КулЛиб электронная библиотека 

Темнейшее желание [Джена Шоуолтер] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Джена Шоуолтер Темнейшее желание

Повелители Преисподней — 13


Переведено специально для сайтов http://lovefantasroman.ru и http://gena-showalter.ucoz.ru

Любое копирование без ссылки на сайты ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Переводчик: silvermoon, Shottik, black_girl, schastlivka, Gasha

Редактор: natali1875

Оформитель: Host


Глава 1

Нью-Йорк. Наши дни

Жозефина Эйслинг уставилась на распростертого, на кровати в номере мотеля мужчину. А вернее бессмертного воина, столь красивого, что ни один смертный не мог быть. Шелковистые волосы потоком каштана и льна ниспадали на подушку, разноцветными прядками, образовывая безупречную картину, приглашая взгляд задержаться на минуту, потом еще на минуту… сладкая милость, почему не навечно?

Воина звали Кейн. Мужчина обладал длинными, мальчишескими ресницами, идеальным носом и волевым подбородком. Шесть с четвертью футов, украшала идеальная мускулатура, заработать которую можно только сражаясь на поле боя. Несмотря на одетые, на нём заляпанные грязью штаны. Жозефина знала, о большой татуировке бабочке на правой стороне его бедра, сделанной чёрными чернилами с небольшими неровностями. Вершины крыльев выглядывали из-под материала и время от времени сквозь них прокатывались крошечные волны, как будто насекомое хотело выползти из-под кожи… или зарыться глубже.

Все возможно. Татуировка была меткой абсолютного, полного зла, явный знак демона, заключенного внутри тела Кейна.

Демон… девушка вздрогнула. Повелители Преисподней. Лжецы, воры. Убийцы. Тьма без малейшего проблеска света. Они соблазняли и искушали. Они разрушали, пытали и уничтожали.

Но Кейн не был демоном.

Как и вся ее раса, могущественных Фей, Жозефина провела большую часть своей жизни, изучая Кейна и его друзей — Повелителей Преисподней. На самом деле, по приказу короля Фей, шпионы провели бесчисленные столетия, следуя за воинами, наблюдая и докладывая. Потом писцы печатали книги с рассказами и фотографиями о том, чему стали свидетелями. Матери покупали эти книги и читали своим детям. Потом, когда эти дети взрослели, они продолжали покупать книги, потому что желание узнать, что произошло дальше, было слишком сильным, чтобы не обращать на него внимания.

Повелители Преисподней стали звездами самой лучшей и самой худшей мыльной оперы Седуира, царства Фей.

Жозефина всегда тщательно изучала каждую деталь. Особенно то, что касалось ультра-сексуального Париса и невероятно одинокого Торина. Кейн — красавчик, бедствие, был третьим. Скорей всего, она могла рассказать историю его жизни лучше, чем свою собственную.

Кейну было тысячи лет. За целую жизнь имел только четырех серьезных подружек. Хотя, какое-то время, у него была череда бессмысленных встреч на одну ночь. Он сражался в одном кровавом сражении за другим со своим врагом, Ловцами. Трижды им удалось схватить его и пытать…, а Жозефина, затаив дыхание, ждала, когда услышит о его побеге.

Если заглянуть ещё дальше, к самому началу, он со своими друзьями украл и открыл ящик Пандоры, выпустив демонов, находящихся внутри. Греки в то время были при власти и они решили наказать воинов, превратив их тела в сосуды для того зла, которое они освободили. Кейн стал носителем Бедствия. Остальным достались: Порок, Болезнь, Недоверие, Насилие, Смерть, Боль, Гнев, Сомнение, Ложь, Боль, Тайна и Поражение. Каждое создание стало почти изнуряющим проклятием.

Демону Разврата приходилось спать каждый день с новой женщиной или он ослабнет и умрет. Болезнь не мог коснуться другого живого существа, не начав чумы. Бедствие вызывало катастрофы всюду, куда шел Кейн, истина, которая не давала покоя и терзала сердце Жозефины. Вся ее жизнь была Бедствием.

— Не трогай меня, — пробормотал он, голос стал резким, черствым скрежетом. Сильные ноги сбросили уже скомканную простынь.

— Руки прочь. Остановись. Я сказал, остановись!

Бедный Кейн. Еще один кошмар не давал ему покоя.

— Никто тебя не трогает, — уверила его девушка. — Ты в безопасности.

Он успокоился и Жозефина облегченно вздохнула.

Когда она впервые наткнулась на него, он был прикован к помосту в аду, с распоротой грудью, распиленными и обнаженными ребрами, с запястьями и лодыжками, висящими на тонких сухожилиях.

Он выглядел как кусок туши у местного мясника.

Я возьму два фунта жареного огузка[1] и фунт молотой телятины. Оптом. Только оптом. Меня действительно тошнит от вас.

В течение многих лет, она провела слишком много времени в одиночестве, беседы с самой собой стали ее единственным источником развлечений… и, к сожалению, общения.

Я бы заказала четыре фунта свиной корейки.

Несмотря на его состояние, найти его было лучшим, что когда-либо происходило с ней. Кейн стал ее билетом к свободе. Или, возможно… признанием?

Принцесса Синда, ее сводная сестра и самая лучшая женщина из, когда-либо рожденных Фей, не была Повелителем, но хранила демона Безответственности. Очевидно, демонов было больше чем непослушных, укравших ящик, воинов и оставшихся отдали обитателям Тартара — подземной тюрьмы для бессмертных. Первый муж Синды был одним из таких обитателей, и однажды, когда мужчина умер, демон переполз в нее.

Когда король Фей узнал об этом, то кинулся собирать сведения о причине произошедшего… и решении. Пока все не вернулись ни с чем.

Я могла бы привести Кейна на заседание Высшего Суда Фей, показать его, позволить ответить на вопросы общины, и возможно мой отец заметит меня, действительно заметит, впервые в жизни.

Ее плечи поникли. Нет, я никогда не вернусь.

Жозефина всегда была и будет придворной девочкой для битья, которая получала наказания вместо Синды Возлюбленной.

Синда всегда была виновна.

На прошлой неделе, принцесса, в сердцах, сожгла королевскую конюшню, со всеми животными, заключенными внутри. Приговор Жозефины? Билет в бесконечность… портал, ведущий в Преисподнюю.

Где, день идёт за тысячу лет и тысяча лет проходит, словно день так, что казалось, находишься в бесконечной вечности, она падала вниз, вниз, вниз черной ямы. Жозефина кричала, но никто не слышал. Просила помилования, но никого это не заботило. Плакала, но так и не нашла поддержки.

И в результате, она и еще одна девушка очутилась в центре преисподней.

Каким потрясением стало осознание, что она никогда не была одинока.

Девушка оказалась Фениксом, из расы, произошедшей от Греков. Каждый чистокровный воин обладал способностью воскресать из мертвых, снова и снова, и становился все сильнее после каждого возрождения — пока не придет окончательная смерть, и тело больше не сможет восстановиться.

Кейн начал метаться и снова застонал.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то произошло, — пообещала Жозефина ему.

И Кейн успокоился.

Если бы Феникс обрадовалась Жозефине так же. Когда девушка впервые увидела ее, ненависть пронзила ее, далеко выходящая за рамки того, что дети Титанов — такие, как Жозефина — и дети Греков обычно чувствовали друг к другу. Но все же, Феникс не попыталась убить ее, вместо этого она позволила Жозефине пройти сквозь пещеру в поисках выхода, без какой либо помощи своей убывающей энергии. Как и Жозефина, она просто хотела выбраться.

Они натыкались на забрызганные тёмно-красным стены, вдыхали зловонный запах серы. Ворчание и стоны отдавались в ушах, создавая страшную симфонию, к которой их истощенные чувства не были готовы. Потом они наткнулись на изувеченное тело воина. Жозефина узнала в мужчине воина, несмотря на его состояние, и остановилась.

Трепет наполнил ее. Здесь, перед ней! Тот самый печально известный Повелителей Преисподней. Она не знала, как ему помочь, когда едва ли могла позаботиться о себе, но решила попытаться. Сделать всё, что окажется необходимым.

Необходимым оказалось многое.

Жозефина взглянула на него.

— Ты был первой и единственной возможностью исполнить мое самое величайшее желание, — призналась она, — нечто, что я определенно, не смогла бы сделать сама. И как только проснешься, ты понадобишься мне, чтобы выполнить свое обещание.

А потом…

Она вздохнула, успокоилась. Провела кончиками пальцев по его брови.

Даже во сне он вздрогнул.

— Не надо, — зарычал Кейн. — Я уничтожу тебя, порву на куски. Тебя и всю твою семью.

Воин не хвастался, не раздавал пустых угроз. Он всё сделает, чтобы это произошло, и возможно будет улыбаться все время.

Возможно? Ха! Так и будет. Типичный Повелитель.

— Кейн, — произнесла она, и снова он успокоился. — Я подумала, может тебе уже пора проснуться. Моей семьи здесь нет, и они не хотят, чтобы я вернулась. Хотя для меня в той яме прошло тысячу лет, только день минул для них. Поскольку мне так и не удалось вернуться в Седуир, Феи-солдаты уже, возможно, охотятся за мной.

Чтобы подкинуть в её чашу страданий, Феникс определенно начала охоту за ней, решив пленить и отомстить Жозефине, за все неправильно сделанное ею во время их побега.

— Кейн. — Она осторожно тряхнула его плечо. Его кожа была на ощупь поразительно мягкой и изысканно гладкой, и все еще лихорадочно горячей, а мышцы под ней тугие и твердые словно камень. — Мне нужно, чтобы ты открыл глаза.

Длинные ресницы приподнялись, открывая золотисто-изумрудные радужки, остекленевшие и тусклые. Секундой позже большая мускулистая рука обвилась вокруг шеи девушки, опрокидывая ее на спину. От чего матрас подпрыгнул, даже под ее небольшим весом. Она не оказывала сопротивления, когда Кейн перекатился на нее сверху, удерживая на месте. Мужчина оказался настолько тяжёлым, что под его захватом, девушка не могла вдохнуть аромат роз, который ассоциировала с ним.

Необычный запах для мужчины, и этого она не понимала.

— Кто ты? — прорычал он. — Где мы?

Он обращается прямо ко мне. Ко мне!

— Отвечай.

Она попыталась ответить, но не смогла.

Воин ослабил хватку.

Теперь. Лучше. Глубокий вдох. Выдох.

— Для начала, я твоя удивительная и замечательная спасительница. — С тех пор как умерла мать, Жозефина не получала комплименты, и она решила дарить их себе при каждой возможности. — Освободи меня, и мы обсудим все подробности.

— Кто? — спросил он, хватая ее крепче.

Перед глазами мелькнул черный. Легкие горели, отчаянно нуждаясь в воздухе, но она по-прежнему не сопротивлялась.

— Женщина. — Он снова ослабил хватку. — Отвечай. Сейчас же.

— Хам. Отпусти. Немедленно. — Возразила она, вдыхая кислород.

Не могла бы ты следить за своими словами, пожалуйста? Тебе же не хочется его отпугнуть.

Кейн резко отскочил от нее и присел на край кровати. Взгляд остановился на ней, пристально наблюдая за тем, как она приподнялась и села. Румянец окрасил его щеки, и девушка задалась вопросом, смущался он из-за своих действий или просто пытался скрыть слабость, все еще одолевавшую его.

— У тебя пять секунд, женщина.

— Или что, воин? Ты причинишь мне боль?

— Да. — Решительно. Уверенно.

Глупый мужчина. Будет очень неловко, если она попросит его поставить автограф на своей футболке?

— Ты не помнишь, что обещал мне?

— Я ничего тебе не обещал, — ответил он, и хотя тон оставался уверенным, черты его лица потемнели от замешательства.

— Обещал. Вернись в свой последний день в Преисподней. Где был ты, я и несколько сотен твоих злейших врагов.

Он свел брови, глаза осветились воспоминанием, пониманием… потом ужасом. Кейн тряхнул головой, как будто отчаянно хотел выбить мысли, что сейчас крутились в его разуме.

— Ты же не серьезно. Ты не можешь быть серьезной.

— Я не шучу.

Он стукнул себя по челюсти, действие, говорящее о разочаровании и агрессии.

— Как тебя зовут?

— Думаю, будет лучше, если ты не узнаешь. Таким образом, не будет никакой эмоциональной привязанности, и ты сможешь легко выполнить то, что я потребую.

— Я никогда на самом деле не говорил, что сделаю это, — проскрежетал он, — И почему ты на меня так смотришь?

— Как так?

— Так, будто я… огромная коробка шоколада.

— Я наслышана о тебе, — ответила она, и уклонилась от темы. Правда, без объяснения причин.

— Вряд ли. Если бы ты что-то слышала обо мне, то убежала бы в ужасе.

О, правда?

— Я знаю, что ты сражался во многих войнах, твои друзья часто оставляли тебя позади, опасаясь, что ты призовешь на них какую-нибудь неприятность. Я знаю, что ты часто скрывался вдали от мира, боясь того же. И все же, тебе удалось убить тысячи. Осмелюсь сказать даже несметное количество?

Кейн провел языком по идеально белым зубам.

— Как ты это узнала?

— Почему бы нам не назвать это… слухами.

— Слухи не всегда верны, — пробормотал он, и в мгновение ока, обвел взглядом комнатушку и снова сфокусировался на девушке.

Он также знал, что этот визуальный осмотр стал привычкой, выработанной за годы, за раз замечать всё. Входы, выходы, оружие, которое могут использовать против него — оружие, которое может использовать он.

Но сейчас, он видел только отслоившиеся желтые обои, обшарпанную тумбочку с разбитой лампой. Запыленный кондиционер. Коричневый плюшевый ковер. Мусорное ведро, заполненное окровавленными тряпками и пустыми упаковками лекарств, которыми девушка лечила его раны.

— Тот день в Преисподней, — начал он. — Ты сказала, чего хочешь, а потом совершила ошибку, предположив, что я согласился.

Прозвучало как отказ. Но… он не может отказать мне. Не сейчас.

— Ты пробулькал свое согласие. А дальше, я выполнила свою часть. Теперь твоя очередь.

— Нет. Я никогда не просил тебя о помощи. — Голос Кейна хлестал словно кнут, ударяя по ней, доставляя бесспорную боль. — Никогда не хотел.

— Хотел, еще как! Твои глаза умоляли меня, и ты не можешь этого отрицать. Ты не можешь видеть свои глаза, поэтому понятия не имеешь, что они делали.

Длительная пауза. Потом, очень спокойно, Кейн произнёс: — Думаю это самый бессмысленный аргумент, который я слышал.

— Нет, самый умный, но твой мизерный мозг просто не может этого понять.

— Мои глаза не просили, — возразил он, — и точка.

— Просили, еще как, — настаивала она. — И я сделала ужасную вещь, чтобы вытащить тебя. — К сожалению, отправка Фениксу открытки с извинениями не решит проблему.

Столь слаба, какой Жозефина являлась в Преисподней, она потребовала помощи с Кейном. Только после того, как она догнала Феникс, прорубающую себе путь на свободу, начались неприятности. Девушка так яростно отказывалась… гнить в аду, фейская шлюха… что, Жозефина поняла, нет шансов её переубедить. Поэтому, Жозефина воспользовалась способностью, которой обладала только она. Благословение при правильных обстоятельствах. Проклятие, что держало ее замкнутой от мира, без физического контакта. Только одним прикосновением, она украла силу из тела Феникса, превратив девушку в кучу костей.

Да, Жозефина взвалила воинственную женщину на плечо и вынесла из Преисподней, то же она сделала с Кейном, убивая демонов на своем пути — чудо, принимая во внимание, что она никогда не дралась и дня в своей жизни — в конечном счете, нашла путь наружу, но это не имело значения для Феникса.

Преступление свершилось, цена должна быть уплачена.

— Я никогда не просил тебя делать ужасные вещи. — Голос Кейна содержал мрачное предупреждение.

Одно она не учла.

— Возможно, не явно, но все же, я почти надорвала спину, спасая тебя. Она оперлась на колени, встряхнула матрас и почти столкнула ослабленного Кейна на пол.

— Ты весишь, словно, десять тысяч фунтов. Но это великолепные фунты, — поспешила добавить она. Перестань оскорблять мужчину!

Его суженый взгляд оценил каждый дюйм ее тела. Действию не хватало хитрости, которую он использовал на комнате, и все же, оно было почти осязаемо, как будто он прикасался к ней. Мог ли он видеть покрытую ознобом кожу, по всему ее телу?

— Как девушка, подобная тебе, свершила такой подвиг?

Девушка подобная тебе. Он почувствовал ее неполноценность? Жозефина приподняла подбородок, ответив: — Обмен информацией не был частью нашей сделки.

— Последний раз говорю, женщина, не было никакой сделки.

Дрожь ужаса сотрясла ее, омрачая… все то, что он заставил ее почувствовать ранее.

— Если ты не собираешься выполнять свое обещание, я… я…

— Что?

Буду страдать остаток своей жизни.

— Как мне изменить твое мнение и заставить тебя поступить правильно?

Выражение его лица застыло, скрывая все мысли.

— Какого ты вида?

Вопрос совершенно не в тему, но ладно, она могла выкрутиться. Поскольку Феи не были всеми любимой расой, мужчины наиболее известны отсутствием чести в бою, а также неутолимым желанием спать со всем, что движется, а женщины славились вероломством и скандалами — и хорошо, отлично, способностью шить гардероб убийц — знание может подстегнуть его к действию.

— Я Фея, полукровка. Видишь? — Она откинула в сторону волосы, привлекая его внимание к своим ушам, заострённым на кончике.

Взгляд Кейна зацепился за эти заострения и сузился.

— Феи потомки Титанов. Титаны — дети падших ангелов и людей. Они нынешние правители нижнего уровня небес. — Он выпалил каждый факт, словно пулю.

Не могу закатить глаза к звездам.

— Спасибо за урок истории.

Он нахмурился.

— Значит ты…

Зло в его глазах? Враг?

Кейн тряхнул головой, отказываясь завершить мысль. Потом, сморщил нос, словно только что унюхал что-то… не неприятное, но все же нежеланное. Потом резко вдохнул и еще сильнее нахмурился.

— Ты совсем не похожа на девушку, которая спасла меня… девушек, которые спасли меня… ни на одну из них, — сказал он, снова тряхнув головой, словно пытался разобраться в произошедшем. — Ее лицо и волосы менялись, я помню каждый образ, хотя, то, что вижу сейчас, не видел тогда. Но твой запах…

Тот же, да.

— Я обладала способностью менять внешность.

Одна из его бровей выгнулась.

— Обладала. Почему в прошедшем времени.

Даже в своем компромиссном состоянии, он уловил ее мысль.

— Верно. У меня больше нет этой способности.

Сила и способности, которые она заимствовала у других, могли оставаться с ней не на долго, от часа до нескольких недель. У нее не было контроля над временными рамками. То, что она взяла у Феникса, исчезло вчера.

— Ты лжешь. Никто не может иметь способность в один день и не иметь на следующий.

— Я никогда не лгу — за исключением тех редких случаев, когда я действительно солгала, но непреднамеренно, и прямо сейчас, я определенно говорю правду. — Жозефина подняла правую руку. — Клянусь.

Кейн поджал губы.

— Как давно я уже здесь?

— Семь дней.

— Семь дней, — выдохнул он.

— Да. Большую часть времени мы провели, играя в некомпетентного врача и неблагодарного пациента.

Хмурый вид исказил его черты, и ох, на это было страшно смотреть. Книги не отдали ему должного.

— Семь дней, — повторил Кейн.

— Я не ошибаюсь, уверяю тебя. Я вычеркивала секунды в календаре своего сердца.

Он взглянул на нее.

— А ты остра на язычок, так ведь?

Жозефина просияла.

— Ты, правда, так считаешь? Честно? — Это первый комплимент, который она получила от кого-то еще кроме самой себя, с тех пор как умерла ее мать, и она будет его лелеять.

— Спасибо. Ты хочешь сказать, что мой рот чрезвычайно умный или просто немного выше среднего?

Челюсть Кейна отвисла, словно он хотел ответить, но не издал, ни звука. Его веки закрылись… открылись… снова закрылись, а большое тело раскачивалось из стороны в сторону. Он почти свалился вниз, и если он упадет на пол, она никогда не сможет поднять его на кровать.

Жозефина подалась вперед, протягивая к нему руки в перчатках. Снова покачнувшись, он отбросил ее руку, не желая контакта между ними. Умный мужчина. (Такой же умный, какой, по его мнению, была она?) Он упал вниз, с громким стуком свалившись на ковер.

Когда девушка поднялась на ноги, чтобы бросится к нему… и сделать что, она не знала… дверь номера распахнулась, так что осколки древесины посыпались во всех направлениях. Высокий, очень мускулистый воин с темными волосами стоял в центре зияющего дыры, черты его лица скрывала тень. Явная угроза исходила от него.

Может потому, что он держал два кинжала — и они уже были окрашены кровью.

Еще один воин подошел к нему, блондин, с… ох, кто-нибудь спасите меня. С его волос свисали кишки.

Люди ее отца нашли Жозефину.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 2

Сотворённый истинным воином, до самых глубин своей сущности, Кейн боролся с потоком боли, унижений и неудач.

На протяжении веков, он сражался в бесчисленных войнах. Убивал врага за врагом, и уходил с кровоточащими ранами… но уходил с улыбкой.

Он дрался, и он побеждал, а кто преследовал его, страдали.

И все же, он здесь, на грязном полу мотеля, слишком слабый, чтобы двигаться, на милости красивой, хрупкой женщины, которая видела его с худшей стороны: прикованного цепью, изнасилованного и разрезанного после очередного раунда пыток.

Кейн хотел вырезать эти картины из своего разума, даже если бы пришлось забраться внутрь и удалить их с помощью лезвия. Потом он вырезал бы свои собственные. Ловцов, возложивших на него ответственность за каждое стихийное бедствие, с которым сталкивались. Их бомбы. Заключение в Преисподней. Нападение орды демонических миньонов, убивших Ловцов и спрятавших Кейна. Изо дня в день мучения. Кандалы. Падающие капли крови. Довольная улыбка, окровавленные зубы. Руки, повсюду. Рты, ищущие. Языки, облизывающие. Саундтрек, играющий на заднем плане. Стоны боли — его. Стоны наслаждения — не его. Удары плоти о плоть. Царапанье ногтей, проникающих глубоко. Лающий смех. Ужасные запахи, наполняющие нос. Серы. Возбуждения. Грязи. Старой меди. Пота. Едкое жало страха.

Одна за другой жёсткие эмоции обрушились на него. Отвращение, гнев, чувство абсолютного насилия.

Горе, унижение, печаль. Беспомощность. Паника. Еще больше отвращения.

Кейн застонал, с отчаяньем. Боясь не избежать краха, он возвел стены вокруг своего вопящего разума, блокируя худшие из эмоций. Не могу сейчас здраво мыслить. Просто… не могу. В конце концов, он свободен. Он не мог забыть об этом. Спасение пришло.

Нет, не спасение. Не сразу. Всадники украли его у миньонов, только чтобы истязать своими специальными методами пыток.

Потом, пришла девушка, требующая, чтобы он помог ей с отвратительной задачей.

— Что ты с ним сделала? — заревел мужской голос. — Почему солдаты Фей подбирались к этой комнате?

— Подождите. Вы не с Феями? — спросила она.

— Женщина, ты кто?

Кейн узнал говорившего. Сабин, его лидер, и хранитель демона Сомнения. Сабин тот мужчина, который без колебаний сломает женскую шею, если решит, что эта женщина ранила одного из его солдат.

— Я? — ответила девушка. — Я никто и ничего не делала. Честно.

— Ложь, только всё усложнит для тебя.

Второго говорившего, Кейн тоже узнал. Страйдер, хранитель демона Поражения. Как и Сабин, Страйдер не постесняется навредить женщине в защиту друга.

Их появление должно было успокоить Кейна. Они были братьями в его сердце, семьей, в которой он нуждался, и они будут защищать его, заберут в безопасное место, и сделают все, что в силах, чтобы гарантировать его исцеление. Но Кейн был покрыт шрамами, разбит и эмоционально обнажен, и теперь, они, также, стали свидетелями его позора.

— О-о, сладкое тепло. Почему бы тебе не выйти на свет? Я знаю, кто вы, — девушка задохнулась. — Вы… вы… ты.

— Да, и также, я твоя погибель, — резко оборвал ее Сабин.

Воин решил, что черноволосая девушка ответственна за состояние Кейна. Ошибка. Он попытался сесть, но ещё не полностью срощенные мышцы живота мешали это сделать.

— Пожалуйста, не поймите не правильно, — сказала девушка, — Но это должно быть самая неудачная вещь, которую постоянно все мне говорят, и Кейн тоже сказал нечто сногсшибательное. Ты великолепный воин, известный во всех землях своей силой и хитростью. Я уверена, что ты можешь придумать лучшую угрозу, чем эта. — Не один раз, глупости, что слетали с её сладких, словно яблоко уст, вызывали у Кейна желание улыбнуться, не смотря на боль, безжалостно атакующую его. Сейчас как раз один из таких моментов. Этого он не понимал.

— Говоришь, есть способ получше? — выпалил Сабин. — Охраняй дверь, — приказал он Страйдеру. — Я собираюсь разорвать девчонку на части.

— Не могу сделать, босс. Я принял вызов.

— Значит ли это, что мы сражаемся до смерти? — небрежно спросила она.

— Да, — в унисон ответили мужчины.

— О-о, хорошо. Тогда ладно. Давайте начинать, что ли?

Кейн напрягся.

— Она серьезно? — Сабин.

— Ни в коем случае. — Страйдер.

— Да, — ответила она. — Серьезно, да.

Серьёзное заявление для такой миниатюрной девушки.

Девушки, которая смущала Кейна во всех смыслах.

Она ухаживала за ним нежно и ласково, но у Кейна была более глубокая рана, чем просто повреждения. И не мучащая его боль, доказывающая, что он жив, а острая пульсация, заполняющая его вены, действуя на клеточном уровне, словно болезнь, рак, поедающий его, побуждала уйти от девушки, как можно быстрее. И все же, внутри, очень глубоко, где первобытный инстинкт дергал за невидимые поводки, желание схватить ее, удержать и никогда не отпускать, поглощало его.

Девушка была красивой, забавной и сладкой, и Кейн слышал одно слово, каждый раз, когда смотрел на нее. Моя. Моя. Моя. МОЯ.

Постоянный поток шума, бесспорный — безостановочный. Это тоже было неправильно. Его «моя» никогда не причинит ему боль. И он не хотел «моя». Всякий раз, когда Кейн пытался завести отношения, зло внутри него стремительно уничтожало их… и женщину. Сейчас, после всего, что с ним случилось…

Отвращение возросло, шипя и пузырясь, заставляя сжаться его кулаки в опасное оружие. Нет, он не хотел «моя».

— Ты хочешь умереть? — Спросил Страйдер, обходя девушку по кругу.

— Ты тормозишь? — парировала она. — Не думаешь, что сможешь меня поймать?

Воин глубоко вдохнул.

Девушка бросила вызов… намеренно или ненамеренно?… и демон воина принял его. Страйдер сделает все, что в его силах, чтобы победить, а Кейн не сможет его обвинить. Каждый раз, когда мужчина проигрывал вызов, он страдал от мучительной боли несколько дней.

Демоны всегда приходили с проклятиями.

Нужно остановить его. Не важно, принадлежала девушка Кейну или нет, она не должна пострадать. Созерцание простого ушиба на ее обласканной солнцем коже, выведет его из себя, Кейн это знал, уже мог чувствовать, как разрастается тьма, а контроль балансирует на краю леденящей кровь жестокости. Когда он снова попытался сесть, раздались многочисленные шаги, заставившие пол завибрировать. Прорвалось низкое рычание. Мимо со свистом промелькнула, чья-то одежда. Плоть встретила плоть, кость встретила кость. Металл зазвенел о металл. Мужчины уничтожат ее.

— Это все, на что вы способны? — насмехалась девушка,… колкость прерывалась ее тяжелым дыханием. — Давайте, любовнички. Давайте сделаем это незабываемым, достойным учебников по истории!

— Нет, — попытался крикнуть Кейн, но даже его уши не уловили звука.

Страйдер перепрыгнул через него. Снова раздался лязг металла.

— Как это может быть незабываемым? — проорал Сабин. — Единственное что ты делаешь, отпрыгиваешь в сторону, когда мы наносим удары.

— Извини. Я не это имела в виду, но инстинкты управляют моими ногами, — ответила она.

Для всех, кроме Кейна, который знал ее тайное желание, разговор прозвучал бы странно.

Драка продолжалась, двое мужчин преследовали девушку в маленькой комнате, перепрыгивая через мебель, врезаясь в стены, орудуя холодными лезвиями и промазываясь, когда она бросалась в сторону.

Побуждение поддаться насилию обострялось со смертельной силой.

— Не пораньте ее, — прорычал Кейн. — Взамен я раню вас. — Он сделает все, чтобы защитить ее.

Даже в этом жалком состоянии?

Он не обратил внимания на оскорбительный вопрос.

Вопрос. Да. У него было больше вопросов к девушке, чем уже задано… и в этот раз, она ответит удовлетворительно или он… не знал, что сделает. Потому что потерял все чувства милосердия и сострадания, находясь в той пещере.

Угроза остановила Сабина на полпути. Воин опустил оружие.

Страйдер отказался сдаваться, и наконец, сумел схватить девушку за волосы. Она завизжала, когда он дернул, притянув ее к твердым линиям своего тела.

Кейн сумел подняться на ноги, намереваясь растащить этих двоих врозь. Моя. Он шагнул вперед, споткнулся о башмак, благодаря демону, и рухнул. Боль поглотила его.

Прежде, чем у девушки появился шанс позвать на помощь, или проклясть само существование Страйдера, он стукнул ее по лодыжкам и свалил на пол. Последовав за ней, он прижал коленями ее плечи к полу. Как ни старалась, Жозефина не могла освободиться.

— Я сказал… не ранить, — крикнул Кейн из последних сил.

— Эй. Я едва прикоснулся к ней. А также я выиграл, — объявил воин, широкая улыбка изогнула уголки его рта.

Сабин подошел к Кейну, склонился и помог ему перевернуться на спину. Потом воин мягко скользнул руками по его голове и плечам. Кейн вздрогнул от прикосновения, его ум заревел в возражении, он не позволил рту добиться желаемого, но все же, его друг укрепил хватку и усадил его.

— Мы искали тебя, мой мальчик. — Нежные слова должны были уверить и успокоить его. Очень жаль, что ничто и никогда не уверит и не успокоит его снова. — И не собирались сдаваться.

— Как? — удалось ему спросить. Отпусти меня. Пожалуйста, просто отпусти меня.

Сабин понял его вопрос, но не внутреннюю просьбу.

— В таблоидах появилась история о супер женщине, которая тащила громилу на своих плечах в Нью Йорке. Торин поработал своей магией, взломал камеры безопасности в регионе, и бум. Мы нашли тебя.

Из своей ограниченной позиции на полу, Жозефина посмотрела на него. Задыхаясь, она сказала Сабину:

— Эй, можно тебе сказать, ему не нравиться физический контакт? Отпусти его.

Как она узнала, если даже его лучшие друзья не заметили?

— Он в порядке, — ответил Страйдер. — Почему ты носишь перчатки, женщина?

Проигнорировав вопрос, она закрыла глаза и спросила:

— Теперь вы убьёте меня?

— Нет! — Заорал Кейн. МОЯ! МОЯ!

Страйдер зачехлил ножи и поднялся. Девушка тоже незамедлительно поднялась на ноги. Длинные пряди волос упали ей на лоб и щеки; она отбросила локоны за остроконечные уши, которые так потрясли его.

Большинство Фей предпочитало оставаться в своих владениях. Они не были самой любимой расой, а бессмертные, как правило, сперва нападали, а потом задавали вопросы. Все же, Кейн натолкнулся на нескольких на протяжении веков. Каждая Фея обладала кудрявыми светлыми волосами и кожей белой, словно молоко. У Жозефины были гладкие угольно черные волосы, без намека на кудри, и кожа самого сочного оттенка бронзы. Следы ее человечности?

Хотя, ее глаза явно были Фейскими. Большие и синие, как редчайшие драгоценности, цвет светлел или темнел, в зависимости от ее настроения. Сейчас они были прозрачными, почти совсем лишены цвета. Была ли она напугана?

Демону Бедствия понравилась мысль, и он промурлыкал свое одобрение.

Заткнись, прорычал Кейн. Я убью тебя. Окончательно убью тебя.

Мурлыканье перешло в смешок, и Кейн заставил себя дышать, вдох и выдох, вдох и выдох, медленно и размеренно. Он хотел отрезать себе уши в надежде заткнуть это отвратительное веселье. Он хотел разорвать номер на части, уничтожить каждый кусок мебели, обрушить каждую стену, вспороть каждый дюйм ковра. Он хотел… схватить девушку и унести подальше от этого ужасного места.

Его взгляд встретился с её, и она ответила сладчайшей из улыбок. Улыбка, которая говорила, все будет хорошо, я обещаю.

Ярость накалялась вплоть до кипения.

Это. Быстро.

Как она это сделала?

Её лицо светилось, что делая девушку еще красивее. У нее были самые длинные ресницы, которые он когда-либо видел. Высокие острые скулы, совершенный изгиб носа и губы в форме сердечка. Маленькая ямочка на подбородке.

Она походила на маленькую куколку, и пахла розмарином и мятой — свежевыпеченным хлебом в паре с послеобеденной мятной жвачкой. Другими словами, домом.

Моя.

Никогда, отрезал демон, и земля начала сотрясаться.

Глупый демон. Как и каждое живое создание, Бедствие испытывал голод. Но в отличие от остальных, его любимой едой были страх и разрушение. Таким образом, когда он тосковал по пище — или просто хотел десерта — демон призывал какую-нибудь катастрофу на Кейна, и тех, кто находился вокруг него.

Иногда беды были незначительными. Замкнет лампочку, или пол проломится под ногами. Чаще всего, несчастья случались большими. Ветка свалится с дерева. Машины столкнутся. Здания начнут рушиться.

Ненависть царапнулась в его груди. В один день, я освобожусь от тебя. В один день, я уничтожу тебя.

Тряска прекратилась, и демон ликующе засмеялся. Я часть тебя. Невозможно избавиться от меня. Никогда.

Кейн ударил кулаком об пол. Очень давно, Греки сказали ему, что только смерть разделит их с демоном… его смерть… но Бедствие будет жить вечно. Возможно, это правда.

Возможно, нет. Греки славились своей ложью. Во всяком случае, Кейн не рискнет умереть. Он был достаточно взвинчен, чтобы желать стать свидетелем поражения Бедствия, и совершенно холоден, чтобы хотеть стать тем единственным, кто нанесет последний удар.

Должен быть способ осуществить оба.

— … правда? Да? — произнесла девушка.

Ее ритмичный голос вернул его к реальности.

— Мм, Кейн, — потребовал Сабин. — Ты пообещал ей это сделать?

Девушка, должно быть, обращалась к нему, и он мог представить, что она сказала. Он тряхнул головой, шея ещё слишком слаба, чтобы поддержать движение.

— Нет. Не обещал.

— Но… но… наверно он повредил память. — Ее взгляд метнулся к Страйдеру, лазурь затопила радужку, превращаясь в океан гнева. — Что на счет тебя? Ты выполнишь свою часть сделки?

— Я? — Страйдер ударил себя в грудь.

— Да, ты.

— И какого же ты хочешь от меня продолжения, хмм?

Яростная дрожь охватила ее, но она ответила:

— Я хочу… я хочу, чтобы ты взял свой кинжал и… ударил мне в сердце.

Воин моргнул, тряхнул головой.

— Ты серьезно, это говоришь? В самом деле, хочешь умереть?

— Я не хочу, нет, но должна, — прошептала девушка, гнев уступил место поражению.

Кейн проглотил крик, вспомнив ее слова в пещере.

Я заберу тебя в человеческий мир… а взамен, ты убьешь меня. Я первой сдержу свою клятву.

Может тогда он ей не поверил. Возможно, он слишком затерялся в собственной боли и не обратил внимания. Но сейчас, тот факт, что она хочет умереть… не просто нет, а черт НЕТ. Он умрет первым.

— Почему ты тогда избегала моих ударов? — потребовал Страйдер у девушки.

— Я сказала тебе. Инстинкты. Но в следующий раз я буду лучше, обещаю.

Моя, снова услышал Кейн, глубокое, грохочущее рычание разрасталось… разрасталось… вырвалось.

— Моя! Тронь ее и я убью тебя.

Оба, Сабин и Страйдер уставились на него с удивлением. Кейн всегда был спокойным, и никогда раньше не повышал голос на своих друзей. Но он не был прежним мужчиной… и никогда не станет.

— Пожалуйста, — попросила Жозефина воина, глаза вихрились вспышками светло-голубого.

Как отчаянно это прозвучало. Насколько сильнее разожглась его ярость.

Что-то ужасное произошло с ней, раз смерть единственный возможный выбор. Кто-то… заставил ее… он не смог закончить мысль. Потому что мог, взорваться. Или прижаться головой в ложбинке её шеи, и зарыдать.

Он взглянул на Страйдера. Большого, светловолосого Страйдера, с темно синими глазами и странным чувством юмора.

— Свяжи ее. Осторожно. Заберем с собой. — Он поможет ей.

— Что? — Жозефина подняла руки, выставив ладони, и попятилась от воина. — Ни за что. Просто ни за что. Если только вы не планируете забрать меня в какое-то тайное место, где никто не увидит крови.

Кейн мог бы солгать. Вместо этого, он молчал, пока Сабин помогал ему подняться на ноги. Сломанные кости, недавно сросшиеся, заныли в знак протеста, а колени почти подогнулись, но он удержался. Он не позволит себе упасть. Не снова. Не перед своей… — девушкой.

— Извини, медовый пирожок, — начал Страйдер, — но тебя никто не спрашивает, что делать дальше. Ты будешь жить, а не умрешь, вот и все.

— Но… но… — Ее взгляд молящий взгляд обратился к Кейну. — Я так много времени потратила на тебя. Мне некого больше просить о помощи.

— Ладно. — Любой человек, который решит дать ей то, о чем она просит, умрет худшей из смертей.

— Ладно? Ладно! О-о! — Возмущение затмило все остальное, и она топнула ногой. — Ты бессердечный, заросший мужлан!

— Потому что он не хочет причинять тебе вред? Это впервые. — Страйдер потянулся, намереваясь схватить ее.

В мгновение ока, девушка выбросила вперед ногу, врезав мужчине в промежность. Пока Страйдер согнулся, задыхаясь, она двинулась к двери, бросив через плечо:

— Я очень разочарована в тебе, Повелитель Кейн!

И девушка исчезла в ночи.

Кейн попытался последовать за ней, но из-за проклятой слабости, его колени подогнулись.

— Вернись, женщина! Сейчас же!

Она никогда не появиться вновь.

Кейн испытал приливную волну ярости из-за того, что сделал посмешищем то, кем был раньше. Он бы вернул ее. Последовал бы за ней в ночь, захватил бы всех кого заметил, и если они не смогли бы указать верное направление, вырвал им позвоночники через рот.

Он бы оставил океаны крови на своем пути, и она винила бы только себя. Он бы…

Ничего не сделал, со смехом закончил Бедствие.

Это ужалило сильнее всего, потому что Кейн мог только лежать, скрючившись на полу.

— Приведи ее ко мне, — крикнул он Страйдеру.

Застонав в агонии, воин свалился на пол. Его только что превзошла слабая маленькая девушка; демон будет генерировать боль в течение нескольких дней.

— Иди! — Приказал Кейн Сабину.

— Нет. Я не выпущу тебя из поля зрения.

— Иди! — настаивал он. — Верни ее.

— То, что ты орешь на меня, не изменит мое решение.

Кейн попытался доползти до двери, но головокружение, переполняющее голову, остановило его. Он выплюнул проклятие.

Неужели ничего не могло придти прямо к нему? Хотя бы однажды?

Бедствие начал смеяться, снова и снова.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 3

Царство крови и теней

Неделей позже

Кейн поднялся с кровати королевских размеров и направился в личную ванную. Уже обнаженный он шагнул под душ. Горячая вода билась об недавно исцелившуюся кожу, где синяки и шрамы постепенно исчезали. И все же, его мышцы еще не приспособились.

Ярость, которую он испытал, потеряв свою спасительницу, еще не угасла, а ненависть к Бедствию постоянно горела в его груди. И его воспоминания… были хуже всего.

Они приходили днем. Они приходили ночью. Он мог лежать в кровати, уставившись в потолок, и внезапно перенестись назад в Преисподнюю, ощущая, как связывают запястья и лодыжки. Он мог быть в душе, как сейчас, с водой, льющейся по нему, и внезапно увидеть грязь, кровь и… другие вещи, однажды покрывавшие его кожу, и частое принятие душа не сделает его полностью чистым.

Кейн думал, что повредил что-то в мозгу во время пыток. И если он исцелился физически, то эти повреждения срослись неправильным образом. Тьма стала духами, которые постоянно кружилась в его разуме. Внутри него теперь кипел голодный гнев, отчаянно ища цель.

Никто не был в безопасности.

Кейн потерял аппетит. Он не мог больше спать. Малейший шум заставлял хвататься за оружие.

Когда-то, он играючи справлялся с ударами, которые подкидывала жизнь. Когда-то, он был добрым, хорошим парнем. Теперь не будет больше игр. Сейчас, он стал бушующим быком, временами слишком сильным, чтобы обуздать. Каждая ошибка незамедлительно наказывалась… никто больше не решит, что он слишком слаб, чтобы вновь бросить вызов.

Разгромленная комната стала тому доказательством.

Кейн намылился, ополоснулся и вытерся полотенцем, каждое действие твёрдое, вынужденное. Стоя перед зеркалом, он исследовал свое затуманенное отражение. Бледная кожа. С темных волос стекала вода на плечи и грудь. Из-за потери веса, щёки выглядели сильно впалыми.

Губы сжаты в тонкую линию, как будто никогда не знали улыбки.

Возможно, так и было. Каждое воспоминание, что сопровождалось весельем, казалось, больше не принадлежало ему. Все хорошее происходило с кем-то другим.

Конечно.

Зло в нем? Глаза больше не были смесью коричневого и зеленого. Они стали комбинацией коричневого, зеленого — и красного. Красный — цвет демона.

Ощущение отвращения возросло. Бедствие пытался взять контроль над Кейном. И демон действительно преуспел, нашептывая воспоминания о том, что случилось в пещере.

Рука тут… рот там… так беспомощен…

Каким грязным сейчас был Кейн? Каким испорченным?

Кнут вокруг твоих ног. Кинжал вдоль твоих ребер.

Насколько разрушенным он был?

Горячее дыхание на твоей раненной коже… поцелуи… языки…

Борясь за дыхание, Кейн распластал руки на краю раковины. Едва ли его заботило, что фарфор треснул. Он хотел вырвать Бедствие из своей груди, и задушить существо голыми руками.

Да. Именно так умрет его мучитель.

Скоро.

Если бы он мог восстановить свой разум, хотя бы немного, он мог бы придумать способ как это осуществить. Но каждый раз, когда он не страдал от мучительных воспоминаний, его терзали мысли о девушке из мотеля. Фея. Кейн хотел, чтобы она снова прикоснулась к нему. Он напрягся. Выругался.

Он жаждал.

Кейн вспоминал её лицо светившиеся обожанием, когда девушка смотрела на него, словно он особенный. Взгляд, который он так и не понял… но хотел испытать снова.

Он повторял глупые слова, которые она говорила ему.

Я никогда не лгу… за исключением тех редких случаев, когда действительно солгала, но непреднамеренно, и прямо сейчас, определенно говорю правду, обещаю.

Ты весишь, словно, десять тысяч фунтов. Но это великолепные фунты.

Я вычеркивала секунды в календаре своего сердца.

Он хотел знать, что еще она сказала бы.

Кто она? Где сейчас? Что делала?

Были ли эти воспоминания и её тоже? Была ли она ранена? Одинока? Напугана?

Несколько раз, страх стирал ее обожание и дерзость, не оставляя ничего, кроме дрожи.

Кейн слишком хорошо понимал трудности… отчаяние… неминуемого прошлого.

Нашла она того, кто убьёт её? Наложила на себя руки?

Или все еще жива?

Его руки упали по бокам, ладони сжались в кулаки. Она его. Она…

Не была его.

Все же, он не собирался решать свои проблемы, пока не позаботится о ней, ведь так? Он не мог оставить ее одну, отчаявшуюся и напуганную, возможно в опасности. Девушка спасла его из самой ужасной ситуации в жизни.

Хотя она и убежала, он должен пойти и спасти ее от того, что могло стать ужаснейшей ситуацией для нее.

После всего, она оказалась права. Кейн задолжал ей. И он рассчитается. Но не так, как она хочет. Он исправит ее жизнь так, как не смог исправить свою. Потом, один из них станет счастливым.

Девушка заслужила счастья.

Если она все еще жива.

Кейн резко вдохнул. Лучше ей быть живой, или он… он… Он ударил по зеркалу, разрушая стекло. Звук бьющегося стекла заполнил небольшое пространство комнаты. Несколько кусков впились в его ноги, порезав бедра. Подарок Бедствия, Кейн был уверен. Скрипнув зубами, он вытащил осколки.

Как только он поможет девушке, сосредоточится на убийстве демона. Он не сдастся, пока не добьется успеха. Кейн не мог так больше жить, и не хотел, чтобы его друзья тоже так жили. Он являлся слишком большой опасностью для окружающих, а здесь находилось много невинных людей.

Он уйдет сегодня, решил Кейн, и никогда не вернется.

Горе свалилось на его плечи, большим грузом. Он не мог рассказать друзьям о своем решении. Они не поймут. Они попытаются уговорить его выбрать другой путь. Они могут даже замкнуть его для «его же блага».

Однажды они так уже сделали.

Он не станет убегать, но и не хотел признаваться. Он скажет свое «до свидания» так, словно собирается вернуться после спасения своей избавительницы. Только он будет знать что это. Конец. Сжав челюсти, Кейн навешал оружия по всему телу. Несколько ножей, два Сига и немного зажимов. Он надел черную футболку и камуфляжные штаны, а в довершение натянул любимую пару военных ботинок. Кейн вышел из ванной, стекло хрустело под ногами, и разум наполнился злым смехом.

Глупый демон.

Пока Кейн отсутствовал, его друзья перебрались в крепость в Сфере крови и Теней, царстве, скрытом в полости между землей и нижним уровнем небес. Он зашагал через холл, разглядывая стены увешанные картинами красивой светловолосой женщины в разных нарядах и позах.

Вот она отдыхает на диване оббитым бархатом, стоит в розовом саду, танцует на столе. Посылает воздушный поцелуй. Подмигивает.

Ее звали Виола, и она была второстепенной богиней или чем-то подобным, а так же хранителем демона Нарциссизма. Кейн не мог не сравнивать ее со спермой: у нее был, примерно один из трех миллионов шансов превратится в человеческое существо с реально существующими эмоциями. Девушка раздражала его до белого каления.

Он спустился по лестнице, потом в следующий коридор, на этот раз захламлённый нелепыми портретами воинов, одетых в ленты и кружева и улыбки… и ничего больше. Их нарисовал мертвец, если Кейн когда-нибудь встретит парня, которого наняла Анья богиня Анархии и женщина Люциена? Да, и конечно без разрешения.

Наконец, Кейн достиг места назначения. Спальня Мэддокса и Эшлин. Первый шаг в Турне прощаний.

Мэддокс — хранитель демона Насилия. Эшлин стала новоиспеченной матерью, родившей воину близнецов. Долгое время, Кейн молчаливо смотрел на Эшлин. Она была чувственно красивой с медового цвета волосами и кожей, и раскачивалась в кресле-качалке, напевая комочку радости, который нежно сжимала в руках.

Рядом с ней, Мэддокс сидел во втором кресле. Он был грубым мужчиной с темными волосами и фиалковыми глазами, и наблюдение за тем, как он целует тонкие пальчики, обернувшиеся вокруг его мизинца, что-то сделало с внутренностями Кейна.

Закрутило и связало их, пока он не почувствовал тот самый укол боли, который вызывала его остроухая спасительница.

Что это было?

Уильям Вечно Похотливый… также известный под именем Растопитель Трусиков, подумал Кейн, закатив глаза,… сидел на краю королевских размеров кровати, розовое одеяло скомкалось вокруг его закаленного в боях тела. Каким-то образом, женское одеяло не умаляло дикость его необузданной силы. Он не был одержим демоном. В точности, никто не знал, кем он был. А лишь известно, что парень отличался редким вспыльчивым характером и хвастовством, больше, чем у любого с кем раньше сталкивался Кейн. Уильям улыбался, убивая своих врагов — и смеялся, когда бил своих друзей.

— Когда наступит моя очередь? — скулил Уильям. — Я хочу подержать свои драгоценности. Драгоценности? Не имеет значения. Я хочу!

Ладно. Это что-то новое.

— Они не твои, — рявкнул Мэддокс, стараясь говорить шепотом ради блага детей.

— В каком-то смысле мои. Я достал их, — уточнил Уильям.

— Я зачал их.

— Вот невидаль. Большинство парней могут такое сделать. Но не многие знают — как разрезать женщину от бедра до бедра и вытащить из нее маленьких созданий… о-о, не обращайте внимания, — сказал Уильям, когда от Мэддокса последовало свирепое рычание.

Ожидая драки, Кейн шагнул внутрь, чтобы взять ребенка.

Уильям электрической вспышкой преградил ему путь.

— Бедствие. Не можешь держаться подальше от самых восхитительных дорогуш, когда-либо рожденных? О-о, да, так и есть, — он бросился к детям. — Да, да, вы такие.

Сюсюканье. Отвратительно.

Негативная реакция удивила его. Когда то, он стал бы прямо там, возле Уильяма, говоря те же вещи и в той же манере. В темноте ночи, он так долго мечтал о подобном счастье для себя. Любящая жена. Обожающие дети. Потом миньоны попытались украсть его семя и он… он…

— Не называй меня именем демона, — зарычал он, потом понял, что его горячность разбудила детей, и они заплакали. Стыд окатил его. — Извините. Но я не этот отвратительный кусок…

Снова вопль.

— Извините. Просто следи за своим ртом, ладно?

— Теперь тихо, — серьезно произнес Уильям, и Кейн понятия не имел, кому предназначалась команда.

В действительности не имеет значения. Все замолчали.

Эшлин взглянула на Кейна радушными янтарными глазами. Она смотрела совсем не так, как женщина Кейна… нет, не его, быстро исправился он,… и все же напомнила ему Жозефину. Возможно хрупким телосложением. Или, может, глубиной заботы о тех, кто вокруг нее.

— Хочешь подержать Урбана?

— Нет, спасибо, — ответил он, в тот же момент Мэддокс сказал:- Нет, он не хочет.

Повис неловкий момент молчания.

Кейн не обратил внимания на боль, вызванную словами. Отказ был обоснованным. Он опасен для каждого встречного. Если бы даже его разум не был в таком беспорядке, демон постоянно питался вкусной пищей, лампочки закоротило бы, а стены и пол начали бы рушиться.

— Я просто хотел взглянуть на них, прежде… Ну, я уезжаю сегодня. Я должен помочь женщине.

Он прочистил образовавшийся комок эмоций в горле.

— Проходи, — предложила Эшлин. — Сабин и Страйдер упоминали остроухую женщину из Нью-Йорка. Мне нравилось слушать о ней.

— Она… — Великолепна. Прекрасна. Остроумна. — Нечто. — Внутренности сжались, когда он подошел к креслам-качалкам.

Уильям встал, чтобы сделать то же самое, оставаясь на его стороне, напряжённо, рука балансировала над рукояткой кинжала. Чтобы защитить детей от бедствий Кейна? Да. По всей вероятности.

Не могу винить его.

— Ты подобрался так близко ко мне, потому что хочешь почувствовать мой аромат, Уилли мальчик? — спросил он у воина, которому предстояло отступить. Поддразнить было лучше, чем разгневаться. Или хуже. Заплакать.

— Возможно. — Уильям отступил на несколько дюймов. — Но ты только что все испортил. Аромат? Серьезно? Мне нравится, когда мои завоевание немного более зрелые.

— Я зрелый. Я достаточно стар, чтобы вспыхнуть твою мамочку.

— О, пожалуйста. Она бы съела твою печень на обед, а почки на ужин.

— Парни, вы можете быть менее отвратительными? — спросила Эшлин.

— Да, — ответили они в унисон.

Урбан фыркнул, словно все понял. У малыша была целая копна черных волос, а глаза того же фиалкового оттенка, что и у отца… хотя они были намного более серьезными и слишком умными для младенца. Когда Кейн взглянул на него, из черепа ребенка выросли два маленьких рожка, а руки покрыла черная чешуя.

— Защитный рефлекс? — спросил он.

— Мы так думаем, — немного смущенно ответила Эшлин. — Он не хотел тебя оскорбить.

— Я знаю. — Он перевел взгляд на Мэддокса. У девочки, Ивер, были медовые волосы ее матери, пряди свились в тугие локоны. Ее глаза были полны оранжевого и золотистого пламени, а между губками проглядывался полный рот зубов.

Близнецы родились более месяца назад, и все же выглядели намного старше.

Мальчишка смотрел на Кейна, словно планировал его убийство.

Девчушка оглядела его и отвернулась, сосредоточившись на Уильяме, и протянула ручки.

Улыбаясь, Уильям взял ее у отца. Она уткнулась носом в шею воина, устроила головку на его плече и удовлетворенно вздохнула.

— Разве она не лучшая? — спросил Уильям с широченной улыбкой. — Раньше у нее были коготки, но они втянулись. Не так ли, принцесса? О-о, да, так и было, но они вылезут поиграть, если какой-нибудь тупой неудачник когда-нибудь попытается взять то, что ты не захочешь давать, правда?

Еще один укол боли пронзил грудь Кейна.

— Дети прекрасны, — сказал он сияющим родителям, и именно это имел в виду. Он вытащил украшенный драгоценностями кинжал из ножен на боку, и протянул рукояткой вперед Мэддоксу. — Это для Ивер, от ее дяди Кейна.

Мэддокс признательно склонил голову.

Кейн достал такой же кинжал, спрятанный в ножнах на руке, и положил на маленький стол возле Эшлин.

— Этот для Урбана.

Она ответила мягкой и ласковой благодарной улыбкой.

— Какая чудесная задумка. Детям они понравятся, я знаю.

— Ну, а я нет. Убери опасные вещи, — упрекнул Уильям. — Мои дорогуши ещё рановато играть с ножами как минимум парочку месяцев. И почему ты даришь им подарки сейчас? Почему не можешь подождать более подходящего времени и… — Его взгляд округлился на Кейна, и Уильям плотно сжал губы.

Подозревал ли он правду… что Кейн уходит во благо?

Не важно. Кейн не обратил на него внимания, хлопнул Мэддокса по плечу.

— Я хочу поблагодарить тебя, за все, что ты для меня сделал. Словами не выразить, что ты значишь для меня. — Он не стал дожидаться ответа воина; не мог. Задняя часть глаз горела. Должно быть, попала пыль.

Кейн вышел из комнаты, намереваясь найти оставшихся воинов, которых любил больше жизни.

Торина, Люциена, Рейеса, Париса, Аэрона, Гидеона, Амуна, Сабина, Страйдера и Камео. Столетиями, они боролись вместе, мстили друг за друга, спасали друг друга. Да, долгие годы они были разделены на две разные группы, одни решили продолжить войну с Ловцами, другие захотели мира.

Но в сердце, они всегда были вместе. В конце концов, война сплотила и привела их к общей цели. Выживанию.

Каждый воин будет опустошен из-за его ухода. Он точно это знал,… потому что однажды они уже потеряли своего брата. Бадена, хранителя Недоверия. Они оплакивали его столетиями и все еще не оправились. Но у Кейна не было возможности найти хоть одного человека. Уильям зашагал рядом с ним, поддерживая темп.

— Ты уходишь, — сообщил воин.

— Да. — Он только что полностью признал это.

— Навсегда. — Утверждение, не вопрос.

Он хотел солгать. Уильям мог попытаться остановить его. Уильям мог сказать остальным, и они могли попытаться его остановить. Все же, он признался:

— Да. — Демон любил ложь, и поскольку Кейн не многим мог испортить Бедствию удовольствие, он сказал правду.

— Ну, я иду с тобой, — объявил Уильям.

Кейн остановился и взглянул мужчине в лицо, раздражение повисло в воздухе, такое же тяжелое как кандалы.

Кандалы.

Дыши.

— Зачем? — Его тон ударил с большей силой, чем он хотел. — Ты даже не знаешь, куда я собираюсь, и что буду делать.

Пожатие широких плеч.

— Возможно, я смогу отвлечься. Я охотился за Посланником, одним бродячим малым по имени Аксель, но он оказался коварным и это начинает меня раздражать.

Посланники охраняли небеса, убивали демонов. Крылатые, как ангелы, но такие, же восприимчивые к эмоциям, как люди. Прямо сейчас, Повелители и Посланники играли в одной команде.

Каждый знал, что это может измениться в любой момент.

Кейн сузил глаза.

— Может, ты думаешь, что мне нужна нянька?

— Это тоже. — Как всегда Уильям оставался крайне невозмутимым.

— Ну, нет спасибо. Ты мне не нужен, и я точно не хочу, чтобы ты был по близости и все время не давал мне покоя.

Уильям вцепился в сердце, как будто обидевшись.

— Да что с тобой не так? Ты был таким милым.

— Люди меняются.

— Не я. Я никогда не был милым и никогда не буду. Твои нужды и желания не имеют для меня значения. Я больше беспокоюсь за спасение своих детишек. Я должен убедится, что ты сдержишь слово и будешь держаться подальше от крепости. Ты забыл, что тебе предназначено начать апокалипсис?


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 4

Лос-Анджелес.

Апокалипсис. Слово повторялось в уме Кейна целыми днями. Как бы он не пытался, все равно не мог избегать его.

Прямо перед тем, как Ловцы поймали Кейна и сопроводили в Преисподнюю, Мойры призвали его в свое царство на низшем уровне небес.

Три хранительницы судьбы не были ни Греками ни Титанами. Он решил, что они ведьмы, но не был уверен. Они сказали ему три вещи… по одной каждая ведьма.

Кейн может жениться на хранительнице Безответственности. Он может жениться на другой женщине… дочери Уильяма. И последнее, он может вызвать апокалипсис.

Кейн поверил им. Насколько он знал, их предсказания всегда сбывались.

Он знал, что были два определения для слова, которое хотел забыть.

Первое: раскрыться или показаться. Говоря более конкретно, и откровенно, особенно в отношении катаклизма, в котором силы добра окончательно восторжествуют над силами зла.

Это ему нравилось.

Второе? Не очень. Абсолютное и всеобщее уничтожение.

С демоном Бедствия, живущим внутри него, Кейн предполагал, что может стать ответственным за широкомасштабные разрушения.

— Ты не пожалеешь о таком пит-стопе, — произнёс Уильям, прокладывая себе дорогу в переполненном ночном клубе. Ему пришлось кричать, чтобы быть услышанным за неустойчивым пульсом рока, орущего из больших колонок. — Это именно то, что доктор прописал… и пару железный яиц тебе не помешала бы, но я могу предоставить только первое.

— Посмотрю, что смогу сделать, — сухо ответил он.

Кейн совершил ошибку, разделив мотельный номер с Уильямом, очевидно, он метался и стонал во сне, предоставив Детективу Уильяму несколько намеков на то, что произошло в аду. Теперь воин был убежден, что ночь с женщиной, которую выберет Кейн, единственный способ навсегда по-настоящему исцелится.

— Кстати, — добавил Уильям, — можешь называть меня доктор Любовь.

— Я скорее пробью твое сердце, чем назову так. — Он держался позади Уильяма, уже сожалея, что сказал такое. Ему нужно найти свою Фею. И так бы и делал, если бы не отчаялся настолько, чтобы пробовать все что попало.

То, что сказал ему Уильям сегодня утром, имело смысл, в больной извращённой манере: Если Кейн сможет быть с женщиной по своему выбору… если сможет контролировать то, как пойдет дело… если сможет использовать кого-то так, как использовали его… возможно темное облако воспоминаний, наконец, рассеется. Возможно, боль покинет его, когда он приблизится к Фее. Без боли, он станет сильнее, более бдительным. У него будет больше шансов помочь ей с ее проблемами.

По крайней мере, сегодня вечером ему не придется беспокоиться о ней. Она жива, скрывается и в безопасности. С какой-то причудливой работой компьютера, незаконно просматривающего спутниковую связь, Торин нашел ее в Монтане. Кейну оставалось только придти и схватить.

Скоро я буду готов.

Бедствие ударился об его череп. Секундой позже, пол под ногами Кейна треснул.

Очевидно, трясина эмоций Кейна больше не удовлетворяла демона. С тех пор, как они покинули крепость, в любое время стоило Кейну подумать о помощи Фее, Бедствие приходил в неистовство.

Ненавижу ее, зарычал демон.

Человек, проходящий мимо, споткнулся, упал и сломал кость. Крик агонии смешался с пульсом музыки.

Стиснув зубы, Кейн последовал за Уильямом вверх по лестнице, к счастью, оставив бар и танцевальную площадку позади. Почти на самом верху, ступенька под его ногой сломалась, и он упал на колени.

Бедствие засмеялся, гордясь собой.

Чтобы не взорваться, Кейн очистил свое сознание, поднялся и прошел остаток пути. Он остановился возле большой красной двери в конце длинного коридора, с вооруженным охранником при входе. Мужчина был высоким и мускулистым, но человеком. Почти не опасен, даже с оружием.

Охранник улыбнулся с искренней радостью, когда увидел Уильяма.

— Уилли! Наш лучший стриптизёр вернулся.

Уильям усмехнулся, обратившись к Кейну:

— Иногда, когда мне скучно, я показываю маленькое шоу Супер Майка для девочек. Очень аппетитное. Я дам тебе билеты. — Он снова обратил свое внимание к охраннику. — Мой парень нуждается в приватной комнате.

— Конечно, конечно. Все для тебя. — Парень открыл дверь, но Кейн не смог увидеть происходящее из-за плотного облака тени. Он слышал вздохи, удары кожи об кожу, стоны и охи, а потом проклятия, когда охранник «помог» парочке остановиться и одеться. Минутой позже, пара прошла к выходу, раскрасневшиеся, на ходу натягивая одежду.

Охранник появился вновь, улыбка была столь широкой, как и раньше.

— Она твоя, Уилли.

Уильям толкнул Кейна внутрь.

— По дороге сюда ты встретил, кого бы захотел?

— Любая подойдет. — Женщина была женщиной, насколько его это интересовало.

Как только мысль закрепилась, какая-то часть его ума сплюнула и зашипела. Фея не просто… любая. Не думай о ней. Любая лучше, чем миньоны демона, вот и все, что волновало его чувство выбора.

— Дай мне пять минут, — попросил Уильям. — Я знаю работающих девушек. Я найду тебе ту, которая позволит взять ее так, как ты захочешь.

Грубо, но необходимо.

Дверь хлопнула, закрывая Кейна внутри. Острый запах секса сгустился в воздухе и его желудок переполнился кислотой. Он ненавидел тьму, и быстро включил свет. Перед Кейном находился небольшой бар, а рядом с ним диван, с перевёрнутыми подушками. На кофейном столике стояла коробка с презервативами. В другом конце комнаты была маленькая ванная с туалетом и раковиной, а рядом с ним двуспальная кровать со сваленным в кучу одеялом на краю. На самом верху валялся презерватив.

Налив себе бокал виски… потом еще один и еще и еще, затем решив прихватить всю бутылку… Кейн уселся на диван.

К тому времени, когда, распахнулась дверь, бутылка уже оказалась пустой. Алкоголь никогда не влиял на него так сильно как на человека, только притуплял самые яростные из его эмоций. В этой притуплённости Кейн сейчас отчаянно нуждался. Его конечности дрожали, а пот покрыл каждый дюйм его кожи. Он думал, что расплавится… или развалится… в любой момент.

Вошёл Уильям в обнимку с красивой блондинкой. На ней было коротенькое красное платье и помада в тон ему, девушка хихикала на что-то, сказанное воином.

— Это мой друг. — Уильям кивнул подбородком в сторону Кейна. — Парень, о котором я рассказывал. Он заплатит, сколько захочешь. Просто убедись, что сделала все, как он пожелал.

Кейн поставил бутылку на пол, борясь с подступившей тошнотой.

— Разумеется. — Она прикусила губку, пока изучала Кейна. Интерес осветил ее темные глаза. — Это будет удовольствием для меня.

— Ладно, — сказал Уильям, приподняв ее подбородок. — Тебе не о чем беспокоится. Он не кусается — если ты хорошенько не попросишь его. — На этом, воин убрался, оставив Кейна наедине с девушкой. Незнакомкой.

Легкие сжались, перекрыв доступ кислорода.

Повисла неловкая пауза, и девушка, переменяясь с ноги, на ногу на высоком каблуке, заговорила первая:

— А ты даже более великолепен, чем обещал Уильям. — В ее тоне проскользнула капля волнения.

Она говорит. Зачем ей разговаривать? Он не хотел беседовать с ней. Кейн начнет гадать, какую жизнь она вела, что привело ее сюда, и начнет чувствовать себя виноватым перед нею. Он не хотел проявлять жалость.

Бедствие удовлетворенно зашумел.

Удовлетворенно? Почему?

Просто покончим с этим.

— Подойди сюда, — позвал Кейн.

Женщина повиновалась, скользнув на место возле него. Ее запах ударил в него, и Кейн сморщил нос с отвращением. Приторный парфюм, сплетенный с запахом сигаретного дыма. Ничего общего с Феей, которая пахла так, словно весь день провела на кухне. Подобно жене.

Может ему не стоит продолжать.

Порыв воздуха прорвался в комнату, поднял бутылку виски с пола и ударил ею в грудь женщине.

— Ой! — вскрикнула она.

Кейн проклял день, когда украл ящик Пандоры.

Она потерла свою грудь, и спросила:

— Что это было?

— Может вентиляция. — Это возможно.

— Почему бы тебе лучше не поцеловать меня? — Она придвинулась к нему ближе.

— Никаких поцелуев. — Резкие слова. Еще более суровым тоном.

— Что на счет минета? Я действительно хороша в минете. — Она наклонилась, чтобы расстегнуть его штаны, но Кейн перевернул ее на живот. Прижал девушку к подушкам на диване, удерживая ее под собой. Он не хотел, чтобы его касались чьи-либо губы.

— Сделаем это, по-моему. — К горлу подступила желчь, когда Кейн поднял подол платья и резко сдернул трусики. Хотя, он бы скорее отрезал себе конечность, Кейн расстегнул пуговицу и рванул вниз молнию. Дрожь в руках возросла. Кислота поднялась из желудка и собралась в глотке, прожигая его насквозь. Кейн замер…

А в чем проблема? Он делал так раньше. Когда понял, что отношения не возможны, Кейн жил связями на одну ночь. По крайней мере, какое-то время. Но никогда у него не возникало подобных проблем, как сейчас…

— Я делаю что-то не так? — спросила женщина.

Сжав зубы, Кейн надел презерватив и… и…

Сделай это. Приказал Бедствие.

Он взял ее.

Кейн двигался грубо, небрежно, совершенно лишенный чувственности и плотских желаний. У него не было цели, и никакого желания довести девушку до оргазма. Разум Кейна презирал это. И все же, его телу нравилось. Но с другой стороны, тело уже его предало. Ему нравилось, что сделали с ним миньоны, и это то, что больше всего преследовало его. Что какая-то часть его, наслаждалась собственным изнасилованием.

Он совершал ошибку.

Он не хотел эту женщину, не знал ее, может даже не нравился ей. Она не была… ею, Феей, которую так отчаянно жаждал на уровне инстинктов.

Бедствие выругался направлению его мыслей.

И когда женщина застонала, чтобы приободрить его, картины заполнили его разум. Руки тут… рты там… миньоны повсюду…

На грани паники, Кейн все же, как-то сумел кончить. Он не был уверен, удовлетворил ли он девушку, но на данный момент его это не волновало.

Проклятия демона свелись к одобрительным заявлениям.

Борясь с потоком отвращения к себе, Кейн снял презерватив и поправил одежду, потом бросил несколько сотен на кушетку рядом с девушкой. Он подошел к двери и открыл ее. Первое, что он увидел, был Уильям, берущий женщину возле стены. Охранника нигде не было видно.

— Эй… не хочешь записать мой номер? — спросила блондинка. — На случай, если тебе снова приспичит? Я буду доступна для тебя в любой день, в любое время.

— Нет, — ответил Кейн, прямолинейно, но зато честно. Он никогда не позвонит ей, и не хотел, чтобы она надеялась на невозможное.

— Я оказалась не тем, что ты искал?

— Нет. Не тем. Теперь уходи.

Вздохнув, она оправила свою одежду и вышла из комнаты в коридор.

— Все в порядке? — спросил Уильям. Не выходя из женщины, но перестав двигаться.

Еще, потребовал Бедствие.

Ненавидя слова, которые вертелись на кончике его языка, Кейн произнёс:

— Приведи мне еще одну. — Секс не помог, с тем, что ему хотелось. Воспоминания о том, что с ним произошло, по-прежнему стучались в дверь его разума, желая, набросится. Но Бедствие был счастлив. Значит, Кейн возьмет ещё одну женщину. И третью. Да, сколько потребуется, пока демон не насытится удовлетворением настолько, чтобы забыть о случившемся.

Кейна поприветствовали бесцеремонным и бесстыдным одобряющим жестом, подняв большой палец вверх, прежде чем он закрыл дверь, направился в ванную и его стошнило. Когда он закончил, то прополоскал рот содержимым еще одной бутылки виски.

И явно не последней в этот день.

Послышался стук в дверь. Уильям с брюнеткой вошли внутрь.

— Как тебе эта? — спросил воин.

— Всё равно, — ответил Кейн. — Сойдет.

Прежде, чем закончилась ночь, Кейн взял двенадцать женщин. Он перепробовал различные позиции, и разные типы женщин. Двадцатилетние девушки, женщины за сорок, много блондинок, много брюнеток и даже две рыженькие. Он ненавидел каждую секунду, ненавидел себя. Каждый раз его рвало.

Бедствию всё нравилось, и всё же он не прекращал, посылать картины пыток Кейна в его разум.

Он ненавидел демона в тысячу раз больше.

Его время придет… скоро…


***

Горы Монтаны.

Кейн прорубал себе путь через листву перед собой. Ветви постоянно хлестали его, любезность Бедствия. Удовлетворение, которое получило существо во время сексуального марафона, не продлилось долго. Теперь, камни катились в его сторону, сбивая с ног. Насекомые набрасывались на него.

Он должен добраться до Феи прежде, чем демон нанесет какие-то серьезные повреждения… или Кейн окончательно сломается.

Зависит от того, что случится раньше.

Его голова была еще более незнакомой местностью, с темными долинами и невероятно высокими горами, подняться на которые он и не надеялся. Или все же надеялся. Покинув клуб, он понял, что Фея стала для него источником света. Его единственным источником света. Она сделала так, что ему захотелось улыбаться в худший период своей жизни. Лишь за это одно, она стала чудом.

Он действительно мог использовать чудо.

Возможно, она сделает то, что не смог целый строй женщин: смоет прочь худшее в его воспоминаниях. Вернет мир, хотя бы на короткое время.

Возможно. Но возможно и нет.

В любом случае, он должен выяснить. Должен увидеть ее, поговорить с ней. Спасти.

Глубоко внутри, где инстинкты все еще твердили, что она принадлежит ему, Кейн подозревал, что она была его единственной надеждой на выживание.

Значит, он найдет ее.

Почувствует ли она запах сигарет и парфюма, который он так и не смог с себя смыть? Потребует ли она, чтобы Кейн оставил ее в покое?

Возможно.

Послушается ли он?

Нет.

Я отвратителен. Безжалостен. Эксплуататор и шлюха.

Я не такой, хотелось ему крикнуть.

Как звали Фею? Тот факт, что он не знал ее имени, начал его раздражать. Он будет называть ее… Кьюпи[2]? Нет. Подходят только большие, великолепные глаза, но ничего больше. Тогда Динь-Динь[3]. Да. Динь-Динь подойдет. Она была такой хрупкой маленькой штучкой, с заостренными ушками и остреньким маленьким подбородком, порхая туда-сюда, постоянно вне досягаемости.

Согласно наблюдениям Торина, она остановилась в хижине в этом лесу. Около часа назад Кейн нашел хижину, но не девушку. Однако он обнаружил свежие следы. Человека. Женщины. Шесть футов ростом. Она не могла далеко уйти, и не могла двигаться слишком быстро. Учитывая глубину следов, она несла тяжелый груз. К тому же, наступила ночь.

Полумесяцу не хватало своего обычного свечения, что позволяло господствовать почти удушающей темноте. Воздух был холодным, ветер доносился с заснеженных вершин и уносил прочь любой намек на тепло. Деревья врезались в почерневшее небо.

— Что так взбесило тебя? — спросил Уильям позади него. — Я не виноват, что поезд удовольствия с тобой не сработал. Должно быть ты что-то сделал не правильно.

Кейн не обратил на него внимания.

— В любом случае, что такого важного в этой девушке? Я имею в виду, на самом деле.

Снова молчание.

— У нее что, волшебная ки…

Кейн развернулся и врезал ему в челюсть.

— Хватит! — Ярость вскипела в его крови, расплавленной ядовитой кислотой. — Не говори так. Никогда не говори так. Не о ней.

Уильям потер ушиб.

— Так почему мы ее ищем? — спросил он, словно Кейн только что не прибегал к насилию.

Неужели ничто не могло заткнуть воина? Кейн продолжал идти.

— Она сказала, что я ей должен. — И это правда… хотя и не вся.

— А ты всегда выплачиваешь свои долги? Это какой-то вид помешательства?

— Некоторые люди говорят, что это благородство. — Возможно единственное достоинство, что осталось у Кейна.

— Некоторые люди глупы.

— И это первая причина, по которой я никогда не буду ничего для тебя делать.

— Потому что ты так же глуп как и другие? Ты слишком жесток к себе, тебе так не кажется? Я имею в виду, конечно, если у тебя появятся яркие идеи, я скажу, что новичкам везет, но у тебя есть свои моменты.

