КулЛиб электронная библиотека 

Испытание на прочность [Аристарх Нилин] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Аристарх Нилин ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ

Глава 1

— Докладывает первый пост. К станции подошел космический челнок. Стыковка прошла в плановом режиме. Командир челнока просит разрешения открыть отсек перехода и принять экипаж на борт станции.

— Иви, будь добра, проследи, чтобы прибывшие на станцию прошли дезинфекцию в полном объеме. Я обнаружил в вахтенном журнале, что на прошлой неделе проходил внеплановый ремонт в этом отсеке. Лишние микробы с Земли на станции ни к чему.

— Слушаюсь, командир. Какие будут еще указания?

— Как только дезинфекция закончится, доложи мне, я приму командира челнока, а заодно познакомлюсь с экипажем.

— К нам гости или постоянный экипаж?

— И те, и другие.

— Ясно. Доложу, как только закончатся все формальности.

— Хорошо. Я у себя в каюте.

Экран видеофона отключился, и Владимир вернулся к прерванной работе — реставрации фарфорового зайчика, у которого он пару недель назад по неосторожности отбил небольшой кусок. Это была уже третья попытка вернуть на место кончик морковки, две предыдущие окончились неудачей. На этот раз он решил использовать новый метод.

Собирательство фигурок животных нельзя было назвать в полном смысле коллекционированием, скорее это было хобби. Многие на станции об этом знали. Кто-то посмеивался, кто-то относился спокойно и, при возможности, привозил с Земли очередную безделушку. Фигурка занимала свое место на полке в командирской каюте, в которую Владимир Туманский переехал два месяца назад, после того как его утвердили в должности командира международной космической станции «Хронопус».

Начало строительство станции было положено теперь уже в далеком 2026 году. Первоначально её собирались запустить на орбиту Земли, но, поскольку Международный комитет по развитию дальнего и ближнего космоса еще на стадии проектирования станции рассматривал идею начать строительство лунного поселения, первые элементы конструкции стали возводиться на орбите Луны. Девять лет потребовалось для того, чтобы станция обрела свои нынешние черты и смогла принять первый экипаж, в который наряду с техническим персоналом вошли ученые и специалисты. Станция стала связующим мостом между Землей и первым лунным поселением, где к 2035 году работало около пятидесяти человек.

Владимир Туманский попал на станцию в числе первых астронавтов и по праву мог отнести себя к числу старожилов. Его назначили на должность помощника командира станции. Он представлял Россию, которая внесла существенный вклад как в проектирование, так и в строительство самой станции, поэтому среди обитателей было немало граждан страны, которая первой запустила человека в космос. Спустя два года Туманского назначили на должность первого помощника командира. Это означало, что фактически он стал вторым лицом на станции, и, со временем, у него были все шансы стать командиром. Тем более комитет установил смену командного состава каждые три года. Впрочем, шансы стать командиром станции на очередные три года были и у Вацлава Качмарека, который начал работать на станции на год позже Туманского и зарекомендовал себя как отличный специалист. Поляк по национальности, веселый, остроумный и очень коммуникабельный. В довершении всего, спустя два года на станцию прилетела его жена, которая, как и он, посвятила себя не только воспитанию двоих детей, но и освоению космоса.

В 2040 году, когда комитет решал, кого назначить новым командиром станции, перевес голосов в пользу Туманского составил всего три человека. Но этого было достаточно, чтобы утвердить его на очередной срок. Небольшим утешением для Качмарека стало то, что его назначили первым помощником, что давало шансы быть избранным в следующий раз. Правда, сам он в это слабо верил, так как к тому времени ему исполнялось сорок восемь лет, и вряд ли комитет сделал бы исключение и приплюсовал год сверх положенного нормой для командного состава пятидесятилетнего рубежа. Утешением стало то, что старший сын, названный в честь отца, успешно прошел приемные экзамены и поступил в отряд будущих астронавтов.

— Что же, если не я, то может Вацлав Качмарек-младший станет однажды капитаном станции, — чуть с грустью сказал он жене, когда узнал о решении комитета. На что та быстро утешила мужа, заявив:

— Согласись, чем выше должность и больше ответственность, тем меньше внимания любимой супруге.

Она провела рукой по щеке мужа, поцеловала и нежно посмотрела на него.

— Ты, как всегда права, дорогая.

Они были женаты двадцать один год и порой понимали друг друга без слов. В браке Вацлав был по-настоящему счастлив и очень этим гордился. А уж когда его супруга добилась того, что её направили работать на станцию, и вовсе был на седьмом небе.


Жизнь на станции протекала довольно обыденно. Плановые работы по техническому обслуживанию, внеплановые по ремонту вышедших из строя элементов, прием и отправка грузовых модулей с Луны и Земли и проведение всевозможных научных экспериментов, которые расписаны и утверждены Международным комитетом чуть ли не на год вперед. И все же, среди этой рутинной на первой взгляд работы, именно 2040 год ознаменовал собой начало больших перемен, как в работе основного экипажа станции, так и тех, кто прибывал в краткосрочную командировку для проведения сложных научных экспериментов или испытания очередного орбитального модуля.


Владимир слегка подвел кисточкой кончик морковки и внимательно посмотрел на него через увеличительное стекло. Тональность была подобрана идеально, оставалось нанести тонкий слой лака, и можно считать, что работа завершена. Он поставил фигурку на стол, в этот момент видеофон включился и вслед за этим раздался голос Иви:

— Командир, экипаж челнока ожидается через пять минут. Какие будут указания?

— Никаких. Я сейчас буду.

Он кинул удовлетворенный взгляд на зайца и отправился в командный отсек станции.


Туманский появился у командного отсека в тот момент, когда дверь на противоположной стороне модуля открылась, и в проеме показалась группа астронавтов. Судя по эмблемам на костюмах, это были прилетевшие на космическом челноке.

Обычно встреча прибывающих на станцию входила в обязанности одного из помощников, но данный визит был внеплановым. Туманский получил сообщение о прилете челнока всего два дня назад, и лишь вкратце знал о цели визита. В сообщении из комитета, который давал разрешение на подобные посещения, значилось, что на станцию направляется группа американских специалистов во главе с Хелен Кайт. Она была назначена начальником медико-биологического отдела вновь созданной лаборатории для проведения серии экспериментов. Подробности операции и дополнительные инструкции командир станции должен был получить непосредственно от Кайт.

Такая секретность несколько удивила командира. К тому же, если учесть, что американская сторона была крайне недовольна, что члены комитета с треском прокатили их представителя при баллотировании на пост командира станции, визит американцев с секретной миссией ничего хорошего не сулил. Впрочем, поведение американцев регулярно сопровождалось налетом таинственности. Да и само отношение к международным космическим проектам постоянно вызывало если и не раздражение, то, по-крайней мере, удивление со стороны комитета. Американская сторона то предлагала грандиозные проекты, то вдруг резко урезала финансирование уже текущих. И хотя две трети станции были построены Россией, Китаем, Японией и Евросоюзом, первым и вторым командирами были представители США. Так что назначение представителя России было вполне заслуженным как с точки зрения вклада страны в строительство станции, так и оценки самого Туманского, который работал на ней с самого начала.

Впрочем, Туманский старался не влезать в эти дрязги. У него и без того хватало дел на станции, так как после ввода её в эксплуатацию по-прежнему продолжалась пристройка новых отсеков.

Он дождался, когда экипаж челнока поравняется с ним, и, после обмена приветствиями, галантно пропустил вперед Хелен Кайт и её спутников в командный отсек станции.

Вахтенный офицер Иви Лакатош отдав честь командиру и прибывшим, продолжила свою работу, а командир на правах хозяина обратился к Кайт.

— Судя по полученным из комитета инструкциям, вы направлены на станцию со специальной миссией. Однако никаких подробностей я не получил.

— Я в курсе. Вот документы, — и она передала запечатанный файл с документацией. — Здесь письменные инструкции и видеозапись.

— Я могу ознакомиться с его содержимым?

— Нет, нет. Лучше у себя в каюте. Часть информации носит строго секретный характер, доступ к которой имеете только вы, я, и упомянутые в документе лица.

Командир попытался улыбнуться, но скорее это выглядело как саркастическая усмешка, словно он хотел сказать, — Так-так, опять играем в секретность. Видимо именно так цепкий взгляд Кайт оценил выражение лица капитана. Поэтому ледяным тоном она произнесла:

— Полагаю, часа вам хватит для ознакомления с документами, а я тем временем просила бы разрешения посмотреть место моей будущей работы и личные каюты для меня и прибывших со мной сотрудников. Заодно, не мешало бы привести себя в порядок. Как-никак, почти сутки лета до станции.

— Разумеется. Я дам указание старшему помощнику, чтобы он проводил вас посмотреть новый биологический отсек и показал личные каюты. Они расположены в одном модуле, который недавно построили. Полагаю, вам там понравится.

— Надеюсь, тем более что я принимала участие в его проектировании.

— Как конструктор? — и снова невольно в словах командира прозвучала ирония.

— Нет, как пользователь…. - она хотела что-то добавить, но внезапно воздержалась.

— В таком случае, до встречи через час, — сухо ответил Туманский, понимая, что радушного хозяина из него не получилось, а это ничего хорошего не сулило.

Хорошее настроение мгновенно улетучилось, и, перепоручив Кайт и её спутников Качмареку, который незадолго до этого появился в командном отсеке, командир отправился обратно в свою каюту.

Захлопнув за собой дверь, Владимир швырнул пакет на стол и, достав с полки фарфорового зайца, посмотрел на результат своей работы. Кончик морковки выглядел замечательно. Поставив статуэтку на место, он уселся в кресло, вскрыл пакет и стал внимательно знакомиться с документами.

Из прочитанного стало ясно, что, по согласованию с Международным комитетом по развитию дальнего и ближнего космоса, американская сторона в рамках исследования искусственного интеллекта получила право на проведение на борту станции «Хронопус» серии испытаний опытного образца. Данное сообщение еще больше испортило настроение Владимира. Он был в курсе проблемы, связанной с изучением данного вопроса на Земле.

В свое время, когда развитие искусственного интеллекта стало продвигаться достаточно быстрыми темпами, а позитронный мозг, о котором в свое время писали фантасты, стал близкой реальностью, многие государства посчитали, что это может быть использовано как на благо человечеству, так и во зло, в связи с чем был наложен запрет на создание и испытание опытных образцов. Пресса всего мира писала о том, что государственными мужами руководит желание перестраховаться, подобно тому, как совсем недавно запрещали даже думать о клонировании человеческих органов, а бедная овечка Долли была символом глумления над природой.

Более пяти лет страны одна за другой лишали ученых возможности проводить эксперименты над искусственным интеллектом, и в конечном итоге был установлен Международный запрет. Насколько это было правильно и оправдано, судить трудно, однако, дискуссии, интервью с учеными и статьи на эту тему с течением времени сошли на нет, и страсти утихли. Но в 2037 году американцы неожиданно вновь подняли вопрос, и нашли лазейку, которая подразумевала запрет проведения экспериментов только на Земле. Тогда-то они и заговорили о возможности испытаний в космосе. К этому времени «Хронопус» два года как находился в эксплуатации, и американская сторона сумела получить разрешение на проведение испытаний искусственного интеллекта на станции. Учитывая, что ничего конкретного о разработках, которые велись в США, не было известно, все посчитали, что это дело отдаленного будущего, в чем собственно и уверяли американцы. Комитет пошел навстречу и дал разрешение. Время начало свой неукротимый бег, и проблема снова на какое-то время выпала из поля зрения. Однако, по прошествии трех лет, создание и испытание позитронного мозга стало реальностью. И для того, чтобы вновь не будоражить общественность, проекту был присвоен статус особой секретности, а круг посвященных в предстоящие испытания строго ограничен и включал капитана станции, его первого помощника Качмарека, и, разумеется, всех прибывших на станцию сотрудников во главе с Хелен Кайт.

В полученной Туманским инструкции в общих чертах излагалось, что командиру «Хронопуса» поручается оказывать Хелен Кайт и её сотрудникам всяческую помощь в проведении экспериментов, и одновременно обеспечить полную секретность испытаний.

Последняя фраза окончательно вывела командира из себя. Получалось, что, с одной стороны, он должен во всем идти навстречу Кайт и помогать, а с другой, на любые вопросы персонала станции в лучшем случае отнекиваться, а по существу — врать.

Поставив кристалл памяти, который прилагался к документам, Туманский ввел пароль личного доступа, после чего появилось голографическое изображение. Как он и предполагал, это была запись личного послания Сиранука Синха, главы Международного комитета. В нем он пытался в дипломатичной форме донести мысль, что надо постараться помочь американской миссии в проведении экспериментов, по возможности сделать все, чтобы о них знало как можно меньшее количество людей на станции, чтобы информация никоим образом не просочилась в прессу, и бла-бла-бла, все в том же духе.

Больше всего командира взбесило то, что всё сказанное ровным счетом не говорило ничего о том, что представляют собой эксперименты, какие сроки определены для их проведения, какую конкретно помощь он должен оказать Кайт.

— Интересно, что именно я должен делать, если во всем этом словоблудии ни слова конкретики про сам эксперимент? — гневно произнес Владимир, после чего сложил все документы, включая кристалл, обратно в папку и убрал в сейф, который был вмонтирован в стену возле стола.

— Полный идиотизм, — подытожил он свои умозаключения, и, взглянув на часы, дабы успокоиться снова занялся фарфоровым зайцем.

Глава 2

— Точность — вежливость королей, — любил повторять Туманский всякий раз, когда кто-то опаздывал и начинал оправдываться. Сам он придерживался принципа: лучше прийти на пять минут раньше, чем на пять минут позже. Поэтому, взглянув на часы, он отправился в командный отсек. Подходя к двери, он решил, что будет гораздо лучше, если наметившиеся разногласия и взаимная неприязнь, которая неизвестно отчего возникли к Кайт, будут исчерпаны, и с привычной для себя улыбкой, перешагнул порог отсека.

Кайт была одна, видимо её спутники были заняты обустройством на станции, или она просто хотела закончить все формальности, связанные с выполнением миссии.

— Надеюсь, вы успели ознакомиться с материалами, которые я вам передала?

— Безусловно. Скажу откровенно, я так и не понял, в чем заключается программа ваших исследований, и чем я могу вам помочь в их проведении? — он старался говорить как можно спокойнее. Уловив его интонацию, Кайт также смягчила тон разговора.

— Вы не возражаете, если мы с вами немного пройдемся по станции? Я здесь первый раз, заодно и поговорим.

— Что за вопрос, я к вашим услугам, — и распахнув дверь, он как всегда пропустил даму вперед и затем вышел вслед за ней в коридор.

— Насколько мне известно, станция все еще достраивается?

— Что поделать, перманентная составляющая, которая вряд ли когда-нибудь закончится. В отличие от первых космических станций, которые работали в разные годы на орбите Земли, «Хронопус» создавался по иному принципу. Он строился непосредственно на орбите Луны, и все же его объема явно не хватает для того, чтобы полноценно вести исследовательские и промышленные работы. К тому же, строительство лунного поселения и начало освоения Луны существенно увеличило грузопоток с Земли на Луну и обратно, а мы — перевалочный пункт. Люди, оборудование, материалы, а теперь еще и сырье почти каждые два-три дня транспортируют с Луны на Землю и обратно. Поэтому станция постоянно расширяется. Впрочем, вы и сами об этом наверняка хорошо информированы.

— А тут еще мы со своими проектами на вашу голову, не так ли? — она посмотрела на командира и улыбнулась. Трудно было определить, чего в её взгляде было больше: желания узнать истинное отношение Туманского к проекту и получить на свою сторону союзника или боязни и опасения к недругу, который может лишь делать вид, что помогает.

— А она не так проста, как кажется, — подумал Туманский, прежде чем ответить на её вопрос. Секунду, помедлив, произнес:

— Что делать, приказ есть приказ. Его надо либо выполнять, либо увольняться. Вы согласны со мной?

— Однако, какой вы.

— Простите?

— Ответили ни да, ни нет. Дежурная фраза, которую можно истолковать как угодно.

— Давайте лучше поговорим о проекте, ведь на самом деле вы меня для этого пригласили пройтись по станции?

— И ознакомиться с ней, в том числе.

Туманский рассмеялся, и, посмотрев на Кайт, произнес:

— Как хорошо быть женщиной.

— Что вы говорите, а я всегда считала, что мужчиной гораздо проще!

— Я не о том. Женщине труднее нагрубить, даже если очень хочется. Кроме того, она совсем иначе говорит и побуждает собеседника идти наперекор тому, о чем он думает.

— А вы не церемоньтесь, я пойму и сделаю выводы.

— Стало быть…

— Мы остановились на цели моего визита и тех экспериментах, которые мне предстоит провести.

Туманский снова рассмеялся, но тут же взял себя в руки.

— Если конечно, можно, хотелось бы немного приоткрыть завесу секретности.

— Я постараюсь.

Они неспеша пошли по коридору в направлении следующего орбитального модуля, которые разделяли две раздвижные перегородки, позволяющие в непредвиденной ситуации полностью изолировать один отсек от другого и обеспечить безопасность станции. Собственно говоря, по этому принципу была построена вся станция, насчитывающая двадцать семь модулей, каждый из которых имел вид цилиндра шестнадцати метров в диаметре и тридцати пяти длиной. Соединенные между собой, они представляли конструкцию в три четверти окружности, которая протянулась почти на километр в длину. В центре находилась ядерная энергетическая установка. По внешнему периметру шло строительство дополнительных модулей.

— Не буду скрывать, мне поручено провести испытание опытной модели биоробота, который имеет позитронный мозг нового поколения.

— И вы хотите исследовать его возможности?

— Совершенно верно.

— А какова степень его искусственного интеллекта?

— Вот это как раз и предстоит выяснить. На Земле, как вы знаете, провести эксперименты невозможно, а теоретические выкладки вещь довольно абстрактная.

— Согласен, но все же, какие-то параметры вам известны?

— Безусловно. Во-первых, мы четко знаем объем его оперативной, резервной и архивной памяти.

— В байтах, разумеется…. - ехидно заметил командир и усмехнулся.

— Совершенно верно, — в тон ему, смеясь, ответила Кайт. А как может быть иначе, когда ресурс памяти построен на искусственных биокристаллических элементах?

— Я пошутил.

— Понимаю, и поэтому не сержусь, — она взглянула на Туманского и, улыбнувшись, продолжила, — Кроме того, тестирование отдельных частей мозга показало, что скорость его биоимпульсов превышает человеческие на сорок два процента. Теоретически, он должен соображать гораздо быстрее, чем мы с вами.

— Совсем плохо, — снова шутя, произнес Владимир.

— Почему?

— Вы считаете, что человеку нужны конкуренты? А куда тогда мы с вами денемся, на пенсию отправимся?

— Не беспокойтесь, до этого еще далеко. Знаете, во сколько обошелся этот прототип, не считая расходов на экспериментальную обкатку модели на станции?

— Догадываюсь.

— Вряд ли. Почти четыреста миллионов долларов.

— Не хило.

— Как вы сказали?

— Я сказал, приличные деньги.

— Нет, до этого.

— Это по-русски. В английском варианте означает — крутые деньги.

— Понятно. А если приплюсовать счет, который нам выставит Международный комитет, то сумма перевалит за полмиллиарда.

— Что делать, наука требует жертв, в смысле денег. Чем их больше, тем лучше. Значит, вы хотите начать испытание андроида….

— Биоробота.

— Пусть будет биоробот. Я только одного не могу понять, к чему такая секретность?

— Видите ли, — Кайт неожиданно замялась, видимо размышляя, как лучше ответить на вопрос Туманского, — видите ли, разработка проекта велась под эгидой Пентагона….

Туманский присвистнул.

— Теперь понятно. Выходит, в дело замешаны ваши военные, а они, конечно же, любят играть в секретность.

— Увы, — как бы извиняясь, произнесла Кайт и добавила, — иначе, откуда мы взяли бы столько денег, чтобы за три года организовать такой проект.

— Слушайте, вы так говорите, словно хотите убедить меня, что смогли создать искусственные мозги, которые мало чем отличаются от человеческих! Вы сами-то в это верите?

— Я — да! — неожиданно твердым и уверенным голосом произнесла Кайт.

— Я понимаю, вам хочется верить в то, что наука способна творить чудеса, но…

— К чему спорить, сегодня начнется выгрузка оборудования, которое мы привезли, а через день-другой активируем её и вы наглядно сможете убедиться, насколько она отличается от человека.

— Не понял, кто — она?

— Ах да, я забыла сказать. Биоробот имеет внешние черты женщины.

— Даже так? Слушайте, а думает она тоже как женщина или как оно?

— Об этом мы ничего не знаем, и, кстати, это одна из задач, которую необходимо будет решить в ходе эксперимента.

— А вы меня заинтриговали.

— Что вы говорите!

— Честное слово. Хочется поскорее взглянуть на вашу кибер-женщину.

— За чем дело стало? — произнесла Кайт, и повернулась, чтобы направиться в обратную сторону, — завтра во второй половине дня Луни предстанет перед вами.

— Кто?

— Луни, так зовут биокиборга.

— Странное имя.

— Почему? По-моему, очень даже ничего. Луни — от слова Луна. Мы в пяти минутах лета от Луны, поэтому решено было дать ей имя в честь спутника нашей планеты.

— Ну что же, Луни, так Луни. Так что, пройдемся по станции, или в другой раз?

— Лучше в другой раз. Дел много, надо все перенести в новый отсек, подготовить привезенную аппаратуру…. Думаю, что на экскурсию по станции мы с вами еще сходим, не так ли?

— Как скажете, я всегда к вашим услугам.

— Спасибо.

Они дошли до командирской каюты и распрощались. Хелен направилась в сторону модуля, в котором располагалась медико-биологическая лаборатория. Туманский посмотрел ей вслед и открыл дверь своей каюты. В тот же момент он получил сообщение, что вахтенный офицер просит командира прибыть в командирский отсек.


— Докладывает вахтенный офицер Лакатош. В семнадцатом отсеке авария, прямое попадание метеорита. Пробита обшивка. Отсек автоматически изолирован.

— Сколько человек в отсеке и есть ли пострадавшие?

— В отсеке двое, пострадавших нет. Оба в срочном порядке эвакуированы. Давление в отсеке продолжает быстро падать.

— Только этого нам не хватало. А что аварийная система межсекционного перехода, тоже задета или нет?

— К счастью, нет.

— Надо полагать, метеорит был приличных размеров, если смог пробить оба внешних экрана?

— Данные показывают, что масса составила около двух килограмм. В принципе экраны защиты должны были выдержать такую массу, или, по крайней мере, ослабить удар настолько, что при столкновении метеорит потерял бы большую часть энергии. Однако….

— Еще один пример того, что верить инструкции можно только тогда, когда на практике есть подтверждение тому, что написано. Надо срочно приступить к ремонтно-восстановительным работам. Пошлите две бригады…. Хотя нет, одну, если я не ошибаюсь, у нас в районе двадцатой секции сейчас идут монтажные работы. Свяжитесь с ними и от моего имени дайте указания, чтобы они срочно оказали помощь.

— Да, но они…

— Знаю, знаю, они непосредственно нам не подчиняются. Но в данном случае они на нашей станции и могут помочь. Я сейчас свяжусь с комитетом и попрошу, чтобы они подтвердили наши полномочия. Впрочем, я сомневаюсь, что монтажники откажут нам в помощи.

— Слушаюсь. Какие еще будут указания?

— Как только все исправят, доложите мне, я буду у себя в каюте. Да, и еще, американцы, прибывшие на челноке, отдыхают или уже начали разгрузку оборудования?

— Еще не начинали, — Иви посмотрела на один из многочисленных мониторов, и добавила, — все находятся в новом модуле.

— Узнайте у них, они привезли только оборудование или заодно захватили что-нибудь из провианта и для нас?

Иви взглянула на командира, и, прищурив один глаз, произнесла:

— Сомневаюсь. Наверняка придется ставить их на пищевое довольствие.

— Тогда, надо будет не забыть выставить счет. Но ты всё же поинтересуйся, вдруг что-то прихватили с Земли.

— Есть командир.


Туманский вышел в коридор. Очередная рабочая неделя на станции начиналась не лучшим образом.

У аппаратной он чуть не столкнулся с Качмареком, который, выходя, продолжал с кем-то беседовать и не заметил идущего по коридору командира.

— … хорошо, хорошо, как только снаружи заделают пробоину, сразу же поднимай давление.

Повернувшись, он увидел Туманского.

— Полагаю, ты уже в курсе?

— Если насчет метеорита, то да. Надо будет сделать экспертизу, чтобы можно было подсчитать, насколько ошиблись в расчетах по силовому экрану. Кстати, данные показывают, что проводка и трубопроводы внутри сектора не задеты, может быть, все же вскрыть внутреннюю обшивку и проверить?

— Согласен. Как только бригада вернется, начнем разборку внутри станции. Мало ли что.

— Вот именно.

— Что американцы?

— Темнят. Говорят, что привезли какого-то биоробота, да еще вдобавок, женского пола. Завтра обещали показать.

— Печенкой чувствую, что мороки с ними не избежать.

— Это точно.

— Лучше бы они во вторник прилетели.

— Это почему?

— Понедельник — день тяжелый. К тому же, я суеверный.

— А ты перекрестись.

— Тебе смешно, а я серьезно.

— Ладно, я буду у себя, надо написать отчет за неделю.

— Канцелярская работа — великая вещь.

— Молчи, а то буду ходатайствовать, чтобы эту работу взвалили на плечи первого помощника, — оба рассмеялись. Попрощавшись, они направились по своим делам.