Я могу действовать, как спокойное, разумное существо. Кейн прошел мимо зеленой стены и вышел на поляну. Он остановился и глубоко вдохнул. Воздух был чистым. Чистым и нетронутым. Тоже своего рода раздражительным. Он хотел уловить намек на розмарин, мяту и возможно даже дым, указывающий, что Динь-Динь все еще была здесь и грелась возле огня.

Он мог бы напасть и схватить ее. Возможно, она бы боролась с ним, но Кейна это не волновало. Ей не хватало мастерства. И силы. Возможно, она устала. Но у нее есть сердце, подумал он, и уже знакомая боль пронзила его грудь.

— Ну? — допрашивал Уильям.

— Мы разобьем лагерь. — Не потому, что они двигались с тех пор, как покинули клуб и нуждались в отдыхе… хотя так и было… а потому, что он знал, за ними кто-то следовал, и он не хотел привести эту тень к Динь-Динь.

Он сомневался, что это Ловцы преследуют его. Очевидно, во время вынужденного пребывания Кейна в аду, битва велась на небесах, Ловцы против Повелителей, Титаны против Посланников.

Повелители и Посланники победили, почти уничтожили Ловцов и сильно ослабили Титанов.

Кейн собрал камни, прутья и сухие листья, чтобы развести огонь. Он не сильно беспокоился о тепле. Он хотел, чтобы их преследователь увидел дым и подумал, что он расслабился, потеряв бдительность. Был ли преследователь бессмертным? И почему шел за Кейном?

Не имеет значения. Он вытащил кинжал и заточил его об камень, возле которого сидел. Серебристый металл поймал его отражение, а свет костра осветил образ. Красный цвет в его глазах усилился.

Бедствие крепчал, Кейн слабел. Испытывая отвращение, он убрал оружие.

— Ты знаешь, что за нами тащится женщина Феникс, правда? — Спросил Уильям.

Феникс? Он никогда не встречался с огненной расой.

— Да, конечно да. — Теперь знаю. — Откуда ты знаешь?

— Я чувствую ее запах. Как же еще?

— Точно.

— План?

— Ждать.

— И убьем ее на нашей территории, — сказал Уильям с кивком, черные волосы всколыхнулись вокруг его лица супермодели… или, как там он требовал называть эту рожу. — Мне это нравится. Простенько, но элегантно. — Он опустился на единственный камень перед костром, который не помогал строить, и начал рыться в своем рюкзаке. Он вытащил фисташковый батончик, который стащил у Кейна, сорвал обертку… и съел всё, не предложив Кейну даже попробовать.

Как всегда.

— Замечательно. Тебе стоило принести еще один. — Уильям потер руки. Он надел футболку с надписью: «Я — Гений», которая очень точно отображала внутреннюю индивидуальность мужчины. Глупый, беззаботный, непочтительный. Обманчивый.

Кейн порылся в собственной поклаже. Он извлек три кинжала, два Сига и все части дальнобойной винтовки. Что женщина Феникс хотела от него? Он знал, что раса живет для порабощения других, что они на грани исчезновения, многие кто встретился с ними, встретили свой конец.

Словно кошки с девятью жизнями, они были кровожадными и жадными до войны… но, обычно, выбирали только те битвы, в которых могли выиграть.

Так самонадеянно. Бедствие усмехнулся со злым ликованием. Так неправильно.

Кейн пренебрёг им. Он уже пытался очаровывать злодея, парировать, угрожать, но посмотрите, куда это его завело. Теперь, он не собирался тратить свое время и силы. Зачем ему это? Говорить с мертвым демоном пустое дело.

Внезапно из огня вылетели искры, разбросав раскаленные добела потоки во всех направлениях. Трава зашипела, взвился черный дым. Жар лизнул штаны Кейна, покрывая окалинами голень.

Уильям крутился вокруг, сбивая пламя.

— Ты опасен. Знаешь об этом? Всюду, куда мы идем, происходит что-то ужасное.

— Знаю. — И худшее еще впереди. — Ты случайно не знаешь, ошибались ли когда-нибудь Мойры в своих предсказаниях?

— О-о, да, — ответил Уильям. — Разумеется.

Вспыхнула надежда.

— Когда? — Он подогнал ствол винтовки к верхней части рамы, и в завершении всего прицел. Кейн зарядил винтовку и аккуратно взвёл курок. — Как?

— Когда… слишком много, чтобы сосчитать. Как — произвол. Наш выбор определяет наше будущее, и ничто больше.

Умные слова от Гения. Как фигурально.

— Мойры предсказали, что мне суждено, женится на хранительнице Безответственности.

— Так сделай это. Найди ее и женись.

Слова Уильяма прозвучали так просто. Просто щелкнул пальцами, и бум. Готово. Только одна маленькая проблема. Он ещё не встретил хранительницу Безответственности.

— Я не приговорю женщину на вечность со мной. — Он присоединил сошку[4] и сложил оружие на толстый пень.

— Что на счет Белой? — проворчал Уильям. — Думаю, в конечном счете ты будешь с ней, нравится мне это или нет.

Белая была единственной дочерью Уильяма, и, как считал Кейн, одной из причин, по которой Уильям последовал за ним сюда. Парень хотел, чтобы Кейн держался от девушки подальше.

— Это я знаю, — ответил он. — Чего не знаю, так это — почему.

— Все просто. Мне однажды сказали, что ее муж вызовет апокалипсис.

— Мойры?

— Одна из Мойр. Я спал с Клото. И с обеими ее сестрами.

— Не надо было мне этого слышать. Чувак, они древние.

— В то время, они такими не были. — Ответил Уильям со своей обычной распутной улыбкой.

— Не важно. Что на счет болтовни о преобладании своеволия над судьбой?

— Я верю, что ты выберешь ее.

— Я ее ненавижу. — Кейн вспомнил как в аду, она стояла над его связанным и искалеченным телом. Молчаливая. Безразличная. Потом, она оставила Кейна с его страданиями.

В общем, ненависть была слишком мягким словом, для того, что он к ней испытывал.

— Может, просто избегать обеих женщин, — добавил Кейн, — и спасу себя от неприятностей.

— Ты? Избегаешь неприятностей? Ха!

Кейн заскрежетал зубами.

— Я мог бы попытаться. А что будешь делать ты, если мы с Белой в конце будем вместе, а? Думаешь, я не достаточно хорош для нее?

— Определенно нет. Ты только что проспал свой путь через чертову дюжину.

— Потому, что ты меня убедил.

— А ты? Я не приставлял пистолет к твоей голове.

В каком-то смысле, это сделал Бедствие.

— Если вы двое спутаетесь, я перееду обратно в ад. Я не хочу убирать за ней беспорядок, — пояснил Уильям. — А я знаю, она наделает неприятностей. Белая не сможет позаботиться о себе. Это в ее натуре.

Уильям, сводный брат князя Преисподней, Люцифера, уже однажды жил в аду. В конечном счете, ненависть, жадность, зависть и злоба, живущие в его душе, слились с местью, живущей в его сердце. Белая, так же, как и ее братья, Красный, Черный и Зеленый, стали его творениями.

Кейн слышал, как демоны называли их четырьмя всадниками апокалипсиса. Но эта четверка ими не была, не по-настоящему; на самом деле они больше походили на тени оригиналов.

В общем, именно этим они и являлись. Воины теней.

Они были рождены во зле, и как гласили пророчества, никогда не изменятся. Белая побеждала каждого встречного, до того, как успевала обуздать себя. Красный приносил войну, Черный — голод, а Зеленый — смерть.

Ничего удивительного, что Кейн не хотел иметь ничего общего с Белой. У него и так достаточно проблем, спасибо.

И да, он знал, что рождение во зле еще не определяло саму девушку. Он знал, что те, во тьме, могли найти свой путь к свету. Он знал, что-то прекрасное могло выйти из чего-то ужасного. В конце концов, бриллианты образовались в недрах земли, из ужасающего жара и огромного давления.

Кейн знал. Но его это не заботило.

Не Белую он стремился увидеть. Не ее он хотел учуять.

Не Белую рисовал его разум, а предательское тело мгновенно отвечало, мерцающие вспышки желания переполняли его, словно молнии. Это была Динь-Динь. Сладкая, сексуальная Динь-Динь, с…

Блуждающие руки… горячее дыхание овевает кожу… стоны, вздохи…

Нахмурившись, он бросил в огонь горстку земли. Пламя зашипело и потухло.

— Тебе не нужно обо мне волноваться. Как я уже сказал, я не собираюсь, ни на ком женится.

— Тебе бы повезло, если бы ты завоевал Белую! — фыркнул Уильям.

Слова проникли сквозь расцветающую ярость Кейна и успокоили его. Он выгнул бровь.

— Теперь, ты хочешь, чтобы я боролся за нее?

— Нет. Но тебе стоит желать, чтобы я захотел, чтобы ты за нее боролся. Она очень привлекательна.

— Ну, я не хочу и никогда не захочу.

— Почему? Ты отрастил яйца?

Капля развлечения поднялась в груди, удивив Кейна.

— Почему никто до сих пор не убил тебя?

Наступила пауза, пока Уильям открывал очередной украденный батончик, запихнул половину в рот и проглотил.

— Будто кто-то может желать моей смерти. Я слишком милый.

Словно одно это помогло мужчине продержаться так долго.

— Со сколькими женщинами ты был?

— Им нет счета. А ты?

— Не так много, чтобы я не мог их посчитать.

— Это потому, что тебе не хватает навыков.

— Возможно, но, в конечном счете, я могу контролировать свои желания. Твое вожделение слишком сильное, а воля слишком слаба, чтобы ты мог сопротивляться любому с пульсом.

— Не будь смешным. У меня было множество людей без пульса. Кроме того, я каждый день говорю Джилли нет.

Джилли, его лучший друг. Человеческая девушка, которую спас Рейес, хранитель Боли. Ей было всего семнадцать лет, и по какой-то причине, она влюбилась в Уильяма. И эта влюбленность только углублялась каждый раз, когда Уильям навещал Повелителей, с которыми она жила. Джилли лечила его всякий раз, когда он раненым возвращался с битвы, а он утешал ее, когда она просыпалась от кошмаров, ужасов об жестоких унижениях отчима, преследовавших её.

Теперь, девушка звонила мужчине каждое утро в 8:00, чтобы проверить все ли с ним «в порядке». Перевод: один ли он.

Он всегда был один.

Уильям мог взять любую женщину… или десять… всё зависело от настроения, но он никогда не позволял женщинам оставаться на ночь. Больше нет. Он не хотел ранить чувства своего Маленького Джилли Леденца.

Кейн не понимал, почему Уильям так заботится о девушке, хотя никогда не делал ничего сексуального с ней. По крайней мере, Кейн так думал, что не делал.

Лучше Уильяму ее не трогать.

Сузив глаза, Уильям бросил остатки пищи в пепел.

— Просто запомни кое-что. Пока я собирался, показалась Даника и попросила меня передать тебе самую важную картину твоей жизни. — Он порылся в своей поклаже и вытащил маленький, завернутый холст.

Даника, женщина Рейеса, обладала способностью видеть на небесах и в аду, прошлое, настоящее и будущее, и рисовала картины. Как и Мойры, ее предсказания всегда сбывались… Кейн мог подтвердить.

В ярдах десяти от них, хрустнула ветка.

Феникс решила подобраться поближе, осознал он.

Кейн выхватил холст из рук Уильяма и затолкал внутрь своей поклажи, потом закинул сумку за спину, используя ее как щит, и улегся на живот. Закрыв один глаз, он прижал второй к прицелу ночного видения на винтовке. В мгновение ока, мир вокруг него окрасился в зеленый цвет.

Феникс… здесь. Она вскарабкалась на одно из самых высоких деревьев и сейчас шла по толстой ветке… нет, девушка перепрыгнула на другую ветку второго дерева, подбираясь все ближе и ближе, в явной попытке подкрасться к ним.

Моя, собственнически прорычал Бедствие, и Кейн нахмурился.

Еще одна моя?

Женщина выглядела на шесть футов роста и легко одетой, учитывая погоду. На ней был короткий топ и коротенькие шортики, два кинжала привязанные к голеням, и еще два спрятано в военный ботинках.

Какое-то мгновение Кейн отслеживал ее, наблюдая, как она остановилась и потянулась к рукоятке ножа. Никогда не бери нож в пистолетную драку, сладенькая. Ты каждый раз будешь проигрывать. Он нажал курок.

Бум!

Кейн слыл отличным стрелком и знал, что задел ее бедро еще до того, как услышал крик боли. Он поднялся и побежал. Ко времени, когда девушка ударилась об землю, задыхаясь, Кейн был там, возле ее лица. Феникс оказалась хорошенькой. Блондинка. Смелая. Пожелав искупаться в кислоте, он прижал руку к ее горлу, почти перекрыв девушке, доступ воздуха и пошарил по ней в поисках спрятанного оружия.

Его оказалось, значительно больше чем думал Кейн. Одиннадцать кинжалов. Два пистолета. Три метательные звездочки. Два пузырька с ядом. Мешок таблеток. Съемные металлические когти. И заготовки бомбы, скрытые в подошвах ее сапог.

Кейн попытался выглядеть не сильно впечатленным.

Работая быстро, он связал ее запястья цепной веревкой, которую использовал как ремень и привязал девушку к основанию дерева. Когда закончил, он мгновенно отпрыгнул от нее, разрывая контакт. Желудок Кейна уже скрутило, назревала тошнота. Но, в конце концов, он не испытывал той боли, что вызывала Динь-Динь.

С деревьев налетел рой пчел, закружился вокруг головы Кейна. Бедствие засмеялся.

— Кто ты? — потребовал он.

Девушка пнула не пострадавшей ногой, ударив один лишь воздух.

— Отпусти меня!

— Сомневаюсь, что это твое имя. Попытайся снова.

— У меня не было намерения причинять вам вред, — прорычала она, борясь изо всех сил. Девушка излучала жар, сильный жар, который становился только сильнее. Теперь в любой момент, она могла выпустить огонь, с пламенем настолько жарким, как в аду, и расплавить металлические звенья.

— Мне нужна Жозефина. Теперь, я убью тебя и возьму в плен девушку.

— Жозефина? — Укол в шею. Он хлопнул по ранке, и пчела укусила Кейна за запястье.

— Как будто ты не знаешь девушку, за которой следуешь. Фея.

Имя его спасительницы Жозефина. Мило. Но ему больше нравилось Динь-Динь.

— Ты хочешь поработить ее, отвечай? Поэтому девушка хочет умереть? Она боится того, что сделают с ней Фениксы?

Вжик. Вжик.

Укус. Укус.

— Чёрт — Она снова попыталась ударить ногой. И потерпела неудачу. — Я больше не собираюсь отвечать ни на один из твоих вопросов. Отпусти меня или я заставлю тебя пожалеть, что не убила раньше.

— Разве кто-то упоминал трах? За хорошую цену, я весь ваш. — Уильям подошел к ним, жуя очередной батончик. — Ты думаешь, она говорит о женщине Фее, которая только что промчалась через наш лагерь?

— Что? — Кейн посмотрел в лицо воину. — Когда?

— Прямо сейчас.

— И ты позволил ей уйти? — заорал он.

Вжик. Укус.

— Ну, да. Наша погоня закончилась бы, а я не готов возвращаться домой. Хотя, она просила передать тебе привет. Или, может она просила сказать тебе, чтобы ты исполнил обещанное или оставил ее в покое, поскольку рискуешь привлечь к ней ненужное внимание. Так сложно повторить, когда на самом деле не слушаешь.

Сражаясь с желанием порезать воина в клочья, и потратить время, Кейн выдавил:

— Не позволяй этой убежать, — и ринулся в погоню.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 5

Жозефина мчалась по лесу; ее хлестали ветки, к ней прилипали листья.

Она бежала изо всех сил и начала уставать, от ночного воздуха жгло носу и горле. В один ужасный миг, все враги Жозефины нашли её… но не один из них не желал ее убивать.

Армия Фей явилась, чтобы сопроводить ее домой.

Здесь была Феникс, полна решимости поработить её.

Кейн охотился за ней, с намерением… исполнить, наконец-то, что обещал? Или он собирался передать ее в руки семье и забрать награду?

Возможно из-за награды. Некоторые Повелители очень коварны.

Что она сделала не так? Как ее нашли? Девушка была так осторожна, пробираясь сюда, скрываясь здесь. Она только дважды говорила с людьми, всего то, попросила мужчин переехать ее тело машиной.

Оба мужчины смотрели на нее так, словно она обезумела.

Может, так и было.

Все, что она знала, смерть… любая смерть… предпочтительней жизни с ее семьей. Боль и страдания, что шли с наказаниями Синды, были самыми худшими, но муки от осознания, что следующее наказание будет жестче, намного хуже.

Родной отец ненавидел ее и отвергал на каждом шагу. Веками, девушка просто хотела, чтобы кто-то любил и ценил её.

Конечно, и ещё Леопольд. Сводный брат хотел ее в своей постели, и не успокоится, пока не добьётся цели.

Каждый день был новым испытанием. Жозефина просыпалась с ощущением, что стоит на вершине горы и кричит о помощи, но никто не слышит.

Напряжение никогда не оставляло Жозефину. К концу каждого дня, ее нервы были настолько истощены, что она опасалась нервного срыва.

Это уже слишком. Она устала, так сильно устала. Жозефина жаждала смерти. Нуждалась в смерти. Окончательной.

К сожалению, она не могла убить себя,… и как болезненна подобная мысль? Остальные Феи могли положить конец своей жизни, но не она.

Намеренно поранив себя, она страдала от раны, не имело значения насколько ощутимо, несколько недель, иногда месяцев. В конечном счете, она исцелялась.

Даже от обезглавливания. Да, тело девушки отрастало. Ее отец приложил к этому руку, используя способность, которую она с удовольствием украла бы, но не могла. Охранники защищали его слишком усердно.

Что-то тяжелое ударило ее в спину, сбив с ног. С громким треском, она упала прямо в грязь и покрытую ветками землю, выбив весь воздух из лёгких.

Попытавшись вдохнуть, она перевернулась. Паника накрыла девушку, раскаляя и замораживая одновременно.

Перед глазами замелькали крошечные черные точки, но ей все же удалось разглядеть фигуру человека, нависшего над ней.

— Жозефина, — прохрипел он.

Кейн. Девушка узнала низкий, хриплый тембр его голоса, и паника рассеялась.

— Придурок! То, что ты звезда, не значит, что можешь так делать. Хватило бы и простого «стой».

— Я сказал, стой. Ты не обратила на меня внимания. — Он убрал с нее свой вес, позволив девушке сесть. Она вдохнула столько кислорода, сколько смогла и зрение окончательно прояснилось.

Воин присел перед ней, блики лунного света танцевали по нему. Волосы Кейна были взъерошены, но это не имело значения. Льняные пряди поблескивали, словно осыпанные звездной пылью, напоминая ей великолепные золотые пряди, которые только Опуленты… Феи высшего класса… могли себе позволить. Более темные пряди смешались с ночью. Красные глаза наблюдали за ней пристально, сердито… немного испепеляюще?

— Твои глаза, — произнесла Жозефина, не уверена, задрожала она или содрогнулась.

Она узнала этот кровавый цвет, который слишком много раз видела в светящихся глазах Синды. Но принцесса никогда не заставляла каждую пульсирующую точку ее тела дико трепетать.

Кейн отвернулся, словно устыдившись.

— Они красные. Я знаю.

Бедный Кейн.

— Что случилось? — Почему демон стал таким сильным?

Не задумываясь, она потянулась, чтобы прикоснуться, затянутыми в перчатку, пальцами к его коже.

Кейн уловил движение и напрягся, напомнив о своей неприязни к прикосновениям; гневное выражение усилилось.

Но он не отпрянул, как сделал это с Сабином.

— Так хорошо? — прошептала она.

Кейн жестко кивнул.

Сглотнув, она потянулась дальше.

При контакте, его зрачки расширились, поглощая каждую крупицу цвета. Даже красный. Дыхание мужчины изменилось, от медленного к более глубокому и поверхностному.

Казалось, даже воздух вокруг них наполнился электрическими импульсами, маленькие искорки затанцевали по всему телу Жозефины.

Я… нравлюсь ему?

Нет. Конечно, нет. Она и раньше испытывала страсть, но это было нечто совсем иное. Более интенсивное. Почти сокрушительное.

— Хватит. — Движимый молниеносным рефлексом, Кейн схватил ее за запястье, и девушка поняла, что он дрожит. — Забудь о моих глазах, — он оттолкнул ее руку от себя. — Каждый раз, когда ты рядом, мне больно. Почему?

Глубоко внутри, часть нее оплакивала разрыв между ними. Другая часть хотела оплакать его новый отказ.

Ты злишься на него. Это глупо.

— Откуда мне знать? Ты первый, кто когда-либо жаловался.

— Ты ничего со мной не делала?

— Конечно, нет. А сейчас, как ты нашел меня? Откуда знаешь мое имя?

— Ответы не имеют значения. Я пришел помочь тебе.

— Помочь мне? — Надежда расцвела так сладко, словно роза в солнечном свету, яркая и прекрасная. — Честно?

Он кивнул.

— О-о, Кейн. Спасибо тебе! — Он собирается убить ее, замечательный человек. Страх больше не будет ее постоянным спутником. Ей больше не придется терпеть наказание за свою сводною сестру. Больше не придётся избегать нападок Леопольда. — Как ты хочешь это сделать? Кинжалом? Голыми руками? Яд? Я голосую за быстро и безболезненно, но удовлетворюсь любым твоим выбором. Честно. Ты не услышишь от меня ни одной жалобы.

Кейн блеснул идеально белыми зубами в хмурой улыбке.

— Я не собираюсь убивать тебя, Динь-Динь.

Подождите. Что?

— Но ты только что сказал, что поможешь мне. — И только что назвал чокнутой Динь-Динь? Я не эльф размером с палец, черт возьми!

— Так и есть. Я позабочусь о твоих проблемах, и ты захочешь жить.

Каждая унция надежды увяла. Он понятия не имел, о чём говорил, или что невозможно справиться с подобной задачей.

— Где ты был? — спросила девушка, игнорируя его предложение. Возвращался ли он домой к подружке? Последняя история о нем, которую прочла Жозефина, гласила, что воин одинок, но с того времени прошел год.

Или, как в ее случае, тысяча лет. Баловал ли он эту безымянную, безликую женщину?

Именно я спасла его. Я заслуживаю того, чтобы меня баловали.

— Ответ на мое обещание, — прорычал Кейн.

Она вздохнула.

— Почему ты хочешь помочь мне, Кейн? — Прекрасный Кейн, с его разнообразием цветов.

— Я не могу не помочь тебе.

— Но… почему?

— Ты мо… — Под его глазом дернулся нерв. — Я должен тебе.

Он просто собирался убить себя, а она не хотела этого.

— Ну, я освобождаю тебя от твоего долга. Как тебе такое по нраву?

Кейн тряхнул головой.

— Я твой новый постоянный спутник, Динь-Динь. И для нас обоих будет лучше, если ты привыкнешь к этой мысли.

Кейн… с ней каждую секунду…

Благословение и проклятие, как и ее способность, красть силы.

— Либо убей меня, или выведи из леса, либо проваливай. Вот твои три альтернативы

— Я выведу тебя из леса, — ответил воин, поднимаясь, окружая девушку абсолютной хищной уверенностью голодного зверя, — а пока я это делаю, ты расскажешь мне, скольких людей я должен убить, чтобы ты почувствовала, что стоит жить.

Жозефина обвила себя руками, чтобы не соблазнится и не потянуться к нему снова.

— Многих.

— Значит проблема в людях. — Он остановился перед ней.

— Да, но ты слышал меня? Их слишком много.

— Слишком много — моя специальность. — Поколебавшись, воин протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Больше прикосновений? В этот раз он сам предложил?

Она облизала губы и протянула руку.

Кейн отпрянул, словно пораженный, не смотря на то, что сам был инициатором, и резко опустил руку. Он сжал кулак, темная, пугающая жажда вспыхнула в его глазах. Но… жажда чего?

Дрожа, Жозефина самостоятельно поднялась на ноги. Что, если честно, было не просто. Адреналин должно быть развеялся. Она сжала колени, изо всех сил пытаясь устоять на месте.

— Извини, — попросил Кейн низким и тихим голосом, но почему-то гораздо более недисциплинированным, чем она знала. — Я должен был тебе помочь.

Ясно, он не преодолел свое отвращение к прикосновениям. Особенно ее.

— Да, в общем, я не собираюсь идти с тобой, и не хочу, чтобы мои проблемы были убиты. Попытка только создаст новые проблемы.

— Боюсь дни, когда ты сама принимала решения, прошли. У меня есть свои собственные проблемы, и я не могу разобраться с ними, пока не решу твои.

Девушка попятилась от воина.

Кейн тряхнул головой.

— Даже не пытайся бежать, Динь-Динь. Я достаточно сильный, чтобы последовать за тобой, и не думаю, что тебе понравятся последствия.

Ее глупое тело затрепетало, резкое разногласие. Он что, владеет какой-то способностью, с которой она раньше не сталкивалась?

Перестань думать и двигайся! Девушка сделала обманчивое движение вправо. Кейн повторил, а она побежала влево, уносясь на всех парах.

Воин врезался в нее, сбивая с ног. Даже не запыхавшись, он сказал:

— Считай это последним предупреждением, — его теплое дыхание ласкало затылок Жозефины.

Боже мой… Он был таким тяжелым, как и прежде, прижимая ее к земле, но в этот раз, поскольку она знала нападавшего, девушка не чувствовала угрозы. Она почувствовала желание…, нервные окончания зашипели в бесспорном понимании.

— Отпусти меня. Или я пораню тебя.

Кейн поднялся, потянув ее за собой. Девушку удивило, что он держал так крепко, что она не могла разорвать стальное кольцо его рук… или не хотела разрывать.

Но он все еще дрожал, словно прикосновение к ней было каким-то образом более болезненным, чем когда он просто находился возле неё. Этого не должно быть. Пока нет.

— Кейн, — попросила она. — Я серьезно. Я не хочу навредить тебе.

— Дорогая, — ответил он, почти разорвав ей сердце внезапным потоком нежной доброты в тоне, — это для твоего же собственного блага. Я обещаю.

Нет, это не так. Он просто не понимал. Девушка сорвала одну из своих перчаток. Руки были ее единственным оружием; Кейн возненавидит ее за то, что она с ним сделает, никогда больше не подойдет к ней, но он не оставил ей выбора.

— Последний шанс.

— Сказал же. Я не позволю тебе уйти. — Кейн поднял девушку на плечо и двинулся вперед, прорываясь сквозь ветви деревьев, норовившие ударить его. — Я спасаю тебя.

— Ты не можешь меня спасти. — Борясь с приливами вины, Жозефина потянулась и схватила его за предплечье. — Пожалуйста, не заставляй меня это делать.

— И что, по-твоему, ты делаешь, а?

Оставляю тебя беспомощным. Слезы заполнили ее глаза. Но выбора нет. Девушка усилила свою хватку на нем. Мгновенно, ее поры превратились в тонкий вакуум, всасывая силу из него и отдавая ей.

Задохнувшись, воин остановился.

— Что ты делаешь, Динь-Динь? Прекрати.

— Извини. — Тепло затопило ее; тепло и жужжание энергии… так много энергии, осветило девушку. Нет, не осветило, поняла она секундой позже, а затемнило. Потом, абсолютная тьма поглотила свет, скрывая ее, заставляя падать прямо в спиральную яму отчаяния.

Кейн поставил ее на ноги.

Крик ужаса вырвался из горла Жозефины. Ее колени подогнулись, но воин больше не мог удерживать ее. Она плюхнулась на землю, окончательно разрывая контакт.

Что произошло? Что с ней не так? И крики… ее, и кого-то еще, кто-то зловещий… ох! Становились все громче и громче.

И все же, не смотря на это, одинокий шепот сумел привлечь ее внимание. Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя так сильно. Хочу убить тебя. Убью тебя. Скоро, скоро, так скоро.

Я не понимаю, подумала она в панике.

Ты заслуживаешь боль, и я позабочусь, что бы ты сполна её получила, если снова окажешься возле него. Он мой. Мой. Я не хочу делить его с тобой. Никогда с тобой.

На грани истерики, девушка собрала каждую унцию силы, которой обладала, плюхнулась на колени и поползла вперед, прочь от Кейна.

Да, она должна защититься от Кейна. Все это пришло от него. Принадлежало ему. Чем больше расстояние, тем лучше. Пожалуйста.

Камни впивались в ее ладони и колени, но девушку это не заботило. На расстоянии, она услышала хруст сломанной ветки.

Свист воздуха. Что-то врезалось в нее, сбивая с ног и снова толкая лицом в грязь.

Когда взгляд немного прояснился, Жозефина поняла, что в этот раз виновник не Кейн, а дерево.

Она выбралась на свободу, со слезами, струящимися по щекам, и продолжила путь.

— Жозефина, — позвал Кейн. — Динь-Динь… что… ты сделала? Со мной? — Его голос был слабым, скрипучим.

Вспышка света промелькнула в тонкой полосе ее поля зрения, потом еще одна.

Вскоре, обозначились цвета, принимая форму. Ветки, корни дерева и ствол, куча листьев, койот, пробегающий мимо… остановился и обнажил зубы, словно готовясь, напасть на нее.

Но упало еще одно дерево, прямо ей на спину и распугав животных вокруг.

Ненавижу тебя. Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу тебя.

На мгновение боль оглушила ее, злосчастная спина грозила сломаться.

Прежде, чем девушка смогла освободиться, перед ней появилась пара сапог. Сапоги она узнала.

Жозефина подавила стон. Нет. Нет! Только не он.

— Ну, ладно, — произнес владелец сапог. — Что это тут у нас?

Девушка узнала голос, очень хорошо. Леопольд, ее сводный брат, нашел ее. Он убедится, что она вернется домой… обратно в свой личный ад.


***

Кейн слышал, как кричала Динь-Динь и сражался с неведомой раньше яростью.

Моя, подумал он. Никому не позволено причинять ей вред, даже ему, даже в такой ярости, в какой он пребывал, после того что она с ним сделала.

А что она с ним сделала?

Он хотел подняться и помочь ей, что бы с ней не случилось. Так и сделал. Но тело было слишком слабым.

Кейн клялся никогда не быть слабым снова. Или, если это все же произойдет, убить причину.

Динь-Динь стала причиной, в каком-то смысле, но воин не будет ее убивать. Он… он не был уверен, и Кейну не нравилось, что он не может решить.

В одну секунду он был нормальным мужчиной, насколько это возможно для такого как он, и нес девушку на плече. А в следующую, воин ощутил, как к его руке прижался теплый шелк и он начал слабеть. Когда конечности начали дрожать, Кейн поставил её на землю. Потом, сам рухнул.

А затем, и она.

Тьма, которую воин носил так долго, поредела, но вместо силы, занимающей ее место, он ощутил крайнюю усталость.

Кейн беспомощно наблюдал, как извивалась Динь-Динь. Кожа девушки стала абсолютно бледной, а ужас поглотил черты лица.

Она выглядела… загнанной. Кейн потянулся к ней, но Жозефина начала уползать прочь. Он не смог последовать за ней. Вскоре девушка скрылась за линией деревьев.

Должен помочь ей.

— Значит, можно с уверенностью сказать, что эта ночь не проходит согласно плану.

Голос Уильяма ударил по нему и Кейн попытался сесть.

— Девушка.

— Убежала. Подожгла меня, маленькая…

— Не Феникс. Фея. Иди, и верни ее.

— Я слишком голоден, чтобы бегать.

Ярость придала Кейну достаточно сил, чтобы швырнуть камень в толстую, уродливую голову воина.

— Иди!

— Ладно. — Раздались шаги. — Но ты будешь мне должен. — Качнулись конечности, зашелестели листья, потом… ничего.

Кейн вдохнул и выдохнул. Внутри него произошло еще кое-что странное, что-то еще более странное, чем внезапная слабость, и он должен выяснить, что это было.

Все оказалось просто. Впервые за многие века, его разум безмолвствовал. Мысли стали чистыми, без намека на темный фильтр.

Эмоции прояснились, без каких-либо ужасных наставлений. Он был…

Один, понял Кейн.

Осознание опрокинуло его обратно на спину. В это мгновение, не было никакого намека на присутствие демона. Не было болей в животе. Ни ледяных пальцев страха, ползающих по коже. Ни ужасного шепота на грани его сознания.

Но… как это возможно? Кейн жив. А если он жив, то демон остался с ним. Правильно?

Или, Греки солгали ему и его друзьям в первый день их одержимости, как он и надеялся? Гидеон однажды прожил несколько минут без своего демона. Конечно, существо все же оставалось связанным с ним, и вернулось.

Кейн снова задумался. На самом деле он никогда не видел, чтобы одержимый воин умер просто потому, что демон покинул его тело.

Его друг Баден умер, потому что ему отсекли голову. Кронос и Рея, бывшие король и королева Титанов, будучи одержимы демонами, также умерли от обезглавливания.

Что если Бедствие ушел? Насовсем? Но куда демон мог пойти? С Динь-Динь?

Был ли Бедствие причиной, по которой она кричала?

Или она каким-то образом убила существо?

Неужели Кейн наконец испытал что-то хорошее?

Воин повращал плечами, мускулы напряглись и запротестовали, словно он никогда в действительности ими не пользовался. Им с Динь-Динь предстоит долгий разговор.

Он будет задавать вопросы, а она… предоставлять ответы. Если девушка заколеблется, он отшлепает ее. Да. Именно так он с ней и поступит, решил Кейн.

Часть его хотела, чтобы Жозефина колебалась.

Кейн никогда не думал, что снова испытает сексуальное желание… не истинное желание… и все же, когда он схватил ее, почувствовал ее мягкость, вдохнул ее запах, услышал ее тяжелое дыхание, Кейн захотел раздеть девушку, увидеть всю, и взять все, что ей пришлось бы дать.

Возможно, она бы позволила ему. Но как отреагирует его тело, а разум?

Теперь, необходимость в ней все еще оставалась, шипом в боку. Воину это не нравилось, он хотел избавиться от него.

Вернулся хмурый Уильям… без девушки.

Низкое рычание зародилось в горле Кейна.

— Что случилось?

— Я не нашел никаких ее следов, — ответил воин. — И не бесись, но, ох, там остались свидетельства борьбы.


Переводчик: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 6

Царство Крови и Теней

Очень давно, Камео была проклята и стала хранительницей демона Несчастья и ох, присутствие создания никогда не было столь очевидным, как сейчас. Чувство глубокой скорби тяжело сжало ее. Отчаяние пылало в центре ее груди. Разъедающий шепот дрейфовал в ее мыслях.

Нет никакой надежды…

Жизнь никогда не станет лучше.

Ты никогда ни в чем не преуспеешь. Сдавайся сейчас.

Она ненавидела демона Несчастья каждой фиброй своей души. Он был эссенцией зла, тьмой без намека на свет, и все же она не могла выжить без него. Проблема была в том, что Камео знала — она не сможет выжить с ним.

Но что она могла сделать?

Ничего, вот что. Неизменно ничего. Всегда ничего.

И так, всю оставшуюся жизнь, слезы всегда будут обжигать оболочку ее глаз. Если она когда-то смеялась, то не могла вспомнить. Ее друзья утверждали, что Камео, когда то улыбалась, но она не могла вспомнить ни единого случая… и никогда не сможет.

Но. Да, но. Хотя Камео не могла сделать свою жизнь лучше, она могла улучшить жизнь Кейна. Конечно. Хотелось бы надеяться.

Несколько дней назад, она проведала его в комнате. Его обволакивала боль подобно второй коже, хоть он и пытался это скрыть. Возможно, Кейн преуспел бы в этом с кем-то другим, но не с Камео. Страдания других восхищали ее демона.

На мгновение, всего лишь на мгновение, она почувствовала себя лучше. Легче. Окончательно свободной. Потом, она почувствовала себя в тысячу раз хуже, когда ее собственные мучения слились с Кейна.

Кейн, казалось, не заметил. Он рассеяно поиграл с кончиками ее волос, тёмные пряди мило контрастировали с его бронзовой кожей.

— Серебряные глазки, — сказал он, используя свое любимое прозвище для нее. — Я скучал по тебе больше, чем могу выразить.

Прекрасные слова. Правдивые слова. Они всегда скучали друг за другом, когда были в разлуке. Но потом Кейн встал, не дав ей возможности ответить, направился в ванную и закрылся внутри. Он не оглянулся.

Он всегда оглядывался, когда уходил от нее.

Он всегда подмигивал ей.

Она всегда посылала ему воздушный поцелуй. А иногда, когда злилась на Кейна, клацала зубами. Он всегда посмеивался.

Потом, он покинул крепость, не попрощавшись с ней. Хотя всегда прощался.

Веками, они сражались вместе и никогда не отступали от своих традиций. Традиции, которые начались потому, что, после их первой встречи, они недолго встречались. Но его демон, Бедствие, и ее демон, Несчастье, стали причиной многих проблем и, в конечном счете, Камео с Кейном порвали. Оставшись лучшими друзьями. Кейн стал её доверенным лицом. Их традиции были всем, что они имели.

С тех пор, как он вернулся, что-то изменилось.

Кейн изменился.

Ей стоило этого ожидать. Он провел несколько недель в аду, связанный и скованный, под пытками. Кейн не рассказывал о деталях, а она и не нуждалась в них. Она догадывалась… и знала, худшие из ее представлений и близко не стоят к тому, что он перенес. Камео только хотела, чтобы он почувствовал себя лучше, хоть на мгновение.

Как будто можно что-то сделать, чтобы помочь кому-то.

Стиснув зубы, она заблокировала свой разум от манипуляций демона. Я могу ему помочь, и помогу.

Камео стояла в центре пустой спальни. Стены, которой были сделаны из разрушающегося камня и утыканы камерами слежения. Торин был неистов в отношении безопасности. Мраморный пол потрескался… Кейн был здесь и недавно. Воздух был прохладным, но сухим, заключённый в оболочку из пыли.

Камео изучала четыре артефакта перед собой. За них велись войны. Люди убивали, чтобы найти их, защитить или украсть. Камео с друзьями сделали все возможное и даже больше, чтобы заполучить эти артефакты.

И каким-то образом, предполагалось, что эти на вид бесполезные вещи укажут путь к ящику Пандоры. К свободе Повелителей. И их окончательной гибели.

Клеть Принуждения была ржавой клеткой четыре на четыре фута. Однако заключенный внутри человек вынужден делать то, что ему прикажет хозяин артефакта.

Потом был Покров Невидимости. Простой кусок ткани. И все же, когда человек накидывал его на плечи, то становился невидимым.

Здесь же находился Жезл Разделения, длинное, тонкое копье с блестящим кристаллом, прикрепленным к вершине. При соприкосновении, он может украсть дух из тела, оставив пустую оболочку.

И наконец, картина Всевидящего Ока, которую Камео получила только этим утром.

Даника, Око, могла временами заглядывать на небеса, а иногда — в бездну. Иногда — в прошлое. Иногда, как дар Всевышнего — в будущее. На этой картине, Даника очевидно увидела человеческий кабинет… в настоящем? У дальней правой стены, внутри стеклянной витрины были заперты сокровища, и одним из этих сокровищ был маленький ящик, сделанный из костей.

Был ли это ящик Пандоры? Скрытый веками сосуд. Опасное оружие, предположительно созданное из костей женского олицетворения богини Угнетения. При открытии, ящик может всосать демонов из Камео и остальных Повелителей, заключая зло внутри.

Обрывая их жизни.

Камео чувствовала ненависть Кейна к Бедствию. Она ощущала его желание избавиться от влияния демона, любым возможным способом… она чувствовала, потому что он был отображение ее собственных чаяний. Если он не нашёл способа, возможно отправился на поиски ящика, чтобы воспользоваться им.

Она не могла позволить ему умереть.

Значит, она просто устранит этот способ избавления. Камео кивнула. Да. Так она поможет ему.

Но… как ей расставить артефакты, чтобы использовать их одновременно? Потому что это был ключ к обнаружению ящика. Может ей надо надеть Покров, взять в руки Картину и Жезл, и войти в клетку?

— Что ты делаешь?

Послышался голос позади нее. Камео подавила стон и повернулась к Виоле, хранительнице Нарциссизма и новейшей отраве своего существования. Серьезно. Иметь дело со стаей бешеных волков, у которой постоянный рацион составляли темноволосые женщины с серебряными глазами, было бы гораздо легче.

Вьющиеся светлые волосы каскадом спадали на изящные плечи, а глаза цвета корицы сверкали. На ней было сильно облегающее платье с таким количеством рюшей и бантов, что могло устыдить даже Рождественский утренник, и девушка держала в объятьях своего питомца — Тасманского дьявола. Принцесса Пушистик… так звали его.

Да. Принцесса была мальчиком.

— Я провожу время в одиночестве, — наконец ответила Камео. Намек, подсказка.

— Ну, я ненавижу приносить плохие вести, почти так же сильно, как и люблю их, но пребывать в одиночестве плохо сказывается на тебе. Твое лицо все натянуто. Это довольно страшно. Тебе следует попытаться больше походить на меня и хорошо выглядеть, не зависимо от того, с кем ты. Или ни с кем.

— Спасибо за совет.

— Я знаю! Я настолько умна, что это должно быть преступление.

Должна найти тот ящик. Камео не уничтожит его сразу. Она проведет тест, просто тест, сделает так, чтобы Виола оказалась рядом с ящиком. Потом, она в точности поймет, что происходит, когда одержимые демонами бессмертные приближаются к нему. Может Виола останется в живых. Скрести пальцы, чтоб не выжила.

Словно почувствовал направление ее мыслей, Принцесса Пушистик рванулся и впился клыками в запястье Камео, быстрая туда и обратно работенка оставила ее истекать кровью. Виола, равнодушно, продолжила болтать ни о чем.

Камео наклонилась, как научила ее Супер Няня, и как ей часто приходилось делать с мужчинами в своей жизни, и заглянула маленькому кретину в глаза.

— Если ты сделаешь так снова, я съем тебя на завтрак. Я сомневаюсь, что ты хорош на вкус, слишком жесткий, но для этого существует горчица.

Дьявольский пес взвыл, выпрыгнул из рук своей хозяйки и выбежал из комнаты.

— Интересно, что с ним не так? — произнесла Виола.

Кстати вспомним о мегаваттом аспекте внимания. Если что-то не вертится вокруг Виолы, женщина не обращает на него внимания.

— Ты узнаешь какой-то из этих артефактов? — спросила ее Камео. Можно использовать ее по полной, пока она здесь.

— Конечно, узнаю. Я могу узнать все. Я очень одаренная.

Должна найти его как можно раньше.

— Скажи мне, что ты знаешь.

Виола надулась и заговорила:

— Ну, штуки очень древние. И уродливые. Кроме картины. Она новая и уродливая. — Она провела кончиком пальца по холсту и ее выражение любви к себе исчезло. — Будь очень осторожна. — Насколько серьезной она внезапно стала. Жутко. — Если ты неправильно используешь каждый артефакт, то попадешь в ловушку. Навечно. — Потом, Виола провела пальцем по Покрову, сгримасничала и вернулась к старой, раздражающей себе. — Он не очень мягкий, не так ли? Я предпочитаю мягкость. Моя кожа очень чувствительна. И идеальная.

— А как я должна правильно использовать артефакты? — настаивала Камео.

— О чем ты говоришь? Откуда мне знать? Я никогда не использовала их. И, кроме того, поскольку я знаю всё, мне иногда нравится, когда меня ценят не только за мой великолепный мозг. — Пока Виола говорила, она наклонилась и заглянула в кристалл на вершине Жезла. — О-о, хорошенькая, — выдохнула она, восторгаясь своим собственным отражением.

Виола протянула руку. Прикоснулась.

В одно мгновение она стояла возле Камео, а в следующую — исчезла.

Комнату наполнило молчание.

— Виола, — позвала Камео, оглядываясь вокруг, но от девушки не осталось и следа.

Сердце забилось в груди, Камео сосредоточилась на камере в дальнем правом углу.

— Ты это видел? Должна ли я думать, что произошедшее, случилось на самом деле?

Послышалось статическое потрескивание, потом, из стратегически размещенных колонок, хлынул голос Торина.

— Да, она прикоснулась к Жезлу, и испарилась.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ничего. Я поищу информацию и посмотрим, что смогу найти.

Нет. Она не вынесет бездействия. Кроме того, он искал информацию до того, как они заполучили вещи и ничего не нашел.

Стремительно двигаясь, Камео развернула Покров.

— Эй! Ты что делаешь? — потребовал Торин. — Прекрати это немедленно.

— Заставь меня. — Он был хранителем Болезни. Одно прикосновение его кожи и начнется чума. Большую часть своего времени, бедный парень проводил в одиночестве в своей спальне, наблюдая за миром издалека.

В момент слабости, они начали «руки прочь» отношения, но, как и в случае с Кейном, искры быстро потухли и они поняли, что им было лучше в качестве друзей.

— Камео. Не надо.

Торин о ней беспокоился. Камео это знала. Также она знала, что ему нравиться сперва думать, а потом действовать. Планировать. Проверять. Большинство живущих в крепости воинов были такими же. Не Камео. Чем дольше она ждала, чтобы сделать что-то, тем бесполезней становилась, страдания демона наполняли, поглощали ее.

Более того, возможно Виола в беде. Камео не любила девушку, но не собиралась позволить ей страдать… не важно, что она планировала сделать с Виолой. Она должна попытаться ее вытащить.

Камео протянула дрожащую руку.

— Не смей делать то, что сделала она, — кричал Торин из динамиков.

Она замерла. Может, есть другой способ. Может…

— Мэддокс! — взорвался голос Торина. — Ты нужен в комнате с артефактами. Немедленно! Рейес, ты тоже. Кто-нибудь. Камео собирается сделать огромную и возможно фатальную ошибку.

Не время рассуждать об этом.

Задрожав, Камео положила картину в клетку, схватила Покров и вошла. Она закрыла дверь, и замок автоматически замкнулся. В момент, когда девушка услышала мягкий щелчок, она почувствовала, словно тяжелые металлические звенья обернулись вокруг ее шеи, запястий и лодыжек. Но посмотрев, она увидела только свою загорелую кожу.

— Я приказываю тебе остановиться, Камео, — кричал Торин.

Очевидно, Клеть не посчитала его владельцем, потому что Камео не почувствовала принуждения повиноваться ему.

Девушка накинула Покров на плечи и потянулась сквозь решетки, намереваясь прикоснуться к Жезлу. Прямо перед контактом, ее взгляд сосредоточился на картине. Она замерла. На мгновение, незначительные детали стерлись. Камео увидела ящик, а в тени позади него, мужчину. Среднего роста, и худощавого.

Она не могла разглядеть его черты, лишь красное свечение в его глазах. Кто он? Что он? Станет он другом или врагом? Охранял ли он ящик Пандоры? Попытается помешать ей уничтожить ларец?

С такой мышечной массой, у него не будет шанса.

Найди Виолу. Найди его.

Шаги эхом отзывались в комнате. На двери заскрипели петли.

Мэддокс ворвался, внутрь излучая неистовую ярость.

— Даже не смей…

Камео схватила Жезл прежде, чем мужчина успел закончить свое предложение, просто на всякий случай, и кожей почувствовала холод кристалла.

Больше она ничего не знала.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 7

Седуир

В данный момент, Жозефина ощущала себя кетчупом в сандвиче из двух качков.

Двое дворцовых стражников держали ее железной хваткой, не позволяя сбежать.

Они были красивыми мужчинами, высокими и сильными… хотя не настолько высокими и сильными, как Кейн… с внешностью типичных Фей. У каждого были белые волосы, голубые глаза, бледная кожа и алые губы. Одеты они были в подобающие фиолетовые накидки закреплённые медальоном на плече. Их штаны белого цвета, без пятнышка грязи, казались нарисованными. Черные сапоги доходили до коленей.

О-о, да. Мужчины были красивы, но также горделивыми, обладателями холодных, мертвых сердец. Они знали, что её ждёт, но не отпустили девушку. Удерживая ещё сильнее.

Так близко к свободе, подумала она, борясь с волной отчаяния. И все же я здесь.

Наконец, ненависть и зло, позаимствованные ею у Кейна, покинули Жозефину и вернулись к нему.

Королевский помост замаячил на горизонте. Король Тиберий восседал на богато украшенном троне, вырезанном из цельного куска золота, обвив руками середину, усыпанного драгоценностями скипетра.

Справа от него стоял трон поменьше, предназначенный для изящной Королевы Пенелопы. Слева, тоже стоял трон, в этот раз для безупречной Принцессы Синды.

Позади трио возвышался ещё один ярус. И хотя он был выше, все же казалось, что эта часть не что иное, как дополнение. И там сидел Принц Леопольд.

Не смотря на все то желание, испытываемое к Жозефине, как он сам утверждал, принц не стал тратить время в пустую и сопроводил ее к страже, оставляя на их «милость».

Опуленты стояли позади нее. Одетые в свои лучшие одежды, они собрались здесь, чтобы посмотреть на её новое наказание.

Женщины надели искусно пошитые платья с утягивающими корсетами и широкими, расклешенными юбками. Дерзкий макияж украшал их лица, усыпанные разноцветной алмазной пудрой. Их волосы были частично скрыты большими, головными уборами, украшенные драгоценными камнями, которые вздымались вверх в форме полумесяца. Золотые ожерелья обвивали их шеи, и скатываясь бусами на плечи и декольте.

Мужчины надели бархатные жакеты всевозможных оттенков, с золотой отделкой на плечах, локтях и подолу. Их брюки были более свободного покроя, чем на охранниках, и все же им удавалось, соответствовать формату, достигнутому в нелёгкой борьбе.

В Седуире красота больше ценилась, чем ум, а одежда была приоритетней еды. Политические интриги всегда присутствовали в полном разгаре.

Открытый рот был лживым ртом. Власть — столь же ценна, как и деньги. В меню всегда имелись похоть, жадность и пытки.

Жозефина ненавидела все это.

Каждая Фея обладала какими-то сверхспособностями,… хотя у нее самой, на самом деле, были две… ну кто-то явно лучше других.

Король был одарен вдвойне, как и Жозефина, способностью забирать силу других и формировать защитный круг вокруг своего тела.

Сила Королевы заключалась в способности, прикоснувшись к объекту, узнавать его историю. Леопольд мог вызвать боль у других лишь одним произнесенным словом.

Способности Синды, исчезли, когда она получила демона.

Жозефина слышала слухи, да и сама так думала, что сводная сестра умела превращать любой неодушевленный предмет в золото.

Король посмотрел на Жозефину, кристально голубыми глазами.

О-о, как она презирала этот цвет. Ей больше нравились глаза Кейна, нефрит и янтарь… и ей следует прекратить думать о нем, не так ли? Их связь закончилась.

Она не сможет увидеть его снова. Он не захочет ее видеть. Не после того, что она с ним сделала.

Сожаление накрыло её. Она уже оплакивала потерю Кейна. Сильного, красивого воина, который пришел, чтобы ее спасти.

С её губ слетел тихий всхлип.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание, прислужница Жозефина? — Потребовал король Тиберий. — Ты причина всех наших неприятностей.

— Да, прямо сейчас ты должна стоять на коленях, — добавила королева Пенелопа, стряхивая невидимую частичку ворса со своего платья. — Молить о нашем прощении.

Проигнорировав вспышку протеста, вызванную этими словами, Жозефина не отрываясь, смотрела на своего отца. Даже если ему и было сотни лет от роду, король выглядел так же молодо, как и она.

У него были серебристо белые волосы, безупречная кожа и достаточно мускулов, чтобы сломать кости любому человеку.

— Я зол на вас, девушка. Ты не вернулась сама. Тебя пришлось преследовать, растрачивая в пустую время, энергию и ресурсы.

— За мной охотились демоны. — Это было правдой.

Он щелкнул языком по резцу.

— Я не терплю отговорок.

Она сглотнула и мудро промолчала.

— Однако, сегодня я великодушен, и не стану наказывать тебя. На этот раз. Но если ты когда-либо снова попытаешься лишить мою дорогую дочь ее кровных прав, какой бы ни была причина, я заставлю тебя хромать всю оставшуюся жизнь.

Я тоже твоя дорогая дочь, зарыдало сердце Жозефины. Единственное отличие в том, что королева не была ее матерью.

Позади нее послышался взволнованный шёпот. Люди хотели увидеть ее хромой.

Королева погладила ленту меха, свисающую с воротника платья.

— Мы послали стражников встретить тебя на выходе из ада. Ты убила их?

— Нет. Должно быть их убили демоны, потому что меня никто не встретил.

— Значит, демоны, — произнесла принцесса Синда.

Жозефина встретилась взглядом со своей сестрой.

Девушка моргнула. Сама невинность. Никакого раскаяния.

Являющаяся совершенством Фей, Синда имела белые локоны, увитые широким, изгибающимся головным убором из острых кристаллов.

Ее светящиеся глаза были с обрамлением тёмно-синего оттенка, без намека на красный, который вызывал демон, когда капризничал. Она покрыла щеки рубиновой пудрой, а губы — слоем бриллиантовой. Демонстрируя мгновения абсолютной сладости, как сейчас, сопровождаемые долгими периодами чрезвычайной злобности.

Она не подчинялась правилам, даже своим, и всегда действовала, не беспокоясь ни о чем и ни о ком.

Жозефина была на несколько сотен лет младше, и на момент ее рождения, Синда уже хранила Демона.

Истории, которые девушка слышала о прошлом принцессы, о том, какой она была до одержимости, шокировали ее. По-видимому, не было никого добрее, взволнованнее и счастливее Синды.

Насколько Бедствие изменил Кейна?

Ты снова думаешь о нем.

Тиберий ударил скипетром о пол, громкий звук встряхнул всю комнату.

— Ты будешь концентрироваться на процессе, прислужница Жозефина, или мне придется преподать тебе урок.

— Может ей нравится, когда ты наказываешь ее, — со злой усмешкой сказала королева. — Может именно так, она искушает тебя дать ей больше.

Жозефина вздрогнула.

— Просто… отпустите меня. Пожалуйста.

Король наклонился вперед, и упёрся локтями в колени.

— Разве я не был добр к тебе? Разве я не предоставил тебе крышу? Достойную цель?

Королева ухмыльнулась.

Синда взяла печенье из стоящего рядом подноса.

Леопольд с сожалением наклонил голову.

Я не буду плакать. Не снова.

Тиберий вздохнул.

— Уведите ее в темницу. Я вижу желание сбежать в твоих глазах, девушка. Ты будешь под замком, пока не поймёшь, насколько хорошо я к тебе отношусь… и насколько все может ухудшиться для тебя.

Опуленты зааплодировали.

Жозефина открыла рот для протеста, но поспешно захлопнула. Выступать после вынесения решения, лишь заработает ей дальнейшие наказания.

Когда девушку уводили прочь, она услышала, как охранник сказал королю:

— За прислужницей Жозефиной следовали два бессмертных воина. Мы оставили их в лесу, но установили слежение на их багаж. Что прикажите с ними делать?

Хоть она и не услышала ответ короля, Жозефина тревожно хмыкнула.


***

Послышался свист кнута, потом крики боли. Жозефина вздрагивала каждый раз, когда удар обрушивался на человека по другую сторону обветшалой каменной стены.

Ее бедные руки были скованы над головой, а пальцы заледенели от недостаточного кровообращения. Она снова была зажата между двух мужчин.

Только, эти двое не были охранниками. Они были, такими же, как и она, заключенными, сделав большую ошибку, завладев землей, которую король хотел для себя.

Их руки тоже были скованы над головами, но пленники были либо без сознания, либо мертвы.

Должно быть, их оставляли без пищи так долго, что их тела истощились. И они не мылись годами. О-о, зловоние…

Послышались шаги, и смотритель темницы шагнул за угол. Принц Леопольд улыбнулся ей, подлинная любовь сверкала в его кристальных глазах.

Как и у принцессы Синды, у него были вьющиеся белые волосы. Но в отличие от Синды, он был высок, выше их отца, и не очень гармоничен.

Вокруг него постоянно вились пускающие слюни и пыхтящие Опуленты.

Леопольд остановился перед Жозефиной и сжал прядь ее волос между своих, забрызганных кровью пальцев.

— Ты скучала по мне, маленький цветочек? — спросил он, овеяв теплым дыханием ее лицо.

— Ничуть, — правдиво ответила она. — Если хочешь знать жестокую правду, то я надеялась, что мы никогда больше не увидимся снова.

На его челюсти дернулся мускул, верный признак злости. Одно очко в твою пользу прислужница Жозефина.

— Отдайся мне, и король больше не будет использовать тебя как замену Синды.

Я скорее умру… очевидно.

— Даже если это правда, а это не так, мой ответ тот же… никогда. Тебе это понятно?

Его ресницы сомкнулись, оставив тонкую щель.

— Почему ты не хочешь меня? Я желанный.

С чего же начать? О-о, да.

— Ты мой брат.

— Только по крови.

И это все?

— Ну, ты мне отвратителен. Как насчет этого?

Он наклонился

— Я бы хорошо с тобой обращался. Очень, очень хорошо.

Она напряглась и проскрежетала:

— Перестань. Мне не интересно.

— Просто дай мне шанс.

Жозефина отвернулась. Её тело болело худшим образом. Сознание затуманилось от голода. Прямо сейчас, она не могла иметь с принцем дело.

Сильной хваткой, он сжал ее подбородок и вернул внимание девушки к себе.

— Я могу заставить тебя. И ты это знаешь, не так ли?

Если бы он хотел ее, таким образом, то взял бы много лет назад.

Жозефина вспомнила день, когда они впервые встретились за пределами тронной залы.

Она шла через королевский сад, срывая лучшие цветы для своей матери.

Тогда, ее мать была избранной королевской любовницей и Жозефина была вольна делать все что пожелает… конечно, когда ее не наказывали за преступления Синды,

Да, король даже тогда использовал ее, не смотря на протесты матери.

Леопольд тогда только достиг своего бессмертия, больше никакого физического старения, и праздновал в саду с двумя рабынями. Жозефина натолкнулась на группу и увидела вещи, которые заставили ее покраснеть; принц услышал ее вздох и оглянулся.

Она отступила, испугавшись, что он расскажет матери о ее шпионаже, а королева изобьет ее. Снова.

Но Леопольд улыбнулся, приказал Жозефине оставаться на месте, потом оправил одежду и отослал женщин.

Он слегка поддразнил ее из-за румянца, подобрал цветы, которые она уронила, и галантно вручил ей, словно она была Елигией и достойной его внимания.

В течение следующих нескольких лет он часто нарочно встречался с ней, разговаривал, смеялся, и впервые в жизни Жозефина чувствовала родство с кем-то, кроме своей матери.

Но в день, когда она достигла своего бессмертия, более хрупкое, чем у чистокровных, отношение Леопольда к ней изменилось.

Он перешёл от братской любви, к ухаживаниям и даже попытался поцеловать ее. Тогда она сбежала от него.

С тех пор он ее преследует.

Между ними никогда ничего не было и не будет.

— Нет, — ответила она с уверенностью.

Заключенный напротив, засмеялся над ее отказом ему.

Щеки Леопольда покраснели от злости. Он отпустил ее и подошел к пленнику. Вместо того, чтобы избить его в качестве наказания, он наклонил голову и сказал:

— Агония.

Человек закричал от внезапной боли, все его тело дрожало. Вскоре начала течь кровь из глаз, носа и рта.

— Прекрати! — закричала Жозефина. — Остановись, Леопольд! Пожалуйста.

Он прекратил. Когда мужчина умер.

Желчь поднялась из её груди и застряла в горле

Леопольд посмотрел в глаза каждому мужчине, закованному в цепях.

— Кому-нибудь еще есть что сказать?

Можно было услышать только грохот цепей.

Принц хмуро перехватил взгляд Жозефины и плюнул на землю у ее ног.

— Это только вопрос времени, когда принцесса Синда совершит очередное преступление. Ты будешь избита вместо нее. Или еще хуже… Позволь мне защитить тебя.

— Даже если ты сможешь спасти меня, я не думаю, что это лучший выбор, — ответила она неровно.

— Это мы еще посмотрим. Я ухожу, чтобы схватить мужчин, преследующих тебя. Один из королевских охранников назначен ухаживать за тобой. Сомневаюсь, что он будет также нежен. — С этими словами он вышел из темницы.

Горький смех сорвался с ее губ. Кейн не задумывался, почему она хочет умереть. Он хотел знать, как может помочь ей. Ну вот, зачем. Ясно, что нет ничего, что он мог бы сделать. Только она это понимала.

С этим ничего нельзя было поделать.

Но я могу помочь ему, подумала она. Жозефина могла использовать свою вторую способность и предупредить Кейна о том, что гвардейцы охотятся на него при полном снаряжении.

Таким образом, когда они найдут его, то не застанут врасплох. Он будет бороться. И победит. Или убежит.

Это было меньшее, что она могла сделать, и не имело ничего общего с тем, что она хотела увидеть его снова. Вот так.


Переводчики: silvermoon, Shottik

Редактор: natali1875

Глава 8

Техас.

Тиз.

Рок музыка громыхала на весь ночной клуб, сотрясая пол и стены.

Светомузыка мигала всеми цветами радуги и, вращаясь, создавала головокружительный калейдоскоп, каким-то образом помогая раскрепоститься.

Бессмертные мужчины и женщины крутились на танцполе, ходили по коридорам в поисках свежей добычи или сидели за столиками, флиртуя и между делом опрокидывая коктейли, сделанные барменом.

Мир может быть уродливым, прежде чем ты выпьешь стакан амброзии — сдобренный виски, и, конечно, впоследствии он становился красивее. По крайней мере, на некоторое время.

Кейн хотел уйти, воспоминания о его последнем разе пребывания в ночном клубе все еще свежи в его голове, вызывали тошноту, но Торин дал ему информацию о Динь-Динь и по каким-то причинам направил его сюда.

Как обычно Уильям искал женщину.

Кейн выдернул вампира со стула, желая занять его место в баре. Парень не протестовал, просто взглянул на него и бросился прочь.

Кейн заказал коктейль бармену. Все, что угодно, лишь бы притупить всплеск эмоций.

Где сейчас Динь-Динь?

Она в порядке? В безопасности?

Она больше не под контролем Бедствия… если это то, что случилось, а он подозревал, что так и произошло. Другого объяснения нет.

Демон вернулся назад через несколько часов после того, как Кейн выбрался из леса. Это было разочарованием для него, но облегчением для нее. Ему не нравилась мысль, что его нежная половина сражалась против такого зла.

По крайне мере у него появился ответ на один из его многочисленных вопросов. Греки лгали. Демон не был его частью, как, например, легкие или сердце.

Кейн не может прожить и мгновения без органов, но может — несколько часов без Бедствия. А может и дольше.

Ненавижу тебя, рычал демон.

Уверяю тебя, это чувство взаимно.

Одна из ножек стула сломалась, и Кейн чуть не упал на пол. Он жестко отбросил сломанный стул в сторону, и решил постоять.

— Вовремя вы добрались сюда, — сказала женщина.

Его взгляд сместился влево, где стояла высокая, стройная блондинка.

Она была изящна, с белокурыми волосами, ниспадающими до идеально изогнутой талии, и белоснежную кожу покрывал макияж, чтобы приглушить сильное свечение. Голубые глаза встретили его взгляд без колебания и страха.

Она моя, кричал Бедствие. Вся моя.

Кейн скрипнул зубами. Сколько еще «моих» они должны иметь?

— Талия Скайхок, — признал он. Она была невесткой Сабина и Страйдера, а также Гарпия известная своим холодным как лед нравом. — Ты знала, что я приду?

— Торин сказал мне по секрету.

Он прямо посмотрел на нее. Что же, тогда ладно.

— У тебя есть для меня информация?

Она указала на бармена и в ожидании замолчала, пока бутылка водки не заскользила перед ней, будто Кейна не трясло от нетерпения.

— Это принадлежит ему, — она направила большой палец в его сторону.

Зная Гарпий, она не могла ничего есть или пить без воровства или, не зарабатывая на этом, Кейн без вопросов бросил несколько купюр.

— В другое время могло быть больше, Тал.

Она выпила прямо из горла, вытерла рот тыльной стороной ладони и бесстрастно посмотрела на него.

— Тот Феникс преследующий твою Фею. Ее имя Петра, и она — порочный маленький тролль.

Не самая удивительная новость.

— И как ты узнала это?

— Ты помнишь, когда моя подруга Ника Нежеланная была отдана Фениксу, даже, несмотря на то, что она Гарпия, для спасения моей сестры? Отлично, маленькая Ника хранила украденное у разных кланов — каждый хотел кусочек ее, что так иронично, учитывая ее имя. Она скучает между путешествиями и шпионажем для меня. Я знала, что информация о Петре важна для тебя, поэтому моя сестра рассказала о твоей встрече с Феей.

Сабин и Страйдер были такие женоподобные болтуны.

— Во всяком случае, — продолжила Талия, — остальная информация имеет свою цену.

Он приподнял бровь, спрашивая:

— Сколько? — Он был готов заплатить любые деньги.

— Я хочу крепость в Царстве Крови и Теней.

Тридцать тысяч квадратных футов чудовищно много за несколько слов? Справедливый обмен, по его мнению. Но его друзья могут не согласиться.

— Есть проблема. Это место не принадлежит мне, чтобы торговаться им.

Талия допила бутылку с изяществом, присущим немногим.

— Хреново. Приятно было иметь с тобой дело, Кейн. Увидимся.

И она ушла, не сказав ни слова.

Холодное сердце. Как всегда.

Кейн кинулся за ней и затащил обратно в бар, и она позволила ему. У нее было больше поставлено на карту, чем она хотела верить.

— Она твоя, — пообещал он ей. — Крепость твоя. Когда ты хочешь ее?

Холодные голубые глаза засверкали.

— Через три месяца и два дня. Ни раньше, ни позже.

— Хорошо. Я сам выгоню своих друзей.

— Даже моих сестер?

— Нет, — ответил он, думая, что именно это она хочет услышать. — Они могут…

— Сделка отменяется. К сожалению. — Она снова пошла прочь, и ее опять пришлось тащить обратно.

— Хорошо, — согласился он. — Я выгоню и их тоже. Они захотят остаться со своими мужьями, в любом случаи.

Талия удовлетворенно кивнула.

— Почему ты не можешь остаться там со всеми остальными? — проворчал Кейн. Она делала так прежде.

— Ты никому не скажешь, об этом. Если сделаешь это, я выслежу тебя. Бессмертные будут обсуждать те вещи, которые я сделаю с твоими внутренностями на протяжении веков.

Гарпии, мужик. Они действительно обладали силой и упорством, чтобы подкрепить свои угрозы делом, и это серьезная проблема, если женщина не на твоей стороне.

— Зачем тебе нужна крепость?

— Не твое дело. Итак, ты хочешь, получить информацию или нет?

— Да.

— Ладно, значит так, Посланник — думаю, его зовут Тэйн — внезапно появился в одном из лагерей Феникса несколько недель назад. Он устроил большую заварушку и убил много воинов. Одним из них был король. Посланник, в конце концов, был схвачен, и трон занял новый король, который смог претендовать на женщину, к которой его тянуло много веков, на жену покойного.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Я подхожу к этому. Новый король взял вдову в качестве наложницы, но через несколько дней Петра убила ее. В наказание ее бросили в бесконечность. И теперь, когда Феникс на свободе, новый король хочет вернуть ее обратно. Как плохо. То, что она сделает с ней, когда найдет… ходят легенды, ожидаю этого. О, наложница была сестрой Петры. Это означает, что путь этого тролля не пресечется. Если твоя Фея на ее радаре, то она в беде.

Он доберется до нее первым.

Бокал распался в руках, раня кожу.

Глупый демон.

Он приложил к порезам салфетку.

Кейн ждал, но Талия больше ничего не сказала.

— Это все, что у тебя есть для меня?

— Как будто Ника такой плохой шпион. Просто ждала, пока ты переваришь все. Так продолжим. Петра была замечена при покупке ключа к Седуиру.

Седуир. Царство Фей, хотя многие люди жили там, в области расположенной между мирами.

Некоторые бессмертные могли перенестись туда, переходя из одного мира в другой, только мыслью. Многие не могли.

Кейн был среди меньшинства, поэтому, для таких как он, был специальный ключ, необходимый для открытия одной из невидимых дверей.

— Если Петра, выслеживая Динь-Динь, купила ключ, Фея, должно быть, вернулась в Седуир, — мыслил Кейн вслух. Наконец-то у него есть её местоположение.

— Динь-Динь?

Бедствие зарычал.

Уильям плюхнулся на стул возле Кейна, спасая от ответа. Необычно, воин был без случайной женщины (или шести) и хмурился.

— Что ты здесь делаешь, Ледяная Ведьма, как нашла нас? У нас мальчишник.

Талия закатила глаза.

— Я просто ответила на несколько вопросов Кейна и не собираюсь делать это снова для таких как ты. И это способ сказать «привет», мужик-шлюха.

Так. Эти двое ненавидели друг друга сейчас. Интересно.

Уильям взглянул на него, и Кейн увидел волнение в глазах.

— Ты просто позволишь ей так говорить со мной? Я должен собрать вещи и покинуть тебя.

— Мне повезло, — Кейн заказал еще порцию виски. Стакан разрушился, когда он выпил жидкость и подавился осколком. Он прокашлялся кровью и выпрямился. — Я должен получить ключ. Не звони мне, даже если я буду нужен.

«Что ты делаешь?» — Буйствовал Бедствие. — «Не бросай Гарпию. Она моя. Я хочу ее.»

Талия протянула руку и схватила его за запястье. Он не почувствовал ни боли, ни желания. Видимо, никто на него так не действовал, как Динь-Динь.

— Запомни, что я сказала тебе.

Да. Он запомнил. Никто не должен был знать о том, что она в крепости.

— Что ты сказала ему? — потребовал Уильям. — Почему бы тебе не признаться. Я просто подслушаю его ответ, если ты не скажешь.

Кейн закатил глаза, зная, что будет уклоняться от раздражающих подколов Уильяма еще неделю, но пошел прочь до того, как Гарпия смогла бы ответить, даже не повернувшись назад.


***

Как только Кейн вышел, то сразу же вытащил свой мобильник. Вчера он взял снимок картины Даники и сохранил изображение, в качестве обоев.

На картине он был изображён стоящим на коленях, слезы текли по его лицу, руки подняты к небу. Светловолосая женщина лежала перед ним, и отверстие размером с кулак зияло в ее груди. Ее лицо было отвёрнуто от него, так что он понятия не имел, кто она такая и не был уверен, что хочет узнать.

С картиной была проблема, поэтому придётся подождать.

Он позвонил на каждый черный рынок, контакты, которых у него были, чтобы приобрести ключ в Седуир. Ему также понадобится проводник, так как он не имел представления, где искать дверь.

Но один звонок за другим оказывались провальными. Никто не мог ему помочь.

Безотлагательность вела его, и он зашагал к темным переулкам примерно в миле от клуба. Где бессмертные торговали своими товарами.

Наркотики. Секс. Все и вся. Даже если он не найдет ключ, то сможет найти кого-нибудь, кто знал людей со связями, чтобы помочь ему.

Вдруг заклубился густой белый туман, и Кейн остановился. Из-за плотности он смог разглядеть только фигуру… женщины? Да, безусловно, женщина.

Она заскользила к нему, и он разглядел, что женщина одета в ослепительно белое платье. Длинные, темные волосы ниспадали на одно плечо, напоминая ему о…

— Динь-Динь? — спросил он, потрясенный до глубины души.

Бедствие ударился об его череп.

Кейн устремился к ней и попытался схватить, несмотря на боль, которую она могла вызвать в нем, или ненужную страсть, и независимо от того, что она сделала с ним в лесу, но его руки прошли сквозь нее.

Ее глаза были белыми, как и туман, и светились, словно дорогие бриллианты.

— Ты можешь не называть меня так? — спросила она раздраженно.

Из-за причудливого вида ее нормальный голос удивил его.

— Что происходит? Ты… мертва? — произнеся этот вопрос, ему захотелось убить кого-нибудь.

— Я не умерла. Я просто проектирую свое изображение в твоем уме.

Облегчение было подобно легкому дождю, который загасил разгорающийся гнев и подавил горе, в которое он хотел окунуться.

— Сколькими именно способностями ты обладаешь, женщина? И что именно ты сделала со мной в лесу?

— На это нет времени. Я слабею, поэтому надо спешить.

Слабеет? Внезапно ярость вернулась.

— Почему?

— Неважно. Послушай, Повелитель Кейн. Я знаю, что не являюсь твоей любимицей прямо сейчас, и ты, вероятно, не доверяешь мне, но, пожалуйста, поверь, когда я скажу, что ты в серьезной опасности.

Он. Не она. Лучше.

— В большей опасности, чем обычно? И не называй меня Повелителем Кейном. Мне не нужен титул. — Не от нее. — Я просто мужчина. — Твой мужчина.

Мысли ударили с силой цунами, и он сжал кулаки.

Его тело стало неожиданно твердым, готовое заявить права на нее… раздеть и взять, как он хотел сделать в лесу.

Искушение, которое он счел как волнующим, так и пугающим.

Не трогай ее.

Но если бы он мог…

Что она сделает? Как отреагирует?

А как он?

Была ли ее кожа такой нежной как казалась? Создают ли ее изгибы идеальную колыбель для него?

В нескольких футах от него распахнулась крышка от мусорного контейнера. И поднялся ветер, продвигая мусор к Кейну, настоящая любезность со стороны Бедствия.

Динь-Динь топнула ногой.

— Я не могу сосредоточиться, когда ты так смотришь на меня, — пожаловалась она.

— Как так?

— Так, что я не могу это описать. Будто хочешь задушить меня или что-то другое.

Или просто желая заключить ее в объятия. Но он получил то, что она говорила, зная, что его желание спутано с тьмой.

Он кивнул, стыдясь себя.

— Я перестану.

Она облизнула губы и сказала:

— Мои люди знают, что ты искал меня, и сейчас они охотятся за тобой.

— Твоя семья Фей или человеческая?

— Феи.

— И это те, с кем ты прямо сейчас? — спросил он, желая проверить данную Талией информацию.

— Да. Я не знаю, что ты слышал о погоне, но Феи могут быть жестокими, кровожадными и без капли сострадания. Они притащат тебя к царю, и он приговорит тебя к смерти только за то, что ты смотрел на меня. Независимо от того насколько ты важная персона!

Он не был уверен, что означало фраза о его значимости, но не собирался тратить время на выяснение.

— Почему он хочет убить меня? — единственный реальный ответ пришел к нему, и свойственная неподвижность хищника следом за ним. — Вы любовники?

Она снова топнула ногой.

— Ты серьезно?

— Ответь мне. — Слова больше походили на шипение.

— Конечно мы не любовники! Что за отвратительная перспектива!

Он расслабился и совершенно не хотел задумываться, почему так яростно отреагировал на мысль о ней с другим человеком, когда он не сможет взять ее для себя.

— На меня и прежде охотились жестокие и кровожадные люди.

— Да, я знаю, но Феи обладают особыми способностями. Как, скажем, вызывать боль одним словом.

Как та боль, которую она причинила ему? Но тогда ей не пришлось говорить, чтобы он ее почувствовал.

— Ты можешь так?

— Нет, но мой брат может, — ответила она.

— Ты можешь проецировать свой образ, так же разделять демонов от людей.

Ее челюсть отвисла.

— Так вот что произошло. Я взяла твоего демона.

— Хочешь сказать, что не знала?

Она убрала несколько прядей волос за ухо, действие женственное, нежное, даже более эротично, чем стриптиз от другой женщины, и если бы он не держал под контролем свое тело и мысли, то взорвался бы.

— Я забираю способности и силы на несколько часов, возможно дней или недель, — сказала она, — но… не это. Никогда ничего подобного.

— Ты можешь, и сделала. Ты должна забирать и слабости тоже. — Именно этим демон и являлся. — Не делай так снова, — заявил Кейн категорически.

Неужели ее жизнь была настолько ужасной, что она хотела умереть. Насколько хуже все стало для нее с Бедствием преследующим повсюду?

А что если бы она застряла с ним навсегда, а не на время? Возможно ли такое?

Кейн не хотел, чтобы она так рисковала. Эта девушка, она была… он не знал, кем она являлась для него, только понимал, что не сможет вынести мыслей о ее страданиях.

Ее нос втянул воздух, и она выглядела угрюмо, вызывающе и чрезвычайно восхитительной.

— Никогда не думай о моем спасении. Я делаю, что хочу и когда хочу.

Желай меня.

Земля раскололась у его ног. Кейн даже не обратил внимание.

— Ты можешь контролировать способности? — прохрипел он.

— Не знаю, — призналась она тихо. — Я никогда не проверяла свои пределы с людьми, не желала заимствовать от них. — Ее взгляд опустился на его губы, и она стала переминаться с ноги на ногу.

Она же не думала о поцелуе. Не должна думать, чтобы поцеловать меня.

— Тебе нужен контакт кожа к коже?

— Да.

— Я помогу тебе с этим, тоже.

Ее глаза прояснились, облака уплыли, чтобы показать бесконечные океаны, освещенные солнечным светом. Однако яркость была недолго.

Она рассердилась и тучи вернулись.

— Ты не можешь помочь мне, Кейн, не подвергая себя опасности. Итак, ты послушаешь меня и приготовишься в битве, либо убежишь, спасая свою жизнь?

— Ни один из вариантов. Почему царь Фей хочет убить меня за то, что я смотрел на тебя?

Она отчаянно сопротивлялась — он видел это в ее прищуренных глазах.

Но, должно быть поняла, что тот был достаточно упрям и может ждать ответы хоть всю ночь, и просто испортил достаточно, чтобы получить ее физически в следующий раз, когда они будут вместе по-настоящему.

Никто не знает, что произойдет потом.

— Он считает, что должен избавиться от любого, кто может забрать меня из царства.

— Он планирует притащить меня в царство или меня убьют сразу же, как только найдут?

— В царство. Он любит наблюдать.

Хорошо.

— Я рад, что они идут.

— Ты рад? — девушка была в шоке.

— Они сделают всю работу за меня.

Она бормотала мгновение, прежде чем окончательно не подобрала слова.

— Какую работу?

— Найти тебя. Так и будет, ты знаешь. — Раз обещал.

Той, которая пришла с острым, как бритва желанием.

Трещина в земле расширилась, отбросив Кейна на несколько футов.

— Я же только сказала тебе не… ох! Кейн, не поступай глупо! Пожалуйста.

Звук шагов привлек его внимание.

В тревоге он достал кинжал и огляделся, но увидел только еще больше тумана и мусора. Потом три нет… пять… нет, восемь фигур прорвались через туман, останавливаясь в нескольких футах от Кейна.

— Я нашел его, — произнес жесткий мужской голос.

Если кто-то и мог увидеть Динь-Динь, то они не подали виду.

— Но… это Повелитель Кейн, воин из Преисподней, — удивился незнакомец.

Послышались нотки благоговения.

— Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что стою в присутствии Повелителя Кейна.

На него посыпались вопросы.

— Что вы можете рассказать о битве, которая произошла на небесах? Наши мужчины не смогли принять участие, так что подробностей мало.

— Ты действительно отрубил ногу Ловцу и запихнул ему в рот, только за то, что он назвал Камео мерзостью?

Динь-Динь побледнела и попятилась.

— Ох, Кейн. Они нашли тебя. Сожалею, — произнесла она и исчезла.


Переводчики: Shottik, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 9

Жестокий? Размышлял Кейн. Кровожадный? Вряд ли.

— Сожалею, Повелитель Кейн, но я должен арестовать вас согласно приказу, — солдат казался убитый горем от этой мысли. — Меня убьют, если я не выполню его.

— Сделай это, и даже не думай быть нежным, — отрезал самый высокий из отряда. — И ты, — обратился он к Кейну. — Где другой мужчина? Который путешествует с тобой.

— Подвернулся неплохой шанс, и я убил его.

Воины кивнули, соглашаясь, будто они знали его и ничего другого не ожидали. Все, кроме одного, который задал вопрос.

Скорее всего, он был командиром. Ничего другое не могло бы объяснить сильную ауру лидерства, какую он излучал. Я назову его Злым Властелином.

— Кандалы! — приказал Злой Властелин, и солдат помчался выполнять.

Кейн не хотел быть связанным, скорее предпочтет смерть, чем вынесет это снова. И все же он позволил Фее заковать его руки за спиной без возражений.

Руки… по всему его телу…

Рты… кусающие…

Когти… царапающие…

Пока воспоминания захлестывали его, он чувствовал, будто тысячи крошечных игл впиваются в его кожу.

В ушах послышался громкий гул, а сердце ускорилось и билось в опасно бешеном ритме. Его легкие сжались, словно горели огнем.

Дыши. Медленно и глубоко. Вдох. Выдох. Хорошо. Так лучше. Это необходимость. Ему необходимо добраться до Динь-Динь, и это единственный быстрый путь.

Злой Властелин шагнул в сторону и махнул рукой в воздухе.

Вот и всё, один взмах, и дверь в другое царство открылась. Проход открылся прямо через стену клуба из красного кирпича, мусорный контейнер и картонные коробки.

Сквозь узкое отверстие Кейн увидел затемненный пейзаж с огромным количеством факелов вдоль мощеной тропы, ведшей к большому, высокому дворцу из мрамора с золотыми прожилками и ярких, блестящих бриллиантов. Солдаты окружили Кейна и заставили его пройти вперед. В одно мгновение он перешел из города ковбоев в царство Фей.

Ночью было свежо и сыро, факелы излучали не много тепла. Тысячи цветочных ароматов витали в воздухе, поэтому Кейн задержал дыхание. Пот покрыл его кожу. Огромное количество светлячков, какое он когда-либо видел в одном месте, вращались и танцевали в небе, создавая иллюзию дождя из пылающих капель.

Играя свою роль, он спросил:

— Где я? Кто вы?

— Помолчи, Повелитель Кейн. — Злой Властелин не был так высок и так мускулист как Кейн. Никто из них не был. — Какие у тебя планы в отношении Прислужницы Жозефины?

Прислужница? Почему то это рассердило его?

— Ты хочешь, чтобы я молчал или ответил? Я с удовольствием выполню второе, но не думаю, что тебе понравится результат.

Мужчина нахмурился.

Бедствие зарычало в его голове: «Уходи отсюда».

«Пошел ты».

«Ненавижу эту девчонку — Жозефину. Хочу убить ее».

«Тронь ее, и я…»

«Что?» — один из его кинжалов выпал из ботинка, и демон рассмеялся. — «Ты хочешь остаться здесь? Прекрасно. Но тогда будешь без своего оружия». — Пока он говорил, выпал другой клинок.

— Твои ребята, кажется, много знают обо мне, учитывая, что мы никогда не встречались, — сказал Кейн, игнорируя демона. Ему было и рук достаточно в качестве оружия.

Злой Властелин ухмыльнулся.

— Да, это так. Ты — Кейн, Повелитель Преисподней. Бедствие. Предположительно непобедимый. Порочный. Худший из худших врагов, из всех возможных.

— И я касался его, — сообщил парень, шедший за ним, радостным тоном. — Моей жене будет недостаточно меня сегодня вечером.

— Тогда, твоя жена — дура. Этот мужчина ничто. Никто. Посмотри, как легко мы схватили его.

Злой Властелин думал, что Кейн изобьет его, и он хотел, действительно, глумление раздражало.

Сколько раз его оставляли позади во время войны с Ловцами, потому что его друзья могли пострадать из-за Бедствия? Бесчисленное множество.

Кейн всегда чувствовал себя слабым звеном… всегда был им… и устал от этого.

Он подпрыгнул, перемахнув ногами через кольцо скованных за спиной рук, располагая их перед собой.

В момент своего приземления, он ударил лидера локтём в лицо, сломав парню нос. Потом припечатал рядом стоящего Фея по голове, вложив в удар всю мощь, отбрасывая воина в сторону.

Кейн занес ногу и пригвоздил к земле мужчину с другой стороны. Пока солдаты разбирались с превосходством в силе, он протянул руку и схватил за волосы мужчину перед ним, резко толкнув назад. Мужчина упал на землю, и Кейн встал на его лицо, чтобы добраться до воина на передней линии, и обернул свои связанные руки вокруг шеи парня в удушающем захвате.

Все случилось так быстро, что никто не понял, что произошло… до поры до времени.

Остальные подключились к происходящему, атакуя Кейна, но он сделал выпад одной ногой и потом другой, отбрасывая двух воинов назад.

Кейн развернул парня удерживаемого в захвате, сбивая его же телом других и отбрасывая их назад.

— Боль, — услышал он.

И вот так просто, от макушки до ступней ног, резкая боль пронзила Кейна, Его колени подогнулись, и он упал на землю с глухим стуком.

«Брат Динь-Динь?» — подумал он, вспомнив, что онарассказывала.

— Это все? — заскрежетал он.

Что повлекло за собой удар эфесом клинка Злого Властелина.

Двое солдат схватили его под мышки и потащили вперед.

— Повелитель Кейн избил меня, — сказал один с усмешкой. Его зубы были в крови. — Ты видел?

— Лучшая. Ночь. Когда-либо.

Злой Властелин… определенно брат Динь-Динь… впился взглядом в Кейна, и синий оттенок его глаз был темнее, чем у сестры.

— Король приказал убить тебя, несмотря на то кем ты являешься, и я с огромным удовольствием сделаю это.

— Почему бы вашему королю хотеть убить меня, ммм?

— Потому что ты посмел вожделеть рабыню крови, принцессы.

Динь-Динь была рабом крови помимо того, что являлась еще и служанкой? Что вообще здесь происходит?

Кейна куда-то тащили по длинной лестнице из слоновой кости, с перилами похожими на крылья дракона. Наверху стражники прошли через открытые двойные двери из темного дерева, обитые железом.

И затем Кейн оказался во дворце.

В просторном холле, выложенном мозаичной плиткой и окружённом статуями в натуральную величину. Гладкие как шёлк стены, украшали картины изысканно одетых Фей.

В холле была ещё одна лестница и за ней длинный, узкий коридор. Комната за комнатой проносились мимо.

Охранники зашли в последнюю… скорее всего это тронный зал.

Другие воины слонялись среди толпы молоденьких девушек и джентльменов постарше. У каждого присутствующего были белые волосы и голубые глаза, и все сейчас обращены на него.

Их челюсти отвисли. И мужчины и женщины открыли рты от изумления со звуком, которого он не слышал с того времени в аду. Восхищение.

Несколько самых смелых дамочек приблизились к нему. Протягивая руки, и прикасаясь.

Руки, ищущие. Языки, лижущие. Зубы, кусающие.

Его желудок сжался, и он едва сдержал звуки страдания.

«Мое», — сказал демон.

«Сдохни».

Еще один кинжал упал с его тела.

Кейн щелкнул зубами, в предупреждение женщинам, и те защебетали от волнения.

— Повелитель Кейн чуть не укусил меня!

— Тебе так повезло.

— Он еще красивее, чем его описывали в книгах.

Книгах?

Злой Властелин отпихивал любого, кто имел глупость встать у него на пути, и жестом показывал товарищам, сделать тоже самое. Они тащили Кейна по проходу, останавливаясь перед толпой.

Кейн изучал пространство, примечая все.

Витиеватые золотые узоры, проходящие через стены и двери, окна с необычными занавесками, казалось ткань, которых соткали из лепестков роз.

Сводчатый в центре потолок с вьющимися, изобилующими золотыми цветами, растущими по краям.

Внизу располагалось многоуровневое возвышение, крытое лиловым плющом, с небольшим троном, расположенным на высшем уровне и тремя большими, сосредоточенными на ступень ниже.

Злой Властелин оставил своих людей, чтобы пройти к вершине возвышения.

Он грациозно повернулся и легко опустился на наименьший из тронов. Потребовалось немного времени, чтобы Кейн понял причину, почему парню разрешено сидеть там.

Он принц.

Так… он не мог быть братом Динь-Динь. Или мог?

Чувак. Это не изменит моего отношения к тебе. Кейн показал ему средний палец.

Мужчина самодовольно улыбнулся. Он явно считал, что Кейн у него на коротком поводке.

Он ошибался.

Кейн забыл о нем, заметив мужчину и двух женщин вплывающих в зал из боковой двери.

Они заняли оставшиеся троны, и не надо быть гением, чтобы понять, что это прибыли король, королева и принцесса.

Король казался грубым человеком и на удивление молодым.

Королева выглядела маленькой и хрупкой, но, казалось, была старше мужа на несколько лет.

Принцесса являла собой совершенную Фею, с абсолютно белыми, без малейшего намека на цвет, волосами и бесконечно синими глазами.

Ее миниатюрное, хрупкое тело было втиснуто в красное платье.

Вырез лифа был настолько глубоким, что открывал взгляду татуировку между грудей… Кейн втянул воздух.

Бабочка. Под стать его.

Она… ты должно быть шутишь. Ну как?

Она была одержима одним из демонов Пандоры. Но каким? и как она его получила?

У него появилось плохое предчувствие.

Перед его одержимостью Кейн был солдатом в армии Зевса и многих самолично заточил в Тартар, а с оставшимися постоянно конфликтовал.

Принцесса никак не могла оказаться в тюрьме, когда демоны освободились из ящика Пандоры, а оставшиеся рассеялись среди заключённых.

Как же она стала одержимой? И какой демон завладел ею?

Та же дверь, через которую пришла королевская семья, открылась снова, и, на этот раз, темноволосую девушку завели внутрь.

Часть Кейна хотела продолжить разглядывать принцессу, пытаясь разгадать ее тайну, но до него дошел аромат мяты и розмарина, и его тело отреагировало так, будто его раздели и ласкали.

Только одна женщина так пахла… и так действовала на него.

Он вернул внимание на вновь прибывшую, чётко фокусируясь на ней. Девушка выглядела грязной, побитой и истощенной… и его сердце чуть не остановилось. Динь-Динь.

Желание подойти к ней снедало его, и он шагнул вперед.

Охрана схватила его, не дав идти дальше. Кейн мог бы освободиться, но не стал.

Она здесь. Живая. Вязаться в драку сейчас, до того как он получит всю необходимую информацию, могло навредить ей еще сильнее.

Кейн принялся дальше рассматривать Динь-Динь. Волосы у нее были спутанные вокруг руки, вплоть до ее талии. Грязь покрывала ее покрасневшие щеки.

Передник болтался на шее, и он был в таком же состоянии, как и платье. Она стояла, опустив глаза, страх исходил от нее.

Кто-то заплатит за это.

Ему пришлось сжать колени, чтобы предотвратить ещё один рывок вперед. Пришлось схватиться за штаны, чтобы помешать себе, нанести удары.

Когда мужчина отпустил ее, она упала на землю не в состоянии держать свой вес, каким бы незначительным он не был.

Динь-Динь ударилась коленями об пол и всхлипнула от боли, она оперлась на руки, и ткань платья поднялась, обнажая запястья.

Кроваво-красные рубцы покрывали ее кожу. Ее приковывали.

Динь-динь. Прикованная.

Кто-то жестко поплатиться.

Забыв предупреждение, он шагнул к помосту короля. Сразу же его ударили по затылку.

Кейн услышал бормотание:

— Прошу прощения, Повелитель Кейн.

Зарычав, он развернулся и ударил охранника в челюсть. Сломалась кость… не Кейна.

Крик агонии разрезал воздух.

Побуждая остальных действовать. Подходите. У него было достаточно сил, текущих в жилах, чтобы уничтожить кучку бешеных животных.

— Достаточно! — прогремел голос.

Все успокоились и затихли.

— Скажите мне, что происходит.

Пристальный взгляд Кейна устремился к оратору. Король. Гнев исказил черты лица, которые обещали смерть и разрушение.

Да, что угодно. Кейн собирался заполучить нужную ему информацию, в конце концов.

Воин слева от него низко поклонился.

— Мой сеньор, это Кейн — Повелитель Преисподней, хозяин Бедствия. Он один из преследователей Прислужницы Жозефины.

Позади него послышался дикий ропот. Взгляд Динь-Динь метнулся к нему, её глаза округлились, и, замотав головой, она пробормотала:

— Беги.

Одними губами он сказал: «Я здесь, милая, и никуда не уйду без тебя. Привыкай к этому».

Волнение заплясало в глазах короля.

— Как же мы жаждали познакомиться с вами, Повелитель Кейн. — Обращаясь к стражникам, он приказал, — Освободите нашего дорогого гостя. Сейчас же.

Оковы немедленно сняли. Кейн потер запястья.

— Я должен спросить, что ты хочешь от Прислужницы Жозефины, Повелитель Кейн, — король продолжал более настороженно. — Она… особенная для нас.

— Возможно, я хочу купить ее. — Если она рабыня, то продавалась, особенная или нет. И, если бы ему пришлось сделать так, чтобы вызволить ее отсюда дав ей новую жизнь, ну, он бы считал это благословением.

— Мы дадим вам все, что пожелаете… кроме нее, — ответил король. — Я никогда не продам свою дочь.

Королева хмыкнула с презрением.

— Только дурак захочет такую уродливую и жалкую женщину.

Кейн сердито посмотрел на нее.

Бедствие быстро согласился с ее словами.

Подождите. Отмотаем назад. Динь-Динь дочь короля? Принцесса? Но почему она так одета, почему к ней так относятся…

Кровь. Рабство. Слова двигались в его уме, и наконец, большая часть головоломки встала на место, соединяя небольшие кусочки информации, полученной им за века.

Динь-Динь королевской крови, но только частично. Поэтому она могла понести наказание, предназначенное членам ее семьи.

В любое время «настоящая» принцесса могла совершить преступление, а Жозефину наказывали вместо нее. Она выносила порку, избиения, забивание камнями и, вероятно, тысячу других вещей, о которых он не мог заставить себя даже думать.

Вот почему она попала в ад.

О, Динь-Динь. Бедная, милая Динь-Динь. Худшие вещи, которые он испытывал несколько недель, она терпела всю жизнь. Не удивительно, что она хочет умереть.

Кейн стиснул зубы, единственная причина, почему он ещё молчал, а не извергал проклятия, кипевшие у него в горле. Нет, король никогда не отпустит ее. Ни за какую цену. Ни по какой причине.

«Но и я не позволю ей уйти, ни за какую цену, ни по какой-либо причине.»

«Действительно», — поинтересовался Бедствие.

Фея, рядом с Кейном, споткнулся и упал на него, чуть не сбив с ног.

— Прошу прощения. Я не знаю, что произошло, — пролепетал мужчина.

Кейн выпрямился.

— Он так красив. Лучше, чем я представляла. Он такой же, как и я! — Принцесса захлопала в ладоши, восклицая, — я хочу его, папа. Прошу? Пожалуйста! Отдай его мне.

Король напрягся, но через минуту расслабился. Он с интересом наблюдал за Кейном, и винтики в его голове явно крутились в том направлении, которое не понравится Кейну.

— И действительно, я считаю мысль о соединении нашей семьи с Повелителем Кейном интригующей.

Нет. Он не любил её. В другой любой ситуации, подобное заявление привело бы его в ярость, за которой последовало бы море крови.

— Вы окажете нам большую честь, женившись на нашей дочери — принцессе Синде, — произнёс король, утверждая, а не спрашивая.

Это еще меньше нравилось ему.

Но ладно. Всё в порядке. Кейну необходимо было оставаться в этом мире достаточно надолго, чтобы спланировать спасение Динь-Динь. Если он согласится на свадьбу, ему, возможно, разрешат свободно выходить из дворца. А если откажется, то придется сражаться каждую секунду своего пребывания здесь.

— Конечно, — ответил он с поклоном. — Прекрасно. Всё что угодно. Я женюсь на вашей дочери. — Он не взял бы в жены любую. — Но Динь… Жозефине нельзя причинять вред, пока я здесь.

Еще больше шепота послышалось в зале. Он попытался уловить смысл слов, но не смог.

Король забарабанил пальцами по рукоятке скипетра.

— Мы бы с удовольствием выполнили вашу просьбу, Повелитель Кейн, но преступление было совершено прошлой ночью, и цена должна быть уплачена. Поэтому Жозефина здесь.

— Какое преступление?

— Принцессу Синду поймали с сыном мясника, мужчиной намного ниже ее по положению. Что хуже, он — человек.

— Тогда накажите принцессу Синду. — Проблема? Вполне решаема.

Король затряс головой решительно и уверенно.

— Мы так не поступаем здесь, Повелитель Кейн. Начиная с зарождения нашей расы, рабы крови могли гарантировать благополучие королевской семьи.

— Я вижу, — рабы крови могли также гарантировать злоупотребление королевской семьи. — И каково будет наказание для Жозефины за преступление Синды?

— Прислужницу Жозефину должны все избегать в течение месяца. Любой, кто заговорит с ней, будет убит.

Лучше, чем он мог ожидать. Однако, Кейн расправил плечи и напряг ноги, готовясь к сражению.

— Тогда у нас проблема. Я собираюсь с ней разговаривать, и это не обсуждается.

Кристальные глаза сузились.

— Очень хорошо, — согласился король после некоторых раздумий, — но ты будешь получать удар плетью за каждое слово.

— Что? — выпалил кто-то из толпы.

— Нет. Нет, Повелитель Кейн! — закричал другой.

— Нет, — захрипела Динь-Динь.

Кейн прервал ее одним взглядом. Заставляя замолчать.

Она затрясла головой, от чего ее темные волосы рассыпались по плечам, и сказала:

— Не делай этого.

Она все еще беспокоилась за него, даже после того, как он так сильно подвел ее. Его решимость усилилась. Он ответил королю:

— По своей воле я никогда не подчинюсь наказанию, — это ослабило бы его, а ему необходима каждая частичка силы, которую он мог собрать. — Я сомневаюсь, что у вас получится заставить меня… — за исключением Злого Властелина и его способностей, но тогда Кейн мог бы отрезать ему язык, и проблема решена — …а мужчины заплатят высокую цену за попытку.

Позади него в обморок упала женщина.

Принцесса сложила руки на груди и усмехнулась.

— Он так великолепен, когда жесток. Как скоро мы сможет сыграть свадьбу?

— Замечательный вопрос. Думаю, успеем к концу месяца, так что, у нас есть десять дней. — Король ударил скипетром о мраморный пол с такой силой, что образовались трещины. — Сейчас. Все вернутся к своим обязанностям. А ты, — зарычал он на Кейна. — Ты присоединишься ко мне в моих апартаментах.


Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 10

Жозефина натирала тряпкой уже чистые перила лестницы, удивленная, что со временем они не потускнели… из какого бы материалы ни были сделаны.

Это было похоже на звездный свет и облака. Чуть выше нее висела люстра, в которой чередующиеся опалы, сапфиры и изумруды, казалось, крепились прямо к воздуху и отбрасывали радужные блики во всех направлениях, даже на пол, находящийся несколькими этажами ниже.

Хотелось бы мне спрыгнуть.

Глупый Кейн. Ему стоило убить ее, когда представился шанс. Но теперь она собиралась заставить его пожалеть. Да. Жозефине нравился этот план.

Как он посмел согласиться жениться на принцессе Синде?

Синда будет лгать, и изменять ему. Желание этой девчонки всегда быстро загоралось, но так же быстро угасало.

Она пережует Кейна и выплюнет, не оставив ничего, кроме костей, которые Жозефина, рискуя своей жизнью, спасла.

Как он мог хотеть эту девчонку? Как он мог не видеть того, что скрывалось за ее хорошеньким личиком?

Глупый, глупый, глупый мужчина! Жозефина топнула ногой. Гнев легче перенести, чем еще один отказ.

В тот момент, когда Кейн согласился на свадьбу, внутри нее что-то надломилось. Ее охватили темные эмоции. Жозефина едва не упала на пол и не разрыдалась. Едва не закричала: «Он мой! Весь мой!»

Но он не был ее и никогда не будет.

Как и она не станет его.

Неужели Тиберий отдал бы ее Кейну, надеясь, что воин скорее, накажет ее, когда она будет дурно себя вести, чем его прекрасную новую жену? Неужели Кейн и правда накажет ее? Если он и впрямь это сделает… Жозефина впилась ногтями в тряпку.

Я заставлю его пожалеть, что не умерла. Я заставлю его.

Ее подбородок задрожал, и она шмыгнула носом.

— Я хотел бы поговорить с тобой, Динь-Динь, — раздался мужской голос.

Встряхнувшись от своих гневных мыслей, Жозефина осознала, что прямо рядом с ней стоит Кейн.

Позади него стояли два охранника, тщательно отводящие от Жозефины взгляд, должным образом избегая ее, и все же продолжая выполнять свои обязанности, беззастенчиво подслушивать.

Кейн только что сказал ей восемь слов, а это значит, что обрек себя на восемь ударов хлыста. Жозефина хотела, чтобы он страдал, но не таким образом.

— Уходи, — сказала она, на всякий случай, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Оставьте нас одних, — приказал Кейн охранникам.

— Как пожелаете, господин Кейн. — Пара охранников устремилась в противоположный конец коридора.

— Тебе же известно, что не позволено разговаривать со мной, — сказала она. — Никому не позволено.

— Ты хочешь, чтобы я потратил несколько слов, объясняя тебе, что делаю то, что хочу, и, когда хочу? Потому что я хочу. И не возражаю.

Тридцать два удара плетью. И все ни за что!

— Заткнись, глупый мужчина.

Уголки его губ дернулись. Эта борьба с весельем ввела Жозефину в замешательство. Она только что оскорбила Кейна, а он смеялся над этим?

«Я никогда его не пойму».

— По крайней мере, твои глаза снова стали нормальными, — сказала она.

Кейн погладил кожу под ними.

— Ты серьезно?

Тридцать четыре удара. Жозефина кивнула, надеясь, что ее молчание заставит его последовать ее примеру.

Взгляд карих глаз Кейна прошелся по всему ее телу, заставляя его гореть. Что бы он там ни увидел, это, должно быть, разозлило его, потому что он провел языком по зубам.

— Кровная рабыня — вот причина, из-за которой ты желаешь умереть, да?

Жозефина прекратила попытки подсчитать его слова и просто ответила. Это была его спина, его мучительная боль. Если он не собирается помогать себе, она не собирается лезть из кожи вон и делать это за него.

— Да. И что с того? Почему тебя это волнует? Ты обручен!

— У меня нет никакого желания смотреть, как тебе причиняют боль.

И все же за прошедшие несколько часов ему удалось причинить ей боль гораздо большую, чем от всех порок вместе взятых.

— Просто оставь меня одну, ладно? Ты не рок звезда, какой я тебя считала.

Он вздрогнул.

— Прости, что разочаровал, но все, что я делал с того момента, как нашел тебя в лесу, я делал ради тебя.

Красивые слова и ничего более. Он увидел Синду и захотел ее, как любой другой мужчина, и это не имеет ничего общего с Жозефиной.

Они, молча, смотрели друг на друга. Он возвышался над ней, такой сильный и дикий, каким мог быть мужчина, и она чувствовала себя маленькой на фоне него… окруженная его безоговорочной мужественностью, загнанная в ловушку.

Но в такую великолепную клетку.

Руки и ноги Жозефины затряслись. Ее дыхание участилось, и она отметила, что Кейн пах лесом, в котором ее нашел.

Сосной и росой, чистотой и незапятнанностью приторными ароматами, которые предпочитали Опуленты. Больше никакого намека на аромат роз, который Жозефина ощущала в номере мотеля.

Во время побега, она провела небольшое расследование. По-видимому, когда бессмертный пахнет розами, он близок к смерти.

Как близко к смерти подобрался Кейн?

И почему она так долго желает протянуть руки, что погладить ладонями его грудь, ощутить его тепло и силу, заверить себя, что Кейн здесь и он настоящий, и, сладкое милосердие, ее кровь горит, а губы покалывают, как-будто она поддалась его соблазнению.

Кейн не был ни ее другом, ни бой-френдом, ни даже ухажером.

Он напрягся и скрестил руки на груди, очевидно ожидая, что она… что?

— Не знаю, что тебе от меня нужно, Кейн.

— То же самое могу сказать о тебе, — мрачно ответил он, и в его глазах вспыхнул гнев. Разочарование стянуло его кожу, а решительность превратила губы в тонкую полоску. Кейн шагнул вперед. Жозефина шагнула назад. Так продолжалось до тех пор, пока она не уперлась спиной в перила, и дальше отступать было некуда. — Ты знаешь, чего хочешь от меня?

— Да, — прошептала она. — Чтобы ты ушел. — Прежде чем я сломаюсь.

— Я тебе не верю. Думаю, что ты чего-то хочешь… Я думаю, ты хочешь меня. Порой ты так на меня смотришь…

— Нет, — ответила она, покачав головой.

— Кажется, мы говорили о том взгляде.

— Я не хочу тебя, — прохрипела она.

— Есть разница между не хотеть мужчину и не желать хотеть мужчину. Так о чем ты, Динь-Динь?

Она сглотнула. Ни в коем случае она не ответит на этот вопрос.

Кейн оперся руками о перила по обеим сторонам от нее, удерживая Жозефину в ловушке. Она так дрожали, что едва не подкашивались ноги.

— Ты заставляешь меня чувствовать… ты заставляешь меня чувствовать, — сказал он тихо, яростно, — а мне это не нравится. Я хочу это остановить. Здесь и сейчас.

Впервые за время их знакомства он боялся ее. В нем была какая-то напряженность, которую Жозефина не отмечала раньше, предчувствие неконтролируемой опасности.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Его взгляд сцепился с ее, заключая в ловушку, поглощая ее и в то же время отталкивая.

— Разве? — В его мягком тоне таились тысячи темных ласк.

— Я… я…

Секунды шли. Одна за одной. Ни Кейн, ни Жозефина не двигались, ничего не говорили, лишь смотрели друг на друга. Но почему-то эти секунды показались Жозефине самыми интимными, чем что-либо испытанное ею в жизни. Более… наэлектризованными.

Она провела руками по его каменно-твердой груди, восхищаясь излучаемой им силой.

— Ото-отойди. — Его сердце бешено колотилось, как и ее. Это был шок. Откровение. Наслаждение.

Он отошел от нее, разрывая связь, разрушая электрическое напряжение.

Это было то, чего она хотела. Но Жозефина осознала, что ей ненавистно быть без этой связи.

— О чем ты спорил с королем? — спросила она, пытаясь выглядеть незаинтересованной… но провалилась в этом.

— Имеешь в виду, с твоим отцом?

Она подняла и опустила плечи самым обычным образом, на какой оказалась способна.

— Я представляю собой то, что он говорит.

Кейн протянул руку, словно хотел погладить щеку Жозефины, но так и не коснулся ее, а сжал руку в кулак и опустил.

— Мы выпили немного виски, выкурили по сигаре и обсудили подробности бала по поводу помолвки. Немного поиграли в шахматы. Я выиграл, а он обиделся.

Бал. Бал, на котором Жозефине придется присутствовать в качестве рабочего персонала. Ее вынудят нарядиться, а затем заставят разносить гостям напитки и закуски.

Женщины будут задирать носы, и игнорировать ее, а мужчины позабудут о своей неприязни, и будут шлепать ее по заднице и, возможно, даже попытаются затащить в укромный уголок.

Жозефине придется приклеить фальшивую улыбку и делать вид, что в ее очень темном мире все хорошо.

А в это время Кейн будет баловать уже избалованную принцессу Синду. Несправедливость клокотала в горле Жозефины, затрудняя дыхание.

— Тебе посчастливилось остаться в живых, — напряженно произнесла она. — Тиберий — величайший неудачник на все времена.

Он проигнорировал ее слова.

— Давай поговорим о твоей сестре.

Она уже завладела его умом. Жозефину охватила ревность. Ревность и такая сильная боль, что девушка понятия не имела, как до сих пор держится на ногах.

— Что ты хочешь знать?

— Она одержимая, да?

— Да. Ее муж был хранителем Безответственности, и после его смерти…

Кейн обнажил зубы и зашипел.

— Что случилось? — спросила Жозефина, которую захлестнул порыв беспокойства за него.

— Ты сказала, что ее муж был, одержим демоном… Безответственности?

— Да, верно. Несколько веков он был заключен в Тартаре. Он умер, пока… ты же знаешь Синду, и каким-то образом демон оказался в ней. Вот почему наша раса так тщательно и внимательно изучала тебя и твоих друзей. Ну, вообще-то, это послужило одной из причин.

Он запустил руку в волосы.

— Не могло быть ничего хуже. Уильям пытался предупредить меня, говорил, что я должен делать выбор, но я думал… надеялся… и она же блондинка, как девушка на картине, и… ну, это не имеет значения. Это произошло. Она та, кто есть. Я справлюсь. Я все выясню. Как-нибудь.

Она не могла разобрать его бормотание.

— О чем ты говоришь?

Он снова проигнорировал ее слова.

— Говоришь, вы изучали нас?

— Ну, да.

— Нас — это меня и моих друзей?

— А кого же еще?

— Как?

— Уверен, что хочешь правды?

— Да.

— Шпионы фей на протяжении веков следили за вами, ребята. Они докладывали обо всем увиденном, и публиковали книги, продавая по всему миру.

— Шпионы, — ровно произнес Кейн. — Книги.

— Картины. Дискуссионные кружки. Фанатские собрания.

Не отрывая взгляда от Жозефины, Кейн опустил голову, едва подбородком не достав груди.

— А ты член фанатского клуба?

— Естественно.

Кейн выгнул бровь — знак для того, чтобы Жозефина продолжала.

Так она и поступила. С радостью.

— Я член клуба «Коснись меня, Торин». — Она мечтательно вздохнула. — Он такой добрый и заботливый, всегда защищает окружающих.

Кейн схватил ее за предплечья и сильно дернул к своему телу. Осознав, что натворил, он тут же вернул ее на место, подальше от себя, и опустив руки, пробормотал:

— Прости.

А мне не жаль. Вся эта сила…

Перестань наслаждаться его прикосновением. Перестань его жаждать. Кейн не для тебя.

— Ты будешь держаться от Торина подальше, — сказал он.

— Но встреча с ним — единственная вещь, которую я хотела сделать, прежде чем умереть.

Кейн закрыл глаза, словно моля о спокойствии, и резко выдохнул.

Одна из драгоценностей, висящих на люстре, раскачалась и, плюхнувшись вниз, разбившись об голову Кейна. Он поежился и вытряс кусочки из волос.

— Да уж, такого никогда не случалось раньше. Ты в порядке?

— Да, — сквозь зубы процедил Кейн.

— Хочешь знать название своего фан-клуба? — искренне спросила Жозефина.

— Нет, если ты в нем не состоишь, — еле сдерживаясь, произнес он.

Нет, она не была официальным членом клуба.

— Что бы ты знал, хобби Синды включают в себя удары ножом в спину, вызывание неприятностей и разрушение жизней. Ты никогда не будешь с ней счастлив.

— Это она приговорила тебя к Бесконечному сну, да? — спросил он. — Ты, а не она хранитель Безответственности. — Кейн потер виски. — Именно поэтому ты оказалась в аду.

Казалось, что он больше говорил это себе, нежели ей.

— Да. В Бесконечном сне множество дверей, и одна из них ведет в Сидуар. Меня втолкнули внутрь, бросили в яму на тысячу лет, но здесь прошел всего лишь день. Днище находится в центре ада, и я наконец-то его достигла.

— Тысяча лет, — хрипло произнес Кейн. — Еще одна причина твоего желания умереть. Ты не хочешь снова испытать такое мучение.

Мучение. Такое безобидное слово для описания того, что произошло.

— Мы все слышали истории об этом месте, но, ни одна из них не верна. В той яме темно, никакого проблеска света. Там полнейшее безмолвие. Ты даже не можешь услышать собственный крик или мольбу о помощи. Там пусто. Ничто тебя не удерживает. — Жозефина покачала головой, чтобы изгнать воспоминания. — Нет, я не хочу снова это пережить.

Тело Кейна охватила странная вибрация, как будто он едва сдерживался, чтобы не поддаться акту насилия. Он побледнел.

— Кейн?

— Все в порядке, — отрывисто произнес он, а затем удивил Жозефину, взяв ее за руку, переплетясь с ней пальцами и держа ее так, словно девушка была спасательным тросом. Соприкосновение длилось всего лишь несколько секунд, но их оказалось достаточно, чтобы она почувствовала головокружение.

Чтобы скрыть свое замешательство… и внезапную неспособность дышать… Жозефина направила все свое внимание на тряпку, которой снова начала натирать перила.

— У меня уйма работы, Кейн. Прости, но я вынуждена попросить тебя уйти.

— Почему бы не покончить жизнь самоубийством? — продолжил он, игнорируя ее слова. — Не то чтобы я подобное поддерживаю. Я против, и если ты так сделаешь, я заставлю тебя об этом горько пожалеть. Мне просто любопытен твой ответ.

— Я не могу.

— Объясни.

Жозефина вздохнула.

— Что бы я с собой ни делала, это приносит лишь страдание, но не смерть.

Кейн нахмурил лоб.

— А что если тебе удастся обезглавить себя?

— Мое тело отрастит новую голову.

— Не может быть. Одного из моих друзей обезглавили, и мы ничего не смогли сделать, чтобы спасти его.

— Это не меняет тот факт, что я в такой ситуации восстановлюсь.

— Это невозможно.

Жозефина перегнулась через перила и снова вздохнула.

— Я тебе это докажу. — И в процессе сбежит от эмоций, которые в ней пробудил Кейн.

Стараясь скрыть страх, она взобралась на перила.

Позади Жозефина слышала топот охранников.

Кейн схватил ее за руки и вынудил спуститься. Он был даже теплее, чем прежде, а хватка его была осторожной, но твердой. Кожа Жозефины мгновенно стала чувствительной. Ее покалывало.

Ее уши покалывало от теплого дыхания Кейна.

Ее взгляд впитывал правильные черты его лица, ноздри втягивали декадентский аромат. У Жозефины слюнки потекли от желания попробовать вкус… вкус… Кейна.

— Не подходите, — крикнул Кейн. — Я ее держу.

Мужчины повиновались.

— Мне не нужна демонстрация, — сказал он ей напряженным голосом. — Я верю тебе, и не важно, звучит это слишком надуманно или нет. Хорошо?

Кристаллики на люстре начали сильно греметь… а секунду спустя вся люстра целиком рухнула вниз, скатываясь все ниже, ниже и ниже, пока не грохнулась на пол первого этажа.

Во все стороны разлетелись осколки стекла. Кричащие люди разбегались кто куда.

Кейн выругался себе под нос.

— Не обращай внимание на случившиеся. Расскажи о своей проблеме.

Жозефина кивнула, потому что ей не хотелось думать о беспорядке, который ей придется убирать.

— Как бы я ни пыталась себя убить, я в течение недель, месяцев страдаю от боли, даже если мои органы валяются на земле. Все со временем отрастает или исцеляется.

— Как такое возможно?

Легко и просто.

— Ты же знаешь, как я одним касанием впитываю способности других? Так вот, Тиберий может делиться способностями с другими. И одну из способностей он передал мне.

— Но способности, которые ты впитываешь, действуют недолго.

— То, чем делится Тиберий, имеет свойство задерживаться, — просто ответила Жозефина.

Кейн снова потер виски.

— А что насчет твоей способности вторгаться в мою голову?

Повернувшись за своей тряпкой, чтобы Кейн не смог увидеть внезапно накатившие слезы, Жозефина тихо ответила:

— Это была способность моей матери, которую она прямо перед смертью мне передала. Думаю, она осталась со мной, потому что ей некуда деться.

— Но твоя мать же была человеком. Откуда у нее способность фей?

Жозефина ощутила резкую боль в сердце, когда произнесла:

— Должно быть, я унаследовала эту черту у нее. Один из ее дедов был феем, но линия стала настолько слабой, что маму считали человеком.

Наступило молчание, а затем Кейн произнес:

— Тебе слишком ради многого стоит жить, Динь-Динь, и я не хочу, чтобы пока я здесь ты искала убийцу. Понятно?

Она не могла ему это пообещать, о чем красноречиво сказало ее молчание.

Кейн наклонился и прошептал:

— Я убью любого, кого ты попросишь. Им будет больно, они будут молить о пощаде и кричать, как ты, когда находилась в Бесконечном сне. Вот только их страдания не закончатся также быстро, как твои. Тысяча лет? А как тебе десять тысяч?

Жозефина задрожала и схватилась за перила.

— Ты должен разрешить мне делать то, что я посчитаю правильным.

— В то время как то, что ты считаешь правильным на самом деле неверно? Нет. Ты принадлежишь мне, и я буду за тобой следить.

Она резко подняла взгляд.

Его щеки вспыхнули. Теплые потоки дыхания овевающего Жозефину резко прекратились, когда Кейн выпрямился.

— Я хотел сказать, что сейчас ты под моей ответственностью. Я хочу, чтобы ты была цела и невредима.

«Ты принадлежишь мне». От этих слов тело Жозефины ожило. Пульс участился. В животе появилась дрожь. Каждый дюйм ее тела согрелся. Но ощущения отступили, когда Кейн поправился. Она была его обязанностью, и ничего более.

— Что случилось? — Кейн зажал локон ее волос между пальцами, от чего у Жозефины начал покалывать череп.

— Ничего. — Она отвела в сторону его руку. В одну секунду Кейн излучал тепло, а уже в следующую — холод, испугавший Жозефину. Ей это не нравилось.

Кейн нахмурился.

— Скажи, что ты не задумала что-нибудь глупое.

— Я не могу это сказать. И вообще, я считаю этот разговор глупым, и все же почему-то принимаю в нем участие.

Кейн ничего на это не ответил.

— Должно быть несколько вещей, которые ты хочешь сделать перед смертью. Помимо встречи с Торином, — произнес он сухим тоном и закатил глаза.

Было кое-что, что она хотела сделать… Взгляд Жозефины опустился на губы Кейна. Она хотела его поцеловать. Просто жаждала этого. Жозефина сглотнула и хрипло спросила:

— Например? — Ну и кого теперь бросает то в жар, то в холод?

— Например… влюбиться.

Влюбиться. Да. Это то, чего она жаждала, особенно темными ночами, когда мужчины колотились в дверь комнаты, которую Жозефина делила с семью служанками. Женщины всегда хихикали, возбужденно ждали, когда на них обратят внимание, поцелуют, прикоснутся, а может и что-то большее.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — спросила она.

— Нет, — ответил Кейн.

— И, тем не менее, ты занимался сексом. Множество раз. — Внезапно Жозефину не обрадовали ее мысли.

Кейн отрывисто кивнул.

— Думаю, ты слышала об этих историях.

— О нескольких. — Шпионы становились свидетелями его эротических актов в общественных местах. Жозефина задумалась о том, что же происходит, когда Кейн за закрытыми дверями, и вздрогнула.

— И какая была последней?

Резкость вопроса удивила ее.

— История?

Кейн кивнул.

— Год назад. Нам рассказали о твоем очередном перепихоне на одну ночь.

Кейн расслабился.

— Если ты надеешься на эксклюзивные подробности, ты их не получишь.

— Я и не надеялась. Хотя, если бы на твоем месте был Парис, я бы молила о них. — Жозефина мечтательно улыбнулась. — Милый, прекрасный Парис.

— Женщина, ты испытываешь мое терпение. У Париса уже есть женщина, которая очень могущественна, и не найдет твое ерничество забавным. — Кейн подался вперед, столкнувшись с Жозефиной нос к носу. — Да даже если бы ее не было, все равно ты моя. Не забывай это.

В этот раз Кейн не стал исправляться, объясняя другой смысл слов «ты моя», и тело Жозефины вновь окутало тепло, со скоростью света распространяясь по венам и — о, славные небеса, — сердцебиение девушки тут же ускорилось как никогда, кости начали плавиться, а остальная часть нее по ощущениям стала напоминать жидкость.

— Твоя обязанность? — с дрожью спросила она.

Кейн щелкнул Жозефину по носу, выводя ее из транса, и произнес:

— Мне много о чем нужно подумать. Я найду тебя чуть позже и дам знать, что решил.

— Решил? — Жозефина схватилась за края его футболки. — Насчет чего?

— Ты узнаешь, когда я узнаю. — Кейн вырвался из ее хватки и зашагал прочь ни разу не оглянувшись.

К нему тут же присоединились охранники, вероятно, намереваясь сопроводить его к королю для порки.

Жозефина едва не сказала, что примет на себя его наказание.

Ее уже раньше пороли, и она могла снова это пережить.

Но Жозефина ничего не сказала. Кейн был женихом Синды, и она не могла позволить себе забыть об этом.

Даже когда его слова «Ты моя» эхом звенели в ушах.


***

Слишком. Много. Проблем.

У Кейна голова шла кругом. Синда была одержима демоном Безответственности, но это Динь-Динь провела время в Бесконечном сне.

Синда была блондинкой, и вполне могла оказаться девушкой с картины Даники.

Но, казалось, его ориентированность согласна с тем, что об этой девчонке нужно заботиться, но есть еще и Динь-Динь — брюнетка, которую Кейн жаждал и разумом и телом.

Ее печальный ясный взгляд разрывал его изнутри. Губы девушки были такими пухлыми и красными, и… манящими их облизать. Да. Идеальное определение. У ее тела были совершенные формы… просто-таки опасные.

И она хотела Торина. Или Париса.

В прежние времена он бы отлично с этим справился. Динь-Динь не принадлежала к типажу женщин, которых бы он захотел.

Он бы нашел ее слишком милой, слишком невинной и не подходящей Бедствию.

Но Кейн бы ошибся. Он забыл об одном очень важном моменте. Да, Динь-Динь была милой, да, она была невинной. Но она была и сильной. Несгибаемой.

Идеальной.

То, что Кейн к ней чувствовал, не походило ни на что, что он ощущал с другими женщинами. Это чувство гораздо сильнее. Настолько, что подавило его отвращение к себе, оттенило воспоминания и полностью поглотило.

Кейну начинало нравиться прикасаться к ней, невзирая на боль, которую она вызывала. Но мысль о том, чтобы заняться с ней сексом… нет.

Он лишь ее разочарует. Воспоминания возьмут над ним верх, и он опозорится, когда его начнет тошнить.

Он не способен доставить ей удовольствие, но и не возникнет риска ее разочаровать.

В ее жизни и так хватало разочарования и унижения, зачем ей их добавлять.

Он не сможет ублажить ее как девочек в клубе, поэтому придется действовать по-другому. Динь-Динь заслуживала большего.

Лучшего. Но Кейн не способен дать ей, ни того, ни другого.

И что сделает Бедствие, если Кейн когда-нибудь затащит Динь-Динь в постель?

Находиться так близко к ней, раз за разом прикасаться и так сильно желать ее поцеловать — все это, в конце концов, подведет демона к грани.

Бедствие бушевало, ревело от разочарования, колотилось в черепе Кейна в усилии увести его от нее.

Он оставался на месте, отчаянно желая еще хотя бы секундочку провести с девушкой, ощущать ее аромат, смотреть в ее глаза… нуждаясь в еще большем контакте. И вот тогда рухнула люстра.

Сейчас же он ворвался в отведенную ему спальню и захлопнул дверь прямо перед носами его сопровождающих.

Он почти ожидал, что эта парочка ворвется внутрь за автографом, но охранники умно предпочли дожить до конца дня.

Они не знали, что король отменил свое решение насчет порки. Кейн выиграл их партию в шахматы и призом было свободное общение с Динь-Динь.

Он мог рассказать Динь-Динь правду, но ему понравилось, как она сильно за него беспокоилась. Как бы она на него не сердилась, ей не хотелось, чтобы он страдал.

Имела ли она понятие, какое оказывала на него воздействие?

Нет. Вероятно, нет.

И что ему делать с этой девчонкой?

И что ему делать с принцессой?

И, к черту все это, зачем он вообще размышляет над этими вопросами? Он находился здесь не для того, чтобы обзавестись парой, даже не представлял, что одна из мойр ему предскажет.

Кейн прислонился к двери и тяжело выдохнул. Он был здесь, чтобы спасти Динь-Динь. А после этого он уничтожит Бедствие.

Тогда и только тогда он поймет, что делать со своим будущим.

Именно так. Вот только как он собирался спасти Динь-Динь? Если он вытащит ее из Седуира, остаток жизни за ней будут охотиться. Если же Кейн убьет королевскую семью, феи нанесут ответный удар.

Они могут отплатить тем же — убийством семьи Кейна — убийством Повелителей. Могла начаться долгая, кровавая война, а его друзьям и без того хватало разборок.

Разочарованный Кейн двинулся вперед, и ударил кулаком в столбик у дальней стороны кровати. Твердая штуковина из золота и кости разлетелась на несколько кусочков.

Боль распространялась вверх по руке, и Кейн невесело улыбнулся. Рана в скором времени исцелится, а ярость не пропадет.

В последнее время он слишком часто оставался без ответов, без правильного направления, не зная, что делать и как действовать дальше. Тупиковые ситуации засели в нем как токсичный яд, который все больше распространялся по телу, и Кейну требовалось вывести его из себя.

Скрипнули петли на двери, ведущей в ванную комнату.

Кейн выпрямился и занял боевую стойку. Только это оказался не враг. Это была Синда… полностью обнаженная.

Поигрывая кончиками волос, она прислонилась к дверному косяку. Невысокая, изящная и все же с пышными формами, она представляла собой идеальный образец женской сексуальности.

Прибавить к этому небольшую мускулистость — и она тот тип женщин, от которых Кейн когда-то получал удовольствие.

«Моя», — промурлыкал Бедствие.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Кейн. Это была его личная комната, и он хотел, чтобы такой она и оставалась. Личной.

— Естественно, соблазняю тебя. — Нежная улыбка приподняла уголки ее губ, приглашая Кейна присоединиться к ее веселью и возбуждению. Ее глаза не были красными. Никакого признака демона. — Я лишь увидела тебя и тут же поняла, что нам предназначено быть вместе. Ты тот мужчина, которого я всегда хотела.

Предназначено, говоришь.

— Ты разговаривала с Мойрами?

— Нет, я никогда не получала подобной привилегии.

Он и не знал, что думать.

— Так и какие качества ты хотела видеть в мужчине, а?

— Силу. Ярость. Немного жестокости, когда она необходима. Я хотела бы кого-нибудь такого же одержимого демоном, как и я. Кого-то прекрасного.

Да, вот только она понятия не имела, какую пришлось бы ей заплатить цену за то, чтобы быть с ним, если бы он когда-нибудь в ней заинтересовался.

Кейн двинулся к ней. Улыбка Синды стала шире.

Несомненно, она ожидала, что он бросит ее на кровать и овладеет. Но Кейн подхватил ее на руки и бесцеремонно потащил к двери, удивленный тем, что прикосновение к Синде не сопровождается болью.

Удивлен и раздражен. Почему прикосновение к Динь-Динь не могло быть таким же легким?

— Подожди, — выкрикнула она. — Ты прошел мимо кровати.

Кейн ничего не сказал.

— Воин, я не намереваюсь делать это на публике, а надеюсь на какое-то время заполучить тебя целиком.

Кейн повернул ручку и толкнул дверь плечом. Охранники стояли на своих местах, вероятно, намереваясь оставаться тут всю ночь, и тут же пришли в боевую готовность.

— Вам что-нибудь нужно, господин Кейн?

— Все что угодно?

Перед стражей стояла Динь-Динь, что ошеломило — и обрадовало — Кейна. Она встретилась с ним взглядом, и выражение ее лица затопило облегчение.

— Кейн, я… — Взгляд девушки упал на Синду, и она поджала губы. Облегчение схлынуло с ее лица, оставив обиду и боль, которые испытывал и сам Повелитель. — Не бери в голову.

Принцесса была ее врагом. Кейн понял это.

Но он не мог объясниться, не мог рассказать, что единственная причина, по которой он пообещал жениться — это помощь Динь-Динь. Если принцесса узнает о его плане, то все пропало.

Синда расскажет отцу, а король претворит свои угрозы, бросаемые Кейну во время шахматной партии, в жизнь, и уничтожит его.

— Что-то случилось? — требовательно спросил Кейн.

И поднял лицо Динь-Динь за подбородок.

— Нет. Я в порядке.

Это было не так. Кейн поставил Синду на ноги и подтолкнул вперед.

— Я провожу тебя до твоей комнаты, принцесса. И оставлю там. Одну.

Она повернула к нему лицо. Глаза полыхнули красным.

— Ты мне отказываешь?

— На данный момент, — ответил он.

— Ох! — Она ударила его в грудь. — Тогда дай мне халат. Живо!

И отвести взгляд от Динь-Динь? Нет. Она убежит.

Кейн стащил через голову футболку и натянул ее на принцессу.

— Вот так. Ты прикрыта. Пошли.

Красный исчез из глаз Синды, когда она уставилась на Кейна, практически пуская слюни.

— Так. Много. Мускулов. — Она потянулась к нему, намереваясь провести кончиками пальцев по его прессу, но Кейн отодвинулся, избегая прикосновений.

Динь-Динь пялилась в пол, отказываясь смотреть на Кейна.

— Твоя комната, принцесса, — подсказал воин.

Синда демонстративно развернулась, игнорируя Динь-Динь, и зашагала прочь.

— Пойдем. Сюда.

Кейн последовал за ней и потащил за собой Динь-Динь.

— Ты не скроешься из моего поля зрения, пока не расскажешь, зачем приходила.

— Неважно зачем. Я уже передумала, — отрезала она.

— Тогда передумай обратно.

Она хмыкнула.

— Заставь меня.

Опасные слова. Кейн уже обдумывал несколько способов сделать это.

Синда привела их на верхний этаж дворца, к комнатам, которые были настолько богато обставлены, что составили бы конкуренцию сокровищам султана.

Антикварная мебель, бриллиантовые вазы, мрамор, оникс, каждый портрет в золотой рамке, персидские ковры, стол из рубинов и громадная кровать, на которой бы поместилось двенадцать человек.

Принцесса стянула с себя футболку и зашагала в ванную.

— Время принять ванну, — сказала она, оглянувшись на Кейна. — У тебя еще есть время присоединиться ко мне.

— Нет, спасибо.

В ее глазах снова появились блики красного.

— Уверяю, ты получишь удовольствие.

Он в этом не сомневался.

— Почему бы тебе не оставить это на первую брачную ночь? — Кейн посмотрел на Динь-Динь, которая по-прежнему не встречалась с ним взглядом, и все же как-то умудрялась излучать враждебность. — Где твоя комната? Мы поговорим там.

Она побледнела и пробормотала.

— Я не поведу тебя в свою комнату.

— Я найду ее с твой помощью или без. Но тебе бы лучше подсказать, если ты хочешь, чтобы я ее нашел раньше, чем позже.

Она прищурилась и раздраженно выдохнула.

— Ладно. Нам туда, — потянула она его из комнаты.

Синда что-то крикнула ему вслед, но Кейн не расслышал, да и ему было все равно.

Динь-Динь провела его на несколько этажей вниз, в темную промозглую часть дворца. Кейн мог поспорить, что тут комнаты слуг, и это понимание его разозлило. Как могла дочь короля жить так убого?

Она остановилась перед открытой дверью, и Кейн заглянул внутрь.

В темноте он мог разглядеть койку за койкой, одно спящее тело за другим, и это все. Никакой роскоши.

— Это не твоя комната, — процедил он.

— Моя.

И теперь знать, что она спит в таких условиях, тогда как сам Кейн спит на чем-то столь мягком, словно облака? Да никогда. Но Кейн не собирался тратить время на спор.

Он снова взвалил женщину себе на плечо. Вот только в отличие от принцессы, Динь-Динь протестовала, лупила кулачками по его спине, пихалась коленями ему в живот.

— И это все, на что ты способна? Если так, то ты не заслуживаешь носить имя Динь-Динь. Оно для тебя слишком мужественное. С этого момента ты будешь просто Динь.

— Динь! Я не Динь! Я гораздо свирепее дикого животного!

— Если только новорожденного котенка.

— Черт! — Она ударила его по заднице.

На мгновение это действие отправило Кейна прямиком в ад, и он запнулся об собственные ноги.

Он восстановил равновесие прежде, чем рухнул на пол, а когда снова смог дышать, заставил себя выпрямиться.

«Ты с Динь-Динь. Твоей феей. Ты в безопасности».

— Почеши мне спинку, — сказал он, продолжив разговор, словно ничего не произошло, надеясь, что она не уловила перемены в его тоне: от поддразнивающего до напряженного. — Ты нежна, как щеночек. Я буду называть тебя Тяф-Тяф.

— Ты… ты… подонок! Я буду называть тебя Болванозасранец! Потому что ты именно такой!

Болванозасранец?

Кейн разразился смехом, а затем удивленно моргнул. Как ей удается всегда так быстро выводить его из отчаяния?

— Так, так. Не стоит загрязнять язык подобными прозвищами. Мне придется вымыть тебе рот…

«Своим языком», — закончил он про себя. Он флиртовал с ней, вел себя как нормальный мужчина. Как будто он мог совершать обычные вещи.

— Забудь это, — пробормотал он.

Она осталась молчаливой, а к Кейну вернулось плохое настроение.

Подойдя к своей комнате, Кейн не удивился, увидев по-прежнему стоявших на своих постах охранников.

— Рады видеть вас снова, Повелитель Кейн.

— Могу я что-нибудь для вас сделать? Это будет мне в радость.

Не говоря ни слова, Кейн прошагал мимо них и закрыл за собой дверь. Затем он скинул Динь-Динь на постель. Она подпрыгнула на мягком матрасе несколько раз, а когда остановилась, уставилась на воина.

«Оставь ее!» — потребовал Бедствие.

Одно за одним Кейн вытащил украденное у короля оружие. Когда пол под его ногами скрипнул, он убедился, что кинжалы в быстрой доступности с кровати.

— Что ты делаешь? — судорожно выдохнула Динь.

— Готовлюсь к обычному ночному сну. Тебе тоже стоит как-нибудь попробовать. — Кейн был слишком замученный и уставший, чтобы искать для Динь-Динь комнату. По крайней мере, так он себя убеждал. Он не был уверен, что девушка разделит с ним это мнение.

Ее рот сложился в маленькую «О», и увидев это, Кейну пришлось побороть желание расцеловать все ее лицо… чтобы попробовать ее вкус, познать ее, заклеймить. Эти желания его разозлили. Он мог только чувствовать, но ничего не делать, и знал это.

Он сбросил ботинки и в штанах забрался на кровать.

— Мы не можем спать вместе, — сказала Динь с дрожью в голосе. — Это крайне неправильно.

И, вероятно, опасно. Для обоих.

— Тебя накажут?

Последовала тяжелая пауза, а затем девушка произнесла:

— За то, что провожу время с бесценным суженным принцессы Синды? А ты как думаешь?

Кейн вздохнул.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Посмотрим, — все, что она сказала.

— А вы, ребята, кажется, проявляете благосклонность, когда дело касается секса. Почему же тогда Синду наказали за то, что она спала с сыном мясника?

— Она фея. Он был человеком. Такие союзы запрещены, потому что ведут к разбавлению кровной линии.

— Я не фей, и все же король разрешил мне жениться на его драгоценной дочери.

— Ты Повелитель Преисподней. Ты в высшей лиге. Эти правила на тебя не распространяются.

Отлично.

— Твоя мать была человеком, что означает, король…

— Да, так и есть. И что?

— Его наказали?

— А ты как думаешь? Он же король. — Она облизнула губы, оставив их маняще блестящими. Восхитительными. «Успокойся, парень». — И ты, вообще-то, тоже не волнуясь, можешь быть с кем пожелаешь. Тиберий никогда не порет мужчин из высшего класса за грешки на стороне. Они могут быть с кем хотят и когда хотят. Просто должны быть осторожны.

Кейн уловил горечь в ее тоне.

— Кто-нибудь когда-нибудь… — Принуждал тебя. Он не мог задать этот вопрос. Кейн не знал, как бы отреагировал, если бы подобный вопрос задали ему.

— Нет, — все же ответила она. — Меня лишь рассматривали как сексуальный объект на вечеринках, когда мужчины напивались, но большинство из них могли лишь шлепнуть меня по заднице и не более.

— Хм, да. Конечно. Уверен, что ты говоришь правду. Потому что только пьяный может найти тебя привлекательной.

— Я знаю, это благословение и проклятье. И все же, я всего лишь раб крови, и ничего более.

Такая невинная. Она даже не поняла его сарказм.

— А как насчет удивительная и чудесная? Я верю, что когда-нибудь ты себя так описывала.

Динь-Динь перекинула волосы за плечо, выражая задетое женское самолюбие.

— Понимаешь, я же личность. Я заслуживаю комплиментов, а так как одна их себе отвешиваю, то да, я себя так описывала.

Возможно, это были самые печальные слова, какие Кейн когда-либо слышал.

— Я считаю тебя красивой, — тихо признался он. — И умной. И храброй. — И такой сексуальной, что он бы убил тысячу мужчин, и бросил их к ее ногам, лишь за возможность поухаживать за ней… если бы только мог.

Ее глаза расширились.

— Правда?

— Неужели у меня в привычку лгать тебе?

— Нет.

— То-то же. — Кейн заставил себя расслабиться на мягком матрасе.

Она отодвинулась, словно боялась того, что произойдет дальше.

— Я не собираюсь тебя принуждать к сексу. Даю слово, — сказал он нежно, непринужденно. — Ты будешь на своей стороне кровати, а я останусь на своей. И ты покинешь эту комнату в том же состоянии, что и вошла в нее. — И окажешься такой первой.

— Это по-прежнему неправильно, — проворчала она.

— И этот аргумент по-прежнему меня не убеждает. Спокойной ночи, Динь. — Кейн протянул руку и выключил лампу. Комната погрузилась в темноту.

Первое время девушка ничего не делала. Затем взбила подушку и устроилась под одеялом.

И Кейн выдохнул, только сейчас поняв, что задержал дыхание.

Он уставился в темный потолок, вдыхая сладость ее аромата, удерживая его, удерживая как можно дольше, не желая выдыхать до последней возможной секунды.

Впервые за несколько недель, его мышцы начали расслабляться. Кейн подумал, что, возможно, ему удастся заснуть, даже отдохнуть, но противился этому желанию.

Динь никогда не станет свидетельницей его ночных кошмаров.

Он мог брыкнуться во сне. Она могла попытаться утешить его. В любом случае, он мог причинить ей боль.

Он скорее умрет, чем причинит ей вред.

Ииии… его мышцы снова напряглись, хотя это не имело никакого отношения к его прошлому. Динь была здесь, в его постели. В зоне досягаемости. Все, что он должен был сделать — это протянуть руку и накрыть ладонью ее полную грудь. Затем скользнуть еще ниже. И еще.

Конечно же, он бы не получил негативной реакции на свои невинные действия, ведь девушка, а конечном счете, лежала одетой. Тем не менее, она могла ответить, поощрить его. Возможно, даже попросить большего.

Кейн прижал язык к небу.

Пришло время отвлечься.

— Так… как же называется мой фан-клуб.

— Мне казалось, ты не хотел этого знать.

— Я передумал. По-видимому, из-за наших отношений.

Простыни зашелестели, когда она повернулась.

— Катастрофичный Кейн.

Кейн призывал себя к молчанию, но все же спросил:

— Ты была хоть на одном собрании?

— Возможно, как-то и забредала… случайно.

— Сколько раз?

— Шесть… надцать. Порой девушки становятся очень забывчивыми.

Кейн улыбнулся.

— Так что ты хотела рассказать, когда пришла в мою комнату?

Она устало вздохнула.

— Сейчас это не имеет значение.

— Имеет. И так, к слову, между мной и Синдой ничего не было.

— Обнаженной Синдой, — пробормотала она.

Кейн хотел рассказать Динь-Динь правду. Но что произойдет, если ему придется сделать то, что ему не нравится, для достижения цели?

Тогда правда превратится в ложь. Лучше ему сохранить возможность воспользоваться любыми вариантами. Но гвоздь в крышку гроба?

Часть него жаждала расстояния между ними, и помолвка его создавала.

— Может, когда я пришла в твою комнату, то собиралась сказать, что никогда в жизни не встречала такого тупицу как ты, — сказала она, и Кейн представил, как на ее лице появляется, как она надеется, чванливое выражение. — Тебе должно было быть плохо после порки за разговоры со мной.

«Не смеяться».

— Меня не выпороли. Мы с королем пришли к соглашению.

— Что! Почему ты мне не рассказал?

— Ты выглядела очень забавно, когда считала количество сказанных мной слов.

Динь-Динь пробормотала еще несколько прозвищ.

— Да, вообще-то Синда и так достаточно накажет. Она живет лишь мгновением. Она забывает все свои обещания. Через несколько недель ее внимание привлечет другой мужчина, и ты останешься один с разбитым сердцем.

Она так и излучала негодование, и Кейну пришлось крепко сжать подушку, чтобы не потянуться к ней.

— Может я и тупой, но мои паучьи инстинкты говорят о том, что твое сердце тоже разбито.

Она хмыкнула, как будто Кейн сошел с ума.

— И?

Должно быть, она выводила круги по простыне, потому что костяшки ее пальцев потерлись о его сосок. Прикосновение было подобно электрическому разряду, и Кейн едва не соскочил с кровати.

— Да, возможно Синда разбила мне сердце, — неосознанно вырвалось у Динь. — Когда-то давно она пообещала защищать меня от нашего отца, а затем, на следующий день украла лошадей у посетивших нас гарпий. Началась война, назначили наказание, но она ничего не сказала, когда меня тащили пороть.

Эта история тут же погасила похоть Кейна.

— Мне жаль, — ответил он, испытывая за нее боль. — Правда.

— Спасибо.

Была ли она такой же печальной и уставшей, как звучала?

— Я сделаю так, что у тебя все будет гораздо лучше, Динь, — поклялся он. Он сделает это как-нибудь, любым способом.

Она вздохнула.

— Поверю, когда увижу.

— Не веришь мне?

— Я никому не верю.


Переводчики: black_girl

Редактор: natali1875

Глава 11

Кейн стоял возле кровати и рассматривал Динь. Солнечный свет струился сквозь окно, и, словно его тянуло к девушке, обволакивал её и только её. Освещая ее. Подчеркивая каждый обольстительный изгиб. Она излучала удивительное спокойствие. Мир, который он желал для себя. Она была Спящей Красавицей. Или, если точнее, Золушкой, в комплекте со злой мачехой и сводной сестрой.

И еще хуже, Кейн стал ее очаровательным принцем.

Он не собирался, но в какой-то момент, все же уснул. Кейна разбудил кошмар… и он обнаружил Динь-Динь, спящей на своей груди.

Она сама перекатилась или он притянул ее?

Прикосновение причиняло боль более чем в одном месте. Желание вернулось в полную силу.

Немного отстранившись, воин стал более осторожен, бодрствуя, он прислушивался к каждому ее вдоху, ожидал каждое движение, вспоминал, как она заставляла его улыбаться, умирал внутри, потому что все еще хотел перекатиться на нее, раздеть и сделать с ней такие вещи, одна мысль о которых, доводила его до всепоглощающей паники.

Он не заслуживал ее. Его настроение было слишком изменчиво. В одно мгновение он был счастлив и выходил из себя в следующее. Он был целеустремленным в одно мгновение и смущенным в следующее. Ей нужен кто-то более сильный. Надежный. Как Торин.

Она ни в кого не верила, как сама призналась, и это очень грустно. Неважно заслуживал ли ее Кейн, он не собирался отпускать девушку.

Убей ее, сказал Бедствие. Это то, чего она хочет.

Хочет еще не значит, что ей это нужно.

Губы Динь раскрылись с хриплым вздохом, и грудь воина сжалась. Какой невинной она была.

Убей ее!

Кейн развернулся и вышел из комнаты, демон проклинал его на каждом шагу.


***

Жозефины выполняла много обязанностей, и одно из которых, подача завтрака королевской семье. Прямой указ королевы Пенелопы, чтобы унизить девушку с самого утра, и каждого дня.

В ожидании начала трапезы, Жозефина прижалась к дальней стене в столовой, удерживая кувшин со свежевыжатым гранатовым соком.

Она должна была уже закончить, и вернуться к своей уборке, но никто не пришел.

Вероятно, все были заняты, поздравлением Кейна и Синды с предстоящим бракосочетанием, а счастливая пара, должно быть, утопала в комплиментах.

Ох, Кейн. Все они правы. Мы такая красивая пара, — возможно, говорила Синда. — Так идеально подходим друг другу.

Я идеален для всех, — возможно отвечал Кейн. — Но я рад, что, в конце концов, я с тобой.

Кувшин в руках Жозефины раскололся.

Она ахнула, когда холодная жидкость просочилась сквозь ткань перчаток и Жозефина устремилась на кухню за тряпками, пытаясь не попасться на глаза повару. Который не упускал любую возможность наброситься на нее.

Однажды, в наказание за преступления Синды, Жозефину неделю морили голодом. На третий день, муки голода стали настолько сильными, что она прокралась на кухню и стащила ломоть хлеба.

Повар поймал девушку, но пообещал молчать, если она проведет ночь в его постели. Вместо этого, Жозефина вернулась к себе, он так и не простил её.

Так, может она не была предельно честной с Кейном. Может один из мужчин… кроме ее брата… увидел в ней нечто большее, чем кровную рабыню.

Ииии… Повар прочистил горло и она оглянулась.

— Что ты теперь делаешь? Что ещё за проблему ты мне уготовила? — Он подошел к ней, и схватил за запястье, только чтобы с визгом отскочить. — Ты мокрая.

— А ты отстойно готовишь. Ну и?

— Да как ты смеешь! Меня не заботит кто ты, и ты не будешь оскорблять мою божественную кухню.

— Я только что это сделала.

— Попробуй снова. Если осмелишься.

Ладно.

— Твои пироги безвкусны, а пирожные тверды, словно камни.

Повар замахнулся, и сильно ударил её по щеке. Кожа запылала от острой боли. Жозефина ударила его в ответ. Пока он выбулькивал свое оскорбление, она послала ему воздушный поцелуй и убежала.

Сохраняя бесстрастное лицо, она убрала беспорядок в столовой и надела свежую пару перчаток.

Пока она не приготовила новый кувшин сока, под пристальным присмотром Повара, она не вернулась на свой пост.

Королевская семья все еще не прибыла.

Невнимательные жабы!

Она вздрогнула от нетипичной для неё вспышки гнева.

Должно быть, боль в щеке разозлила ее. И, ну, Кейн был занят женитьбой на Синде, после того, как заставил Жозефину провести ночь в его комнате. Ему стоило отменить свадьбу с восходом солнца!

И мне не стоило идти к нему. Никогда не стоило принимать его предложение, в надежде забрать его у Синды.

Жозефина была без ума от его предложения на кануне, но стоя здесь, и думая о прошлой ночи, она пришла в ярость.

Возможно, Кейн не помнил, но прошлой ночью он страдал от ужасных жестоких кошмаров. Он кричал и метался, но она сумела успокоить его.

Она. Не Синда.

Он держал её долгие мгновения, крепко обнимая, словно не мог заставить себя отпустить ее, а потом передвинул Жозефину на ее сторону кровати.

Очевидно, он как-то переборол свое отвращение к прикосновениям… но все же, не пытался поцеловать или дотронуться до нее.

Все это, должно быть он сохранил для принцессы.

Почему это разрывало ее на мелкие кусочки?

Помолвленный мужчина не должен делить постель ни с кем, кроме своей избранницы, а все те, которые изменяли должны быть… должны быть… кастрированы!

Я могу помочь ему с этим, подумала девушка. У меня нет опыта с ножами, но быстрый разрез и нарезка не должны стать проблемой.

Обдумываешь увечья? Я больше не знаю кто ты.

Я это ты, чучело.

Что, если Кейн уже влюблен в Синду?

Почему это тебя заботит?

Меня не заботит. Ладно, хорошо. Заботит.

Бодрствуя, она часами лежала, не пытаясь наслаждаться вкусом роскоши, все время, надеясь улизнуть из комнаты в момент, когда Кейн уснет.

Но он тоже не спал часами и просто лежал, а веки Жозефины, в конечном счете, слишком отяжелели, чтобы их держать открытыми.

Потом, его стенания разбудили её, и она обняла его покрепче, и это понравилось значительно больше, чем должно было. Даже захотелось попросить о большем.