К вечеру пробоина была устранена, давление в секторе восстановлено, а вскрытие обшивки показало, что командир не напрасно волновался, так как один из трубопроводов все же был задет и, хотя аппаратура ничего не показала, было решено произвести замену деформированной части.

К вечеру, когда Туманский с Качмареком сидели за ужином и беседовали, к ним подошла Кайт.

— Приятного аппетита.

Капитан и его помощник кивнули.

— Присаживайтесь, — любезно произнес командир.

— Спасибо за приглашение, но я с командой. Не хотелось бы отделяться.

— Понимаю.

— Кстати, мы захватили кое-что из продуктов с Земли. Список я передала вахтенному офицеру, — Кайт пристально взглянула на командира, словно пытаясь прочесть на его лице мысли, которые он наверняка не выскажет. Однако Туманский улыбнулся и ответил:

— Надеюсь, там есть что-нибудь из натуральных продуктов, а то синтетика уже порядком поднадоела? — он подцепил кусок антрекота из биомассы и демонстративно отправил его в рот.

— Сомневаюсь, но сказать точно не берусь.

— Жаль, а так хотелось бы вместо химии кусочек парного мяса.

— Мечтать не вредно, — произнес Качмарек, — и вытер салфеткой губы, после чего взял стакан с компотом.

— Почему же, мечты — вещь полезная, — неожиданно произнесла Кайт, словно поддерживая слова командира.

— Ничего, вернусь в отпуск на Землю, потрачу все отпускные на натуральную пищу.

— Ему проще. Холостяки могут позволить транжирить деньги в свое удовольствие.

Кайт слегка повела бровью.

— Да ладно тебе. Уверен, что когда ты и Бася пойдете в отпуск, наверняка позволите себе на неделю забыть об этой химии.

— Разве что на неделю, не больше. Хотя, если бы не Бася, я бы ни за что не стал бы этого делать.

— Это почему? — удивленно спросила Кайт.

— Лучше забыть и не ностальгировать, как это делает мой командир.

— Ах, вот оно что. Что же, может оно и верно.

В этот момент кто-то позвал Кайт, и она, извинившись, отправилась к столику, где в полном составе сидели прибывшие вместе с ней члены экипажа челнока.

Глава 3

На следующий день, ближе к обеду, Хелен Кайт связалась с командиром станции.

— Господин Туманский, у вас нет желания посетить нашу лабораторию?

— Для этого есть причина? — ответил он, глядя на экран монитора, на котором кроме лица Хелен ничего нельзя было рассмотреть.

— Думаю, да.

— В таком случае, — Владимир прикинул, сколько времени ему идти до модуля, в котором расположен биологический отсек, и добавил, — минут через пятнадцать буду.

— Отлично, я жду.

Экран видеофона погас. Командир сообщил вахтенному офицеру, где его искать в случае необходимости, и отправился в лабораторию.

Новый модуль, так же как и другие, которые строились уже после ввода станции в эксплуатацию, располагался на внешнем периметре. Чтобы не усложнять экраны противометеоритной защиты, они располагались под небольшим углом в сторону центра и стыковались к одному из основных. Когда модуль был практически готов, секция, к которой он примыкал, временно закрывалась, и производилась переделка шлюзовой части, которая их соединяла. Вся операция занимала, как правило, две-три недели, но, тем не менее, вызывала массу неудобств, так как порой приходилось пользоваться аварийным транспортным проходом. Учитывая, что на станции постоянно строилось два, а то и три модуля одновременно, такие неудобства были регулярными, что не могло не вызывать раздражения у постоянного экипажа, который месяцами, а то и годами жил и работал на станции. Однако этот процесс был неизбежен, и поэтому приходилось мириться с такими неудобствами.

Вот и на этот раз путь до секции, где находился медико-биологический отдел, проходил через модуль, к которому пристраивали новый. Правда, на этот раз, до сдачи объекта оставалось еще два месяца, и поэтому проход был открыт.

Поравнявшись с отсеком, Туманский нажал кнопку открывания двери, но вместо этого на экране появилась надпись, которая гласила, что необходим допуск для прохода в данную секцию. Командир набрал на табло личный пароль доступа, после чего дверь шлюза раздвинулась. К удивлению командира, подобная же процедура потребовалась при проходе через вторую дверь, непосредственно внутрь модуля.

Переступив порог, он оказался внутри. Строящиеся модули были несколько меньше в размере и имели двенадцать метров в диаметре и двадцать шесть в длину. Такие габариты позволяли к одному модулю стыковать два новых, а в будущем их число могло увеличиться до шести.

Узкий, чуть более двух метров проход, протянулся до самого конца модуля. По одной стороне располагались лаборатории, по другой — жилые отсеки и вспомогательные помещения. Туманский осмотрелся, решая, в какую дверь заглянуть, но в этот момент одна из дверей открылась и появилась Хелен.

— Добро пожаловать. Прошу! — и она распахнула перед командиром дверь, ожидая, когда он войдет. Туманский прошел внутрь, следом за ним Кайт, которая тут же закрыла за собой дверь. В просторной лаборатории, которая скорее напоминала операционную, суетились несколько сотрудников, прилетевших вместе с Кайт. Кто-то настраивал электронную установку, от которой тянулся невообразимый шлейф проводов, кто-то сидел за компьютерным столом, где висело с десяток мониторов, показывающих графические и цифровые данные. Посреди комнаты стояло кресло, точнее какое-то устройство, наподобие него, которое было повернуто спинкой к командиру. Однако он заметил, что на нем кто-то сидит, так как на подлокотнике отчетливо виднелась чья-то рука. К креслу было протянуто несчетное количество различных шлангов и проводов, а сверху возвышалась огромная операционная лампа.

Когда Туманский появился в помещении, работа шла полным ходом. Сотрудники лишь молча кивнули в знак приветствия. Видимо, момент был достаточно ответственный, и было не до привычных рукопожатий. Кайт вышла из-за спины Туманского и подошла к креслу.

— Разрешите представить вам наше творение. Биоробот по имени Луни, — и легким движением руки, она повернула кресло на сто восемьдесят градусов. Неподвижная фигура сидящей в кресле девушки предстала перед Туманским. До боли знакомые черты лица смотрели прямо на него, и хотя глаза девушки были закрыты, он был уверен, что открой она их, они непременно будут зелеными, такими, какими были у Зои. Командир побледнел, и слова, которые он хотел было сказать, комом застряли в горле.

Кайт мгновенно поняла, что произошло что-то странное, ибо лицо командира говорило без слов.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего, — он буквально выдавил два слова, и, повернувшись, метнулся к двери. Открыв её, перешагнул порог, затем оглянулся, еще раз посмотрел на сидящую в кресле девушку, и неуверенным голосом произнес:

— Извините, мне надо срочно в командирский отсек. Позже я с вами свяжусь, — и, закрыв за собой дверь, устремился в свою каюту.


Он не шел, а буквально бежал по длинным коридорам станции, пока не достиг дверей своей каюты. Нажал кнопку открывания, чертыхнулся, ввел личный код и когда, наконец, оказался внутри, упал на кровать, пытаясь понять, что произошло.

Он пролежал молча несколько минут, потом встал. Налил стакан воды, выпил и, подойдя к столу, включил фотоальбом, которым давно не пользовался. Первая голограмма, появившаяся перед ним, была Зоина. Он дал команду фиксации кадра и тяжело опустился в кресло, продолжая неотрывно смотреть на изображение, с которого, улыбаясь, на него смотрела Зоя. Она была одета в костюм астронавта и сфотографирована на фоне космодрома. Вдали маячили стартовые установки челноков, готовых к запуску. Развевающиеся на ветру локоны, улыбка, румянец на щеках и маленькая родинка на подбородке были такими реальными, что казалось, протяни руку, и она оживет.

Владимир не выдержал и дал команду видеопросмотра. Он не делал этого уже больше года, но сейчас он отчаянно хотел снова увидеть её. Картинка ожила, и небольшой видеосюжет, снятый на космодроме, который пять лет назад прислала Зоя, мгновенно напомнил о былом….


Владимир и Зоя познакомились давно. Ему было тридцать четыре, ей двадцать восемь. К тому времени Туманский был уже опытным астронавтом, не раз летал на космических челноках и грузовых кораблях к строящейся в это время международной станции, несколько раз бывал на Луне. Она всего дважды побывала в космосе и мечтала принять участие в работе на станции. Их пути не раз пересекались на каких-то технических совещаниях, в центре подготовки, еще где-то. Но все эти встречи не имели большого значения до тех пор, пока, за год до ввода станции в эксплуатацию, они случайно не оказались вместе на отдыхе.

Владимир уже не помнил, как получилось, что друзья уговорили его поехать на Алтай. Сначала он колебался, но, в конце концов, согласился, а когда приехал с вещами на аэродром, откуда они должны были лететь до Барнаула, выяснилось, что Зоя едет с ними.

Десять дней пролетели в одно мгновение. Дикая природа, рыбалка, пляжный волейбол и разговоры у костра до поздней ночи. Но не этим запомнился Владимиру отпуск, а тем, что он ближе познакомился с Зоей, которая неожиданно тронула его сердце. И хотя близости между ними так и не случилось, внезапно нахлынувшие чувства сделали их отношения совершенно иными.

После отпуска они расстались, так как Зое предстояла длительная командировка в США, но постоянно созванивались, интересовались делами друг друга, и тяга и желание вновь увидеться непрерывно росли. Потом были короткие встречи, наполненные бесконечными разговорами, шутками, и невысказанными словами о любви.

Владимир не мог объяснить, почему медлит и прямо не скажет Зое о своих чувствах, а та, в свою очередь, то ли боялась сделать первой шаг навстречу, то ли…. Одним словом, трудно ответить, почему все так сложилось в их отношениях, что любовь, которую оба испытывали друг к другу, проверялась столь долго. Возможно, оба слишком нежно и трепетно подошли к этому и боялись разрушить тот хрупкий и нежный мир, который, подобно цветку расцветал, чтобы в один прекрасный момент предстать во всей красе.

Миновал год. Накануне, когда станцию должны были принять в эксплуатацию, и Туманский уже знал, что его включили в первый состав экипажа, он позвонил Зое и сообщил, что через месяц улетает, возможно, надолго. И перед отлетом хотел бы встретиться. Именно тогда, он впервые рассказал ей о своих чувствах, и услышал в ответ нежные слова признания. Они договорились встретиться через неделю, сразу же после того, как она вернется из Океании, где располагался международный космодром.

Спустя три дня Владимир узнал, что Зоя погибла. Он бросил всё и вылетел на космодром. Выяснить, что произошло оказалось не так-то просто. Оказалось, что Зоя в числе шести специалистов из разных стран принимала участие в испытании нового американского двигателя, предназначенного для космических челноков. Весь год, пока шли испытания, то и дело возникали нештатные ситуации, однако двигатель считался весьма перспективным, и компания производитель настаивала на продолжении испытаний. В тот роковой день уже на подходе к Земле взрыв разорвал корабль пополам. Четверо астронавтов погибли, остальных, с тяжелейшими травмами, удалось спасти. Комиссия, которая занималась выяснением причин катастрофы, сочла необходимым на первое время закрыть допуск к материалам следствия. Все раненые и тела погибших были перевезены в США. Через три дня Туманского срочно отозвали на базу, и он был вынужден улететь. Все завертелось так стремительно, что только спустя неделю он смог выяснить, что останки Зои и еще трех астронавтов были направлены сначала в Хьюстон, а затем их всех вместе похоронили на Арлингтонском кладбище.

Внезапная гибель Зои буквально ошеломила и разозлила Туманского. Он долгое время винил себя, что так долго тянул с решением признаться, что любит её. А как только сказал ей об этом, почти сразу потерял навсегда. Срок сдачи станции в эксплуатацию перенесли сначала на два месяца, а затем еще на полгода. К тому времени, когда первый экипаж наконец отправился на орбиту, боль потери несколько утихла, и он всецело отдался работе.


Он продолжал сидеть в кресле и смотрел на застывшую в воздухе картинку последнего кадра видеоролика, на котором Зоя посылает ему воздушный поцелуй. Эти кадры были сделаны в тот самый момент, когда она готовилась к последнему в своей жизни космическому полету.

Слезы застыли на глазах Владимира. Он дал команду и выключил изображение. Через пару минут видеофон сообщил, что к нему пришел гость. Туманский обернулся и, даже не посмотрев, кто пришел, дал команду открыть дверь. На пороге стояла Кайт.

— Извинимте, что побеспокоила, — с порога произнесла она, — но мне показалось…

— Вам правильно показалось, — мгновенно собравшись, произнес он.

— Но я не знала, честное слово…

— Я только одного не понимаю — зачем!?

— Видите ли… Я все объясню. После вашего столь стремительного ухода я связалась с руководством и все выяснила.

— Я рад за вас.

— Я понимаю вас и искренне сожалею, что все так сложилось. Ваша соотечественница была взята как образец. Руководство решило отдать дань уважения её заслугам в освоении космоса.

— На мой взгляд, омерзительная идея, — сухо произнес Туманский.

— Не буду спорить. Мертвым ставят памятники…

— На могилах. Но не делают из них роботов! И вообще, простите, но мне неприятно говорить на эту тему, — Туманский отвернулся.

— Вас связывало с ней что-то личное?

— Возможно, — тихо произнес он. — Надеюсь, что ваша Луни не клон?

— Конечно, нет! С чего вы взяли?

— Просто задал вопрос.

— Значит…

— Ничего не значит. Мне надо время все обдумать…. Чтобы прийти в себя. Видите ли, я действительно был знаком с Зоей.

— Простите, с кем?

Туманский посмотрел Кайт в глаза, пытаясь уловить в её взгляде уловку. Или она действительно ничего не знала, или лукавила, но при этом очень умело скрывала, что владеет информацией о его знакомстве с Зоей.

— Хотя, вряд ли, — подумал он. — Слишком много времени прошло после аварии. Да и сами отношения были не столь близкими, как того хотелось бы, — он снова нахмурился, — И все же, почему именно Зою они взяли в качестве прототипа при создании биоробота? Странно.

— Вы что-то сказали?

— Что? — рассеянно спросил Туманский.

— Давайте перенесем нашу встречу на завтра, или лучше на послезавтра. Тем более, сегодня самый сложный и трудный день.

— В каком смысле?

— Оживление Луни — это как рождение ребенка. Крики, плач, слюни и все прочее. Она создана совершенно на новой основе. Роботы, которые сейчас существуют, строятся уже готовыми. Включил тумблер, и он готов к работе. В их мозг вложены сложные программы, которые заставляют их функционировать. Некоторые модели могут саморегулироваться, хотя в действительности это лишь бледное подобие того, о чем можно мечтать. А позитронный мозг Луни — принципиально новая система искусственного интеллекта. Он подобен мозгу ребенка. Чтобы она могла функционировать, её нужно всему научить.

— Что значит — всему?

— То и значит. Как нас с вами. Говорить, держать ложку и вилку, потом читать, писать, думать, мыслить.

— Да, но для этого потребуются годы. Вы что, решили у меня на станции устроить детский сад?

— Командир, вы забыли, что Луни биоробот, а не человек. Её позитронный мозг иначе воспринимает информацию, быстрее её осваивает, заполнение памяти происходит за доли секунды. Расчеты показывают, что скорость умственного развития биоробота должно составлять в пропорции день за год человеческой жизни.

— Вы хотите сказать, что через две-три недели она станет взрослым человеком?

— Нет, человеком она не станет никогда, а вот информационная база её будет равна, а может быть и гораздо выше, чем у человека, возраст которого в районе двадцати лет. Собственно говоря, в этом и состоит программа испытаний. Довести позитронный мозг до состояния, когда можно начать полное исследование искусственного интеллекта.

— А вам не страшно? — неожиданно спросил Туманский.

— Простите, не поняла?

— Я говорю, вам не страшно, что в один прекрасный момент Луни поймет, что она робот, а не человек?

— Она находится под полным нашим контролем. Можно подумать, что вы не читали в детстве книжек великого Азимова.

— Три закона робототехники!

— Конечно. Великий писатель, можно сказать, дал нам указания, что нужно сделать, чтобы обезопасить человечество от возможных последствий. Так что, не стоит бояться.

— Собственно говоря, я не боюсь. Я за вас переживаю.

— Благодарю за заботу. Но поверьте, позитронный мозг, каким бы он не был совершенным, никогда не заменит человеческий. Достаточно иметь в кармане пульт, с помощью которого можно его всегда выключить. С человеком так не поступишь.

— Это верно, с человеком так не поступишь, а с памятью тем более, — его глаза снова стали грустными, и он тихо произнес, — извините, я хотел бы побыть один. Сами понимаете, ворошить прошлое трудно, тем более, когда приходиться делать это при столь странных обстоятельствах.

— Я вас понимаю и поэтому удаляюсь. Надеюсь, что мы найдем общий язык для понимания, не так ли?

— Надеюсь.

— Благодарю вас, — Кайт повернулась и вышла. Туманский подошел к столу, сел и, закрыв лицо руками, задумался.

— Зоя, Луни, Кайт. Все переплелось так внезапно. Зачем? Почему? — десятки вопросов накладывались на воспоминания о прошлом. Он попытался отвлечься, для чего взглянул на экран монитора и стал просматривать отчет за неделю…

Глава 4

…И все же он не выдержал, и вечером позвонил Кайт, и попросил разрешения нанести визит в лабораторию. Судя по голосу, она не ожидала этого, но с радостью пригласила командира.

Туманский отправился в лабораторию, но когда подошел к двери модуля, остановился, словно решая для себя вопрос: стоит это делать сейчас, или все же немного обождать?

Впрочем, отступать было поздно. Не мог же он сообщить Кайт, что передумал, поэтому, набрав код доступа, решительно вошел внутрь. Перед комнатой, где он был прошлый раз, снова остановился, но тут же собрался и без колебаний открыл дверь.

Картину, которую он увидел, во многом напоминала ту, которую он наблюдал утром. Сотрудники лаборатории занимались делами, и на приход командира станции отреагировали легким помахиванием руки или кивком головы. Два специалиста, суетились вокруг кресла, в котором сидела Луни. Кайт стояла возле какой-то установки, и диктовала им данные. Сама Луни была совершенно голая, что невольно смутило командира, ибо внешне она напоминала земную женщину, вот только лицо было каким-то странным. Он даже не понял сначала, что с ним. В этот момент, Кайт обернулась, и, заметив Туманского, произнесла:

— Хай, рада, что вы к нам заглянули. Не пугайтесь, у нас самый ответственный момент.

— Может быть я не вовремя?

— Нет-нет, все нормально. Просто наша девочка капризничает.

В этот момент гримаса на лице Луни сменилась громким плачем, а потом и вовсе громко закричала, но не так, как это делает взрослый человек, а именно, как ребенок. Однако именно этот крик, окончательно успокоил командира, словно до него, наконец-то дошло, что перед ним не человек, а действительно искусственное создание. Её тело было сплошь покрыто датчиками, от которых тянулись провода. Да и сама она напоминала младенца, только очень большого размера. Кайт подошла к командиру.

— Слушайте, хотите посмотреть на себя в зеркало?

— Что? — не понимая к чему она это сказала, произнес он.

Кайт вдруг рассмеялась и пояснила:

— У вас такое удивленное лицо, словно вы увидели инопланетянина или что-то близкое к нему.

— А, вы вот о чем. Наверное, есть от чего удивляться, и он взглядом показал в сторону Луни, которая по-прежнему продолжала плакать, а суетящиеся вокруг неё сотрудники, пытались понять, что надо сделать, чтобы её успокоить.

— Шесть часов как активировали мозг. Это приблизительно соответствует трехмесячному возрасту. Извините. Но мы тут все с ног сбились. Такая запарка.

— Сочувствую, — Туманский посмотрел на Луни. Она продолжала попеременно плакать и кричать, а сотрудники пытались её как-то успокоить, тряся обычной детской погремушкой. Со стороны это выглядело столь нелепо, что командир улыбнулся, соображая, что посоветовать в таких случаях. Не найдя ничего подходящего, он произнес:

— Может быть, она пить хочет, или есть?

— Вряд ли, — ответил один из сотрудников, стоящий возле Луни, — все необходимое для жизнедеятельности организма подается через капельницу, — и он взглядом показал на несколько трубочек, которые были подсоединены к её руке.

— А может, она этого не понимает, и чисто рефлекторно просит воды?

— Пробовали. Никакого эффекта.

— Возможно, у неё в мозгу идут адаптационные процессы, о которых мы ничего не знаем, а аппаратура ничего не показывает, — произнес другой сотрудник.

— В таком случае, не стану мешать. У вас тут и без меня дел хватает. В случае необходимости, обращайтесь за помощью.

— Спасибо, — произнесла Кайт, и вместе с командиром вышла в коридор.

— Спасибо, что заглянули.

Туманский хотел было ответить, но промолчал.

— Удачи, — произнес он, и, повернувшись, направился к выходу.


— Как дела у американцев? — спросил Туманского Качмарек, когда тот появился в командирском секторе.

— У них там аврал по полной программе. Активировали биоробота, он им такой концерт устроил.

— Не понял!?

— Я не стал подробно расспрашивать, что и как, Кайт лишь упомянула, что это совершенно новая система позитронного мозга. Обучение начинается с нуля. Так что они сейчас на начальном этапе. Представляешь, я вхожу, а она сидит вся увешанная датчиками и ревет, как обычный ребенок. А один из сотрудников трясет перед ней, знаешь чем?

— Погремушкой.

— Как ты догадался? — удивленно спросил Туманский.

— Ты же сам сказал, новая система, все начинается с нуля, и ревет как ребенок. А как можно успокоить ребенка? Либо дать соску, либо потрясти перед ним игрушкой.

— Да, действительно.

— Вот что значит, не иметь своих детей. А пора бы. Слушай, а ты не выяснил, Кайт замужем, вроде бы кольца на руке я не видел?

— Ты это брось. И вообще, она не в моем вкусе.

— И зря. Дамочка как раз в твоем вкусе.

— Ошибаешься.

— Я! Никогда. Умная, упрямая, серьезная, деловая, и очччень даже симпатичная, — Качмарек слегка толкнул командира в бок и добавил, — Слушай, я, наверное, дедом стану, а ты все бобылем ходить будешь.

— Видно такие, как твоя Бася мне не попадались, и потом….

— Да, моя Баська одна на всем свете. Но ведь если поискать, и ты найдешь.

— Дорогой мой, я уже пятый год на станции, где искать?

— Как где? В отпуске, и потом, у нас полно сотрудниц. Возьми, к примеру, Хелен.

— Какую Хелен?

— Кайт.

— Слушай, что ты все заладил, Кайт, да Кайт. Может у меня на неё аллергия.

— Да ладно тебе. Сами создали проблему, сами из неё и выпутываться будут. И вообще, посмотрим, что из этого получится.

— Да, печенкой чувствую, что впереди нас ждут трудные дни.

— Это верно, а, учитывая такую секретность, — и Качмарек искоса взглянул на вахтенного офицера, — вопросов будет тьма.

— Надо будет в ближайшее время обсудить эту проблему с Кайт. Раз они хотят секретности, то пусть и решают вопрос, что и как говорить экипажу и сотрудникам станции, если у них появятся к нам вопросы.

— А они наверняка появятся.

— И в самое ближайшее время.

— Нет, чтобы эти эксперименты провести, когда командиром станции был их представитель.

— Ха, чего захотел. Может, они специально этого ждали.

— Не думаю.

— Как знать. Ты же знаешь, они вечно любят сваливать все проблемы на других. Вот и в этом случае, наверняка часть задач, они спихнут на тебя.

Туманский вздохнул.

— На станции все в порядке?

— Все идет по расписанию. Через четыре часа ждем грузовой модуль с Луны. Потом стыковка с разгонным блоком и отправка на Землю. Спустя пять часов прием грузового корабля с Земли с ремонтниками.

— На двадцатый сектор?

— Да. Улетающая на Землю бригада уже готова к отправке. Пересменка на очередные три месяца.

— Что с аварией в семнадцатом?

— Работы снаружи закончены, внутри продолжаются. Я дал команду тщательно проверить всю проводку.

— Правильно. А трубопровод заменили?

— Да, все исправили и проверили.

— Отчет для комитета я подготовил. Надо приложить все расчеты.

— Заканчиваем.

— Хорошо, если что, я буду у себя.


В эту ночь Туманский спал тревожно. Несколько раз просыпался, а под утро ему приснился совершенно дурацкий сон. Будто он и Зоя летят на челноке к станции, и он никак не может понять, ведь она погибла, но почему-то они вместе. Как это часто бывает во сне, она смеётся, улыбается, что-то ему с интересом рассказывает, а он слушает, и не может вымолвить ни слова.

Проснувшись, взглянул на небольшой монитор, который висел на стене возле кровати. Биологические показатели были не в самом лучшем состоянии. Температура подскочила на два десятых градуса, давление упало до ста пяти, да и пульс восемьдесят семь, был несколько высоковат.

Умывшись, и сбросив остатки сна, он достал термос и заварил крепкий кофе. Одевшись, вышел в коридор, где встретил Басю, жену Качмарека. Их каюты были расположены в одном секторе, только в противоположных концах. Он поприветствовал её. В свои сорок она выглядела максимум на тридцать пять. Рослая, стройная, с короткой стрижкой рыжих волос.

Обменявшись парой фраз, он направился в командирский сектор.

На вахте был Йоко Сумито. Недавно прибывший офицер, родом из Японии, был молод, но сумел за короткое время зарекомендовать себя с самой положительной стороны. Отдав честь командиру, он сразу же начал докладывать обстановку на станции. В завершении, неожиданно произнес:

— Можно вопрос?

— Слушаю.

— Я просмотрел данные за два дня, и у меня возник вопрос, связанный с американской миссией на станцию.