Если Синда узнает…

Жозефина приподняла подбородок и сосредоточилась на здесь и сейчас. Четыре небольшие люстры, усыпанные сотнями опалов, висели вдоль квадратного стола, высеченного из золота, и украшенного алмазами и сапфирами. Кресла были вырезаны в форме драконов, с синем, бархатным сиденьем. Красочные фрески обнаженных, резвящихся Фей, украшали стены, и мягкий белый ковер покрывал пол. В комнате было три окна, и каждое выходило на цветочный сад. Жозефина обожала сад, и позволила себе заглянуть туда… подождите. Вооружённые охранники бежали к воротам.

Что-то случилось. Что…

Король Тиберий вошел в комнату последним, под руку с его нынешней любовницей. Жозефина выпрямилась.

Любовница, несомненно, прекрасна, но ей было всего лишь семнадцать.

До того, как король обратил на нее внимание, девушку ждало блестящее будущее, скорей всего она вышла бы замуж за самого богатого Опулента; у нее была бы семья и она никогда ни в чем не нуждалась бы.

Возможно, кроме, любви и преданности.

Но сейчас, с ней не захочет быть, ни один мужчина, даже низший из слуг. Когда король откажется от нее, а он так и сделает, никто не захочет разозлить его, рассматривая то, что он посчитал недостойным.

Выражение лица короля было обеспокоенным, пока он занимал место во главе стола.

Жестом он показал скудно одетой женщине занять место слева от себя… место королевы. Жозефина застонала.

Королева Пенелопа знала о романах короля, конечно, все знали; на публике, она просто делала вид, что ее это не заботит.

Но в приватной обстановке, когда рядом оставалась только Жозефина, она кричала и злилась.

— … не уверен, почему армия Фениксов напала на нас, — говорил король. — Они хотят начать еще одну войну? У них грубая сила, но им не хватает численности.

О-о, нет, нет, нет. Если Фениксы здесь, они пришли за Жозефиной.

И если ее отец узнает, что она стала причиной, то обрушит на девушку потоки гнева.

Жозефину сотрясла дрожь, и жидкость захлюпала об стенки кувшина.

Тиберий бросил на нее укоризненный взгляд.

— Тебе нечего бояться, моя дорогая, — продолжил он, лаская тонкую руку своей любовницы. — К концу дня, солдаты будут мертвы, а их головы вышлют обратно к их народу.

— Благодарю вас, ваше Величество, — последовал тихий ответ. — Ты такой сильный. Абсолютно непобедим.

Внутрь вошел Кейн, и Жозефина задрожала от воспоминаний о его объятьях. Его дикая красота никогда не была более очевидна, чем в лучах утреннего света.

Двое охранников встали позади него.

Взгляд воина скользнул по комнате, и Жозефина была уверена, что он каким-то образом сразу запомнил каждую деталь, даже если она боролась с волной разочарования, когда Кейн лишь мимолетно взглянул на нее.

Доброе утро и тебе тоже, подумала она, пытаясь не обращать внимания на новый прилив боли и обиды.

— Повелитель Кейн. Мы рады, что вы присоединились к нам. — Король жестом показал Кейну занять кресло справа от себя. Кресло Синды.

Кейн сел, повернувшись спиной к Жозефине. Он поднял руку и показал два пальца. Он зовёт… ее?

Пальцы снова поднялись, в этот раз более настойчиво.

Он звал. Он действительно звал. Я собираюсь разбить ему лицо!

Скрепя зубами, она подошла и влила три капли сока в его кубок.

Когда она попыталась отойти, Кейн схватил ее за запястье.

Вздрогнув от неожиданности, она чуть не выронила кувшин. Хватка Кейна была сильной, а кожа — раскаленной до бела.

— У тебя на щеке синяк, — произнёс он со спокойствием, которое она признала как опасность. Воин взглянул на нее, сквозь густой щит ресниц, скрывающий любые эмоции мерцавшие в его глазах. Кейн сжал губы в тонкую, жесткую линию.

— Ну, да, — ответила она.

— От?

— Руки.

— Это я понял. Чьей?

Девушка облизала губы, и взгляд воина проследил движение.

— Не имеет значения. Я уже позаботилась об этом.

Он сильнее сжал ее запястье.

— Чьей?

— Зачем?

— Так я смогу убить его… или ее.

У неё не было особой привязанности к Повару, но она не могла позволить, чтобы мужчина умер за такое незначительное нарушение. Поэтому, она промолчала.

Кейн выпустил ее и взглянул на короля.

— Если ее снова ударят, я сделаю так, что каждый во дворце пожалеет об этом.

Не привыкший к такой непочтительности, Тиберий возмутился.

— Мое восхищение вами, не спасет от моего гнева, Повелитель Кейн. Осторожней.

— Хотите врага, которого не можете позволить себе иметь? Потому что именно по этому пути мы следуем, — огрызнулся Кейн. — У тебя там одичавшие Фениксы, и ваши люди никогда не смогут победить их. Ты позволил армии разлениться, жить триумфами минувших побед.

— Да как ты смеешь?! Мои люди столь же сильны, как всегда.

Кейн оскалился.

— Если я прямо сейчас выйду туда, то убью каждого мужчину под вашим командованием и даже не вспотею. Хотите, чтобы я доказал?

Что он делает? Жозефина захотела броситься перед ним и прикрыть Кейна от проклятий и наказаний, которые сейчас посыплются, но у нее больше нет права защищать его. Она вернулась на свое место возле стены.

Тиберий вскочил на ноги, оперся ладонями о столешницу и взглянул на Кейна с чистой яростью.

— Мертвый человек не может ничего доказать.

Кейн тоже поднялся, отказываясь уступить могущественному королю Фей… что лишь не многие осмеливались делать, и никто не выжил.

Кресло Кейна опрокинулось, одна из ножек ударила его под колено, но казалось, он не заметил.

— У меня есть некоторый опыт в войне с Фениксами, и я знаю, что они поиграют с твоими людьми следующие несколько недель, изучая из способности. Потом, Фениксы словно исчезнут из виду на несколько недель и вы расслабитесь. И тогда, воины вернутся, чтобы отомстить, и сожгут дворец со всеми его обитателями.

Кристаллические глаза сузились.

— Если это так, то проблема станет также и твоей. Бал в честь твоей помолвки назначен на восьмой день с этого момента, а твоя свадьба — на девятый.

Как раз достаточно времени, чтобы спланировать праздник, но не достаточно, чтобы раскрыть большую часть недостатков личности Синды.

Я не смогу наблюдать за их ухаживаниями. Просто не смогу. И она больше не могла позволить себе ругать и проклинать Кейна. С этого момента, для нее же будет лучше, если она сможет держаться от воина подальше.

Возможно, ей стоит убежать. Она и раньше это делала. Конечно, её быстро ловили и сурово наказывали, и потом она поклялась никогда не рисковать так снова.

Глупая клятва, поняла она сейчас.

В комнату вошел Леопольд, и следом за ним Синда, которая сразу направилась в сторону Кейна.

Тиберий сел. Кейн поправил свое кресло и уселся.

— Доброе утро, воин. — Принцесса попыталась поцеловать его в щеку, но Кейн отстранился, останавливая ее.

Возможно, он не совсем поборол свое отвращение.

— Что ты делаешь? — прорычал он.

— Конечно, делаю твое утро еще лучше, — ответила она, невозмутимо разглаживая юбку вокруг своего кресла.

Враки.

— В следующий раз, жди разрешения.

Последней вошла королева. Она уставилась на королевскую любовницу и напряглась.

Вздрогнув, Жозефина наполнила ее кубок соком.

Королева сделала глоток… и выплюнула жидкость на обувь Жозефины.

— Это отвратительное пойло. Как смеешь ты портить мне этим начало дня!

— Я принесу что-нибудь другое, — пробормотала она, покрывшись, горячим румянцем.

— Ты останешься здесь, — прорычал Кейн. — Сок хороший.

Пенелопа взглянула на короля, ожидая, что он поддержит ее. Тиберий кивнул, чтобы Жозефина продолжила исполнение своих обязанностей.

Желудок Жозефины взбунтовался. Королева отплатит ей за это.

Ее дрожь усилилась и она двинулась в сторону Леопольда, чтобы налить ему сока. Принц прижал руку к спине чуть ниже талии Жозефины, словно пытался поддержать ее. Тем временем, он растопырил пальцы, чтобы охватить, как можно большую площадь, и даже посмел углубиться в выемку между ее ягодиц.

Девушка попыталась отодвинуться в сторону.

Кейн выпустил поток темных проклятий, и все повернулись в его сторону.

Взгляд воина остановился на Леопольде, глаза превратились в узкие щелки.

Смутившись, принц опустил руку.

Что это было? Кейн не мог увидеть руку её брата, или мог? А если увидел, его это не заботило. Или заботило? Просто он хотел… что? Смутившись, она упорхнула на кухню, чтобы собрать еду.

— Пошевеливайся, ленивая корова, — отрезал Повар.

Она показала ему язык, прежде чем вернулась в столовую.

— … возьмёшь меня завтра за покупками? Пожалуйста! — просила Синда Кейна.

— Великолепная идея, — ответил король Тиберий, словно вопрос был адресован ему.

— Жозефина пойдет с нами, — решительно сказал Кейн.

Слышать свое настоящее имя на его губах казалось просто не правильно. Ей не нравилось Динь-Динь или Динь, но в каком-то смысле она любила их. Они были особенными, предназначены только ей. Он никогда не использовал прозвища с Синдой.

Король открыл рот для ответа… но вероятно, передумал, заметив вспышку ярости в глазах Кейна. Но Синда, счастливо захлопала и согласилась:

— Конечно, она может пойти с нами. Мы очень хорошо проведем время! — поэтому воин промолчал.

— Что на счет Феникса? — настойчиво спросил Леопольд. — Женщине королевских кровей не стоит блуждать по городу, пока не устранена угроза.

— Король уверил меня, что ваши люди могут сдержать угрозу. Кроме того, леди будут со мной, — ответил Кейн. — Они будут под защитой.

Немного подумав, Тиберий кивнул.

— Ты будешь сопровождать пару, Принц Леопольд, и убедишься, чтобы с воином Кейном и принцессой Синдой ничего не случилось.

Пару, сказал он, а не троих. Словно Жозефина не в счет.

Правда, ведь она не в счет.

Принц, казалось, готовился к спору, но быстро передумал.

— Как пожелает, Ваше Величество.

Кейн невесело усмехнулся.

— До завтра.


***

Остаток дня, Кейн проводил небольшое расследование, расспрашивая каждого слугу, которого встречал. Как только он узнал, что именно повар оставил синяк на щеке Динь, воин закрыл кухню, чтобы никто не смог сбежать, и избил мужчину до потери сознания.

Он удовлетворенно насвистывал, когда отправился на поиски Динь.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 12

Туманный свет раннего утра наполнил комнату Кейна, прогоняя тени.

Пока он вздрагивал от ужасов очередного ночного кошмара, волнение возросло.

Прошлой ночью, его попытка поговорить с Динь провалилась. Он шпионил за ней в тронной зале… но, когда попытался приблизиться, она исчезла за дверью. Он нашел ее в ткацкой… но, она снова исчезла. Он подкрался к ней в саду… но, она вырвалась из его хватки и убежала.

Сегодня ей не удастся сбежать. Согласно приказу короля, девушка должна оставаться возле сестры. Что значит, Жозефина будет все время в пределах досягаемости для Кейна.

Лампа свалилась с тумбочки и ударила его по голове.

Кейн застонал.

Кто-то постучал в дверь спальни.

Кейн поднялся с постели, подошел к двери и, с кинжалом в руке, открыл преграду. Перед ним стоял принц Леопольд, расслабленный, абсолютно уверенный, что Кейн будет вести себя как подобает.

Глупый принц. У Кейна серьёзные претензии к мужику.

Не из-за насмешек в день их встречи, а из-за того что тот лапал Динь за задницу, при этом взгляд его был наполнен желанием. Это поразило Кейна.

Сперва он решил, что неправильно понял. Но Бедствие засмеялся, возможно, видя что-то, чего не видел Кейн в другой реальности, в которой тот существовал. Темное облако похоти? Еще один демон, сидящий на плече Леопольда, управлял его действиями? Кейн слышал, как Посланники говорили о таких случаях.

В конце концов, причина не имеет значения. Важны только последствия.

— Что? — выпалил Кейн, сжимая пальцами рукоять.

Королевские черты лица омрачились.

— Принцесса готова к вашей экскурсии. Я провожу тебя к ней, и сопровожу вас в город, как охрана.

Кейн знал, что Фениксы пробрались в лес; он видел вспышки огней, которые те оставляли то тут то там. Пока, правда, Феям еще не посчастливилось поймать ни одного из них или вступить в сражение.

Должно быть их предводитель — Петра. Хотела Динь, и ни перед чем не остановится, чтобы заполучить ее.

Ну, Кейн тоже ни перед чем не остановится, чтобы защитить Динь.

— А служанка? — спросил он.

— Вы будите игнорировать.

Не пойдёт, чувак.

— Или пострадаешь, — добавил принц. — То, что я с тобой сделаю…

— Понял. — Кейн выдавил улыбку. — Показывай дорогу.

Принц повернулся спиной, такой же самоуверенный, как и раньше, и Кейн зачехлил лезвие. Он сознательно шёл рядом с принцем, вторя его шагам.

— Ты не думаешь, что тебе нужна охрана пока ты со мной? — спросил Кейн.

Из мужчины вырвался самодовольный смешок… такой же, как Кейн слышал при их первой встрече.

— Вряд ли. Одно слово, и ты на коленях.

Они спустились по извилистому пролету ступенек, потом по еще одному и еще.

Когда они добрались до нижнего этажа и приблизились к двери в чулан,

Кейн толкнул мужчину в плечо, от чего тот ударился об стену.

Прежде, чем принц сумел ответить,

Кейн ударил его в горло, отрезав приток воздуха, и зажал сонную артерию, перекрывая поток крови к мозгу. Через мгновение, принц свалился на пол, без сознания.

— Теперь есть что сказать? — пробормотал он.

Девица завернула за угол, наткнулась на них и остановилась. Она вздохнула и подняла дрожащую руку к сердцу.

— С ним все в порядке. Просто вздремнул, — пояснил Кейн. — Он проснется. — В конце концов. — Не тревожь его. Ты же знаешь, каким капризным он становится, когда оказывается без своей безмерной красоты.

Она кивнула, широко распахнув глаза, и поспешила прочь.

Кейн открыл чулан и затащил принца внутрь. Потом поработал над замком и убедился, что никто не войдет внутрь, не применив силы.

Миссия выполнена. Кейн ещё раз проверил механизм.


Он запомнил планировку дворца, тайком заглядывая в каждую дверь, и знал, что парадный вход находился прямо за углом.

Как и предполагалось, принцесса и Динь уже ждали.

Злость вернулась с новой силой, когда Кейн взглянул на них. Синда была облачена в малиновое бархатное бальное платье, выглядя женственно и лестно.

Динь надела какое-то дешевое, плохо сидящее платье, которое оставляло розовые царапины на ее прекрасной коже.

Синда взгромоздила на голову вычурную шляпу с лентами.

Динь была без шляпы и собрала волосы в тяжелый узел на затылке.

Синда источала аромат цветочных духов.

Динь пахла едким очистителем для полов.

Кейн сжал кулаки. Ему хотелось кого-нибудь убить. Он хотел обнять Динь и никогда не отпускать.

Заметив его, Синда улыбнулась, бросилась к нему и поцеловала прямо в губы. Кейн стоял тихо и напряженно, не желая снова сорваться.

Он быстро нашел взглядом Динь. Она отвела глаза.

— Где принц Леопольд? — не обратив внимания, спросила Синда.

— Он спит. Нам надо идти.

— Спит? Хотя он не спал пять минут назад? — спросила Динь. Потом взглянула на Синду и поджала губы.

Что? Ей не позволено разговаривать на этой маленькой прогулке?

Кейн так сильно сжал кулаки, что суставы почти прорвали кожу.

— Да. Спит.

Из-за угла выбежала собака. Создание двинулось прямиком к Динь, и демон захохотал, убеждая Кейна в своей причастности.

Кейн вышел вперед, и ногой преградил путь гневу. Острые зубы впились в его лодыжку, больно ужалив.

— Извините, — затараторила служанка, прибежавшая за псом. — Я не знаю, как он сбежал от меня.

Спокойно, на сколько смог, Кейн разжал хватку зубов животного на своей кости и передал его в руки служанки.

— Ну, давайте, вы все, — бодро провозгласила Синда, обращаясь к ним через двойные двери, открытые охранниками. — Я целыми днями этого ждала.

Днями. Хотя об этом только договорились вчера.

Динь последовала за ней, а Кейн позади неё.

Светящее солнце было мутной версией того, к которому он привык, серое небо испещрили прожилки скорее черного, нежели синего, словно предвещая шторм.

Высокая прозрачная стена, окружающая дворец, ярко блестела, а за ней простирался густой зеленый лес. Большая часть армии все еще находилась там, преследуя Фениксов.

Вымощенная булыжниками дорожка вела к конному экипажу. Ещё несколько карет, Кейн увидел на дороге.

Три кареты совсем близко, и две на расстоянии, медленно приближались. В этих трех экипажах сидели женщины, так же причудливо одеты, как и Синда, и каждая смотрела на него с ужасающей тоской.

— Разве он не великолепен? — гордо заявила Синда. — Он мой.

Кейн почти выпалил опровержение. Он первым подошел к карете и помог принцессе забраться внутрь. Она опустила руки на плечи воина, и он сжал зубы от страха перед прикосновением.

Руки… по всему телу. Ласкают его, царапают его.

Дыши. Он должен дышать.

Наказание за неприязнь к девушке, понял Кейн, когда его демон засмеялся.

Следующей была Динь. Он разжал пальцы и предложил свою ладонь. Какое-то мгновение она колебалась, но потом протянула свои затянутые в перчатку пальцы к нему.

Как и ожидалось, последовала вспышка боли, хотя и не столь сильная, как обычно, но… его разум был в порядке. Ужасные воспоминания отступили, Бедствие не смог затащить его обратно. Почему?

Потому, что ещё в лесу, Кейн понял, Жозефина была его светом? Возможно. Воспоминания были его тьмой, и тьме пришлось отступить в присутствии света.

Он не отпустил девушку, даже когда она села, медлил, удивлялся и снова боролся с необъяснимым желанием, которое только она могла пробудить.

— Кейн, — напряженно попросила она, и воин заставил себя отпустить ее. Он залез в экипаж. Одна девушка слева, вторая — справа.

Используя возможность снова дотронутся до Динь, он обнял ее за талию. Такая хрупкая. Такая женственная. Удивленный вздох овеял кожу Кейна, когда он усадил ее возле сестры.

Потом, он пересел на другую скамью, так чтобы можно было смотреть на обеих женщин.

— Ты сегодня хорошенькая, — обратилась Синда к Динь. И, что удивительно, она говорила искренне.

Это должно быть один из ее положительных моментов. Никогда прежде он не встречал человека, который бы мог так быстро менять настроение,… включая самого себя.

Но потом, Синда не смогла сопротивляться демону внутри себя. Тьма повела ее. Поступил настоятельный призыв, и она сдалась, даже не обдумав мудрость своего поступка.

Возникли эмоции, и она никогда не пыталась взглянуть на причины их появления.

Синда нуждалась в помощи, которую она не хотела… вчера вечером, на ужине, он предложил, а она отказалась.

— Я хочу твое тело, Повелитель Кейн, а не твой ум, — говорила она.

Он пожал плечами. И да, он испытывал толику вины из-за нехватки беспокойства о женщине, которая могла стать его суженой.

Нет. Не могла. Должно быть, Кейн не правильно понял пророчество Мойры. И что на счет предсказаний, упомянутых Уильямом? Его дочь, Белая, станет супругой мужчины, которому предначертано начать апокалипсис.

Кейн даже не хотел жену. Он хотел… он желал… да, какая-то часть его хотела и желала супругу.

Впервые за многие века, и у него появилась причина для надежды. Он наблюдал, как влюблялись его друзья, и эта любовь укрепляла их.

Они преодолели многовековые гнев и ненависть к себе, просто чтобы стать достойными мужчинами для своих женщин. Что, если пара Кейна поможет ему победить Бедствие? Что, если она ключ?

Правильная девушка сможет утихомирить и успокоить его. Правильная девушка очень много значит. Но опять же, кто был именно ею?

Принцесса, что хранила Безответственность? Динь, которая проводила время в Бесконечности? Или Белая? Неправильный выбор станет такой же мукой, как и демон.

К Синде он испытывал гнев и жалость.

Она не заставляла его испытывать желание жить, лишь быть с ней.

Она не помогла ему забыть об испытаниях прошлого.

С ней, он не стремился ни к чему лучшему.

То, что он испытывал к Динь было… мощным.

Она заставляла его всей душой стремиться к цели.

Он желал ее, телом и душой.

Она смешила его.

Так что, да, когда в следующий раз он займется сексом, то только с Динь.

Когда? Ух ты.

Он что, в самом деле, только что использовал слово, когда в сочетании с сексом? Кейн пообещал себе, никогда не делать этого с Динь. Он только разочарует ее.

Он разрушит ее невинность. А теперь, посчитал своей избранницей?

— Ты можешь разговаривать, — обратилась Синда к Динь. — Я не скажу папочке. Клянусь.

— Тебе лучше заговорить, — подтвердил Кейн. Иначе он не сможет выдержать эту маленькую прогулку. — Я позабочусь, чтобы никто не осуждал твоего решения.

Коляска двинулась вперед, но Динь молчала.

Через несколько минут, Синда встала и объявила:

— О-о, смотрите. Там двадцать пятая, — чуть не выпав за борт экипажа. — Эй, Ис Ши Керолайн! Смотри… хм.

Кейн схватил ее за руку и усадил обратно на место.

— Оставайся здесь, — приказал он. — Не двигайся!

Принцесса скрестила руки на груди и надулась.

— Ты совсем не весёлый.

— Меня опустошает то, что ты так думаешь. А теперь, скажи, почему назвала ту женщину по номеру, и что значит ис-ши.

Позабыв свою обиду, Синда хихикнула словно школьница.

— Двадцать пятая это ее номер, а Ис Ши — титул.

Настолько пресно, что не описать словами. Он взглянул на Динь.

После затянувшейся паузы, она глубоко вдохнула и объяснила:

— Каждый Опулент, за пределами королевской семьи имеет свой номер. Керолайн двадцать пятая в линии наследования трона, что значит, она двадцать пятый член высшего суда. Там пятьдесят представителей. Все остальные составляют суд низшей инстанции, и не имеют номера.

— Неужели не было ничего важнее статуса Фей? А титул?

— Дословный перевод Ис Ши — ирландские люди. Такой титул носит каждая женщина высшего класса. Мужчины относятся к Даоин Сидхам.

Полезно знать.

— А какой твой номер и титул?

Румянец залил щеки девушки, и она сжала губы.

— Она не Опулент, — объяснила Синда, словно само собой разумеющееся.

Значит… у нее нет ни номера, ни титула. Кейну это не понравилось.

Остаток пятнадцатиминутной дороги он провел, засыпая девушек вопросами.

Как часто трон переходил из рук в руки?

Ответ: восемь раз за всю историю Фей.

Как умер предыдущий король?

Ответ: убит своим приемником.

Оставалась ли раса без короля?

Ответ: никогда.

Обмен информацией закончился, когда экипаж остановился перед первой лавкой в ряду магазинов.

Строения состояли из темного камня и какого-то блестящего материала, с хрустальной крышей и овитыми плющом окнами, и напоминали о чем-то сказочном.

И… это, что Уильям Растопитель Трусиков вошел в лавку на другом конце улицы? Под названием… «Дьявольская чаша пунша», определенно скрывалась таверна.

Кейн вскочил на ноги.

— Здесь будет наша первая остановка, — пояснил он.

Он помог женщинам выйти из коляски, съежился, когда прикосновение Синды вызвало поток воспоминаний, снова удивился ментальному спокойствию, созданном Динь, и рванулся вперед.

Когда Синда попыталась войти в обувной магазин, он оттащил ее прочь.

— Но… — начала она.

— Сперва таверна, — настоял он, и Синда прекратила сопротивление.

— Почему сразу не сказал? Я всегда за, разок выпить или даже двенадцать.

— Кейн, ты не серьезно, — застонала Динь. — Сейчас раннее утро, а ты хочешь пропустить стаканчик? С любимицей Фей? Опять во всем обвинят меня, я точно знаю.

— Никто тебя обвинять не станет, — ответил Кейн. Он не позволит. Никогда.

Он плечом открыл дверь и оглядел помещение. Кейн заметил, как темноволосый воин скользнул на стул, потребовал несколько карт и знал, вне всяких сомнений. Да, это действительно Вечно Похотливый Уильям.

Наверно он побеседовал с Талией и последовал за Кейном?

Женщина и трое мужчин, обступили Уильяма. Кейн узнал каждого из них. Женщина — Белая, и ее братья, Красный, Черный и Зеленый.

В аду, Красный и Черный спасли его от миньонов Бедствия, но вместо того, чтобы отпустить, они связали воина, в надежде разузнать его секреты… какими бы те не были… а потом убить, чтобы предотвратить отношения Кейна с их сестрой.

После стольких лет, прожитых в аду, после тех ужасов, свидетелями которых они стали, им бы возненавидеть демонов всеми фибрами своей души.

Это были общие представления Кейна. Но, они совершили ошибку, приписав его к той же категории что и Бедствие, и это его сильно возмутило.

Потом, конечно, Зеленый с Белой нашли его и бросили, оставив Кейна страдать, пока Динь не нашла воина.

Он поклялся отплатить всем четырем. Ножами.

Пятый член банды курил сигару и осушал стакан виски, пока они изучали свои карты. Синда вырвалась из хватки Кейна и направилась к бару, где заказала «как обычно». Динь, не уверена, что делать, осталась возле Кейна.

— Ты что здесь делаешь? — потребовал Кейн.

— Что еще? Ты заставил меня! — выпалила девушка.

— Не ты, дорогая.

Уильям поднял взгляд, улыбнулся и махнул рукой, ничуть не удивленный встречей.

— Кейн, мой мальчик. Мы немного заигрались. Но очевидно, не настолько как ты. Две женщины? Серьезно? Я в шоке, Кейни Скромник способен усмирить такое количество эстрогена в одно и то же время.

Белая с братьями взглянули на него. В унисон, трое парней отодвинули свои кресла и встали, излучая убийственную ярость.

Белая вернулась к изучению своих карт.

— Сели, — быстро скомандовал Уильям. — Сейчас не время для королевской битвы.

— Когда? — не унимался Красный.

— Когда я так говорю. Сперва, я хотел бы закончить нашу игру. — Хотя Уильям одел футболку, с надписью «ПАПОЧКА: Чуваки Против Свиданий Дочек», и его трудно было воспринимать всерьез, троица повиновалась без возражений.

Кейн до сих пор ненавидел их перепалки между собой.

Черный щелкнул суставами.

— Сегодня, демон, ты умрешь.

Кейн не согласился, но проворчал:

— Хочу, чтоб ты сгнил в аду, очень хочу.

— У меня создалось такое впечатление, что мы ему не нравимся, — сказала Белая, выпуская облачко дыма. Она откинула каскад светлых волос на плечи. — И я не возражаю.

— Во что вы играете? — спросила подоспевшая Синда, и без приглашения, шлепнулась на колени Красного.

На удивление терпеливо, темноволосый мужчина с жесточайшими голубыми глазами устроил ее поудобней и начал объяснять суть игры.

В тот момент, Кейн понял, что эта женщина не для него, и не имело значения, что она хранитель Безответственности, или, что имели в виду Мойры. Он не ощутил ни капли ревности или чувства собственничества.

Будут ли последствия, если она та самая, а он упустит ее? Возможно.

Заботило ли его это? Нет.

У женщины из картины Даники были светлые волосы. Белая также была блондинкой, но несмотря на то, что дочь Уильяма была прекрасной и сильной, Кейн целиком и полностью ненавидел ее, и это не изменится.

Тем не менее, Динь продолжала чрезвычайно интересовать его. Но если она была для него единственной, то почему Кейну становилось больно при приближении к ней? Что она значила для него?

Кейн поставил кресло возле Уильяма и усадил Динь себе на колени. Он хотел ее возле себя, хотел свои руки на ней, не позволяющие убежать, и хотел убедиться, что каждый мужчина будет держать свои грубые лапы подальше от нее.

Этим действием, Кейн обеспечил все три желания сразу. Запускай боль, подумал он. Да, сегодня боль беспокоила его меньше всего, но сейчас, Кейна это абсолютно не заботило.

— Как они выбрались из ада? — спросил он, пока Бедствие выкрикивал возражения против такого расположения.

Уильям пожал широкими плечами и бросил карты на стол. Он повернулся к Кейну.

— Я подумал, что тебе понадобится немного помощи. Ты не хочешь, чтобы твои друзья узнали о твоих планах, так что, моей единственной возможностью остался мой личный выводок гадюк.

— Это мне ни о чем не говорит.

— Оно и не должно. Сперва я предложил им более высокую цену, вот и все что тебе нужно знать.

— Достаточно честно. Но ответь мне на такой вопрос. Почему ты играешь с ними в карты, вместо того, чтобы помогать мне?

И снова пожатие плеч.

— Мы услышали о твоей помолвке и решили, что все уладилось.

— Ты мог бы и проверить.

— Ага. Мог бы, и даже думал об этом. И это имеет значение, верно?

— Нет. Нет, не в счет.

Уильям отобрал сигару у Белой и сделал затяжку. Дым повалил из него, когда мужчина ответил:

— Ясно, что я больше верю в тебя, чем ты сам. Не стоит благодарности.

С сигареты посыпался пепел, предполагалось, что на пол. Но Бедствие обеспечил, чтобы зола попадала на руку и ногу Кейна, прожгла маленькие дырочки в одежде и опалила кожу.

Динь прижала руку к сердцу.

— Это так мило с вашей стороны, сэр. Вы такой добрый человек.

Кейн посмотрел на нее и взял еще две карты.

Она говорила всерьез, понял он, и смотрела на Уильяма так, словно тот был всем, чего она когда-либо хотела, но никогда не думала получить. Бритва ревности врезалась в Кейна и успокоила демона.

— Ты и о нем слышала истории? — потребовал Кейн.

— Нет. Я могу только сказать, что тебе посчастливилось иметь такого друга, как он.

— Уильям не добрый, — рыкнул он. — Я видел кровавые последствия его обычных приступов гнева.

— А я слышала о твоих кровавых последствиях, — парировала она.

Уильям улыбнулся ей.

— Ты мне нравишься.

— Я рада, потому что у меня есть для тебя предложение, — обратилась она к нему.

— Нет, это не так. — Кейн сжал ее сильнее, заставив замолчать.

— Продолжай. Я слушаю, — подсказал Уильям.

— В ночь, когда я оставил тебя в клубе, я пошел искать ключ в Седуир, — встрял Кейн, пока Динь решала что сказать. Она оказалась упрямой. — По всей видимости, у тебя уже был один такой.

— Неа. Я перенёсся сюда, но мне пришлось купить один для моих деток, — ответил воин.

— Под купить, он имеет в виду — украсть, — сказал Красный, даже не потрудившись взглянуть на них. — А под украсть, я имею в виду — убить.

Заявил так просто, словно это доказательство твердости сердца воина. Эти мужчины могли преодолеть неведанные расстояния, чтобы заполучить то, что хотели.

— Твои дети… — даже произносить это слово в отношении могущественных воинов, казалось странным, — …согласились прибыть сюда и помочь мне?

— Не будь смешным. — Расплывшись в широченной улыбке, Уильям отмахнулся от вопроса. — Ты слышал часть о королевской битве, верно? Нет, они не соглашались помочь тебе. Пришлось пообещать, что они смогут реально победить и жестоко подраться с тобой, с кровью и сломанными костями и может даже пропавшими частями тела. Это будет классно!

Динь плавилась против Кейна, словно пыталась использовать свое тело в качестве щита для его защиты. Колючая материя ее униформы раздражала обнаженные участки его кожи. Как могла она носить эту штуку?

Каждый стакан на столе разбился вдребезги, жидкость вылилась, воины начали ругаться.

— И когда этот поединок состоится? — невозмутимо спросил Кейн.

— Ты что, ничего не слышал из того, что я сказал? — Уильям вытер влажное пятно на ноге. — После игры.

Кейн немного подумал.

— Мне ничто не доставит большего удовольствия чем выяснение отношений. Мы с Динь… о-о, я хотел сказать, Жозефиной… вернемся до того, как закончится ваша игра. — В действительности, пойти с ней за покупками, он хотел даже больше чем отомстить.

Она не будет носить тряпки, пока все вокруг роскошно одеты.

Кто-то, кто не был знаком с Кейном, мог подумать, что тот собирается улизнуть. Но Уильям знал его очень хорошо.

— Ты зовешь ее Динь? В самом деле? Я бы выбрал Иванна Би Витвилли. Что? Хорошее, солидное имя.

Не обращай внимания. Просто подбодри его.

— А пока, — прохрипел Кейн, — принцесса на твоей ответственности. Не позволяй ей попасть в неприятности.

Немного подумав, Уильям кивнул.

— Ты помнишь, что я люблю спать с теми, кто находится под моей опекой, верно?

Да. Он помнил.

— Я также знаю, что ты захочешь бросить ее волкам, как только узнаешь получше, но не обижай ее и не позволяй никому другому. — Король будет возражать, а Динь — расплачиваться.

— Значит… ты говоришь, что не возражаешь, если я соблазню твою будущую жену?

— Я не буду возражать, но не хочу, чтобы ты заходил так далеко. Она может попасть в неприятности, а они попытаются обвинить Динь. Итак, можешь свободно флиртовать с ней, и даже больше, если она захочет, но не более. — Синда развлечется и останется вне неприятностей.

Два зайца одним выстрелом.

Уильям положил ладонь на сердце.

— Думаю, ты только что переместился на вершину моего списка лучших друзей на веки.

Кейн закатил глаза, выпрямился и протянул руку.

— У тебя случайно нет пистолета или полуавтомата, который я мог бы позаимствовать?

— Позаимствовать? Нет. Оплатить его использование на короткое время? Да. — Воин шлепнул 44 в его руку. — Цену я назову тебе позже.

— Спасибо. — Кейн спрятал оружие за поясом и выпроводил Динь из бара. Кресла заскрежетали по полу, и он понял, что трое мужчин, а может даже и Белая, только что встали, намереваясь последовать за ним.

Он услышал, как Уильям сказал:

— Присаживайтесь. Когда вернется, он ваш.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 13

Жозефина понятия не имела о том, что происходит.

— Куда ты меня тащишь?

— По магазинам.

— По магазинам? Без Синды?

— А потом на драку, — продолжил Кейн, словно она ничего и не говорила.

— Но, там будет трое против одного, — пропищала девушка.

— Я знаю. Не очень справедливо для детей Уильяма, но они настаивают, и что я могу сделать?

Они ушли от темноволосого дьявола с глазами такими холодными, что Фея — такая как она наверняка знала, воин нанесет женщине сокрушительный удар, не останавливаясь, чтобы задать вопросы. Он был ответом на ее проблемы. Во всяком случае, сейчас, она смотрела на Уильяма с тревогой.

Тот подмигнул ей.

Она нахмурилась. Уильям согласился на то, чтобы Кейна ранили, что сразу поставило его в категорию неприемлемого во всех отношениях.

Кейн протащил ее через дверь таверны и вывел на дневной свет.

Улицы были немного более запружены каретами, а тротуар переполнен болтающими между собой Опулентами, за которыми тянулись вереницы слуг.

В момент, когда чей-то взгляд останавливался на Жозефине, неважно чей, его отводили. Голоса стихали, а тела отодвигались подальше, словно прикосновение к ней могло стать причиной какой-то болезни.

— Что такой великолепный мужчина делает с ней? — спросила одна из Опулентов у своей подруги.

— Мужчинам иногда нравятся деревенщины, от случая к случаю.

Жозефина попыталась вырваться из его хватки, на самом деле, тщедушное движение, но, тем не менее, он позволил замедлить себя.

— Закройте свои рты, пока я не сделал это за вас, — отрезал Кейн.

Они завопили от его горячности и убежали прочь.

Жозефина удивленно моргнула.

— Почему мы идем за покупками без Синды? — снова попыталась спросить она.

И снова, он не обратил внимания на вопрос.

— Они смотрят на тебя как на шлюху, и за это их следует убить.

— Для них, я человеческая служанка, без хозяйки. В этой части города у меня не может быть дел наедине с мужчиной, если только он не имеет меня как любовницу.

Он выгнул бровь.

— Имеет. Кто научил тебя так говорить?

— Ты! Я годами изучала тебя и твоих друзей, помнишь, и подбирала твои словесные реплики.

Кейн почесал затылок, и девушка не была уверена, борется он с улыбкой или хмурится.

— Ненавижу эти ваши местные двойные стандарты. Еще прошлой ночью эти самые женщины разделись бы для меня, не сказав ни слова.

Она изумилась.

— О-о, может нам стоит взять сумку для твоего эго. Так тебе будет легче, носится с ним.

Несколько секунд губы Кейна подергивались… он определенно боролся с улыбкой.

— Давай уведем тебя отсюда, прежде чем я вырву парочку глаз, сделаю из них ожерелье и отдам тебе в качестве подарка.

Я бы точно это надела.

Они двинулись дальше. Кейн прошел мимо обувного магазина, фурнитурной лавки, магазина дамских шляп и остановился возле швейной мастерской.

Ухватившись за ручку двери, он спросил:

— Что Феи используют в качестве денег?

— Тебе, наверное, будет сложно в это поверить, но… деньги.

И снова, он чуть не улыбнулся, прежде чем хмурость вернулась.

— Что случится, если кто-то прикоснется к коже твоего лица и плеч? — Пока он спрашивал, его взгляд путешествовал по тем местам, о которых он говорил… и в нём горело желание. — То же, что случается, когда касаешься твоих рук?

Девушка забыла, как надо дышать. Думал ли он о том, чтобы прикоснуться к ней? Жар вспыхнул в крови, а колени почти подогнулись.

— Нет. Руки единственная проблема.

Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?

— И ты знаешь это, потому что…

— Потому что, у меня была мать, и она мне так сказала. Тогда, я не могла контролировать происходящее с моими руками… — и все еще не способна на это, — …но ничего не случалось, когда она помогала мне одеваться.

Он поднял руку, приблизил пальцы к ее лицу. Жозефину сотрясла дрожь. Теперь в любую секунду…

Мимо них прошли две смеющиеся девушки.

Чертыхаясь, он опустил руку.

— Ладно, потом. — Он вошел в маленькое здание, затащив ее за собой. Над головой звякнул колокольчик.

Первым она ощутила запах цветочных духов, любимый аромат Опулентов и самый презираемый ею. Кейн, определенно, почувствовал то же самое. Он поморщился… и при этом выглядел совершенно очаровательно.

Я должна держать это… что бы это ни было под контролем.

Из задней части магазина вышла пожилая женщина с серебристыми волосами и типичными для Фей глазами. Она была одета по последней моде, в вычурное платье из желтого шелка, материал вился вдоль куполообразной юбки и формировал букет роз. Кожа женщины была покрыта морщинами от времени, и тяжелого труда.

Как и Жозефина, она была полу Феей, полу человеком, но в отличие от Жозефины, она состарится и умрет. Ее человеческая часть определенно преобладала над Фейской.

— Я Роуди, хозяйка магазина, — медленно и четко, поздоровалась женщина. Выражение ее лица просветлело. — А вы… вы… вы. Чем я могу вам помочь, Повелитель Кейн? Все, что пожелаете, ваше.

— Я хочу ее, — ответил Кейн, подтолкнул Жозефину вперёд и, заставляя ее встать перед собой. Он положил руки ей на плечи, чтобы она не сбежала, и дрожь, охватившая его, передалась и ей. — Красиво, одетой.

Может это не рационально, но первоначальный шок прошел, и девушка ощутила внезапное желание заплакать. Она не достаточно хороша, такой, какая есть.

Отец говорил ей. Королева говорила ей. А сейчас, поступок Кейна сказал ей. Могущественный Повелитель Преисподней, любимый всеми, не хотел, чтобы его видели со служанкой, одетой в лохмотья.

Она встретила его взгляд в зеркале напротив, и Кейн нахмурился.

— Да что не так? — потребовал он.

Я могу удержать это в себе. По крайней мере, на некоторое время. Позже, возможно она спрячется в своем укрытии.

— Не беспокойся. С этого времени, я буду ходить позади тебя. Тебе не придется на меня смотреть.

Пальцы Кейна, впились в нее.

— Дорогая, мне не нравится, как этот материал натирает твою кожу. Она слишком хороша, чтобы оставлять на ней красные полосы.

О-о. Мой…


***

Кейн сильнее сжал Динь и дрожь в его руках усилилась.

Он хотел эту женщину. Так сильно.

Он пожалел, что был мужчиной, живущим воспоминаниями. Он хотел бы смеяться и флиртовать с ней, успокаивать её. Он бы очаровал ее, восхищался ею.

Она бы приветствовала его внимание… даже просила бы о нем. Вместо того, он обидел её, самым худшим способом.

— Пожалуйста, позволь мне сделать это для тебя, — попросил он.

Жозефина повернулась к Кейну лицом и взглянула на него своими синими глазами, которые ему стоило считать столь же непривлекательными, как и все остальные, но… ее каждый раз менялись.

Ему нравилось, как они меняют цвет в зависимости от эмоций Жозефины. Нравилось, что прямо сейчас они сверкали множеством оттенков синего.

Смешение светло синего, темно синего и какого-то промежуточного, создавало своего рода поэзию, калейдоскоп очарования, который никто не сможет воссоздать.

— Это красивый жест, и я очень благодарна, но ты не можешь. Я не могу носить ничего кроме своей униформы. Если я это сделаю, то каждому будет позволено сорвать с меня одежду… и неважно где я или с кем.

В конечном счете, она останется голой. Такая красивая и от природы чувственная, какой она была, привлечет взгляды мужчин, возможно, они подойдут и прикоснуться к ней. Возможно, даже попытаются сделать больше.

Сквозь него прокатилась волна ярости, и чем глубже она входила, тем сильнее становилась.

Кейн взглянул на Роду.

— Сделай ей новую униформу, просто из мягкого, более качественного материала. И добавь карманы. Целую кучу карманов. — Он хотел вооружить ее, чтобы она была готова, к любим случайностям. Подготовлена… каким не был он. — Ты сможешь закончить ее через несколько часов? Я хочу, чтобы девушка переоделась.

— Конечно, конечно, именно этим я и славлюсь, — последовал ответ. — Ненавижу спрашивать о таком у столь уважаемого клиента, но… как вы будете платить, мой Повелитель?

— Этим. — Он вытащил пачку наличных, которую спрятал в свой ботинок перед началом путешествия.

Рода кивнула.

— Очень хорошо. Я отведу ее в мастерскую и…

— Нет. Она все время должна находиться в поле моего зрения.

Динь распластала свои, покрытые перчатками руки на его груди, и воин мгновенно откликнулся.

Сердце забилось в уже знакомом ритме, увеличивая приток крови и подготавливая его тело для нее. Для всех тех вещей, которые Кейн хотел с ней сделать. Это было мучительно. Даже больше чем раньше. Это было приятно. Даже больше, чем он осмеливался предположить.

Желание почувствовать ее… его края обострялись ежедневно, ежечасно, и если Кейн не будет осторожен, в скором времени оно прорвется сквозь него, разорвет связки его здравого смысла, лучших намерений, и беспокойство о последствиях.

Бедствие яростно зарычал. Ненавижу ее! Оставь ее!

Убью тебя, проорал ему Кейн.

Рулоны ткани скатились со стола на пол, тяжелые бобины ниток упали на ноги Кейну с удивительно резким стуком.

— Мне так жаль, — сказала Рода и направилась убирать беспорядок. — Не знаю, что случилось.

Жозефина непреклонно тряхнула головой.

— Я не могу раздеваться прямо перед тобой.

— Почему нет? — Но Кейн уже знал ответ. Они не были любовниками. Они даже друзьями не были, не настоящими. Она станет уязвимой. Он не мог пообещать не пялится. Как и мужчины, которых Кейн презирал, он будет смотреть.

Ему стоило устыдиться. Он слышал часть дворцовых сплетен и знал, что ее мать, которую считали скромной женщиной, была любовницей короля. Он знал, что над ее матерью смеялись, и подозревал, что даже избегали. Любой намек о неуместности напоминал Динь о боли ее матери.

Возможно, это заставляло ее чувствовать, что она заслуживает тех жестоких слов, которые сказали две Опуленты снаружи.

Но это не так. Такие мысли надо прекратить… немедленно.

— Я просто не могу, — настаивала она.

— Ты можешь. И будешь. Как и говорил, я не хочу терять тебя из виду, даже на секунду.

— Кейн…

Умоляющий тон. Он бы послушался, если бы она была под ним… должен увидеть ее под собой. Он скрипнул зубами.

— Продолжай со мной спорить. И я найду иной путь изменить твое мнение. Куда более интимный.

Ее глаза расширились.

— Ты не можешь.

Он наклонился, пока его губы не оказались возле ее.

— Испытай меня. Пожалуйста.

Румянец окрасил щеки девушки, и она оглянулась на хозяйку магазина.

Как мог он забыть о Роде?

Выпрямившись, он бросил на пожилую женщину проницательный взгляд.

— Куда она, туда и я, и это не обсуждается.

Кивнув, женщина повернулась и позвала:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Кейн взглянул на Динь.

— Это для твоего же блага, обещаю. Я не могу позволить тебе улизнуть, и никому не позволю причинить тебе вред.

— Чудесно, прекрасно, но это уничтожит мою репутацию, — проворчала она. — Даже хуже чем сейчас.

— Извини за это. — Но это должно произойти. — Я подумаю, как все исправить.

— До или после того, как мужчины начнут смотреть на меня, как на нечто большее, нежели кровную рабыню?

Прямое попадание. Расцвела ревность, горячая и острая как бритва.

— Если такое произойдет, мужчины начнут умирать.

— Но…

— Дорогая, я хочу, чтобы ты перестала спорить. — Он легко подтолкнул ее, заставляя двигаться вперед. Кейн последовал за девушкой.

Они вошли в небольшую комнату, оборудованную под мастерскую, где суетилась еще одна девушка, убирая драпировку ткани, чтобы освободить кресло для Кейна и стульчик для Жозефины.

Стул для примерки стоял перед трехстворчатым зеркалом. Кейн опустился на мягкое сиденье. Булавка впилась ему в спину, и он сгримасничал.

В рекордное время, Динь разделась до бюстгальтера и трусиков, и воин заметил, что оба предмета сотканы из простого хлопка. Под стать её униформе.

Скрывают от него детали ее женственности… просят его поискать.

Кейн не смог скрыть свою реакцию, каждый дюйм его тела напрягся. Ее тело было произведением искусства, стройное, с соблазнительными изгибами. Бронзовое совершенство без каких-либо линий загара. Отточенное работой, которую ей приходилось выполнять ежедневно.

Он схватился за подлокотники, чтобы удержаться и не бросится к ней.

Он мог помочь себе сам. Мог.

Швея попыталась снять перчатки Динь, но та покачала головой.

— Они останутся.

Роуди посмотрела на него, ища подтверждения.

Кейн кивнул. Может, Динь и могла контролировать свою способность впитывать силы другого человека и его умения, а может и нет, но они не станут рисковать, пока он не узнает.

Он узнает все сегодня вечером.

Она прикоснётся к нему руками. К его коже.

Подлокотники кресла треснули.

После того, как с Динь сняли мерки, ей предложили испробовать на ощупь ткани, чтобы определить, которая из них больше всего подойдет для неё.

Когда решение было принято, две швеи начали трудоёмкий процесс раскроя и пошива платья.

Ближе к завершению процесса, желудок Динь начал урчать.

— Голодна? — с оттенком вины спросил Кейн. Сперва он должен был покормить ее. В качестве служанки, она скорей всего даже не получала надлежащей пищи.

Бедствие засмеялся с восхищением.

Никогда больше, подумал Кейн.

— Меня морят голодом, — ответила девушка, все еще не осмеливаясь, встретится с ним взглядом.

— У меня есть еда, — предложила Роуди, отправив прочь помощницу.

Девушка незамедлительно вышла из комнаты и вернулась через несколько минут с тележкой, наполненной сандвичами, печеньем и кувшином чая.

Динь изумилась.

— Для меня? Честно?

Каким голодным казался ее голос, когда такое обращение должно было стать обычным для нее явлением.

Должно, должно, должно. Он уже был болен от этого слова. С этого момента, Кейн собирался намного лучше заботиться о ней.

— Для тебя, — ответил Кейн.

Одной рукой удерживая новое, пока еще незаконченное платье, второй она потянулась и взяла сэндвич.

Кейн наблюдал, как она ела, как в удовольствии закрылись ее глаза, как улыбка изогнула ее губы, как она жевала и смаковала.

Такая прекрасная. Такая чувственная, хотя она и не это имела в виду. Такая моя…

Его кожу покалывало, и может он двигался. Может он говорил.

Она подняла глаза, чтобы встретится с его взглядом. Губы приоткрылись, и она потрясенно вздохнула. Могла ли она видеть несовершенство его желания?

— Кейн. — Хриплая просьба.

В этот момент, рыдания демона прекратили иметь значение. Прошлое исчезло, осталось только настоящее… будущее, и неостановимый поток наступающего удовольствия.

Каждая кость завибрировала. Он хотел очутиться внутри нее. Здесь. Сейчас.

Это станет агонией.

Это станет экстазом.

Напряжение скрутило его кишки, только чтобы разделиться на части и заставить его подняться.

— Оставьте нас, — сказал он хриплым голосом.

Никаких вопросов. Никаких возражений. Обе швеи выпорхнули из комнаты, захлопнув за собой дверь.

На тележке раскололся заварочный чайник, разливая повсюду темную жидкость.

Динь, казалось, не заметила, слишком пристально наблюдая за Кейном.

— Я… что-то не так?

Молча, он подошел к ней. Как хищник к жертве. Он перестал сопротивляться. Перестал думать обо всех причинах, почему нет. Сегодня, он возьмет кое-что.

Может, ощутив мрак, жадность, призывающую его к действию, девушка поспешно выпрямилась. Ее дыхание участилось.

— Кейн, — позвала она.

— Прикажи мне остановиться. — В мгновение ока, воин подошел ближе, их взгляды схлестнулись, заключённые в ловушку. Больше ничто не остановит безумие.

— Я… я не могу.

Он вдохнул ее запах. Аромат очистителя почти выветрился, и она снова пахла розмарином и мятой, сладостью и невинностью.

Возможно, ей наконец-то удастся смыть с него заразу. Или сжечь ее своей страстью… Кейн ощущал интенсивный жар, излучаемый ее телом.

Возможно, она могла растопить лед, что поселился внутри него.

Возможно, она могла спасти его.

Она сглотнула, облизала губы.

— Подожди. Думаю, ты прав. Что я должна приказать тебе остановиться. Это не правильно.

— Нет. Не так. Это необходимо.

Я пораню ее, клянусь, что так и сделаю.

Кейн не обратил на демона внимания, прижавшись к Динь еще ближе.

— Прекрати? — произнесла она, спрашивая, когда возможно имела в виду утверждение.

— Слишком поздно. — Хотя… — Ты когда-нибудь, была с мужчиной?

Она медленно тряхнула головой.

Такой ответ должен был все прекратить.

Но, как бы ни так.

Ему стоило уйти.

Но он остался.

Чувство собственничества впилось в него своими когтями, так резко, так глубоко, что Кейн понял — он будет чувствовать рану всю оставшуюся вечность и будет рад ей.

Кейн провёл кончиками пальцев по её челюсти, и о-о, её кожа оказалась на ощупь именно такой мягкой и воспламеняющей, как он и представлял.

Жозефина почти сокрушила его, когда потянулась к нему, ища более тесный контакт.

Кейн дал его ей, обхватив затылок девушки, и сжав в кулаке великолепные волосы, заставил ее встретиться с ним взглядом.

— Я не возьму тебя… — не здесь, не сейчас — …но я кое-что хочу от тебя. Мне это нужно.

Жозефину охватила дрожь.

— Чего ты хочешь?

Бедствие начал биться о череп Кейна. Я пораню ее. Обещаю. Ненавижу ее так сильно.

Кейн заскрежетал зубами. Заткнись! Ты ненавидишь ее потому, что только с ней я могу построить отношения, которые не окончатся катастрофой, и это…

Вот оно. Ответ. Причина, по которой демон вредил ему, когда Динь находилась поблизости. Она была благословением, а не проклятием. И конечно, демон хотел избавиться от нее.

Она на самом деле была Кейновой «моей», как и кричали его инстинкты.

Его. А не демона.

Кейн взглянул в ее завораживающие глаза, и ощутил боль в сердце.

Его пальцы не отпускали шелковистые волосы девушки, удерживали так, словно она стала его спасательным кругом, заставляя её выгнуть шею.

Наверное, ему стоило ослабить свою хватку. Но Кейн не стал. Он не мог. Он хотел овладеть ею, даже таким ничтожным способом, и не важно, что несло с собой будущее и как он с этим справится.

— Позволь мне поцеловать тебя, Динь-Динь.

Она увлажнила губы и прошептала:

— А как же Синда?

— Я не хочу Синду.

А теперь, хватит разговоров. Он налетел, не беспокоясь о предупреждении или нежности, протолкнул свой язык внутрь ее рта, нашел ее язык, выпустив всю силу движущего им желания.

Она таяла против него, не смотря на всю свирепость требования, всецело приветствуя его.

Предельная сладость ее вкуса растопила огонь внутри него от пожара в адское пламя.

Она не попыталась отстраниться, прильнула к нему и обернула руки вокруг его шеи, предоставляя себя его абсолютному господству.

И он господствовал.

Брал. Давал. Желание было слишком сильным, и его невозможно было удержать. Оно было сокрушительным. Разрушительным. Образуя более крепкую связь, чем плоть и кости. Бесспорно.

Бесконтрольно. В Кейне искрилась новая жизнь, когда он дарил ей один безумный поцелуй за другим.

И все еще хотел дать ей больше. Он плотнее прижал к себе Жозефину, так, чтобы даже воздух не разделял их.

Его страсть была ненасытной, требовала ее полнейшего одобрения и бесконечного страстного желания. Больше чем она, возможно, хотела отдать, больше чем она, скорей всего, ожидала отдать.

Но он требовал без милосердия, заставляя ее язык удерживать ритм, а тело тереться об него.

Он объединит ее со своей душой.

Одной рукой он скользнул по обнажённой коже ее плеча, потом вниз к бедру, к роскошному изгибу талии, и приподнял её, подхватив под попку.

Он подхватил ее и двинулся вперед, пока её спина не прижалась к стене. Теперь, когда руки были свободны, Кейн дернул за подол ее платья, распутывая материал от ее ног.

Инстинктивно, Жозефина обхватила талию Кейна ногами, его тело стало для нее опорой.

Что почти убило Кейна.

У него никогда не было больше причин презирать интимную близость, и все же, он никогда не желал ее больше.

Чем сильнее он целовал девушку, тем сильнее она терлась об него, его собственная маленькая кошечка, и, тем сильнее Кейн желал избавить их от одежды. Каждой ненавистной вещи. Ее кожа подобна горячему шелку, и он отчаянно нуждался в большем. Во всем. Ее запах и вкус стали мечтой Кейна о доме… его… да, да.

Его и ничьей больше. Воин хотел заклеймить каждый дюйм ее тела.

Динь застонала, и он приподнял голову ровно на столько, чтобы взглянуть на ее затуманенные страстью черты лица. Красота девушки была фантазией, которую он никогда не смел представить.

Губы Жозефины были распухшими и красными. Влажными. Идеальными.

Ее веки медленно приоткрылись.

— Кейн?

Жозефина тяжело дышала, как и он.

Он должен взять эту женщину. Так и сделает. Он склонился, чтобы испробовать еще ее вкус. Он сорвет с нее новое платье и нижнее белье. Бросит ее на пол. И не потрудиться снять свою одежду. Просто снимет штаны. Он хотел ее слишком сильно, чтобы тратить время на раздевание… неважно насколько он жаждал прикосновений кожа к коже. Для этого будет время позже. Когда первичное пламя будет потушено. Сейчас, он разведет ее ноги, и похоронит себя глубоко внутри нее.

… нет, нет!

Пронзительный вопль Бедствие привлек его внимание на одну отравленную секунду.

Этого оказалось достаточно. Он остановился, пытаясь выровнять дыхание.

— Кейн. — Застонала Динь и оцарапала пальцами покрытыми перчатками его спину.

Руки… по всему телу…

Внезапно почувствовав себя животным, пойманным в ловушку, Кейн выпрямился. Поднял девушку на ноги, его голова закружилась. Она даже не представляла насколько была близка к потере невинности в магазине одежды.

Демон каким-то образом прорвал возведенные Динь преграды, намереваясь напомнить и посмеяться над Кейном. Взамен, существо сделало ему услугу.

Дрожащими пальцами Динь провела по своим губам.

— Прости. Я сделала что-то не так?

Он не хотел объясняться, унижаясь, но Кейн ей должен, и заплатит. Не смотря на цену. Он попытался успокоить свое дыхание.

— В аду… демоны… заставили меня…

Динь сомкнула веки, но Кейн все же успел заметить вспышку ее жалости.

Жалость. Он ненавидел жалость.

Однако именно этого он и боялся. Выставить себя глупцом в сексе. Иметь дело с последствиями.

— Мне жаль, что с тобой такое случилось, — сказала она. — Я не пожелала бы подобной участи и своему злейшему врагу.

Он кивнул в подтверждение того, что услышал ее, но не более того.

— Но… на счет поцелуя. Нам не стоит больше так делать, — с дрожью в голосе, произнесла она. — Не важно, хочешь ты Синду или нет, вы помолвлены, а я не хочу стать очередной женщиной. Никогда. Ни для кого, даже для тебя.

— Ты права. — Не из-за его предполагаемой помолвки… а потому, что Кейну нечего ей предложить. Он знал это, но игнорировал. Как он только что доказал.

Он ненавидел эту ситуацию в целом. Ненавидел свои мысли, свои эмоции, и да, слабость, от которой он бы отрекся только с предсмертным вздохом.

— Нет, на самом деле, мы должны… подождать. Я права? — Она тряхнула головой, словно пыталась прогнать мысли, темные локоны заплясали по ее плечам. — Не бери в голову. Я хочу целовать только своего мужчину, и это не ты, так что…

— Ты права. А я нет.

Она покраснела и продолжила:

— Кроме того, я не хочу мужчину. Мы… ну, ты знаешь, и у меня будет ребенок, и король захочет использовать его, так же как меня, а я никогда не позволю своей плоти и крови так страдать.

— Может я и воин, ожесточенный до самых костей, но я понимаю. — Она защищала то, что считала своим. Отчаянно. Это замечательно. Но надежда была украдена у нее, так же, как и у него.

Она не представляла будущего для себя. Не представляла себя счастливой или довольной… или даже в безопасности.

Каждый день, она всё больше разбивала ему сердце.

Бедствие завопил и зарычал. Лампочку над головой закоротило. Трещина в полу расширилась до такой поразительной степени, что не обращать на нее внимания стало просто не возможно.

Здание дрогнуло. Кейн отошел от Динь и искушения, которое она собой представляла.

— Что произошло? — спросила она, оглядываясь вокруг.

— Бунт.

Она споткнулась, создавая ещё больше расстояние между ними, и волнение утихло.

— Это был ты, верно? — спросила девушка.

Он мог солгать. Он хотел солгать. Но ответил:

— Да. Это я.

— Демон?

— Да.

— Тогда на самом деле не ты, — смутив Кейна ответила Динь. Она понимала разницу между мужчиной и злом. — Он шалит.

— Да, — повторил Кейн.

— И это все, что он может? — Динь засмеялась, и звук был похож на чистый звон рождественских колокольчиков. — Как мило.

Бедствие заворчал в его голове, и Кейн усмехнулся. Женщина боялась того, что ее семья могла с ней сделать, и все же не выказала страха перед лицом демона.

В нем снова вспыхнуло желание.

— Пусть швеи закончат твое платье, чтобы мы могли вернуться в бар, — сказал Кейн и отвернулся от нее. — Меня ждёт драка.

— Я все еще против этой драки.

— В конечном счете, она должна произойти. Парни хотят предотвратить мою женитьбу на их сестре.

Все ее веселье исчезло, оставив обостренные черты.

— Ладно, во что бы то ни стало. Давай доставим тебя на ту драку, чтобы ты мог встретится с той, которую хочешь.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 14

Новая униформа сидела отлично на Жозефине, мягкий материал, обнимающий ее кожу, ласкал, а не раздражал. Ей нравилось. Но она даже не представляла, что думать о мужчине, ответственном за это.

Он был холоден. Но добр.

Он был жесток. Но нежен.

Он был безжалостен. Но мил.

Если она не будет осторожна, то увлечется им… и закончит с разбитым сердцем. Ему нельзя доверять. Он целовал ее, но не собирался разрывать помолвку с Синдой.

Он целовал ее, но думал о женитьбе c другой женщиной, блондинкой из таверны.

Скольких женщин он уже подцепил на свой прекрасный крючок?

Слишком много. Очевидно.

И Жозефина почти стала одной из них.

Я собираюсь воздвигнуть против него стену изо льда.

Жозефина ожидала, что ее первый опыт со страстью будет нежным… если она когда-нибудь ослабнет настолько, чтобы поддаться очарованию мужчины.

Она ожидала нерешительных исследований, спокойного, медленного приручения, и все же возник невыносимый жар, необходимый жар, и её пульс начал дико колотиться. Такими пугающими ударами, но ох, столь волнующими.

Кейн завладел ее ртом, предъявил права и потребовал ответа, и она не смогла ему отказать, не в силах сдержаться, не желая сдерживаться.

На вкус он был словно пьянящий виски, хотя она и не видела, как он пил. Его руки… в ее волосах… на талии,… которую он ласкал и сжимал и оставлял на своем пути раскаленный до бела след желания.

Впервые в жизни она почувствовала себя живой. Она получила то, чего ждала с нетерпением, нечто, стоящее тех трудностей, с которыми она столкнулась. Но потом, он отстранился, словно она стала ему отвратительна, и да, ей хотелось заплакать.

Зная, что отвращение, не имело ничего общего с ней, она успокоилась. Но от этого ей тоже захотелось плакать. То, что Кейн пережил в аду, оставило на нем шрамы, и он должен был двигаться медленно, чтобы осознать те чувства, которые испытывало его тело, но с ней, он не хотел медленно продвигаться. Ладно, прекрасно. Не важно. Две другие женщины были рады ему.

Расправив плечи, Жозефина шла рядом с ним. Кейн остановился перед «Дьявольской чашей пунша» и взглянул на нее.

— Феи могут делать вид, что они лучше тебя, но это все что они могут. Притворяться. Лучше тебя никого нет.

Не дожидаясь ответа, он вошел в здание.

Поколебавшись, она последовала за ним. Что… зачем… Конечно ее перевод с английского… ох, английский исказил суть его намерений. Он просто щедро похвалил ее, хотя и не хотел ее? Она что-то упустила в своих размышлениях.

— Может тебе стоит забыть о драке, и мы пойдем куда-нибудь и поговорим о наших… — Бедные мои глаза. Одетая только в нижнее белье, Синда танцевала на столе, размахивая платьем подняв руку. Мужчины, те, что собирались превратить Кейна в кровавое месиво, окружили Сидну, хлопая ей и подбадривая.

По крайней мере, остальных посетителей выставили, не оставив других свидетелей поведения принцессы. Все же. Жозефину накажут за это.

В среде Опулентов непристойные действия поощрялись, даже вознаграждались, но это обычный бар и эти мужчины… она даже не была уверена, чем они были.

Блондинка,… с которой Кейн не должен был встречаться… сидела в дальнем углу помещения, поедая виноград, и не обращая внимания на творящийся вокруг хаос.

Жозефине не нравилась ее непосредственность.

— Джентльмены, — спокойно поздоровался Кейн.

Четверо мужчин повернулись к нему. Трое из них потеряли свое веселье. Четвертый… Уильям… только шире ухмыльнулся.

Молчание затянулось… пока Синда не заметила его и вздохнула.

— Конец веселью? — спросила она, надувшись.

Улыбающийся воин шагнул вперед. У него были темные волосы и ярко голубые глаза Фей, хотя он определенно не был Феей. Шумевшая в нем сила была слишком… уникальной. Он был сильнейшим из всех, с кем Жозефина когда-либо сталкивалась. Одно прикосновение, и, как она подозревала, его энергия воспламенит ее тело.

— Кейн, конфетка, — поприветствовал Уильям. — Ты вернулся.

Кейн согласно кивнул.

— Это мне нравиться.

— А вот и Иванна Б., — Уильям обратился к Жозефине. Он протянул руку, намереваясь пожать ее ладонь и, возможно даже, поднести к губам для поцелуя.

Да, хоть что значит это имя?

Прежде, чем она успела протянуть руку, Кейн отбил руку мужчины с такой силой, что мог сломать кости.

— Никаких прикосновений. — Яростное предупреждение отразилось эхом от стен.

— Я ношу перчатки, — сказала Жозефина. — И не причиню ему вреда.

— Я не о нем беспокоюсь.

О ней?

— Ты делишься той, которая скоро станет твоей женой, но не служанкой, — благодушно сказал один из мужчин. — Это совсем не странно. — Остальным он приказал: — Расчищайте пространство. Битва скоро начнется.

Мужчины бросились выполнять приказание. Столы и кресла отодвинули к стенам, оставив круглую площадку. Синду сопроводили к женщине, поедающей виноград.

Повернувшись к Кейну, мужчина со светлыми волосами пощелкал суставами. Лысый склонил голову влево, вправо, выровнял позвоночник. Темноволосый извлек два изогнутых ножа.

Дрожащая Жозефина вцепилась в юбку своего нового платья.

Уильям вышел вперед, стал перед нетерпеливыми бойцами и произнёс:

— Первое правило «Преподать Кейну Урок»: вы не рассказываете о «Преподать Кейну Урок». Второе правило «Преподать Кейну Урок»: вы не рассказываете о «Преподать Кейну Урок». Третье правило «Преподать Кейну Урок»: если кто-то падает, вы продолжаете драться. Четвертое правило «Преподать Кейну Урок»: никаких правил. Усекли?

Кейн прочистил горло, привлекая внимание Уильяма.

— Нормально будет, если я убью их, или ты предпочтешь, чтобы они выжили?

Мужчина склонил голову на бок, словно, в самом деле, обдумывал вопрос.

— Выжили, — наконец последовал ответ. — Но были близки к смерти, что не так страшно.

О-о… привет, неразбериха. На чьей он стороне?

Мужчины также были в замешательстве и начали швырять проклятия в сторону Уильяма.

Воин просто пожал плечами и обратился к Кейну:

— Я люблю их и ненавижу. Они радость и боль. Я никогда не могу решить, хочу обнять их или задушить. Прямо сейчас, им надо наладить отношения, и я думаю, ты тот, кто нужен для этой работы.

Кейн отвел Жозефину к столу, где ждали блондинка и Синда.

— Белая, — сказал он, с предупреждением в голосе. Кейн нежно усадил Жозефину в кресло. — То, что я сказал твоему папочке, относится и к тебе. Не трогай ее.

— Кейн, — позвала женщина… Белая. — Кто для тебя эта девушка?

Уши Жозефины подергивались, пока она ждала его ответа.

— Это тебя не касается, — наконец ответил он, разочаровав Жозефину. — Просто держи свои руки при себе, или случится что-то страшное.

Женщина пожала плечами.

— Да не вопрос. Моя задача ты, а не она. — Она поднесла виноградину ко рту и слизала сок. — Я не позволю предполагаемой судьбе диктовать мне будущее, и если для этого надо избавиться от тебя, я полностью согласна.

Судьба… Мойры. Три женщины со случаем вечного вербального поноса. Жозефина ненавидела этих шлюх всеми фибрами своей души. Потому что, из-за них она помогла уничтожить родную мать.

И они решили, что Кейн и эта Белая личность в конечном итоге будут вместе?

Жозефина прижала свой язык к нёбу. Я не скажу ни слова.

Ударить можно и без слов.

— Ты так добра, Белая, — наконец произнес Кейн резким тоном. Он перевел взгляд на Жозефину и застыл. Воин склонился и поставил руки на подлокотники ее кресла, пленяя ее, окружая собой. — Ты не двинешься с места. Поняла?

Девушка приподняла подбородок.

— Назови причину, чтобы я делала то, что ты скажешь? Ты со своим то горяч-то-холодно отношением, для меня ничто.

Он потерся носом об нее.

— Я в порядке, но я уважаю твое решение бороться с ним.

Она… не нашла ответа.

— Кейн, конфетка, — позвал Уильям, когда она пыталась не дрожать. Близость Кейна сводила её с ума. — Часики тикают.

Кейн остался там, где и стоял.

— Ты была права, ты знаешь. Нам надо поговорить, сгладить некоторые нюансы.

В горле появился комок и она кивнула. Жозефина даже не поняла когда попросила:

— Будь осторожен, ладно?

— Теперь, когда впереди меня кое-что ждет? — Кейн опустил взгляд на ее губы, задержался. — Определенно. — Он выпрямился, прерывая комфорт… и чувственность… контакта.

Что же ждет его впереди? Их разговор? Или, если учесть, что тот взгляд был намеком, еще один поцелуй?

Таю…

— А как же я? — спросила Синда, выгнувшись в кресле. — Что мне делать?

Кейн бросил на нее нетерпеливый взгляд.

— А ты, впервые в жизни, будешь вести себя хорошо. После драки, я мог бы сделать миру услугу, перекинуть тебя через колено и выбить из тебя недальновидность. Думаю, мы узнаем вместе.

Глаза принцессы засверкали красным, выражение лица застыло.

— Скажи такое еще раз, и я вырву тебе язык, пока ты будешь спать.

Больше не глядя на нее, Кейн потянулся и вслепую погладил ее по голове.

— Вероятно, я бы испугался, если бы ты на самом деле знала, как держать свои обещания.

В груди Синды зародилось рычание, потом вырвалось из ее рта, как рык животного, а не Феи. Жозефина и раньше слышала такой звук… прямо перед тем, как принцесса сожгла конюшню.

— Кейн! — рыкнул Уильям. — Желательно сегодня.

— Нет, подождите. — Рот Жозефины пересох, когда она подняла руку в перчатке и махнула пальцами, чтобы привлечь его внимание. — Не спеши сбрасывать меня со счетов. Я могу… ну ты знаешь.

— Нет. — Он повернулся к ней, такой непоколебимый. — Ничего такого.

— Но…

И снова он оказался возле её лица. Только в этот раз, он не был нежным.

— Не полагайся на это. Я никогда по своей воле не подвергну тебя опасности. Кроме того, я не знаю, чем это может закончиться.

Он имел в виду, их силы.

— Что бы я ни взяла, это временно. — Кроме того, мужчины могли сделать то, от чего Кейн отказался: убить ее.

Она умрет. Наконец-то. Больше никогда ей не придется иметь дело со своим отцом или королевой, либо братом или сестрой. Не будет больше порок, избиений и других наказаний. Но… но…

Я не хочу умирать.

Осознание встряхнуло ее до самых костей. Познав блаженство от поцелуя Кейна, она только хотела большего. Чтобы в следующий раз, его руки оказались на ее обнажённой коже, прикасались к ней… повсюду. Чтобы, его голос нашептывал ей на ухо о всех тех вещах, что он собирался с ней сделать. Чтобы, его тело исполнило каждое маленькое обещание. Она хотела…

Все, что он мог дать.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал Кейн. — Чего бы это ни стоило.

Таю все быстрее…

Он отстранился и повернулся к мужчинам.

— Правила всем ясны?

— Мы все поняли еще час назад. — Блондин.

— Разумеется. — Темноволосый. — Ты должен был остаться в аду. Там тебе легче было бы жить… и умереть.

Лысый кивнул.

Кейн невесело улыбнулся.

— Не могу дождаться возможности доказать вашу неправоту.

— Динь, динь, — сказал Уильям.

И вот так просто началась драка. Мужчины сошлись друг с другом и превратились в путаницу кулаков, ног и оружия.

Синда выкрикивала:

— Давай, Кейн, давай! — словно они двое чуть сами не подрались секундой раньше.

Белая оскалилась на девушку.

— Тебе стоит подбадривать моих братьев. Ты только что занималась сексом в туалете с двумя из них.

— А, это. Не имеет значения.

Жозефина съежилась, понимая, что точно будет наказана за такое нарушение. Но ладно, все в порядке, она справится. Прямо сейчас, самым важным был Кейн… и он только что исчез с поля зрения, в темном облаке, что появилось и окружило мужчин. Она прикрыла рукой рот, чтобы скрыть тревожный вскрик. Воздух наполнили стоны и вздохи, и удары металла об металл. Кровь Жозефины застыла. Что там твориться?

Она поднялась на трясущихся ногах и сделала шаг вперед.

— Я бы не стал это делать. — Уильям присоединился к женщинам возле стола. Он выхватил у Белой виноград и забросил немного фруктов в рот.

— Не делал чего? — Прохрипела Жозефина, не в силах оторвать внимание от битвы.

— То, что ты запланировала. Парни набросятся на любого, кто войдет в их силовое поле, а Кейн накажет их за это. Они могут погибнуть, а как я уже говорил Кейну, часть меня хочет, чтобы они остались в живых.

Это «силовое поле» заставило подняться волосы на затылке. Оно обладало каким-то видом электрического заряда, пытаясь высосать из нее энергию так же, как она часто забирала ее у других.

Оно осушило Кейна?

— Позволь ей присоединиться, — попросила Белая. — Она умрет, и освободит мне поле для игры.

— Ты не получишь никакого поля для игры, даже если окажешься последней женщиной на планете, — отрезала Жозефина.

— Свободное поле для игры? — зарычал Уильям. — Я думал, ты хочешь смерти Кейна.

— Так и было.

— А теперь?

— Предположительно, Кейн предназначен мне судьбой, а мой суженый не должен желать другую женщину.

— Ты говорила, что судьба тебя не заботит, — заорал Уильям.

Жозефина не слышала ответа Белой, даже не заботилась о нем — она была слишком занята, продвигаясь вперед. Неважно понимал Кейн или нет, но он нуждался в ней. Он мог победить мужчин, но Жозефина сомневалась, что он сможет пробиться сквозь облако. Посмотрите, как легко он свалился, когда выступил против нее.

Возле темного купола она сняла перчатки и потянулась вперед. Молния пронзила и поразила ее. Кости запульсировали, кровь зашипела, но девушка протолкнулась сквозь преграду. Вскоре тьма прояснилась и она поняла, что стоит посреди бушующей битвы. Кровь покрыла пол. А противники Кейна… они стали монстрами.

У одного были рога. Или скорее, у него должны были быть рога. Они были сломаны и кровоточили.

Второй имел крылья. Или, вернее, то, что раньше было крыльями. Они были бесформенными, и кровоточили.

Третий был покрыт чешуей. Вернее, того, была, когда-то чешуя. Она была изодрана в клочья и кровоточила.

У всех были клыки и когти.

Что… как…

Кейн стоял на месте, орудуя двумя кинжалами с идеальной точностью. Он маневрировал то влево, то вправо, вперед и назад, избегая ударов своих врагов. Он побеждал…, не смотря на облако и… и… и не смотря на то, что пол под его ногами треснул?

Демон снова начал действовать. Почему? Так он проиграет?

Ах, да. В конце концов, поражение тоже будет считаться бедствием.

Слава богине, Кейн знал что делал. Когда его нога попала в одну из трещин, он склонился вперед, последовав за ней, и откатился в движении, которое позволило ему нанести более сильный удар своим противникам.

Жозефину пронзило облегчение. Она отступила назад.

Должно быть, Кейн почувствовал ее, потому что его взгляд пересек расстояние и нашел ее. Его глаза расширились, а с губ сорвался рев.

Он сдал свою наступательную позицию и пошел к ней. Ошибка. Один из монстров ударил его в подбородок, зверски полоснув когтями, разрезал кожу и оставил Кейна истекать кровью.

Жозефина не думала о последующих действиях. Она побежала и набросилась на ближайшего монстра.

Тот со стоном свалился, в момент, когда Жозефина прикоснулась к нему. Шокирующее количество силы, полилось сквозь неё, даже больше чем могло удержать ее маленькое тело, но девушка продолжила удерживать монстра, вторую секунду… третью…

На смену силе пришла тьма, такая ужасная тьма. Хуже, чем та, что исходила от Кейна. Потом тишина. Жозефина замерла. Что произошло? Она падала… падала… Нет, нет, нет! Я снова в бесконечности.

Острая боль пронзила голову и Жозефину поглотила тьма.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 15

Торин, хранитель Болезни, мерил шагами комнату, где последний раз видели Камео.

Прошло несколько дней с тех пор, как она исчезла, оставив все артефакты, но он не мог перестать думать о том, что здесь произошло. Она смотрела на Мэддокса. Она протянула руку. Потом, исчезла, не оставив никаких следов. Где она? Что произошло?

Остальные воины приходили и уходили, осматривали комнату и отправлялись на поиски того кто знает, как спасти женщину, которую Торин любил всем сердцем.

Не как любовник, хотя однажды они попытались пойти этим путем, а как лучшую подругу.

Если он хотел бы умереть за своих друзей, то он убил бы за лучшую подругу.

И все же Торин торчал здесь. Он ничего не мог сделать, лишь только ждать. Он уже перекопал интернет, но так и не нашёл нужной информации. Или, всё-таки пока не нашел?

Он не мог покинуть крепость из-за риска прикоснуться к кому-либо. Если к его коже случайно прикоснется кожей другой бессмертный, то этот бессмертный станет переносчиком проклятия Торина, заражая болезнью, любого до кого дотронется. Если же Торин соприкоснется с кожей человека, то смертный заболеет и умрет… но не раньше, чем передаст заболевание другим.

Разразится чума. Снова.

Да. Однажды, он возжелал женщину, которую не должен был иметь. Он спас ее из рук своих врагов…, которые заметили интерес Торина к ней.

Потом, он снял перчатку и дотронулся до нее, отчаянно желая прикосновения. Кожа к коже. Тепло к теплу. Он думал, что девушка станет исключением и что его тоска по ней каким-то образом преодолеет препятствие. Она закрыла глаза, изогнула губы в слабой улыбке, и удовольствие затопило Торина. Но потом она заболела. А следом заболели ее семья и друзья. Потом, все они умерли… вместе с тысячами других.

Теперь, когда Камео нуждалась в нем…

Он был хуже, чем просто бесполезен. Он был неудачником. Торин не смог добраться сюда достаточно быстро, чтобы спасти ее, и не мог участвовать в операции по её спасению.

Разочарование и ярость прожгли грудь Торина, токсичная смесь смешалась с ядом в его крови.

Он стоял перед Клетью Принуждения. Два артефакта лежали внутри, именно там, куда упали после исчезновения Камео. Жезл был прислонен снаружи, возле угла. Если Торин повторит действия Камео, сможет ли попасть в то место, куда и она? Туда где Виола?

Может быть.

Возможно.

Стоит рискнуть, подумал он.

Он шагнул вперед и обвил пальцами край клетки.

— Эй! И что, по-твоему, ты делаешь? — позвал голос позади него.

Торин напрягся.

— А что, по-твоему, я делаю?

Анья, воплощение Анархии и подружка хранителя Смерти, стояла, прислонившись к дверному проему сложив руки на груди.

Она была высокой блондинкой и одной из самых прекрасных женщин, когда-либо созданных; также, она являлась источником многих проблем и предпочитала хаос спокойствию.

Сегодня она надела облегающую синюю мини юбку, которая выглядела… о, подождите, она была нарисованной.

Сладкие небеса.

— Лучше спросить, собираешься ли ты рассказать Люциену?

— Когда, сегодня утром, он уходил, чтобы сопроводить несколько душ в их последнее пристанище, то не разбудил меня поцелуем и не сказал, что любит. Поэтому, в данный момент я устроила ему бойкот.

И Люциену, вероятно, это понравиться. Не то, чтобы Торин когда-нибудь произносил такие вещи вслух.

Он сменил тему разговора и спросил:

— Новый прикид?

— Новая форма пыток для Люциена. Он никогда больше не уйдет, не поцеловав меня.

— Скорей всего, он решит, что ты хочешь от него чего-то большего, чем просто поцелуй, когда у него не будет времени дать его тебе.

— Всегда есть время для одного поцелуя.

Торин захотел улыбнуться, и ниточка юмора, даже такая маленькая удивила его. Но потом, Анья всегда производила такой эффект на людей.

— Хочешь попытаться отговорить меня от этого? — спросил он, указав на артефакты.

— Неа. Я также как и ты, хочу вернуть Камео. Но, если ты погибнешь, ну, я заберу твою комнату. Думаю завести домашнее животное, которое съест дьявола Виолы, и моей деточке нужно будет собственное место.

— Она твоя.

Анья кивнула, словно ничего другого и не ожидала.

— Просто знай, я всегда наслаждаюсь, когда смотрю на тебя. Я буду скучать по твоему сексуальному личику.

Улыбка непреодолимо расцвела в полную мощь.

— Я тоже всегда наслаждаюсь, когда смотрю на тебя.

Она послала ему воздушный поцелуй.

Пока Торин носил в своем теле Ключ-ото-всего, он мог открыть все что угодно одним прикосновением. Клетка не стала исключением. Торин вошел. Дверь позади него захлопнулась.

— Чувствую, что сейчас идеальное время, чтобы отметить, именно я являюсь владелицей Клети, — сказала Анья, постукивая пальцем по подбородку и глубокомысленно глядя на Торина. — Кронос отдал ее мне. Я могу приказать тебе раздеться, и ты должен будешь повиноваться.

Торин не обратил на нее внимания и взглянул на картину. Офис какого-то мужчины. Стеклянная витрина. Артефакты. Один из них — маленький ящик, сделанный из костей.

Ящик Пандоры? Возможно. Почему он раньше не заметил? Торин подобрал Покров и накинул ткань на плечи, так как сделала Камео, когда он наблюдал.

Потом, он снял перчатку, протянул руку и схватил Жезл. Но…

Ничего не произошло.

— Ну, какое разочарование, — сухо произнесла Анья. — Увидимся позже, Болезнь.

Она оставила его одного в комнате и Торин выругался.

— Не хочешь мою болезнь внутри себя? — он зарычал на Жезл. — Да? Это так? Ты делаешь выбор и забираешь только избранных?

Он опустил артефакт на пол, вышел из клетки, и, выругавшись, последовал за Аньей.


***

Камео казалось, что она заключена в ловушку внутри стиральной машины, которая вертела и взбалтывала, так и этак, крутила и крутила, никогда не останавливаясь.

Сколько дней… месяцев… лет… прошло с тех пор, как она вошла в Клеть Принуждения и прикоснулась к Жезлу Разделения? Она не была уверена. Время остановилось.

— Виола! — закричала она.

Камео врезалась во что-то большое… что-то, что ворчало и сыпало проклятиями. Точно не Виола. Кто-то еще, кроме богини, оказался с ней в этой темной, воронке?

Твердые полосы обвились вокруг ее талии и потащили к мужчине… да… и он должно был около восьми футов высотой, столь широк как здание.

Он окружил ее своим теплом и ароматом… сандалового дерева и торфяного дыма… и даже остановил ее вращение.

— Ты кто? — спросил он низким, урчащим голосом, который она не узнала.

— Камео, — удалось ей прохрипеть. Ей хотелось взглянуть на него, но она даже радовалась тому, что не могла. Он также не мог ее видеть, значит, не знал, насколько её тошнило. А живот болел. — А ты?

— Лазарь. — Теплое дыхание ласкало макушку ее головы, ероша пряди волос.

— Где?

Мужчина знал, что именно она имела в виду.

— Жезл Разделения. Мы в ловушке внутри него. Ты мчалась сквозь него… и тебя все еще куда-то тянет. — Его тон стал напряженным, словно мужчина прилагал все силы, чтобы удержать ее. — Я пытаюсь удержать тебя на месте, и поверь мне, я столь же силен, как и они, но то, что тащит тебя, хочет, чтобы ты отчаялась, ибо я собираюсь пойти с тобой.

— Ну, тогда, отпусти. — Перевод: спасай себя.

— Ох, нет. Если ты ключ к свободе, то я убил бы всю свою семью, только бы пойти с тобой.

— Может быть… опасно, — ответила Камео. Дыши. Просто дыши.

— Здесь заключены сотни людей и ни один, ни разу не убегал. Если есть шанс, что ты сможешь, я собираюсь им воспользоваться.

Нет. Пока нет. У нее не было возможности поискать Виолу.

— Я не могу уйти без маленькой самовлюбленной блондинки.

— Извини, женщина, но у тебя нет выбора в этом вопросе.

— Но…

Мужчина усилил хватку, почти расплющив ей легкие.

— Нужен… воздух…

— Это не я, — прохрипел он, казалось, мужчина тоже задыхался. — Стены… смыкаются.

Внезапно, давление ослабло. Камео ударилась обо что-то твердое… пол, может быть… да, пол, подумала она, ощупывая область вокруг себя. Он был холодным и твёрдым.

— Основание Жезла? — выдохнула она. Значит, Жезл укоротил ее до размера наперстка, и Камео это не нравилось.

Лазарь отпустил ее и откатился.

— Я обшарил все пределы Жезла и это точно не часть его. Думаю, мы сделали невозможное и сбежали.

Его волнение было заразительным. Может Виола тоже сбежала.

Поморгав, чтобы прояснить зрение, Камео поднялась на четвереньки. Действие усилило позывы к рвоте, головокружение вышло из-под контроля иии… да, она извергла содержимое своего желудка прямо на ботинки мужчины.

— Мило, — послышалось Камео, как сказал Лазарь.

По крайней мере, он не отпихнул ее.

— Отодвинься, — попросил мужчина. — Я хочу снять эти туфли.

Вдох. Хорошо. Теперь выдох. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла поднять голову и осмотреться.

Офис. Тот, с картины, поняла Камео. Стол, заваленный стопками бумаг. Стеклянная витрина, заполненная артефактами. И здесь был ящик Пандоры.

Так близко.

На какое-то мгновение, Виола была забыта. Камео подошла к витрине и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Как Жезл перенес нас сюда? — Она сделала шаг вперед. — И где собственно, это здесь?

Лазарь сбросил свои туфли, подошел к ней и вцепился в ее руку, сильной, нерушимой хваткой. Камео повернулась к нему… и изумленно вздохнула.

Он оказался не столь высоким, как она представляла, но все же огромным.

Мышечной массой он превосходил всех ее друзей. Но именно его лицо привлекло внимание девушки.

Он. Был. Великолепен. Лазарь не заговорил с женщиной, увеличивая ее интерес. Он просто смотрел на нее. Мужчина имел черные волосы и черные глаза.

Бездонные глаза, в самом деле. Благородный профиль, упрямый квадратный подбородок. Губы, цвета рубинов, составляли идеальный контраст на фоне смуглой кожи, которая имела идеальный загар.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. — Ты воин. Действуешь как таковой. Она вырвалась из его хватки и поняла, что преуспела только потому, что он ее отпустил. — Я видела тебя раньше.

Когда то Страйдер ухаживал, или что там, за Кайей Уничтожительницей Крыльев, и обезглавил Лазаря, чтобы защитить ее. Воин был супругом другой Гарпии, даже более раздражающей, чем Кайя, и та отчаянно желала отомстить за его смерть.

— Как ты выжил? — потребовала Камео.

— Уничтожили мое тело, но не дух. Все это время он был заключен внутри Жезла.

Заключен. В прошлом. Значит, они на самом деле выбрались?

— Если твое тело уничтожено, то почему для меня ты осязаем?

— Твое тело тоже разрушилось, когда ты оказалась в Жезле.

— Нет.

— Не волнуйся. Я могу воссоздать нас обоих, как только доберусь до дома.

Она не станет паниковать. Она ему поверит. Альтернатива Камео не нравилась.

— У тебя есть оружие? — спросил мужчина.

Есть ли? Она обшарила себя руками… ничего. Молчаливо, отказываясь признавать свою неудачу, Камео приподняла подбородок.

— Ты хочешь сразиться со мной или что? Прежде чем ответить, тебе, наверное, стоит знать, что я не обладательница добрых эмоций и сделаю с тобой такое, чего ты не пожелаешь и злейшему врагу.

— Да, я хочу сразиться, но ты не тот противник, которого я выбрал… хотя я заинтригован теми вещами, которые ты упомянула, что можешь сделать. Я хочу драться с ним. — Лазарь кивнул на место позади нее. — Нам нужно работать вместе, чтобы победить его. Я хороший, возможно лучший и сильнейший воин, с которым ты когда-либо имела удовольствие встретиться, но все же мы только что оказались в одной комнате с единственным мужчиной, победившим меня.

«С ним», сказал Лазарь? Тощий красноглазый мужчина, которого она увидела после того как надела Покров на голову и посмотрела на картину? И этот парень однажды победил Лазаря?

Должно быть, у него были силы, которые не отражала картина. Страх пронзил Камео, когда она повернулась, но… не увидела его.

— Он здесь? — потребовала она. — Кто он?

— Ты его не видишь?

Камео облизала губы, и снова отказалась признать свой недостаток.

— У него есть способность скрывать себя… или нет. Он должен решить, что ты не стоишь игры. — Лазарь сердито вздохнул. — Тогда, полагаю, это должно сэкономить мне день.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 16

Бедствие засмеялся с дьявольским ликованием. Смеясь более жестоко, чем тогда, когда Кейна привязали, насиловали, били и унижали.

Все потому, что Динь рухнула на пол — ее тело искривилось в болезненной позе, а черты лица сильно натянулись.

Она издавала стон за стоном. Такие он слышал только в бою, после очередного стенания, его меч качнулся, и последний враг оказался поверженным.

Красный ходил кругами возле нее, а рога на его голове уменьшались… и исчезли.

— Что со мной случилось? Я так слаб, и при этом так… так…

Черный упал на колени — его крылья за спиной исчезли.

— Слабый при этом… спокойный.

Зеленый застыл, его глаза расширились от шока, видя, как чешуя отпала с его кожи.

Покрывало тумана, окружавшее их, растеклось по краям, словно разорванная завеса.

Внезапно Кейн увидел Уильяма, Синду и Белую, и когда троица заметила последствия драки… одновременно поднялись, отодвинув стулья.

— Говорил же ей, не делать этого, — сказал Уильям, поднимая руки в жесте «я тут ни причём».

— Ты уже готов уйти? — спросила Синда, рассматривая свои ногти. — Я тут ждала целую вечность.

Белая удовлетворенно кивнула… пока не увидела состояние братьев. Сердитый взгляд переместился на корчащееся в судорогах тело Динь.

— Что она сделала?

Проигнорировав всех, Кейн бросился к Динь и подхватил ее на руки.

Её вес был едва ощутим, настолько легкой она была, но ее сладкий запах ощущался по-прежнему достаточно сильно, удивительно знакомым, и Кейн находил утешение в нем. Он прижал Жозефину ближе. С ней все будет в порядке. Он убедится, чтобы с ней все было в порядке.

— Она забирает у людей их способности. — Секреты сейчас ни к чему. Кейну нужны ответы. — Что она могла получить от твоих парней? — потребовал он у Уильяма. — Они не демоны.

После тяжелой паузы Уильям пожал плечами.

— Нет, но, насколько ты знаешь, они олицетворяют войну, голод и смерть. Скорее всего, в ней сейчас все три.

Сердце Кейна бешено застучало о ребра.

— Доставь принцессу во дворец. — Он не стал ждать ответа, и выскочил из бара. Солнце потускнело, отбрасывая на землю жуткие тени.

Как долго он сражался? Экипаж Синды уехал, вероятно, колесил по королевству, чтобы ни кто не догадался, где точно находится принцесса и что делает.

Тратить время на его поиски — не вариант.

Люди сразу же заполонили тротуары. Мужчины в костюмах. Женщины в нарядных платьях. Все взгляды устремились к Кейну и застыли. Чьи-то руки коснулись его и потянули за одежду.

— Пошли со мной, — попросила женщина.

— Я хочу от тебя ребенка, — пропела другая. — Пожалуйста, Повелитель Кейн!

Кейн проталкивался сквозь толпу. Он должен доставить Динь во дворец как можно скорее, и вызвать лучшего здешнего врача.

У него не получается двигаться достаточно быстро, подумал Кейн, его челюсти сжались от раздражения и разочарования. Он огляделся по сторонам. По улице медленно двигался экипаж… медленный, но свободный.

Кейн прибавил скорость. Хотя Динь лежала в его объятиях, её голова была надёжно скрыта в изгибе его шеи, а руки и ноги болтались в такт его движению.

Наконец Кейн догнал карету и запрыгнул внутрь.

Две женщины, сидящие там, ахнули от его внезапного появления. Обе девушки были одеты в такие же пышные, кружевные платья как Синда, занимая слишком много места, поэтому Кейн понял, что они принадлежат к высшему обществу.

— Либо присматривайте за девушкой, пока я беру вождение на себя, либо выметайтесь, — приказал он. — Но знайте, если навредите ей, я убью вас.

Обе девицы наклонились и прижались к Кейну.

— Ты — Повелитель Кейн! Я отчаянно пыталась встретиться с тобой.

— Скажи, что придешь ко мне на вечеринку сегодня вечером, — взмолилась другая.

Они не собирались сотрудничать. Прекрасно. Кейн схватил ближайшую женщину и «помог» ей выйти из экипажа. Та покатилась по земле и закричала от шока и злости, вокруг нее закрутилась пыль.

Кейн обернулся и потянулся к другой девушке. Та послала ему воздушный поцелуй и выпрыгнула.

Бросив последний взгляд на Динь… ничего не изменилось, она была в том же состоянии… Кейн повернулся к двери, держась за крышу.

Он должен был поднять ногу, чтобы залезть наверх, затем сползти на место водителя. Кейна моментально окутал запах животных и пота. Водитель затрясся, пораженный внезапным появлением воина, и попытался схватить оружие. Кейн сбросил его с сиденья и забрал поводья.

Он пришпорил лошадей, и экипаж набрал скорость. «Как только Динь вылечится, он уедет отсюда,» — подумал Кейн.

Она была права с самого начала. Он ничем не мог ей помочь. Если бы не он, девушка не попала бы в подобную ситуацию. Он все сделал только хуже.

В сущности, он всем все портил.

Как только Кейн позаботится о Бедствии, то вернется за Динь.

Но пока его не будет, может явиться мужчина и влюбиться в нее. Мужчина достойный, и лучший для нее. Такой человек сделает все возможное, сдвинет небо и землю, чтобы спасти ее, он сделает все необходимое. Вступит в борьбу с ее семьей. Да. Очарует ее. Безусловно. Восхитит, взволнует. Определенно. Заберёт ее в другое место, безопасное. Эти двое поженятся, займутся любовью, заведут детей, чего Динь сейчас слишком боялась, и она будет счастлива. Наконец-то, блаженное счастье.

Да, однажды. И тогда я убью мужчину, забравшего то, что принадлежит мне.

Внезапно лошади заржали и остановились, поднялись на дыбы и взбрыкнули.

— Тпру, тпру!; стой! — крикнул Кейн. Когда они успокоились, он увидел блондинку ту, что встретил в лесу… Петру… стоящую посреди дороги и уперев руки в бедра.

— Ты стрелял в меня, и уверяю тебя, я отомщу. Но с этим мы разберемся позже, — объявила она. — Сейчас мне нужна девчонка.

Встань в очередь, женщина.

— Жаль. Она моя.

В её глазах вспыхнули маленькие золотые огоньки.

— Почему бы нам не заключить сделку? Сейчас ты отдашь её мне. Я сделаю ее рабыней, как делает мой народ, и думаю, может, даже верну ее через несколько тысячелетий. Как тебе?

Кейн скорее бы умер.

— Однажды я уже ранил тебя. Не заставляй меня делать это снова.

Она засмеялась с подлинным весельем.

— С удовольствием бы посмотрела, как ты попытаешься, воин. Тебе не застать меня врасплох снова.

«Моя,» — сказал Бедствие.

Кейн схватил узды и заставил лошадей двинуться вперед.

Девушке пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать удара, но она ждала до самой последней секунды, ухватилась за заднее колесо и поволочилась за ними. Пыль, поднявшаяся в воздух, вероятно, душила ее.

Глупая девчонка. Она думает, что сможет…

Кейн закашлял, когда струйки дыма достигли его носа. Напрягшись, он оглянулся. Феникс бросила экипаж, но подожгла одно из колес.

Что? Быстрее. Он выхватил кинжал из ботинка и, перерезав поводья, освободил лошадей.

Когда экипаж накренился на бок, Кейн подобрался к двери… болтающейся еще сильнее… и ввалился через среднюю дверь, потому что все транспортное средство врезалось в землю.

Столкновение было жестким, но ему удалось заключить Динь в объятия принять на себя большую часть удара. Когда экипаж наконец-то остановился, и его охватил дым, образующий непроницаемое облако, он понял… что Динь притихла. Слишком уж притихла.

Словно волной жара окатило его, когда Кейн приложил два пальца к горлу Динь, ища пульс. Слабый удар, удар, приветствовало воина, и он смог вздохнуть с облегчением.

Кашляя, Кейн поднял Жозефину и осторожно вытолкнул ее безвольное тело через дверной проем. Затем вылез сам, пристально огляделся и перекинул девушку через плечо.

Сквозь дымовую завесу Кейн увидел, что Феникс мчится к ним, ее тело полностью охватил огонь, точно также как колесо… нет, уже всю нижнюю часть экипажа… и с угрозой потрескивает.

Кейн ожидал увидеть следующих за ней воинов, но никого не было. Он принял молниеносное решение. Надо убить ее, хоть и временно. Как и другие Фениксы, она умрет, а ее тело испепелится. Но существовала большая вероятность того, что она возродится ещё сильнее, чем прежде.

Какая разница. Кейн метнул клинок, который все еще держал в руке, и тот, завертевшись, полетел в Феникс. Девушка отпрыгнула в сторону, попытавшись переместиться в безопасное место, но кинжал, взятый им у короля Фей, обладал способностью, которую она не ожидала, он поменял направление и последовал за ней, удивив Кейна.

На той высоте, где находилась Феникс, клинок вонзился ей в живот, не в позвоночник.

Девушка закричала и без всякого изящества грохнулась на землю.

Кейн бросил второй кинжал, немного изменив траекторию, чтобы убедится, что второй преуспеет там, где первый потерпел неудачу.

Воин спрыгнул на землю, и побежал в лес с Динь… подпрыгивающей на его плече. Кейн пытался быть нежным, но это было невозможно.

Его окружили толстые деревья, но Кейн проталкивался сквозь листья и ветки, сосредоточенный и злой, он уже планировал следующий шаг.

— Я позабочусь о Фениксе, — пообещал он Динь. Хотя, возможно, он не многое сможет для нее сделать, но перед уходом из Седуира, Кейн сумеет это выполнить.

Он обнаружил следы, оставленные дворцовой охраной, отпечатки их ботинок укажут ему путь.

Кейн постоянно останавливался и проверял каждое подпаленное место, где Феникс сожгла растение, кустарник или участок травы. Но чего он не нашел, так это следов других Фениксов. Только девчонки.

Была ли она одна? Просто создавала впечатление, что с ней есть другие?

Это… имеет смысл, понял Кейн. Она надеялась, что армия Фениксов запугает Фей, заставит их отказаться от Динь, чтобы спасти свои земли от войны.

Не в мою смену. Он миновал защиту леса, свернул за угол и добрался до мощеной тропинки, ведущей к дворцу.

Конечно, первым кого встретил Кейн, был Леопольд, выводящий контингент вооруженных охранников из парадной двери.

— Ты заплатишь за это, — поклялся принц.

— Можешь попытаться навредить мне позже, — ответил Кейн, не сбавляя шагу.

Голубые глаза посмотрели на Динь и вспыхнули беспокойством, полностью погасив ярость.

— Что произошло? Что ты с ней сделал? — Принц отослал охранников прочь. Когда Кейн оказался в пределах досягаемости, он приказал:

— Дай ее мне.

— Прочь с дороги!

В тоне Кейна было столько сумасшедшей ярости, что это испугало мужчину. Принц мудро отступил. Кейн пронесся мимо него, минуя двойные двери, и заорал:

— Пришлите доктора в мою комнату. Сейчас же!

Леопольд бросился к Кейну и зашагал в такт с ним.

— Она поглотила чьи-то способности, да? Не нужно этого отрицать. Я знаю ее. Она это сделала. Я также знаю, что ни один из докторов не в состоянии помочь ей. Не с этим. Отнеси ее в мою комнату и я…

Не обращая на него внимания, Кейн поднялся по лестнице и направился в свою комнату. Он отшвырнул ногой модное непрактичное покрывало и опустил Жозефину на матрас. Она все еще была такой тихой.

Рука воина дрожала, пока он убирал волосы с её лица. Бусинки пота усыпали ее лоб, от чего несколько прядей прилипли. Ее щеки горели в лихорадке.

Принц приблизился с другой стороны кровати.

— Я мог бы арестовать тебя за то, что ты сделал со мной и чему позволил случиться с кровной рабыней принцессы.

— Я собираюсь уехать, как только она вылечиться. Если хочешь, чтобы я провел оставшиеся дни здесь и женился на Синде, убей отца, захвати королевство и назначай свои пытки, затем угрожай мне снова. — В принципе, это не плохой план. Он быстр, легок и эффективен, но значит… быть с кем-то другим кроме Динь. — В противном случае, закрой рот.

Принц закрыл рот.

Кейн ненавидел неспособность докторов помочь ей, ненавидел, что только время могло излечить женщину, которая взломала его защиту… даже если там нечего было лечить.

Но больше всего он ненавидел чувство беспомощности, ничего не делать и ждать, когда она проснется… или умрет.


Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 17

Жозефина падала сквозь мир тьмы, в каждом углу которого открывалась новая комната страха. Повсюду доносились крики агонии. Но самое худшее — в тишине. Большие, жирные насекомые, жужжали вокруг неё и кусали. Муки сильнейшего, глубочайшего голода, который она когда-либо знала, взрывались, вгрызались в ее внутренности. И ярость, так много гнева наполнило ее, вызывая желание драться с кем-нибудь, всё равно с кем.

Хотелось завоевать и уничтожить. Но как она могла это сделать? Ее саму завоевали, и уже уничтожили.

Кровь стала расплавленным, жидким пламенем. Горло болело, словно его выскоблили лезвием. На ней хоть кусочек кожи остался? Жозефина ощущала себя ободранной… выставленной на показ.

— Кейн, — попыталась крикнуть она, но не последовало ни звука.

Где он? Где она? Что с ней произошло?

Воспоминания о жизни, которой она не жила, начали бомбардировать её. Вот она взмахнула мечом, обезглавив демона. Вот стоит над умирающим телом человеческой души и смеётся.

Она наблюдала за крылатой женщиной с желанием, бурлящим в венах. Смерть… смерть… всюду вокруг нее. Боль, страдание, сожаление. Больше, чем мог вынести целый легион.

Что-то мягкое погладило ее по щеке, очертило линию челюсти.

— Я здесь, Динь. Я никуда не уйду.

Его голос. Успокаивающий, умоляющий. Вытянул ее из тьмы, из ужаса, в свет… разрастающийся свет… все ярче и ярче. Жозефина застонала и изо всех сил попыталась подняться.

— Вот так, красавица. Давай, дорогая. Ты можешь это сделать.

Она разлепила веки, и в следующее мгновение уже смотрела на красивое лицо Кейна. Я в безопасности. Он защитит меня.

Их взгляды встретились, ни один из них не был в состоянии отвести глаз, и облегчение отразилось в чертах лица Кейна. И все же, не смотря на это, линии беспокойства залегли возле его глаз и рта.

Кожа Кейна была бледной, а одежда помятой. Волосы всклочены, словно он постоянно запускал в них пальцы.

— Ты вернулась.

— Куда я уходила? — Голос девушки больше походил на карканье. Она попыталась дотянуться и помассировать болезненное горло, но рука казалась слишком тяжелой, чтобы ее поднять. — Где я?

Он сомкнул веки, скрывая эмоцию, которую вызвали ее слова.

— Я принес тебя в свою спальню.

Взгляд девушки, единственное, чем она могла сейчас управлять, осмотрелся вокруг, чтобы понять… да, спальня Кейна. Жозефина узнала ее незамедлительно… поскольку ее спальня была маленькой, простой и вмещала еще восемь лежанок и семь других женщин, спальня Кейна была невероятно роскошной.

Золотые и хрустальные люстры над головой. Стены увешаны, обрамленными в золото, полотнами известных Фей художников, которые умерли столетия назад.

Жозефина вытянулась на огромной, ультра-мягкой кровати с балдахином, одетая в слишком большую для нее футболку и свои перчатки, бархатное одеяло укрывало нижнюю часть ее тела.

— Ты помнишь бар? — спросил Кейн. — Драку? Трёх воинов, к которым прикоснулась?

Помню… да. Она прикоснулась к одному, потом к другому, и третьему, и ее накрыла волна силы, такой восхитительной силы.

Но потом… ох, потом, тьма поглотила ее, и утащила вниз, вниз, вниз, в пещеру отчаянья и беспомощности.

— Ты вобрала от них зло. Я принес тебя сюда, — продолжил Кейн. Он убрал с ее лица руку, которая стала ее якорем, единственным, что удерживало ее здесь. — Ты провела в постели четыре дня.

Четыре дня!

Осознание вызвало тошноту. Отец разозлится на нее… наверное, даже пытался вытащить ее из постели в какой-то момент.

У Жозефины были обязанности, и ее накажут за их невыполнение. Но настоящая причина, из-за которой она запаниковала? Свадьба Кейна теперь была намного ближе.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я договорился с твоим отцом.

Кейн все еще смотрел на нее великолепными глазами цвета ореха, казалось, он впитывал ее и запоминал каждую черточку. Жозефина едва могла моргать, пойманная в плен его яркостью, очарованная его величием… смущенная количеством повреждений на нем.

— Что с тобой случилось? — спросила она. — Мой отец? Брат?

Кейн потер воспаленные порезы на лбу.

— Бедствие.

Жозефина всегда ненавидела демона Синды, и всегда ненавидела демонов Повелителей. Они опустошили своих хранителей и уничтожили… все. Но то, что она чувствовала тогда, не могло сравниться с тем, что было сейчас. Жозефина хотела смерти Бедствия.

— Ну, спасибо, что позаботился обо мне. — Кроме матери, он стал первым, кто это сделал.

Кейн улыбнулся мягко… нежно.

— Я думал, что ты будешь меня проклинать.

За кучу других вещей, да. Но за это? Никогда.

— Почему?

— Я не забыл о твоем желании умереть, Динь, — ответил Кейн низким угрожающим хрипом.

— Не так, — прошептала она. Только не так. Зло, которое она приютила, затащило ее прямиком в ад, осудило на худшую судьбу, чем та, которой она жила сейчас.

Кейн играл с кончиками ее волос, и прикосновение, хоть и столь незначительное, разбудило настоящую муку, с которой она сражалась в магазине портнихи. Голод… по нему. Потребность… в его прикосновениях. Желание… чего-то намного большего.

— Ты когда-нибудь разговаривала с Мойрами? — спросил Кейн.

Само имя испортило атмосферу вокруг нее.

— Нет.

— Ты слышала о них?

— Конечно. Они утверждают, что ткут судьбу.

— Утверждают? — Кейн отпустил девушку, чтобы взять чашку воды на ночном столике. — Ты думаешь, это ложь?

— Безусловно. — До этого момента, Жозефина не представляла, насколько ее измучила жажда. Все остальное было забыто.

Кейн поместил соломинку между ее губ, и она начала жадно пить, потягивая через соломинку, холодная жидкость успокаивала ее горло.

Кейн смотрел на ее рот… ее горло.

Когда чашка опустела, девушка откинулась назад и облизала губы.

За этим он тоже наблюдал.

— Еще? — спросил Кейн и его глаза потемнели.

— Да, пожалуйста. — Но Жозефина не была уверена чего хочет… больше воды, или больше Кейна.

Кейн взял кувшин и налил в чашку больше божественной жидкости. В мгновение, когда соломинка вернулась к губам девушки, низ чашки раскололся. Холодная вода вылилась на Жозефину, и она ахнула.

— Мне так жаль, — пробормотал Кейн и подскочил в попытке как-то помочь. Он начал вытирать ее, выругался, потом протянул тряпку девушке.

Когда Жозефина закончила, он нерешительно предложил ей еще одну чашку.

— Не беспокойся об этом, — сказала она. — Наверное, мне нужна ванная.

Губы Кейна изогнулись с тонким намеком на веселье.

— Я уверен, что ты осталась чистой.

Щеки покраснели и Динь допила воду. Наконец-то, к ней начали возвращаться силы, пробегая по венам и возвращая к жизни внутренности.

— Почему ты думаешь, что Мойры лгут? — спросил Кейн.

— Ну, для начала, у людей есть свободная воля. Судьба не решает, в каком направлении они пойдут, в конечном счете.

Его пальцы вернулись к волосам Жозефины, словно притянуты невидимой нитью.

— Уильям сказал нечто похожее.

— Уильям очень умен.

Кейн закатил глаза.

— Продолжай.

— Судьба говорит обо всем, что должно быть. Но, я не могу поверить, что моей матери предназначалось вынести столько трудностей. Не могу поверить, что мне суждено стать рабыней.

— Объясни.

Одно требовательное слово никогда не было таким… сексуальным. Задрожав, она продолжила:

— Отец решил, что хочет мою мать, и взял ее. Она решила остаться здесь. Родилась я, и было сказано, что у меня есть предназначение, и мне решать верить в него или отвергнуть.

Он уставился на нее, молчаливо… размышляя?

— Что на счет браков? Ты веришь, что кто-то предназначен для другого?

— О-о, да, но не каждый следует этой судьбе. — Жозефина надеялась, что он понял, о чем она говорила… Кейн должен быть осторожен с Синдой и Белой. — Следовательно, свободный выбор может указать путь.

— Итак, ты говоришь, что выбор и судьба формируют курс наших жизней?

— Думаю, да. Просто легче обвинить судьбу во всех ошибках.

Кейн нежно провел пальцем по изгибу ее челюсти, кожу начало покалывать.

— Тебя ранил выбор других людей.

Уловив интимность момента, Жозефина потянулась к прикосновению.

— Значит, да.

— Да. — Последовала пауза, словно он боролся со следующими словами.

— Мойры сказали, что мне предназначено начать апокалипсис.

Кроме свадьбы с Белой? И он им поверил?

Заклинание разбилось.

— Эти шлюхи не всесильны, Кейн.

— Шлюхи? — Он усмехнулся.

Как заставить его понять?

— Просто они благоденствуют хаосу, помещая свои идеи в наши головы. Мы думаем об этом, оно завладевает нами, и, в конечном счете, мы действуем так, как было сказано, и вызываем то, что они предрекли.

— Словно сам накликаешь беду. — Кейн выгнул бровь. — Ты знаешь такое, и хочешь сказать, что никогда не говорила с ними?

Прикоснись ко мне снова. Обними своими руками. Скажи, что не хочешь Белую.

— Ну, я никогда не говорила, что они не разговаривали со мной.

Кейн застыл.

— Значит, на самом деле, ты встречалась с ними?

— Да. — И та встреча привела Жозефину в ярость.

Много лет назад, три ведьмы предсказали Жозефине, что ей предначертано стать причиной смерти матери.

Динь только и успела что пару раз вздохнуть, а потом они выставили ее, но с того момента, она начала страшиться причинить какой-то вред своей любимой матери, и переосмысливать каждое слово и действие.

Жозефина перестала, есть, перестала спать. Она прекратила навещать свою маму, из-за боязни причинить ей вред.

Через какое-то время, страх стал заразным. Ее мать начала беспокоиться о здоровье Жозефины, и оплакивать её потерю.

Глорика потеряла в весе, энергию и жизнеспособность… а скоро и покровительство короля. Ее изгнали из его спальни, обратно к прислуге.

К бедной женщине стали относиться еще пренебрежительней, чем раньше. Женщины избегали ее, а некоторые мужчины тайно донимали. Королева получала огромное удовольствие, оскорбляя ее на каждом углу.

В конце концов, Глорика наложила на себя руки. И все из-за того, что Жозефина отдалилась от нее. Таким образом, да. Жозефина помогла уничтожить ее.

Если бы она так не беспокоилась, то ничего плохого ни с кем из них не случилось бы. Ее мать была бы все еще жива.

— Лучшее решение, которое ты когда-нибудь принимал — забыть о том, что Мойры наговорили тебе, — сказала она

Кейн тряхнул головой, и темные локоны упали на его лоб.

— Я хранитель демона Бедствий. Как мне не стать причиной апокалипсиса?

Жозефина услышала страх и муку в его голосе.

— Подумай об этом. Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы не вызвать апокалипсис, не так ли? И все же, все, что ты сделаешь, только усугубит проблему.

— Значит, мне не стоит ничего делать?

— Нет. Ты должен жить. По-настоящему жить. Перестань глазеть поверх моего плеча в ожидании бедствия. Перестань планировать свой следующий шаг, обосновываясь на действиях демона.

Кейн сердито выдохнул.

— Я не уверен, умна ли ты, как я думал раньше, или самая глупая женщина на планете.

— Глупая? Глупая! — Ну, ты определенно не самый ласковый мужчина.

— Никогда такого не утверждал.

— Потому что, никто бы тебе не поверил! — Она же не вопила на него?

Кейн массировал затылок Динь и казалось не заметил ее вспышки.

— Мойры сказали мне кое-что еще. Они говорили, что мне предначертано, женится на хранительнице Безответственности… или Белой, девушке, которую ты встретила в баре.

Чего Кейн не сказал, но она услышала: он должен бы держаться подальше от кровной рабыни Феи.

— Не позволяй ведьмам выбирать себе невесту, Кейн. Решаешь ты. Женись по любви, или не женись вообще.

Кейн наклонился и прислонился носом к ее носу, прошептав:

— Обычно я был таким, ты знаешь?

Он был так близко, что его чистый аромат мыла щекотал ноздри Жозефины. Кейн излучал жар, который окутывал девушку и увеличивал ее трепет.

— Это, каким же?

— Милым.

Жозефина протянула руку и пропустила пряди его волос через, затянутые в перчатку, пальцы. Она так сильно хотела прикосновения кожа к коже.

— У тебя все еще есть возможность. Но что изменилось?

— Я изменился. Всё изменилось. — Кейн опустил взгляд на ее губы, задержался, зрачки расширились. — Я не должен хотеть поцеловать тебя еще раз, но хочу. Я хочу этого. Не из-за Мойр, а из-за тебя. Что ты со мной делаешь?

Сердце Жозефины пропустило предательский удар.

— Я ничего не делаю.

— О-о, что-то ты делаешь. — Медленно, он склонил голову… придвинулся ближе… еще ближе. — Я уже украл твой первый поцелуй и мне стоит украсть и второй.

— Что если я отдала его? Испугался?

— Да, — признался Кейн. — Я никогда не хотел ни одну женщину так, как хочу тебя.

— Даже Синду? — успела спросить она и затаила дыхание.

— Я понимаю, почему ты так не уверена в ней. Твоя семья часто ставила ее превыше тебя. Но это не мой случай. Я хотел тебя с самого первого мгновения. И никогда на самом деле не хотел Синду. Она — средство достижения цели, и ничего больше.

Средство достижения цели… не невеста. Кейн не жениться на девушке. И он хотел Жозефину с самого первого мгновения.

Ее.

Сраженная, Жозефина обвила его руками и прижала свои губы к его. Кейн застонал, протолкнул язык в ее рот, требуя ответа, который она стремилась дать.

Он был мастером, удивительно искусным, каждое движение поднимало её желание на новый уровень, и возможно Жозефина отдавала столько, сколько и получала, потому что, казалось, его контроль трещит по швам. У Кейна вырвалось тихое рычание, язык начал двигаться настойчивее, быстрее. Потом, он выпрямился, весело посмотрел на нее, пока очерчивал кончиком пальца губы Динь, теперь распухшие и покалывающие после поцелуя.

— Ты заставляешь меня пылать, Динь-Динь.

— Кейн, — позвала она и сглотнула.

— Да.

— Это не я. Ты на самом деле горишь.

Нахмурившись, он посмотрел на свои плечи. Кончики волос окаймляло пламя, которое перепрыгнуло с лампы на ночном столике.

Жозефина похлопала по прядям и потушила огонь.

— Глупый Бедствие.

— Я не боюсь его.

Кейн поиграл с воротником ее футболки, заставляя кожу покалывать.

— Все еще хочешь меня?

— Больше всего, — тихо призналась она.

Кейн осторожно лизнул стык ее губ. Потом, когда не случилось ничего ужасного, порочно улыбнулся.

— Собираюсь сделать тебя настолько счастливой, как ты и сказала.

Кейн потянул покрывало, стаскивая его ниже и ниже вдоль её тела, обнажая ноги, и в тоже время, не отрывая горячего взгляда от неё… даже, когда добрался до низа футболки.

Он забрался на постель, изящный словно пантера, и оседлал ее талию.

Дышать стало невозможно, внутри Жозефины все замерло и приготовилось к тому, что он планировал, ей удавалось лишь временами делать вдох, пока Кейн продолжал поднимать ее футболку, обнажая грудь своему взгляду.

Кейн остановился, чтобы вдоволь наглядеться, его зрачки расширились настолько, что радужка потеряла цвет.

— Ты так прекрасна.

Девушка затрепетала, когда Кейн протянул руку, обвил ладонью грудь и помассировал ее.

— Так идеальна.

Жозефина дрожала слишком сильно, чтобы ответить.

Кейн скользнул пальцами по ее животу и остановился возле трусиков. Он очертил линию края и Жозефина задрожала.

Однако он остановился и нахмурился.

— Кто-то идет.

Нет! Она только начала получать удовольствие!

Кейн спрыгнул на ноги, а Жозефина села, разгладила одежду и попыталась не раздражаться от разочарования. Ее воин больше не дрожал от возбуждения. Кейн был устрашающе спокоен, словно живое лезвие, готовое к удару.

В комнату ворвалось четверо охранников, во главе с Леопольдом.

Взглянув на них, принц нахмурился.

— Жозефина Эйслинг. Принцессу уличили в обнажении тела перед посторонними. Теперь, когда ты проснулась, тебя отведут в тронную залу и озвучат наказание.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 18

Когда охранники подошли к кровати, из груди Кейна вырвалось рычание. Дикий звук. Первобытное предупреждение… впереди безудержная опасность.

Мужчины не подойдут к девушке близко. Если будут настаивать — умрут. Он заботился о ней все четыре дня. Он оставлял ее одну только единожды, чтобы нанести визит королю. Он купал ее. Вливал воду в ее горло. Он и только он один делал все возможное, дабы убедиться, что она выживет.

Она принадлежала ему, а Кейн заботился о том, что считал своим. Хотя, он решил оставить девушку, чтобы уберечь от Бедствия.

Таков был план. Должен быть план.

Но она проснулась, и взглянула на Кейна теми остекленевшими глазами, ее щеки впали, лихорадочный румянец, наконец, исчез с кожи, масса темных волос спуталась вокруг хрупких плеч, и все его собственнические инстинкты возросли с неоспоримой яростью.

Моя, подумал он, хотя Бедствие выкрикивал отрицания.

Кейн извлек окровавленный кинжал.

Охранники остановились и взглянули на принца, молча спрашивая его указаний. Принц посмотрел на Кейна, побуждая того к действию. Одним словом, мужчина мог бы поставить Кейна на колени, боль поглотит его, сделает беспомощным. Именно то, чего хотел мужчина. Кейна могли бы упрятать в темницу, оставив Динь одну перед лицом наказания. Единственный выход, отдать вопрос на рассмотрение королю. Вместе.

В последний раз, когда он виделся с королём, просил для Динь доктора. Тиберий неохотно согласился, но в замен, Кейн пообещал, что его друзья придут на свадьбу.

— Я провожу ее, — сказал Кейн, настолько тихо, насколько смог. Он исправит эту ситуацию, а потом уйдет. Пришло время. — Хотя, скажи мне. Как ты узнал, что она очнулась?

— Мы услышали голоса.

— Я никуда не пойду, — вступила Жозефина, ее глаза, которые только несколько минут назад пылали страстью, остекленели от страха. — Я остаюсь здесь.

— Жозефина, — начал принц, черты его лица смягчились желанием, которое он не имел права испытывать. — Мне жаль, честно, но я должен это сделать.

Кейн предложил Динь свою руку.

— Верь мне, дорогая. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

От ее дрожи тряслась вся кровать. Жозефина закрыла глаза, вдохнула… задержала дыхание, еще немного… потом выдохнула. Когда Динь взглянула на Кейна, тот мог поклясться, что она боролась с желанием заплакать.

Все же, она смело взяла его за руку, и толщина ее перчаток скрыла температуру кожи.

— Мне нужно переодеться в свою униформу, — произнесла она.

Кейн выстирал ее, сложил и оставил на ночном столике. Он развернул одежду над головой девушки, надел ее поверх футболки, не позволив никому увидеть то, что они не должны.

Кейн помог Жозефине подняться, и она хмыкнула, когда покачнулась в его сторону. Он обернул руку вокруг ее талии и поддержал.

— Следуйте за мной. — Вытянувшись по стойке смирно, Леопольд развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Охранники быстро последовали за ним.

Кейну практически пришлось нести ослабевшую Динь. Он беспокоился о том, куда исчез Уильям. Был ли он в городе? Сейчас Кейну не помешала бы его помощь.

Синда приходила навестить Кейна и расспрашивала, что он думает о моделях и тканях и других вещах, которые он не мог вспомнить, а он спросил принцессу, как Уильям доставил ее домой, и что сказал ей, но она утверждала, что забыла.

Когда Кейн зашагал по коридору, он заметил, что все горничные выстроились вдоль стен. Заметив его, они улыбались и махали ему рукой, а некоторые застенчиво начали закручивать кончики своих волос.

Отпусти девушку и выбери одну из них, приказал Бедствие.

Умри, парировал Кейн.

Шнурки на ботинках развязались и Кейн споткнулся.

Он выпрямился и остановился, когда заметил портрет… не может быть, просто не может быть… но это был его портрет и он висел рядом с изображением Синды.

— Что ты… — взгляд Динь последовал за его, и девушка почти задохнулась от внезапного смеха. — Ох, вау. Ты выглядишь таким…

— Не произноси, — прохрипел Кейн.

— Не говорить, что ты выглядишь счастливым?

Если бы ситуация не была столь страшной, Кейн нашел бы время, чтобы вырвать глаза у каждого, проходившего по этому коридору.

Очевидно, после того, как высадил принцессу, Уильям крутился возле дворца. Только так, королевская семья могла заполучить одно из уродств сделанных на заказ для Аньи.

Кейн прикусил щеку. Он хотел, чтобы люди в этой реальности уважали его силу; так они будут менее склонны к действиям против него. Но любой, кто смотрел на холст, изображающий Кейна, в кресле с зебровым принтом, развалившегося и одетого только в синее боа из перьев и держащего розу в зубах, мог решить, что он…

Из ноздрей Кейна повалил пар.

Не удивительно, что Леопольд не возражал против королевского указа, оставить Динь на попечение Кейна. Не удивительно, что принц не искал тайной мести за удар по горлу и угрозы. Это было достаточным наказанием.

Я порву Уильяма на части.

Ко времени, когда они достигли тронной залы, воздух стал плотным от цветочных ароматов и таким же ненавистным как всегда.

Кейн сморщил нос от отвращения; он не привык к этому запаху и сомневался, что когда-либо сможет.

Король взгромоздился на свой золотой трон, прямо перед тем, как Синда заняла престол слева от него. Королевы нигде не было видно.

— Повелитель Кейн, — произнесла принцесса с приветственным кивком. — Прислужница Жозефина. Так приятно видеть, что вы уже на ногах.

Динь напряглась и промолчала.

Синда никогда не прекращала удивлять Кейна. У нее не было никакой связи с реальностью, как и умения, отвечать на эмоциональные реплики, или понимания причин по которым человек будет на нее злится.

— Повелитель Кейн, — поприветствовал король. — Прежде чем начать судебное разбирательство, мы должны сказать насколько впечатлены встречей с вашим ЛС.

Ох…

— Мой кто?

— Ваш личный секретарь. Он проводил принцессу до дома в день вашего похода по магазинам. Мы дали ему комнату в том же коридоре, что и ваша.

Ну, это все объясняет.

— Очень… щедро с вашей стороны.

— Мы хотим, чтобы здесь вы были счастливы, Повелитель Кейн.

— Тогда выдайте указ о том, чтобы Жозефине не причиняли вреда.

Король сжал губы в тонкую линию.

— Как вам известно, вы были назначены охранником прислужницы Жозефины на время ее болезни. Поскольку она выздоровела, то должна вернуться к своим обязанностям.

Динь вздрогнула, и Кейн усилил хватку. Он осмотрел комнату и всех присутствующих, обдумывая каждую возможность. Побег. Нападение толпой. Битва.

Кейн заметил Красного, Черного и Зеленого в стороне, от растущей толпы Фей высшего класса. Лед, который начал кристаллизоваться в его венах, придал новое значение понятию хладнокровие. Они явились, чтобы отомстить Динь? Или из-за Кейна?

— Вы знаете, кто эти мужчины? — спросил Кейн и показал на воинов.

— Конечно, — ответил король. — Это ваши слуги. Они прибыли сегодня утром.

Неужели, быть того не может?

— У моих слуг небольшая проблема с воровством. Убедитесь, что ваши стражники сопровождают их, куда бы те не пошли.

Король выпрямился, и охрана поспешила занять свое новое место возле воинов.

Ни один из троих, казалось, не заметил этого. Они глядели на Динь с очарованием на лицах. Внезапно, Кейн понял почему… и это не имело ничего общего с местью. Воины хотели, чтобы Жозефина вытянула из них тьму еще раз и навечно. Они хотели почувствовать себя цельными, неиспорченными. Нормальными. И она была их единственным способом достичь такого подвига.

Ярость растопила лед. Гнев, направленный на воинов… и самого себя. Он привел их к Динь. Он. А не кто-то другой. Теперь, она столкнется с еще одним бедствием.

— Пришло время привести в исполнение приговор для прислужницы Жозефины, — объявил король. Бум, бум, бум, ударил он своим скипетром об пол.

Кейн сфокусировался. Одна битва за раз, подумал он.

— Поскольку принцесса Синда была уличена в раздевании на публике, служанку Жозефину разденут здесь и выжгут на ее груди клеймо позора.

Динь тревожно вскрикнула.

Кейн проревел проклятие.

— Но… — начал Леопольд, и заткнулся под пронизывающим взглядом Тиберия.

Четверо охранников двинулись к Жозефине. Кейн отодвинул ее себе за спину, используя тело как щит, и извлек два кинжала. Мужчины остановились, не зная как исполнить приказ и остаться в живых.

Парни Уильяма напряглись, словно собирались броситься к Кейну и помочь ему защитить Динь, но остались на своих местах, и он знал почему.

Этим троим Динь нужна была целой и невредимой, чтобы исполнить то, чего они от нее хотели, но также они желали убедиться, что Кейн не позволит ничему плохому с ней случиться. Они ожидали, что Кейн начнет драться за нее, хотя результат битвы не имел для них значения. Посреди хаоса, воины могли схватить Динь.

Кейн бы не удивился, если бы именно эта троица оказалась теми, кто разболтал королю о том, что Синда натворила в таверне, только для того чтобы разыграть маленький спектакль.

— Я приму наказание, — вызвался Кейн. Так он избежит битвы и заставит Динь остаться возле него.

Воины никогда не попытаются забрать ее, так открыто.

— Он сейчас снимет свою рубашку, — защебетала женщина.

— Я знаю! Это будет великолепно!

Динь положила руки ему на спину.

— Нет, Кейн. Ты не можешь. — Ее голос дрожал от страха и расстройства. Не обращая на нее внимания, король мгновение обдумывал предложение.

— Ты не кровь от крови Синды. — сказал он Кейну. — Следовательно, замена не приемлема.

— Тогда, отдайте мне Жозефину. Всю. Сейчас и навеки. Такой вид связи столь же силен как и кровь, если не сильнее.

Голубые глаза, словно лазеры, впились в него, прямо и пронизывающе.

— У тебя будет моя дочь и никто другой. Она единственная достойная тебя женщина.

Однажды, я вырву его язык.

— Если принцесса моя женщина, то она под моей ответственностью. Следовательно, мне решать, как наказать ее, верно? Я здесь, чтобы увидеть все до конца.

Король застыл. Он понял, что его поймали в сети его же правил.

— Очень хорошо, — наконец согласился Тиберий. — Можешь забрать себе кровную рабыню, и использовать ее как захочешь.

Знание, что Динь отдали под его опеку, наполнило Кейна величайшим удовлетворением в его жизни. Но все затмилось единственной проблемой: он не мог спасти Динь от дальнейшего насилия минуя свадьбу с Синдой.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Король согласно кивнул.

— Я лучше многих знаю об увлечении не той женщиной… а именно это ты чувствуешь к служанке Жозефине, не так ли? Если я отберу у тебя девушку, ты захочешь ее еще сильнее. Если я обижу ее, ты обвинишь меня. Но если я отдам ее тебе, желание быстро умрет.

Кейн подавил невеселый смех, вызванный невежеством короля. Желание такой силы не может умереть.

— Он хочет служанку? Служанку? — Нахмурившись и блеснув красными лазами, Синда сняла ботинок и запустила в голову Кейна. Тот увернулся в последнее мгновение. — Ты не заслуживаешь меня!

— Тише, тише, дорогая, — начал успокаивать ее король. — Разве ты не слышала меня? Желание вскоре умрет.

Он мог остаться до свадьбы с принцессой, подумал Кейн, а потом отдать Динь под опеку своих друзей. Они будут защищать ее так же яростно, как и он, понимая, что она значит для Кейна.

Феи оставят ее в покое. Феникс тоже оставит Жозефину в покое, когда Кейн позаботится о ней… что он все еще планировал сделать… и все проблемы Динь быстро разрешаться.

После свадьбы, Динь не захочет иметь с ним дело, конечно, и Кейн не сможет ее обвинить. Зато она будет в безопасности, напомнил он себе. Но, она останется в одном месте с Торином. И Парисом.

Темная ярость оцарапала грудь Кейна.

А что на счет Синды? Что ему с ней делать? Он слишком сильно любил своих друзей, чтобы сделать их ответственными за такого непостоянного надоедливого ребенка. Но у него определенно не было желания брать ее с собой, куда бы он не направился.

— Пожалуйста, не делай этого, — прошептала ему Динь. Она вцепилась пальцами в его рубашку, пытаясь склонить его вниз. — Я не хочу, чтобы ты страдал по моей вине.

Ее беспокойство глубоко затронуло Кейна и еще сильнее подвергло очарованию.

— Я же говорил, что не позволю ничему плохому случиться с тобой, и именно это я имел в виду.

— Кейн, — отчаянно взмолилась она. — Если ты это сделаешь, я ужасно разозлюсь на тебя.

— Может, лучше поцелуешь меня. — Он еще не женился.

Кейн шагнул вперед и стащил рубашку через голову. По всей комнате защебетали женщины, и он закатил глаза.

Кейн потянулся назад и привлек Динь поближе к себе. Через боковую дверь вкатили передвижную чашу с огнем и оставили ее посреди комнаты. Мужчина подошел и схватил клеймо. Он опустил прут в горящие угли, чтобы раскалить металл. Охранники подошли к Кейну со сторон, намереваясь удержать его на месте. Он стряхнул их и развел руки в стороны.

— Я не сдвинусь с места, — объявил он.

Кивок короля заставил мужчин отступить. Тиберий, Синда и Леопольд склонились вперед и наблюдали за Кейном, возможно, им было любопытно узнать, сдержит ли он свое слово.

— Кейн, — взмолилась Жозефина, прижимая дрожащие пальцы к его лопаткам. Она лучилась страхом. — Пожалуйста, не надо.

В тишине, Кейн потянулся назад и обнял девушку, переплел их пальцы и поймал ее в клетку за своей напряженной спиной. Жозефина прислонилась к нему лбом, и Кейну показалось, что он ощутил влажное тепло ее слез, стекающих по его позвоночнику.

Подозрение сотрясло Кейна. Уничтожило его. Она беспокоится о нем. Беспокойство, которое стало глубже, чем желание.

Не знаю, смогу ли когда-нибудь отпустить ее.

Мужчина поднял жезл, с наконечника которого поднимался дым… очень большого наконечника в форме дракона. Неверными шагами он направился к Кейну.

— Давай, — скомандовал Кейн.

— Нет, — закричала Динь, яростно тряхнув головой.

После небольшой паузы, мужчина прижал дракона в центре груди Кейна. Плоть зашипела и расплавилась.

Значительно больше боли, чем он ожидал, врезалось в Кейна, запах паленого мяса затмил аромат цветов. Кейну захотелось засунуть в рот кляп. Вместо этого, его обуял гнев.

Эти люди надумали проделать такое с хрупким, великолепным телом Динь. Сделали бы это с ней.

Бедствие захохотал, когда мужчина попытался отнять клеймо… и ему это не удалось. Металл сплавился с грудиной Кейна. Как бы сильно мужчина не продолжал тянуть, дракон не двигался с места.

Сжав зубы, Кейн схватил древко жезла и дернул со всей силы. Клеймо наконец-то отделилось… но жезл вырвал часть кости.

Штуковина с глухим стуком шлепнулась об пол. Вдыхая и выдыхая, Кейн пытался вернуть себе самообладание. Первое, что он заметил… тронную залу заполнила абсолютная тишина. Каждый ожидал его реакции.

Отгородившись от боли, он поднял подбородок и заявил:

— Следующее дело на повестке дня. Я желаю проводить время с принцессой, дабы узнать мою будущую… невесту. — Он должен удержать ее от неприятностей. Должен сделать хоть что-то и убедиться, что она отправиться в кровать без дополнительных наказаний брошенных в Динь… или в него.

— О-о, папочка, ты был прав! — Засмеявшись, Синда вскочила раньше, чем ее отец смог ответить, и бросилась к Кейну, так словно никогда на него не злилась и не бросалась обувью.

Динь вырвалась из его хватки.

Он повернулся и попытался схватить ее.

— Ты пойдешь с нами.

Их взгляды встретились в горячем противостоянии. В глазах Динь сверкала боль и Кейн снова ощутил клеймо.

— Динь…

— Безусловно, нет. Извините меня, пожалуйста, — бросила она, пробираясь сквозь толпу к выходу из комнаты.

Кейн двинулся было за ней, но Синда вцепилась в его запястье.

— Отпусти ее. Она ничто для нас.

В ярости он повернулся к принцессе и обнажил зубы.

— Ты никогда больше не скажешь подобного. Ты поняла меня?

Синда побледнела под его свирепым взглядом. Король Тиберий поднялся на ноги.

И Кейн понял, что должен играть по правилам. Он смягчил голос и произнес:

— Я не хочу, чтобы мои слуги… приближались к Жозефине.

Король жестко кивнул. Он сжал пальцы, и охрана окружила трех воинов, препятствуя любым движениям с их стороны.

— Твоя очередь, повелитель Кейн. Я не хочу, чтобы мою дочь расстраивали.

Кейн прохрипел Синде:

— Давай прогуляемся по саду. Без… прислуги.

Она слегка насупилась.

— Ты не хочешь вернуться в мою комнату?

— Нет. — Кейн понял, насколько оскорбительно это прозвучало, особенно принимая во внимание все сделанное и сказанное им в этот день. — Как я уже говорил, сперва я хочу получше тебя узнать.

Синда засияла, а Кейн сделал все возможное, чтобы не сгримасничать.

— Иди с ними, — обратился король к одному из охранников. — Убедись, что они в безопасности.

Единственное, что он должен был защищать — Синду. От Кейна. Она невольно помогла Динь уйти. Убийственное преступление.

Просто потерпи последующие несколько часов, и сможешь вернуться к охоте за своей Феей.

Встретив ее однажды, Кейн не собирался упускать девушку из поля своего зрения. И не собирался оставлять ее, понял он. Не мог. Не тогда, когда поблизости дети Уильяма.

Кроме того, может Кейн и был магнитом для бедствий, но для него не было ничего притягательней Динь, и он не мог допустить мысли о том, чтобы ее отпустить.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 19

Жозефина бежала по коридору, слезы жгли ей глаза. Кейн хотел проводить больше времени с Синдой, предполагаемым средством для достижения цели.

Какой цели, в точности? Предположительно, целью его пребывания здесь, было спасение Жозефины от… да, ладно, существовала большая возможность того, что он обхаживал принцессу ради безопасности Жозефины.

Возможно, ей не стоило позволять внезапной вспышке ревности и боли уводить ее от Кейна. Мужчина вытерпел ужасную боль в ее честь, принял наказание, предназначенное ей.

Но… если он прошел через нечто подобное, просто чтобы сдержать свое слово и уберечь Жозефину от ранений, то Кейн также может жениться на Синде, чтобы обеспечить ей безопасность.

Еще одно благословение. Еще одно проклятие.

Может, на каком-то уровне, он даже желал такого исхода. После всего, что Мойры наговорили ему, Синда может очень хорошо подойти Кейну.

Жозефина задохнулась. Кейн ее. Ее! И она не хотела делить его с кем то. Его темные, дразнящие поцелуи что-то с ней сделали.

Изменили ее. И теперь, она желала того тепла и сходила с ума от боли и жажды, причиной которых стал он. Она желала… большего.

Тяжелая рука опустилась на ее плечо, заставляя остановиться и повернуться. Жозефина оказалась лицом к лицу с Леопольдом и испытала острый укол ужаса.

Принц нахмурился, когда заметил влагу на ее щеках.

— Да что с тобой не так? Ты только что избежала наказания.

— Отпусти меня, брат. — Позорное напоминание для него.

На которое, принц не обратил внимания.

— Ты Меня отвергаешь. А по нему — слезы льешь. Твой одержимый демоном зверь собирается жениться на принцессе, а тебя сделать своей любовницей. Ты это понимаешь, надеюсь?

Я не стану ничьей любовницей. Даже Кейна.

— Да кто ты такой, чтобы бросать камни?

Какое-то мгновение принц изучал ее черты, выискивая в них любой намек на слабость.

— Не имеет значения, что я говорю, ты все еще хочешь его. Это точно. — Принц потащил ее к окну и раздвинул шторы.

— Взгляни туда. Пойми, какой он на самом деле.

Кейн с Синдой гуляли в саду, который когда-то так любили Жозефина и ее мать. Он все еще был без рубашки, Его великолепная, мускулистая грудь превратилась в месиво, в центре зияла открытая рана.

Кейн склонился, поднял камень и бросил его на приличное расстояние. Синда бросилась бежать в поисках еще одного камня.

Когда нашла, то подняла его и вернулась к Кейну.

Он снова бросил камень.

Она погналась за новым.

Он… играл с ней в догонялки?

Ох, да, подумала она. Кейн определенно делал это во благо Жозефине. Улыбка приподняла уголки ее губ, но исчезла секундой позже. Открытие не изменило проклятия, которым он стал.

Леопольд толкнулся к ней, прижал к стеклу… и упёрся своей твердостью к ее мягкости.

Жозефина попыталась увильнуть от него, но принц положил руки возле нее, удерживая в плену своих рук. Тошнотворный страх снова вернулся.

— Я буду обращаться с тобой куда лучше, чем он, — прошептал принц.

— Отпусти меня, Леопольд. Сейчас же.

— Мне не стоит желать тебя, — продолжил он, словно она и не говорила. — Все ужаснулись бы, если бы узнали. Но при взгляде на тебя, не могу ничего с собой поделать. Хочу тебя…

— Сопротивляйся.

— Думаешь, я не пытался?

— Продолжай свои попытки.

Принц засмеялся невеселым мучительным смехом.

— Нет, я не буду пытаться. С меня хватит ожидания. Ты — все, что мне нужно. Я знаю, ты понимаешь меня так, как никто не может. Ты одинока, признай это. Тебе нужен кто-то, на кого можно опереться и положиться, такой как я. Я знаю, ты наконец-то, станешь той, которая удовлетворит меня… так же, как и я удовлетворю тебя.

— Нет. Нет! — протестовала она, отбиваясь все сильнее.

— Успокойся. Я возьму не много, просто, чтобы показать тебе, насколько хорошо это может быть.

Даже маленькая толика слишком много. Хотя у Жозефины не было никакой подготовки, сработали инстинкты, и она двинула локтем в живот принцу, наступила на ногу, а головой врезала в подбородок. Но из-за его силы, это не сработало.

Принц поцеловал ее в шею.

— Успокойся и прими это. Это произойдет.

Не делай этого. Пожалуйста, не делай этого…


Словно услышав ее молчаливую молитву, Кейн выпрямился и взглянул наверх. Найдя взглядом окно, он нахмурился.

Ярость омрачила черты его лица и Кейн помчался убийственным бегом, промелькнул возле охранника, опрокинув того на землю.

Синда попыталась последовать за ним, но воин оказался слишком быстр. Принцесса остановилась и согнулась в попытке отдышаться.

Если Леопольд и заметил активность внизу, то виду не подал. Он прикусил мочку уха Жозефины.

— Тебе понравиться то, что я с тобой сделаю, обещаю, — пообещал он и развернул её к себе лицом.

Принц попытался Жозефину поцеловать. Но она отвернулась и попробовала отпихнуть его. Леопольд схватил ее запястья и прижал по бокам.

Паника выбила воздух из ее легких, но ей удалось поднять колено, целясь в пах. Но Леопольд отпрянул, как будто он ожидал такого шага, и в итоге она потерлась о него.

Принц удовлетворенно застонал, а Жозефина беспокойно захныкала.

Кейн вылетел из-за угла и повалил Принца на землю. Леопольд был слишком ошеломлен, чтобы бороться или использовать свои способности, когда Кейн впечатал кулак ему в лицо раз и ещё раз.

— Ты ее не тронешь! Никогда. Ты меня слышишь? — Кейн выплевывал слова между ударами. Кровь брызгала во все стороны, заливая стены. Раздался звук ломающихся костей. Зуб полетел по полу.

— Не прикасайся к ней, не прикасайся ко мне, не смей никого трогать. Понял? Не смей прикасаться!

Тело Леопольда подёргивалось при каждом ударе, но он даже не попытался защититься — он не мог. Он был слишком занят, будучи без сознания… или умирающим.

Дрожащая Жозефина обняла себя руками.

— Кейн!

Так же быстро как началась, эта односторонняя битва, так же и закончилась. Кейн обернулся, его сузившийся взгляд остановился на ней. Его радужки были ярко-красные, светящиеся. Он тяжело дышал.

— Ты в порядке?

Она кивнула, закусив губу.

— Ты должен остановиться. — Столь же расстроенная, как она была с ним, она не могла выдержать мысль о Кейне, переносящем дальнейшую боль. — Любая провинность против принца будет наказана, и единственный твой раб крови…

— Нет. Никогда.

— Я, — тихо закончила она.

Кейн выпрямился и сократил расстояние между ними. Темно-красные капли стекли по его рукам, когда он потянулся и обхватил её щеки.

Он покраснел, заметив влажные полосы, которые оставил после себя, и отстранился. Чтобы поднять подол её юбки и начисто протереть.

— Сожалею, — пробормотал он, явно стыдясь. Затем снова покраснел, и выругался. — Твое новое платье испорчено.

— Все в порядке. Я могу…

— Я испортил его, — глухо продолжил он.

— В самом деле, Кейн, не такое уж большое дело. Меня не волнует платье.

— Я куплю тебе сотню новых. Красивых, никаких больше униформ. Теперь ты принадлежишь мне. Это мне решать.

— Послушай меня. Ты должен покинуть дворец, пока никто не увидел, что ты натворил. Все ясно? Ладно?

Его взгляд нашел ее, проникая глубоко. Что бы он там ни видел, оно заставляло красное исчезать из его глаз, и выражение его лица смягчилось.

— Никто из нас не будет наказан, принц не собирается предавать огласке то, что здесь произошло. Ведь так? — Крикнул он вниз корчившемуся мужчине, который начал приходить в себя. — Потому что ты знаешь, это только закуска. Я способен на худшее.

Стон агонии стал единственным ответом.

Топот ног заполнил маленький альков, и охранник, сбитый Кейном в саду, выбежал из-за угла.

Он заметил принца на полу и потянулся за оружием.

Жозефина выбросила вперед руки перед Кейном в защитном жесте и выбежала наружу.

— Он уже был в таком состоянии, когда мы пришли, — в то же время Кейн произнес. — Он упал.

Никто из них не солгал.

— Забери принца в его покои и позови лекаря, — добавил Кейн. — И скажи принцу Леопольду, чтобы был более осторожен. Следующий инцидент может убить его.

Охранник сглотнул и кивнул.

Кейн сгреб Жозефину в объятия и потопал прочь. Она даже не пыталась сопротивляться.

— Повелитель Кейн, — окликнул охранник. — Думаю, я должен последовать за вами.

— Не стоит. Я собираюсь в свою комнату. — Через несколько минут они были на месте. Кейн занёс её в ванную и опустил на крышку унитаза.

— Сидеть, — приказал он.

Жозефина приподняла бровь.

— Обращаешься со мной, как с собакой?

Улыбка Кейна была ласковой и немного грустной.

— Возможно, это лучше альтернативы.

— Какой же?

Он хлестнул ее примитивнейшим взглядом.

— Любовницы.

То тепло, что Леопольд пытался разжечь и не смог… теперь ожило. Вот так. Всего двумя словами.

— Мне нужно смыть всю эту кровь, — продолжил он, — И я хочу, чтобы ты оставалась в пределах досягаемости. Как я уже сказал тебе, останься. Пожалуйста. — Он повозился с кранами душа, пока вода не потекла.

Затем он заложил пальцы за пояс штанов, сделал паузу, как будто пытаясь решить, что делать дальше. Наконец, он тяжело вздохнул и расстегнул материал.

Брюки упали на пол, и он переступил через них.

От вида его красоты, Жозефина забыла, как дышать. У Кейна были длинные, мускулистые, сильные ноги с лёгкой россыпью волосков. Сексуальные… идеальные.

Он смотрел на неё, подцепив на талии нижнее белье.

«Боже милосердный, я сейчас умру. У меня случиться сердечный приступ. Серьезно».

— Итак, ммм, как ты догадался посмотреть в окно? — Ладно. Держись как обычно. Может он и не догадается, что ты пялишься.

Кейн замер.

— Это странно. Я почувствовал, будто невидимая нить заставила меня поднять взгляд.

Жозефина сглотнула. Почему он остановился?

— С тобой раньше случалось что-то подобное?

— Нет.

Были ли они… как-то связаны?

Наконец, он сбросил нижнее белье со своих ног.

Ох.

О-о, мой.

Кейн, хранитель Бедствия, был до невозможного великолепен. Он был облюбован солнцем и словно высечен из камня с головы до ног.

Крылья татуировки бабочки казались более острыми, чем раньше и тянулись все ближе и ближе к его… его… туда.

О, мой, о, мой, о, мой.

Её щеки загорелись еще сильнее, а во рту пересохло. Он был не просто мужчиной, а воином. Созданным для битв, закалённый огнём и сталью. Настолько мощный, что только некоторые когда-либо смогли бы понять.

— Я хочу знать, о чем ты думаешь? — спросил Кейн хриплым голосом.

Она заставила себя поднять глаза и встретить его взгляд. Воздух вокруг них мгновенно наполнился пониманием, от которого Жозефина не могла вечно бегать. Они были одни. Кейн обнажен.

О-о, то, что я хочу с ним сделать…

— Я не знаю, — ответила она, и хрипотца в голосе удивила ее. — А ты?

Его разгоряченный взгляд впился в девушку.

— Для нас обоих будет безопасней, если я солгу.

Бум. Бум. Бум.

Оружие посыпалось на пол. Вскоре у ее ног образовалась целая куча кинжалов, пистолетов и метательных звездочек.

— Дай мне свое платье. Я постираю его.

— Я… хмм.

Кейн сократил дистанцию, поднял Жозефину на ноги и, потянувшись, расстегнул молнию платья на спине. Прежде чем она поняла, что происходит, он стащил материал с ее рук, потом талии и вниз по ногам.