— Так, — подумал командир, — а вот и первая ласточка, о которой мы говорили с Качмареком. Интересно, что он там такое разглядел?

— И в чем проблема?

Йоко включил воспроизведение записи двухдневной давности, когда американцы проходят через шлюз на станцию.

— Видите, данные говорят, что на станцию прибыло на челноке восемь человек. Эта же цифра постоянно фигурирует на персональном мониторе экипажа. Однако, вчера, неожиданно показатель сменился, и появился девятый член экипажа. Вот, видите на экране его биометрические показатели. Странно то, что когда я это обнаружил, он вдруг возник из ниоткуда непосредственно в медико-биологическом отсеке, где они располагаются. Вам это о чем-то говорит?

Вопрос был столь прямой, что Туманский смутился, так как совершенно не был готов к ответу. В этот момент, он пожалел, что не поговорил об этом с Кайт, когда был у неё в лаборатории. Главное, что ему даже в голову не пришло, что они подключат биоробота к общей системе наблюдения за жизнедеятельностью всего экипажа станции.

— И для чего это им понадобилось? — подумал он, — Могли бы предупредить и сообщить, как быть в этом случае.

— Возможно, один из членов экипажа оставался на челноке, пока шла выгрузка оборудования. В конце концов, зайцы на станцию вряд ли просочатся, — командир улыбнулся, но, судя по выражению лица Йоко, тот либо не оценил шутку, либо вообще не врубился в её суть, поэтому добавил:

— Я уточню у них. Продолжайте работать.

— Слушаюсь.

Туманский связался с Кайт.

— Как у вас дела?

— Все нормально.

— Замечательно. Есть необходимость встретиться.

— Всегда рада вашему появлению в лаборатории.

— Спасибо. В течение часа загляну.


Спустя сорок минут, Туманский открывал дверь лаборатории. За сутки, картина несколько изменилась. Теперь Луни была одета в обычный комбинезон, в котором ходят на станции многие астронавты. И хотя внешне, она по-прежнему напоминала ребенка, прогресс был явно на лицо. Несколько глуповатая улыбка на лице, но во взгляде любознательность и понимание того, что она о чем-то соображает. Она сидела за столом, и один из сотрудников помогал ей держать ложку и есть из тарелки кашу.

Кайт подошла к командиру и, скосив взгляд, в сторону Луни, произнесла.

— Как вам? Прогресс на лицо?

— Слушайте, а вы меня не разыгрываете?

— В каком смысле?

— В плане того, что она робот?

— Ах, в этом. Нет, она действительно робот.

— Тогда зачем она ест кашу? — удивленно спросил Туманский, продолжая неотрывно смотреть, как Луни неловко орудует ложкой, то и дело пронося её мимо рта, и при этом по-детски улыбается.

— Мы хотим, чтобы она была полностью похожа на человека. Это одна из задач эксперимента. Иначе ей будет сложно адаптироваться в коллективе.

— Людей!

— Разумеется. А для чего нужны роботы? Чтобы помогать людям. А сколько бывает экстремальных случаев, когда спасая одних, погибают другие. А робот сможет это сделать быстрее, без тех эмоций, которые порой мешают в работе.

— Поэтому вы включили Луни в систему жизнеобеспечения экипажа?

— Да, а что?

— Надо было предупредить меня. Вахтенный офицер с утра уже задал мне вопрос, что на станции появился чужой. И что я должен был ему ответить? Что девятый член экипажа спрятался в контейнере с оборудованием и решил зайцем прилететь на станцию, чтобы не платить пошлину на таможне?

— Остроумно, но вы правы. Я как-то не подумала об этом. У вас на редкость любознательные сотрудники.

— Хелен, — он впервые назвал Кайт по имени, и заметил, как у той дернулась бровь, — давайте договоримся с вами, каждый шаг вы оговариваете со мной или Качмареком, а мы согласовываем, что нам говорить, если возникают вопросы. Согласитесь, что выглядеть смешно в глазах персонала станции никто не хочет. Это подрывает авторитет руководства. Да и вам это не нужно. Слухи всегда распространяются там, где есть почва для недопонимания. Вы согласны со мной?

— Полностью.

— Очень рад. Так что же мне говорить насчет вновь появившегося члена экипажа?

— Это пациент, который был доставлен в криогенном состоянии на станцию для проведения медицинских исследований. Поэтому в начальный момент его биометрические показатели отсутствовали.

Теперь у командира дернулась бровь.

— Однако! Это вы сейчас придумали такую легенду или эта версия была заранее подготовлена?

— Мне кажется, что она вам нравится?

— Неплохая идея. В конце концов, если что, я сошлюсь, что это вы все придумали, а я лишь повторял то, о чем был в курсе дел.

— Я понимаю вас, и не корю за это. В конце концов, и я, и вы, вынуждены играть в такую игру, раз комитет и мое начальство так договорилось.

— Хорошо. Если что-то будете предпринимать, в плане экспериментов, то сначала сообщайте мне.

— Непременно.

Туманский снова взглянул через плечо Хелен на Луни, и добавил:

— Большой ребенок и большие хлопоты.

— Что делать, наука!

— Разумеется…. И ведь это только начало.

— Это вы верно подметили.

Туманский вернулся в командирский сектор и попытался развеять сомнения Йоко, рассказав ему про пациента, которого американцы привезли в контейнере.

— Интересно, поверил он или нет? — подумал Туманский, глядя на Йоко. Однако по улыбчивому лицу офицера ничего нельзя было определить.

— В конце концов, если возникнут вопросы более сложного характера, отправлю непосредственно к Кайт. Пусть сама и выкручивается, — подумал Туманский и приступил к привычным обязанностям командира станции.

Глава 5

Прошло два дня. Ничего существенного за это время не произошло. Дважды Туманский общался с Кайт, но та отделывалась дежурными фразами, что все нормально. Расспрашивать подробности о том, как проходит эксперимент, он не хотел, хотя, безусловно, эта тема не могла не волновать его.

Выслушав очередной доклад вахтенного офицера о состоянии дел на станции, Туманский сел за «командирский» рабочий стол и стал просматривать на компьютере записи бортового журнала, который оставил после своего дежурства помощник Саймон Кьюб. Отметив, про себя, что ничего серьёзного за ночь не произошло, он вошел в интернет. Просмотрел земные новости, потом заглянул в личный почтовый ящик, который снова был пуст, и неожиданно вызвал поисковую систему и набрал: Состояние дел и перспективы развития искусственного интеллекта. Секунду помедлил, потом все стер и написал иначе: Робототехника сегодня.

Хотя на станции использовалась самая современная связь, скорость в Интернете все же оставляла желать лучшего. Пришлось ждать несколько секунд, прежде чем на экране высветились названия сайтов, в которых упоминаются указанные слова. Пролистав две страницы ссылок, он остановил свой взгляд на заметке, показавшейся ему интересной. Открыв её, понял, что не ошибся. Статья действительно была любопытной, и не где-нибудь, а в научном журнале и написана ученым, занимающимся вопросами кибернетики. Статья так и называлась: Робототехника сегодня и завтра. В ней, автор, подробно освещал состояние дел в области робототехники, указывал перспективы развития, причины, сдерживающие более быстрый темп в данном направлении науки, а так же кратко рассказал о крупнейших фирмах-производителях бытовых и промышленных роботов.

В качестве основной причины, сдерживающей развитие робототехники, по словам автора статьи, была международная конвенция о запрещении разработок, испытаний и производства систем искусственного интеллекта, параметры которых в нем оговорены. — Если бы не ограничения, наложенные на научное сообщество, уже в нынешнем десятилетии позитронный мозг, а вместе с ним и роботы, оснащенные им, могли бы найти более широкое применение в части их использования, как в быту, так и на производстве. Вместо этого, наука, практически топчется на месте, а в силу имеющихся ограничений, не занимается смежными направлениями в робототехнике, забывая, что помимо мозга нужно иметь тело и организм, который мог бы в комплексе дать революционный шаг на пути создания роботов нового поколения, — отмечалось в статье.

Туманский хмыкнул и просмотрел еще несколько ссылок на эту тему, после чего вышел из инета и, глядя на черный экран монитора, задумался, ибо полученная информация, скорее вызвала массу вопросов, нежели чем удовлетворила любопытство. Получалось, что биоробот, который американцы привезли на станцию, не просто робот нового поколения, а совершенно новый тип, который на порядок, а может и больше, выше, чем те, что имеются сейчас. Кроме того, получалось, что, несмотря на международный запрет, американские военные вели проектные и исследовательские разработки во всех направлениях.

— Интересно, а если поинтересоваться у Кайт, что представляет собой Луни внутри? А действительно! — мысль, которая неожиданно пришла Туманскому в голову, его явно озадачила, — Если они кормят её кашей, значит, у неё должны быть какие-то органы пищеварения? Не может же она просто утилизировать пищу, чтобы потом высвобождать её. Хотя, не исключено что этот процесс происходит именно так! Черт возьми, а вопросов действительно накапливается, как снежный ком. Она плачет, кричит, значит, у неё существует мимика лица, голос, и вообще, раз Кайт сказала, что Луни биоробот, то что она может из себя представлять!?

Туманский откинулся на кресло и посмотрел на панель приборов, за которой стоял вахтенный офицер.

— Неужели она сможет заменить человека? Нет, конечно же, нет. Полный бред. Фантасты вечно любят преувеличивать. Хотя, безусловно, в будущем, все возможно, но пока…. А почему в будущем? Так, кажется, пора навестить Кайт, и посмотреть, как там у неё идут дела.

Туманский поднялся и, сообщив вахтенному офицеру, что направляется в медико-биологический отсек, направился к Кайт.


— К вам можно? — произнес Туманский, подойдя к двери лаборатории. На экране видеофона появилось изображение лица Кайт.

— Добрый день, прошу, — и она открыла дверь.

Картина, которую увидел Туманский, в очередной раз поразила его. Посреди лаборатории находился большой, приблизительно четыре на четыре метра прозрачный куб, внутри которого на полу сидела Луни и…. во что-то играла. Туманский остолбенело, остановился в дверях, не зная, что сказать. Кайт подошла к нему и, улыбаясь, спросила:

— С чем пожаловали к нам, любопытства ради, или как?

— Да, да.

Кайт рассмеялась, видя, что у командира станции нет слов, чтобы сказать, настолько поразила его картина происходящего.

— Как видите, у нас прогресс налицо. Уже говорим, играем в игрушки, самостоятельно едим, и… учимся читать…

— Как читать!? Вы же сказали день за год, выходит, ей сейчас что-то около трех лет!

— Это в теории, а практика показывает, что темпы развития выше. По нашим выкладкам, получается, что цифра занижена, примерно, в двое. Сейчас ей около пяти лет.

— И…

— Сами видите. Сейчас она играет в кубики, а заодно учится читать. Простейшая игра, но именно она ей почему-то больше всего нравится. Нам пришлось в срочном порядке менять всю программу работы с ней. Можно сказать, перестраиваемся на ходу.

— Удивительно! Можно вопрос? — спросил Туманский, придя наконец в себя.

— Разумеется.

— А что она представляет из себя внутри?

Кайт внимательно посмотрела на командира, словно оценивая, к чему он вдруг задал этот вопрос и каким образом на него ответить. Туманский постарался сделать как можно более наивным выражение лица, но вряд ли это помогло, так как Кайт, неожиданно, ответила:

— К сожалению, это вопрос вне моей компетенции.

— Вы хотели сказать, что секреты не разглашаются?

— Будем считать, что так. Поймите меня правильно, я связана с ведомством, которое ограничило меня в праве разглашать ту или иную информацию. Я и так слишком много вам рассказала, но надеюсь, что вы, как командир Международной станции, не станете передавать полученные сведения конкурентам?

— С вами не соскучишься.

— Что делать. Конкуренция на рынке высоких технологий была, есть и будет. А биоробот, который мы испытываем, наверняка может стать объектом самого пристального внимания любой фирмы занимающейся робототехникой.

— С вами нельзя не согласится, но могу вас успокоить. По статусу, который определен Международным комитетом, командир станции не может представлять интересы чьей либо страны. Так что ваши тайны останутся со мной, а если мне потребуется о них сообщить, то только комитету, которому я подчиняюсь.

— Благодарю.

— Не за что. Кстати, можно поговорить о ваших дальнейших планах?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду программу экспериментов. Через несколько дней, она станет, как я понимаю, взрослым «человеком», а стало быть, у вас, наверняка предусмотрены какие-то эксперименты, или вы её планируете все время держать в лаборатории?

— Вы правы. Я не хотела раньше времени заводить на эту тему разговор, но коль вы сами спросили, то…. мы хотели бы провести серию испытаний её, в качестве члена экипажа.

— Члена экипажа станции!

— Да. К примеру, дежурной по станции, ремонтного рабочего, на каких-то других участках.

— Вы настолько уверены, что она сможет заменить человека!?

— Абсолютно!

— Это что, самомнение, или трезвый расчет?

— Уверенность может быть только тогда, когда искренне веришь в то, что создаешь. Я с самого начала принимала участие в её создании, и поэтому нисколько не сомневаюсь, что она способна на многое.

— Вот как, интересно, интересно. Хорошо, я должен обдумать это. В плане, как лучше это обставить, чтобы вопросов было ко мне и Качмареку не так много.

— Безусловно. Кстати, легенду относительно того, что девятый член экипажа был болен, можно использовать. Он поправился и теперь может приступить к работе.

— Интересная мысль, только, как я объясню, что из медико-биологического отдела вдруг прислали вахтенного офицера по дежурству на станции? Возникнет явная не состыковка, и вопросы возникнут сами собой.

— Я уже продумала этот вопрос. Можно объяснить это, что это стажер, вот и все.

— Это не серьезно. Стажеров присылает комитет и, как правило, по графику. Все об этом прекрасно осведомлены.

— А он вне графика, как и вся наша миссия. Американская сторона заплатила дополнительные деньги, чтобы вне графика провести стажировку своего специалиста.

— Допустим. А как мы объясним, что он то вахтенный офицер, то инженер-ремонтник?

— Проведем это, как программа подготовки универсальных специалистов. Чем вам не объяснение?

Туманский улыбнулся, и посмотрел, как внимательно Луни раскладывает кубики, потом смешивает их и снова выкладывает новый рисунок, чтобы прочесть очередную фразу.

— Где вы взяли эти кубики?

— Что?

— Я говорю, где вы взяли эту игру?

— Это придумал Грегори, наш специалист по детской психологии.

— У вас даже такой специалист есть?

— У нас много каких специалистов, в том числе и психологии развития человека в детском и подростковом возрасте. Так что по поводу моего предложения?

— А что мне остается делать? Как надумаете начать эксперимент, дайте мне знать. Но учтите, прежде чем я допущу её, — он снова пристально посмотрел на Луни, — я лично приму экзамен или как угодно это назовите. Я как никак в ответе и за станцию, и всех и все что на ней происходит.

— Отлично. Надеюсь, что через неделю мы начнем полномасштабные испытания.

— Иначе говоря, безмятежной жизни мне осталось от силы неделю?

— Се ля ви.

— В таком случае, воспользуюсь остатками спокойных жизни, и не стану вас больше беспокоить, дабы не волноваться раньше времени. Удачи.

— Спасибо.

Туманский вышел из лаборатории и направился по коридору. В этот момент его неожиданно окликнула Кайт.

— Простите, командир, вас можно на минуту?

Туманский обернулся и, подойдя к Кайт, посмотрел на неё в ожидании вопроса.

— Спасибо вам.

— Мне! За что?

— Ну, не знаю, за все. Мне казалось, что вам будет трудно со мной.

— С вами? С чего вдруг?

— Не знаю, так казалось.

— Вы что, знакомились с моим личным делом и там написано, что я деспот, а женщин-астронавтов, терпеть не могу?

— Не в этом деле. Вы же сами все прекрасно понимаете. К тому же, я не вправе отвечать вам на те вопросы, которые наверняка вы хотели бы задать.

— Ах, вот вы о чем. Вы же сами сказали, се ля ви. Будем исходить из реальности, и постараемся не усложнять друг другу жизнь. Видимо в этом залог успешного сотрудничества.

— Вы как всегда правы.

— Вот и отлично. Извините, но мне действительно пора. Моя смена, я итак воспользовался правом командира.

— Извините, что задержала.

— Ничего, все нормально.


Туманский вернулся в командирский отдел и снова приступил к своим обязанностям. Однако мысленно он то и дело возвращался к проблемам, связанным с проведением экспериментов с биороботом.

— Выходит, они не хотят отвечать на вопросы, которые так или иначе связаны с Луни, точнее, её внутренним строением. Безусловно, их понять можно, ведь как никак, я представитель России, а не Европы или какой другой державы, которая находится не в столь выраженном варианте противостояния. Странно, вроде и не враги, но и не союзники. Как только в мире возникает какой-либо конфликт, так точки зрения обязательно не совпадают. Почему? На словах все гуд. А на деле, вечная подозрительность, сомнения в искренности и так далее и тому подобное. Социализм в России умер пятьдесят лет назад, коммунисты вот уже два десятка лет даже в парламент не могут пройти, и все равно, Россию постоянно тычут носом в несоблюдение каких-то демократических прав и свобод, а сами, чуть что, с оружием в руках устанавливают свободу и демократию. Отсюда боязнь, что их секреты непременно окажутся в России.

Туманский тяжело вздохнул.

— Командир, пришло сообщение из центра. Сообщают, что к нам направляется с внеплановым визитом китайский космический корабль. Что ответить?

— Как всегда. Рады и готовы принять. А что, разве у нас есть выбор? Поинтересуйся, на какой предмет они состыкуются со станцией? — Туманский чуть было не добавил, — а то может, они тоже биоробота везут, будет с кем состязаться.

— Они сообщают, что корабль направляется к Марсу, но у них возникли какие-то проблемы, и поэтому вынуждены сделать промежуточную остановку на станции, чтобы их устранить.

— В таком случае сообщите, что окажем помощь, если потребуется. Когда стыковка?

— Через час сорок минут.

— Хорошо, — Туманский вызвал на экран монитора план работ на текущие сутки. Ничего обычного, плановые задания и мероприятия — проверка кабельных сетей в шестом и седьмом отсеках, устранение неисправности в одиннадцатом, нарушена система вентиляции, проверка работы пятого терминала, и так далее. Вахтенный офицер внес в график стыковку со станцией китайского корабля, которая тут же высветилась на мониторе, потеснив соседние строчки.

— Кто бы мог подумать лет двадцать назад, — мысленно произнес Туманский, — что космическая индустрия сделает такой резкий рывок. А ведь в истории развития космонавтики именно так все и начиналось. В 1961 году первый старт космического корабля с человеком на борту, а спустя всего восемь лет, высадка на Луне. Это сейчас кажется, что срок достаточно большой, а тогда, это был гигантский рывок человечества, который многим казался фантастическим. Потом началось медленное, планомерное изучение околоземного пространства. Появились первые челноки, пилотируемые станции, но по большому счету, космонавтика на пятьдесят лет словно бы замерла в ожидании нового рывка. Основная причина такого положения дел была в больших затратах на каждый килограмм груза, выводимого на орбиту. Даже система многоразового использования «Шатл», которую в течение двадцати с лишним лет использовали американцы, была очень дорогой. Стоимость одного запуска обходился в двести пятьдесят миллионов долларов, а порой и больше. И только 2015 год дал старт новому рывку в космос. Появились принципиально новые двигатели. Стоимость доставки грузов на орбиту уменьшилась в сотни раз, и развитие пошло такими стремительными темпами, что мир не успевал следить за новостями. Полеты на Луну, Марс, первые экспедиции к Меркурию. Затем создание лунного поселения, а вслед за этим строительство международной космической станции. Четверть века, а такой прогресс!

— А что произойдет, если эксперименты с биороботом, подтвердят смелые предположения американских ученых, и фантастика станет реальностью? Любое открытие с чего-то начинается, — Туманский покрутил кончик усов, и серьезно задумался.

Глава 6

Все оставшиеся дни, Туманский работал в предчувствие, что следующая неделя, непременно ознаменует начало чего-то серьезного, что, так или иначе, отразится и на его личной жизни. Он не был мнительным, не верил в приметы, как многие на станции, но что-то все же заставляло задумываться о предчувствиях, которые одолевали его каждый раз, когда он мысленно вспоминал о Кайт, Луни и том, что происходило в её лаборатории. Он старался не думать об этом, точнее вспоминать, как об обычном научном эксперименте, которых, за время его работы на станции было множество.

За все это время Кайт лишь раз побеспокоила его, да и то в связи с тем, что ей понабились какие-то материалы и оснастка, в связи с поломкой чего-то, что они привезли с Земли. На вопрос: «Как продвигается проект?», она ответила, что все идет хорошо, и в понедельник или во вторник, она хотела бы переговорить относительно первого выхода Луни из сектора.

Туманский воспринял эту информацию внешне спокойно. Но внутренне весь сжался, словно получил сигнал, что главные события начинают стремительно надвигаться.

Воскресный день, который лишь формально значился выходным, прошел для Туманского, как и большинство предыдущих. После завтрака он заглянул в командирский сектор, поинтересовался делами. И хотя он мог это сделать, не выходя из своей каюты, не изменил привычке. Пообщавшись с вахтенным офицером, направился в спортивный зал, где два часа занимался попеременно на разных тренажерах, а в завершение, немного погонял баскетбольный мяч с несколькими сотрудниками станции, которые, так же как и он занимались спортивной физкультурой. После этого он принял душ, и на выходе столкнулся с Кайт.

— Поздновато вы решили размяться, время уже обеденное? — произнес он, глядя на Хелен.

— Нет, я просто прогуливаюсь. Решила заглянуть в спортзал. На вас рассчитывать, что покажете станцию, вряд ли приходится.

— Я!

— Да шучу я, шучу. Какой вы серьезной. Чуть слово не так сказала, сразу весь сжимаетесь как пружина.

— Вовсе нет, это вам показалось. А про свое обещание помню. Вы же сами целыми днями сидите в своей лаборатории. Даже в столовой не появляетесь.

— Иногда бываю. Работы действительно много. Сами знаете, когда руководишь проектом, за все отвечаешь. Вот и приходится крутиться двадцать четыре часа в сутки. Забываешь про обед и ужин.

— Но помните про экскурсию…

— Слушайте, вам никто не говорил, что у вас жутко занудный характер?

— У меня! Золотой, а не занудный.

— Ну конечно. Другой бы сказал: «Хелен, какие проблемы, если располагаете временем, можем пройтись по станции прямо сейчас», а вместо этого, одни оправдания. Могли бы позвонить в лабораторию и предложить прогуляться.

— Я!

— А кто же!? — она неожиданно взяла его под руку и нежным голосом спросила:

— Так что, располагаете временем пройтись, или вас ждут дела?

— Какие могут быть дела в выходной день. А если даже они и есть, то могут подождать.

— Вот это совсем иной разговор, а то я боялась, что вы сейчас скажете, что прогуляться по станции, это моя работа и обязанность и я готов выполнить свое обещание, — она рассмеялась, и Туманскому ничего не оставалось, как улыбнуться.

— А знаете, еще неизвестно, кто из нас больший зануда, вы или я.

— Сказали тоже. Я — зануда. Я сама кротость. Заметьте, за эту неделю, я всего один раз обратилась к вам за помощью. А все почему, чтобы лишний раз не беспокоить.

— Надо же, какая забота. Кстати, а что у вас там случилось, надеюсь, ничего серьезного?

— Нет. Видимо не проверили на Земле и один из агрегатов, который нам понадобился, оказался испорченным, пришлось его ремонтировать.

— Бывает. За всем не уследишь.

Они перешли через переходной шлюз в следующий сектор.

— А сейчас мы находимся в самом зеленом отсеке нашей станции. Он даже сделан иначе, чем все остальные. Один большой отсек без перегородок. Как вам?

— Надо же, действительно здорово. Миниатюрный парк, разве что пруда с рыбками не хватает и каких-нибудь животных, хотя бы белок.

— Сначала хотели, но потом передумали. Сказали, что это опасно, поэтому ограничились только зелеными насаждениями. Зато воздух какой!

— Какой?

— Как какой, настоящий, а не искусственный. Живые растения…

— На гидропонике и искусственном свете.

— Хелен, и после этого, вы утверждаете, что я зануда?

— Хорошо, хорошо. Беру свои слова обратно. Но согласитесь, что как бы не было здесь чудесно, все равно не покидает чувство, что все это искусственное?

— Меня нет. Я иногда сюда прихожу, ложусь на траву и вспоминаю родные места на Земле.

— И как, получается?

— Иногда.

— Не буду спорить. Вы ведь здесь уже не первый год.

— Пять.

— Возможно и я, пробыв столько лет на станции, воспринимала бы все иначе, чем сейчас. В любом случае, мне здесь нравится. Вот уж не думала, что на станции есть такой уголок живой природы.

— Ага, все-таки проговорились. Живой, а не искусственный. Смотрите, трава, деревья, цветы, все живое. Если бы все было искусственным, вряд ли сюда кто-нибудь заглядывал.

— Согласна. А что в следующем секторе?

— Мы сейчас в правой части станции. Далее пойдут, два инженерных, в которых постоянно ведутся исследовательские работы. Потом складские сектора, и много других. Вообще-то, устройство станции, на мой взгляд, не очень удобное.

— Почему?

— Сами посудите. Полного кольца нет, транспорт не был предусмотрен изначально. Чтобы попасть из одного сектора в другой, надо пройти длинными коридорами, и через каждые тридцать пять метров, шлюзовой переход. Согласитесь, что это не очень удобно.

— Пожалуй, хотя мне трудно судить. Новичку все кажется на станции грандиозным и великолепным.