Так близко насколько он был, настолько обнаженный, насколько был, вызвали в ней… ооо милость божья, её кровь нагрелась до опасной температуры, и каждый дюйм её кожи покалывал, от желания ощутить большее.

Только его одного. Конечности Жозефины затрепетали.

А его… его… его татуировка становилась больше, потому что одно из крыльев бабочки обвивало его длину…

Серьёзно, можно умереть, подумала Жозефина.

Он рос, утолщался и тяжелел, завораживая девушку.

— О-о, моя богиня, — простонала она.

— Переступи через платья, милая.

Да.

Чтобы сохранить равновесие Жозефина положила руки Кейну на плечи, прежде чем сделать, как он велел. От прикосновения она лишилась дыхания. Даже будучи разгоряченной, она чувствовала, какой он горячий, настолько, что мог её воспламенить. И Жозефина обнаружила, что не возражает быть воспламенённой. Его мускулы были твердыми как сталь, но гладкими, как шёлк. Он выпрямился, но сразу не отошел вне её досягаемости. Кейн посмотрел на неё сверху вниз, его дыхание стало быстрым и поверхностным, совпадая с её. Все еще горячий воздух смешивался с паром из ванной… с желанием… с тысячью других вещей, которые она не могла озвучить.

— Я… ты, — прошептала она. Сделай что-нибудь.

Он моргнул, потряс головой. Придал жёсткости выражению лица и, повернувшись, вошел под душ, затем дернул штору вдоль рейки, закрывая обзор.

Несколько секунд рейка прогибалась, чуть не ломаясь, Жозефина услышала скрип кожи по фарфору, как будто Кейн поскользнулся. Он выругался.

Колени не удержали ее, и она упала на крышку унитаза. Вскоре до Жозефины долетел запах мыла. Она глубоко вдохнула, позволяя запаху омыть её, и подавить дрожь.

— Кейн?

Спустя миг он ответил,

— Да, Динь.

— Спасибо. — Не те слова она собиралась сказать, но сейчас произнесла именно это. — Я имею ввиду, за всё.

Последовал удар, словно Кейн грохнул кулаком о плитку.

— Мне стоило оставить тебя в покое.

В его голосе Жозефина услышала самоистязание, и вздохнула.

— Я убегала от тебя, помнишь? И, кроме того, ты не можешь быть со мной каждую секунду каждого дня.

— Хочешь пари?

Не соблазняй меня.

— Итак… во скольких битвах ты побывал?

— Хочешь сказать, что твои сборники рассказов не дали тебе точного числа?

— Нет. Но я бы хотела. Ты очень хорош.

— Ты тоже такой станешь. Я буду тренировать тебя.

— На самом деле?

— Да, на самом деле.

— Но остальные мужчины будут смеяться над тобой, если узнают.

— Зачем им это?

— Женщинам не полагается изучать искусство боя, — ответила она, — и каждого, кто смеет обучать нас, избегают.

— Это глупо.

Договорились. В царстве Фей мужчины являлись защитниками, но как показал Леопольд, защитой пренебрегали в пользу похоти и жадности.

— Ты не боишься оказаться отверженным?

— Этими людьми? Да я сочту это благословением.

Жозефина накрутила прядь волос на палец.

— Я должна спросить тебя.

— Все что угодно.

— Ты действительно собираешься жениться на Синде? — Она хотела спросить, как ни в чем не бывало, как бы спросила все остальное, но ей не удалось. Вместо этого получился шёпот, отражающий все ее надежды.

И, вместо ответа, Кейн принялся насвистывать.

Ну, это исчерпывающий ответ, не так ли?

Разочарование, отчаяние и злость объединились в глубине её живота. Она была права. Его чувства не повлияют на его действия.

— В такие дни, я бы хотел иметь Дорогую Элоизу на быстром наборе. На платье моей девушки кровь, — пробормотал он. — Должен ли я использовать содовую или уксус?

«Платье моей девушки, — так, произнес он. — Моя девушка, Жозефина».

Чёрт! Ты не можешь иметь больше одной, Кейн, — она почти прокричала.

Вода выключилась

— Брось мне полотенце.

Жозефина достала белую ткань из шкафчика и повесила на рейку.

— Спасибо.

— На здоровье, — ответила она с большей резкостью, чем собиралась.

Занавеска была отодвинута в сторону, и Жозефина успела на секунду осознать, что там не было пара… почему…? прежде чем её разум… полностью… отказал.

Кейн всё ещё был обнажен, конечно, но теперь он ещё и блестел. Его волосы намокли и потемнели, а с их кончиков стекали капли по его щекам.

Клеймо дракона на его груди уже не было красным, но почернело и зарубцевалось. Полотенце было обернуто вокруг его бедер, закрывая татуировку бабочки… и ещё кое-что.

Дыхание застряло у неё в горле, когда Кейн накинул её платье на рейку. Намокшие концы ткани со шлепком соединились.

— Мне нужно что-то одеть. Я должна выйти из комнаты, — проговорила она. — У меня есть обязательства. И я должна уйти подальше от тебя, пока не забыла, что не люблю делиться.

— Я позабочусь о твоих обязанностях. А ты останешься здесь и отдохнешь.

Её глаза расширились в замешательстве.

— Ты не можешь. Я не могу.

— С удовольствием посмотрю, как ты попытаешься меня остановить, или покинуть эту комнату. А теперь составь список всего, что ты должна сделать.

Если он хотел выполнить её работу, прекрасно. Опуленты увидят это и будут смеяться. Даже слуги станут хихикать. Наконец-то у Жозефины появится свободное от него время — время отдыха. Чувства что он вызвал… она начинала ненавидеть их. Их силу.

Сладко ухмыляясь, Жозефина прошла в спальню и вытащила из тумбочки ручку с блокнотом, и принялась писать.

И писала. И писала. Кейн использовал это время, чтобы пристегнуть своё оружие к ремню, просмотреть содержимое шкафов и одежды предоставленной ему королем.

Её запястье болело к тому времени, когда она закончила список.

Он подошел к ней, одетый в черную рубашку и черные брюки, и выглядел очень съедобно, хотя и прикрыл своё прекрасное тело. Жозефина передала бумагу.

Кейн взглянул и нахмурился.

— Ты всё это делаешь?

— Почти каждый день.

Он перечитал список во второй раз.

— Мне следует просто убить твоих отца и брата, прямо сейчас.

— И всю оставшуюся жизнь Феи будут охотиться на тебя?

— Меня это не беспокоит, — искренне ответил он.

— Хотя, должно. Я знаю, Тиберий предоставил тебе много привилегий, и ты, должно быть, думаешь, что вся моя раса — всего лишь шутка, иначе ты бы не был таким бесцеремонным. Но тебе не приходилось видеть, что такое у нас кровная вендетта. А я видела.

— Я все еще не волнуюсь.

Жозефина уперла руки в бедра.

— Если Феи захотят твоей смерти и не смогут найти, они найдут твоих близких друзей и будут мучить их, чтобы выманить тебя из укрытия. Даже знаменитых Повелителей Преисподней.

— А если я умру?

— Они сделают это просто веселья ради.


Переводчики: silvermoon, schastlivka

Редактор: natali1875

Глава 20

Мгновенно Кейн запер на замок дверь в свою спальню, оставляя Динь внутри и остальных снаружи. Вина связала его, угрожая захлестнуть волнами стыда, что довольно смешно.

Он сделал ей одолжение. Динь нуждалась в отдыхе, а ему нужно знать, что она в безопасности, запертая или нет, и сделать так — единственный способ гарантировать это.

Возможно, однажды она даже его поблагодарит.

Борясь с ощущением срочности, он поторопил нескольких слуг, приказав закончить работу. Люди засуетились, выполняя все двадцать девять пунктов из списка Динь, дабы избежать наказания в случае невыполнения.

Вскоре, занавески отутюжили, полы вымыли, перила отполировали, ванную королевы вычистили.

Последней тяжелой работой было унизить Динь, этого больше не произойдет, он готов поспорить. За завтраком Кейн увидел, как королева наблюдала за ней — с негодованием в своих королевских голубых глазах.

И несложно догадаться почему. Динь — живое доказательство измены короля, поэтому королева Пенелопа издевалась над ней единственным способом, каким могла. Но это дерьмо закончится сегодня. Отныне Динь не будет прислуживать ни одному из членов королевской семьи.

Ее отдали в распоряжение Кейна. Она будет служить только ему, и больше никому.

Он улыбнулся. Динь заартачилась бы, услышь она его мысли.

После разговора с одним из охранников он узнал, что Синда, другое его обязательство, решила прогуляться по саду без охраны, несмотря на нападения Феникса.

Пока он шёл в сад внезапно начался сильный ветер, который поднял в воздух мотыгу, и та врезалась в Кейна. Когда он не нашел девушку в саду, то пошел в лес.

Прошел один час, затем два, но никаких следов Синды… или Петры… не нашлось.

Он готов поспорить, что Синда встретила кого-нибудь мужчину, занялась с ним сексом и вернулась во дворец. Похоже на правду. Что касается Петры… он не был уверен. Только знал, что она не из тех, кто сдается.

Расстроенный он вернулся во дворец.

«Какая неприятность». — Бедствие маниакально засмеялся.

Кейн двигался по коридорам, оставаясь в тени, наблюдая и слушая. Это стало его ночным ритуалом. Ему нравилось быть уверенным, что все находились там, где и должны, не навлекая неприятности и не строя планов идти за Динь.

Король тискал в темном углу, возле своих апартаментов свою новую любовницу. Мужчина с усердием пыхтел и сгорал от нетерпения, его руки уже блуждали под платьем девушки. Фаворитка бормотала поощрения, при этом ее голос был абсолютно спокоен. Она производила впечатление мертвой.

Они исчезли за дверью, а Кейн пошел дальше. Синда находилась уже в своей комнате, играя в стрип-покер с Красным, Зеленым и Черным.

Здесь без сюрпризов, и Кейна хотя бы успокоило то, что она вернулась во дворец. Где Белая? В бильярдной он обнаружил на удивление исцелённого Леопольда, играющего с тремя человеческими девушками. У всех были длинные, темные волосы.

Как у Динь.

Кейн твердо прижал каблуки к полу. Он не мог убить его, не создавая проблем для Динь.

— Ты пропустила удар, — сказал Леопольд, держа кий. — Тебе придется заплатить штраф.

Девушка поманила его пальцем.

— Я более чем готова.

Леопольд подошел к ней наклонил над столом, и впился своими губами в ее губы. Другие девушки смотрели на это и хихикали.

Кейн слышал сплетни. Он знал, что король презирал сына с рождения, а Синду, старшую, с долбаным расстройством психики, обожал. Но не понимал, почему.

Кейн попятился из комнаты. В коридоре он остановился, заслышав шаги, завладевшие его вниманием.

— …должно быть, прогнал войско Фениксов из королевства, — сказал один из охранников, когда промаршировавших мимо.

Ни он, ни его напарник не заметили Кейна в тени.

— Трусы, — ответил другой.

В следующей комнате несколько слуг чистили и прибирали гостиную с розовой кушеткой, розовым диваном и с множеством розовых стульев.

— …точно как ее мать.

— Я знаю! Я слышала, что она спит в его комнате.

Мечтательный вздох проплыл по воздуху.

— Я бы хотела спать в его комнате.

Его глаз задергался. Они говорили о Динь, намекая на то, что она была… его. Он не мог даже думать больше, не желая убить кого-нибудь. Мучительно. Он вышел из комнаты… и столкнулся с Белой.

— Ты следишь за мной? — потребовал он ответа.

Она невозмутимо пожала плечами.

Он обошел ее, и девушка схватила его за запястье. Кейн дернулся от прикосновения, в то время как Белая замурлыкала.

— Ты смутил меня, Кейн, а мне это не нравится.

— Не моя проблема.

Усмехающийся Уильям вышел из спальни королевы, и Белая бросилась прочь дальше по коридору.

— Поскорее возвращайся, мой дорогой, — попросила королева, не обращая внимания на публику.

— Как будто что-то может удержать меня вдали долго, моя любимая, — прощебетал воин.

Кейн остановился, ожидая и сжимая руки в кулаки.

Когда Уильям закрыл дверь, Кейн стоял перед ним, мягко требуя:

— Как ты думаешь, что делаешь?

Усмешка пропала, придавая лицу угрюмый вид.

— Кроме борьбы с рвотным рефлексом? Добываю информацию. Что? Ты думаешь, что я предал тебя?

— Ты говоришь, что я псих, если думаю так, но мы оба знаем — когда-то ты ударил ножом в грудь Люциена.

— Ах, воспоминания, — ответил воин с усмешкой. — Но не пытайся украсть мой метод стать Люциеном. И, между прочим, я никогда не спал с женщинами бальзаковского возраста бесплатно. Так что ты должен мне за это.

Он расслабился, но лишь слегка.

— Что ты узнал?

— Я расскажу тебе, как только буду уверен, что мы одни. Не хочу, чтобы кто-нибудь услышал и подумал, что мне нравится помогать своим друзьям. — Уильям повел его по коридору, за угол, затем оттолкнул часть стены, открывая тайный ход, который Кейн еще не обнаружил.

Они вошли в освещенное факелами помещение и со скрипом закрыли проход.

— Ну, — начал воин, как и обещал, — король недавно узнал, что наш хороший друг Парис охмурил Сиенну, новую повелительницу титанов. Он также узнал, что Сабин и Страйдер под каблуком у Гарпий, а Люциен подкатил яйца к Анархии. Он боится твоей семьи и хочет стать частью ее любой ценой.

— Ничего себе, как познавательно. Спасибо за устаревшие новости.

Но услышав факты, изложенные так четко он должен задаться вопросом, насколько сильно желание короля. Достаточно ли претендовать на Динь, позволят ли ему жениться на ней, а не на принцессе?

Жениться на… Динь, подумал он. Динь. Его невеста. Жена. Его. Навсегда.

Счастье расцвело, такое же теплое и яркое как луч солнца.

«Нет! — закричало Бедствие, и пол под Кейном пошел трещинами. — Я убью ее! Прикончи ее».

Кейн споткнулся и ударился коленями об одну из ступенек. Мог ли он подвергнуть Динь нападкам ярости Бедствия навсегда?

Нет. Не мог.

И он действительно женится на Синде?

Возможно, следует позвонить друзьям. Они приедут. Сиенна командовала легионом бессмертных солдат. Гарпии могут уничтожить армию с завязанными руками за спиной, и хромая на обе ноги. Анархия может разрушить мир и смеяться, пока делает это.

Начнется война против Фей, и Кейн сможет освободить Динь без необходимости жениться вообще на ком-либо.

Но что если причинят боль, тому, кого он любит? Как он сможет с этим жить? Или хуже, однажды он докажет самому себе, что он неудачник, не способный добиться успеха самостоятельно.

Поэтому нет. У него не так много гордости в запасе. И не пойдет по этому пути без крайней необходимости.

— Хорошо, мы перешли от раздражения к подавленности за три секунды. Это довольно забавно, и я польщен… я всегда знал, что ты сокрушишь меня… но сейчас я хочу это. Что ты планируешь? — спросил Уильям.

— Хотел бы я знать.

— Ладно, выясни это. Чем скорее все сделаем, тем скорее сможем убраться. Если мне придется взобраться на королеву еще раз… — Он вздрогнул. — Не пойми меня неправильно, обычно это мое любимое времяпрепровождение, но она отморозила мне язык.

— Ты думаешь, что я не пытаюсь это выяснить? — огрызнулся Кейн. Какой бы путь он не выбрал, это приводит к ужасным последствиям, он получал удары из-за выбора одного пути, затем менял свое решение, потом менял еще раз.

— Ты не захочешь узнать, о чём я думаю.

— Ты прав. Если ты ещё не думал о сексе, то думаешь, как бы им заняться.

— Мне нравится, что ты так хорошо меня знаешь. Между прочим, королева и принцесса завтра утром играют в какую-то игру в саду, и твоя Динь-Динь в этом участвует, так или иначе. Я предлагаю тебе тоже там появиться.

Очередная попытка унизить служанку Жозефину… и, если он услышит, что ее опять так называют, то сорвется.

— Я приду. И ты дашь мне уверенность и уберешь своих детей с моего пути. Они назвались моими помощниками, только чтобы быть с Динь.

— Ну да. Это моя идея. Им понравилось, что она сделала с ними, и они хотят большего.

Кейн толкнул Уильяма к стене, а его руки обвили его горло и сжали.

— Твоя идея?

Поразительная синева глаз светилась весельем.

— Да, и такова благодарность за это? Я сделал тебе одолжение. Надо ценить присутствие врага в пределах досягаемости. Я бы на твоём месте сказал бы спасибо.

Постепенно Кейн ослабил хватку.

— Они ее не получат. Я убью их, если попытаются. — Он может сделать так, в любом случае

— Ты ударился головой? Конечно, я знаю это. Именно поэтому я предупредил ребят о Повелителях Преисподней и их женщинах. — Уильям указал на закрытую дверь впереди. — А сейчас наши маленькие секреты закончились. Эта дверь в твой коридор. Ступай, Конфетка Кейн.

Кейн ушел без лишних слов. К счастью, в этой части дома не было ни одного охранника, спасая его от осложнений. Все думали, что он внутри своей комнаты… с любовницей.

Как можно тише Кейн отпер замок и вошел в комнату. Он задавался вопросом, что Динь делала, если злилась на него. Ему не нравилась думать о ней разозленной, он хотел, чтобы она была расслаблена и счастлива.

Он нашел ее лежащей в постели под одеялом. Пока он крался на цыпочках, что-то в его груди расплавилось.

Он подошел к краю матраса и осторожно отодвинул одеяло, отчаянно желая увидеть лицо Динь, возможно, провести пальцами по ее щеке. Но увидел… скомканную подушку?

Его ум затрещал, пытаясь понять, что это означает… Динь это сделала или кто-то сделал это с ней? Она в безопасности?… он услышал шуршание одежды за спиной.

В стороне шевельнулась тень. Затем тихий свист привлек его внимание… стекло разрезало воздух. Кейн повернулся и схватил потенциального противника.

Сначала он заметил хрупкость фигуры, затем волнующий аромат розмарина и мяты. Теплая, нежная кожа. Женский вздох.

Он понял, что это Динь, после того как бросил ее на кровать. Она отскочила вверх и вниз, и когда остановилась, то вскочила и прижалась к спинке кровати, растрепанные волосы упали на плечи.

Ваза, которую она держала, разбилась об пол. Несколько осколков впились в его голень.

Кейн стоял, смотря на нее сверху вниз.

— Я мог убить тебя.

— Да что ты говоришь!? Ты почти сдержал первое обещание, которое дал мне. — Взгляд тёмных сапфиров, словно кинжал пронзил его.

Кинжал, что глубоко вошёл в душу. Он всегда испытывал небольшую боль от ее присутствия, но это другое, влияющее на каждую клеточку его тела, разрывая на куски.

— Ты все еще этого хочешь? Умереть?

— Прямо сейчас я хочу, чтобы ты умер! — разозлилась она.

— Так ли это? — тихо поинтересовался он.

Гнев покинул ее, и взгляд устремился в пол.

— Нет. Ладно. Нет. Прости, что сказала такое. Но я действительно думаю, что ты должен извлечь урок. Ты обманом запер меня здесь, ты… ты… ох! Я не знаю, как назвать это достаточно ужасно.

— Я сделал тебе одолжение. Увидев тебя в моей одежде, все бы убедились в том, что и так уже думают.

— Что все думают?

Он приподнял бровь.

— Я так и знала! Они думают, что я не только твоя собственность, но и твоя шлюха! — Она ударила своими маленькими кулачками по одеялу. Затем спокойно сказала: — Но это не имеет значение, и не будет иметь значение. Никто бы не увидел меня. Если бы я прокралась в свою комнату и там осталась.

— Ты точно не та девушка, которую можно пропустить, Динь. — И он уничтожит любого, кто мельком на нее взглянет. И их части тела, и внутренние органы валялись бы на полу.

— Не будь смешным. Они не замечают меня всю жизнь.

— Не Леопольд.

— Да, ну, он не в состоянии прямо сейчас.

— На самом деле это не так. Он уже исцелился. — Кейн опустился на другую сторону кровати, стараясь, чтобы ее близость не влияла на тело в данный момент… поражение, как всегда. — Не говори мне, что расстроена тем, что я сделал с твоим братом.

— Нет. Я благодарна. Просто, у меня была…

— Работа по дому. Я знаю. Она позади.

Она моргнула от неверия.

— Ты приказал другим слугам сделать все, и они повиновались тебе?

— Да. — Затем сухо добавил. — Некоторые люди боятся моего гнева.

Уголки ее губ опустились. Такие пухлые, милые губы, даже когда она хмурилась.

— Ты имеешь ввиду, что и я должна?

Боже, спаси меня.

— Нет, Динь, Не должна. — Он сжал ее запястье и поднял руку, зная, что собирался сделать, и это представляло опасность, особенно теперь, когда адреналин от их столкновения сжег цепи, на которой держалось его желание. — Сейчас, когда мы уже обменялись любезностями, проверим, что ты можешь делать руками.

Она попыталась выдернуть свою руку.

— Ни в коем случае. Я могу причинить тебе боль.

— Ты должна волноваться о себе.

— Ну, это не так.

— Не следует так беспокоиться об этом. — Он снял одну перчатку, затем вторую.

Кейн никогда не видел ее руки раньше. Они должны быть мягкими, но их покрывали синяки и шрамы. Несмотря на защиту из ткани, которую она всегда носила, ладони были в мозолях, а ногти сломаны.

Снова она попыталась выдернуть руки. Опять он крепко держал ее.

— Перестань пялиться, — попросила она, неловко ерзая.

— Почему? Мне нравится то, на что я смотрю.

— Точно, потому что это так красиво.

— Конечно. На самом деле, они более чем красивы. — И это правда. Ее руки говорили о тяжелой работе и силе характера, чем обладали немногие.

Он поцеловал каждый её пальчик, осознавая, что необходим более долгий контакт, чтобы понять истощит она его или нет.

Динь смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Прикоснись ко мне, — приказал он.

— Ты… ты доверишь мне случайно отнять у тебя силы, чтобы я могла сбежать из комнаты?

— Да.

— Но почему? Я только что пыталась проломить твой череп вазой. И что если я заберу случайно? Что тогда?

Он пожал плечами.

— Что случится, то и будет. Мы должны знать, с чем имеем дело.

Она покачала головой еще более упрямо.

— Нет. Я не собираюсь рисковать тобой.

Она вообще знала, как прозвучали эти слова?

— Или дотронешься до меня, или я уйду из комнаты и найду Синду. Уверен, что она не возражала бы…

С диким воплем Динь вскочила с колен и отвесила ему пощечину.

— Ты такой подонок и заслуживаешь все, что происходит.

Кейну хотелось засмеяться. Но он не мог. Они были кожа к коже, тепло к теплу и все, что ему следовало сделать, чтобы она оказалась под ним, это наклониться вперед.

Она бы упала назад не в состоянии сохранить равновесие, а он был бы сверху. Ему понадобилось бы две секунды, чтобы раздеть ее. Еще две, чтобы раздеться самому. Еще одна, чтобы войти в нее.

Картина, висевшая над изголовьем кровати, упала и разбилась.

— Ты в порядке? — спросила Динь, настолько сосредоточенная, что не заметила разрушения.

Бедствие изрыгало поток ужасных проклятий так громко, как никогда.

— Да.

— Уверен?

— Да, — повторил Кейн. — Ты можешь остановиться сейчас.

Успокоившись, она опустила руки… но облегчение продлилось недолго. Он потянул свою футболку, снимая ее через голову.

— Что ты делаешь? — удивилась она, и ее взгляд опустился на его грудь.

— Теперь давай посмотрим, что произойдет, если тебя отвлечь.

— Что? Нет! Надень футболку обратно. Ты… ты… такой сексуальный. — Последняя фраза сопровождалась мечтательным вздохом. — Э, я имею в виду… э…

— Никаких отступлений. — Он ухмыльнулся, когда взял ее руки и положил себе на грудь. Ощущений было, почти слишком, много. Он застонал. Она тоже. — Готова ко второму этапу?

— Еще больше? — выдохнула она.

— О, да. — Намного больше.

Он должен сопротивляться, но не станет. Каждая секунда в ее присутствие подобна пытке, от которой только одно лекарство. Здесь, сейчас, ощущая ее аромат, видя в ее глазах голод, она могла стать его лекарством.

Моя. Он медленно опустил голову, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением, перед тем как прикоснуться губами к её губам.

Ее рот сразу же приоткрылся, поощряя, и его язык проник внутрь. Ее опьяняющий вкус завладел чувствами Кейна, и все мысли о досуге были забыты.

Желание, которое он отрицал слишком долго, ревело на поверхности. Он — голодный мужчина, отчаянно пытающийся насытиться.

Движимый инстинктом, он наклонился, и Динь упала на матрас, как он себе и представлял. Он прижался своим весом к мягкости ее сладкого хрупкого тела.

В таком положении их тела полностью соприкасались друг с другом.

— Кейн, — задыхаясь, произнесла она.

— Динь-Динь.

Он наклонил ее голову, чтобы взять больше. Дать больше. В этот раз ужасные воспоминания держались подальше. И не было никакой боли при движении… вообще никакой боли, и он понял, что не станет беспокоиться об этом.

Эта женщина… она прогнала тьму прочь, показала ему радость и свет. Красоту.

Моя. Она моя. Я берегу все, что принадлежит мне.

Они начали это не случайно… но почему?

Ее пальцы скользили вдоль его позвоночника, ногти царапали спину, посылая волны удовольствия… подожди, да, ее руки.

— Скорее всего, ты инстинктивно построила ментальные барьеры. И не истощила меня.

— Продолжай следить. На всякий случай. — Отвлекающие слова. Жозефина шире развела ноги, создавая колыбель для него и его до боли твёрдого члена… жаждущего её так сильно,… и Кейн приняв приглашение, ещё теснее прижался к ней. Зашипев от абсолютного наслаждения.

Так идеально. Он не мог оставаться неподвижным, и уже двигался против неё, терся, требовал.

Она застонала, затаив дыхание от волнения, и вцепилась в Кейна. Дубина, напомнил он себе. У нее никого не было до этого. Ему следует быть осторожным с Динь.

Но Кейн не хотел осторожничать, когда ласкал ее грудь или когда он протянул руку между их телами чтобы обхватить заветный холмик у основания её ног, и потёр, сильнее, ещё сильнее, потому что Динь казалось тоже не желает осторожничать.

Чем требовательнее становились прикосновения, тем сильнее она кричала от наслаждения. Кейн позабыв о деликатности, и став ни чем иным как животным, набросился на неё, сжимая и грубо лаская.

Кейн прикусил кожу на ее шее, и Динь вздрогнула.

— Да! Еще, — потребовала она.

Он послушался. Каждый нерв в его теле молил об удовлетворении… подарить ей наслаждение. Эта женщина… о, его женщина. Она создана для него, только для него.

Она выгибалась против него и царапала ему спину снова и снова. Динь сжала его бедра коленями. Потом… провела ладонью по его длине.

Собирался снять что-то еще…

— Все хорошо? — спросила она.

— Более чем.

Необходимо остановиться, прежде чем он толкнет их обоих до точки не возврата.

Стоп. Нет, он до сих пор не смог остановиться.

Он хотел этого так долго… слишком долго. Надо уйти сейчас… нет, лучше умереть.

— Пожалуйста, — простонала она. — Сделай больше.

— Да. — Его пальцы дрожали, когда он дернул за подол ее рубашки. Ему необходимо раздеть Динь, и попробовать каждый дюйм её сладкого тела. Он докажет, что она принадлежит ему, что они принадлежат друг другу, и никто и ничто не сможет их разлучить.

Изгиб её талии… совершенен. Ее грудь… изящна, как он и запомнил. Кейн был пойман в ловушку, не имея возможности оторвать взгляд.

Потом Динь переместила ноги так, что они расположились по бокам от него, согнутые в коленях.

Трусики надо снять.

Бедствие сотрясал стены в комнате, возможно, во всем дворце. Внезапно, мебель загремела, и упал стул. Кейн же не обращал на это внимания, он был слишком занят, столь возбуждающей, готовой для него женщиной. Совершенной во всех отношениях.

И если ты возьмешь ее, а затем женишься на ее сестре?

Мысль, пронеслась через его разум, взывая к совести, а он думал, что уничтожил ее. Кейн отмахнулся. Он должен удостовериться, что Динь нравилось всё происходящее, и что нет никаких сожалений, что она…

Страдает от чувства вины и стыда.

Эта мысль слишком сокрушительна, чтобы игнорировать. Он не мог взять ее, и понимание этого было словно грубая пощечина. Не здесь. Не сейчас. Не так, когда осталось что-то недосказанным и незапланированным.

Разочарованный, он поправил ее рубашку и стал медленно перемещаться в вертельное положение. Каждая клеточка его тела протестующе кричала, отказывалась разлучаться с Динь. Кейн ударил изголовье. Дерево разлетелось на щепки.

Динь ахнула от удивления.

— К-Кейн? Что-то не так?

Чувство стыда возросло.

— Прости. Я не хотел пугать тебя.

По крайней мере, тряска остановилась — Бедствие угомонился.

— Я истощила тебя и не осознала этого? — спросила она.

— Нет. — Он лег лицом к ней, оставшись на своей половине кровати. — Демон капризничает. — Несмотря на боль от неудовлетворенного желания, не было другой боли… но была удивительная волна радости.

— Я хочу уйти в свою комнату сейчас же, — произнесла Динь приглушенно.

А может и нет.

— Ты остаешься спать здесь. Это не обсуждается.

— Ты не решаешь, что обсуждается, а что нет. — Ее голос жалил.

— Я привяжу тебя к кровати, если подумаешь об уходе.

Она закрыла глаза, скрывая душевную боль, которую он мельком заметил в глубине её души.

— Ты такой противоречивый! В одну секунду ты был на мне, в следующую отстраняешься. Я не должна была целовать тебя, признаю. В конечном счете наша ситуация не изменилась. На самом деле, стало еще хуже. Я спросила, планируешь ли ты жениться на Синде, и не получила ответа.

Если бы ситуация была другой… если он и планировал жениться на Синде, то только чтобы спасти Динь… он бы согласился.

— Думаю, это может оказаться необходимым. — Да, он рассматривал вероятность пойти до конца с этим браком, и да, это было вариантом, но только когда он ощутил вкус Динь и ее теплоту, окутывающую его, он отбросил эту идею, он никогда не сможет выполнить это. — Я ошибался.

Он придумает что-нибудь еще. Он сможет.

Одна из деревянных щепок отлетела от кровати, попав прямо Кейну в глаз.

Кейн запрокинул голову и стал ощупывать глаз, пока не нашел и не вытащил крошечную щепку.

Ненависть к Бедствию жгла его намного глубже.

— Есть что-нибудь в чем ты уверен? — спросила Динь тихо.

Он уверен, что устал притворяться. Устал от мыслей и воспоминаний, от страхов и нерешительности… от всего, кроме этой девушки.

— Я уверен, что нам обоим нужно отдохнуть. — Пока Бедствие не причинил ей боль. — Мы поговорим об этом позже.


Переводчики: Shottik, schastlivka

Редактор: natali1875

Глава 21

— Знаешь что? Позже уже наступило.

Кейн огляделся вокруг. Жозефина стояла возле кровати, в окружении мерцающего белого тумана, который он видел в темном переулке у клуба.

— Ты снова проецируешь себя в мою голову? Хоть ты и со мной?

Подождите. Она возле него, не так ли?

Кейн похлопал позади себя и убедился, когда ее тепло обласкало его руки.

Жозефина приподняла подбородок, возможно пытаясь казаться надменной, но вызвала только восхищение.

— Ты разозлишься, если я признаю вину?

— Ты была бы уже переброшена через колено, если бы я злился.

В глазах девушки заплясало веселье.

— Ты не станешь меня шлепать.

— Уверена, что хочешь оспорить это утверждение?

Она подняла ладони и отступила от Кейна.

— Нет, нет. Не я. Я никогда ничего подобного не делала.

Кейн засмеялся и поманил ее обратно, чувство абсолютной беззаботности его удивляло.

— Почему бы просто не поговорить со мной лично?

— Три причины. Я нетерпелива. Прямо сейчас наши тела полностью истощены. И так Бедствие не может причинить мне вреда.

— Способ уклониться от существенных фактов, — с улыбкой сказал Кейн. — К кому еще ты так вторгалась?

— К своей матери. — Призналась Жозефина с грустной улыбкой. — До того, как она отдала мне эту способность навсегда, я несколько раз случайно забирала ее.

Кейн спросил с любопытством:

— Почему не используешь с другими?

— В этой реальности нет никого с кем бы я хотела поговорить, и никто не хочет говорить со мной.

Всегда разбивает мне сердце.

— Ладно, продолжай и дальше так делать. — Кейну не нравилась мысль о том, что она будет так интимно связана с другим.

Жозефина показала ему язык.

— Как скажешь, папочка.

Кейн фыркнул и сел.

— Осторожней. Для такого парня как я это приглашение.

— Что это? Обвинение или оскорбление?

— Оба.

Жозефина открыла рот, и мужчина заподозрил… обнадежился… что она выскажет словесное приглашение. Но все что она произнесла:

— Кейн?

Мышцы его живота напряглись, словно от ласки.

— Да. — Кейн перекинул ноги через край кровати.

— Я кое-что хотела спросить у тебя. — Жозефина встала перед ним. — Это нечто личное.

Кейна окатила волна ужаса.

— Говорил же, ты можешь спрашивать обо всем.

Жозефина остановилась и потянулась к его бедру.

— Почему бабочка?

Ладно, это просто. Кейн встал… но его тело как-то осталось позади.

Он нахмурился.

— Что происходит?

— Ох, думаю ты только что спроецировал свое изображение. Как и я.

— Но как?

— Я не знаю.

Были ли они связаны на каком-то глубоком, примитивном уровне? Её способности перешли к нему? Или, она оставила частичку себя, когда забрала у него Бедствие?

Жозефина потянулась и очертила пальцами изгиб крыла, выступающий над поясом его штанов.

— Так, я могу тебя чувствовать.

Мгновенный. Стояк.

— Я тоже тебя чувствую, — прохрипел Кейн.

— Бабочка… — вздрогнув, подсказала она.

Верно.

— У нас с друзьями есть теории, и у каждого своя.

— Я хочу услышать твою. — Костяшками пальцев она задела его пупок, и Кейну пришлось побороть желание схватить её руку… и заставить опуститься ниже.

— Внутри куколки, гусеница распадается до имагинальных клеток[5]. Эти клетки самостоятельно собираются в новую форму и создание появляется уже в виде бабочки. Когда-то я был воином. Потом пришел демон, я разбился и превратился во что-то еще. Что-то темное и запутанное.

Жозефина взглянула Кейну в глаза.

— Но ты и демон не одно существо. Вы разделены.

— Пока нет, но будем, — ответил он, не в состоянии скрыть свои намерения. Прежде, чем Жозефина смогла спросить еще о чем-то, Кейн предложил ей руку.

— Что? — смущенно спросила она.

— Возьми её.

Через мгновение девушка переплела их пальцы.

В тишине, Кейн медленно обошел комнату. Жозефина держалась возле него, и от каждого их движения туман постоянно завихрялся и танцевал. Кейн наслаждался миром и спокойствием.

— Как работает эта твоя способность? Ты проецируешь свое изображение в мой разум, но можешь ли ты управлять всем, что я вижу?

— По большей части, да.

— Покажи мне.

— Что бы ты хотел увидеть?

— Лучшее, на что ты способна.

Жозефина взглянула на него с решительным восхищением.

— Готовься поразиться моей удивительностью. — Она потерла руки и закрыла глаза.

В следующий миг, лес деревьев с пышной зеленью занял место комнаты. На одной из веток появился мутант, какой-то гибрид собаки и обезьяны. Он качнулся к Кейну и бросил яблоко ему в голову.

Кейн уклонился, но недостаточно быстро. Красный фрукт ударил его в плечо и Динь засмеялась.

— Вот теперь у тебя неприятности, — буркнул Кейн.

— О-о, милый, о-о, нет. Ты собираешься отшлепать меня? — Вздохнула она с притворным ужасом,… и еще одно яблоко ударило Кейна в плечо. — Или сердитый воин собирается прочесть мне строгую нотацию?

Кейн издал низкий рык, такой же поддельный как и ее страх.

— Я точно прочту тебе нотацию.

Жозефина засмеялась и побежала, бросив через плечо: — Сперва, ты должен меня поймать.

Ах, этот смех… столь же сильно, как он хотел снова поцеловать и прикоснуться к ней, на столько же он хотел слышать чаще этот смех. Кейн бросился вдогонку, преследуя Динь среди толстых стволов и других мутантов животных, созданных ею. Кошка-олень. Белка-оса. Слон-зебра. Кейн почти поймал ее, и Динь снова прыснула со смеху. Кейн тоже засмеялся.

Он не был уверен, проходят ли они сквозь стены, или все еще остаются внутри спальни, и его это не заботило. Он никогда не играл подобно ребенку.

Да Кейн никогда и не был ребенком. Он пришел в этот мир полностью сформированным, сосуд созданный для войны и мести. Потом, после открытия ларца Пандоры, Кейн стал вместилищем зла… и те недели в аду только увеличили тьму внутри него. До Динь, он никогда не был ничем большим; он никогда не знал света.

— Ты не можешь меня поймать, я пряничный человек, — сообщила Жозефина.

— Имбирный пряник.

— Теперь мы играем в «назови еду»? Кексик.

Кейн затрясся от смеха, когда поймал Динь, но та умудрилась ускользнуть.

— Бедный Кейн, — позвала Жозефина, и он мог бы сказать, что девушка запыхалась. — Слишком старый, чтобы тягаться с молоденькой Феей?

Прибавив скорости, Кейн увеличил темп настолько, что почти дышал Динь в затылок.

Она смеясь, закричала, когда он поймал ее за талию и развернул.

— Все еще думаешь, что я слишком стар? — спросил Кейн.

— Тебе несколько тысяч лет. Конечно, ты стар.

— Да, но стар ли я для тебя?

— У меня есть разрешение папочки. Никто для меня не стар.

Кейн снова задрожал от смеха.

— Ты самая странная смесь невинности и современной дерзости.

Мгновение неуверенность заполнила глаза девушки, а потом:

— Слишком странная для тебя? — нерешительно спросила она.

— Ты идеально мне подходишь, — признался Кейн. Мужчина мог привыкнуть к такому. Мужчина мог увлечься.

Жаль, что это не продлится. Не для Кейна.

Он усадил Жозефину на землю и растянулся возле нее, задаваясь вопросом, может ли боль принять другой облик. Кейн знал, что Бедствие не сдался, так чего ему не хватает?

— Спасибо, Динь-Динь, — сказал Кейн.

— За что?

— За то… что ты есть.


***

Кейн постепенно просыпался, его разум медленно осознавал, что что-то мягкое и теплое переплелось с его конечностями… его не изводили ночные кошмары, он просто спал.

Его окутывал запах розмарина. Кейн моргнул и открыл глаза, разгоняя туман, и увидев виновника, неторопливо улыбнулся

Вот это жизнь, которую Кейн желал для себя. Красивая женщина, которой он восхищался и уважал… которую жаждал… обернулась вокруг него. Её голова покоилась на его руке, обнажённые руки на груди, и нога на бедре.

Черты лица Динь были великолепно расслаблены, а на щеках играл нежный розовый румянец. Кейн не знал, как она постоянно оказывалась в его объятьях, но очень хотел узнать.

Он убрал волосы с её лица. Она потянулась к прикосновению и причмокнула губами. Губы, которые Кейн испробовал прошлой ночью.

Губы, которые хотел испробовать снова…

Кейн наклонился к ней, собираясь сделать именно это. И в момент, когда понял к чему это приведет, замер. Вчера он остановился, зная, что Динь возненавидит себя, если займется сексом с мужчиной, помолвленным с другой женщиной.

Но с тех пор, Кейн понял истину. Он не сможет жениться на Синде. Ни по какой причине.

Кейн собирался заполучить Динь.

Он может сожалеть об этом. Она определенно будет сожалеть. Нормальный мужчина ушел бы прямо сейчас.

Но Кейн не был нормальным.

Он преодолел оставшееся расстояние. В миг соприкосновения, у Кейна вырвался стон. Её губы… такие удивительно мягкие.

Женщина из клуба хотела его поцелуев, но Кейн отказался. Мысль вызывала у него отвращение.

Но с Динь, всё становилось другим. От неё Кейн хотел большего, чем от кого-либо другого… и он получит это.

Её ресницы задрожали и открылись. Синева её глаз встретилась с его проницательным взглядом, и Кейн ждал пока испарится замешательство… а его место займет осознание.

— Повторить!? — произнес он, вопрос и требование. Желание раскалённое до бела потекло по его венам.

Жозефина изогнулась, потерлась об него своим маленьким жаждущим телом, создавая удивительные ощущения.

— Безусловно.

Кейн снова окунулся в этот вкус. Его язык скользнул в рот девушки и она застонала, столь же потеряна, как и он, в месте, где ничто кроме удовольствия не имело значения.

Сперва Кейн был осторожен, настолько нежен, на сколько мог.

Жозефина колебалась, неуверенная в этом раннем утре, и комнате, наполненной солнечным светом, но чем дольше Кейн целовал её, тем глубже она позволяла ему овладевать своим ртом.

И чем глубже становилось его обладание, тем сильнее девушка таяла против него. Вскоре, их языки встречались с таким напором, от чего только сильнее разжигали желание.

Кровать затряслась. В голове раздалось рычание.

Кейн скользнул рукой под её рубашку и обхватил грудь. Жозефина прогнула спину, предоставляя лучший доступ, и Кейн начал ласкать её грудь. Она настолько восхитительно ему подходила. Жозефина захныкала, и этот декадентский звук довел Кейна до неистовства.

— Тебе нравится, когда я так к тебе прикасаюсь?

— Да.

— Я могу сделать больше. — Кейн провёл пальцами по её животу к бедру.

— Вот здесь.

— Пожалуйста.

Одно слово в ответ, словно она не могла сосредоточится на его словах, только на прикосновениях.

— Я хочу снять твою одежду. Всю.

— Дааа.

Кейн разорвал ворот её рубашки, и прижался ртом туда, где были его руки. В то время как он посасывал её соски, Кейн расстегивал свои штаны. Потом, наконец-то…

— Подожди, — попросила Жозефина, прорываясь сквозь чувственный туман. — Подожди. Может нам стоит обдумать все это.

Он не станет ругаться.

— Мы можем подумать позже.

— Но… я не уверена… вдруг мы совершаем ошибку…

Кейн услышал шаги и мужской свист за дверью.

Нет. Только не снова. Особенно сейчас, когда Кейн был полон решимости узнать почему Динь думает, что они совершают ошибку.

В дверь постучали.

— Йо. Воин. Время сада, — позвал Уильям. — Ты не хочешь заставить её царственность ждать. Она уже послала стражника на поиски твоего Адского Колокольчика.

Кейн заревел:

— Убирайся.

За паузой последовал смех.

— Я не вовремя?

— Все в порядке, — неуверенно, затаив дыхание, отозвалась Динь. — Если королева хочет видеть меня в саду, значит она выстраивает игру в крокет. Мне нудно идти.

Кейн. Ненавидел. Уильяма.

Наконец кровать перестала сотрясаться.

— Давай одеваться, — вздохнул Кейн. — Я иду с тобой.


***

— Все просто, — объясняла королева своим снобистским тоном. — Служанка Жозефина свяжет свою маленькую серую…

— Так её больше никто не зовёт, — заорал Кейн, заставив Жозефину вздрогнуть.

Королева побледнела.

— Ну, она должна стоять, расставив свои бесстыжие ноги… я хотела сказать ноги, — исправилась она, когда Кейн угрожающе шагнул к ней, — а мы, каждый по очереди, будем посылать шары сквозь проем, молотами.

Жар затопил щеки Жозефины, и она вцепилась в запястье Кейна, пытаясь удержать его на месте.

Как только она поняла, что Кейн не станет нападать на женщину, то отпустила его с явным намерением пересечь поляну и занять свою позицию.

В этот раз, ему удалось схватить Жозефину за руку и остановить. Кейн отрезал:

— Она не будет этого делать.

Королевы зафыркала и запыхтела, а Жозефина слушала, как эти двое ударились в жаркий спор о её месте в игре.

— Я поговорю с королем, чтобы уладить проблему, — прорычал Кейн. — Девушка моя, и я решаю, что она делает, а что нет.

Пенелопа впилась взглядом в Уильяма.

— Разногласия — не нужная трата времени. Дай ему то, что он хочет, — ответил воин. — А позже, я сделаю то же самое для тебя.

В его тоне прозвучала странная смесь скуки и сухости.

— Хорошо, — фыркнула королева, то ли испугавшись выступить против короля, то ли стремясь заполучить все, что обещал Уильям. — Мы сыграем без служанки… я имела в виду, девушки.

— Так лучше. — Кейн похлопал Жозефину по руке и присоединился к группе на поляне. Девушка сжала губы, чтобы не рассмеяться.

В следующий раз, я сама постою за себя. Однажды, Кейн назвал её храброй, а он не лжец, значит настало время исполнить свою роль.

Потом будут последствия,… последствия, которых она когда-то боялась больше чем что-либо на свете.

Но она больше не была рабыней, и это не её место в жизни, и не то что онабудет больше терпеть, подумала Жозефина.

Возможность выбора. Она есть у неё. И она может сделать свой выбор.

Солнце более яркое, чем обычно, отбрасывало золотистые лучи поверх разнообразных цветов и статуй, изображающих Тиберия, Синду, королеву Пенелопу и Леопольда. Хотя один из Леопольдов был потрепан погодой, его никогда не реставрировали.

Воздух был теплым и это тоже хорошо. Платье Жозефины было все еще влажным после стирки, устроенной Кейном.

Проигнорировав свой мяч, Синда взглянула на Кейна и прикусила нижнюю губу.

— Ты не мог бы мне помочь, Повелитель Кейн? Я слишком слаба, чтобы ударить достаточно сильно по мячу.

Это что… флирт?

Задержавшись на мгновение, Кейн потопал к ней.

Да. Это флирт.

Синда хлопала ресницами, довольная собой, потому что Кейн размещал ее руки в правильное положение на молоте. Потухший было гнев, вновь вспыхнул. Жозефина ненавидела наблюдать за воином… своим воином… вблизи принцессы.

— Это по-прежнему утомительно, — обратился Уильям к королеве сценичным шепотом, который мог услышать каждый. — Почему бы тебе не пойти наверх и не подождать меня? Всего через несколько минут я пойду следом, и никто не догадается что мы вместе, и мы сыграем в иную игру.

— Ну… — Королева Пенелопа рассеяно взглянула на дочь. Потом кивнула.

— Хорошая девочка.

Она ушла не попрощавшись, направляясь ко дворцу так, словно ноги ее были в огне.

Они любовники?

Жозефина знала, что королева принимала других мужчин в своей постели. Мужчин, которых король убивал, хотя Тиберий никогда не признавался, что стало тому причиной.

Бедный Уильям. Ему не выжить.

Мужчина незаметно подошел к Жозефине, словно его это не заботило.

— Твоя дружба с Кейном не спасет тебя, — сказала она Уильяму. — Если король узнает, чем ты занимаешься с королевой, он…

— Пытаешься спасти меня, женщина? — Уильям вспыхнул идеальной, белоснежной улыбкой. — Как это восхитительно? Но ты тратишь свое время. Твой отец всего лишь муха.

— Почему тогда ты не бросишь ему вызов?

— И украсть возможность у Кейна?

Жозефина закатила глаза.

— Оправдания, оправдания.

Уильям пожал плечами

— Кроме того, твоя мачеха хуже бревна. Серьезно, у меня были мертвые девушки, в которых было побольше жизни.

Ладно. Слишком много информации. Жозефина прикрыла свои уши.

Уильям прижал руки Жозефины к её бокам.

— Я отвлекаю её, и посмотри, это работает.

— Ну, тогда, почему бы тебе не отвлечь и принцессу?

— У меня только один большой Уилли, и в настоящее время его позаимствовала королева.

Жозефина оглянулась, когда услышала звонкий смех Синды. Принцесса врезалась в Кейна и обвила руками его шею.

Тонкая и хрупкая, в сравнении с ним, Синда смотрела на Кейна в ожидании поцелуя, и хотя он оставался напряженным, мужчина все же не боролся с ней. Жозефина сжала кулаки. Если Кейн это сделает, если позволит своим губам встретить губы принцессы, она… она… ох! Не существует более жестокого действия.

— Ты знаешь, внутри него слишком много тьмы, — нарушил молчание Уильям. — Ты помогаешь, но если не сможешь остаться поблизости, пока она вся не уйдет, отступись. Так лучше для вас обоих.

Жозефина поспешно выпрямила плечи.

— Отвали, а? Я в деле, но это не значит, что он может делать что хочет, с кем хочет и где хочет.

— Я думаю здесь проявляется твой ум. Во всяком случае, он не хочет эту девушку.

— Я знаю, он мне говорил, но это не значит, что он не женится на ней, если решит что так лучше. — А если нет? Если выберет Жозефину, как казалось этим утром? Что тогда?

Ответ прост: война.

Уильям потянулся, сорвал с куста льдисто-голубую розу, и засунул бутон ей за ухо.

— Я удивлен, что он рассказал тебе так много. Хотя ты не должна обижаться на него, за тот план. Единственная причина, по которой он может жениться на такой стерве — твое спасение. Хотя, я надеюсь, до этого не дойдет.

Надеюсь, сказал он, словно существовал огромный шанс, что Кейн захочет так поступить.

— Ты пытаешься увеличить наши с ним шансы или уничтожить их?

Уильям не обратил на это внимания и сказал:

— Слушай, и слушай очень внимательно. То, через что прошел Кейн, погубило много людей. Он думает, что я остаюсь возле него, чтобы держать подальше от Белой, но это не так. Я пытаюсь помочь ему исцелиться. И могу сказать тебе, с ним будет не легко.

Говорил ли он о том времени, что Кейн провел в аду?

— Я знаю через что он прошёл, — вздохнула Жозефина.

Уильям взял двумя пальцами её за подбородок и вынудил взглянуть на него.

— Он сказал тебе?

— Да, кое что. Я увидела его сразу же после того как это произошло.

— Удивительно. По обоим пунктам. Он рассказал и позволил тебе жить с этим знанием. — Уильям пожал плечами и продолжил: — Дай ему время. Он найдёт лучший способ, это обрадует тебя, все наладится, и вы заживете долго и счастливо. Я стану очень отвратительным, в этом я уверен.

Время? Он что серьезно?

— Бал завтра, а свадьба через день. И сколько времени, по твоему, я могу ему предоставить? — Какой она была эгоистичной, что фактически поставила Кейна в такое положение? Жениться на её ужасной сестре, просто чтобы спасти её, или жениться на ней, и жить с последующим кровопролитием?

Уильям неприятно улыбнулся.

— Собираешься сбежать, если все пойдет не так, маленькая фея? Если бы я был тобой, я бы задумался. Он выследит тебя. Он не сможет наказать тебя, когда найдет, но я смогу. Я сделаю такое, о чем ты только читала в страшилках. Мне не нравится доставлять неудобство, и мне не нравится когда страдают мои друзья. Объедини эти два фактора, и боюсь я стану немного капризным.

— Прибереги свои угрозы. Я не… — Запах дыма заставил Жозефину закашляться. Она оглянулась и увидела бушующее посреди цветов пламя.

Жозефина услышала, как на выдохе выругался Кейн

— Здесь Феникс, — бросил он Уильяму и побежал. Вот только, сделав всего несколько шагов, Кейн остановился и обернулся.

Сузив глаза он уставился на воина, чьи пальцы все еще были на подбородке Жозефины, потом Кейн снова побежал… в противоположном направлении, полетел прямо к ним двоим.

Кейн набросился на Уильяма и зарычал:

— Никто, кроме меня, к ней не прикасается.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 22

Он должен взять себя в руки.

Кейн набросился на своего единственного союзника только за то, что тот прикоснулся к его избраннице, и тем самым позволил сбежать заклятому врагу.

Теперь, он нигде не мог найти свою избранницу. Пока Кейн боролся с Уильямом, Жозефина убежала во дворец, и с тех пор он так и не смог ее отыскать.

Ему пришлось спать в одиночестве… не то чтобы он много спал. Без Динь в своей постели, Кейн не мог расслабиться.

Наутро, во дворце кипела бурная деятельность. Тут и там сновали слуги, отмывали и переставляли мебель, чтобы разместить три длинных шведских стола.

Кейн остановил одну из служанок, поймав за руку.

— Где Жозефина?

Польщенная его вниманием, женщина широко улыбнулась,

— Последний раз я видела ее на кухне, Повелитель Кейн. Я приведу ее, если хотите. Я сделаю все, что вы попросите. — Она подошла ближе к нему. — Все.

«Моя,» — отозвался Бедствие.

— Спасибо, но я схожу за ней сам.

Кейн направился на кухню… и разминулся с Динь на несколько секунд.

Он взял чашку и сжал так сильно, что хрусталь мгновенно раскрошился. Кейн не хотел, чтобы Динь работала. Он хотел обеспечить ей безопасность. Хотел целовать ее и закончить то, что они начали вчера утром. Потом, когда его тело получит желаемое… наконец-то, и блаженно насытившись… он смог бы обдумать дальнейшие действия.

Он вышел из кухни и натолкнулся на Синду.

— Повелитель Кейн!

«Моя,» — завопил Бедствие.

Ее приветственная улыбка медленно померкла.

— Скажи мне, что ты не пойдёшь в этом на бал.

На нем была та же одежда, что и в день приезда, но хорошо выстиранная.

— А ты отменишь все, если не надену?

Синда погладила его по щеке, но Кейн отстранился.

— Ты такой милый, когда надеешься на худшее, но намного симпатичнее в подходящей одежде, поэтому удостоверься, что поменял ее, или я буду очень несчастна. — С этими словами она ушла.

Какая разница. Пока Динь скрывалась от него, он мог бы попытаться разрешить ее проблемы с Фениксом.

Кейн выскользнул из дворца и направился в лес, чтобы найти Петру, которая сегодня оставила явный след. Смехотворно очевидный след, понял он, сдвинув брови. Она что, хочет, чтобы ее поймали?

Да, решил он мгновение спустя. Хочет.

Давным-давно он сделал нечто похожее. Кейн специально оставил следы, и позволил своим врагам найти и привести его в свой лагерь. Оказавшись там, он обрушился на них абсолютным и полным уничтожением.

— …будешь страдать за содеянное твоими людьми, — раздался мужской голос.

Кейн раздвинул завесу кустов и обнаружил четверых солдат Фей, прижимающих Петру к земле и связывающих ее руки за спиной. Она отбивалась, но ее усилия, в лучшем случае, были ничтожны.

— Отпустите ее и отойдите, — скомандовал Кейн, достал оружие, которое не отдал Уильяму, и нацелил ей в голову.

Все взгляды обратились на него.

Мужчины нахмурились. Петра пробормотала проклятье.

— Но Повелитель Кейн, другие Фениксы убежали. Когда они вернутся, мы сможем использовать эту девушку, чтобы угрожать им, — воскликнул воин.

Кейн оскалил зубы и нахмурился.

— Я сказал, отпустите ее.

Четверо солдат мгновенно отступили. Девушка вскочила на ноги и отбросила веревку, концы которой были подпалены.

— Ты как всегда все испортил! — завизжала она, топая ногами.

«Моя,» — замурлыкал Бедствие.

«Заткнись!»

— Давай разберемся, — сказал Кейн. — Я и ты. Победитель получает девушку.

Петра замерла, с интересом изучая его.

— Ты станешь драться с женщиной?

— Я делал и похуже. — Разве он уже не доказал это?

Злорадствуя, она заявила:

— Убей меня, и тем самым сделай сильнее. Я восстану из пепла и порабощу тебя.

— Возможно. А может и нет.

Петра побледнела, когда вспомнила, что Фениксы не бесконечно бессмертны. В какой-то момент они окончательно умирают.

— Если честно, — начал Кейн. — На самом деле, я не хочу тебя убивать. Хочу отдать тебя твоим людям. В конце концов, мне сказали, что твой король хотел бы… поговорить с тобой.

Глаза Петры потемнели от страха, она отступила на шаг. Кейн улыбнулся и нажал на курок один раз, затем второй. Девушка закричала от боли и удивления, потом рухнула на землю. Кровь текла из обоих ее бедер.

— Тем не менее, — продолжил он. — Я сделаю то, что должен.

— Как и я, — Пригнувшись к земле, Петра потянулась к одному из солдат. В момент, когда её пальцы прикоснулись к мужчине, тот вспыхнул ярким пламенем, замахал руками и закричал в агонии.

Кейн потерял девушку из виду, пока тушил горящего мужчину. К тому времени как пламя погасили, Петра уже сбежала.

Он преследовал ее в течение часа… двух… шести… каждым его движением двигала решимость. Кейн находил многочисленные следы ее крови, но не более того. Петра умело скрывалась.

Когда он вернулся во дворец, настроение его было мрачнее тучи. Он услышал шум толпы и вспомнил про вечеринку, на которой Динь будет прислуживать.

Все еще одетый в свою «отвратительную» одежду, он пробрался через один из тайных проходов, и прихватив стакан виски, расположился в темном углу.

Бальный зал украсили. С люстр свисали бриллианты размером с кулак, а колонны в форме драконов вертелись внутри. Их головы двигались, рубиновые глаза осматривали комнату, раздвоенные языки скользили между почерневшими губами, выпускающими дым.

Феи мужчины были одеты в странные женоподобные костюмы с кружевами и бантами. Женщины надели очень пышные платья, а волосы уложили в странные причёски в виде голов разных животных: льва, орла, антилопы… Атмосфера напоминала…встречу Викторианской эпохи, Голодных игр в Стране Чудес с рейтингом R[6].

Мужчины предлагали еду женщинам, затем немного позволяли себе. На танцполе кружились пары в вихре танца, от чего в воздухе мелькали длинные юбки.

Кейн наблюдал, как Синда порхала от одной группы людей к другой, потягивая шампанское и весело смеясь. Король встал со своего трона и сейчас «украшал» общество танцующих. Леопольд ждал у входа, приветствуя прибывающих гостей.

Облокотившись на спинку, Королева сидела на диване, в окружении десятка своих подданных, и зорким взглядом наблюдала за происходящим.

Уильям… мой ПМС… заполучил приглашения для своих глупых детишек. Их группа обосновались в углу напротив Кейна. Они наблюдали за ним, пока он наблюдал за ними, и пытались его запугать. Чем крайне раздражали Кейна.

Игнорируя их, он выискивал Динь. Она должна быть здесь. Она…

Только что вошла в комнату.

Дыхание перехватило.

Ее длинные темные волосы были собраны в простой пучок на затылке, но несколько локонов выбились, обрамляя несравненно-элегантное лицо.

Жозефина выглядела очаровательно, сводила с ума и просто пленяла.

Она была… всем.

Кейн допил виски и бросил стакан в горшок с растением. Его кровь нагрелась, практически уже закипая в жилах, когда он оттолкнулся от стены и зашагал по комнате.

Его пристальный взгляд сосредоточен полностью на Жозефине. Сейчас она надела чистую униформу, которую он купил для нее, и тем самым затмила всех остальных женщин в зале.

Она несла поднос и собирала пустые стаканы, украдкой поглядывая по сторонам, ища кого-то. Его?

Кейн остановился, чтобы избежать столкновения с женщиной, которая преградила ему путь.

— Вы — Повелитель Кейн. — Хихиканье заполнило расстояние между ними, затмевая мягкий гул фоновой музыки. Она провела кончиками пальцев по центру его груди. — Я так желала встретиться с вами.

Кейн подавил резкий ответ и отодвинул ее в сторону.

Еще одна девушка преградила ему путь, но эта была не одна, а с подругами. Женщины окружили Кейна, словно волки, загоняющие добычу, и быстро засыпали его комментариями.

— Пригласите меня танцевать, Повелитель Кейн. Пожалуйста.

— Давайте пройдем на балкон. У меня есть для вас подарок, и я бы хотела, чтобы вы развернули его. Подсказка… подарок — это я.

— Мой муж останется сегодня у любовницы. Составьте мне компанию этой ночью. Обещаю, что буду без одежды.

— Единственное, что я готов сделать — устроить ад наяву за то, что вы пристаете к незнакомцу, — ответил он. — Это бал в честь моей помолвки, и вы думаете, что это нормально, обращаться ко мне?

Точно также как он думал, что нормально гоняться за Динь?

Подумаешь.

Кейн пронесся мимо смутившихся женщин. Наконец-то добрался до Динь, и напряжение внутри него ослабло.

— Нужна помощь?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Ты не должен говорить со мной. — Руки Динь дрожали, пока она собирала бокалы, разбросанные гостями в самых странных местах… и Кейн отругал себя за то, что только что сделал со своим.

— Когда это я делал то, что предполагалось должен был? — поинтересовался он.

— Точка зрения принята. Теперь уходи.

Бедствие промурлыкал свое одобрение.

Кейн разозлился.

— Почему ты так ведешь себя?

— Почему ты все еще здесь?

Он заскрежетал зубами.

— Ты хочешь меня, Динь. Не пытайся отрицать очевидное.

— Ты так отчаянно нуждаешься в комплиментах? — Жозефина попыталась обойти его, но Кейн оттеснил ее в другом направлении, подальше от толпы, в тень. — Что ты делаешь? Прекрати. Я не сдамся.

— Не комплиментов я хочу от тебя, Динь. К твоему сведению. Почему ты убежала от меня сегодня?

Девушка вытерла со стены несколько капель жидкости, потом прижала руку ко лбу.

— Потому что! Я не могу дать тебе то, что ты хочешь от меня, Кейн.

Из-за Синды. Потому что он еще не порвал с ней. Вина заставила его отвести взгляд. Кейн заметил, что Красный решительно направился вперед и понял, что вопрос только во времени, прежде чем Зеленый и Черный решат последовать за ним.

Кейн схватил Динь за руку и утащил к секретной двери, которой пользовался раньше.

Менее чем за секунду, они оказались внутри. Любой наблюдающий с трудом заметил бы их маневр.

— Что ты делаешь? — потребовала она ответа. — Мне нужно работать.

Кейн провел рукой по волосам. Двустороннее зеркало, повешенное на стену, позволяло им разглядывать бальный зал.

— Видишь воинов, стоящих там, где только что были мы? — Указал он. — Там, возле бара?

Жозефина взглянула и тяжело вздохнула.

— Да. Я видела их.

— Они хотят заполучить тебя. Хотят использовать твои способности, чтобы избавиться от войны, голода и смерти в своих телах.

— Еще больше врагов, — прошептала она. — Замечательно. Просто великолепно! — Жозефина повернулась к нему, глаза сузились, и слегка запылали. — Ты знаешь, что это значит?

— Да. Я — Бедствие, — ответил он глухо. — Я знаю.

Девушка долго смотрела на Кейна и то, что она увидела на его лице, успокоило ее. Плечи Динь опустились.

— Нет, я не это собиралась сказать.

— Почему нет? Это правда.

Жозефина покачала головой.

— Они — неприятность. Еще одна угроза для тебя.

— И тебя. — Кейн шагнул ближе. Жозефина отступила назад, увеличивая расстояние. Он сделал еще шаг, другой, Динь тоже, пока отступать стало некуда. Стена остановила ее бегство.

Кейн наклонился и потерся об Динь носом. Прикасаться к ней также необходимо, как дышать.

Жозефина закрыла глаза, словно от боли.

— Как ты делаешь это со мной, Кейн? — прошептала она.

— Делаю что?

— Заставляешь меня хотеть тебя, несмотря ни на что.

Он услышал только два слова — хочу тебя. Быстрым движением он припал губами к ее рту. Хотя она не открылась для него, Кейн мог испробовать ее вкус, и оглушительное желание захватило его.

«Моя», — подумал он.

«Никогда», — брызгал слюной Бедствие.

— Впусти меня, — попросил Кейн, игнорируя зверя. Находясь так близко, он мог видеть каждую отдельную ресничку, обрамляющую кристальные глаза. Они были длинными и великолепными, признаки невинности смешались с непристойным желанием.

— Нет, я…

В этот раз, когда он снова решил испробовать её вкус, губы Жозефины уже приоткрылись. Кейн в полной мере воспользовался ситуацией и скользнул языком внутрь.

Застонав, она сдалась без дальнейшего сопротивления. Динь обняла его, и ответила на поцелуй с пылом изголодавшейся женщины.

Кейн попытался немного умерить пыл, но потерянная в ощущениях, позабывшая все запреты, девушка начала извиваться возле него. Кейн впивался в ее рот, как и она в его, и это стало всем. Они словно превратились в животных.

Кейн рычал, и она зарычала — они страстно утоляли голод друг к другу. Одной рукой, Кейн мял ее грудь, сжимая сильно, слишком сильно, но как и прежде, Жозефина казалось, не возражала.

Сжав запястья Динь, он поднял ей руки над головой.

Она выгибала спину все теснее прижимаясь к нему.

— Больше?

— Пожалуйста, — прохрипела она.

— Мне нравится, когда подобные слова слетают с твоих губок. — Кровь горела огнем, когда он поднял подол ее платья. Пальцы прикоснулись к теплой, нежной коже внутренней части бедра, и он вздрогнул от сильнейшего удовольствия.

Он приподнял девушку, и удерживая, заставил обернуть ноги вокруг своей талии, как тогда, в мастерской, и понял силу и глубину своего желания, когда его твёрдая плоть оказалась прижатой там, где он хотел быть.

Кейна обхватил ее попку, минуя края трусиков, ища более тесного контакта.

— Ой! — воскликнула она, внезапно начав вырываться из объятий Кейна.

Беспокойство мгновенно сменило желание, и Кейн поставил Динь на ноги.

— Что случилось?

Она похлопала по рукаву своего платья. Пламя от одного из факелов перекинулось на нее.

Нахмурившись, Кейн отступил от Динь. Пытаясь подавить разбушевавшееся желание, он держался на безопасном расстоянии. Бедствие обозлится, если Кейн продолжит то, что начал.

«Не всегда будет так», — напомнил он себе.

Печально взглянув на него, Жозефина вздохнула.

— Только доказывает, что мы не должны этого делать.

— Мы созданы друг для друга, и ты знаешь это.

Она подняла руку с обугленным рукавом.

— Кейн, ты видел, что только что…

— Ты думала обо мне сегодня? — перебил ее Кейн, нуждаясь в подтверждении ее чувств, независимо от сказанного. — Ты хотела быть со мной?

Жозефина опустила руку.

— Даже больше, чем хотела бы.

— Я тоже думал о тебе, — ответил Кейн.

— Почему? — Прошептала она, опустив голову, но ее глаза продолжали смотреть на него. — Почему мы думаем друг о друге? Для нас обоих было бы гораздо лучше, забыть друг друга.

— Я пытался. Но не смог. — Его взгляд пронзал. — Я могу жениться на тебе, — мягко продолжил он.

Она закрыла глаза на мгновение, чтобы не расплакаться. Затем начала сокращать расстояние между ними, выражение лица становилось решительнее с каждым шагом.

Прежде чем Кейн успел отойти, Динь положила руки ему на плечи. Он напрягся, боясь, что Бедствие мог что-то сделать, но не отошел.

Он тосковал так сильно по прикосновениям к ней, даже по таким.

— Мне нравятся твои поцелуи, — сказала она. — Нравятся. Очень сильно.

— Нравится — слишком слабое слово о том, что я чувствую к твоим.

— И мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. И нравится, ворчун, каким ты иногда бываешь. — Ее подбородок дрожал. — Поэтому мне больно говорить… нет. Нет, я… не хочу выходить за тебя замуж.

Кейн отшатнулся, будто она ударила его молотком.

— Потому что демон поджег тебя? — прохрипел он. — Он не всегда будет со мной. Я задумал избавиться от него.

— Я могу солгать и сказать, что поэтому. Могу сказать, что хочу кого-то другого, и ты стоишь на пути. Но правда такова — я не думаю, что ты поможешь мне при этом не пострадав.

Он почувствовал, будто его ударили в живот. Как и друзья, она сомневается в нем. Не верит в его способности.

Бедствие засмеялся с чистым ликованием, наконец-то успокаиваясь.

— Я хочу, чтобы ты оставил эту реальность, — попросила она с дрожью. — Сегодня. Сейчас.

Кейн был мужчиной, хорошо знакомый с болью, по крайней мере он так считал. Сейчас он понял, что ошибался. Это настоящее мучение. Получить отказ от женщины, которую жаждешь.

Он хорошо умел выстраивать стены вокруг себя и воспользуется сейчас этой способностью. Без выражения и эмоциональной отдачи Кейн проговорил:

— Очень хорошо, — с таким спокойствием мужчины обсуждают погоду. — Я не побеспокою тебя больше. — Он отвернулся и вышел из укрытия.

Когда он ворвался в зал, то столкнулся с Уильямом.

— Проблемы? — Поинтересовался Уильям, когда оглядел его.

— Тебя не касается, — бросил Кейн. — просто держи парней подальше от Динь. Меня не будет рядом, чтобы её защитить.

— Привееет. Мы уже говорили об этом. Она твоя, и я не позволю им…

— Она не моя, — перебил он резко. — И держи парней подальше от меня тоже. Если они подойдут ко мне, то я не ручаюсь за свои действия.

Он пошел прочь от Уильяма, схватив первый попавшийся напиток, потом еще и еще, почти утопив себя в алкоголе. Он танцевал с Синдой, кружа ее на танцполе. Затем танцевал с ее подругами.

Они облапали всё его тело, и Кейну пришлось подавлять рвотный рефлекс снова и снова. Потом он снова танцевал с Синдой, в то время как король одобряюще кивал.

— Я хочу тебя, Повелитель Кейн. — прошептала Синда, теплое дыхание опалило его ухо. — Позволь мне. Пожалуйста. Ты не пожалеешь об этом. Я сделаю все, что попросишь.

Кейн было открыл рот, чтобы отказать ей, но встретился взглядом с Динь, которая пристально наблюдала за ним, пока убирала со стола, и произнёс:

— Да, пойдем.


Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 23

Царство крови и теней.

Торин сидел за своим столом, и стучал с такой силой по клавишам клавиатуры, что умудрился сломать внешнюю панель. В очередной раз. Выругавшись, он отбросил в сторону сломанную вещь и схватил новую из своей коробки с запасными частями.

По всему миру происходили волнения. Люди дрались, бунтовали и грабили. Без причины! Камео и Виола все еще не нашлись, и Торин не смог обнаружить ни единого следа, их местонахождения.

Что если они ранены?

Торин понятия не имел могла ли Виола постоять за себя. С другой стороны Камео — девушка воин, и могла позаботится о себе.

Торин это знал. Видел её в бою. У неё была опасная привычка перерезать горло. Но и Виола иногда ошибалась.

Незнакомый звук привлек его внимание и Торин повернулся в своем кресле, подняв пистолет, который всегда держал на коленях.

Перед ним стояла молодая девушка, держа ладони перед собой, сама невинность.

— Пожалуйста, — напряженно прошептала она. С её щек исчезли все цвета.

— Кто ты и как попала сюда? — потребовал Торин, пристально её разглядывая.

Пряди грязных волос, когда-то возможно светлого цвета, спутались в кокон, и свисали до локтей.

Грязная и порванная, длинная мантия, скрывала её слишком тонкое тело, с головы до пят.

— Ты Торин, верно?

— Я Смерть, если ты не ответишь на мои вопросы.

— Я не готова назвать своё имя, и я переместилась сюда. — Она все еще шептала. Почему?

— Ну, тогда, я буду звать тебя Сумасшедшая, потому что только выжившие из ума пришли бы сюда без приглашения.

Девушка кивнула, ни намека на эмоции не отразилось на её лица.

— Называй меня как хочешь.

Очень любезна, не так ли?

— Что ты здесь делаешь, женщина?

Она не обратила на вопрос внимания и попросила:

— Пожалуйста, могу я опустить руки?

— Нет.

— У меня руки дрожат, и я не могу… я не достаточно сильна… — Её руки медленно опустились, как будто к запястьям привязали тяжелый груз и потянули. — Прости. Пожалуйста, не стреляй в меня. Я не хочу так умереть.

— Тебе повезло, что мне не нравиться кровь в моей комнате. — Он медленно опустил пистолет и положил его себе на бедро, убедившись, что дуло направлено ей в живот. — Мне это не нравится… но я с этим справлюсь. Последний раз спрашиваю. Зачем ты здесь?

В волнении она смяла ткань своей мантии.

— Несколько недель назад ко мне пришел Кронос и приказал предоставить тебе двадцать четыре часа своего времени.

И все еще шёпотом. Торину это не нравилось. Он вспоминал все те ночи, что провел со своими друзьями, в пути, когда они приводили женщин в свои палатки… но он никогда.

Парочки пытались не шуметь, но им не особо удавалось.

Я хочу тебя, шептали женщины. Ты мне нужен.

Эта девушка…

Её заявление наконец-то до него дошло. Кронос — бывший царь Титанов. Недавно женщина Париса, Сиенна убила его, и заняла престол в царстве Титанов на небесах.

Но перед смертью, Кронос заключил с Торином сделку. В обмен на охрану Ключа-ото-Всего… мистической реликвии, способной освобождать своего обладателя из-под любого замка… Торин будет награжден целым днем с женщиной, к которой сможет прикоснуться не вызвав чумы.

Не смотря на смерть царя, сделка все еще оставалась в силе.

И это объясняло, почему Жезл Разделения не вобрал его. Из-за Ключа-ото-Всего, он просто не мог удержать Торина. Осознание обрушилось на него… и внезапно поблекло в сравнении со знанием, что он может… прикоснуться к девушке…

Во рту пересохло, и Торин продолжил изучать её, теперь в мельчайших подробностях. Несмотря на взъерошенное состояние, она была довольно хорошенькой, утонченной и элегантной. Её глаза — большие и карие… и испуганные. В них было столько секретов и тайн. Маленький носик мило округлялся на кончике. Верхняя губа была полнее нижней и изгибалась в форме сердца. Ее руки были покрыты шрамами и прожилками грязи. На шее виднелся синяк… и явно не засос. Девушка была высокой, худощавой и большую часть её тела скрывала мантия.