. — А мне как командиру, уже приходилось с этим сталкиваться, когда сотрудники приходили и просили их разместить ближе к месту работы.

— А мне казалось, что пройтись три-четыре сотни метров, это лишняя разминка для ног!

— Некоторые привыкли на Земле передвигаться исключительно на лифте или автокаре. А привычка, сами знаете, вторая натура.

— Это верно.

— Так как продвигаются ваши эксперименты?

— Все же не удержались и спросили, а я думала, промолчу, чтобы лишний раз не беспокоить вас.

— А с чего вы решили, что я волнуюсь за проводимые у вас эксперименты?

Хелен провела рукой по стволу дерева, возле которого они стояли, потом посмотрела на командира и ответила:

— Что касается Луни, то: мы выросли, стали взрослыми, получили знания, которых нам хватит, чтобы приступить к их практическому освоению. В это трудно поверить, но когда вы сами её увидите, поймете, что я говорю правду.

— Я верю.

— Верить, это одно, а увидеть и понять, что искусственный интеллект реальность, совсем другое.

Туманский внутренне напрягся.

— Вы не хотели бы с ней пообщаться? — неожиданно произнесла она, после минутной паузы.

— Я, когда?

— А хотя бы прямо сейчас?

— Сейчас…

— У вас какие-то сомнения?

— А почему бы и нет. Я всегда готов….

Кайт прищурила глаз, но промолчала.


На подходе к медико-биологическому сектору, Кайт неожиданно достала переговорное устройство, и сообщила своим сотрудникам, что она будет через несколько минут вместе с командиром станции. Как ни старался Туманский скрыть свое волнение, но, входя в лабораторию, он мысленно произнес:

— Главное, не волноваться.

Войдя, он сначала не совсем понял, что происходит. Два сотрудника лаборатории сидели рядом возле какой-то установки и оживленно о чем-то беседовали. Увидев Кайт и командира, кивнули в знак приветствия головой. Еще один, проходя мимо, подошел и поздоровался с Туманским за руку, после чего, потягивая из пакета сок, направился к одному из рабочих мест за компьютером. Остальных не было видно, возможно отдыхали. Туманский удивленно посмотрел на Кайт, словно хотел спросить: «Пардон, а где же Луни?», но в этот момент из-за стеллажа, заставленным множеством приборов, вышла Луни.

Она была одета в стандартный костюм астронавта, в которых ходит, чуть ли не половина сотрудников станции. Удобный комбинезон облегал её фигуру, подчеркивая форму тела. Когда она вышла и взглянула в сторону Туманского, на её лице промелькнула едва заметная тень удивления. Впрочем, вполне возможно, что это ему только показалось. Лицом и фигурой она была точной копией Зои, отчего волнение командира только возросло. Он смотрел на Луни, понимая, что перед ним биоробот, но не мог отделаться от ощущения, что это не клонированная Зоя.

— Добрый день, — произнесла Луни, подойдя к Туманскому. Она чуть наклонила голову, словно пыталась заглянуть внимательно в его глаза и спокойно, без ноты эмоции в голосе, добавила:

— Рада видеть командира станции в лаборатории. Полагаю, вы решили познакомиться со мной? Меня зовут Луни.

То, как спокойно и рассудительно произнесла она эту фразу, Туманского изумило, но одновременно он отчетливо понял, что перед ним не Зоя. Совпадало все. Рост, телосложение, черты лица, цвет волос. Все, кроме голоса. Он был вроде бы человеческим, но без той интонации, которая присуща только человеку. И именно это успокоило командира. Единственно, о чем он пожалел, что не спросил Кайт, пока они шли в лабораторию, это то, как воспринимает себя Луни, и, следовательно, как с ней разговаривать. Однако все моментально прояснилось, когда Луни снова заговорила с командиром.

— Полагаю, вас мучает вопрос, в каком ключе со мной разговаривать, как с человеком, или как с роботом? Окружающие вас сотрудники, включая госпожу Кайт, мои создатели, а я робот нового поколения. Поэтому, все вопросы вы можете мне задавать исходя из того, что я осознаю себя как биоробот, а не как человек.

— Однако! — вырвалось у Туманского в ответ на подобное заявление, которого он никак не ожидал. Кайт стояла рядом и во взгляде, с которым она смотрела на Луни, чувствовался восторг оттого, что именно она причастна к такому достижению.

— Простите, если у вас нет ко мне вопросов, я пройду к себе. Сейчас время занятий. Очень приятно было познакомиться.

Туманский хотел было сказать, что взаимно, но решил, что это будет, не совсем корректно, и поэтому неожиданно произнес:

— Госпожа Кайт интересовалась у меня на предмет посещения вами станции. Может быть, есть смысл начать с зоны отдыха, где мы только что были? — и он взглянул на Хелен.

— Вы совершенно правы, — произнесла Кайт, — лучше и придумать нельзя. А нельзя ли нам организовать своего рода экскурсию прямо сегодня. Что скажете, командир?

— Я не возражаю. Давайте после обеда, часов в пять. Вас устроит?

— Вполне.

— Вот и отлично. Я загляну к вам без четверти пять и лично проведу по станции.

— Спасибо, — ответила за Кайт Луни и посмотрела внимательно на Туманского, и как тому показалось, словно бы фотографируя его образ в свою кристаллическую память.


Когда Туманский вышел и направился в столовую, его первой мыслью было:

— Интересно, а фиксирует она все в своей памяти, или только выборочно, то, что считает необходимым? Скорее всего последнее, иначе ей необходимо было бы иметь огромный ресурс оперативной памяти. Хотя. Черт возьми, если она сделана на принципиально новой основе, то, возможно, она записывает всё, и подобно человеку, хранит у себя всю полученную информацию, только в отличие от нас, может целиком и до мельчайших подробностей её воспроизвести в любой момент, а не рыться в лабиринте памяти, пытаясь вспомнить давно прошедшие события.

После обеда он заскочил в командный отсек, после чего направился к себе. Чтобы скоротать время до пяти, он решил отвлечься и посмотреть какой-нибудь фильм. Удобно расположившись на кровати, надел проекционные очки, и пробежавшись по списку фильмов, остановил свой выбор на фильме, который не раз видел, но решил, что нет ничего лучше, чем добрая старая кинокомедия.

Фильм шел минут тридцать, когда внезапно Туманский выключил изображение и, сняв очки, уставился в потолок. Мысли о предстоящей встрече не давали спокойно смотреть кино. Повернув голову, взглянул на табло с биометрическими показателями.

— Так и есть, все параметры повышены, давление и пульс подскочили на двадцать процентов. Удивительно, что система слежения за самочувствием не оповестила голосовым сообщением?

— Так о чем же с ней разговаривать? Вот ведь незадача. Если она кибернетическое устройство, то, скорее всего, Хелен успела запихнуть в её мозги столько информации, что о чем бы я ни завел речь, у неё на все будет готов ответ. А раз так, то…. Интересно, а умеет ли она мыслить? Кажется это идея. Проверить возможность логического мышления робота, будет интересно, — настроение Туманского немного улучшилось, и все оставшееся время до встречи, он посвятил тому, что спокойно досмотрел фильм.


Когда Туманский вошел в медико-биологический отсек, Хелен и Луни уже стояли в ожидании его возле перехода.

— Мы готовы, — спокойно произнесла Хелен. Туманский взглянул на обеих и в очередной раз поразился, насколько Луни внешне похожа на Зою. Вот только что-то неуловимое, чего он никак не мог до конца понять, отличало её. То ли взгляд, то ли движения, и, конечно же, голос. У Зои он был совсем иной, нежный, и в то же время звонкий и радостный.

— Раз готовы, тогда прошу за мной.

Пока они шли по станции, Туманский давал пояснения, что расположено в том или ином модуле. Он старался быть немногословным и объяснялся скупо, но доходчиво. Луни и Хелен при этом не задавали вопросов, молча слушали и шли следом за ним.

— А сейчас мы входим в зону отдыха, — и, пропустив Хелен и Луни вперед, вошел вслед за ними.

Он стоял сбоку и смотрел на Луни, пытаясь понять, что чувствует биоробот при виде красоты натуральных растений. Однако ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь медленно провела головой, словно фотографируя в кристаллическую память своего позитронного мозга раскинувшийся перед ней пейзаж маленького уголка земной природы. Воцарилось молчание. Наконец не выдержав, Туманский спросил:

— Что скажете?

— Оазис живой природы среди величия инженерной мысли, — абсолютно спокойно произнесла Луни, продолжая рассматривать зеленые насаждения вокруг.

— Интересно, а у неё зрение обычное, или она способна, как фотообъектив, приближать предметы для их детального рассмотрения? Может спросить её об этом или неудобно? Вдруг Кайт подумает, что я опять пытаюсь выведать какие-нибудь секреты? А все же любопытно было бы узнать, и вообще, на каком принципе построено её зрение? Или, к примеру, она ощущает запахи? Хотя вряд ли, зачем роботу обоняние? А осязание? Почувствует ли она прохладу и влажность листа растения? — Туманский продолжал размышлять на эту тему, а Луни и Хелен тем временем подошли к дереву и неожиданно присели на траву.

— Идите к нам, — произнесла Хелен, обращаясь к Туманскому.

Он подошел и присел рядом.

— А почему здесь представлен только фрагмент флоры, и нет ни одного представителя фауны? — неожиданно спросила Луни.

— Специалисты, которые занимались этим вопросом, посчитали, что наличие животного мира может быть небезопасно для станции.

— Странно. Ведь модули герметично перекрыты и даже во время перехода двери открываются поочередно.

— Ого! — подумал Туманский, — вот и ответ на мой вопрос по поводу логического мышления.

— И потом. Существование флоры в отрыве от фауны может пагубным образом сказаться на их дальнейшем развитии.

— Пятилетняя практика показывает, что пока она существует, и достаточно неплохо. А что будет в будущем…. Вполне возможно, что ваш вопрос станет актуальным. Вопрос только когда это произойдет.

— Расчеты показывают, что пагубное воздействие отсутствия каких-либо форм жизни, имеется в виду представителей животного мира, может начаться в ближайшие два-три года.

— Вы так полагаете?

— Об этом говорит расчет, который я сделала.

— Расчет?

— Да. Я провела системный анализ, на основе которого можно сделать вывод, что при отсутствии простейших микроорганизмов в почве, процессы, приводящие растения к гибели ускоряются. Нарушается стабильность и сопротивляемость к различным заболеваниям….

Туманский слушал Луни, но в какой-то момент потерял нить её сложных рассуждений о причинах, в результате которых этот райский уголок в один прекрасный день начнет умирать по причине отсутствия представителей житного мира. Она столь монотонно, словно учительница рассказывала, что, в конце концов, даже Кайт не выдержала, и, перебив Луни, произнесла:

— Луни, теория и практика иногда расходятся между собой. В одном случае, это следствие того, что в самой теории были заложены изначально ошибочные представления о чем-то, с другой, это случайные факторы, которые вносят коррективы в процесс развития. Ты меня поняла?

— Безусловно. Чистота эксперимента всегда может быть нарушена, а теория ошибочна. И все же…

— В таком случае, будем исходить, что сад обречен, но чтобы быть в этом уверенным, должно пройти время, когда выводы могут быть подтверждены теоретическими данными.

— Согласна.

— Вот и отлично, — она посмотрела на Туманского. В её взгляде был немой вопрос: «Как вам первое впечатление об уровне её развития?»

Они еще какое-то время побыли в саду, и вернулись в лабораторию. Луни вежливо поблагодарила командира и удалилась. Когда Кайт и Туманский остались одни, последовал вопрос:

— Что скажете?

— Трудно судить сразу о её способностях и уж тем более, о возможностях. Информационная база робота может быть весьма обширна, но это отнюдь не означает, что она способствует на быстрое и правильное принятие решение. Вы согласны со мной?

— Безусловно. Но в целом, впечатляет, не так ли?

— Если вы хотите услышать от меня комплимент, то, разумеется.

— Какой вы.

— В смысле?

— Скромный на похвалу.

— А вам нужны восторги и овации?

— Мнение командира станции мне не менее важно, чем все тесты проводимые моими сотрудниками.

— В таком случае, считайте, что первое испытание вы прошли, посмотрим, что будет дальше.

— Это означает, что вопрос о проверки Луни в штатном режиме непосредственно на станции, решен положительно?

— Считайте, что да. Подготовьте план, мне надо на него взглянуть.

— Спасибо, завтра он будет у вас.

— В таком случае, до встречи.

— Спасибо, что в свой выходной день уделили мне столько времени.

— Это…, — Туманский внимательно посмотрел на Кайт, улыбнулся и добавил, — всего доброго.

Глава 7

— Что с китайским кораблем, который пристыковался к станции накануне? — спросил Туманский у вахтенного офицера.

— Занимаются поисками неисправности с двигательной установкой.

— Так долго! Может им нужна наша помощь? Вы связывались с ними?

— Как только они состыковались со станцией, мы дали запрос: нужна ли помощь, но они ответили, что сами справятся. По данным наружной телеметрии, они дважды выходили в открытый космос. Производили какие-то работы, и затем возвращались на корабль.

— На станцию кто-нибудь из экипажа заходил?

— Нет.

— Странно. Поинтересуйтесь относительно состояния дел и повторите предложение об оказании помощи. И вообще, пусть проинформируют нас относительно причин и характере аварии.

— Слушаюсь.

Спустя десять минут, вахтенный офицер доложил Туманскому:

— Командир китайского корабля хотел бы лично переговорить с вами.

— Хорошо, соедините меня с ним.

На экране появилось лицо командира китайского корабля. Обменявшись приветствиями, Мао Ли, попросил разрешения о встрече на станции, чтобы обсудить возникшие проблемы и путях их решения. Туманский любезно пригласил встретиться в кают-компании, которая была расположена рядом с командирским отсеком.

Через полчаса, пройдя обычную процедуру дезинфекции, Мао Ли здоровался за руку с Туманским. Удобно расположившись в креслах, за небольшим столиком, Туманский сразу же перешел к делу:

— Если я правильно понял, у вас возникли проблемы, чем мы можем вам помочь?

— Видите ли, диагностика показывает, что у нас неполадки в двигательной установке. Дважды выходили в космос, чтобы определить, нет ли каких-либо повреждений снаружи, однако ничего не выявили.

— Может быть просто барахлит аппаратура слежения?

— Проверяли, все в порядке.

— В таком случае, может быть вам необходима наша помощь?

— Пока не вижу необходимости. Постараемся сами разобраться, главное, чтобы вас не обременять.

— Что за вопрос. В любом случае, мое предложение остается в силе, если что-то необходимо из оборудования или кто-то из специалистов по двигательным установкам, обращайтесь.

— Непременно, еще раз, спасибо за предложение. У нас в запасе еще пять дней, прежде чем придется свернуть экспедицию.

— А в чем конкретно неполадка?

— Приборы показывают, что идет повышенный расход топлива на два с половиной процента. С чем это связано, никто понять не может.

— А какой модели ускоритель?

— Сто пятый, американский.

— Насколько я знаю, достаточно надежная модель.

— В том-то и дело, сами удивлены.

— Надеюсь. Что все обойдется.

— Я такого же мнения.

Туманский попрощался с Мао Ли, и отправился обратно в командный отсек. Мысль, которая неожиданно пришла ему в голову, вначале была моментально отброшена, но спустя какое-то время, он снова вернулся к ней.

— А что собственно в этом такого. Отличная проверка биоробота в режиме отработки реальной задачи по определению неисправности. Наверняка двигатель этой серии она должна прекрасно знать. Поговорить с Кайт на эту тему, или не стоит пороть горячку? Вдруг что-то пойдет не так, китайцы заподозрят что-то неладное и как говорится, процесс станет неуправляемым? Черт возьми, риск, но зато, если все пройдет гладко, Хелен будет праздновать победу. Интересно, а мне что с этого? Ничего, зато отношения окончательно нормализуются. Конечно, а если все пойдет кувырком, то кто будет виноват? Тот, кто предложил эту идею. Так что, говорить с ней на эту тему или нет?

Нет, пожалуй, еще рано.

Туманский вернулся в командирский отсек, и почти сразу же с ним связалась Кайт.

— Как насчет того, чтобы завтра Луни попробовать в качестве вахтенного офицера?

— Завтра!

— Вы так удивлены, словно впервые слышите. Мы же договорились, что как только мы будем готовы, никаких проблем? Или это были только обещания?

— Нет, я от своих слов не отказываюсь. Только….

— Ищете удобный повод, чтобы отказать.

— Напрасно вы обо мне такого мнения. Слово командира обязывает выполнять свои обещания, даже, если это лично не вызывает у меня большого энтузиазма. Хелен, станция не игрушка, и не полигон, чтобы на ней проводить эксперименты подобного рода. Вахтенный офицер смотрит не просто на приборы, для этого существует множество аппаратов, которые оповестят в случае необходимости. Но человеческий фактор пока ни один прибор не заменит, а что касается принятия решений, которые возникают в течение смены, то…

— Спасибо за ликбез. И все же, вопрос может быть решен положительно?

— Разумеется. Но, при одном условии.

— У неё будет дублер из команды?

— Вы угадали.

— Так я и сама об этом хотела просить, но вы даже слова мне не дали сказать, сразу начали зачитывать служебную инструкцию вахтенного офицера станции «Хронопус».

— У вас плохое настроение, или это обычная манера разговора, когда ваши планы подвергаются критике или сомнению? — смеясь, спросил Туманский.

— Считайте, что это просто волнение перед первым испытанием.

— Я так и понял. Поэтому на ваши реплики не в обиде. Вечером мы с моим помощником к вам зайдем, и все детально обсудим.

— Спасибо, и… не сердитесь.

— Постараюсь.


В тот же день, вечером, Туманский вместе с Качмареком и Кайт, детально обсудили план работы Луни в качестве вахтенного офицера на станции. Туманский сразу же отметил, про себя, с какой тщательностью был подготовлен план работы. Все было детально расписано, вплоть до принятия конкретных решений, и поведения в случае возможных отклонений от стандартных ситуаций.

Туманский положил материалы на стол, и, глядя на серьезное лицо Кайт, произнес:

— А вы основательно подготовились. Даже придраться не к чему.

— Я старалась. И потом, зная ваш характер….

— Мой характер?

— Точнее, ваши пожелания.

— Хорошо. Я даю разрешение провести завтра учебно-тренировочную проверку Луни. Господин Качмарек будет контролировать её работу, так что в случае чего…. Короче, я полагаю, все пройдет хорошо.

— Я надеюсь, — Кайт посмотрела на командира, потом на Качмарека, и, поблагодарив, удалилась.


Опасения Туманского оказались излишними. Дежурство Луни прошло в обычном режиме, и было ощущение, что она занималась этим раньше, где-нибудь на другой станции или корабле. Ни тени неуверенности или волнения. Как прокомментировал Качмарек:

— Полное спокойствие и профессионализм. Если бы я не знал, кто она, ни за что не поверил бы, что она робот. Единственное, что замечаешь при длительном общении, это полное отсутствие эмоций на лице.

— Думаю, что эмоции, вряд ли заложены в её позитронном мозгу.

— А мне кажется, что это просто связано с техническими проблемами. Одно дело двигать руками, ногами и так далее, а совсем другое, иметь мускулы на лице, посредством которых можно выразить эмоции.

— Не знаю. Насчет этого я с Кайт не разговаривал. Я как-то задал ей вопрос насчет внутренностей робота, так она ответила, что это секретная информация.

Качмарек присвистнул.

— Да, было бы интересно узнать, из чего она сделана.

— Думаю, что внутри у неё металлический или кремнийорганический скелет с массой синтетики, которая позволяет так искусно имитировать человеческие движения.

— А контроль остается за мозгом?

— Разумеется.

— В таком случае, они добились большого успеха в робототехнике, что если их эксперимент удастся, это будет настоящий прорыв в этой области.

— Я с тобой согласен. Значит, говоришь, она провела дежурства так, словно занималась этим давно?

— Никаких замечаний. Как говорится, пять с плюсом.

— Ну что же, обрадую Кайт, что её подопечная отлично выдержала первый экзамен.

— Давай, давай, заодно можешь пригласить её на ужин отметить этот успех.

— Кого!?

— Разумеется Кайт, кого же еще. Отличный повод приударить за дамочкой, — Качмарек похлопал Туманского по плечу, и добавил, — женщины, когда чего-то добиваются, гораздо проще идут на сближение, поверь мне.

— Слушай, мы с тобой уже говорили на эту тему….

— Так, поэтому я тебе и даю намек.

— Намек он дает, — улыбнувшись, ответил Туманский, — кстати, как там дела на китайском корабле? Прояснилось что-то с двигателем или нет?

— Часа два назад они сообщили, что так и не смогли ничего вывить, и возможно попросят помощи у нас. Я дал команду направить двух наших специалистов на их корабль.

— В таком случае, я пошел в командный отсек.

— Счастливо.


— Командир, — раздался голос дежурного офицера, когда Туманский появился в командирском отсеке станции.

— Слушаю.

— Первый помощник Качмарек, направил двух наших специалистов на китайский корабль. Они приступили к работе.

— Очень хорошо, пусть поработают, а я тем временем поинтересуюсь у американцев, нет ли в их экипаже специалиста именно по этой серии двигателей.

— У американцев!?

— Ну да. Свои двигатели они наверняка должны прекрасно знать. Одним словом я скоро вернусь, — и Туманский отправился к Кайт, на ходу договариваясь с неё о встрече.


… - а что, очень даже неплохая идея. Правда, придется обождать, необходимо в срочном порядке ввести ей в память документацию по двигательной установке, плюс запросить из центра все имеющиеся внештатные ситуации, которые имели место, чтобы можно было знать, на что обратить внимание в первую очередь, — она говорила с Туманским, на ходу соображая о чем-то, словно решая, какие задачи необходимо решить сразу, а какие отложить во вторую очередь.

— Вы полагаете, что риска никакого нет?

— Риск! О чем речь. Наоборот, столь удобного случая, чтобы испытать её в реальной обстановке не придумаешь. Вы правильно сделали, что сразу обратились ко мне.

— Вообще-то у них там работают два наших инженера, так что может так случится, что все исправят еще до того, как понадобится ваша помощь.

— Не беда. В любом случае, идея, которую вы предложили использовать биоробота для выхода из нештатной ситуации, отличная. Слушайте, как вам пришла эта мысль в голову?

Туманский неожиданно рассмеялся. Кайт с удивлением уставилась на него.

— Не понимаю, я разве что-то смешное произнесла?

— Нет-нет, это я смеюсь совсем по другому поводу. Просто я решал дилемму, разговаривать с вами на эту тему или нет.

— Вот как. А в чем дилемма?

— Так ведь, вдруг что не так пойдет, кто виноват будет? Я, поскольку специально предложил вариант, чтобы завалить вашу миссию. А в случае успеха…

— Вся слава заслуженно достанется командиру станции.

— Вот тут вы ошиблись. Насчет славы я как-то не думал.

— Правда! А о чем же вы думали?

— Так, ни о чем.

— Позвольте вам не поверить.

— Серьезно. При чем здесь слава. Просто оценить реальные способности вашей Луни, было бы не только вам интересно, но и мне. Не зря вы меня так заинтриговали её потенциальными возможностями. Да и первый эксперимент на станции в качестве вахтенного инженера, как отметил мой помощник, прошел отлично.

— Правда!? — Кайт смущенно, и одновременно с блеском в глазах, взглянула на командира.

— Без всякой лести. Полный успех.

— Спасибо. Если честно, я очень волновалась.

— Еще бы. Прекрасно вас понимаю.

На лице Кайт неожиданно вспыхнул легкий румянец.

— В таком случае, как только получу информацию с китайского корабля, свяжусь с вами. Сколько времени вам понадобится для подготовки Луни к проведению операции, если все же они не выявят причин неисправности в двигательной установке?

— Думаю, что пять, максимум шесть часов понадобится для загрузки всей информации и тестовой проверки.

— А вы уверены, что не переоцениваете её возможностей?

— Нисколько.

— Хорошо, постараюсь и я поверить вам на слово.

— Буду ждать от вас вестей.

— Непременно.


Туманский вернулся в командный отсек и на время отвлекся от проблемы с китайским кораблем. Однако спустя два часа один из инженеров, которого отправили на корабль, сообщил вахтенному офицеру, что пока установить причины неисправности не удалось. Через полчаса они вторично собираются выйти в открытый космос, чтобы проверить еще одну версию, и по её результатам доложат. Получив такую информацию, Туманский связался с Кайт, поинтересовался, как у неё идут дела, а заодно проинформировал, что пока ясности никакой нет. Спустя три часа неисправность так и не была установлены.

— Хелен, как у вас обстоят дела с Луни? — поинтересовался Туманский, как только получил известие о возвращении инженеров с китайского корабля.

— Мы практически закончили подготовку. Сейчас отрабатываем на тренажере различные варианты работы в открытом космосе.

— На тренажере!?

— Виртуальном, разумеется.

— Хорошо. В таком случае, я свяжусь с Мао Ли, и предложу ему вариант вашей помощи. Через сколько вы будете полностью готовы?

— Максимум через час. Мне надо прогнать еще два тестовых режима, чтобы быть полностью уверенной, что она готова к работе.

— В таком случае, я договариваюсь?

— Разумеется. Жду.

Туманский взглянул в сторону вахтенного офицера, размышляя, как лучше обставить разговор с командиром китайского корабля. Затем дал запрос на корабль.

— Я слушаю, — произнес Мао Ли, и его угрюмое лицо появилось на экране монитора.

— Как я понял, наши специалисты не смогли прояснить ситуацию?

— К сожалению, нет. По всей видимости, нам придется доложить, что мы возвращаемся на Землю.