Она стояла совершенно неподвижно и тихо, позволяя ему свободно себя рассмотреть.

Девушка отвела взгляд, уставившись на стену. Нужно иметь мужество воина, чтобы прийти сюда, и все же она не могла встретиться с ним взглядом, в то время пока он ее рассматривал.

Прикоснуться к ней, снова пронеслось в голове Торина.

— Кто ты? — более нежно спросил он. — Пожалуйста. Я должен знать.

— Я же говорила. Не хочу произносить свое имя.

Почему? Какова причина её отказа?

— Ты скажешь мне, почему шепчешь? — спросил Торин… тоже шепотом.

На щеках девушки расцвели яркие красные пятна.

— У меня такой голос. Я не могу говорить иначе или громче.

Почему? И сколько еще раз он будет вынужден задавать этот вопрос?

— Могу я… присесть? — спросила она.

Его глаза оглядели спальню, в которой побывало так мало людей. Грязная одежда на полу. Разобранная кровать. Пустые пивные бутылки валялись на тумбочке и рабочем столе.

Торин вскочил на ноги и заметался по комнате, собирая одежду и выбрасывая бутылки. Он также заправил постель.

— Да, — сказал он. — Садись. Ты голодна? Хочешь пить?

Поколебавшись, девушка опустилась на пол, вместо того чтобы выбрать одно из кресел или кровать.

— Я… да, — ответила она. — Если можно.

Он не мог заставить себя расстаться с ней, поэтому сделал то, чего никогда не совершал раньше. Он снял трубку и позвонил Рейсу, хранителю Боли, говоря:

— Принеси мне пару бутербродов. Чипсы. И шоколадный пирог. И газировку. И все, что у нас есть. Все в порядке?

— Я рад, что ты позвонил, — произнес воин. — Даника…

— И поторопись. — Торин бросил трубку, прежде чем Рейес успел ответить.

— У тебя есть прислуга? — спросила девушка, наконец-то встретившись с ним взглядом.

Руки Торина начали потеть. Уф. Он не мог прикоснуться к ней потными руками

— У меня есть друзья. — Дрожащей рукой, Торин указал на кровать. — Может тебе стоит присесть на что-то более удобное?

— Здесь нормально. Я такая грязная. И знаю, от меня должно быть несет, и…

— Дорогая, ты хороша такая какая есть.

Девушка взглянула на свои руки и снова сжала материал мантии.

— Мне говорили, ты Болезнь.

— Я не Болезнь. Я только его хранитель. — И он хотел избавиться от демона. Настолько сильно, что провел некоторое время с ангелами.

Или правильнее, с Посланцами во главе с холодным как лед Захариилом. Он узнал, что демоны могут завладеть телом, укорениться и выделять страшный токсин, который уничтожал обладателя изнутри.

Страх усиливал токсин… а соответственно и демона… а радость ослабляла его.

Но у Торина не было причин для радости. До этого момента.

— Почему ты в таком состоянии? — осторожно спросил он.

— Я бы… не хотела обсуждать это.

Так много секретов.

— Как Кронос заставил тебя согласится на это?

— Я бы не…

— Не бери в голову. Я понял. — Никакой личной информации. Ему это не нравилось, но он не собирался ее принуждать. Она может убежать, а он не должен ее преследовать. — Ты знаешь мое имя и о демоне, сидящем внутри, но знаешь ли еще что-нибудь обо мне?

Девушка на мгновение задумалась и отрицательно покачала головой.

— Хорошо, я надеюсь, теперь ты поняла, что я не собираюсь причинять тебе боль. — Несмотря на угрозы.

Послышался стук в дверь.

— Это еда. — Торин кинулся открывать и столкнулся лицом в лицу с хмурым Рейесом. Воин был высоким, мрачным и напряженным, держа пакет с вкусностями в одной руке и небольшую картину в другой. — Спасибо, чувак. Я твой должник. Просто поставь все на пол.

— Что происходит? — потребовал Рейес. — Ты никогда не… — Он уже выпрямлялся, когда его взгляд осмотрел комнату по привычке. Воин разбирался в проверке обстановки. Он заметил девушку и удивленно посмотрел снова. — У тебя женщина, здесь?

Мускулы на челюсти Торина напряглись.

— Это не то, о чем ты думаешь.

Карие глаза нашли его и взмолились.

— Торин, мужик. Камео и Виола пропали. Нам ещё только чумы не хватало.

— Я не прикасался к ней, но даже если бы и прикоснулся, тебе не стоит беспокоится. У нее иммунитет.

— Ладно, это хорошо, но она все еще может стать носителем, верно? Позволь мне вывести ее из крепости, прежде чем ущерб будет нанесен. Она…

— В порядке. Она в порядке. — Может ли она стать носителем? Кронос не говорил.

— Она сейчас в опасности…

— Просто поверь мне, ладно? — Торин наклонился и схватил пакеты.

— Подожди. — Рейес протянул ему картину, заставляя ее взять.

Торин взял. Неохотно. Он не хотел знать будущее. Не хотел знать, если только это не касалось его судьбы.

Рейес потёр свой заросший подбородок двумя пальцами и сказал:

— Даника нарисовала это вчера вечером, и я подумал, что ты найдешь готовую картину интересной. Ты захочешь взглянуть. Поверь мне. — Воин повернулся на каблуках и пошел прочь. Без сомнения, чтобы проинформировать остальную банду, об увиденном.

Сплетники!

Торин закрыл плечом дверь и столкнулся с девушкой. Ее взгляд был прикован к пакету.

Как давно она ела?

Торин поставил картину, развернув рисунком к стене. Однажды, он посмотрит. Но не сегодня. Он ждал этого дня, казалось, вечность.

Он двинулся вперед, присел перед девушкой, и разложил перед ней банкет. Она не сразу среагировала, слишком занятая осознанием происходящего.

— Не стесняйся, — предложил Торин, — Это твое. Бери, что захочешь.

Девушка протянула дрожащую руку и взяла один из бутербродов. Ее глаза закрылись, когда она откусила хлеб, и начала медленно пережевывать, словно смакуя вкус. И тогда, управляемая не контролированным желанием она начала поглощать пищу с энтузиазмом.

— Помедленнее, — попросил он. — Я не хочу, чтобы тебе стало плохо.

Девушка продолжала есть, словно не слыша его, поглощая каждую крошку, иссушая каждую каплю содовой. Торин мог только очарованно наблюдать. И сильно сердиться. Очевидно, что она голодала.

— Где ты остановилась? — спросил он. Действительно желая знать: Кто ответственный за это?

— Я не хочу об этом говорить.

— По крайней мере скажи мне, что ты совершеннолетняя. — Она выглядела так молодо.

— Я… нет, извини. Мне семнадцать.

Разочарование ударило его, и ударило жестко.

Девушка схватилась за живот, ее синий как океан глаза расширились. Стон сорвался с губ.

Он приподнял бровь.

— Слишком много, слишком быстро?

Она вскочила на ноги, произнося задыхаясь:

— Помоги.

— Ванная слева.

Она бросилась в небольшую комнату, и Торин следом за ней по пятам. Когда она сгорбилась над унитазом, он сделал то, чего прежде никогда не делал, не одев перчатки. Он схватил ее волосы и придержал их. И как раз вовремя, поскольку ее вырвало.

Когда она закончила, Торин отпустил её и отступил.

— Почему бы тебе не принять душ? В этой комнате есть все, что может тебе понадобится, даже сменная одежда. — Он держал там несколько рубашек и спортивных штанов.

Он держал рубашки и спортивные штаны повсюду, желая всегда быть прикрытым, чтобы избежать риск обнажить кожу и дать кому-либо прикоснуться.

Женщины никогда еще не одевали его одежду, но Торину понравилась такая идея.

Но ей всего семнадцать, а Торин не был совратителем малолетних.

Глупый Кронос нашел ему девушку, слишком юную, чтобы к ней прикасаться.

По крайней мере сейчас.

Она медленно опустилась на пол и не взглянула на него.

— Тебе станет лучше, а потом снова можешь попробовать поесть.

— Хорошо.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет. Нет, — повторила она.

Спасибо Всевышнему. Торин не знал, как бы ответил.

— Когда закончишь, мы поговорил, ладно? — Он закрыл дверь, оставляя ее одну.

Прошло несколько минут, прежде чем он услышал плеск воды. Пока она мылась, он ходил, ожидая. Думая. Двадцать четыре часа — она сказала. Это так долго он будет с ней. Это не достаточно долго.

Он хотел спросить, когда ей исполнится восемнадцать. Он хотел упасть на колени и молиться, чтобы это случилось пока они будут вместе.

Слишком жутко?

Конечно, девушка не могла быть носителем чумы. Кронос не послал бы к нему переносчика. Когда она достаточно повзрослеет, Торин сможет позволить себе прикоснуться к ней. Это не обязательно будет сексуально. Они смогут держаться за руки.

Испытать тепло чьей-то кожи, мягкость, почувствовать связь, осязаемое знание, что он не один…

Торин застонал от опьяняющей мысли.

Спустя долгое время, девушка появилась, в облаке пара. Мокрые волосы стали темными, почти коричневыми. Она расчесала их, от чего волосы на кончиках завились.

Без грязи на лице он смог увидеть сияние ее кожи. Бледную словно фарфор с легким узором вен. Безупречная.

Девушка надела его одежду, материал свободно болтался на ней.

— Спасибо, — прошептала она.

— Пожалуйста.

Он увидел, как неловко она двигается, все еще не смотря на него.

— Я знаю, что буду с тобой двадцать четыре часа, — начал Торин, — но я предпочел бы не тратить их все сразу. Хочу разбить их. Один час в день, в течение двадцати четырех дней. Как ты на это смотришь? — Он может использовать время, чтобы завоевать ее доверие, разговорить и заставить её расслабиться. С радостью с ним встречалась. И возможно, если удача улыбнется ему, она захочет продолжать с ним видеться.

Удивленный взгляд нежно-голубых глаз смотрел на него.

— Но я думала…

— Что?

— Не бери в голову. — Она прикусила нижнюю губу и кивнула. — Условия позволяют это, так что, да, я бы предпочла приходить на час в течение двадцати четырёх дней.

Его колени практически подогнулись.

— Спасибо.

Она кивнула, сказав:

— До завтра.

И через мгновение исчезла.


Переводчики: silvermoon, Shottik

Редактор: natali1875

Глава 24

Жозефина торопливо покидала свои скудные пожитки в сумку. Пачка наличных, которые она приберегла. Смена одежды. Медальон матери, который она ни разу не надела из страха, что кто-нибудь его сорвет с ее шеи.

Кейн не ушел. Сегодня состоится его свадьба, так что она не хочет находиться здесь и видеть все это. Пройдет ли он через это? Или нет? Она предчувствовала, что будет задаваться этим вопросом всю оставшуюся жизнь… и плакать.

Как только она закрыла сумку, ее желудок сжался. На ее глазах выступили слезы, заставив фыркнуть от раздражения. Глупые слезы! Я теперь стала так часто плакать. Как раз с тех пор, как встретила Кейна.

Я не должна была целоваться с ним в прошлый раз.

Но ее поглотили наслаждение, бешеная страсть, ощущение тепла и напряжение во всем теле… ей было необходимо все это.

Прошлое исчезло. Желание умерло, ослабло и вздохнуло последний раз. Кейн стал её миром, который она и не надеялась когда-либо найти.

И он тоже хочет быть с ней. Но… сколько же это слово разрушило. У нее есть выбор. Быть с ним, рискуя навлечь царский гнев, или без него, тем самым защитив.

Его безопасность кажется важнее ее страсти — но лишь чуточку.

Однажды, возможно Кейн поблагодарит ее. Черт, он уже будет счастлив без нее. Он ушел с бала вместе с Синдой, и Жозефина больше его не видела. Хотя она его искала.

У нее нет ни одной идеи, что произошло между ними, но слухи ходили грандиозные. Кейн провел ночь в ее спальне.

Одна слезинка покатилась по щеке, и она вытерла ее тыльной стороной ладони.

Не важно. Она на цыпочках пересекла пустое крыло прислуги, а затем коридор и выглянула в окно с видом на подъездную дорогу.

Череда карет растягивалась вниз по дороге. В каждой из них восседал Опулент, наверняка одержимый желанием скорее достичь королевских ворот.

Венчание начнется с минуты на минуту.

Не было лучшего времени для побега. Слуги заняты на первом этаже. Король и королева отвлеклись.

Охрана вынуждена следить в оба за садом, чтобы быть уверенными, что Феникс не прорвется.

— Серьезно? — произнес голос из-за спины. — Ты на самом деле сбегаешь от меня?

Она обернулась и столкнулась лицом к лицу с очень рассерженным Кейном. Он не был одет в одежду для бракосочетания. Вообще-то, он выглядел… неряшливо. На нем была мятая футболка с надписью «Медоеду все равно», чтобы она ни значила и брюки, порванные в нескольких местах. Его глаза горели красным огнем, а вокруг рта пролегли жесткие складки.

— Почему ты не в человеческом мире, или еще лучше, не готовишься внизу к своей свадьбе? — требовательно спросила она. Ненавидя при этом его, ненавидя себя.

— Ты так торопишься поскорее меня женить?

Она подняла голову, отказываясь раскрывать, насколько была потрясена.

— Ты делишь ложе с принцессой, не так ли? Думаю, у тебя хватит рвения на нас обоих.

Черты его лица смягчились, делая его похожим на полного надежды мальчишку, такого прекрасного, что в ее груди закололо.

— Я могу это считать ревностью, Динь?

— Конечно, нет! Мне все равно, чем ты занимаешь и с кем спишь.

Ложь. Она ненавидит ложь. Что с ней случилось? С момента их знакомства она стала больше, чем плакса. Она становится похожей на сварливую бабу.

В один миг мягкость покинула его лицо, а глаза сузились.

— Это правда. Я спал с ней. И еще я спал с целым вагоном и маленькой тележкой женщин до приезда в Седуир. Но знаешь, что? Синда стала лучшей из всех, с кем я когда либо был.

Это был удар под дых, удар такой силы, что она не уверена, оправится ли после него когда-нибудь. Румянец унижения выступил на ее щеках или, может, это разочарование и ярость.

Как он посмел! Как он мог хвастать тем, что после того поцелуя, который они разделили, он отправился прямиком в постель к Синде?

Неожиданно ярость затмила все другие эмоции.

— Мои поздравления, — сказала она так сухо, как могла. — Теперь ты де-факто такой же как все в этом царстве. — Она спасла ему жизнь, он спас ее. Обстоятельства не позволили им быть любовниками, но они могли остаться друзьями. Ей всегда этого хотелось. Точнее, до тех пор, пока он не разрушил малейшую надежду на такой исход.

— Держись от меня подальше. Мне бы хотелось, чтобы мы никогда не встречались.

В этот раз его лицо осталось непроницаемым, только голос стал тише, в нем проскальзывало презрение.

— Очень жаль. Но тебе некого в этом винить, кроме себя самой. Ты должна была оставить меня в аду.

— О, не беспокойся, именно это я и делаю. — Она попыталась обойти его.

Он тоже передвинулся, преграждая ей дорогу.

— Ты никуда не пойдешь. Синда вляпалась в неприятности прошлой ночью и заработала наказание.

Жозефина замерла.

— Что она сделала?

— Это имеет значение?

Это связано с ним, ведь так?

— Ты должна быть выпорота.

— Нет, нет, нет. — Значит, король искал её. Жозефина знала его. Знала, что он в самом деле отложит свадебную церемонию, желая рассмотреть происшествие прежде, чем отдать Синду… и таким образом Жозефину… под заботу другого мужчины. И если он обнаружил, что она планировала побег… Как мог Кейн так непринужденно об этом говорить? Тряхнув головой, Жозефина отступила от него. — Как ты можешь так со мной поступать?

— Я не хотел, чтобы нечто подобное, Динь.

— Не называй меня так! Ты не имеешь права называть меня жеманным прозвищем после того, как растоптал мой единственный шанс на свободу.

— Ты хочешь свободы? — Его голос повышался с каждым произнесенным словом. — Ну, тогда я дам ее тебе. Прямо сейчас. Я ухожу отсюда, и ты вместе со мной. Но не волнуйся, я не останусь с тобой. Тебе нет нужды бояться моей неспособности тебя защитить. — Он протянул руки, намереваясь схватить ее.

Она отскочила от него.

— Я верю, что ты можешь защитить меня, идиот. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль. Что и случится, если ты сделаешь это. Они будут охотиться на тебя. Вечно.

Постепенно напряжение оставляло его.

— Очевидно, ты готова рисковать. Сделай одолжение, предоставь и мне право самому решать.

Ей… нечем было возразить.

— Я думал об этом снова и снова, почти, что заработал аневризмы головного мозга от этих мыслей, и, в конце концов, выбрал план, которому решил следовать. Если честно, он тебе не понравится. Но мне все равно. Ты мне не нравишься здесь, и я больше не могу иметь дело со своим демоном. Мне необходимо выбраться отсюда и убить его, в противном случае я начну причинять людям вред. Возможно даже тебе. Снова.

Его бессвязная речь не давала ей и мало-мальски полезной информации.

— Ты не можешь просто…

— Могу. — Он рванулся к ней, схватил прежде, чем она могла бы избежать его объятий, и перекинул через плечо. Его любимая позиция. В момент удара, воздух вырвался из ее легких. Она пиналась и била по нему, однако он продолжал мчаться, не пропуская ни одного из них.

— Все женщины, которых я встречал, сами бросались мне на шею, но не ты. Ты до сих пор борешься со мной.

— И никогда не перестану!

— Очень мудро с твоей стороны. — Он прошел через тайный проход, знать о котором не должен был, на несколько лестничным пролетов выше и это при дневном свете.

— Почему ты все еще в перчатках? Ты же сейчас знаешь, что можешь контролировать силу.

— Потому, что они уродливы. — Все беспрестанно пялились на них.

— Послушай меня. Поверь мне. Это не так.

Она уловила запах свежескошенной травы и цветов, и ропот голосов, становящийся все тише.

Шок накрыл ее с головой, и она замерла. Он не таился. Он шел прямо сквозь толпу свадебных гостей.

Как он может… так поступил бы или очень храбрый… или глупец!

— Я говорил вам, что женюсь на вашей дочери, и я сделаю это, — сказал Кейн королю. — Однако, на ком, выберу сам. Я хочу эту.

Что? Жениться на… Жозефине? Несмотря на их разногласия? Нет, этого не может быть.

— У нас есть два пути. Или вы отдаете мне в жены Жозефину, тем самым становясь частью моей семьи, или я убью вас здесь и сейчас. Ваш выбор.

Да. Ее. Но… но…

Я не позволю ему этого. Я остановлю его.

— Нет, — Леопольд, встав позади брызгавшего слюной короля, зарычал. — Ты не можешь…

— Склоняетесь ко второму варианту, — со смехом перебил мужчина. — Я, наконец, смогу применить свои руки в чет-то полезном.

Она повернула голову и увидела, как Уильям, Красный, Черный, Белая и Зеленый вошли в беседку, где королевская семья ждала невесту и жениха.

Все пятеро были вооружены для схватки. Мечи выглядывали из-за плеча. На талии каждого висели пушки. И еще больше мужчин было позади них! Мужчин, которых она узнала по картинкам книжек.

Ох, святые угодники. Повелители Преисподней были здесь. Наводящие страх мужчины были вооружены больше, чем Уильям и его команда. Покрытый шрамами Люциен, темный Рейес, страшный Сабин и дерзкий Страйдер.

Ее сердце сделало скачок и забилось чаще.

— Приветики, — сказала она и помахала Люциену. — Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Я ждала этого дня всю свою жизнь.

Его шрамы были бледными, а под глазами пролегла синева. Он выглядел, так, будто не спал месяцами.

— Своей свадьбы? — спросил он.

— Нет, это не я выхожу замуж. Я ждала встречи с тобой, — ответила она, в ее голосе прозвучали смешинки.

— Ладно, спокойно, — пробормотал Кейн. — И да, это ты выходишь замуж.

— Кейн…

Он продолжил.

— Я не хотел помощи, но кажется, нуждаюсь все-таки в ней. У нас нет других вариантов. Но не доверяй тем разноцветным ребятам. Они только сейчас на моей стороне, но ударят в спину тебе позже.

— Уильям, дорогуша, — вздохнула королева. — Что ты делаешь? Ты же мой защитник.

Король взревел,

— Дорогуша? Ты называешь других мужчин этим прозвищем?

— Заткнитесь, оба, — лопнуло терпение Уильяма, юмора как ни бывало. — Мы услышали достаточно от вас.

Рот королевы то открывался, то закрывался в немом молчании. Она не могла произнести и звука.

Леопольд шагнул вперед, но Красный, вытянув руку, схватил его за шею и дернул на себя. В следующее мгновение, лезвие с булькающим звуком вошло в шею принца там, где бился пульс. Алая струйка крови скатилась за мягкий ворот сорочки мужчины.

Он пытался произнести хоть слово, но оружие пресекало все попытки на корню.

— А как же я? — спросила Синда, проходя позади Кейна, ее свадебное платье было не до конца закреплено. И ей приходилось придерживать красивые кружева Фей руками.

Вуаль принцессы сбилась в сторону, готовая вот-вот упасть.

— Замолчи, женщина, — вслед за Уильямом, лопнуло терпение Кейна. — Если мне придется еще хоть мгновение выслушивать твою глупую, бессмысленную болтовню, я вырву тебе язык. Клянусь, что сделаю это.

Синда остановилась, просто остановилась. Никто прежде не отвергал ее, — ну, надолго, по крайней мере. Недоумение и боль заплясали в ее глазах, и Жозефине стало почти жаль ее. Почти.

Она отшатнулась. Кейн только что поставил девчонку на место.

Красный свет горел в ее глазах, когда она проносясь сквозь толпу гостей, расшвыривая их со своих мест

Король бушевал:

— Так не делается, Повелитель Кейн. Мы должны…

— Выбор, — крикнул Кейн. — Я не просил комментировать.

Тишина прокатилась по толпе, все смотрели на Тиберия. Король переключил внимание то на Кейна, то на его друзей.

— Очень хорошо, — в конце концов, процедил он.

— Хороший выбор. — Кейн поставил Жозефину на ноги и впился в нее взглядом.

— Мне сделать реверанс твоим друзьям? — спросила она, чтобы скрыть нервозность. — Что-то мне подсказывает, что да.

Он наклонился к ней так, что они столкнулись носами.

— Пойми наконец. Не важно, что ты чувствуешь ко мне, веришь ли, но прямо сейчас для тебя это единственный выход.

Жозефину накрыла волна головокружения.

— Я не могу тебе позволить это сделать. — Она должна была сказать ему еще что-то, но… что? Девушка не могла вспомнить.

— У тебя нет права выбора, как у твоего отца. — Он развернулся к мужчине, проводящему церемонию бракосочетания.

— Чего же вы ждете? Начинайте.

Священник подчинился, но она не услышала ни слова из того, что он произнес. Мысли метались и шумели в ее голове. Ну конечно, она не согласится выйти за воина, прошлой ночью переспавшего с ее сводной сестрой.

Конечно, она не позволит ему развязать пожизненную войну. И конечно, она не свяжет свою жизнь с его, не согласится быть с ним в униформе горничной, в ожидании худшего.

Даже если он был самым невероятным мужчиной, которого она когда-либо встречала… даже если стремится к нему каждой клеточкой своего тела!

Будет ли он вообще хранить верность?

Нужна ли она ему сама по себе, или он просто хочет защитить ее из чувства долга?

Она перевела взгляд на друзей Кейна. Что они подумали о ней, увидев в первый раз? Свисая с плеча Кейна, она выглядела так… немного не к месту.

— Я в самом деле весьма неординарная личность, — пробормотала она.

— Знаю. Ты упоминала, — ответил Кейн. — А теперь ответь священнику.

— Отвечу. Как только ты напомнишь мне, о чем он спросил.

Тот же убийственный красный свет, который она видела у Синды, теперь загорелся в глазах Кейна.

— Просто скажи да, — отрезал он.

Подвеска люстры над ними треснула и упала, и Кейн от греха подальше отвел Динь в сторонку.

— Скажи это, — скомандовал он.

— Скажу, если спрашивали о том, нудный ли Кейн. Потому что да, он нудный, — ответила она, привлекая внимание других повелителей.

— Ответь еще раз на этот вопрос, — потребовал Кейн, нисколько не обидевшись.

— Да, — коротко бросила она.

Он удовлетворенно кивнул.

Люциен ей подмигнул, и она ответила ему самой широкой улыбкой, какой могла в данный момент. Рейес одобрительно кивнул. Страйдер показал большой палец. Сабин продолжал ухмыляться. Ей хотелось понравиться друзьям Кейна — даже если она не понраву ему самому.

— Это ошибка, — прошептала Жозефина. Да! Те слова, что так и норовят сорваться с ее губ. — Мы не должны делать этого. Давай прекратим все это, пока не поздно.

В ответ он только крепче сжал ее ладонь и не ослабил хватку, даже несмотря на всхлип. Увесистое кольцо из тяжелого металла со сверкающим камнем скользнуло на ее безымянный палец.

Она не видела такого камня прежде. Его цвет колебался между красным рубином и синим сапфиром.

— Уже поздно. Никогда не снимай его, ясно? — сказал Кейн.

Поздно? Они… они… этого не может быть.

Тем не менее, широко раскрыв глаза, она кивнула.

— Ох, а вот и кольцо большого парня, — опомнился Уильям, вручая ей простое, очень теплое и вибрирующее кольцо.

Дрожащими руками она надела кольцо на палец Кейна, и тот наконец отпустил ее.

— Готово, — с удовлетворением в голосе произнес Кейн.

Ошеломленная, Жозефина смогла лишь кивнуть.

Неожиданный крик расколол тишину как гром среди ясного неба:

— Я не позволю тебе забрать ее!

Это не Синда. Но тогда… Феникс?

В точку. Вся задняя часть сада была охвачена огнем.

Кейн перекинул Жозефину через плечо.

— Только не снова, — процедила она сквозь зубы.

Люциен поднял руки:

— Я перенесу ее прямо сейчас. Даю слово, что позабочусь о ней.

— Планы поменялись, — возразил Кейн. — Она пойдет со мной. По крайней мере, пока. Перенеси остальных в безопасное место. И спасибо, что пришли, парни. — Он сорвался с места. Едкий дым ударил ей в нос, и она закашлялась. Толпа загудела от страха.

— Как ты думаешь покинуть царство? — спросила Динь, пытаясь не поддаться панике. Только избранные среди Фей обладали ключом от двери между человеческим миром и этим.

Кейн не избранный, и не Фея. Для своего побега она планировала выкрасть ключ Леопольда, но теперь это уже не реально сделать.

— Вот так. — Кейн достал из кармана перчатки телесного цвета — ключ. — Я украл его, не сказав тебе. И да, мне не стыдно, возвращать я его не собираюсь.

— Я хочу не пристыдить, а похвалить тебя, глупый. Скажи, ты знаешь, как им пользоваться?

— Да. — Он ускорил шаг.

Она ждала преследования охранников, что бы там отец не сказал при всех, или паникующую толпу, в отчаянии убегавшую подальше от пожара, но не было ни тех, ни других. Кейн шел слишком быстро, никто не смог бы угнаться за ним.

Спустя всего пару секунд они оказались у ворот, а у него даже дыхание не сбилось.

Он одел перчатку на руку и сделал несколько движений в воздухе, рисуя воображаемую дверь. Часть пространства, как лист бумаги, отпала, а на ее месте образовалась черная дыра.

— Думай о том месте, куда хочешь попасть, и шагай, — предупредила она, хотя он утверждал, что все знает.

Он шагнул вперед и вдруг они казались где-то между двумя мирами: человеческим и царством Фей.

Высоченные небоскребы уходили макушками далеко вверх с обеих сторон от нее. Люди торопливо сновали по узким улочкам. Запахи кофе, выхлопных газов и даже мочи заполнили ее нос.

— Закрой дверь, — сказала она. Он послушно взмахнул еще раз рукой и дверь закрылась.

Кейн поставил ее на ноги, обхватил ее запястье и потянул за собой.

— Пойдем. Дверь может и закрыта, но я все равно хочу, чтобы ты оказалась как можно дальше от нее.

— Где мы?

— В Нью-Йорке. Здесь мы можем затеряться в толпе.

Могла и догадаться, подумала она. Жозефина уже была здесь раньше, но не видела места, похожего на это.

— Что насчет твоих друзей?

— Они в порядке.

— Ты собирался оставить меня под их присмотром?

— Да, на время.

На время. И как долго это «на время» бы длилось? Может быть, лучше не знать.

Они бродили по городу несколько часов, наблюдая как тротуары и улицы становились оживленнее. В любое другое время, это беспокоило бы ее, но не сейчас. Голову переполняли мысли и эмоции.

Она покинула царство Фей. Она с Кейном. Они даже возможно женаты — церемония ведь по-настоящему не завершена? Не было поцелуя.

Не важно, решила девушка. На какой-то, пусть и короткий, промежуток времени она в безопасности от своей семьи. Ей можно не задумываться о наказании.

Можно не задумываться о преследовании короля, по крайней мере, еще несколько дней. Ему необходимо время, чтобы спланировать стратегию борьбы против такого, как Кейн.

Впервые в жизни она свободна.

Неожиданная радость накрыла ее с головой, а вместе с радостью пришло желание жить. Жить по-настоящему. Делать все те вещи, о которых она не смела даже мечтать.

Влюбиться, выйти замуж и… стоп. Она уже замужем. Наверное. Нужно поговорить с Кейном по этому поводу. Возможно, для него обеты — пустой звук.

Если, конечно, он их произносил. Мысленно она отпустила себе подзатыльник за то, что не слушала. Раз и навсегда связав себя обещанием быть его рабыней.

Хотя какая разница. Теперь это не имеет никакого значение. Вкусив сладость свободы, Жозефина увидела мир совершенно в других тонах. Она приняла решение никому больше не позволять плохо с собой обращаться.

Однако сейчас, девушка позволила липким щупальцам страха сковать себя. Будущее было целиком и полностью в ее руках, так что она приложит все силы удержать его.

Кейн бросил взгляд в ее сторону. А потом еще один и замер. Его глаза расширились.

— Что? — спросила она, практически врезаясь в него.

— Ты улыбаешься. — В его голосе звучало то благоговение, которого она не слышала раньше.

— Я? — Она подняла руки к губам и, коснувшись их, поняла, что действительно улыбается.

Второй раз за день черты его лица смягчились.

— Тебе идет быть счастливой. — Но в следующий миг его щеки покрыл румянец, и он отвернулся. — Идем. Я не спал несколько дней и валюсь с ног от усталости. Нам нужно снять номер.


Переводчики: Gasha, silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 25

Нью-Йорк

ЖЕНА.

Слово эхом отдавалось в его голове, не давая уснуть всю ночь. Он покрутил на пальце кольцо, данное Уильямом. Простое золотое кольцо должно быть прохладным на ощупь, но не это. Металл жег его кожу, и Кейн не был уверен, почему.

Жена.

У него есть жена. Женщина, связанная с ним навеки. Она принадлежит ему, а он ей. Непросто подсознательно, но и официально. Осознание этого что-то в нем всколыхнуло. Что-то сильное. В нем и прежде просыпался собственник, но теперь ощущения стали во сто крат сильнее. Динь. Принадлежит. Ему.

Желание и нужда составляли вместе взрывоопасное сочетание. Он пылал. Жаждал. Стремился.

Наконец-то, она станет его.

Он протянул дрожащую руку и убрал прядку волос, упавшую на ее щеку. Длинные, пушистые ресницы распахнулись, и он понял, что тонет в ее по-детски голубых глазах.

Сняв номер, он сразу забрался на кровать и прижал к себе каждый изгиб ее тела. Она не протестовала.

Он оставил лампу включенной, и сейчас золотой свет каскадом струился по Динь.

Она свернулась калачиком лицом к нему. Пряди темных волос рассыпались по подушке и простыне.

Ему следовало позволить Люциену забрать ее в Царство Крови и Теней. Тогда Кейн смог бы заняться делом и найти способ убить демона. Но появление Феникса все изменило. Кейн хотел… нет, ему было необходимо, чтобы Динь оставалась в поле его зрения, защищенная от огня.

Несмотря на то, что она не хотела выходить за него замуж.

Сейчас, она уже не может ничего изменить.

— Я твой муж, — сказал он почти сердито, не убирая руки.

— Может быть, — прошептала она.

— То есть как это «может быть»?

Она пальчиками обвела контур своих губ, будто что-то вспоминая, или чего-то желая.

— Ну, не помню точно, мы обменялись брачными клятвами?

— Ты согласилась стать моей женой, а я согласился быть твоим мужем. Этого вполне достаточно. Мы женаты. И изменению это не подлежит.

— Мы могли бы… не знаю, брак аннулировать что ли. Нас обоих преследуют, Кейн, и я не хочу быть тебе обузой.

— Ты не обуза. Ты все для меня. — Двигаясь со скоростью, как во время боя, он за шею притянул ее к себе. Мягкость ее тела столкнулась с его твердостью, и он зашипел сквозь стиснутые зубы от удовольствия. — Никакого аннулирования не будет. Развода тоже. Смерть единственное, что может нас разлучить.

Надежда загорелась в ее глазах, но в следующую секунду они подозрительно сузились:

— Будут ли у тебя другие женщины, пока мы вместе?

— Нет, — и это правда. — Я не спал с Синдой. Не следовало мне лгать. Я никогда не вру, и не буду впредь. Какая бы причина для этого не была. Твои слова сильно ранили меня, и я ответил.

Пауза, во время которой она решала, верить ему или нет.

— Честно? — ее глаза немного сузились. — Это было низко.

— Знаю. Но не столь же низко, как если бы я переспал с ней на самом деле, — добавил он в надежде, что она согласится.

Жозефина медленно кивнула.

— Ладно. Я тебе это припомню.

То, что она отвергла его, опустошило Кейна. Он так сильно хотел уйти из зала, что воспользовался первой же возможностью. Секс с Синдой никогда не входил в его планы.

— Я положил ее на кровать, а сам сел на диван и провел на нем большую часть ночи, чтобы быть уверенным, что Синда не создаст новых проблем. По крайней мере, я думал, что могу быть уверенным. Она сбежала через тайный ход, о котором я не знал и переспала в саду с Красным.

Динь протянула руку через небольшое расстояние, разделявшее их, и коснулась его груди. Там, где должен быть отпечаток дракона.

Наслаждение… слишком сильное, но не достаточно.

Кейн закинул одну ее ногу себе на талию, прижимая их тела друг к другу так близко, как позволяла одежда.

Его дыхание прерывалось, но он не мог позволить себе зайти дальше, пока не расскажет ей все правду о себе. Он совершил уже слишком много ошибок и не имеет права еще на одну.

Разумеется, она отвернется от него. Как же иначе? Но они будут вместе. Здесь. Сегодня ночью. Он хочет окончательно закрепить их брак.

Тогда, если Кейн негативно отреагирует на что-либо, она не подумает, что дело в ней или что он не хочет ее.

— По поводу тех женщин, о которых я говорил… Это правда. У меня они действительно были, прежде чем я нашел тебя. Я думал секс с ними поможет забыть то, что происходило в аду, забыть о своей беспомощности. Но на деле все стало только хуже. Меня выворачивало наизнанку после каждого раза из-за преследовавших воспоминаний.

— Ох, Кейн, — сказала она, проводя пальцами по его волосам. — Мне так жаль.

Никакого осуждения. Лишь сострадание.

Когда-то он думал, что ненавидит сострадание, которое так близко к жалости. Но не теперь.

— Ты пробуждаешь во мне жажду всего того, чего я думал больше никогда не буду желать. — Он уткнулся носом в ее шею. — Я хочу быть с тобой, Динь-Динь. Хочу получить все, что ты готова мне дать.

— Я… я тоже хочу быть с тобой. Хочу заменить каждое твое плохое воспоминание хорошим. Хочу быть всем, о чем ты думаешь, что видишь. — Очень тихо призналась она. — То, что я сказала в зале… Кейн, я верю в тебя. Это правда. Ты самый смелый и сильный мужчина, которого я когда-либо знала. Однако мне невыносима мысль, что смыслом твоей жизни станет еще одна война.

Все его обиды улеглись.

Война. Бедствие ликовал. Она получит войну. Я заставлю ее страдать, а затем убью.

Он не разобьет ее сердце. Он не позволит ей страдать… никогда.

— Мне нужно кое-что сделать, Динь, и мы продолжим. Подожди минутку. — Кейн встал с постели и обошел всю комнату. Собрав все имеющиеся лампы и шторы, он унес их в ванную и закрыл дверь на замок.

Когда он возвращался, мягкий лунный свет освещал комнату.

Перед ним была Динь, такая теплая и зовущая.

Сейчас… сейчас он наконец-то сделает ее своей.

— Я хочу тебя, — сказал он, сильнейшее желание сводило его с ума. — Всю тебя.

Мгновение спустя она кивнула.

— Перевернись.

Без единого колебания она подчинилась.

— Я хочу быть всем, в чем ты нуждаешься, — сказала она, — так же, как ты — все, что мне нужно.

Его сердце взволнованно застучало быстрее.

— Ты уже все, что мне нужно. — Он перекатился на локти, и его пальцы прошлись по ее спине, расстегивая пуговицы униформы.

Когда края ее платья разошлись, и его глаза привыкли к темноте, он разглядел гладкое белое белье, которое она носила. Милое. Простое.

Каждый его дюйм.

— Готово. Теперь на спину.

Снова она подчинилась.

Она дрожала, когда он спускал платье с ее плеч, талии и ног. Нижнее белье, кольцо и перчатки ждала та же участь, пока она не осталась абсолютно обнажённой. Красиво, изысканно обнаженной.

Он не торопливо рассматривал ее. А она лежала неподвижно, утоляя его интерес. Он мог только восхищаться. Каждый дюйм ее тела был именно таким, как он хотел. С округлыми формами, но стройным. Готовая для любви, но восхитительно невинная. Она зажгла его. Поразила. Уничтожила для других женщин.

Моя женщина идеальна.

— Подожди, мое кольцо, — сказала она, пытаясь удержать его захват.

Он отстранился, чтобы она не достала.

— Нет, пока ты не пообещаешь, что перчатки в прошлом.

— Не знаю, почему это для тебя так важно, но я обещаю.

— Мы станем с тобой как эти отвратительно приторно-милые парочки. Я хочу чувствовать твою кожу, а не перчатки.

Как только черты ее лица смягчились, она сказала:

— Обещаю.

Он снова надел кольцо на ее палец.

Ее губы медленно сложились в усмешку. Хитрую усмешку.

— А теперь, самое время и тебе что-нибудь снять. Это было бы справедливо.

— Я хочу быть справедливым. — Словно в лихорадке, он сорвал с себя одежду. Динь не менее жадно, чем немного ранее это делал он, поглощала глазами открывшийся вид.

Ему бы хотелось быть более терпеливым и позволить ей изучить его, так как это делал он. Но долго сдерживать желание было не в его силах.

Он перекатился на нее, вспомнив в последнюю секунду перенести вес на локти, и… это агония. Агония, быть так близко к ней, но не внутри.

Должен быть в ней.

— Разведи бедра, — скомандовал он, и она подчинилась.

Неожиданно он ощутил ее под собой. А когда почувствовал ее самое интимное местечко, все барьеры рухнули: изысканно-влажный жар практически толкнул его за край.

— О, Кейн. Это… это… — она извивалась под ним, впиваясь ногтями в его спину.

Когда он наклонился поцеловать ее, кровать начало трясти, не позволяя ему приблизиться. Скрежет набирал обороты.

У него вырвалось шипение. Она вскрикнула.

— Глупый демон, — простонала она. — Это действительно… оу… оу! Не останавливайся, Кейн. Пожалуйста, не останавливайся.

Чертов Бедствие. Кровать перестало трясти.

С рычанием Кейн обрушился на ее рот. Он хотел быть нежнее, но… получалось наоборот. Раньше она не хотела ничего подобного.

Она немедленно открылась для него, приветствуя и постанывая от удовольствия. Он поймал губами каждый стон. Он целовал ее все яростнее и глубже, увеличивая с каждый секундой напряжение. Его руки прошлись по ее грудям, животу, между бедер, и она ожила.

Прозвучал треск. Он почувствовал в воздухе запах штукатурки. Демон всю свою ярость обрушил на стену.

Динь вздрогнула.

— Забудь о нем, — сказал Кейна. Его рука скользнула между матрасом и ее попкой, и притянул девушку поближе к себе, так близко, чтобы их ничего не могло разделить.

У нее перехватило дыхание. Ее пальцы запутались в его волосах, перебирая их.

— Уже. А теперь дай мне больше.

— Всегда. — Его губы вновь прижались к ее. Их рты жестоко терзали друг друга, сталкиваясь языками, до скрипа зубов. Страсть… восторг. Экстаз.

— Я тоже хочу прикоснуться к тебе.

— Да.

Ее ладони гладили его, исследуя, изучая, сжимая в кулачке его длину. Это должно было беспокоить Кейна, но вместо этого дарило такое наслаждение, что ему даже в голову не пришло ее оттолкнуть. Прошлое больше не имело значение.

Была только Динь, этот момент, удовольствие и свет. Здесь в ее руках, в ее объятиях, когда она приняла его, нуждалась в нем, раны в его душе наконец стали заживать.

Страсть пронзила его до костей, заставив напрячься все мышцы. Кровь словно раскаленная лава бежала по венам. Его потребность в ней была слишком сильна, чтобы когда-нибудь отрицать ее.

— Мне нравится, — простонала она.

— Рад.

— Я хочу… стать твоей… — на последнем слове у нее вырвался стон. — Сделай меня своей.

— Скоро. — Он полностью взял контроль на себя. Его переполнял восторг: моя, она моя, и я могу обладать ею столько, сколько хочу. Он делал все возможное, чтобы подготовить ее к себе, к любви. Своим ртом на ее теле.

Все это томительно медленно. Ее вкус на его языке. Как мед. Его пальцы меж ее бедер. Потирая, играя. Она стонала снова и снова, и эти звуки были музыкой для него.

Он облизывал. Посасывал. Разминал. Снова играл. Медленно работал пальцами… ускоряясь… быстрее и быстрее… шепча ей на ухо, расхваливая её сладость.

— Я собираюсь… что-то происходит…

— Давай, милая. Я держу тебя.

Она кончила, наслаждение пронзило её, заставляя извиваться и задыхаться. И когда несколько минут спустя, она наконец вернулась на землю, он начал всё заново.

Задыхаясь, она произнесла:

— Это было… это… было.

— В следующий раз я буду в тебе, и будет гораздо лучше.

— Да, — еле слышно прошептала она, моля. — Прошу. Если ты не… Я собираюсь… Оох, мне необходимо снова… пожалуйста.

Да. Сейчас. Больше никакого ожидания. Она принадлежала ему. Необходимость её заклеймить взяла верх. Он должен отметить её изнутри.

Кейн надел презерватив и вернулся на место, располагаясь между её разведённых в нетерпении бедер. Единственной силой удерживавшей его от немедленного проникновения.

— Сначала всегда больно. Я ничего не могу с этим сделать, но я постараюсь. Я обещаю, сделать это мягче. Я не буду двигаться пока ты не будешь готова, ладно?

— Больно. Сделай. Что-нибудь.

Кейн ворвался в неё, рыча, и его контроль окончательно разрушился, сила объединения окончательно его поглотила.

Динь вскрикнула, и в звуке смешалось удовольствие и боль.

Моя. Она вся моя сейчас. Предъявить права. Обладать.

Кейн остановился, как и обещал. Пот лился с него. Сердце колотилось внутри от сильнейшего напряжения, которому он сопротивлялся изо всех сил.

В любую секунду он может сдаться.

— Хочешь, чтобы я… вышел? — он задыхался. Пожалуйста, не проси меня об этом.

— Нет. Продолжай! Наконец-то делаешь… что мне… нужно.

Он почти засмеялся. Почти.

Кейн заскользил назад, и она вцепилась в него, пытаясь удержать внутри. Тогда он резко вошел, отдаваясь ей больше, отдаваясь сильнее, все надежды на восстановление контроля испарились.

Он абсолютно ее погубил. Его потребность в ней слишком велика, и Динь нравилось это, она цеплялась за него, прося больше, и больше, и больше.

— Это замечательно ощущать тебя так, — простонал он.

Он сказал ей, как сильно хотел ее, нуждался в ней, и должен обладать ею, и она отвечала мягким мурлыканьем.

— Не думаю, что когда-нибудь получу достаточно.

— Кейн.

— Динь, моя Динь.

Их, уже и без того бешеный ритм, ускорился, и, когда она издала еще один крик, на этот раз пронзительный и надломленный, свидетельствующий о ее оргазме, удовольствие полностью поглотило Кейна. Он зарычал от совершенного удовольствия.

Когда последняя волна оргазма стихла, он рухнул на Динь. Опустошенный. Насытившийся.

Благоговение.

Задыхаясь, она сказала:

— Это было… это было…

— Потрясающе и замечательно. — Кейн перекатился на бок, освобождая ее от своего веса. — Как и ты.

Она поцеловала его пульс на шее.

— Неудивительно, что ты делал это так много раз, до встречи со мной.

Без порицания. Пока еще не осуждая. Была ли еще где-нибудь такая женщина как она?

— Милая, то было ничем по сравнению с этим.

Она прижалась к нему как маленький котенок, потираясь щекой о его грудь.

— Муж?

О, ему нравится как это звучит.

— Да. Жена.

— Давай повторим.


***

Когда наступило утром, Жозефина снова прижалась к теплому телу Кейна. Она не спала, была слишком занята восхищением.

Мужчина, который из всех женщин выбрал её. Мужчина, который не выносил прикосновения от других, тосковал по её.

Сейчас он держался за нее, будто не мог отпустить. Как будто она для него что-то значила.

Какой замечательной жизнью она вдруг зажила.

Этот замечательный мужчина, теперь рядом с ней. Он испытал худшее, что возможно в жизни, все еще испытывая боль внутри, навсегда оставаясь со шрамами, но он повернулся к ней. Он обрёл покой с ней, и она будет дорожить им всю свою жизнь.

Странная вибрация щекотала кожу её щеки, и Жозефина нахмурилась.

— Что происходит…

— Это от моего кольца, — ответил Кейн сонным голосом. — Оно не дает мне покоя всю ночь, сжимая мою руку, создавая что-то вроде тепла.

— Не совсем нормальное поведения для кольца.

— Я знаю. Судя по всему, Уильям что-то вроде коллекционера, и он готов был обменять его на пачку Скиттелс. Не спрашивай меня, где он нашел это. Я не знаю.

— Хм, Скиттелс, — тоскливо простонала она.

Он фыркнул.

— Ты обменяла бы свою судьба на конфеты, не так ли? Не бери в голову. Не говори мне. Мне нужен только Супер клей, чтобы приклеить его к твоему пальцу.

Она держала кольцо на свету, бриллианты которого величественно сверкали.

— Даже при том, что он гигантского размера, я не сниму его. — Он был символом их обязательств друг перед другом.

Он поцеловал ее в висок, нежно и сладко, почти по-мальчишески.

— Ты голодна, жена?

Жена. Что за прекрасное слово?

— Я умираю от голода на самом деле. Муж. — О, да. Вот оно. Она не устанет повторять это.

— Я тоже, — сказал он низким голосом, — но я сомневаюсь, что мы говорим об одном и том же.

— Эмм, мы говорим о сексе?

Кейн издал лающий смешок.

— Да, но твое тело нуждается в исцелении, прежде чем можно будет насытить эти особенные аппетиты. В четвертый раз. — Он прижал свою жену теснее и перевернулся, потом поднялся с кровати. — Прикрой эти опасно-соблазнительные изгибы, женщина, и я поведу тебя в ближайшую закусочную.

— Да, сэр. — Длинные пряди волос упали на её плечи, когда Жозефина села. Тело все еще болело, а сердце… ну, ее сердце пыталось успокоится.

В будущем, которое она представляла себе, девушка никогда не видела его таким.

Мышцы напрягались пока Кейн собирал свое оружие, нижнее белье, брюки и рубашку. Его волосы были всклоченными, а взгляд тяжелым и сексуальным.

Голый и босой, он направился в ванную принять душ и оставил дверь открытой.

Когда Кейн вышел в облаке пара, одетый в ту одежду, которую собрал, он направил палец на нее.

— Твоя очередь.

Напряженность, которая ощущалась в нем все эти недели, полностью исчезла.

Улыбаясь, Жозефина прошла мимо него… обнаженная.

Кейн застонал, его взгляд устремились к ней, словно ему больно. Жозефина почистила зубы и приняла душ, потом надела ненавистную униформу горничной.

— Я предпочла бы носить шторы, — ворчала она, когда присоединилась к Кейну в двери.

— Пойдем по магазинам, после того как поедим.

Некоторое время спустя, Жозефина скользнула на сиденье в кабинке в глубине закусочной, Кейн — напротив нее. Место было оформлено с шармом старой школы, черно-белый плиточный пол, и стены, украшенные памятными вещами пятидесятых.

— У тебя хватит денег заплатить за завтрак? — спросил Кейн, изучая меню.

— Нет. — Он оставил ее сумку в Седуире.

— Думаю, тебе придётся расплачиваться со мной. Вафли не бесплатны.

— Эй. Мы женаты. Ты настаивал. А значит всё твоё — моё.

Уголки губ Кейна задрожали.

— Значит, теперь ты согласна с тем, что мы женаты?

— Сперва ответь на мой вопрос, — попросила Жозефина, желая поддразнить его так же, как он дразнил её. — Ты при деньгах? Я имею в виду истории, которые ты рассказывал, но я просто хочу быть уверена, прежде чем посвящу тебе свою жизнь.

— Я более чем при деньгах. Торин мог любого превратить в миллиардера.

— Я знала, что была причина, по которой он мне понравился. Но, отвечая на твой вопрос, да, я согласна. Твои деньги и я — едины.

Кейн не пытался скрыть свою усмешку и ослепил ее жемчужно белым блеском.

Я так влюблена в этого мужчину.

К их столу подошла официантка, одетая в сексуальную юбку, от чего Жозефина почувствовала себя менее заметной в своем платье. Женщина держала наготове ручку и блокнот.

— Могу ли я принять ваш… о-о… — Она устремила взгляд на Кейна и замолчала. Потом поправила свои волосы. — Привет. Меня зовут Клаудия. Друзья меня зовут просто Клод.

Чувствуя себя неловко, Кейн оттянул воротник своей футболки.

— Мы бы хотели…

Здание задрожало, посетители ахнули. Бутылка кетчупа, что стояла на краю стола, разбилась, и каждый осколок устремился к Жозефине, несколько порезали ей руку. Раны начали кровоточить.

Кейн выругался, швырнул меню на стол и встал, подняв Жозефину на ноги.

— Пошли. Мы уходим.

— Бедствие? — спросила она.

— Ага.

— Подождите, — позвала официантка.

Кейн не обратил на нее внимания. В момент, когда они вышли на улицу, машина врезалась в другой автомобиль прямо перед ними. Столкновение вырвало кусок металла из обломков, бросив его в голову Жозефины.

Если бы Кейн не дернул ее к земле, ей отрезало бы голову. Но он это сделал, и кусок полетел в окно закусочной.

Стекло разлетелось вдребезги. Машины засигналили. Люди выкрикивали непристойную брань. Послышались тяжелые шаги, когда прохожие бросились прочь.

Подняв девушку на ноги, Кейн теснее прижал ее к себе, сдавив так сильно, что почти сломал ей кости.

— Что тебе нужно? — спросила девушка. — Как я могу тебе помочь?

Ничего не говоря, Кейн повел ее назад в отель. Здание было высоким и хорошо в хорошем состоянии, с мягкими коврами и красивыми картинами на стенах. Над головой висела люстра, хотя и не столь величественная, как те во дворце Фей.

— Кейн?

Он молчал, когда они вошли в лифт, шагали по коридору и наконец, вошли в их номер.

— Поговори со мной, Кейн. Пожалуйста.

— Ты останешься здесь, — мрачно произнёс Кейн, отказываясь смотреть ей в глаза. — Уйди и пожалеешь об этом. И никому не открывай дверь. В общем, — произнес он, вытаскивая пистолет из-за пояса своих штанов, — знаешь ли ты, как пользоваться вот этим?

— Нет. Женщинам Фей запрещается учиться самозащите.

Черты его лица потемнели.

— Мне следовало начать тренировать тебя, как и обещал, жаль, что я не сделал этого. Но не волнуйся. Пистолет готов к использованию, оснащен глушителем. Все что тебе надо сделать — навести его на цель и нажать курок. — Дрожащими руками, Кейн положил пистолет на тумбочку.

— Куда ты собрался?

Какое-то время прошло в молчании.

— Я собираюсь накормить своего демона, чтобы он перестал пытаться навредить тебе. Хотя бы на некоторое время.


Переводчики: Gasha, silvermoon, Shottik, schastlivka

Редактор: natali1875

Глава 26

Заламывая руки Жозефина расхаживала перед огромной кроватью, которую она разделила с мужем всего час назад.

Изменения в Кейне её напугали. За секунды от игривых и флиртующих намеков он перешел к откровенным.

И ещё вина в его глазах… так много вины, всё сделалось ещё хуже из-за окружавшего вину чувства отвращения к себе и стыда.

Как же он планировал накормить такого ужасного демона? Вдруг он подвергнет себя опасности…

С трудом сохраняя дыхание, она осела на кровать оперевшись на подушки, и закрыла глаза.

Она лишь проецировала свой образ в разум других людей; никогда не пытаясь увидеть мир глазами других. Здесь, сейчас, она должна попытаться.

Кейн нуждался в ней, неважно знал он об этом или нет. Если бы она могла выяснить где он, она бы помчалась к нему на помощь.

Он больше не должен бороться со злом в себе, и она это докажет.

— Хочешь бедствий, — пробормотал Кейн, — Я дам тебе бедствие.

«Хочу, чтобы девушка была мертва, — демон прорычал, — Мертва, мертва, мертва».

— Ну, этого ты не получишь, — он сам умрет первым. Но это не поможет, либо поможет.

Он уберется подальше от Динь, так далеко, чтобы демон не смог до неё достать. Увидев эти порезы на её руках… капли крови… да, расстояние было тем, что нужно.

Куда он пойдет?

Нет. Не он, осознал Кейн. Она. Динь должна уйти. Он позвонит Люциену. Он пошлет воина, чтобы забрать её и сопроводить в крепость Крови и Теней, как и планировал изначально.

Кейн будет держаться от неё подальше, и Динь будет в безопасности. Демон будет удовлетворен.

Он прижал большим пальцем обручальное кольцо, скручивая метал. Вскоре полоска металла будет единственной его связью с Динь.

Кейн ударил здание рядом с ним, кирпич треснул. Ему не следует даже пытаться построить нормальную жизнь с Динь. До тех пор, пока демон не умрет.

Бедствие зарычал

Кейн повернул за угол по тротуару. Окно разбилось, когда он прошел. Люди закричали от страха и отскочили от потока осколков стекла.

— Что ты сейчас делаешь? — он ухмыльнулся. — Даю тебе то, что ты хочешь.

«Ты даешь даже когда планируешь мою смерть. Возможно, пришло время покончить с тобой и освободить меня».

— Ты станешь сумасшедшим, обезумевшим.

«А разве я ещё не такой?»

Кейн не запаникует.

Внедорожник врезался в фонарный столб. Велосипедист свернув с дороги, врезался в бордюр. Велосипед перевернулся и врезался Кейна.

Стиснув зубы, Кейн продолжал идти.

— Ты причиняешь боль невинным.

«Я знаю. Разве это не круто? "

— Остановись.

«Давай договоримся. Я не буду пытаться убить тебя, или остальных… если».

— Если?

«Видишь вон ту женщину? Я хочу её. Отдай её мне».

На другой стороне улицы, возле магазина стояла красивая женщина и наблюдала за хаосом, творившимся ниже по улице.

— Нет, — отрезал Кейн.

Водопровод прорвало, в небо устремился столб воды. Две машины столкнулись.

— Нет, — повторил Кейн, вытирая холодные капли со лба.

Черная птица клином упала с неба, врезавшись в грудь Кейна, прежде чем упасть на землю. Раздался болезненный крик, в то время как перья разлетелись в разные стороны.

Пытаясь восстановить дыхание, он наклонился, чтобы проверить повреждения птицы.

Она умерла до столкновения.

«Девушка. Дай мне девушку».

Кейн выпрямился, закрыл глаза на мгновение. Он знал, что бедствие хотел, чтобы Кейн предал жену, разрушить доверие которое им только что удалось построить, и уничтожить любую надежду на будущее. Потом, когда Люциен заберет Динь, расстояние между мужем и женой станет больше чем физическим. Оно станет ментальным, эмоциональным. И неважно умрет Бедствие или нет. Урон будет нанесен, все надежды рухнут прахом, жизнь Кейна разрушена.

Что могло быть более катастрофичным чем это?

Я не могу это сделать. И не стану.

И все же, через секунду, когда рекламный щит упал со стены здания, и люди бросились прочь, чтобы не быть раздавленными, слово Апокалипсис отдавалось в его голове, и он опомнился переходя улицу по направлению к женщине.

«Возможно твоя Фея никогда не узнает, — сказал Бедствие, с ликованием в тоне. — Это станет нашим маленьким секретом».

Нет. Никаких секретов. Правда имела особенность просачиваться. Более того, он никогда не станет скрывать правду подобную этой от Динь.

В глубине разума, он вдруг понял, что ощущает чье-то присутствие. Кого-то мягкого и нежного, милого и невинного. Кого-то кто пах свежеиспеченным хлебом.

— Динь?

Он нахмурился, осматриваясь по сторонам в поисках любого признака ее, и никого не находя. Похоже его чувство вины играет с ним. Либо так, либо Бедствие.

— Я не собираюсь делать, что хочешь ты, — возразил он.

«Поцелуй эту женщину, и я оставлю твою Жозефину в покое».

Динь спасена.

— Мэм, — проговорил Кейн, кислота жгла, поднимаясь по горлу.

Женщина подняла на него взгляд. В её глазах читался страх.

— Что там произошло?

— Много всего опасного, — ответил он. — Почему бы мне не сопроводить вас в безопасное место?

Окно за её спиной разлетелось вдребезги. Крича, она бросилась в объятия Кейна.

Руки повсюду… рты… такой беспомощный…

Воспоминания врезались в него, быстро и жестко. Борясь с желанием броситься от этой женщины прочь, и оттереть себя металлической щеткой с головы до ног, Кейн мягко высвободился из её объятий.

«ПОЦЕЛУЙ ЕЁ!»

На его лбу выступили бисеринки пота. Позади Кейна обрушилась крыша здания.

Женщина дрожала.

— Это конец света, — прошептала она.

Как… апокалипсис.

Осознание безвыходности пронзило его, усиленное страхом и паникой.

— Пообещай, — буркнул он Бедствию. — Поклянись, что оставишь Динь в покое.

— Кого? — спросила женщина.

«Обещаю».

Прежде чем он успел отговорить себя, Кейн наклонился и её поцеловал. Женщина застыла, но не оттолкнула его; рвотные позывы нахлынули на Кейна, и он отстранился.

В мгновение, уверенность его покинула.

Бедствие рассмеялся.

«Конечно, я солгал. Какой же ты дурак, раз поверил мне».

Кейн пробил стену, не заметив разбитых костяшек пальцев. Он должен был догадаться. Демон приложит все усилия, чтобы разрушить самые ценные для него отношения, и ему это удастся. И я на это повелся, всё ради лжи. Он снова ударил стену.

— В-всё в порядке? — запиналась женщина.

— Я приглядывал за тобой, произнес мужской голос за его спиной.

Сила, которой повеяло от этого голоса, заставила его вздрогнуть. И бедствие тоже. Демон взвизгнул от внезапного страха и спрятался в дальнем уголке сознания Кейна.

Кейн развернулся и встретился взглядом с Посланником.

Воин не был одним из знакомых ему лично, но он узнал зеленого ястреба. Азиатские черты и белоснежные одежды, и ооох, да, впечатляющие бело-золотые крылья, выгибающиеся над мускулистыми плечами и доходящие до земли.

— Кто ты и что здесь делаешь? — Кейну нравились посланники. Действительно, нравились. Они помогли его другу Амуну, в самый трудный час.

Они обучили жену Париса как вывести Титанов из тьмы на свет. Они не убили Аэрона, по крайне мере пока он женат и имеет семью. Но сейчас не подходящее время.

— Ээм, с кем ты разговариваешь? — спросила женщина.

— Я Малькольм, — проговорил воин, ведя себя так, будто её здесь нет. — Я здесь, чтобы проверить тебя. Мы знаем, ты был в аду, но сбежал. Мне велели убедиться, что ты жив и в порядке.

— Я жив. — Но далеко не в порядке. — Это всё?

— Окей, — пробормотала женщина. — Мне всё равно, даже если ты спасешь меня от конца света. Я не с тобой.

Раздались звуки шагов, но Кейн не отвел глаз от Посланника первым.

Малькольм скрестил руки на широкой груди.

— Нет, это не всё, шесть демонов убили Создателя, нашего короля, и эти демоны сейчас живут на земле, отчаянно захватывая столько людей, сколько удастся. Если ты в порядке, ты поможешь нам найти их.

Да. Он слышал о смерти короля, и знал о смене власти на небесах.

— Я не могу помочь тебе прямо сейчас. Извини. Оглянись, ты увидишь, что у меня своих проблем полно.

Повисла пауза. Затем.

— Я только что из царства Фей. Говорят, ты женился?

— Да. — Кейн поднял левую руку, и повертел пальцами, постыдно смотря сквозь пальцы на символ, который он лелеял. — Итак.

— Но, женщина, которую ты целовал, человек, — его взгляд скользнул прочь, только чтобы вернуться и зацепиться на кольце. — Где ты это взял? — Вопрос был произнесен тихо, но хлестнул как плеть.

Задетый за живое, Кейн огрызнулся: — Какое тебе дело?

Что-то темное промелькнуло на лице мужчины. Он проигнорировал вопрос, и спросил.

— Что ты здесь делаешь, без своей женщины?

Уничтожаю свою жизнь. Кейн на мгновение прикрыл глаза, отчаянно желая убежать от суровой правдивости этих слов.

— Наблюдай, смотри как я ухожу от этой темы.

Воин лязгнул зубами и посмотрел на кольцо, затем на Кейна, снова на кольцо, снова на Кейна.

— Дай угадаю. Ты хранитель Бедствия, и пытаешься накормить зверя, чтобы успокоить.

Столь прямолинейная формулировка разозлила Кейна.

— Если ты знал, зачем спрашиваешь?

— Я сомневался, знаешь ли ты.

— Теперь, когда мы разобрались, можешь идти.

Малькольм склонил голову набок.

— Ты планируешь убить демона?

— Да.

— Ты тоже умрешь.

— Может и нет. Аэрон был хранителем Гнева, но теперь он свободен от демона и успешно живет дальше.

— Аэрону даровали новое тело.

— Ну, я тоже получу новое тело, — проговорил Кейн. Возможно где-то есть склад тел.

— На самом деле это не так происходит.

— Послушай. Демон покидал меня раньше… когда Динь вытянула его из меня… и я отлично себя чувствовал.

— Ты оставался один лишь на короткое время.

И он об этом знал. Но как?

— Да. И что?

— Ну, изгнание монстра опустошит тебя. В итоге ты умрешь.

Неверие лишь растратит время впустую. Посланник не может лгать. Разочарованный, Кейн провёл рукой по лицу.

— Объясни.

— Представь чашу с маслом. Когда она опрокидывается, масло проливается. И вскоре ничего не остается кроме пустоты.

Тело Кейна и было чашей.

— Человек не может жить в пустоте. — Малькольм сделал паузу, и добавил. — Скажи. Ты ненавидишь свою жену?

Дружеская атмосфера была развеяна. Кейн замер, готовясь напасть.

— Отвали, воин. Мне ничего не стоит тебя убить.

— Я приму это как отрицательный ответ, ты её не ненавидишь. Тогда почему ты целовал другую женщину, чтобы успокоить демона? В этом не было необходимости.

Кейн обхватил кинжал. Как смеет этот кусок… и он ещё успокаивает.

— Что ты подразумевал, говоря не было необходимым?

— Вы Повелители Преисподней, — ответил Малькольм, кивнув головой. — Ты жил со злом так долго, что элементарно смирился. Ты можешь остановить его.

— Я борюсь с этим каждый день.

— Это правда?

Он втянул воздух.

— Друг мой, ты ступил на опасную почву, снова.

Не впечатлённый, Малькольм посмотрел на кольцо.

— То, что ты кормишь, становится сильнее. А что моришь голодом, в итоге умирает.

— Окей. Ты меня запутал.

— До тебя всегда туго доходит?

— А ты всегда такой невоспитанный?

— Да.

Чувак, эти Посланники с их честностью.

— Я кормлю демона, чтобы успокоить. Он паясничает и подвергает мою женщину опасности.

— Нет, кормя своего демона, ты подвергаешь свою женщину опасности.

— Я не понял, что ты имеешь ввиду. Поясни. — Он бы что угодно сделал, чтобы оказаться с Динь, подальше от этого дня. — Если я не буду кормить демона, он устроит истерику.

Малькольм распрямился и скрестил руки на груди.

— Ну и что. Когда ты лишаешь своё тело еды, твой живот начинает болеть и громко урчать, протестуя. То же самое с демоном. Когда он испытывает голод, начинает выкидывать номера. Не потакай ему, и сил на истерики будет меньше.

Кормить и морить голодом. Жизнь и смерть.

— Так я смогу убить демона, — буркнул Кейн, озаренный, возникшей у него мыслью. — Я могу заморить его до смерти.

— Вот именно.

— Опустошив себя.

Посланник пожал плечами.

— Да, и это тоже.

И в придачу, убить Кейна.

Понимание ударило сильно, но соответствовало действительности. Он должен умереть, чтобы обеспечить Динь безопасность. И если он умрет, то никогда не сможет отомстить Бедствию. Как он может? Их ждет та же участь.

И не видать ему счастья

Он хотел возразить. Бороться с этим. Должен быть другой способ. Вариант, который позволит ему прожить целую вечность с женой. Увидеть гибель Бедствия и наконец, посмеяться последним.

Но тут же, увидев, как Посланник смотрит на него с таким очевидным состраданием, он понял, что этого не произойдет.

Да он лучше умрет, зная, что Динь в безопасности, чем будет жить, зная что подверг её опасности.

Она была для него важней чем… всё. Даже возмездие.

С грохочущим сердцем, Кейн произнес.

— Мне нужно идти. — Но остановился, опомнившись через пару шагов. — Не знаю, как помочь твоей проблеме с демоном, но знаю, что у тебя есть друг, который исчез, — проговорил он, припоминая, что слышал о Посланнике Тейне, из Талия. Малькольм оцепенел. — Я слышал, он появился в одном из лагерей Феникса. В том, где новый король. Я уверен, что они держат его в плену.

Надежда полыхнула в глазах Малькольма.

Кейн пришел в движение. Он сделает это. Он будет голодать и убьет демона, а затем умрет сам.

Он не был уверен, сколько времени это займет. Будет лучше позвонить Люциену и увезти Динь в безопасное место. Прежде чем Бедствие начнет беситься из-за голода, но он хотел провести каждую секунду оставшегося времени с Динь.

Когда демон снова придет в действие… всё что ему останется, найти способ её защитить. Потому что, если ему придется умереть с улыбкой на губах, он нуждался в Динь рядом с ним.


Переводчики: schastlivka

Редактор: natali1875

Глава 27

Как только Кейн ворвался в гостиничный номер, Жозефина метнула в него подушку. Он остановился как вкопанный, и девушка швырнула в него еще одну.

— Предатель! — крикнула она. — Ужасный, подлый предатель!

Кейн с громким стуком закрыл дверь и поднял руки в примирительном жесте. Как будто он не лгал, не изменял ей сразу же после свадьбы.

— Динь, это же я.

— Я знаю! — Жозефина стащила с пальца кольцо и бросила в Кейна. Уродливая вещичка ударилась ему в грудь и отскочила на пол. Ярость вышла из-под контроля, и Жозефина подняла пистолет, который ей дал Кейн, и направила ствол ему в грудь. Руки дрожали, а кровь кипела. — Я сказала «нет», чтобы спасти твою жизнь, но ты настоял на том, чтобы я вышла за тебя замуж.

Его выражение лица омрачилось.

— Ты планируешь убить меня, чтобы освободиться от брака? — тихо спросил он.

Разрывая ее изнутри.

На глаза Жозефины выступили слезы. Волосы Кейна были растрепаны, глаза — налиты кровью, кожа — мертвенно-бледной. Очевидно, такое количество наслаждения, что он получил с той блондинкой, высосало его энергию.

Одежда Кейна была помятой и рваной. Та женщина была с ним груба? В животе Жозефины все завязалось узлом.

— Да! Я видела тебя с ней, — прохрипела она. — Видела, как ты ее целовал. После того, как занимался сексом со мной и пообещал быть честным. — Еще несколько часов назад она назвала бы их секс занятием любовью.

Но больше такого не повторится.

На его челюсти задергался мускул, а затем выражение его лица стало еще более холодным и мрачным.

— Ты проникала мне в голову.

Твердо уперев ноги в пол, Жозефина вздернула подбородок.

— Конечно же. Я так и сделала. — Впервые она наслаждалась своим успехом.

Она была связана с Кейном как никогда и ни с кем, поэтому и дотянуться до него могла как ни до кого другого.

А затем Жозефина осознала, что перед ним стояла привлекательная женщина, и Кейн не мог отвести взгляд от ее губ.

Жозефина хотела умереть.

И так же хотела убить!

— Динь, — начал Кейн.

— Не динькай! Я не твоя Динь. Больше нет.

— Опусти пистолет, и я объясню произошедшее.

— Мне не нужны кровавые подробности.

Кейн запустил руку в волосы, от чего они встали торчком.

— Дай мне шанс. Пожалуйста.

— Я дала тебе шанс, а ты при первой же возможности меня предал!

— Клянусь, я ненавидел каждую секунду. Бедствие хотел ту женщину, а не я. Он разрушал все вокруг меня. Я хотел его успокоить, вот и все. Демон обещал, если я поцелую ту женщину, он оставит тебя в покое, а я так сильно хотел, чтобы он это сделал.

Жозефина, находясь в голове Повелителя не могла слышать Бедствие, но, естественно, слышала Кейна. Она помнила, как он сказал: «Поклянись. Поклянись, что оставишь в покое Динь».

Одна слезинка выкатилась из уголка глаза и потекла по щеке Жозефины.

— А что будешь делать ты, если ситуация станет зеркально-противоположной, и это я, чтобы спасти тебя, вопьюсь в губы незнакомого мужчины?

Кейн прищурил глаза.

— Я бы разорвал его на кусочки, затем собрал воедино и снова бы разорвал. — Он подошел к ней, с каждым шагом просто искрясь агрессией. — Я совершил ужасную ошибку. Обещаю, больше такого не произойдет.

— Не важно. Мне все равно больно.

— Я больше подобное не совершу, обещаю. — Он еще на шаг приблизился к ней. — Посланник пришел…

— Посланник? И стой, где стоишь!

Он замер, уголки его губ хмуро опустились.

— Святой — крылатый воин, который борется со злом, как ангел, но только… не ангел. Он посоветовал мне потакать демону, и не важно, чего хочется Бедствию, и соответственно ты будешь в безопасности.

— Да, верно, я буду в безопасности, — тихо сказала она. — Подальше от тебя.

— Динь, — Кейн сделал еще шаг к ней.

— Я сказала оставаться там!

Он не послушался, а напротив, увеличил скорость. Инстинкт подталкивал Жозефину, ее палец задрожал на спусковом крючке. Бум. Пистолет выстрелил, из дула валил дымок. Жозефину наполнил ужас.

Секундой спустя Кейн оказался перед ней, вырвал пистолет из ее руки и бросил Жозефину на кровать. Прежде чем она успела прекратить покачиваться на матрасе, Кейн уже был на ней, придавливая своим весом.

— Мы поработаем над твоей меткостью. Позже.

— Отпусти меня! — Жозефина изо всей мочи с ним боролась, била кулаками в лицо, грудь, пыталась сбросить его с себя. Кейн даже и не пытался защищаться от ее ударов.

— Прости, — прохрипел он. — Мне так жаль. Я не хотел этого делать. Я ненавидел себя, ненавидел находиться там, ненавидел женщину. Мне больно из-за этого. Я просто не видел другого выхода, но должен был что-то сделать, что угодно.

— Убирайся! Отпусти меня!

— Я не могу. Не могу отпустить тебя. Я не знаю, сколько у нас времени, и не хочу попросту тратить ни секунды.

Она замерла и, подняв на него взгляд, произнесла:

— Ты хоть понятие имеешь, каково это смотреть, как твой муж целует другую женщину?

Молчание было наполнено стыдом.

Молчание, которое увело ее в еще больший приступ безумия. Она вырывалась, била Кейна до тех пор, пока руки не начали пульсировать от боли, а легкие гореть от слишком частого дыхания… до тех пор, пока она просто не рухнула на матрас и заплакала из-за подорванного им доверия.

Кейн перекатился на бок и прижал Жозефину к себе. Он укачивал ее, убирал волосы с лица.

Его дыхание овевало ее щеку, и Жозефина презирала это ощущение… потому что оно ей нравилось.

В конце концов ее рыдания стихли. Глаза почти заплыли от слез, нос заложило. Каждая унция энергии, которой она обладала, казалось, отхлынула, и все же Жозефина попыталась сесть.

— Я не хочу…

— Просто позволь держать тебя в объятиях, — умолял Кейн. — Пожалуйста.

Жозефина расслабилась в его объятиях, так как другого выбора ей не оставалось. Головокружение стало больше, и отказывалось ее покидать.

Кейн опустил руки ей на шею и начал разминать ее. Жозефина поняла, что он… дрожал?

— Я причинил тебе боль и обесчестил тебя. Мне так жаль, Динь. Мне очень жаль. Я сглупил.

Она не собиралась отвечать. Не собиралась. Но слова «Почему ты подцепил ее?» просто выскользнули изо рта, и Жозефина ощутила досаду. Та женщина обладала всем, чего у Жозефины не было: светлые волосы, изящность особы фейрийской королевской семьи, нежные руки и бледная кожа.