— У меня есть предложение.

— Я весь во внимание.

— К нам пару недель назад прилетели американцы. Я тут как раз с ними беседовал. Они занимаются медико-биологическими исследованиями, но у них в экипаже как раз есть специалист по двигательной установке. Правда…. стажер, но ведь попытка не пытка, не так ли?

— Разумеется. А они дадут согласие помочь нам?

— Я поговорил с их руководителем. Она не возражает оказать вам посильную помощь. Гарантий конечно никаких. Но шанс стоит использовать, не так ли?

— Разумеется. Спасибо, господин Туманский. Когда их специалист смог бы прибыть к нам на корабль?

— Думаю, что через час он будет у вас.

— Ждем.

— Как только она направится к вам, я сообщу.

— Еще раз спасибо за помощь.

— Не за что. Благодарить будете, если найдется неисправность.

Глава 8

Через полчаса Кайт сообщила Туманскому, что Луни готова к выполнению задания.

— В таком случае, пусть направляется в район второго модуля, где располагается главный стыковочный терминал. Кстати, её кто-нибудь будет сопровождать?

— Да, два моих специалиста пойдут вместе с ней. Как никак первый по-настоящему серьезный эксперимент. Чтобы не было каких-то сомнений, — опередила Хелен невольный вопрос Туманского, — они помогут нести аппаратуру для диагностики. Да и потом, стажер, женщина.

— О'кей.

— Вы забыли пожелать мне удачи.

— Это само собой разумеющееся.

— Так всегда.

— Шучу. Удачи вам.

— Спасибо.


Луни находилась в открытом космосе, и, вскрыв панель на борту китайского корабля, отсоединила кабель и подключила переносное диагностическое устройство.

— Я отключила систему внутреннего контроля за работой двигателя, включайте штатный режим запуска холостого хода.

— Понял, режим запуска включаю, — услышала она голос в шлемофоне скафандра. Сразу же вслед за этим, прибор стал показывать данные потребления топлива. Сделав последовательно операции проверки систем и сняв показания, она тут же перевела режим компьютерной оценки работы двигателя. На экране моментально появились результаты тестовой проверки.

— Данные показывают, что расход топлива увеличен на два и шестьдесят пять сотых процента. Отключаю систему. Надо проверить восьмую и девятую панель на обшивке. Там кабель имеет два дополнительных разъема, только после этого можно наметить направление дальнейших поисков неисправности.

Она отстегнула карабин и, сориентировавшись в пространстве, направилась в сторону восьмой панели. Достигнув её, пристегнула страховочный трос и начала быстро откручивать винты, которыми была закреплена панель.

Все движения, которые совершала Луни, Кайт могла видеть на экране монитора в своей лаборатории, так как на скафандре было установлено четыре видеокамеры для слежения за всеми манипуляциями. Сотрудники Кайт, так же внимательно следили за ходом процесса и одновременно отслеживали параметры состояния организма и мозговых функций Луни.

— Великолепная работа! — не выдержав эмоций, воскликнул биохимик Роб Набсон в тот момент, когда Луни, открутив последний крепежный винт, аккуратно положила его в контейнер, чтобы он не улетел в открытый космос. Затем она взяла специальное устройство и, приподняв панель, сдвинула её в сторону и зафиксировала неподалеку от себя.

— Хелен, — обратился к Кайт, Вул Хамерсон, — может быть, мы зря повторяем последовательность работ, которая уже была выполнена китайцами?

— Ничего. Зато можно будет проследить весь цикл построения логической цепи рассуждений в её позитронном мозгу. Это даст нам пищу для размышлений в случае неудачи.

— Или в случае, если у неё всё получится.

— Вот именно. И вообще, мне хотелось бы сравнить, чем отличается её последовательность работы от той, что была проделана человеком.

— Жаль, что у нас нет записи того, как они выполняли эту процедуру.

— Это не столь важно. Записи подобных работ мы всегда получим для сравнительного анализа.

— Тоже верно.

В этот момент Луни подсоединилась к системе и провела замеры. На четырех спаренных экранах в разных ракурсах было видно, как четко она выполняет все манипуляции. Было ощущение, что она сидит на тренажере, и в который раз проходит очередной тест. Подключение, запрос на выполнение команды, съем и обработка данных, анализ полученных результатов…. И в этот момент, все заметили, как рука Луни на мгновение зависла над разъемом.

— Чего она медлит? — удивленно произнес Хамерсон.

— Не знаю. Что показывают наши приборы?

— Странно, идет реверсивная обработка данных. В нулевом отрезке времени, она строит логическую схему. Похоже, наша девочка начинает мыслить.

— Вы полагаете!?

— Всего лишь предположение. Это надо проверить и потом…

Луни соединила основной кабель, и, поставив панель на место, стала закручивать болты.

— Полагаю, что вскрывать девятую панель не к чему. Результат будет тот же самый — раздался голос командира китайского корабля, — Полагаю, вам стоит вернуться на корабль и проверить систему контроля внутри.

— Возможно. Но на девятой панели есть возможность двойного слежения за системой. Есть вероятность сбоя программной настройки.

— Это исключено. Мы проверяли это непосредственно на корабле.

— В таком случае, я всего лишь удостоверюсь в том, что мое предположение ошибочно. Направляюсь к девятой панели.

Девятая панель находилась в нескольких метрах от восьмой, и поэтому Луни оставила страховочный трос на месте. В тот момент, когда она сделала небольшое ускорение, чтобы переместиться, в шлемофоне она услышала:

— Внимание! Сработала система экстренной отстыковки корабля от станции. Повторяю. Сработала система экстренной отстыковки корабля от станции.

— Черт возьми, что происходит!? — воскликнула Кайт. Она вместе с остальными сотрудниками лаборатории, услышала это сообщение, не понимая, что произошло.

— Понятие не имею. Надо срочно связаться с командиром китайского корабля.

— Ситуация критическая, — нервно произнесла Кайт, и закричала в микрофон, — Луни, что происходит?

— Произошла отстыковка корабля. На запрос никто не отвечает. Начался процесс ускорения. Отрыв от станции через 3 секунды.

— Даю команду на экстренное возвращение минуя стандартную процедуру! Задействовать режим аварийного спасения! Перевести систему в автономный режим.

— Кайт, вы с ума сошли. Мы еще не обкатывали этот режим, а вы уже хотите её задействовать! — воскликнул Набсон.

— Я руководитель проекта, и мне отвечать, если объект погибнет. Допускаю, что имеет место диверсия.

— Что!?

— Что слышали. Кажется, китайцы каким-то образом узнали про наши испытания, и нашли интересный способ похитить образец.

— Команды выполнены. Системы переведены в автономный режим. Отрыв корабля от станции составляет сто десять метров. Тяга на ускорение включена, поэтому при отрыве возможен удар. Прошу запрос на оказание помощи и эвакуац… — в этот момент связь прервалась.

В лаборатории возникло секундное замешательство. Кайт повернулась в сторону Набсона. Было отчетливо заметно, как она побледнела.

— Что вы смотрите на меня, как болван. Живо за работу. Каковы показатели жизнедеятельности объекта?

— Все параметры завышены, но она жива, — произнес Набсон, вытирая пот со лба.

— Срочно соедините меня с Туманским.

— Туманский на связи, — раздался взволнованный голос командира станции. Судя по всему, он уже был в курсе происходящего, поэтому тут же сообщил, — кажется у нас ЧП и весьма серьезное. Китайский корабль на запросы не отвечает. Луни удаляется от станции. Сейчас расстояние до неё восемьсот метров. Я принимаю все меры, чтобы её спасти.

— Спасибо, — только и смогла ответить Кайт, и тяжело выдохнуло. Все невольно смотрели на неё, боясь произнести хоть слово. Она обвела их взглядом и спокойнее, чем до этого, произнесла:

— Всем оставаться на своих местах. Отслеживать все показания приборов. Обо всех отклонениях немедленно докладывать. И вообще, сохранять спокойствие и хладнокровие…. или хотя бы стараться делать вид, что все о кей.

Последняя фраза несколько успокоила сотрудников, которые не первый месяц работали вместе с Кайт и хорошо знали её характер.


Спустя двадцать минут, Луни в бессознательном состоянии доставили на борт станции и тут же перенесли в медико-биологический центр. Туманский был взбешен произошедшим, и хотя понимал, что Хелен сейчас не до него, все же спросил, перед тем как уйти:

— Придется сообщить в комитет о происшествии. Боюсь, что скандала не избежать. У вас есть на этот счет какие-то предложения?

— Полагаю, что комитет замнет инцидент.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Как что-то прояснится с Луни, вы меня известите.

— Обязательно, вы меня тоже.

— Договорились.


Туманский вернулся в командный отсек, где он встретил Качмарека.

— Вот это фокус. Они что спятили?

— Не знаю, но видимо игра стоила того, чтобы пойти на международный скандал.

— Интересно, что они скажут в свое оправдание?

В этот момент включился голографический экран, и появилось изображение Сиранука Синха.

— Господин Туманский. У меня срочное послание от представителей китайского аэрокосмического комитета. Они сообщают, что у них возникли непредвиденные неполадки на корабле, который пристыковался к вам несколько дней назад. Система дала сбой, в результате чего произошла экстренная расстыковка со станцией и включение разгонной системы. Китайская сторона сожалеет, что в результате этого пострадал американский специалист, и они приносят самые искренние соболезнования. Будет проведено тщательное расследование инцидента, о результатах доложено мне лично и в комитет. Прошу передать госпоже Кайт, что я лично займусь выяснениями причин возникшего инцидента.

— Благодарю вас, господин председатель.

Изображение свернулось Качмарек не смог сдержаться и на его лице отразилось все, что он думает по этому поводу.

— Да, оперативности им не занимать. Я еще не успел сообщить о том, что произошло, а они уже извинились, и нашли причины, чтобы не раздувать скандал.

— Восточная мудрость гласит — главное, это быть на шаг впереди атакующих, и тогда победа обеспечена.

— Это кто сказал?

— Понятия не имею, но помню, что кто-то из мудрецов прошлого.

— Что же, спорить с такой мыслью вряд ли стоит, а вот поразмышлять о том, откуда у них информация о том, как идут дела с проектом, стоит поломать голову Кайт.

— Кайт!

— Разумеется. Утечка информации может исходить только из её лаборатории.

— А я полагаю, что откуда угодно, в том числе и из самого комитета.

— Возможно и оттуда. И все же, пусть она решит, что и как.

— Интересно, это только начало, или случайное недоразумение.

— Мягко выразился. Хотелось бы думать, что это всего лишь предупреждение, и не более того.

— Я бы тоже хотел в это верить, но время покажет.

— Черт возьми, кажется, спокойствие кончилось.


Через час Туманский связался с Кайт, чтобы выяснить, как обстоят дела с Луни, и сильно ли она пострадала.

— Спасибо, что помогли. Ей уже лучше, но пока…. возможно завтра проведем операцию.

— Операцию!

— Да. К сожалению, в момент начала ускорения, она ударилась о борт корабля. Вообще непонятно, как она осталась жива и смогла отсоединить страховочный трос. Иначе, она просто улетела бы вместе с кораблем.

— Какая-то помощь с моей стороны нужна?

— Нет, спасибо. Пока обойдемся. Я уже дала запрос на базу, чтобы нам выслали необходимые элементы для трансплантации.

— Когда ждать транспорт?

— Они обещали выслать все необходимое в течение суток.

— Хорошо, удачи, и…. извините, что так получилось.

— Не стоит, вы тут совершенно ни при чем.

— Возможно, но вы помните наш недавний разговор. К сожалению, все обернулось не так, как хотелось бы. А я оказался невольным пособником всего, что произошло.

— Нет-нет, вы тут совершенно ни при чем. Я сама приняла решение. Так что не стоит себя винить. Кроме того, как у вас говорят: было бы несчастье, да счастье помогло.

— Нет, наоборот: не было бы счастья, да несчастье помогло. Только я не понял, к чему вы?

— Есть причины. Но об этом как-нибудь потом поговорим, хорошо?

— Договорились. Держите меня в курсе дел.

— Обязательно.

Глава 9

Сутки спустя американский челнок доставил на станцию двух специалистов, оборудование и все, что необходимо для лечения Луни. Качмарек, который наблюдал за разгрузкой, сообщил потом Туманскому:

— Не поверишь, уйма ящиков. Наверное, весь челнок завален был ими?

— Видимо дело серьезное, раз понадобилось столько оборудования, и вызвали дополнительно двоих спецов.

— Может наведаться и поинтересоваться?

— Вряд ли Кайт сейчас пустит. Впрочем, попробую узнать.

Однако, как и предполагал Туманский, Кайт сослалась на то, что после осмотра Луни, через час начнется операция, и только после этого её можно будет навестить. Удивительней всего было то, что всё, что происходило с Луни, рассматривалось Туманским в отрыве от того, что она была всего-навсего роботом. Уже находясь у себя в каюте и занявшись фарфоровым зайцем, у которого опять появилась трещина на морковке, Туманский подумал:

— Странно, почему судьба робота неожиданно беспокоит его? Неужели из-за того, что черты лица и фигуры Луни, внешне напоминающие Зою, так подействовали на него, что он воспринял всё происходящее с ней настолько близко к сердцу, что не сам инцидент взволновал его, а именно то, что она пострадала?

Туманский задумался и невольно надавил на кончик морковки, который тут же обломился. Чертыхнувшись, он поставил зайца на место, положив рядом обломок. Тяжело вздохнул и лег на кровать. На этот раз мелодичный звук заставил его обернуться и посмотреть на прибор. Пульс участился до девяносто одного удара в минуту, о чем и предупредила безучастная ко всему аппаратура. Туманский сосредоточился, как его учили еще в школе подготовки астронавтов к медитации, и попытался успокоиться. Закрыв глаза, он представил себе безбрежный океан космоса, с мириадам светящихся звезд вокруг. Но в этот момент где-то всплыла звездочка, которая стала увеличиваться. Не понимая, что это, он мысленно приложил руку ко лбу, словно хотел получше рассмотреть её, и понял, что это была Луни, плывущая ему навстречу. Открыв глаза, он снова взглянул на прибор. Как ни странно, но пульс снизился до восьмидесяти трех. Перевернувшись на бок, он снова закрыл глаза и попытался уснуть.


Утром, он первым делом связался с Кайт и поинтересовался, как прошла операция.

— Все в порядке. Пришлось изрядно потрудиться, но все обошлось. Если есть желание, можете заглянуть ко мне.

— Спасибо, непременно. Вот только проверю, как дела и сразу же к вам.

— Буду ждать.

Повеселев, Туманский принял душ, умылся, на скорую руку перехватил чашку кофе с прессованной, словно туалетная бумага галетой и, поморщившись, отправился в командирский отсек. Выслушав доклад вахтенного офицера, он сообщил, что направляется в медико-биологический отдел, чтобы узнать о состоянии пострадавшего американского стажера.


Осторожно переступив порог лаборатории, он сразу увидел работающих сотрудников, а возле одного из стендов с аппаратурой возвышалось сооружение, напоминающее быстро возведенный больничный бокс. Впрочем, как он вскоре понял, так оно и оказалось. Внутри реанимационного помещения лежала Луни. Она была прикрыта белой простыней, а на голове её была надета маска. Судя по множеству проводов торчащих из-под простыни, она вся была покрыта датчиками.

— Как видите, — нарушила молчание Кайт, — она жива, но требуется время, чтобы она полностью восстановилась.

— Мне сказали, что у неё был порван скафандр. Это правда?

— Да.

— И она выжила в открытом космосе?

— Вы забыли, что Луни робот.

— Я помню об этом. Но, если я хоть что-то понимаю в робототехнике, и немного соприкоснувшись с вашим проектом, мне казалось, что внутри она построена на биологической основе. А раз так, то выдержать в открытом космосе абсолютный холод, вряд ли возможно?

— Она пробыла там в общей сложности сорок восемь минут, прежде чем вы смогли доставить её на станцию. Ей удалось удерживать контроль над функционированием мозга, но при этом, она потеряла порядка сорока процентов своих органов, которые нам пришлось заменить.

— Поразительно.

— Учтите, это информация только для вас. Мне не хотелось бы, что бы о ней знал кто-либо еще, даже ваш помощник.

— Я понял.

Он смотрел на лежащую на постели Луни, и вдруг невольно представил, что точно так же на её месте могла лежать Зоя. Тогда, пять лет назад, когда она погибла на челноке. Впрочем, вряд ли она лежала в реанимации. Ему так и не удалось узнать, что стало с ней. Возможно, она сгорела или настолько сильно пострадала, что её хоронили в закрытом гробу под звуки выстрелов почетного караула? Странно, почему эта мысль пришла ему в голову именно сейчас? События переплелись между собой и в который раз потянули ворох воспоминаний.


В тот последний вечер перед отъездом, они сидели на берегу озера и смотрели на заходящее солнце. Все вокруг было так спокойно и фантастически красиво, что хотелось, чтобы время остановило свой бег и тянулось бесконечно долго. Мысли роились в голове, и ему хотелось сказать Зое: как хорошо, что они встретились, что понимают друг друга, что…. Нет, слово любит, он не произнес, даже мысленно. Он не был готов к этому, хотя возникшие во время отпуска чувства, постоянно заставляли думать о Зое.

А что думала она? Возможно, и у неё были те же ощущения, мысли, желания?

Владимир поднял маленький камушек и кинул в озеро. Тот несколько раз скользнул по водной глади и нырнул в глубину, оставив после себя ряб, которая кругами стала расходиться по спокойной до этого поверхности.

— Как хорошо здесь, даже уезжать не хочется, — произнес Владимир, заломив руки за голову. Он успел за это время загореть, а мускулистое тело, натянуло пуговицы на рубашке так, что казалось еще немного, и они оторвутся.

— Ты прав. Отлично провели отпуск. Представляешь, а я глупая, ехать не хотела. В последний момент ребята уговорили.

— Меня тоже.

— А сколько еще таких мест на Земле осталось!?

— Мало, совсем мало, — слегка с грустью произнес Владимир, — порой летишь на корабле вокруг Земли, а кругом огни. Города, города, без конца и края. А там, где они кончаются, заводы, фабрики, стройки. Таких диких мест, как здесь, скоро совсем не останется.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Это раньше города строились ввысь. Небоскребы под сто этажей, а когда поняли, что ничего хорошего в этом нет, стали расползаться по земле, строить малоэтажные дома, или коттеджи, и даже не заметили, как города разрослись настолько, что стали соединяться между собой, образуя гигантские острова, населенные людьми.

— Как здорово ты сказал — острова.

— Скоро и сюда придут люди. Эти места спасает то, что здесь постоянно происходят землетрясения. Последнее было три месяца назад силой восемь баллов. Но даже это не спасет эти места.

— Жаль.

— Почему?

— А куда мы тогда поедем, на Луну? — Зоя рассмеялась и Владимир, скосив взгляд, подумал: Какое красивое у неё лицо, и улыбка, и губы.

Ему вдруг захотелось притянуть её к себе, обнять и поцеловать. Со всей силой и страстью, которая вдруг возникла. Но он сдержался. Привычка, выработанная годами сдерживать порывы чувств, умение владеть собой и оценивать свои поступки, даже в такой момент, дала о себе знать. Он лишь улыбнулся и подумал:

— Интересно, а я ей нравлюсь или нет?

В этот момент к ним подошли Павел с Ольгой.

— Не помешаем?

— Нет-нет, — словно испугавшись чего-то, поспешно произнесла Зоя, и немного отодвинулась от Владимира. Ребята сели рядом, и дальнейший разговор выпал из памяти. Только смех, какие-то обрывки фраз. Кажется, Павел стал делиться впечатлениями от полета на Луну, потом прощальный ужин, и… Зоино лицо, которое словно бы фотография отпечаталась в памяти на фоне костра. Как давно и в то же время недавно это было.


— Вы о чем-то задумались, — тихо произнесла Хелен, — даже не хотелось вас тревожить. Если не секрет, о чем так задумчиво вспоминали?

— Так, о жизни.

— Значит секрет. Что же не стану пытать, видимо что-то сугубо личное.

— Хотел еще раз извиниться перед вами.

— Передо мной? За что! — удивленно спросила Хелен, глядя на Туманского.

— Предложил вам эту идею, а всё так обернулось.

— Напрасно вы себя в чем-то вините. Если бы мне показалось, что в этом может быть доля риска, я бы не колеблясь, ответила отказом. Но кто мог подумать, что китайцы пойдут на такой шаг!

— Между прочим, Глава комитета уже прислал сообщение, что просит считать инцидент исчерпанным. У них на корабле произошла какая-то авария, поэтому все так вышло и всё в том же духе. Вы сами знаете, как обычно бывает в таких случаях. Главное, быстро признать свою вину и наказать виновных. Обещал лично проконтролировать ход расследования, которое проведут китайцы.

— Они мастера интриг, и запудрят мозги в комитете так, что еще окажется, что это мы виноваты в том, что у них корабль отстыковался от станции, а мы, чуть было не погубили астронавта.

— В свете этого, вам не кажется, что имеет место утечка информации? Откуда китайцы могли узнать, что вы на станции проводите эксперимент?

— Полагаю, что утечка где-то в комитете. Я уже доложила своему руководству. Впрочем, сейчас это уже не имеет значение. Раз попытка похитить образец была, значит им известно о проекте. К тому же, они, возможно, знают, что наш специалист и был именно тем объектом, за которым они охотятся, раз они решили его похитить.

— И все же, я не понимаю, как они решились на такое! Неужели международный скандал их не испугал?

— А никакого скандала не будет. Вы что, первый раз сталкиваетесь с такой ситуацией?

— Вообще-то, да.

— Надо же. Счастливый человек.

— А вам, что, приходилось?

— Бывало….

— Надо же. Вот уж никогда не подумал. Наука, и вдруг такое!

— Как раз с наукой и связаны такие скандалы. А вы как думали. Сами видели, на что способен наш образец. И ведь это только начало. А впереди еще масса экспериментов.

— Вы меня пугаете.

— Я. Чем?

— Фразой насчет массы экспериментов. Я считал, что вы ограничитесь тестовыми испытаниями, двумя-тремя экспериментами в реальной обстановке, а вы…

— Вложить столько сил, времени и денег, чтобы ограничиться простыми стендовыми испытаниями? Вы смеетесь? По плану работ, испытания займут как минимум два месяца. Я планирую полет и работу на станции, Луне.

— Даже на Луне!

— Разумеется. Я же говорю. Столь дорогостоящий проект требует всесторонней проверки, чтобы с уверенностью сказать, что все труды были потрачены не зря. Правда, сейчас возникли кое-какие проблемы…

— Вы же сказали, что потребуется всего несколько дней до её полного восстановления?

— Да, но проблемы иного рода.

— Вот как.

— К сожалению, для ё спасения нам пришлось активировать раньше времени часть программных ресурсов, которые мы еще не обкатывали, поэтому теперь придется вносить коррективы по ходу проведения всего комплекса экспериментальных работ.

— Надеюсь, ничего серьезного нет?

— Можете не беспокоиться. Это не взрывной механизм, о котором вы подумали.

— Вот уж о чем не думал, так это о том, что внутри у неё заложен ядерный заряд.

— И правильно сделали. Чтобы уничтожить объект, достаточно просто спалить её мозг. Именно он представляет интерес для наших конкурентов.

— А всё остальное?

— Тоже, но в меньшей степени.

— Ну что же, рад, что все обошлось. Если что-то потребуется, я к вашим услугам.

— Благодарю.

— Удачи.

Туманский еще раз взглянул на безмятежно лежащую Луни, и уверенным шагом направился к выходу.

Глава 10

Прошло три дня, прежде чем Туманский снова наведался в медико-биологический сектор, чтобы узнать, как идут дела, а заодно взглянуть на Луни. Ему не терпелось решить для себя один вопрос, который все эти дни мучил его: насколько изменилась она после того, как ей сделали операцию, и, по словам Хелен, заменили свыше сорока процентов органов. Почему он зациклился на этом вопросе, он и сам не мог понять до конца. И это было не просто любопытство, а что-то другое, но что именно, он не понимал.

Хелен встретила его, как всегда приветливо:

— Добро пожаловать. Мы уже ходим и идем на поправку. Еще два-три дня, и можно снова приступать к программе, — уверенным голосом произнесла она, посмотрев в сторону Луни, которой в это время делали какие-то анализы. Она сидела возле одного из сотрудников лаборатории, а тот в это время убирал пробирку с только что взятыми пробами, а заодно что-то ей говорил. Луни обернулась в сторону Туманского, и, посмотрев, моргнула ресницами. То, как она это сделала, было так неожиданно, что командир буквально остолбенел, и забыл о том, что хотел ответить на фразу произнесенную Хелен. Лишь смех, и нежное прикосновение её руки к плечу, вернули его к происходящему.

— В очередной раз вы меня удивляете. Вы все воспринимаете, словно никак не можете поверить, что Луни робот, не так ли?

— С чего вы так решили? — почти автоматически произнес Туманский, продолжая неотрывно смотреть на Луни. Та, тем временем, распрямила завернутый рукав и, поднявшись со стула, куда-то удалилась.

— Я же вижу, как вы на неё каждый раз смотрите.

— И как же?

— Как сомневающийся человек.

— А разве вы всегда во всё верите, и никогда не сомневаетесь?

— Почему же, бывает, и довольно часто. Но если я в чем-то твердо уверена, то какие могут быть сомнения.

— Тогда почему же я не могу в чем-то сомневаться? В конце концов, то, что Луни робот, я знаю всего лишь с ваших слов.

Хелен неожиданно рассмеялась.