Кейн зарылся носом ей в шею и сказал:

— Это не я. Это был Бедствие.

От этого Жозефине не должно было стать лучше. Ничто не должно было заставить ее почувствовать себя лучше, но все же девушка осознала, что ей полегчало.

— Кейн, я знаю, что тебе очень жаль. Знаю. Я верю, что ты действовал так не поддавшись желанию. Но я не могу. Не могу так жить, вечно гадая, что тебе придется сделать с другими женщинами, чтобы удовлетворить демона.

— Я собираюсь морить демона голодом. Больше не сделаю ничего, чтобы его удовлетворить.

— Это ты сейчас так говоришь. А что произойдет, если его голод станет нестерпимым? Как я могу тебе доверять?

— Что ты пытаешься сказать? — прохрипел Кейн.

Забыв жалость, она произнесла:

— Я понятия не имела, что ревнива, но я такая, и не думаю, что это изменится, и не думаю, что смогу забыть то, чему я стала свидетельницей. Поэтому… я… бросаю тебя, Кейн. Я больше не хочу быть с тобой.

Теплая жидкость потекла по ее коже, как будто… как будто… Кейн плакал.

— Пожалуйста, не покидай меня. Ты мне нужна. Клянусь, я изменюсь ради тебя. Я даже не взгляну на другую женщину, Динь. Я быстрее вырежу себе глаза. Я никогда не прикоснусь к другой женщине. Я скорее отрублю себе руки. — Он еще крепче обнял ее. — Пожалуйста. Пожалуйста. Ты мне нужна. Без тебя я окажусь в аду.

А сейчас, рядом с ним Жозефина сама была в аду.

— Обещаю, тебе не придется долго терпеть меня. Пожалуйста, Динь. Пожалуйста.

Он поцеловал ее затылок. Линию челюсти. Поцеловал ухо, щеку и лоб, глаза и кончик носа.

Ее разум пытался осознать то, что он только что сказал. Что-то в этих словах ее тревожило. Что-то в этом «терпеть меня»… о, мой…

Он лизнул ее сжатые губы, и Жозефина автоматически открыла рот. Ее пробужденное тело жаждало того, что только Кейн мог ей дать.

Их языки сплелись, и Жозефина ощутила вкус… соли. Кейн плакал. Потому что не мог вынести мысль, что останется без нее.

Желание расцвело с неистовой, настойчивой, предательской силой. Кровь забурлила, а гнева и след простыл.

Она пыталась оставаться спокойной и неподвижной, но чем больше Кейн целовал ее, чем глубже были эти поцелуи, тем больше она стонала и извивалась, отчаянно желая большего.

Пока она пыталась бороться с откликом тела, Кейн раздел ее, разделся сам, и проделал все это не отрываясь от ее губ, не дав Жозефине ни секундочки, чтобы все обдумать не под влиянием наслаждения.

Он украл воздух из ее легких, заменив его своим. Без Кейна Жозефина не могла дышать. Не хотела дышать.

Кожа к коже. Тепло к теплу. Мягкость к твердости. Он окружал ее. Кейн был твердым, полностью возбужденным и абсолютно сосредоточенным на ней.

Он следил за ней, улавливал каждую реакцию, его разум просчитывал каждое следующее движение. Его пальцы скользили по ней, в ней, лишь увеличивая ее потребность.

За пальцами последовал его рот.

— Позволь мне показать, как много ты значишь для меня, — молил он, поднявшись и расположившись у ее лона. — Позволь мне заняться с тобой любовью.

— Х-хорошо, — смогла она произнести. — Один последний раз.

Она встретилась с его взглядом и боль, которую там увидела, ужаснула ее. Жозефине хотелось забрать свои слова назад, но собственная боль заглушила их прежде, чем они обрели словесную форму.

— Я верну тебя, Динь. Я заработаю твое доверие, и ты захочешь остаться со мной.

Он раскатал на своем большом члене презерватив и вошел в нее.

Она вскрикнула, выгибаясь, чтобы он проник глубже.

Долгое время Кейн не двигался, просто по самое основание оставался в ней, наполняя ее, заставляя с каждой проходящей секундой еще отчаяннее хотеть его.

Груди Жозефины ныли от дикой потребности. Лоно пульсировало. Она была очень влажной. Кожу жгло как в лихорадке.

Ее тело было зоной войны, а Кейн — солдатом, решительно настроенным победить.

— Кейн, — простонала она. — Я хочу… мне нужно…

— Я, Динь. Тебе нужен я. — Он выскользнул из нее, а затем снова вошел, на этот раз резким толчком, заставив ее увидеть звезды. — Я дам тебе все.


***

Жозефина пробуждалась постепенно, медленно осознавая, что окружена теплой лужицей. Теплая лужица?

Она распахнула глаза и уставилась на настенные обои. Жозефина осознала, что находится в номере гостиницы, который делила с Кейном, лежит в постели.

Кейн лежал позади и крепко обнимал ее, как будто боялся, что она сбежит.

После занятия люб… кхм, сексом, они должно быть заснули. Сколько же прошло часов?

Жозефина осторожно села. Тело побаливало от страстной ночи. Она повернулась к своему му… парню, с которым спала. Жозефину наполнил ужас.

— Кейн. У тебя идет кровь. — Бедное его плечо… на нем была открытая рана, обнажающая мышцы, возможно даже кровь, и на простынь текла бордовая струйка крови.

— Что случилось? — сонно спросил он.

— У тебя идет кровь. Я выстрелила в тебя, и мы подумали, что промахнулась, но я попала, и сейчас у тебя идет кровь.

Он так же распахнул глаза. Медленная улыбка приподняла уголки его губ.

— Ты провела со мной всю ночь.

— Послушай меня. Ты ранен. Я тебя подстрелила.

— Нет, ты промазала. Бедствие каким-то образом выковырял пулю из стены и предпринял вторую попытку, которая привела к успеху. К счастью, дело движется к хорошему окончанию. Итак, ты слышала ту часть, в которой я сказал о том, что ты провела со мной всю ночь?

— Тебя подстрелили, пока я спала, а ты даже меня не разбудил?

— Тебе требовалось отдохнуть. Я не хотел тебя беспокоить.

Как он мог вести себя так заботливо, пока истекал кровью? Жозефина выбралась из постели и рванула в ванную комнату, чтобы набрать воды и прихватить чистые полотенца.

К моменту ее возвращения, Кейн перекатился на спину и откинулся на подушки, являя собой живую картинку удовлетворенного мужчины.

Жозефина как можно лучше омыла его рану и прижала к ней полотенце, чтобы остановить кровь.

— Ты должен был мне рассказать, — упрекнула она его.

— Я был доволен ситуацией и не хотел ничего менять.

— Да, конечно. Прости, что пыталась тебя убить, — сказала она со вздохом.

— Не извиняйся. Я это заслужил.

— Нет, это не так. — Жозефина оторвала полоску от чистой простыни и обмотала вокруг плеча Кейна, как бандаж. — То, что ты сделал с той женщиной, Кейн…

— Я знаю, Дурашка-Динь, — сказал он печально. — Знаю.

Дурашка-Динь. Новое прозвище. Ее сердце болезненно сжалось.

— Ты сделал это ради меня, и я это принимаю. Но мне все равно больно.

— Такое больше не повторится. Клянусь, не важно, что сделает или скажет Бедствие. Ты единственная, кого я хочу. Единственная, кого я буду хотеть. — Повисло тяжелое молчание. — Ты останешься со мной? — тихо спросил он.

Останется ли? Боль по-прежнему распространялась по ее венам. Кейн был ее. Он выбрал ее среди всех остальных. Наконец-то она имела значение для кого-то помимо ее матери.

Она больше не была пустым местом.

Служанка и рабыня крови стала предметом зависти каждой женщины-феи и, вероятно, даже некоторых мужчин. Но кто бы позавидовал обманутой жене?

Кейн сказал, что больше не сделает подобное, как говорили тысячи мужчин тысячам женщин на протяжении тысяч лет.

Возможно, прошлой ночью она и могла от него уйти. Но вредительство демона — а именно, пуля — смягчило ее.

Видя Кейна в луже крови, осознавая, как близко она оказалась к тому, что могла его потерять…

«Я не готова его потерять».

Если — когда — демон выкинет что-нибудь снова, они смогут вернуться к этой теме, а пока…

— Я останусь.


Переводчики: black_girl

Редактор: natali1875

Глава 28

Кейн вызвал обслуживание в номер. После того как они съели гамбургеры и картофель фри, он провел остаток дня обучая ее как бороться с большими и крутыми угрозами с помощью кулаков, ножей и пуль.

Его плечо причиняло некоторые неудобства, но он терпел.

Динь оказалась замечательной ученицей, и не неудивительно, учитывая, что она выбралась из ада вообще без подготовки.

Она внимательно слушала, с усердием отдаваясь практике и, на что не хватало сил, восполняла своей скоростью и хитростью.

Кейн был рад этому. Он хотел подготовить ее к жизни без него.

Просто как много времени пройдет до того, как Бедствие умрет от голода?

«Ты передумаешь», — сказал демон, но уже не смеялся.

Бедствие не мог представить каково страдать от голода, поскольку никогда не испытывал этого, даже сейчас он был сытым.

До сих пор видя боль в глазах Динь… да, Бедствие пировал. Но это не будет так продолжаться. Кейн не позволит.

Несмотря на то покинет ли его демон, несмотря на преследующую его опасность, он повел себя глупо, угождая самой природе, которую так презирал. Динь получит лучшее, не меньше.

Когда он почувствовал, как чересчур нагрузил ее для одного дня, то нежно толкнул ее вперед.

— Прими душ. Нам нужно уходить. Я не хочу оставаться на одном месте слишком долго.

— Хорошо, — задыхаясь, влажная от пота она исчезла в ванной.

Он хотел присоединиться к ней, но не решился. Пока она не пригласит.

Динь появилась спустя некоторое время, обернутая полотенцем вокруг своего сексуального тела. Волосы черные как ночь, с кончиков которых падали капли.

— Ты вернулась.

Он частично ожидал ее ухода к тому времени, как он закончит и поэтому бросился искать ее, пока не увидел, стоящую перед кроватью и выглядевшую отвратительно сладко в черном кожаном корсете с фиолетовыми лентами внизу и в длинной пышной юбке с темными кружевами.

— Где ты взяла одежду? — Он ругал себя за то, что не прошелся с ней по магазинам, как обещал.

Она неловко заерзала.

— Какой-то парень с крыльями и ирокезом из зеленых волос на голове, появился ни откуда, кинул сумку, подмигнул мне и сделал шаг назад опять в никуда.

Малькольм — Посланник, понял Кейн с каплей раздражения. Очевидно, он вышел из духовной сферы в настоящую.

— Ты должна была позвать меня. — Кейн поморщился в момент, когда услышал свой резкий тон. Постарайся унять злость. Сейчас Динь была очень ранима, хрупкое состояние, к чему Кейн был виной, поэтому необходимо действовать осторожно.

Ее глаза сузились.

— Не было времени.

По крайней мере она не кричала. Очень осторожно он сказал:

— В следующий раз, если кто-то появится, независимо от того кто или чем они являются, независимо насколько быстро они появляются и исчезают, или если ты решишь, что он мой лучший друг, зови меня. Ладно? Пожалуйста. На всякий случай я должен быть в курсе.

Она холодно кивнула.

— Спасибо. — Кейн покопался в сумке и нашел простую футболку и брюки, затем уронил полотенце, чтобы одеться.

Динь отвернулась и он должен отбросить в сторону вспышку печали. Такая напряженность будет не всегда.

— Пора идти, — сказал он. — У нас долгий путь.

— Куда мы идем?

— Ты всегда хотела провести время с Повелителями Преисподней, и я хочу…

— Бросить меня? — поинтересовалась она сухо.

— Нет. Я останусь с тобой.

Он вытащил ее на улицу, на жару и дневной свет, сканируя толпу и здания в поисках чего-нибудь подозрительного.

Это недалеко от Тайм Сквер, где всюду сверкали огни и магазины, которые представляли собой хорошее прикрытие.

Он набрал Люциена, но попал на голосовую почту. Следующий был Торин. Воин резко ответил на третьем гудке.

— Что?

Ладно. Очень непохожее на Торина приветствие. Когда Кейн повел Динь за угол до тележки с кофе, он сказал:

— Я на Манхэттене. Нужен Люциен, чтобы забрать меня. — Люциен мог перемещаться с одного места в другое только от одной мысли, даже между мирами. — Меня и мою жену.

У прилавка он поднял два пальца.

Торин прошипел крайне недостойно.

— Жену?

— Парни не сказали тебе? Люциен, Рейес, Страйдер и Сабин присутствовали на свадьбе.

— Они были немного заняты поисками способа вернуть Виолу и Камео.

— Камео? — Кейн напрягся. — Что с ней случилось?

— Тоже самое что и с Виолой. Она коснулась Жезла Разделения и исчезла.

Мгновенно поток беспокойства угрожал затопить его.

— Что предпринимается?

— Анья поговорила с каким-то парнем, с которым познакомилась пока находилась в тюрьме, — ответил Торин. — Он помогал в создании Жезла и заверил ее, что женщины еще живы. Просто в ловушке.

Он облегченно выдохнул.

— Расскажи поподробнее о своей девушке.

— Ее зовут Динь…

— Жозефина, — вставила она громко.

— …и она наполовину Фея. Член королевской семьи, дочь короля. Подожди пока увидишь ее. Она красивейшая женщина из когда-либо сотворенных. Но у нее множество врагов, как и у нас.

— Эй, — возразила она. — Не так уж и много, и только один по моей вине. Вообще-то, нет. Феникс по твоей вине тоже. Но спасибо за твои слова о моей красоте.

Две дымящиеся чашки поставили перед ними. Он отступил сторону, чтобы добавить сливки и сахар, затем передал Динь. Кейн помнил страстно жаждущий взгляд, с которым она наблюдала за кофейником во время завтрака королевской семьи.

Он смотрел, как она пила, закрыв глаза и смакуя, его грудь сжалась от тоски.

— …время и место, — проговорил Торин.

— Подожди. Прости. Что ты сказал?

— Перестань думать яйцами, соберись и выбери время и место встречи, — повторил воин. — Я прослежу, чтобы Люциен был там.

— Два часа. Бывшая квартира Сабина.

— Считай, что сделано.

Он прервал соединение. Затем ухватившись за любой повод, чтобы прикоснуться к своей женщине, сунул телефон в карман ее юбки.

— Сохрани это для меня, — попросил Кейн.

— Ты думаешь, я понравлюсь твоим друзьям? — спросила она, покусывая нижнюю губу. — Некоторые на самом деле видели меня не в лучшем свете.

Он услышал сомнения в ее интонации.

— На свадьбе в худшем свете? Дорогая, твой худший для многих людей лучший. Мои друзья полюбят тебя. — Если нет, Кейн отвесит несколько серьезных оплеух. — Они будут защищать тебя ценой своей жизни.

— Да, но если они решат, что я — твоя ошибка.

— Невозможно. Ты создана для меня. Кроме того, подожди пока не встретишься с их женами. Или ты уже слышала истории?

Она покачала головой.

— Новости о ваших последних подвигах еще не дошли до масс.

Было унизительно знать, что они никогда не замечали слежку.

— Ну, у Сабина и Страйдера жены — кровожадные гарпии. Люциен женат на Анархии. Все три женщины раздражают, всегда крадут оружие из моей комнаты, но, как бы они сказали, просто трясут шарами… и ты.

Улыбка… слабая, но все же.

— Спасибо.

Кейн воспрянул духом.

— Есть что-то, что бы ты хотела приобрести до того, как мы уедем из города? Все, что угодно. Я хочу купить тебе море одежды, ну и конечно же обувь, сумки, ювелирные украшения, все, что захочешь. — Если ему придется купить ее привязанность, то он сделает это. Его не волновало, как жалко это выглядело. Он просто хотел видеть её счастливой.

— Нет. Действительно, мне ничего не надо.

Вибрация в его обручальном кольце заметно увеличилась, поразив его. Нахмурившись, он направил металлический обруч на свет. В центре, как если бы кольцо было кинотеатром, он наблюдал, как Красный идет сквозь толпу.

Он посмотрел вверх… и заметил Красного, проталкивающегося через толпу и приближающегося к нему. Кольцо знало… и предупредило его?

— Что-то не так? — поинтересовалась Динь.

— Да. За нами следят. — Он выбросил свой кофе, сделал тоже самое в напитком Динь.

— Эй, — закричала она. — Я не допила.

— Прости. Не хочу, чтобы ты обожглась. — Кейн бросился вперед, расталкивая людей на своём пути, и таща Динь за собой. Свободной рукой Кейн достал кинжал.

— Кто следит?

— Один из детей Уильяма. Нет. Забудь. Все дети Уильяма возможно здесь. Эта четверка словно муравьи — никогда не ходят по одиночке.

— Кто они такие?

— Проблема. — И они не приблизятся к Динь. Сначала он убьет их.

Да. Настало время убивать, решил Кейн. Он предупреждал Цветных Отбросов о том, что случиться, если они придут за Динь. Предупреждение было любезностью для Уильяма. Его последней любезностью. Мальчики не слушали. Теперь Кейн пойдет до конца.

— Я собираюсь спрятать тебя в одном из магазинов, хорошо? Мне нужно поговорить с мальчиками, и не хочу, чтобы ты…

— Кейн! — Динь исчезла.

Нет, не Динь. Кейн. Он уже не мчался по тротуару со своей женщиной позади него. Стоял в узком коридоре, белый туман расплывался вокруг него.

Крик протеста сорвался с его губ, когда он повернулся налево и направо, ища Динь.

Он схватился за туман, только чтобы обнаружить… еще больше тумана. Он взглянул на кольцо, но там уже не было отражения. Началась паника.

Где он? Что случилось? Не многие существа могли телепортировать других без контакта. Только Греки и наследники крови Титанов, и…

Мойры, понял он с тошнотворным ужасом. Они использовали свои возможности, чтобы переместить его из Нью-Йорка в свой дом, на нижнем уровне небес.

Он помчался по коридору. Кейн бывал здесь раньше, знал дорогу и необязательно смотреть, чтобы знать — стены состояли из тысяч и тысяч переплетных нитей.

Они вибрировали, оживали, показывая моменты его жизни… прошлое, настоящее и, возможно даже, будущее… но он не позволил себе остановиться и узнать.

Он был достаточно осторожен, чтобы дышать как можно меньше. Воздух был пропитан каким-то наркотиком, чем-то, чтобы сделать его сговорчивей, возможно восприимчивым к внушению.

Динь думала Мойры работали таким образом, что они не могли действительно контролировать судьбу, но скорее манипулировали, подталкивали и запутывали, обманывали, пока их жертвы не становились податливыми в их руках, слепо следуя куда бы их не привели.

Не я. Больше.

Он достиг конца коридора и вошел в ткацкую комнату. Три ведьмы с длинными, белыми волосами, вьющимися по плечам, сидели на деревянных стульях, сгорбившись над ткацким станком.

Клото впряла нити.

У Лахесис были скрюченные пальцы, которыми она сплетала нити вместе.

У Атропос был зрачок — вместо глаз, и она отрезала концы прядей.

— Отправьте меня назад. Сейчас же. — В последний раз его пребывания здесь он выказывал огромное уважение. Он сдержал свой тон, его взгляд был отведен.

На этот раз он выплюнул свое требование, смотря прямо. Результат слишком важен.

— Ты сделал неправильный выбор, — хихикнула Клото.

— Такой плохой неправильный выбор, — повторила Лахесис.

— Плохой выбор приводит к плохому концу, — сказала Атропос без какой-либо интонации. — Ты должен жениться на другой. Или на двух.

Нет. Нет, он не поверит этому. Динь принадлежит ему, а он принадлежит ей. Он не хотел никого больше… никого другого.

— Еще есть время, чтобы все поменять, — добавила Клото.

— О, да, время еще есть, — повторила Лахесис.

— Это единственный способ пережить боль, — сказала Атропос.

Кейн двинулся вперед с намерением вытрясти из женщин подчинение.

— Отправьте. Меня. Назад.

Клото подняла глаза и нахмурилась.

— Ты портишь наш гобелен, воин. Сцены, созданные тобой не такие красочные, как те, которые хотим создать мы.

Они предсказывали его будущее для красоты, и все его действия отражаются на полотне? Непостижимо!

Заревев, Кейн полоснул кинжалом по нитям самой близкой к нему. Прошел вперед и разрезал больше. Все три ведьмы задохнулись от ужаса.

— Вы отправите меня обратно к моей жене, или ваши глотки будут следующими.

— Ты не посмеешь! — выдохнула та, что в середине.

— Если вы видели мое прошлое, то получили представление о моем будущем и знаете, что я сделаю намного хуже этого. — Определившись, он шагнул вперед.


***

В одну секунду Кейн тащил Жозефину за собой, в следующую она была предоставлена самой себе посреди переполненной улицы.

От шока она споткнулась и остановилась, но быстро выровнялась. Куда он пропал?

Она повернулась, осматривая пространство и стараясь не паниковать. Люди, люди, так много людей, целенаправленно идущие во всех направлениях. Здание здесь, здание там. Птицы на тротуаре, клюющие мусор.

— Кейн, — закричала она.

И леди стоящая неподалёку, шарахнулась от неё, словно Динь сошла с ума.

— Кейн, — крикнула она снова. Никакого ответа.

Он… бросил ее? Решил, что от нее слишком много хлопот?

— Скорее всего кто-то переместил его далеко, — раздался голос за ее спиной. — Как замечательно. Мы искали тебя, женщина.

Стараясь не расплакаться, она резко повернулась и столкнулась с мужчиной из кошмаров. Привлекательный Красный, способный трансформироваться в монстра, которого она бы забрала себе.

Первое правило борьбы, подумала она, ссылаясь на Кейна. Закон случайности.

— Я не знаю почему. Не хочу иметь ничего общего с тобой.

— Мы хотим провести с тобой время.

Гнев закипел внутри нее.

— Советую пересмотреть свое решение. Я кусаюсь.

Его братья появились рядом с ним, с обеих сторон, и все трое уставились на нее с восхищенным увлечением.

— Ради тебя я стерплю следы от укусов, — парировал Черный.

Люди продолжали обходить ее, женщины останавливались, окидывая воинов взглядом во второй и третий раз, словно рассматривали вариант дать им свой номер, затем понимая, что мужчины не из тех, кто будет заигрывать, уходили прочь.

Отказавшись пойти на попятную, Динь сказала:

— Я знаю, чего вы хотите на самом деле, и мой ответ, нет. Способности работают только с моего согласия.

Красный продолжил с улыбкой.

— Получение твоего согласия не будет проблемой.

Если он надеялся запугать ее, ладно, он проделал великолепную работу, она уверена, что не встречала более холодной улыбки.

Второе правило боя. Не бойтесь показывать свое оружие. Иногда страх отталкивает людей.

— Я готова бороться за свою свободу, — ответила она, гордая отсутствием дрожи в голосе. Она достала кинжал, который дал ей Кейн. Где же он?

— Ты проиграешь, — бросил Красный как ни в чем не бывало. — Но не беспокойся. Мы будем осторожны с тобой.

Черный и Зеленый кивнули.

Ужас чуть не сбил ее с ног.

Они приближались.


***

Кейн появился в том же месте, где ее оставил. Только Динь не было. Он бросился к квартире Сабина, взглядом сканируя в поисках каких-либо ее признаков.

Каждая секунда была мукой. Когда он добрался до места назначения, то практически ворвался через дверь.

Люциен вскочил с дивана, нахмурившись.

— Где девушка?

— Я не знаю, — дыши глубже, Кейн провел рукой по волосам. — Я должен найти ее.

Радужные Ублюдки не убьют ее, он знал больше, и ох, она могла захотеть умереть, когда они закончат с ней. Она могла испытывать боль, прямо в данный момент, и эта мысль сводила его с ума.

— Набери Торина, — прохрипел он. — Мне нужно знать, что произошло, и наплевать как много баз данных и систем безопасности он должен взломать, чтобы выяснить.


Переводчики: Shottik

Редактор: natali1875

Глава 29

Царство крови и теней

У Торина не заняло много времени откопать видео, которое Люциен просил для Кейна.

— Прости. Еще секунду, — сказал он и отправил отснятое видео парочке. Покончив с этим, Торин повернулся в кресле.

Первое, за что зацепился его взгляд — картина, все еще прислоненная возле двери.

Второе — женщина, сидящая на краю его кровати.

Тайна её имени еще не была раскрыта, хотя девушка приходила каждый день, как и обещала.

Пытаясь войти к ней в доверие, Торин больше не выпытывал из неё информацию, но позволял девушке наблюдать, пока он исследовал Жезл Разделения, в поисках ответов о Камео и Виоле, и все для того, чтобы она узнала о его манерах и привычках.

Он кормил ее. Позволял бродить по комнате.

Взломало ли это её твердую оболочку?

— Ты очень добр к своим друзьям, — сказала она.

— Взамен, они очень добры ко мне.

— Ты любишь их.

— Очень.

Девушка откусила кончик клубники, которую дал ей Торин, и облизала пальцы.

— У меня есть подруга. — Молчаливая пауза. — Я скучаю по ней.

Наконец-то. Личная информация. Не дави слишком сильно, слишком быстро.

— Она… ушла?

— Нет. Я вижу ее каждый день, разговариваю с ней, но всегда есть любопытные глаза и уши, так что наши беседы ограничены.

— Кто любопытствует? — осторожно спросил Торин.

— Другие.

Это не говорило ему ни о чем… но это начало.

— Остальные подслушивают тебя и твою подругу… — Торин оперся локтями о колени в попытке казаться скорее расслабленным, чем немного нетерпеливым. — Как ее зовут?

— Возможно, будет лучше, если ты не узнаешь, — ответила девушка.

— Но… я скажу тебе своё имя.

— Пожалуйста, — подался вперед воин.

— Я… Мари.

Волнение от выяснения этой новой детали почти заставило Торина выпрыгнуть из кресла и ударить кулаком в потолок.

— Откуда ты пришла, Мари?

— Из… прошлого, — прошептала девушка, разглядывая свои босые ноги.

— Я не понимаю. Прошлого?

— Кронос украл меня давным-давно и заточил в одном из своих домов. Я не знаю сколько лет прошло до того, как мою подругу поместили в камеру напротив моей. Я не могу навещать ее, а она не может навещать меня. Мы только говорим друг с другом через решетки.

Тюрьма? Торин пересмотрел в своем уме досье, которое собрал на неё, и сравнил с тем, что видел сейчас.

Не смотря на душ, ежедневно ею принимаемый, она возвращалась с вновь испачканной грязью кожей и спутанными светлыми волосами.

Но страх медленно уходил из ее глаз, а от ежедневного приёма пищи, её щёчки округлились.

— Кронос мертв, — сообщил Торин. — Ты не должна возвращаться. Можешь смело оставаться здесь.

— Ты все еще не понимаешь. Мы застряли там, привязанные каким-то образом к тому месту. У нас нет воды, нет еды, но мы выживаем… только я не уверена, как. Должно быть, он что-то с нами сделал.

Да. Существовали способы подпитывать заключенных без кормления. Способы, которые держали узников послушными и ослабленными.

— Мы пытались прорыть себе путь на свободу, но пока безуспешно. Я могу перемещаться туда и обратно, чтобы встретиться с тобой, потому что Кронос дал разрешение перед своей смертью, но больше никто не может уйти, даже посредством перемещения.

Гнев вспыхнул в его венах. Он все еще не понимал, что значило «из прошлого»… путешествие во времени? Или она была бессмертной, которую Кронос нашел в, скажем, Средних Веках, и все эти столетия ублюдок держал ее в заключении?

— Ты должна была рассказать мне раньше, — все еще пытаясь говорить спокойно, сказал Торин.

— Я не знаю тебя. И не знаю, что хочу… хотела от этого.

— Я могу тебе помочь. Все владения Кроноса теперь принадлежат моей подруге — Сиенне Блэкстоун. И вместе с недвижимостью к ней перешли все способности и силы бывшего короля Титанов. — По крайней мере, большинство из них. — Если ты расскажешь ей все, что знаешь об этом доме, она найдет его и освободит тебя и твою подругу.

Глаза девушки потемнели от вспыхнувшей надежды.

— Честно?

— Честно. — А потом ты сможешь остаться со мной.

Прижав руку к сердцу, девушка вскочила на ноги.

— Я не знаю что сказать.

— Скажи спасибо. — Пока, этого будет достаточно.

— Спасибо, спасибо, и еще тысячу раз спасибо, — с улыбкой воскликнула она.

— Пожалуйста.

Торин поднялся.

— Я позвоню Сиенне. — Ей приходилось разрываться между тренировками с Посланниками и охотой за Неназываемыми — монстры которые теперь на свободе. — Она придет и встретится с тобой, и мы сможем начать наши поиски. Согласна? — Торин протянул ей руку.

Девушка взглянула на перчатку, потом в его глаза, и снова на перчатку. Она медленно сняла материал, и… воин позволил ей. Он не смог заставить себя остановить её.

Потом, она изучила руку, которая десятилетиями не видела солнца, и сглотнула.

— Мари?

— Я согласна. — Девушка положила свою ладонь на его, переплела их пальцы и тряхнула.

Ответная реакция удивила Торина. Его тело незамедлительно среагировало, словно готовясь к грязному сексу. Кожа натянулась, словно ее опалило живое пламя, а кровь превратилась в лаву.

Хочу. Получить. Больше.


***

Камео расхаживала у границ офиса. Который выглядел странно. Визуально, ни одна из частей комнаты не была закрыта. Она видела все. Стол, кресло, книжный шкаф, стеклянную витрину. Но не могла никуда пойти.

Каждый раз, подходя к полкам, Камео ощущала мгновение головокружения, и перемещалась, обнаруживая себя в дальнем углу комнаты. То же самое случилось и с Лазарем, но только один раз. После этого, он сдался. Теперь он прислонился к противоположной стене и наблюдал за Камео с сардоническим весельем.

— Тот парень все еще здесь? — спросила она. — И ты никогда не говорил мне кто он такой.

— Да, он все еще здесь. И он скорее монстр, чем парень. А его имя? Нет. Я не скажу.

Почему нет?

— Что он делает?

— Наблюдает за тобой.

Мысль раздражала Камео во всех смыслах.

— Почему я не могу его видеть? Почему не чувствую его? — И где Виола? Что с ней произошло? Она все еще заключена внутри Жезла? — Ты заставил меня поверить, что я вовлечена в опасную битву.

Воин отмахнулся от её слов.

— Я ошибался. Такое уже случалось однажды.

— Ну, прекрати бездельничать, и помоги мне придумать решение.

— Нет. Я понимаю, почему монстр так развлекается. Наблюдать, как ты используешь одни и те же методы каждый раз, и все так же проваливаешься, просто пытаясь добраться до него — очень весело.

Так. Раздражает.

— Надеюсь ты удавишься своим языком.

— Зачем, чтобы ты могла вытащить его своим?

Ох!

— Ты флиртуешь со мной?

— Как мило. — Лазарь смотрел мимо нее. — Красивая воинственная женщина не видит разницы между информативным вопросом и флиртом.

Он говорил с невидимой тварью? Своим предполагаемым врагом?

Камео направилась к стене, где сидел Лазарь, и опустилась рядом с ним.

— Я не собираюсь быть ночным развлечением.

— Жаль. — Темный взгляд неторопливо прошелся по ней. — Ты очень привлекательна, женственна, но над твоим голосом надо поработать. И много поработать.

— Ты меня оскорбляешь? — Камео постучала ногтями по бедру. — Знаешь, я помню тебя. Несколько месяцев назад, ты присутствовал на Играх Гарпий со Страйдером и Сабином. Ты супруг ответственной за это Гарпии.

В глазах Лазаря начал потрескивать огонь… в прямом смысле огонь.

— Я — ничей супруг.

Удар по нервам, не так ли?

— Мне вот интересно, что сказала бы на это твоя супруга. Я встречалась с ней. Ее зовут Джульетта, да?

Ноздри Лазаря раздулись, подтверждая вскипевший в нем гнев.

— Когда я выберусь из этого офиса, а так и будет, она станет слишком занята, будучи мёртвой, чтобы что-то сказать.

— Потому что ты собираешься убить ее?

— Да. — Простое заявление не оставляло никаких сомнений в том, что он говорил то что думал. — Однажды я предпочел смерть ее компании. И без проблем сделаю это снова… только в этот раз, я сделаю все наоборот.

— Может я убью тебя и подарю ей твою голову, — весело ответила Камео.

— Может я отрежу твой язык и сделаю миру услугу.

Девушка заскрежетала зубами.

— Может я выпотрошу тебя просто ради смеха.

— Может я выбью из тебя жизнь и сделаю услугу самому себе.

Хватит! Камео вскочила на ноги и жестом позвала его к себе.

— Хочешь это сделать, воин? Потому что я готова. В любое время. В любом месте.

Лазарь разогнул свое огромное тело и выпрямился.

— Ты не хочешь сражаться со мной, девчонка. Ты проиграешь.

Камео придвинулась грудью к его груди.

— Я думаю иначе. По обоим пунктам.

Ничуть не испугавшись, Лазарь расправил широкие плечи, отстаивая свою позицию. Ошибка, которую делали многие мужчины.

— Тогда, давай делай что хочешь. Но не сомневайся, я отвечу.

Нет. Она не станет делать что хочет. Этого он ожидал, может даже хотел. Камео должна избрать другой путь и удивить воина.

Словно обиженный ребенок, она толкнула Лазаря со всей силы. Потрясенное выражение его лица было бесценно, когда он отступил назад прошел в стену… нет, сквозь стену?

Вздохнув, Камео бросилась в пространство, где только что был мужчина. В одно мгновение она стояла в офисе, а в следующее — оказалась за его пределами. Деревья покачивались на ветру.

Речка мчалась и струилась по гладким камням. Птицы пели так, словно летали по солнечному горизонту. Безмятежные и чистые, белые облака проплывали мимо.

— Что ты со мной сделала? — потребовал Лазарь, шагнув из тени одного из деревьев и гладя ей в лицо.

— Я? Ты прошел сквозь стену, а я должно быть последовала за тобой.

Лазарь повернулся, и, казалось, все сразу понял. Он напрягся.

— Думаю, мы прошли между измерениями, — забормотал воин, определенно разговаривая сам с собой. — Значит Жезл выбросил нас в другое измерение, офис был вторым, а это еще какое-то.

Камео впервые слышала о существовании измерений.

— Может объяснишь мне, что ты имеешь в виду?

Лазарь провел ладонью по лицу.

— Существует две реальности. Материальная и духовная. Между этими реальностями есть измерения — зоны жизни, оказавшиеся между материальной и духовной реальностями.

От страха сердце девушки сжалось.

— И что это для нас значит?

Глаза воина остекленели, когда он ответил:

— Мы никогда не вернемся домой.


Переводчики: silvermoon

Редактор: natali1875

Глава 30

Нью-Йорк

Ярость Кейна оказалась безграничной. Похищение Динь было зафиксировано на ближайшей видеокамере безопасности, что позволило ему наблюдать как Красный, Черный и Зеленый загнали в угол и схватили девушку.

Жозефина пыталась бороться, как учил ее Кейн, и даже сумела врезать кулаком в глаз Красного, но она не могла сравниться с силой бессмертных, воины усыпили её, надавив на сонную артерию и унесли, быстро скрывшись из поля зрения.

Кейн погнался за ними, словно его жизнь зависела от успеха… хуже, жизнь Динь… но троица слишком хорошо скрыла свои следы.

Я должен был убить тех извергов, когда был шанс.

Кейн ворочался на бугорчатой кровати в мотеле. Ему нужно расслабиться и сосредоточиться.

Он планировал призвать Динь, как-нибудь через их связь, и заставить спроецировать ее изображение в его разум.

Они бы поговорили. Она бы сказала, где она.

Кейн заставил себя закрыть глаза. Люциен отказался оставить его в покое и сейчас комфортно отдыхал на соседней кровати, с Аньей, которая обвилась вокруг его тела.

— Я живая татуировка, — смеясь, сказала она и отключилась.

Люциен не хотел, проводить ночь без нее. На самом деле, он не мог без нее пробыть и несколько часов. Это было отвратительно. Это смущало.

Это то, что я чувствую с Динь.

Бедствие засмеялся — «Очень плохо, ведь ты никогда не увидишь ее снова».

Злодей был в лучшем настроении за все свое существование. Хотя Кейн надеялся свести его питание к нулю, он невольно приготовил еще один банкет… и все еще накрывал на стол последующий.

Тьма его эмоций стала внутренним вектором для демона, предлагающего силу и удовлетворение, не смотря на то, что происходило вокруг.

— Динь, — безмолвно кричал Кейн, — Динь, ты мне нужна. Очень нужна мне.

Даже когда она злилась на него, никогда не отказывала ему в помощи.

Ответа не последовало.

Время сменить тактику…

— Динь-Динь. Жозефина. Жена! У тебя есть пять секунд, чтобы появиться или в следующий раз, когда я увижу тебя, перекину через колено.

По-прежнему без ответа.

— Один. Два. Я серьезно, именно это имею в виду. Три. Четыре. Последний шанс спасти себя от унижения моего гнева. Пя…

Появился туман, окружая его кровать. Динь стояла над ним.

— Ты не перекинешь меня через колено, ты… ты… пещерный человек!

Каждая клеточка его тела закричала с облегчением. Это сработало.

— Ты в порядке? — спросил он. — Воины причинили тебе боль?

На ее коже не было никаких синяков, и одежда которую дал ей Малькольм была до сих пор цела, без единой дырки.

Если Люциен с Аньей и слышали его, то просто не обращали внимания.

— Я в порядке, — сказала девушка. — Парни, на самом деле были даже милыми, делали все возможное и ухаживали за мной, чтобы я решила навсегда остаться с ними, и я только что сделала их своими хранителями. — Жозефина оглядела Кейна, и то что осталось от двойственности заставило ее сжаться. — Что с тобой? Ты сказал, что я нужна тебе. Что-то не так?

— Конечно что-то не так. Ты не со мной. И что ты имела в виду, когда сказала, что слышала меня? Почему сразу не ответила? — потребовал Кейн, хотя уже и так знал ответ. Он все еще был в конуре.

Подбородок девушки задрожал, словно она боролась с внезапно подступившими слезами:

— Я не беспомощна. Больше нет. Я справлюсь с ситуацией.

— Я знаю, Чудачка Динь. Знаю. Но я скучаю по тебе. Хочу, чтобы ты была со мной всю жизнь. Без тебя я не завершенный. Позволь мне прийти за тобой.


***

Жозефина смотрела на Кейна, пока его слова повторялись в ее сознании. Без тебя я незавершенный. Она должна простить его за поцелуй, или нет?

Девушке пришлось подавить горечь, которая так старательно пыталась укоренится в её сердце, в противном случае она оказалась бы в ловушке этого состояния на всю оставшуюся жизнь.

Он сделал то, что сделал от отчаяния и желание защитить ее. Он обещал никогда не делать это снова, и она поверила ему.

Кейн хотел совершенных отношений между ними, но она до сих пор так и не дала ему такой возможности.

Он позвал ее, его голос скользнул через портал, который как-то открылся между их сознанием. Ты мне нужна… и хотя ритм ее сердца дико усилился от волнения, она проигнорировала желание ответить ему.

На некоторое время, по крайней мере.

Просто… она не хотела, чтобы он видел ее такой. Побежденной. Не снова. В отличие от фей, он ценил силу в женщине. Таким образом, она хотела выглядеть достойно и освободиться самой, удивив его.

Она цела, та-да! Я здесь. Посмотри, я сделала все сама. Разве я не эффектна?

Он никогда больше не подумает поцеловать другую женщину, только чтобы защитить ее. Но, в этот раз, Жозефина, наверное, никогда не освободится. Таким образом, у нее было несколько вариантов для выбора. Она верила, Кейн хотел бы ее, несмотря ни на что, или она должна его отпустить.

Либо она простит его полностью, и останется с ним, или останется одна со своей болью и горечью.

Она не могла иметь то и другое. Она не будет доверять ему, если не сможет простить, но останется с ним, то будет продолжать набрасываться на него, и она очень хорошо знала, что такое жестокое обращение может сделать с человеком.

— Кейн, — позвала она.

Он смотрел мимо нее.

— Да, Динь.

Кейн решил, что она отказывает ему, и девушка это поняла.

— Проецируйся ко мне.

Воин знал, что она имела в виду, и секундой позже уже стоял возле Жозефины, вглядываясь в нее с надеждой.

Грудь Динь сжалась, когда она обвила руками его шею и крепко обняла.

— Я очень рада, что ты позвал меня.

Кейн прижался лицом в изгибе ее шеи.

— В самом деле?

— Да. — Вернулись слезы, но в этот раз, их причиной стала радость. — Могу я попросить тебя кое о чём?

— Все что угодно. В любое время. Всегда.

Кейн выпрямился и пальцами вытер уголки её глаз от слез.

Жозефина судорожно сглотнула, почти не в силах вынести его нежность. — Ты бы выбрал меня среди множества женщин? В смысле, если бы тебя не заставили женится на мне?

— Конечно. Да. И меня никогда не заставляли, Динь-Динь. Я хотел тебя, и нашел бы способ заполучить тебя. Твой отец просто упростил мне задачу.

Её губы невольно изогнулись в улыбке.

— Значит… думаешь я особенная.

— Самая особенная.

Девушка засмеялась.

— Знаю, это не совсем вовремя, но я бы выбрала тебя среди всех мужчин.

— Даже Торина и Париса?

— Особенно Торина и Париса. Ты, безо всяких сомнений, самый сексуальный мужчина из всех, когда-либо созданных. Просто, я не хочу, чтобы ты сожалел о том, что мы сделали.

— Я никогда не сожалел о времени, проведенном с тобой. — Кейн поцеловал ее, сладкая встреча их губ была больше утешающей, чем страстной. Но, о-о, страсть тоже присутствовала. Она всегда присутствовала.

— Спасибо, Динь… за твои слова. Я всегда был воином, которого оставляют позади. Мои друзья не хотели рисковать из-за проблем, которые мог вызвать Бедствие, и я не мог их винить. Приятно быть востребованным.

Он понимал ее боль, осознала Жозефина. Возможно, их обстоятельства и были разные, но результат оказался тем же — глубокое чувство отверженности.

Он, наверное, желал признания всю свою жизнь. тВозможно, он надеялся и мечтал о том, как помогает своим друзьям, только для того, чтобы снова и снова подавленным, когда они забывали о его удивительных боевых навыках.

— Я бы никого другого не выбрала сражаться за меня, — созналась девушка.

Кейн поблагодарил ее еще одним поцелуем.

— Ты сокровище. Надеюсь, ты знаешь об этом.

Жозефина засияла. Комплимент, который она не осмеливалась подарить себе. Существовало ли что-то более милое?

— Где ты был, когда мы убегали от Братства Хранителей?

— Меня призывали Мойры.

— О-о. — О-о, нет. — Что случилось?

— Я сделал то, что было необходимо, а ведьмам может понадобится на восстановление несколько лет, — категорически отрезал Кейн. — Где сейчас Братство Хранителей… это так они себя теперь называют? Где они держат тебя?

— Я не знаю, — ответила девушка.

— Что ты видела?

— Ну, я помню, что была на улице, затем явились парни, потом… ничего, пока я не проснулась внутри палатки. Не знаю, что там снаружи… я бы огляделась, но меня привязали к столбу.

Кейн выгнул бровь.

— Думаешь, они привязали тебя к столбу, чтобы лучше ухаживать за тобой?

— Они связывали меня только после того, как я бросила специально приготовленную еду Зеленого ему в лицо — в четвертый раз. В любом случае. Воздух горячий и пахнет пачули. Есть четыре кровати из шкур на земле, и думаю, я слышу крики на заднем плане.

Лицо Кейна омрачилось.

— Я знаю, где ты. Буду там к восходу солнца.


***

Ему предстоит вернуться в ад.

В момент, когда туман рассеялся, забирая Динь с собой, Кейн перестал проецировать свой образ и поднялся с кровати. Его ноги дрожали. Желудок скрутило.

Рука здесь… рот там… так беспомощен…

Кнут вокруг его ног. Кинжал вдоль ребер.

Горячее дыхание на израненной коже… поцелуи…

Паника угрожающе на него навалилась. Он не допустит этого. Независимо от реакции его тела, он должен спуститься в ад. Он не мог оставить Динь в аду. Не мог бросить ее.

Он знал о вещах, что здесь происходили. О, да, он знал, и сразу же направился в ванную, чтобы освободить содержимое своего желудка.

Кейн прополоскал рот и уставился на загнанное выражение своего лица. Миньоны могли украсть Динь у Радужных Придурков и подвергнуть пыткам.

Если это случиться, она перестанет радоваться жизни и снова захочет умереть. Она никогда больше не улыбнется и не засмеется.

Кейн не мог представить жизнь без её улыбки. Жозефина нуждается в нем, и он поклялся защищать ее, не важно как, даже если ему придется встретится со своими худшими ночными кошмарами лицом к лицу, чтобы это сделать.

Кейн заставил себя подойти к кровати Люциена, и дрожащей рукой, разбудил воина.

— Мне нужно, чтобы ты перенес меня в… ад. — Он описал лагерь, который должен был найти Люциен, делая все возможное, чтобы его не вырвало. Это должно быть сделано.

Парочка не задавала вопросов. Они поднялись. Люциен прижал Анью к правому боку, а левую руку обвил вокруг плеч Кейна.

Раньше, он мог переносить только одного человека, но его сила возросла.

Кейн поборол желание отскочить. Проигнорировал мысль о том, что он скорее умрет, чем вернется. Ради Динь, он вынесет все что угодно.

Люциен переместился к скалистому входу. Затем глубже внутрь. Крики агонии наполнили горячий, пахнущий серой воздух.

Бедствие одобрительно заурчал, ему нравилось, что они находились так близко к его миньонам.

Кейн почти вырвался их хватки своего друга. Худшие из воспоминаний проигрывались в его разуме, картинка, вспышка, потом еще одна, изображения боли и страданий, каким-то образом стали еще хуже, потому что теперь он видел их в черно-белых тонах… за исключением крови.

Ужас сочился из его многочисленных ран.

Дальше вглубь пещеры. Еще глубже…

В следующий раз, когда Люциен остановился, Кейн сгорбился в попытке вырвать. Воин не отпустил его… возможно он знал, что Кейн убежал бы. Закончив, он выпрямился и вытер влажный рот тыльной стороной ладони.

— Думаю, еще немного дальше, — произнес Люциен и снова перенесся.

— Я могу это сделать. — Наверное.

Наконец, воин остановился на вершине дымного утеса.

— Здесь, — прохрипел Кейн.

Запах пачули наполнил воздух, аромат который он знал слишком хорошо.

Все еще сражаясь с желанием убежать, Кейн присел и взглянул вниз с обрыва, где всё было усыпано зазубренными камнями и черной грязью.

Там были изогнутые безжизненные деревья. Посередине стояла палатка, которую упоминала Динь, большая и телесного цвета… Кейн знал, что Цветные Отбросы освежевали несколько человек, чтобы ее сделать.

Динь была внутри. Привязана к столбу. Беспомощна.

Ярость затмила его отвращение. Мужчины расселись вокруг ямы с огнем и абсолютно непринужденно поджаривали зефир. И возможно разрабатывали стратегию как лучше «поухаживать» за Динь.

Моя Динь. Никто, кроме меня, не будет за ней ухаживать.

— Что вы тут делаете, парни? — потребовал позади них знакомый голос.

Схватив кинжал, Кейн повернулся. И столкнулся лицом к лицу с Уильямом.

— Уилли, Уилли Медвежонок Бу! — засмеялась Анья. Ее красивое лицо вспыхнуло восхищением. — Я скучала по тебе словно сумасшедшая.

— Ну, а я не скучал по тебе, сорванец.

— Скучал.

— Нет не скучал.

Вспыхнула драка.

Обычно Кейна бы это позабавило. Сейчас же? Его нервы были слишком истрёпаны.

— Хватит, — Сказал Люциен и нелепая драка в стиле она-кошка прекратилась.

— Я собираюсь поубивать твоих парней, — встрял Кейн. И быстро. Он хотел выбраться из этого места.

— Смешно, но это я собираюсь поубивать своих парней, — проскрежетал Уильям, занимая место рядом с Кейном. — Они фактически оставили меня умирать в Седуире. И хорошее дело, поскольку Феникс сожгла королевские сады, кто-то должен понести наказание. Тиберий выбрал твой Адский колокольчик, потому что, судя по всему, она во всем виновата. Он пошлет за ней целый контингент солдат.

Кейн, изучающий территорию, чтобы подготовить лучший способ действий против Цветных Отбросов, отстранено ответил:

— Очень плохо, потому что сейчас она принадлежит мне, а не ему. — Если он спустится вниз по утесу, то его сразу заметят.

Цветные Отбросы отвлекутся, оставят свой пост для драки с ним. Люциен сможет перенестись в палатку и забрать Динь в безопасное место.

— Он уверен, что к этому времени ты уже устал от Динь, и ожидает благодарных объятий.

Это потому, что для Тиберия она не имеет никакой ценности. Мужчину нужно хорошенько проучить.

— Забудь о Фее. Где Белая? — спросил Кейн. Если надо, он будет драться и с ней тоже.

— Она помогала своим братьям заманить меня в засаду, но потом вернулась, чтобы подлечить меня, — ответил Уильям. — Поэтому, я только ей устроил тайм-аут.

Однажды Уильям устроил тайм-аут Ловцу. Мужчина отгрыз собственные запястья в попытке избежать боли, которую причинял воин.

— Кроме того, — продолжил Уильям. — Ты не замечал ничего необычного в своем обручальном Кольце? Я слышал, что оно обладает странными силами, но никогда не хотел рисковать своей драгоценной жизнью, чтобы удостоверится в этом.

Кейн прикидывал расстояние от подножья утеса к костру.

— Вместо того, ты решил рискнуть моей драгоценной жизнью?

Если Цветные Отбросы предпочтут не сражаться с ним, у них будет достаточно времени, чтобы забрать Динь, прежде чем Люциен перенесется и освободит ее.

Это шанс, которым он должен воспользоваться.

— Ну, да, — ответил Уильям. — Привет. Я же умный.

— Кольцо показывает мне, когда враг поблизости.

— Что? — Голубые глаза цвета электрик сузились до тонких щелок. — Отдай его.

Кейн проигнорировал Уильяма и произнес: — Я беру на себя Цветных Отбросов. Люциен, позаботься о Динь.

— А я? — потребовала Анья.

— А ты будешь подбадривать нас. — Люциен никогда не простит Кейну, если что-нибудь случится с его драгоценностью.

— Подождите, — остановил их Уильям. — Если я знаю своих ребят, а я знаю, они связали Адский Колокольчик особенными цепями. Люциен не сможет освободить ее, а если он не сможет ее освободить, то и перенести ее не сможет. Ему нужен ключ.

Осложнение, но не непреодолимое.

— У тебя есть ключ?

— Да. — Только и сказал Уильям.

Кейн помассировал затылок.

— Достань ключ и я отдам тебе кольцо.

— Я надеялся, что ты так скажешь. Это займет какое-то время, так что увидимся, когда увидимся. — Улыбающийся Уильям исчез.

Кейн не собирался ждать. Не здесь. Когда Динь так близко.

— Новый план. Вы двое останетесь здесь, пока не вернется Уильям, потом налетаете и хватаете Динь. А я уведу Цветные Отбросы из этого места подальше.

Воин не стал дожидаться их ответа. И не стал тратить время на спуск.

Когда чувство безотлагательности возросло, Кейн поднялся и прыгнул, падая вниз… вниз… вниз и приземлился на ноги. Удар расщепил кость голени, но его это не заботило, адреналин слишком зашкаливал, чтобы позволить ему ощутить такую боль. Хмурый взгляд омрачил черты его лица, когда воин выпрямился.

Парни смотрели вверх. В момент, когда заметили Кейна, они вскочили на ноги. Но не побежали.

— Должен отметить, я ждал тебя раньше, — невозмутимо сказал Красный.

— Это наша территория, — вставил Черный. — Тебе стоило держаться подальше.

Зеленый, ликуя, потёр руки.

— Динь моя, и я никогда не стану делится ею.

Кейн и Цветные Отбросы кинулись друг к другу, встречаясь посередине. Черный туман незамедлительно взвился вокруг них, заключив четырех воинов в круг угрозы.

Кейн ожидал такого поворота и был готов идти с мечом и топором рубить своих противников. Мужчины изогнулись, чтобы избежать удара, потом, выпрямившись, полоснули по нему выросшими когтями.

Может они вошли в контакт.

А может и нет. Все равно Кейн чувствовал только огненные края своей ярости и решимости.

Он взглянул на Красного, улыбнулся… но топор запустил в Черного. Черный не был готов и не успел среагировать. Металл врезался в его горло и разрубил трахею. Он повалился на землю и там и остался.

Красный взревел, выражая свою ярость. Зеленый оскалил зубы в страшной гримасе, наполненной клыками. Кейн схватил второй кинжал и напал, прилагая ещё больше усилий.

Он находился в постоянном движении, резал, колол, снова резал, разрывал в клочья.

— Убью тебя, — зарычал Красный, склонился и сбил Кейна с ног.

Тот рухнул на землю, но откатился и поднялся, прежде чем кто-то из мужчин успел прижать его.

Молча, Кейн шагнул вперед и с новой силой ударил по ним, заставив парочку отступить назад. Но Зеленый обошел его, и нанёс удар кулаком, практически проломив череп Кейну.

Кейн почти отключился, но не замедлился. Он согнулся, перекатился, ударил ногой и сбил Зеленого… поднялся, пробил плечо Красного.

Воины быстро оправились и ударили по Кейну. Ему пришлось снова и снова скрещивать руки, выгибать тело то в одну сторону то в другую, чтобы избежать ударов и падения на землю. Осознав, что это не приведет их никуда, Кейн позволил Красному ударить себя, потому что только так он мог обойти парня и ударить Зеленого.

Кейн впечатал кулак в грудь Зеленого, и отбросил воина назад. Кейн последовал за ним. В мгновение, когда Зеленый выпрямился, Кейн жестко дал ему по челюсти, потом еще раз. В этот раз изумленный воин рухнул. Кейн был там, когда тот упал, скрутил ему шею… ломая позвоночник. Зеленый тоже остался лежать на земле.

Красный вскочил Кейну на спину, обернув руку вокруг его шеи, и попытался сделать с ним то же самое, именно так, как Кейн и надеялся. Он повернулся в движении и оказался лицом к лицу с парнем, так словно они начали обниматься. Не теряя времени, Кейн погрузил кинжал в бок Красного, прямо в почку. Захрипев, воин отступил от него. Кейн бросил второй кинжал, и ранил мужчину в бедро, заставив того опустится на колени. иПотом, переполненный решимостью покончить с этим раз и навсегда, Кейн ударил его ногой в лицо, сломав нос и опрокинув на землю.

Кейн схватил еще два кинжала, и, когда Красный перевернулся, чтобы подняться, вонзил клинки в его плечи, пригвоздив к земле.

Бедствие завопил в его голове, и через секунду, со скалы упал камень и полетел в Кейна. За долю секунды до контакта, он рванул в сторону. Красному не повезло.

Черный туман растаял, пока Кейн поднимался. Он чувствовал себя… оборванным, отчаявшимся, когда поплелся вперед, прочесывая территорию, желая быть где угодно, но не здесь. Теперь, когда бой окончен, паника начала возвращаться.

Ему нужно уйти. Должен уйти. Сейчас. Где Динь? Он должен забрать ее и вытащить из этой адской дыры.

Хотя, сперва ему, наверное, нужно отдышаться. Почему он не может дышать?

Похлопав себя по горлу, и не найдя никаких внешних повреждений, Кейн заметил Люциена, Анью, Уильяма и Динь, сидящих перед огнем.

Он остановился. Черные волосы Динь были расчесаны до глянцевого блеска, кожа абсолютно чиста, а одежда в отличном состоянии. Его женщина в безопасности. Облегчение и радость смешались в мощнейшем сочетании, которому удалось развеять его панику, раскрыть легкие и позволить ему вдохнуть кислорода.

Уильям окинул взглядом своих парней, которые все еще лежали на земле.

— Они не мертвы. Их можно убить только отрубив головы.

Кейн двинулся вперед, намереваясь нанести окончательный удар.

— Не надо, — произнес Уильям, останавливая его. — Я изменил свое мнение. Они уже выучили свой урок. И никогда больше не подойдут к твоей женщине. Я об этом позабочусь.

Очень хорошо. Кейну не нужно видеть их мертвыми… он просто хотел убедится в том, что его «моя» в безопасности от них.

Он повернулся к Динь. Та стояла, вытирая руки о бёдра. Нервничает? Или боится? В конце концов, он весь покрыт кровью.

— Кейн, — позвала девушка.

Воин шагнул к ней.

— Ты свободна. Это было быстро.

Уильям отступил.

— Да, ну, я ошибся с цепью и ключом. Анья ее вытащила. Вот тебе на.

— Она была привязана веревкой, и ничем больше, и мне каким-то образом удалось освободить ее, — сухо сказала Анья. — Представьте мое удивление.

Уильям попытался обмануть его, чтобы завладеть кольцом. Кейн не хотел думать об этом сейчас. Его это не волновало. Его взгляд оставался прикованным к Динь.

Жозефина двинулась к нему. Через секунду, они уже бежали навстречу друг другу. Она бросилась в объятья Кейна и он закружил её.

— Я же говорил, что буду к утру, — прошептал он.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Теперь, Кейн мог забрать ее отсюда. Не мог вытерпеть больше ни минуты внутри этих зубчатых стен. — Мы должны…

— Бедствие, — завизжала женщина неподалеку. — Здесь Бедствие!

— Где? Где он? Он мой!

Каждый мускул в теле Кейна связало узлом. Миньоны почувствовали его. Миньоны… миньоны, которые… которые… НЕТ! Тошнота вернулась, злобно забурлив в животе.

Женщины хотели связать его и срезать всю одежду. Они хотели прикасаться к нему, и пробовать его на вкус, и украсть его семя.

«Они имели тебя, — со смехом сказал Бедствие. — Снова и снова».

Сейчас стошнит.

— А теперь пора сваливать. — Уильям вытащил Зиг Зауер из-за пояса штанов. — Я могу перенестись только один. Люциен, ты позаботишься об остальных.

Люциен кивнул и перенес протестующую Анью в безопасное место. Спустя несколько секунд он снова явился, схватил дрожащего Кейна и Динь, и перенес и их тоже.

Последнее, что увидел Кейн, был Уильям, бегущий вперед и радостно улыбающийся. Когда он моргнул в следующий раз, то уже стоял внутри крепостных стен, в которые никогда не думал возвращаться, и снова едва дышал.


Переводчики: silvermoon, Nastuwa_od

Редактор: natali1875

Глава 31

Царство Крови и Теней

Жозефина оглядела как можно большую часть крепости, пока Кейн тащил ее по коридору и вверх по лестнице.

— Поверить не могу, что я в твоем доме. То есть, я действительно в твоем доме. Я живу мечтой каждой женщины феи.

Ее внимание привлекли картины на стенах. На каждой из них был изображен Повелитель Преисподней в чем мать родила, а его мужественность прикрывала какая-нибудь женская штучка. Ленточка. Плюшевый мишка. Лоскут кружева. Дальше шли портреты изящной блондинки — воплощение того, что привлекало мужчин фей. На одной из картин она была в бальном платье. На другой — в неглиже. На третьей — в черной коже.

— Она миленькая, — сказала Жозефина, стараясь не сравнивать себя с красоткой. — Она возлюбленная одного из твоих друзей?

— Нет.

Резкость его тона поразила Жозефину. Она заметила напряженность его спины, дерганность походки.

— Кейн? Все в порядке?

Он проигнорировал ее. Кейн игнорировал даже проходящих мимо людей.

— Кейн, неужели это действительно ты? — произнес мужчина с черными волосами и фиолетовыми глазами. Жозефина признала в нем пресловутого хранителя Насилия. Он был достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему.

У него на руках сидела малышка. О, славное милосердие, у него есть ребенок? Почему летописцы не описали такой лакомый кусочек?

Кейн молчаливо потащил Жозефину мимо парочки.

— Очень приятно с вами познакомиться, — крикнула она. — Я Жозефина и я полностью влюблена…

Кейн дернул ее за угол.

— Что вы здесь делаете? Я думал, у вас медовый месяц, — сказал Страйдер, выйдя из спальни.

— Так мило снова тебя увидеть, — крикнула Жозефина.

К его боку прижалась маленькая рыжеволосая головка, хозяйка которой тут же ударила его локтем в живот.

— А теперь что я сделал, пупсик? — спросил Страйдер, скривившись в гримасе боли.

— Медовый месяц? — возмущенно произнесла рыжая, топнув ногой. — Он женился, а ты даже не удосужился мне об этом рассказать?

— Эй, Парис и Торин не должны быть здесь, так ведь? — спросила Жозефина Страйдера. — Я могу умереть от сердечного приступа, но это будет того стоить…

Кейн притянул ее к себе и зажал ладонью рот.

— С тебя довольно.

Он остановил ее перед дверью. Жозефина поняла, что та ведет в спальню, когда Кейн затащил ее внутрь. Он отпустил ее и закрыл за ними дверь.

Завороженная, она впитывала каждый уголок и трещинку. Комната была просторной, с искусственно состаренными каменными стенами и мраморным полом с трещинками.

Мебель была антикварной, изношенной, но все равно шикарной. Однако в комнате не было ни фотографий, ни каких-либо личных вещичек.

— Мне нужно… — Кейн потер лицо. — Мне… нужно уйти, — сказал он, глядя куда угодно, но только не на Жозефину.

Она развернулась к нему лицом.

— Ты оставляешь меня одну?

— Я вернусь, — поспешно добавил он. — И познакомлю тебя со всеми. Проведу экскурсию по дому. Все, что пожелаешь.

— Я хочу… тебя.

Она больше не была послушной девочкой, которую он впервые встретил. Она через многое прошла, слишком многое пережила. Они слишком многое пережили.

Жозефина решила отстаивать свои права, и ничто не могло этого изменить. Она будет бороться за то, что хочет, даже если придется бороться с самим Кейном.

— Кейн, что случилось? Что с тобой? Расскажи мне. Не отталкивай меня. Не в этот раз.

— В моей голове все перемешалось, — сказал он голосом, в котором слышалось страдание. — Недели в аду… демоны…

— Прости меня. Я должна была это понять. — Жозефина сократила между ними расстояние и прижала ладони к его груди. Сердце Кейна колотилось быстро и неравномерно. Нахождение там напомнило ему о том, что он пережил, и все же Кейн пришел за ней. «Какой же он достойный мужчина. Мой мужчина».

— Позволь мне тебе помочь. Пожалуйста.

— Я… Да. Ладно. — Кейн поднял ее на руки, отнес к кровати, положил на матрас и лег рядом.

— Поговори со мной. Выпусти яд.

Прошла минута. Затем вторая.

— Не думаю, что тебе об этом известно, — тихо сказал он, — но женщина способна возбудить мужчину, даже если он ее не хочет. Именно поэтому, когда я попал в ад, бесчисленное количество миньонов были способны… проделывать со мной те вещи. Все было гораздо хуже, чем я могу описать. Одна женщина за другой, их руки и рты по всему моему телу, пока они пытались заполучить мое семя. Они хотели от меня детей и редко оставляли меня в покое. Все это время Бедствие смеялся. Он и сейчас смеется. Ему нравится каждая секунда моей боли и унижения.

— О, Кейн. — Ее бедный-бедный Кейн. — Милый, это не твое унижение. Это унижение Бедствия. Миньонов. Это им стоит стыдиться.

— Я мог бы бороться жестче.

— Правда? — спросила она. — Когда ты и так уже самый сильный мужчина из всех, что я знала?

— Я не сильный, — произнес он, покачав головой.

— Нет, сильный, и сегодня ты это доказал. Несмотря на все произошедшее, ты все равно за мной вернулся.

Щекой она почувствовала, как замерло его сердце.

— Я вернулся, да? Но… когда я услышал приближение демонов, то почувствовал тошноту и трусость. Я должен был встретиться с ними лицом к лицу. Я должен был их уничтожить. И однажды я так и сделаю. Но сегодня я хотел лишь убежать.

Жозефина осознала, что это ранило гордость воинской души.

— О, Кейн. Трусость не имеет ничего общего с чувством и всем, что касается действия. Ты действовал несмотря ни на что. Ты смелый, мужественный и достойный мужчина, и думаешь о чем-то большем, чем просто о мести. Ты думал о женщине, которую пытался защитить. Ты знал, на что способны миньоны и готова поспорить, что ты хотел, чтобы я держалась от них как можно дальше. Я права?

Кейн лишь мгновение колебался, прежде чем признать это:

— Да. — Он перекатился на бок и зарылся лицом ей в шею.

Что-то теплое капнуло на ее щеку.

Слеза?… Кейн обнял Жозефину и крепко прижимал к себе, и снова упала капля, а затем еще и еще. Вскоре Кейн уже рыдал, сильно. Рыдал так, что сжималось все нутро. Все его тело сотрясала дрожь.

Сердце Жозефины болело за него, она прижалась к Кейну и запустила пальцы в его шелковистые волосы. Сколько он удерживал в себе эти слезы? Сколько гноились внутри эти душевные раны?

Несколько минут спустя он затих, перекатился, освобождая Жозефину от веса своего тела и откинулся на матрас.

— Прости, — хрипло произнес он.

— За что?

— Я вел себя как жен… э-э, ребенок.

— Слезы — это не по-детски, глупыш. И не то, что делают только женщины. Тебя обидели, причинили боль, заставили сильно страдать. Тебе позволено так реагировать.

Кейн провел пальцами по линии ее челюсти.

— Твоя мудрость меня успокаивает.

— Я потрясающе умна.

Он усмехнулся, но тут же затих.

— Знаешь, они не достигли успеха. Ни одна из миньонов не забеременела от меня.

Жозефина была рада. Кейн не пережил бы подобной связи с Преисподней.

Жозефина села, не разрывая контакта с Кейном, и уставилась на него. Что бы она не собиралась сказать, всё свелось к:

— Несправедливо. Когда я плачу, то похожа на мымру, только что прошедшую через боксерский поединок. А ты выглядишь таким же красивым, как и всегда.

Кейн медленно, лениво улыбнулся.

— Ты считаешь меня красивым?

— Думаю, что говорила о том, что считаю тебя олицетворением красоты. — Жозефина стянула его футболку через голову.

— Нет, ты говорила, что я сексуальный. Есть разница. И не то чтобы я жаловался, но… что ты делаешь?

— Помнишь я говорила, что хотела бы сгладить все твои плохие воспоминания хорошими? Так вот, мы прямо сейчас и начнем. — Следом за футболкой полетели его ботинки, затем штаны и трусы, и Кейн остался полностью обнаженным.

Жозефина беззастенчиво рассматривала его. На самом деле «красивый» и «сексуальный» — это слишком мягко сказано. Все его тело состояло из мускулов и безупречной загорелой кожи, а на бедре располагалась татуировка бабочки.

Жозефина провела по неровным краям крылышек.

— Художественная работа всегда привлекает мое внимание.

— Порой зло является в очень милой упаковке.

Верно.

— Ты хочешь избавиться от этого. От него.

— Больше всего на свете.

— Тогда мы найдем способ сделать их счастливыми. — Жозефина прижалась губами к его губам в нежном, сладком поцелуе. — Вместе мы можем все. А теперь ухватись за изголовье.

— Динь… — начал Кейн.

— Обещаю, что не сделаю ничего, что тебе не понравится.

— Поверь, что бы ты ни сделала, мне это понравится.

Дрожа всем телом, он вытянул руки и выполнил указание Жозефины, а когда она снова поцеловала его, он без оговорок принял ее, встречая толчки ее языка нежными толчками, прежде чем поцелуй изменился, став более грубым, более глубоким.

Да, в нем была страсть. Между Кейном и Жозефиной всегда была страсть. Но также Кейн целовал ее с чем-то гораздо более опьяняющим, чем благоговение, как будто она была самой важной частью его жизни. Как будто он вечно будет хотеть ее и в ней нуждаться. Как будто он не мог вынести мысли, что когда-нибудь останется без нее.

Жозефина пользовалась моментом, пробуя на вкус и облизывая каждый дюйм его тела, точно зная, как доставить Кейну удовольствие, следуя его инструкциям, когда он говорил, что ему нравится, и она подчинялась, боготворила его, следя за выражением его лица в поисках малейшего признака неуверенности или страдания.

Кейн не дернулся и не побледнел. Казалось, он справился. Казалось, он на грани мощи своего желания.

— Я говорю… Динь, ты должна остановиться. Я хочу прикасаться к тебе, делать что-то для тебя, — прохрипел он. — Хочу заполучить тебя.

Жозефина поняла, что он не просто этого хочет, а нуждается. Прежде чем его связали, и он потерял все ощущение контроля. Возможно, он никогда не сможет отказаться от состояния властвования над ней, и это было нормально.

Жозефине нравилось, как Кейн управлялся с ее телом.

— Я твоя, — ответила она. — Делай со мной все, что пожелаешь.

В следующее мгновение он раскатал на члене презерватив и схватил Жозефину за талию. Кейн приподнял ее и опустил на член. Все, что она могла сделать — это впиться ноготками ему в грудь и приготовиться к самой сумасшедшей скачке в своей жизни.

Кейн был неукрощенным, недисциплинированным. Он был диким. И сладко суровым.

Потому что, как бы много он ни брал, взамен он отдавал еще больше, прикасался к Жозефине во всех возбуждающих ее местах, доводя ее жажду все ближе и ближе к краю.

И когда наслаждение достигло пика, она могла лишь откинуть назад голову. Кончики ее волос потирались о пах Кейна.

Он зарычал, подался бедрами вперед, врываясь в нее еще глубже, увлекая ее на новый уровень удовлетворения.

Тяжело дыша, Жозефина рухнула ему на грудь. Кейн обнял ее и крепко прижал к себе.

— Никогда меня не покидай, — сказал он и нежно поцеловал ее в висок.

— Никогда, — пообещала она.

— Я знаю, что с моей стороны это неправильно, но мне нужно, чтобы ты со мной осталась.

— Как это, неправильно?

Кейн прочистил горло.

— Я… знаю способ.

Жозефине потребовалось время, чтобы понять, что он вернулся к их раннему разговору.

— Ты о голодании?

Он кивнул.

— Какое-то время все будет сложно и, вероятно, тебе лучше будет без меня, но…

Ааа. Вот что он подразумевал, говоря, что просить ее остаться с ним — это неправильно.

— Я никуда не денусь без тебя, — сказала она.

Кейн закрыл глаза, словно смакуя ее слова.

— Нет, ты никуда не денешься без меня.


***

Кейн прислонился к косяку, наблюдая за тем, как Динь общается с другими женщинами крепости. Утром он со всеми ее познакомил, и она уже была частью семьи.

Она попросила только три автографа.

Все были так заняты поиском подробной информации о Жезле Разделения и о том, что случилось с Камео и Виолой, что забыли про отдых и еду.

Им требовалась передышка, отвлечение, а Динь предоставляла и то, и другое.

Женщинам Динь понравилась. Они лебезили перед ней, естественно, так могло быть потому, что он пригрозил убить любого, кто ранит ее чувства, но Кейн не думал об этом серьезно.

Что-то было в Динь такого, что притягивало к ней. Она улыбалась и веселье освещало все ее лицо. Она говорила и из ее уст лилась мудрость нескольких прожитых жизней. Она вовлекала в разговор всех и не показывала пристрастность. Для нее все они были особенными.

— Расскажи нам поподробнее о жизни во дворце фей, — попросила Эшлин, укачивая на рука дочку.

Кейн должен был уйти. Он должен был рассказать друзьям о сделке с Талией… а они, вероятно, захотят вымыть пол его лицом за то, что он предложил их крепость.

Будет лучше, если он сделает это, пока Динь отвлечена. Он повернулся, чтобы уйти.

— Вообще-то, — начала Динь, — сейчас я женщина, которой больше всех завидуют. Я вышла замуж за знаменитого хранителя Бедствия.

Кейн слышал гордость в ее голосе, и ничего не смог с собой поделать, повернувшись снова к ней. Он также увидел гордость в ее глазах, и его сердце бешено заколотилось. Друзья могли и подождать.

Анья подбросила Урбана вверх и вниз и погладила его по спине, изо всех сил пытаясь заставить его срыгнуть.

— Я хочу больше услышать о том, как Кейн избил твоего распутного сводного брата. Готова поспорить, это быстро избавило тебя от трусиков! Со мной бы так произошло, если бы я их носила.

Хайди — жена Амуна — покачала головой, от чего ее белокуро-розовые волосы разметались по плечам.

— Ты должна ее простить. Она немного сумасшедшая.

— Э-э, скорее много, — ответила Анья так, словно это было комплиментом. Вероятно, так для нее и было. — Серьезной я должна была быть несколько столетий назад. О, подождите, а я такой и была!

— Анархия, закрой рот. Жозефина только что собиралась нам рассказать, есть ли в Кейне столько животного в постели, как мне кажется. — Гвен — жена Сабина — жестом призвала Динь продолжать.

— Я очень уверена, что об этом рассказывать не собиралась, — ответила Динь.

— Нет-нет, собиралась. И пока ты это не сделала, — сказала Кайя — супруга Страйдера, — я скажу тебе словами одного из моих самых известных перфекционистов галактики. Страйдер сказал, что твоя семья относилась к тебе как к прислуге, и я твердо верю, что самый лучший способ отомстить — помимо того, чтобы перерезать глупых придурков кинжалом… или прибить молотком… или поработать над ними пилой — сделать так, чтобы они умерли от зависти.

Жена Париса — Сиенна — щелкнула пальцами и появилась стойка с платьями и предметы для макияжа.

— Та-да! Позвольте мне начать.

— Милый трюк, — сказала Динь, захлопав в ладоши.

Джилли — подросток, за которым присматривал Уильям — наклонилась к Динь с серьезным выражением лица.

— Я слышала, что ты какое-то время провела с Уильямом. Ты случайно не заметила, какой тип женщин он… ну, ты понимаешь?

— Бедные мои