— Вот уж насмешили, так насмешили. А еще говорите, что нисколько не сомневаетесь. Выходит, чтобы развеять ваши сомнения, вам нужны веские доказательства того, что Луни биоробот?

— Нет, это я так, к слову сказал.

— Понятно, и все же сомнения есть, и поэтому вы не прочь были бы иметь доказательства. Что же, пожалуй, я смогу удовлетворить ваше любопытство, чтобы раз и навсегда развеять их.

— Наверное, не стоит.

— Не стоит!? Вы что, испугались?

— При чем тут испугался, — повысив голос, произнес Туманский, — Вовсе нет.

Кайт снова рассмеялась и, взяв командира под руку, тихо произнесла.

— Не бойтесь, это совсем не страшно. К тому же, эту процедуру будут делать вовсе не для вас. Нам необходимо ввести два дополнительных датчика. Заодно и посмотрите, что собой представляет Луни.

— Что, прямо сейчас?

— Нет, завтра. Слушайте. Я начинаю сомневаться, что я разговариваю с командиром международной станции.

— Что вы ухватили меня за локоть? Думаете, я упаду в обморок, когда увижу процедуру смены мозгов у робота?

— Нет, с вами положительно не соскучишься.

В этот момент из соседнего отсека, а комната была разделена на несколько частей и разгорожена либо перегородками, либо шкафами с аппаратурой, которые возвышались чуть ли не до самого потолка, раздался голос одного из сотрудников:

— Мы начинаем, вы будете присутствовать?

— Да-да, я сейчас иду. Минуту.

— Хорошо, но поторопитесь, оборудование уже включено.

— Идем…. Так что, хотите посмотреть?

— Пожалуй.

Они зашли за перегородку возле которой стояли. На столе, или скорее, специальной подставке, стояло устройство, напоминающее огромный стеклянный цилиндр, в котором проводят различные биологические или химические опыты. Внутри него, спиной вверх, лежала Луни. По бокам цилиндра находились отверстия с закрепленными в них резиновыми перчатками. Это позволяло, просунув руки производить какие-то действия, не входя в непосредственный контакт с окружающей средой. Впрочем, нечто подобное, только меньших размеров, Туманский не раз видел и на Земле и в космосе. Другое дело, что не таких больших размеров.

Два сотрудника лаборатории стояли по обеим сторонам, готовые начать операцию. Только тут до Туманского дошло, что Луни лежит совершенно голая. С тех пор, как он увидел её первый раз, прошло довольно много времени, и поэтому сейчас он хотел найти хоть что-то, что могло однозначно сказать: да, это тело робота, а не человека. Однако со спины Луни производила впечатление полной аутентичности с человеческим телом. Такое соответствие было просто поразительным.

В этот момент мерное жужжание одного из многочисленных приборов, отвлекло внимание Туманского и он увидел, как внутри цилиндра что-то появилось. Оказалось, что это был манипулятор, с помощью которого должна была производиться какая-то процедура. Сотрудник, стоящий на противоположной стороне, взял руками рычаги управления манипулятора и уверенными движениями подвел узкий конус в район позвоночника. В тот же миг луч разрезал ткань. Второй сотрудник с помощью такого же манипулятора осторожно отвернул лоскут ткани, после чего операция продолжилась. Туманский на секунду отвлекся и, скосив взгляд, заметил, что все происходящее, можно наблюдать на мониторах, которые находились рядом. На одном из них картинка была увеличена и в мельчайших подробностях передавала происходящее. Он неотрывно смотрел, как слаженно действовали сотрудники. Отвернув ткань, они обнажили фрагмент позвоночника, на котором были прикреплены какие-то элементы. Было ощущение, что каждый позвонок связан посредством пластины или пружины с тонкой проволокой, которая тянется сверху вниз.

— Что это? — шепотом спросил он у Кайт.

— Что именно?

— Проволока вдоль позвоночника?

— Система стабилизации и контроля. Видите, они сейчас как раз поставят два дополнительных датчика.

И действительно, в этот момент, из ампулы, появление которой Туманский просмотрел, достали две микроскопические капсулы и с помощью инструмента ввели их внутрь, сначала одного, а затем другого, позвонков. Далее были подсоединены провода, и около десяти минут шла проверка каких-то параметров. Понять, что происходило, было трудно, но Туманский не стал спрашивать, затаив дыхание, он просто следил за происходящим.

По завершении операции, ткань зашили, и провели какую-то манипуляцию, которая, как прокомментировала Кайт, позволит шву через несколько дней рассосаться.

— Вот, собственно и все. Убедились?

— В чем?

— Как в чем, в том, что Луни — биоробот.

— Слушайте, Хелен. Я не понимаю, что вы так волнуетесь за меня? С чего мне вдруг сомневаться, что Луни робот, а не какой-нибудь там зомби?

— Все дело в том, что каждый раз, когда вы её видите, у вас такой вид, словно вы в чем-то сомневаетесь.

— Это ваше воображение об этом говорит, но это не значит, что это так.

— Может быть. Но все же я решила, что лучше будет, если вы сами в этом убедитесь.

— Если честно, то этим, — и он указал рукой в сторону Луни, — вы меня вряд ли убедили.

— Вот как, это почему?

— Так ведь такую же операцию можно наблюдать у любого, кто получил тяжелую травму позвоночника, и ему поставили систему фиксации. Может быть, я не очень смыслю в том, как она в действительности выглядит, и ничего общего с тем, что я только что наблюдал, не имеет, но аналогия налицо. А то, что вы воткнули ей в позвоночник что-то, опять же, ничего сверхъестественного в этом нет. Вживление различных имплантантов, и управляющих микрочипов следящих за внутренним состоянием организма, давно используемый прием. Кстати, у нас с вами введены в организм точно такие же. Или я не прав?

— Знаете, вы скептик. Вот уж никогда не думала, что капитан станции из какого-то средневековья.

— Я. Ну уж нет. Наоборот, я современный человек, и достижения науки для меня святы. Но согласитесь, если вы хотели мне что-то доказать, правда, я так и не понимаю для чего, то это было не совсем удачно сделано. Вот если бы я увидел, к примеру, её позитронный мозг, это другое дело, а это. Хелен, не обижайтесь, но уверяю вас, вы напрасно тратите время, чтобы меня в чем-то убедить. Одного того, что Луни смогла остаться в живых, пробыв в космосе сорок восемь минут, достаточно, чтобы сказать, что она робот, а не человек. Никто и никогда не сможет выжить и нескольких минут в открытом космосе, если у него нарушена герметизация скафандра. Поэтому успокойтесь, и занимайтесь своим проектом.

— Вы меня успокоили.

— Я рад.

— Когда мы могли бы обсудить план дальнейших работ?

— Когда вам угодно.

— Тогда, может быть, не будем откладывать на потом, прямо сейчас и обсудим?

— Нет проблем.

— В таком случае, прошу, — и Кайт, рукой показала в сторону выхода. Рядом с лабораторией располагалась небольшая комната. По всей видимости, здесь сотрудники лаборатории могли отдохнуть, по крайней мере, такое мнение сложилось у Туманского от внешнего убранства помещения.

— И каковы ваши дальнейшие планы? — поинтересовался Туманский, удобно устроившись в кресле напротив Хелен.

— Я полагаю, что через пару, максимум три дня, можно снова приступить к активной фазе, поэтому, мне бы хотелось провести следующие работы по испытанию уровня её возможностей. Во-первых, выход в открытый космос для проверки, к примеру, работы защитного экрана над нашей лабораторией.

— После такого инцидента и сразу в открытый космос? Было бы нежелательно.

— Почему?

— Могут возникнуть вопросы.

— Вопросы?

— Да. Только что после аварии, и снова работа в активном режиме. Могут поползти ненужные разговоры.

— Да, но об аварии, точнее последствиях, которые имели место с Луни, никто не знает, или я ошибаюсь?

— Да, но два астронавта, которые принимали участие по её спасению, доложили мне, что, судя по всему, она погибла, так как в области ноги у неё был порван скафандр.

— Вот как. Плохо.

— Я попросил об этом пока никому не рассказывать. Но просьба, это не приказ.

— А….

— Нет-нет, приказывать я не могу. Извините, мне бы и самому хотелось, но статус командира станции не дает таких полномочий.

— Хорошо, я согласна с этим, перенесем этот пункт испытаний на более позднее время, но в любом случае, я хотела бы провести данный эксперимент, ибо он входит в план. А как вы смотрите, если мы начнем с участия Луни в приемке строящегося модуля. Я обратила внимание, что он скоро будет готов к сдаче. Было бы неплохо, чтобы она смогла принять участие. Скажем, поиск возможных неисправностей, дефектов. Что скажете?

— Идея неплохая. Мне нравится, но есть одно но. Сдача объекта произойдет не раньше чем через месяц.

— Я в курсе, но ведь и на стадии завершения готовности можно провести предварительную проверку.

— Хорошо, я согласую это с комитетом, поскольку они заказчики строящейся обсерватории.

— Я со своей стороны попрошу руководство, чтобы они попросили комитет содействовать в скорейшем решении данного вопроса, не возражаете?

— Нисколько.

— Замечательно. Теперь такой вариант. Участие Луни в осмотре реакторного отсека.

— Что! — невольно вырвалось у Туманского.

— Если я не ошибаюсь, реакторный отсек по регламенту работ раз в месяц подвергается дополнительному осмотру. Как говорится, приборы, приборами, а специалисты делают визуальный осмотр внутренних помещений и всего, что там находится.

— Рутинный процесс и ничего более. Не вижу в этом большого смысла.

— И все же.

— Хорошо, это не составит больших хлопот.

— Отлично. Далее, впрочем, пока ограничимся этим.

— Может быть, все же скажете, к чему мне быть готовым?

— Мне бы хотелось, чтобы прошли испытания Луни в качестве пилота транспортного судна, но этот вопрос надо решать, скорее всего, не с вами. Кроме того, в наши планы входит полет на Луну, с целью участия её в каких-то работах непосредственно на поверхности. Думаю, что там будет проведен целый комплекс экспериментов, но, как говорится, до этого еще дожить надо. Не так ли?

— Если вы насчет инцидента, то это вы верно подметили. Хотя я сомневаюсь, что подобное повторится. А там, кто его знает. Все зависит от того, кто стоит за всем этим. Если государство, это одно, а если какая-то корпорация, то можно ждать чего угодно.

— Пожалуй. Если конкурирующая корпорация, то она постарается приложить максимум усилий, чтобы заполучить образец.

— Так что вы стройте свои планы таким образом, чтобы свести риск повторения к минимуму.

— Постараюсь. Так что, по рукам?

— В смысле?

— В прямом. Я могу на вас рассчитывать, в плане помощи?

— А куда нам деваться, — улыбаясь, произнес Туманский, встав с кресла, — можно будет вас навестить еще?

— В любое время.

— Спасибо.

Глава 11

Туманский и Качмарек удобно расположившись за столом в командирском отсеке, обсуждали текущие дела.

— Ну что же, — подводя итог разговора, произнес Туманский, — на вскидку, предстоящая неделя не должна принести больших хлопот. Прием и отправка на Землю двух транзитных транспортов с рудой следующих с Луны, и один грузовой транспорт с Земли на станцию. Все остальные работы согласно регламенту. Никаких комиссий не ожидается, так что можно немного расслабиться. Как считаешь?

— А что с американцами?

— Они планировали провести эксперимент на строящейся обсерватории. Сделать, своего рода, тестовую приемку. Но комитет еще не дал согласия на проведение эксперимента, так что все откладывается. Ничего, пусть занимаются у себя в лаборатории. У меня еще до сих пор аукается эта история с китайским кораблем.

— Кстати, мне уже кое-кто задал вопросик по поводу их «стажера», — слово стажер, Качмарек произнес с юмором, что не ускользнуло от командира.

— Вот как! И в каком аспекте он прозвучал?

— Поинтересовались, жив ли «стажер».

— И все?

— Вопрос был явно с подтекстом. Не исключено, что про скафандр знают на станции. Если не все, то многие. Рано или поздно появятся вопросы, а если американцы начнут очередные испытания, то…

— Тут простой отговоркой, типа — померещилось ребятам. Скафандр был двухслойный и все такое. Такие байки вряд ли пройдут.

— О чем речь. Кстати, ты не спрашивал у Кайт, как долго они собираются пробыть на станции?

— Вряд ли утешу. Минимум два, а то и три месяца.

Качмарек присвистнул.

— Дела. Может мне внеочередной отпуск взять, как думаешь, — он ехидно посмотрел на командира.

— Что?

— Шучу я, шучу.

— Нашел время шутить. Я вчера заходил к ним в лабораторию. Представь себе, чуть больше недели прошло после аварии, а Луни уже во всю вкалывает на тренажере.

— Педали крутит?

— И педали в том числе, но в основном они прогоняют различные тестовые программы на симуляторе. Короче, они активно готовятся к проведению полевых испытаний, так что отступать они вряд ли станут.

— Вложив столько денег в проект, им ничего другого не остаются, как выполнять намеченную программу, хотим мы того или нет. А что касается её столь быстрого восстановления, ты не забывай, она робот, а не человек.

— Ну и что робот. Сорок процентов замены органов…

— Да хоть сто. Мы толком не знаем, что они привезли с собой. Ты видел, сколько оборудования было на последнем транспорте. Может, они просто заменили одно тело другим и все дела.

— Вряд ли.

— Почему ты так считаешь?

— Если бы просто заменили одно тело другим, то к чему недельная задержка. Тут потребовалось бы всего нескольких часов и робот снова готов к действию.

— Может быть и так, и все же, робот, есть робот. Ты, к примеру, знаешь, что она представляет собой внутри? Нет.

— Ладно, все вопросы решили, пойду, загляну к ним лабораторию, посмотрю, что к чему.

— Я буду в командном отсеке.

— Хорошо.


Когда Туманский переступил порог медико-биологического отсека, то увидел, как в проходе мирно прохаживались Кайт и Луни. Издали казалось, что две женщины о чем-то мирно беседуют. Впрочем, скорее всего так и было. Завидев Туманского, они остановились в ожидании, когда он подойдет. Поздоровавшись, Туманский неожиданно смутился, так как спросить относительно самочувствия у Луни, он не решился. Ему показалось, что это не совсем удобно. Впрочем, Кайт мгновенно поняла командира и поспешно пришла ему на помощь:

— Мы полностью восстановили форму после аварии и готовы к проведению дальнейших экспериментов. К сожалению, из комитета пока нет указаний, но я полагаю, что этот вопрос решится в течение ближайших дней. А пока, мы вовсю занимаемся тренировочными тестами.

— Очень рад, что все обошлось, — единственное, что пришло на ум, произнес Туманский.

В этот момент, Кайт кто-то позвонил из сотрудников, и она, извинившись, отошла в сторону и стала о чем-то разговаривать. Спустя минуту, обернувшись, произнесла:

— Прошу извинить, мне надо срочно решить возникшую проблему. Я отлучусь буквально на десять минут, не возражаете?

— Конечно, — ответил Туманский, но видимо в интонации его голоса Кайт уловила ноты сомнения, стоит ли его оставлять наедине с Луни, ведь она все же экспериментальный робот. Хелен улыбнулась уголками губ и тут же добавила:

— Всего на пять минут, надеюсь, вы мило побеседуете, ведь Луни приятный собеседник, — и, не дожидаясь ответа, направилась по направлению к лаборатории. Туманский сделал шаг, как бы намекая, что прогулку по коридору можно продолжить. Луни моментально поняла и последовала вслед за ним.

Размышления относительно того, какой вопрос задать, был прерван неожиданной фразой Луни.

— Полагаю, из-за меня у вас масса неприятностей на станции?

— С чего вы так решили, или это вам госпожа Кайт сказала? — удивленно спросил Туманский.

— Нет, это логика мышления подсказывает мне, что ситуация, в которую я попала, могла привести к осложнению обстановки на станции, а запланированные эксперименты вносят дисбаланс в отношениях между командиром и членами экипажа, точнее сотрудниками.

— Не совсем чтобы так, но некоторая нервозность наблюдается. Но вам не стоит обращать на это внимание. Все новое, всегда воспринимается с трудом, вызывает много ненужных вопросов, споров и недоразумений.

— Новое может быть мертвым и живым, а стало быть, и отношение может быть разным.

— Не совсем понял, в каком смысле? — делая вид, что не понял вопроса, спросил Туманский.

— Запуск нового модуля это одно, а эксперименты со мной, совсем иное. В человеческом понимании сложно укладывается место и роль кибернетического устройства, коим являюсь я. Вы не находите?

— Как вам сказать, — Туманский тяжело выдохнул, пытаясь обдумать, как ответить. Вопрос, точнее мысль, которую высказала Луни, была очевидна, но одно дело, если бы он обсуждал этот вопрос со своим помощником, а совсем другое, с Луни, которая и была биороботом. Он запнулся, не зная что ответить.

— Вот видите, вы молчите, потому что ответ очевиден. Воспринять меня как новое звено в цепи эволюции невозможно, но и ставить в один ряд с уже имеющимися системами роботов, тоже нельзя. Отсюда проблемы в понимании, кто я и зачем.

Слова, произнесенные Луни, окончательно озадачили Туманского. Он вспомнил давнюю фразу, сказанную ей в одной из первых встреч и, сравнив, понял, что в ней произошли, или происходят какие-то изменения умственного развития.

— Интересно, знает ли об этом Кайт? — подумал Туманский, — наверняка знает. Может быть, именно поэтому она специально оставила нас наедине, чтобы я убедился, что мыслительный процесс позитронного мозга Луни перешел на качественно новую ступень? Возможно, но для чего? Чтобы мне было проще принимать решения, которые касаются проведения экспериментов? Да, ситуация.

Туманский замедлил шаг, и, повернувшись к Луни, сам не понимая почему, неожиданно произнес:

— А вы по-прежнему осознаете себя биороботом?

— Вы спросили это для того чтобы в чем-то убедиться, или в вашем вопросе есть скрытый смысл?

И снова ответ Луни ошарашил Туманского. Он не понимал, какие процессы происходят в её мозгу. Кто она в действительности? В конце концов, есть же предел возможностей!

— После аварии, вы стали иной. Возможно, мне только показалось. Поэтому я и задал этот вопрос.

— Вы правы. После аварии я стала иной. Произошла активация новой системы, которая раньше была выключена в моем мозгу. Я сама еще до конца не разобралась, что происходит, но цепи логического мышления стали иными.

— Но вы так и не ответили на мой вопрос.

— А это так важно?

— Что именно?

— Знать кто я? Разве есть разница между мыслящими существами?

— Разница. Наверное, да. Другое дело, что…. Впрочем, вы правы, — ответил Туманский, решив, что не стоит глубоко влезать в эту тему столь скоропалительно.

В этот момент к ним подошла Кайт.

— Как беседа?

— Замечательно, — первым ответил Туманский, и тут же добавил, — полагаю, что комитет даст добро в самое ближайшее время, и вы сможете продолжить эксперименты на станции в полном объеме.

Кайт приподняла бровь. Явно удивленная сказанным, но, стараясь не выражать по этому поводу своих эмоций, ответила коротко.

— Спасибо.

— Приятно было вас повидать, все доброго.

— И мы всегда рады видеть вас у себя.

Туманский любезно улыбнулся и, повернувшись, отправился в командный сектор. В тот момент, когда дверь, разделяющая медико-биологический сектор от соседнего сектора, закрылась за ним, в наушнике он услышал взволнованный голос Качмарека.

— Командир, у нас ЧП.

— Сейчас буду, — и Туманский бегом направился в командирский сектор.


Еще с порога он понял, что стряслось что-то скверное, так как вахтенный офицер и Качмарек, непрерывно отдавали какие-то приказания, а судя по тому, как лихорадочно они это делали, волнение за судьбу станции невольно передалось и командиру.

— Что случилось? — громко произнес Туманский. Не оборачиваясь, Качмарек быстро ответил:

— Взрыв в десятом модуле. Нарушена герметизация. Сила взрыва такова, что стала причиной схода с орбиты. Вносим корректировку, но пока безрезультатно.

— Куда нас несет и насколько опасно смещение орбиты? — задавая этот вопрос, Туманский уже стоял рядом с Качмареком возле пульта управления станцией.

— Пока смещаемся не очень сильно. Такую махину так просто не спихнуть с орбиты. Плохо то, что направление движения аккурат к поверхности Луны. Если не принять экстренных мер, то через…. — Качмарек показал на один из экранов, где была видна траектория движения станции и компьютерная выкладка дальнейших событий, — два часа десять минут и нам придется вызывать срочную помощь для коррекции орбиты. Притяжение Луны будет слишком велико, чтобы справиться самим. А через восемь часов, если мы не предпримем никаких мер, рухнем на поверхность.

— Что стало причиной взрыва в секторе, выяснили?

— Точно установить не удалось. Приборы зафиксировали короткое замыкание, но что могло вызвать такой мощный взрыв, пока непонятно.

— Жертвы?

— Три человека из состава рабочих, занятых по наладке нового навигационного оборудования погибли. Датчики их биологической активности показывают отсутствие признаков жизни. Двое ранены.

— Разрыв секции со станцией имеет место или нет?

— Судя по визуальному осмотру, — Качмарек обратил рукой внимание командира на экран, где модуль был виден из космоса.

— Как видишь, разрыва между секциями нет, да и датчики показывают, что все в норме, но я на всякий случай, дал команду всем находящимся астронавтам в соседних модулях, покинуть их, и блокировал от станции.

— Правильно сделал. Вон разорванные края чуть видны. Взрыв видимо разорвал обшивку и выбросил в космос все, что оторвалось в момент взрыва, создав тягу, которая и привела к потере орбиты. Ты сделал расчет коррекции?

— Сделать-то сделал, но ничего не получается.

— Почему?

— На шестом двигателе сработали датчики, оповестив, что двигатель не готов к запуску.

— Что значит не готов?

— Нужно смотреть.

— Проклятье. А без него никак не обойтись?

— Можем потерять стабилизацию, и тогда начнет падать искусственная гравитация. Вдобавок, мы пойдем по сложной траектории, и нам может не хватить времени, чтобы не упасть на поверхность.

— Какие предложения?

— Запросить базу на Луне, чтобы они срочно выслали к нам два, а лучше три транспорта. Если мы пристыкуем их в районе разгонного двигателя, то можем использовать их тягу и скорректировать орбиту.

— Запрос дал?

— Еще нет.

— Давай запрос. Кстати, сколько кораблей сейчас пристыковано к станции?

— Я уже думал об этом. Как назло всего один.

— Американский?

— Да, тот, на котором они привезли дополнительное оборудование и двух специалистов.

— Хорошо. Свяжись с базой, запроси у них помощи, а я переговорю с Кайт. Нельзя ли использовать их корабль. Может быть с его помощью можно будет на время затормозить падение, пока прибудет помощь с Луны.

— Слушаюсь.

Туманский подошел к своему рабочему столу и вызвал по видеофону Кайт.

С экрана она как всегда приветливо улыбнулась, однако тут же поняла, что командир чем-то обеспокоен, и ему не до обмена любезностями.

— Что-то случилось?

— Да. Серьезная авария. Не вдаюсь в подробности, нет времени, но мы падаем на Луну. Можете помочь?

— Падаем на Луну, в каком смысле?

— В прямом.

— А чем мы можем помочь? — с волнением в голосе произнесла Кайт.

— Нужен ваш корабль. С его помощью можно попытаться скорректировать орбиту.

— Нет проблем. Он в полном вашем распоряжении.

— Хорошо.

— У вас есть пилот, который может им управлять?

— Надеюсь.

— В таком случае, можно задействовать нашего пилота, так будет быстрее.

— Не возражаю.

— Хорошо.

Туманский обернулся.

— Вацлав, — крикнул Туманский, — что сообщают с Луны?

— Они направят к нам три транспорта. Но в любом случае, им потребуется минимум три с половиной часа, чтобы подойти к станции.

— Выходит, нам надо продержаться до их подхода…

— Час с лишним. Что американцы?

— Кайт уже направила своего пилота на корабль. Как только они отстыкуются от станции, маневрируем ими.

— Понятно, надеюсь, что кораблем будет управлять не «стажер»?

Туманский только сейчас подумал, что Кайт возможно воспользуется представленной возможностью испытать биоробота в экстремальной ситуации.

— Только этого нам не хватало.

— Тут мы не властны, согласись?

— Пожалуй. А может оно и к лучшему.

— Это ты в каком смысле?

— Потом расскажу. А сейчас будем работать и молиться, чтобы нам не гробануться на Луну.

Глава 12

Через восемь минут Туманский услышал голос Луни.

— Прошу разрешить отстыковку корабля от станции?

— Отстыковку разрешаю, — произнес Туманский, и они переглянулись с Качмареком.

— Мой прогноз оказался верен, — тихо произнес он, наклонившись в сторону командира.

— Главное, чтобы это помогло.

— Будем надеяться.

В динамиках снова раздался голос Луни.

— Даю ускорение, жду указаний.

— Вам необходимо совершить маневр и состыковаться в районе двенадцатого модуля. Включаю систему навигации.

— Вас поняла. Делаю маневр уклонения для последующего выхода в район стыковки с двенадцатым модулем.

Через полторы минуты снова послышался голос Луни.

— Корабль в зоне двенадцатого модуля. Прошу разрешения на проведения стыковки?

— Стыковку разрешаю, — стараясь сохранять хладнокровие, произнес Туманский. Обернувшись в сторону Качмарека, который вместе с вахтенным офицером, внимательно отслеживали траекторию движения станции, а заодно смотрели за приборами, показывающими состояние дел в шестом и соседним с ними отсеках, произнес:

— Как там дела?

— Продолжаем снижать по ранее рассчитанной траектории. Все без изменений.

И снова голос Луни.

— Стыковку произвела, жду дальнейших указаний.

— Войти на главный компьютер станции и ввести данные для расчета корректировки орбиты в случае, если двигатели челнока будут включены на форсаж.

— Прошу открыть доступ в главный компьютер станции.

— Ввожу код доступа, — Туманский достал пластиковую карточку личного доступа к главному компьютеру, и, секунду помедлив, провел ей по считывающему устройству и тут же произнес:

— Компьютер открыт для передачи данных.

— Вас поняла. Передаю данные на главный компьютер.

Туманский вместе о Качмареком и вахтенным офицером напряженно следили за главным экраном, где через несколько секунд появились данные и новая траектория движения станции после включения двигателей челнока.

Туманский сжал кулак и, стиснув скулы, произнес:

— Проклятье, совсем малость не хватает, чтобы выиграть время.

— В любом случае, пусть она включает двигатель. Запас в сорок минут не пустяк. А я попытаюсь, чтобы на Луне поторопились.

— Хорошо. Другого ничего не остается.

— Включайте двигатель на форсаж, будем корректировать орбиту насколько это возможно.

— Вас поняла. Мой расчет совпадает с расчетами главного компьютера. Мощность двигателя на форсаже не хватит. Есть встречное предложение.

— Что!?

— Есть предложение при форсаже, произвести подрыв двигательной установки челнока. В этом случае, дополнительная энергия от взрыва за счет кислорода на борту корабля и энергетических компонентов, которые так же взорвутся, увеличат тягу на девяносто процентов, что обеспечит временной запас до одного часа двадцати минут. Ошибка в расчетах плюс, минус шесть минут.

Туманский и Качмарек замерли от такого предложения. Внезапно на линии связи раздался голос Кайт:

— Я даю разрешение на подрыв корабля.

— Да, но, — медленно произнес Туманский, ибо в его голове моментально всплыли картины, которые ему представлялись, когда он услышал сообщение о гибели Зои.

— Неужели все повторяется. Что это, наваждение, судьба или что-то иное? — вихрем пронеслось в его мозгу, и он тут же властно произнес:

— Я могу дать согласие, только в том случае, если есть сто процентная уверенность, что пилот корабля останется в живых.

— Все данные на подрыв двигателя введены в компьютер челнока. Я могу покинуть корабль через две минуты. Жду указаний.

Секунда колебаний и голос, в котором были ноты отчаяния, боли, и чего-то, что трудно сразу было уловить и понять, произнес:

— Немедленно покинуть корабль, и только в зоне полной безопасности произвести дистанционный подрыв двигательной установки челнока.

— Приказ поняла. Выполняю.

Потекли томительные минуты ожидания. Наконец на мониторе стало видно, как включился двигатель челнока, потом он перешел в режим форсажа, а затем произошел взрыв, который моментально стер картинку на экране монитора, где высвечивалась траектория движения станции.

Раздался бесстрастный голос компьютерного диспетчера, оповестившего:

— Внимание! Взрыв двигательной установки на челноке в районе двенадцатого модуля. Повреждений станции нет. Орбита скорректирована. Повторяю…

В тот же миг на экране появилась новая орбита падения станции и время, которое позволяло дождаться помощи с Луны.

— Час двадцать одна, — точность, на которую человек вряд ли способен, — произнес Качмарек, глядя на командира.

— Как знать. Человек способен и на большее, но в данном случае, она была права.

— Луни, прошу сообщить, где вы находитесь? — произнес Туманский.

— Нахожусь в районе десятого модуля. Осматриваю место повреждения. Посылаю картинку изображения с места аварии.

— Нет, ты только посмотри, что она творит. И ведь отказать трудно.

— Только без эмоций.

— Понял.

На мониторе было видно, сколь мощным был взрыв. Луни в этот момент была в нескольких метрах от модуля, и передавала картинку с изображением. В корпусе зияла дыра около двух метров в диаметре.

— Прошу разрешения войти внутрь модуля для детального осмотра места аварии?

— Разрешение даю, только…. будьте осторожны, края могут быть острыми. Не повредите скафандр.

— Вас поняла, приступаю к осмотру.

Изображение стало меняться по мере того, как Луни приближалась к месту взрыва. Торчащие листы обшивки и многослойной системы, которая защищала экипаж станции от космического холода и радиации, были искорежены взрывом. Торчали обрывки проводов, шлангов и трубопроводов. Луни осторожно проплыла внутрь модуля.

— Взрыв произошел в секции, где были установлены системы подачи воздуха. Практически все уничтожено и унесено в открытый космос. Внутри, несмотря на полную разгерметизацию, действует сила тяжести, но не в полной мере. Провожу замеры для выяснения причин возможной аварии.

Туманский внимательно смотрел на экран. Он лихорадочно соображал, что могло вызвать взрыв столь чудовищной силы.

— Расчеты показывают, что взрыв, имевший место на станции, искусственного характера.

— Что значит искусственного? Не понял, поясните?

— Главный компьютер подтверждает мои расчеты, — спокойно произнесла Луни. Масса и объем вещества, которая стала причиной взрыва, не мог быть вызван коротким замыканием и взрывом баллонов. Если бы это было так, сила взрыва не превысила бы пятнадцати процентов того, что произошло внутри модуля.

Эта информация, словно гром с ясного неба, ошеломила Туманского и тех, кто с ним был рядом, ибо слова Луни означали, что имело места диверсия.

— Немедленно возвращайтесь на станцию. Мне надо срочно доложить о происшествии в комитет. Качмарек, следите за траекторией движения станции, а вы, Саймон, проследите, чтобы Луни благополучно вернулась обратно.

— Слушаюсь, в один голос произнесли оба помощника командира.

Туманский отправился в свою каюту, и тут же вызвал на связь Сиранука Синха. Как только его изображение появилось в голографической проекции, Туманский стал быстро докладывать:

— Говорит командир станции, Туманский. У нас произошло чрезвычайное происшествие, взрыв в десятом модуле. Трое погибших, двое раненых. Станция находится в критическом положении. Для выравнивания орбиты запросил помощи на лунной базе. По предварительной оценке имела место диверсия.

— Вы можете сказать, какова степень вероятности потери станции, и есть ли необходимость в эвакуации всех находящихся на борту станции астронавтов и специалистов?

— В эвакуации пока необходимости нет. Мы предприняли кое-какие меры для того, чтобы затормозить быстрый сход с орбиты. Полагаю, что корабли, которые к нам направят в ближайшее время с Луны, позволят скорректировать орбиту и восстановить её первоначальное положение. Меня волнует другое, потеря десятого блока существенно затруднит все работы. Фактически станция разрезана надвое. Переход возможен только через открытый космос.

— Сколько времени потребуется, чтобы восстановить модуль?

— Быстро заделать брешь диаметром в два метра можно, но где гарантия, что не пострадал весь корпус модуля. Могли пойти трещины по периметру. Потребуется не меньше недели, чтобы ликвидировать аварию, но для этого понадобится дополнительная бригада специалистов, оборудование и материалы.

— На чем основаны ваши предположения относительно возможной диверсии?

— Расчеты главного компьютера станции, и…. вычисления о мощности взрыва, которые провел американский образец биоробота…

— Вы что, задействовали её в аварийной ситуации?

— Фактически она спасла станцию от неминуемой гибели. В рапорте я подробно остановлюсь на этом вопросе, а сейчас я хотел бы услышать, как быть, если на станции действительно находится диверсант. Главное непонятно, каковы его цель и задачи.

— Полная замена всего экипажа станции весьма затруднительна, хотя она могла бы решить этот вопрос.

— Лишь на время. Тогда мы потеряем шанс найти, кто это сделал.

— Я понимаю, но в таком случае, мы многим рискуем. Не зная, кто он, и какие цели преследует, мы рискуем людьми и самой станцией.

— Вам решать, я всего лишь высказал свое мнение.

— Хорошо. Я немедленно соберу Совет, а вы держите меня в курсе событий.

— Думаю, что из главного пункта управления уже сообщили вам обо всем происходящем?

— В общих чертах, они еще не знают всех подробностей. Вообще-то странно. Главный компьютер станции должен был дублировать все сообщения на Землю.

— Вот как! Я проверю в чем дело.

— Хорошо. Конец связи.

— Конец связи, — устало произнес Туманский и тут же пошел обратно в командный отсек.


— Что тут у вас? — с порога спросил он Качмарека.

— Луни уже в переходном шлюзе. Ей занимаются сотрудники медико-биологического центра. С Луны к нам летят три корабля. Они будут у нас с опережением на тридцать пять минут, так что у нас в запасе уйма времени.

— Какая к черту уйма времени. Пока они пристыкуются, пока компьютер сделает полный расчет, пока совместят все системы запуска двигателей кораблей и станции, все это займет массу времени.

— Сумито уже три раза проиграл всю ситуацию в тестовом режиме. Все должно получится без особых осложнений.

— Что с пострадавшими?

— Тела двух погибших находятся в открытом космосе. Их местоположение зафиксировано, третий, судя по всему, находится где-то в модуле. Раненым оказана первая помощь. Чувствуют себя нормально.

— Хорошо.

Туманский подошел к центральной панели корабля и, достав карточку личного доступа, покрутил её перед собой, о чем-то размышляя. Потом провел ей через съемное устройство и произнес:

— Даю запрос о срочной перекодировки личного доступа командира и первого помощника командира станции.

— Запрос принят. Прошу вставить карту в записывающее устройство.

— Карта вставлена.

— Спасибо. Ваш личной код обновлен. Прошу вставить карту первого помощника станции.

Ничего не понимающий Качмарек последовал примеру командира и вставил свою карту.

— Код личного доступа первого помощника командира станции Вацлава Качмарека обновлен. Жду указаний.

— Компьютер, отменить все ранее заданные установки и выдать полный перечень всех указаний, которые были даны за последние два часа.

— Выполняю.

Вслед за этим на экране появилась череда указаний, которые были даны главному компьютеру. Напротив названия стояли имена отдававшего приказ и время. Туманский с волнением пробежал глазами текст и замер, когда перед глазами появилось сообщение.

— Отменить режим дублированной передачи данных в технический центр на Землю до особых распоряжений. Выборочно посылать сообщения не связанные со взрывом на корабле. Приказ отдан — командиром станции Туманским. Далее шло число и время.

— Зачем ей это понадобилось? — тут же с удивлением произнес Качмарек, глядя на командира.

— Не знаю, но хотелось бы выяснить.

— Надо же, она сделала это через сорок секунд после того, как ты дал ей доступ к главному компьютеру.

— Очень, очень странно.

— А что скажешь относительно этого, и Качмарек ткнул пальцем в сообщение, которое появилось на экране:

— Стереть из оперативной и архивной памяти все, что связано с экспериментальной программой медико-биологического отсека.

И снова приказ был отдан командиром станции.

Но и это было не все, пролистав почти до конца все сообщения, они прочли:

— Скопировать все файлы из личного архива командира станции Владимира Туманского.

Компьютер сделал запрос относительно того, куда следует произвести сброс данных, и незамедлительно получил ответ — в общую библиотеку и закодировать паролем, который был продиктован.

— Странно, почему именно туда?

— Как почему, потому что библиотечный отдел открыт для всех членов команды и не требует никакого доступа. А пароль обезопасит её, от прочтения кем бы то ни было, кроме неё.

— Однако. Вопрос только, почему именно ты её заинтересовал?

— Мне бы тоже хотелось это знать и чем скорее, тем лучше.

— Веселые деньки наступили на станции.

— Вот именно, а мы рассчитывали, что неделя будет как никогда спокойной.


Через пять с половиной часов станция окончательно вернулась на свою прежнюю орбиту, и можно было вздохнуть спокойно, обдумать происшествие и наметить пути выхода из создавшегося положения. И лишь командир станции Владимир Туманский не мог успокоиться. Мысли о возможном террористе, который затаился где-то на станции, проблемы восстановления взорванного блока, гибель трех астронавтов, всё это тяжелым бременем легло на его плечи. В довершении его мучил вопрос, когда и как обстоятельно поговорить с Луни о том, что произошло в то время, когда она имела доступ к главному компьютеру корабля и зачем она скопировала его личные файлы….

Глава 13

Разговор с Луни состоялся спустя сутки. Все это время на станции в авральном порядке шли работы по устранению последствий взрыва. Комитет дал указания, и спустя семь часов с лунной базы к станции один за другим пришвартовались четыре корабля, которые доставили необходимые материалы, а главное две бригады специалистов, которые вахтовым методом начали ремонтные работы. К концу напряженного дня на командный пульт поступили данные, что можно начать внутреннюю проверку модуля. А спустя еще три часа руководитель бригады ремонтников заявил, что им потребуется всего два дня, чтобы подать воздух в модуль и тем самым соединить всю станцию.

Туманский связался с Кайт, и под видом того, что хотел бы лично поблагодарить Кайт и Луни за столь активное участии по спасению станции, направился к ним.


Луни как всегда сидела за тренажером. Хелен мило улыбнулась и, увидев командира, подошла к нему.

— Надеюсь, что вы самым лучшим образом оценили нашу работу!

— Я так и отметил в рапорте, который был направлен в комитет, что благодаря руководству медико-биологического отдела и его сотрудникам, станция не рухнула на Луну.

— О, а вы оказывается дипломат.

— А вы разве не знали? Между прочим, стараюсь исключительно в целях вашей конспирации.

Кайт рассмеялась. Она была в приподнятом настроении, и это было видно по её светящимся глазам и манере, с которой она вела разговор.

— Такой успех не мешало бы и отметить, не так ли?

— Вы приглашаете?

— Разумеется.

— С удовольствием приму приглашение, но сначала надо полностью решить все проблемы на станции, а уже потом будем отмечать.

— Фу, какой вы. У нас такой триумф. Я послала отчет начальству. Мой успех признан безоговорочно, а вы решили отложить. Станция снова на орбите, модуль ни сегодня, завтра снова вступит в строй, а вы…

— А я размышляю по поводу того, кто и зачем устроил диверсию.

— Я допускаю мысль, что это могли устроить китайцы, которые прилетели и так же внезапно улетели со станции.

— Ерунда. Кроме их командира на станцию никто из экипажа не входил. Все оставались на своем корабле.

— В таком случае, это могли быть те, кто транзитом летит с Луны на Землю, доставляя руду. Иногда они задерживаются и бывают на станции. Да мало ли кто. Почему вы так уверены, что террорист, до сих пор на станции?

— Я ни в чем не уверен. Я просто размышляю над проблемой, которая открыта для рассмотрения. На сегодняшний день она мне представляется, как угроза номер один.

— Не спорю, угроза остается, но я считаю, что паниковать не стоит.

— Я не паникую.

— Вот и замечательно.

— Я могу пообщаться с Луни?

— На предмет?

— Лично поблагодарить её за то, что она сделала.

— Разумеется.

— Луни, командир станции решил лично выразить вам восторг по поводу той работы, которую вы провели, спасая станцию. Кстати, — Хелен мило улыбнулась, глядя на Туманского, — надеюсь, вы меня поддержите в вопросе, который я поставила перед комитетом.

— В каком вопросе?

— Мы пожертвовали челноком, думаю, что комитет возместит нам расходы?

— Я не буду возражать, а что, вы забыли его застраховать, или такой случай входит в форс-мажорные обстоятельства, при которых страховка не выплачивается?

— Слушайте, а вы буквоед. Но я вам прощаю, у меня сегодня действительно хорошее настроение.

Луни подошла к Туманскому.

— Вы позволите на пару слов тет-а-тет, — он решил подыграть и мило улыбнулся Хелен.

— Ноу проблем, — и оставив командира наедине с Луни, направилась к кому-то из своих сотрудников.

— Я хочу выразить вам свою признательность, и…. - начал было Туманский, и внезапно запнулся.

— Благодарю. Это моя работа. Расчет и оценка возникшей ситуации. Быстрое принятие решения и четкое выполнение поставленной задачи.

— И все же. Могу я задать вам один вопрос?

— Разумеется.

— Скажите, зачем вы скачали мои личные файлы из главного компьютера?

Луни стояла рядом. По её бесстрастному лицу невозможно было прочесть, о чем она думает. Ни один мускул, если он и был у неё, не дрогнул. Лишь чуть колыхнулись веки. Секунду помедлив, она ответила:

— Я интересуюсь человеческим мышлением. Понимание этого, позволяет сделать определенные выводы для саморазвития.

— Оригинальная мысль, но почему именно я, и с чего вы решили, что в моем личном архиве могут находиться интересные для вас записи моего, как вы выразились, мышления? С большим успехом вы могли бы прочесть специальную литературу по этому вопросу или дневники астронавтов, которые опубликованы в качестве мемуаров.

— Возможно, вы правы. Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос.

— Не понял. В чем именно трудность ответа? — настойчивее спросил Туманский.

— Боюсь, вы не сможете понять.

— Это что-то новое для меня. Или здесь задействованы процессы биохимического характера, формулы для расчета скорости принятия решения на уровне нейронных связей? — Туманский даже не заметил, как повысил голос.

— У вас повысился уровень адреналина в крови на семнадцать процентов.

— Что?

— Вы повысили тональность речи, и согласно моим расчетам у вас повысился уровень адреналина в крови. Это связано с тем, что вы, по непонятной мне причине, нервничаете.

— Еще бы мне не нервничать. А кто разрешил вам блокировать передачу данных на центральный пост Земли? Кто санкционировал стирание всех файлов, связанных с вашим проектом?

— Я получила указание.

— Что значит, вы получили указание?

— Мне были даны указания, и я их выполнила.

— Ах, вот оно что. Выходит, я обратился не по адресу. Что же в таком случае, вы всего лишь исполнитель и я приношу извинения. А кто велел вам скопировать мои личные файлы? Тоже приказ руководства?

— Нет, это моя собственная инициатива.

— Ваша!

— Да.

— Вы решили, что в моем личном архиве может оказаться что-то интересное? Что именно?

— Я не готова ответить.

— Но ведь вы наверняка успели просмотреть их?

— Да.

— В таком случае, вы составили обо мне определенное мнение, и сделали какие-то выводы? Или их анализ столь сложен, что программа, которой вы пользуетесь, продолжает обработку данных? — Туманский снова повысил голос.

— Почему, камень брошенный в воду, наводит человека на размышления, которые вовсе не связаны с тем, что происходит с камнем или водой?

— Не понял?

Туманский с недоумением посмотрел на Луни.

— Скажите, это правда, что я похожа на Зою?

Туманский хотел, было крикнуть, — никто не имеет права вторгаться в личную жизнь человека, — но вместо этого, медленно и, понизив голос, произнес:

— Правда.

— Я знаю, вы сердитесь на меня за мой проступок, но….

— Сотрите мои файлы, и будем считать, что ничего не было.

— Хорошо, — Луни повернулась и быстрым шагом направилась к тренажеру, на котором занималась до этого.

Туманский смотрел ей вслед, понимая, с Луни происходит что-то необъяснимо странное, но что именно? Спрашивать у Кайт он не мог, хотя очень хотелось. Хелен увидела одиноко стоящего командира станции возле двери лаборатории, подошла и спросила:

— У вас вид, как у бешеной селедки, — и рассмеялась.

— Как у кого?

— Что-то вы сегодня совсем не в настроении. Можно сказать детский юмор, и то, не воспринимаете. Смотрите на жизнь веселее. Все ведь обошлось. А комитет наверняка еще и благодарность объявит, а может, даже наградит!

— Простите, но мне надо идти. Дел на станции невпроворот. А что касается проблем, то вы правы, они обязательно будут решены, даже если кому-то очень хочется мне помешать в их выполнении.

Он неожиданно пристально посмотрел на улыбающееся лицо Кайт, и как бы мимоходом, произнес:

— А вы не так просты, и не так откровенны, как кажетесь. Отдать приказ, на несанкционированные действия, минуя командира станции, вещь рискованная, ибо надо всегда помнить, что вслед за этим всегда возникает масса вопросов — а зачем это делается? Улавливаете мою мысль?

Лицо Хелен мгновенно исказилось. Оно стало холодным и непроницаемым, но ответить она не успела. Туманский быстрым шагом удалялся в направлении командирского сектора.


— Какие новости? — спросил командир у Качмарека.

— Всё в порядке. А у тебя? Имел беседу со «стажером»?

— Далось тебе это словечко.

— А что, очень даже ничего. Биоробот Луни, как-то плохо вяжутся между собой, а стажер, в самый раз. Так что она тебе ответила, зачем она это сделала, или ты не стал спрашивать?

— Спросил, и не её одну.

— Вот как!

— А ты думал. Когда есть вопросы, всегда надо расставлять точки над и, а не ходить вокруг да около, Сам знаешь, что такое несанкционированный доступ в главный компьютер станции, да еще самовольная отдача приказов такого уровня, это….

— Подсудное дело.

— Вот именно. Если я доведу эту информацию до комитета, то Кайт не миновать не то что взбучки, а….

— Да, не хотел бы я оказаться на её месте. Постой, а с чего ты решил, что это она отдала приказы?

— Я напрямую задал вопросы Луни, кто был инициатором указаний данных главному компьютеру.

— И….

— Она ответила, что выполняла указания руководства.

— Интересно, — Качмарек задумчиво посмотрел на командира, и добавил, — но доказать это будет вряд ли возможно, согласись?

— Понимаю, поэтому ни о каком рапорте пока речь не идет, но ты бы видел лицо Кайт, когда я ей об этом сказал.

— Еще бы. Слушай, а ты не спросил, зачем ей понадобились твои личные файлы?

— Они ей были не нужны.

— Не нужны?

— Нет. Это Луни неожиданно проявила личный интерес к моей персоне, и знаешь, я никак не могу понять, зачем она это сделала.

— Осмыслить логику мышления робота, на это мы вряд ли с тобой способны. Впрочем, возможно ради любопытства? И потом, приказ ведь отданный Кайт, мог быть и стерт.

— Вряд ли. Иначе она сделала бы всё, чтобы и остальные приказы исходили не от неё, а непосредственно от Луни.

— Черт возьми, очень запутанная история. А главное, совершенно непонятно, с какой целью всё это делалось.

— В том-то и дело. Допустим информация, которая касалась непосредственно их проекта. Допускаю, что американские военные всеми силами хотят избежать огласки о ходе реализации проекта, но к чему тогда указания не дублировать команды на Землю, да еще в тот момент, когда у нас аварийная ситуация на станции? Не вижу логики и смысла.

— Чую, что здесь пахнет политикой, и самой высокой.

— При чем здесь политика, скажешь тоже.

— Вот что я тебе скажу. Ты варишься не в той кухне. Станция, её проблемы, текучка дел, вот мир твоих забот, и так уже пять лет подряд. А в мире помимо станции есть масса других тем и задач, которые вольно или невольно рикошетом касаются и «Хронопуса».

— Извини, но я тебя не понимаю.

— Вот я и говорю, что ты живешь исключительно задачами станции. Ты читал выступление сенатора Каптона?

— Кого?

— Каптона, сенатора из США. Он выступил месяц назад в сенате и прямо заявил. Станция «Хронопус» слишком убыточна для американских налогоплательщиков. Другое дело, станция на Луне. Она занимается важным и нужным делом, добывает сырье для новых энергетических установок. Они в ближайшее время заменят атомные электростанции, которые отживают свой век, да и не безопасны для человечества. А станция «Хронопус», есть балласт, в которой вкладываются деньги, а отдача ноль. Сечешь?

— Это что серьезно или как?

— Нет, я тебе анекдот рассказываю. Разумеется, серьезно, даже более чем. А теперь поразмысли, кому и зачем нужно было устраивать диверсию. Террористам с ближнего востока? У них есть задачи поважнее и на Земле. Тогда кому? Тем, кто борется против активного освоения космоса или фанатам из общества защитников веры? Сомневаюсь.

— К чему ты клонишь?

— Я просто хочу сказать, что надо провести самую тщательную проверку этого инцидента. Слишком много совпадений и событий, которые, в конечном счете, замыкаются…

— На американцах с их экспериментальными работами с биороботом.

— Вот именно. С тех пор, как они прилетели на станцию, у нас одно ЧП за другим. Сначала метеорит пробил обшивку модуля.

— Сказал тоже. При чем здесь американцы?

— Возможно, что они не причем, только вот одно странное совпадение. Новую систему защиты станции устанавливали год назад. Кто проектировал её и выполнял заказ-подряд?

— Американская сторона.

— Вот именно. Далее, начинаются работы по их проекту, и тут же появляются китайцы. И возникает проблема. Что имеем? Ситуацию, при которой могли потерять робота и вообще массу неприятностей. А затем взрыв в десятом модуле.

— Да, но учти. При этом американцы сработали самым лучшим образом. Если бы не они, мы свалились на Луну и потеряли станцию.

— Не буду спорить. Только вывод у меня такой. Чего ждать дальше?

— Ну, знаешь. Открытый космос. Тут что угодно может случиться.

— А ты припомни за пять лет работы на станции, у нас были подряд такие ЧП?

— Были, может быть не столь серьезные, но были.

— Заметь, я еще забыл упомянуть, что корректирующий двигатель почему-то вышел из строя именно в тот момент, когда в нем появилась срочная необходимость.

— Кстати, ты дал указания его проверить?

— Дал, но боюсь столько дел, что раньше чем через пару дней не получится.

— Радужную ты картину нарисовал.

— Какая есть.

— А знаешь, мысль у меня одна появилась.

— Поделись, если не секрет.

— Вечером обмозгую, а завтра мы с тобой над ней вместе подумаем. Договорились?

— Нет проблем.

Глава 14

Туманский сидел за столом в своей каюте и размышлял. Разговор, состоявшийся накануне утром с Луни, и позже, с первым помощником, дали пищу для того, чтобы основательно призадуматься обо всех событиях, произошедших на станции за последнее время. Мысль, которая пришла ему в голову во время беседы с Качмареком была довольно логичной. Поскольку Луни была робот, то компьютерное сканирование её позитронного мозга, могло бы дать ответы на целый ряд вопросов, которые связаны с вмешательством в работу главного компьютера станции. Но согласится ли на это Кайт?

— Вряд ли, — сам себе ответил Туманский и в подтверждении этого, добавил, — с какой стати ей надо что-либо подтверждать, тем более что приказы на центральный компьютер исходили от лица командира станции.

— Конечно, можно нажать на неё через комитет, но, во-первых, кто поверит мне, что приказы отдавала Кайт? Формально получается, что эти приказы исходили от меня, ведь я сам дал Луни выход на главный компьютеру через свою карту доступа. И как я не подумал о возможных последствиях? Но если вспомнить, какая в этот момент была ситуация, времени на обдумывание особенно не было. В результате имеем, что не Кайт, а скорее я сам попал в щекотливую ситуацию. А если комитет даст команду на проведение детального расследования происшествия, то многое будет свидетельствовать не в мою пользу.

— Как все хреново, — подытожил свои раздумья Туманский и взял с полки фарфорового зайца. Посмотрев, поставил на место, после чего не раздеваясь, лег на диван. Однако мысли моментально вернулись к прежней теме, но на сей раз, он стал размышлять о том, что необходимо предпринять.

— А если всё же переговорить с кем-нибудь из комитета и посоветоваться что делать? Вопрос только с кем? Лучше всего это было бы сделать с Николаевым. Он один из заместителей Сиранука Синха, имеет вес. В приятелях мы с ним не числимся, но хорошо знаем друг друга, не раз обращался, и он всегда, чем мог, помогал. Но сейчас не тот случай. Моментально возникнет мысль — хочет выгородить своего, значит не всё так чисто, вот тогда начнут капать по-настоящему. Нет, Николаев отпадает. Тогда кто? Можно с Лозинским или Ла Вуном. Но китайцам сейчас свои бы вопросы утрясти, а Лозинский… Нет, надо искать, как самому выпутываться из данной ситуации.

Впервые в жизни Туманский попал в такой переплет, когда с одной стороны, необходимо было предпринимать самые решительные действия для выяснения того, кто стоит за взрывом на станции, и одновременно решать, как быть, если комитет начнет расследование.

— Впрочем, расследование начнется так или иначе, а значит необходимо понять…. Стоп, а что именно понять? — в очередной раз задал он сам себе вопрос и тут же на него ответил — кто стоит за взрывом на станции, и какие цели преследовал.

— Думай командир. Пустыми разговорами о том, кто, зачем, почему, дело с места не сдвинешь. Надо действовать, а ты разлегся на диване и нюни развел, — произнес внутренний голос. Туманский через силу улыбнулся, но по-спортивному легко и бодро встал с дивана, снова сел за стол и дал команду включить экран монитора.

— Ввожу код доступа командира станции «Хронопус».

— Доступ разрешен.

— Открыть архивные файлы.

— За какой период времени?

— За истекшую неделю, нет, отмена команды, за десять дней.

— Команда принята, файлы открыты. Жду указаний относительно поиска необходимой информации.

— Туманский потер пальцем переносицу, соображая, что именно его интересует.

— Даю запрос. Существует ли регистрация персонала станции о времени пребывания в том или ином модуле?

— Да.

— Отлично. Предоставить данные обо всех, кто находился в десятом модуле за истекшие десять дней.

— В десятом модуле присутствовало ноль человек.

Лицо Туманского вытянулось от удивления.

— Не понял, что значит ноль человек? Такого не может быть. А в соседнем одиннадцатом?

— Ноль человек.

— Ничего не понимаю. Почему ноль человек?

— Корректировка базы данных.

— Прошу пояснений.

— Архивные данные по данному виду были скорректированы ввиду обновления системной оболочки.

— Как понять, скорректированы, кем?

— Данных нет.

— Так, еще одна новость.

— Кто помимо меня и первого помощника имеет право допуска на корректировку системной оболочки архивного модуля и корректировки хранящихся в них данных?

— Разработчик программы, отвечающий за её рабочее состояние.

— Чей код доступа был предъявлен для входа в систему?

— Разработчика системы.

— Откуда исходил сигнал?

— Вход осуществлялся через интернет соединение.

— Круто.

— Вопрос некорректен.

— Понятное дело, что некорректен.

— Повторяю, вопрос некорректен.

— Запрос отменен, находиться в режиме ожидания.

— Принято.

— Так, что же делать? Все концы спрятаны в воду, и где искать?

В этот момент послышался сигнал и Туманский обернулся. Датчик на стене сигнализировал, что частота пульса перевалила отметку девяносто.

— Хорошо хоть, что не сто. Отключить извещение о самочувствии.

— Укажите время, — раздался упрямый и бесстрастный голос устройства.

— На два часа.

— Выполняю.

— Вот это другое дело, а то пищит тут, нервы трепет, трепет, трепет…. - слово повисло на языке, потому что в этот момент какая-то мысль неожиданно проскочила в мозгу, и тут же оформилась в идею.

— Компьютер, новый запрос.

— Жду указаний.

— Данные с персональных датчиках биологической активности всего персонала станции в течение какого времени хранятся и где именно?

— В течение месяца, после чего автоматически берется два крайних показателя, и заносятся в персональную карточку астронавта. Место хранения — медицинский архив.

— Какова частота записи данных?

— Интервал записи — одна минута.

— Помимо самих параметров, что-то указывается еще или нет?

— Да, есть кодовая отметка.

— Кодовая отметка? Прошу пояснить.

— Кодовая отметка делается в момент перехода из модуля в модуль, посредством интегральных датчиков, встроенных в тамбурах перехода. Служит для статистических наблюдений.

— Вот это уже любопытно.

— Вопрос не корректен.

— Согласен, поэтому формулирую задачу. Войти в медицинский архив, поднять все папки личного состава станции, а так же всех посещавших её за последние десять дней и определить через кодовую отметку, кто был в десятом модуле? Сделать анализ по частоте посещения, времени пребывания, сопоставить время выхода и входа, и еще, сопоставить все данные и отдельным списком указать тех, у кого параметры имели отклонения от нормальных.

— Выполняю. Время на обработку данных четыре с половиной секунды.

Как только данные появились на экране, Туманский внимательно стал их просматривать.

В первую очередь он взглянул на список тех, у кого были зашкалены выше обычных, личные параметры жизнедеятельности организма, к примеру, поднялось или понизилось давление, участился пульс. Среди перечня имен, практически всех он хорошо знал. Исключение составляли лишь два астронавта. Данные на них, которые командир запросил, говорили, что это рабочие, возвращавшиеся с Луны на Землю, и, судя по данным, транзитом прошли через десятый модуль. Судя по отметкам датчиков, стоящих в переходах, их пребывание составило время, которое обычно затрачивают, чтобы пройти от одного конца модуля до другого.

— Что же, идея была хорошая, — подумал Туманский, скорчив недовольную мину, — тот, кто ставил взрывное устройство, обязательно должен был нервничать. Остается взглянуть на основной список.

В отличие от предыдущего, в основном списке значились имена практически всего персонала станции, и четыре человека летевших с Земли на Луну, и посетивших станцию. Туманский быстро пробежал взглядом список, пытаясь интуитивно зацепиться хоть за самую малость, как вдруг его пульс участился. Он неожиданно увидел имя — Луни.

— Луни! А она как тут оказалась? Что она могла делать в десятом модуле? И почему рядом не значится ни одного имени из числа сотрудников медико-биологического отдела? Выходит, что она была там одна? Когда, зачем? Очень странно!

— Снова послышался сигнал датчика.

— Я же дал указание, отключить голос режим предупреждений на два часа.

— Согласно инструкции, при переходе на следующий режим, первоначальный приказ отменяется. У вас второй порог увеличения сердечной активности, сто двенадцать ударов в минуту. Следует принять успокоительные.

— Хорошо, сейчас приму.

— Ну что же, есть зацепка, вот только куда она приведет? Если это всего лишь случайное совпадение, это одно, а если нет? Пожалуй, стоит посоветоваться с Качмареком.


— Однако, — произнес Качмарек, после того, как Туманский рассказал ему о выявленном факте пребывания Луни в десятом модуле.

— Вопрос напрашивается сам собой. Что делал биоробот в десятом модуле?

— Вот именно. Главное, мне совершенно непонятно, каким образом из компьютера исчезли данные о перемещении по станции всего персонала, включая вновь прибывших?

— Как раз это понять можно — заметали следы. Другое дело, почему они не стерли данные из медицинского архива?

— Могли просто не знать, что они там фиксируются. Ты, к примеру, знал об этом?

— Понятия не имел. Но ты извини, одно дело я, а совсем иное те, кто готовил операцию. Наверняка они всё продумали до мелочей.

— И на старуху бывает проруха.

— Что?

— Поговорка у нас есть такая. В переводе означает — все не предусмотришь.

— Это верно, и все же. Слишком велик риск, чтобы так лохонуться, тебе не кажется?

— Верно, и тем не менее. И потом, допускаю, что те, кто задумал и провел операцию, могли просто этого не знать.

— С чего такая уверенность?

— Я сделал запрос. Программу разрабатывала российская сторона. Шесть месяцев назад была очередная переустановка новой версии.

— И что из этого?

— Я выяснил, этот параметр разработчики ввели в качестве дополнительного. В техническом задании на разработку, его не было. Поэтому он так странно и назван — кодовая отметка. Мне самому пришлось уточнять через компьютер, что под этим подразумевается.

— Предположим, что ты прав. Даже, скорее всего, но что тогда получается? Луни устанавливает взрывчатку, и она же спасает станцию от гибели? Не вижу логического объяснения. Даже если исходить, что цель была — отработка возможностей биоробота в экстремальной ситуации, слишком рискованная затея. Я бы выразился — на грани авантюры. Что скажешь?

— Собственно говоря, я не спорю. Ты все верно говоришь. Но тогда возникает вопрос — что она там делала?

— Осматривала станцию. Как тебе такой вариант?

— Одна, без Кайт или её сотрудников? Допускаю, но с большой натяжкой.

— Постой, а когда зафиксировано её посещение десятого модуля?

— На следующий день после того, как прилетели китайцы.

— Вот как! Интересно. Даже очень.

— А что в этом интересного?

— Как что. Спустя день она выходит в космос, и её пытаются похитить. Следом за этим она серьезно пострадала, и её в срочном порядке реанимируют. Стало быть, её могли основательно почистить, и всю лишнюю информацию стереть. Так что доказать, что это сделала она, вряд ли удастся, даже если нам разрешат просканировать её мозги.

— Выходит тупик?

— Надо думать. Собрался и нашел зацепку. Поразмысли, может быть, еще что-то удастся выудить.

— Ты так считаешь?

— А что остается делать.

— А если взять, и напрямую поговорить с Кайт? Как в картах, сделать вид, что у нас на руках козыри, и посмотреть, как она себя поведет?

— Блефовать, конечно, можно, но рискованно, а вообще-то идея интересная, стоит обмозговать.

— Но тянуть с этим не стоит.

— Само собой.

— Значит решено?

— Подожди, еще ничего не решено. Сначала надо основательно обдумать всё до мелочей, а потом решаться на разговор. И потом, необходимо так обставить беседу, чтобы в случае чего, я мог всё слышать и прийти на помощь.

— Вряд ли можно ожидать с её стороны чего-то.

— Если бы речь шла о взбесившемся биороботе, это одно, а мы имеем дело с людьми. Поэтому нужно всегда помнить, от тех, кто решился взорвать станцию, можно ожидать чего угодно.

— Согласен.

— Вот это другое дело. Вечером обсудим.

Глава 15

И снова события развернулись совсем не так, как планировал Туманский. Не успел он расстаться с Качмареком, и вернуться к себе, чтобы основательно обдумать предстоящий разговор с Кайт, как буквально на пороге своей каюты столкнулся с ней.

— Удивлены? — смущенно и в тоже время несколько загадочно произнесла Хелен.

— Смотря чем? — стараясь не волноваться и не демонстрировать эмоций, ответил Туманский.

— Как чем, моим появлением у вас.

— Что вы говорите! А я думал, что вы просто прогуливаетесь по станции.

— Ваше спокойствие, отнюдь не означает, что дела идут так блестяще, как вам того хотелось бы. Это называется: сохраняю мину при плохой игре.

— Извините Хелен, но я не совсем понимаю, к чему вы клоните?

— Знаете что, не советую вам играть в дипломатию. Не получится.

— Кто бы спорил. Я вообще-то, всего лишь астронавт, но судьба так распорядилась, что приходится заниматься административными делами, правда в космосе. Моя работа весьма далека от дипломатии, хотите вы того или нет. Проблемы на станции надо решать быстро и грамотно. Это не родная планета, где сначала можно все загадить, а потом долго и упорно рассуждать, как такое случилось, кто виноват, и что делать.

Хелен с прищуром посмотрела, словно оценивая, стоит или нет продолжать начатый разговор, и неожиданно для Туманского, спросила:

— На чашку кофе пригласите?

— Я!?

Усмешка на лице Хелен была немым ответом на вопрос, и поэтому Туманский тут же добавил, — Без проблем, прошу, — и, открыв дверь каюты, пропустил Хелен вперед.

— Так вот значит, как выглядит берлога командира станции «Хронопус», — с чувством разочарования в голосе, произнесла Хелен, бросив взгляд на внутреннее убранство каюты, — я полагала, что у вас несколько, как бы это выразиться….

— Солиднее. Вы это имели в виду?

— Что-то в этом роде.

— Как видите, весьма скромная, как вы сказали, берлога, а по метражу, если не ошибаюсь, ваша каюта больше моей.

— Пожалуй. Так что, кофе будет или…

Разумеется. Прошу, — и Туманский предложил Кайт присесть в кресло возле крошечного журнального столика, который он придвинул, чтобы было удобнее сидеть и одновременно разговаривать. Командир достал две чашки, банку с кофе и термос. Нажал кнопку, что довести воду до кипения.

— Удобное устройство. Автономный? — глядя на термос, спросила Кайт.

— В каютах даже командиру не положено подключаться к внешним источникам питания. Исключение составляет только компьютер.

— Да я уже столкнулась с этими неудобствами.

— Правила безопасности важнее удобств.

— Может быть, но я не привыкла к такому аскетизму.

Лампочка погасла, и Туманский заварил кофе.

— Прошу. Сахар по вкусу. К сожалению ни молока, ни сливок нет.

— И шоколадки тоже? — ехидно улыбнувшись, спросила Кайт.

— И шоколадки тоже, — в тон ей ответил Туманский, стараясь расслабиться, предчувствуя, что беседа предстоит сложная.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Я! По-моему вы хотели этого, — ответила Хелен, помешивая ложкой в чашке.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Выложим, как говорят игроки, карты на стол и посмотрим, у кого что.

— Забавно, но я не играю в карты.

— Я тоже, но приходиться. Не я затеял эту игру, а вы.

— Я!

— А кто же?

— Я полагаю, что игру затеяли те, кто нами руководит, а мы всего лишь пешки в этой игре.

— Возможно, но отвечать-то за игру нам.

— Я так не думаю.

— Напрасно.

— Если на то пошло, — Хелен сделала глоток, мотнула головой, по достоинству оценив вкус кофе, и затем медленно, но настойчиво, произнесла:

— В таком случае, прошу, выкладывайте свои карты.

— По одной. Сначала я, потом вы, чтобы был паритет в игре.

— Железная логика, валяйте.

Туманский посмотрел на Хелен. Её невозмутимое лицо говорило о том, что она абсолютно уверена в себе.

— С чего начать? Как говориться, выложить для начала шестерки и посмотреть, что получится, или сразу предъявить козырь? — пронеслось мгновенно в голове командира и скорее интуитивно, нежели в результате логических раздумий, спросил:

— Скажите, зачем нужно было взрывать модуль на станции и подвергать всех, включая себя и свою команду, такой опасности?

— Оригинальная мысль, но абсолютно бездоказательная. Как вам вообще такая бредовая идея могла прийти в голову? — она снова сделала глоток кофе, и Туманский отчетливо заметил её взгляд. Не испуг, а скорее напряжение, с которым она ждала ответ на свой вопрос.

— Факты Хелен, упрямая вещь. Вы все так тщательно продумали, стерли из памяти компьютера информацию, которая хоть как-то могла быть истолкована против вас. Более того, собрали и подготовили отличный компромат против меня…

— Вы ушли в сторону. И потом, причем тут я? Какой-то компромат выдумали.

— Как какой. Приказы, которые якобы отдал я для выборочной посылки информации в центр управления на Землю. Основательно почистили базу данных, убрали всё, что могло свидетельствовать хоть как-то о вашем участие в том, что произошло, и все же…

— Командир, мне кажется, вы блефуете, и у вас это плохо получается.

— Как знать, как знать.

— Это я уже слышала. И вообще, пока лишь одни предположения, а где, как вы говорите, факты?

Если надо, будут. Вы лучше ответьте мне на один вопрос. Зачем все это?

— Что именно?

— Вообще всё. Прилетели на станцию испытать биоробота. Окутали все ореолом секретности и вдобавок, зачем-то придали Луни облик Зои? Сомневаюсь, что вы ничего не знали о ней. Военное ведомство наверняка перелопатило всю информацию о ней, а стало быть, было в курсе, что я с ней знаком. Выходит, был какой-то смысл так поступить? Потом вошли ко мне в доверие, даже попытались со мной заигрывать под видом того, что доверяете кое-какую секретную информацию по проекту, а сами целенаправленно отрабатывали хорошо спланированную программу. Ведь так?

Туманский замолчал, наблюдая за реакцией Хелен.

— Весьма убедительно, но не более того, — улыбнувшись, ответила Кайт, — может быть, расскажете, что, по-вашему, сценарию было дальше?

— Легко. Судя по вашей реакции, уверен, что все так и было. А дальше все очень просто. Вы, точнее ваше руководство, намерено слили китайцам информацию о проводимых на станции испытаниях и натолкнули их на мысль, что робота можно похитить. Те клюнули на эту авантюру, а вы все разыграли как по нотам. Правда, что-то, где-то пошло не так, и вы чуть не потеряли объект. Но всё обошлось, заодно представился удобный случай, чтобы основательно почистить память у Луни. А это было самое главное, ведь именно она установила в суматохе взрывное устройство в десятом модуле. После этого оставалось ждать указаний, когда привести механизм в действие. Понимая, что вы переусердствовали, хотя как знать, может быть и нет, ибо, на этот счет у меня есть и другая точка зрения. Во всяком случае, основная цель была, одним махом ликвидировать станцию и подтвердить, что испытания биоробота прошли с блеском. А когда начнется расследование, то виновным окажется не кто иной, как командир станции, ибо он отдал нелепые приказы на главный компьютер. Вы стали бы героем в глазах своего руководства. Главное, что риск был минимальный, ведь челнок для спасения своей команды у вас всегда был под рукой.

— Слушайте, вам надо писать детективные романы, а не командовать станцией. Сюжет, просто на зависть. Вот только с доказательной базой слабовато, а так, просто заслушаться можно. Признайтесь, это вы прямо сейчас сочинили, или нет?

— Скажите, Хелен, — Туманский специально вложил в интонацию слов всю силу своего обаяния, которую обычно мужчины прикладывают, когда хотят завоевать расположение женщины, — ведь всё так и было, не так ли?

— Кто его знает. Когда нет фактов, можно придумать что угодно.

Туманский пристально посмотрел на Хелен, и совершенно спокойно спросил:

— Скажите, зачем вы посылали Луни в десятый модуль на следующий день после прилета китайского корабля?

— Это ваши домыслы.

— Увы, факты. Я выложил карту, ваша очередь.

— Вы не докажете, — чуть повысив голос, произнесла Кайт.

— Вы так уверены? А если докажу. Взгляните на это, — и Туманский взял со стола пульт и вывел голографическое изображение списка.

— Видите имя Луни. Время и дата посещения ей десятого модуля. Она пробыла там ровно девять минут. Заметьте ни кого из ваших сотрудников с ней не было. Или вы хотите сказать, что это была самостоятельная прогулка по станции?

— Откуда у вас эти данные? — явно нервничая, спросила Кайт.

— Как откуда? Из медицинского архива центрального компьютера станции. Видно не столь тщательно была проведена подготовка операции, раз вы так обложались.

— Я вас недооценила. Чего вы добиваетесь? — мрачно, но жестко, произнесла Кайт.

— Как чего, правды. Не я, а вы затеяли этот детектив, который я описал, а он как оказалось, совпал в деталях, или я ошибся?

Кайт сурово посмотрела исподлобья на Туманского, но промолчала.

— Так все же, зачем все это?

— Что именно?

— Устраивать взрыв на станции, а потом героически спасать, жертвовать собственным челноком? Если честно, я не понимаю этого.

— Не знаю. Я всего лишь исполнитель.

— Это не ответ, отговорка.

— Я действительно многого не знаю. Можете думать обо мне что угодно, но это правда. Вы правильно высказали свои предположения насчет китайцев. И взрыв в десятом модуле был частью программы. Не забывайте, что Луни создавалась под эгидой военного ведомства, а стало быть, самым важным было, отработка её возможностей в экстремальных и критических ситуациях.

— Да, но падение станции на Луну, это скорее катастрофа, а не экстремальная ситуация, или это элемент программы?

— Не знаю. Об этом мне ничего не известно. Подрыв производился с Земли, и для меня самой было полной неожиданностью такой вариант развития событий. Я ожидала чего угодно, только не такого. Поверьте, я говорю правду, поскольку, вопреки указаниям руководства внести коррективы в программу и срочно готовиться к эвакуации, согласилась взорвать челнок.

— Вот как! Стало быть, мы оба с вами в подвешенном состоянии. Я со стороны комитета, а вы со стороны своего руководства. Но почему вы так поступили?

— У меня не было выбора.

— Что значит не было?

— То и значит. Это Луни рассчитала вариант, при котором можно спасти станцию. И мне ничего не оставалось делать, как согласиться.

— Да, но ведь вы могли дать отказ на выполнение задания.

— Нет, не могла.

— Простите. Но я чего-то не понимаю. Вы же сами сказали мне, что робот находится полностью под вашим контролем!

— Находился. Я же вам говорила, что в целях спасения объекта, я вынуждена была активизировать режим автономной работы. Это означает, что все внешние приказы не являются приоритетными, и могут быть проигнорированы, если мозг робота найдет иное решение задачи и посчитает, что такой вариант более оптимален. Фактически, это означает, что робот сам принимает решения. К сожалению, мы очень мало знаем в теоретическом плане об этом процессе. Скажу прямо, я испугалась, что потеряю объект, и вынуждена была пойти на такой риск. Поэтому когда Луни отправилась на челнок, я рассчитывала, что она сделает попытку и когда окажется, что выхода нет, мы срочно эвакуируемся. Однако получилось все не так, как рассчитывали. Мне ничего не оставалось, как подыграть ей и выдать это, как за свою инициативу.

— Выходит, что Луни стала полностью самостоятельной?

— Точнее сказать, автономной. Повторяю, она принимает приказы, часть из которых выполняет, если они совпадают с её расчетными данными. Идет формирование внутреннего самосознания, и что будет в дальнейшем, я не знаю.

— Мне кажется, что вы, в гораздо большей опасности, чем я, — мрачно произнес Туманский.

— Мне не привыкать. Я в разведке десять лет, всякое бывало.

— Вы. В разведке!?

— А вы как думали? Доверить судьбу такого проекта мальчикам из Принстона? Правда я сама его когда-то заканчивала, и поэтому занимаюсь делами так или иначе связанными с научными разработками. А вообще-то вы во многом правы. Свалить вас с поста капитана станции, получить подтверждение, что Луни — реальный прототип универсального робота, который справится с любой оперативной задачей, вот основные задачи, которые мне необходимо было решить. Что дальше, я не знаю, я всего лишь исполнитель.

— Получается, что в создавшейся обстановке, нам выгоднее держаться вместе.

— Возможно, — Кайт посмотрела задумчивым взглядом на Туманского, и неожиданно произнесла, — А вы гораздо лучше, чем мне о вас говорили. Кто бы мог подумать, что мое мнение о вас изменится и так быстро.

— Спасибо.

— Не за что.

— Все равно, спасибо. Как по-вашему, чего нам ожидать и что делать?

— Нужно всё взвесить и хорошенько подумать. А вот то, что у руководства есть запасной вариант, о котором я ничего не знаю, это точно.

— В этом не стоит сомневаться. Думаю, что они в первую очередь займутся Луни, как считаете?

— Её наверняка демонтируют. Работы над новым прототипом продолжат, но меня к этому навряд ли допустят. Наработка сделана, ошибки учтут, так что новый образец ждать не так долго. Хотя, кто его знает.

— В таком случае, держите меня, если это возможно, в курсе событий. Вместе, нам будет легче выкрутиться из этой передряги.

— Не думаю, но постараюсь держать вас в курсе событий. А вот, кстати, и сообщение из центра пришло, — Кайт взглянула на свой миниатюрный компьютер, висевший на поясе, — Извините, но мне нужно срочно вернуться в лабораторию. Как только что-то узнаю, сообщу.

— Договорились.

Туманский проводил Кайт до двери и, вернувшись, уселся в кресло и задумался.

— Выходит, я все верно рассчитал, и что самое главное, завоевал её расположение. Вместо врага, получил союзника. Интуиция подсказала верное решение, как разговаривать с ней. Вот только можно ли ей до конца доверять? Это вопрос времени. Как никак, она кадровый разведчик. Кто бы мог подумать! А раз так, то можно допустить мысль, что Хелен Кайт сыграла свою лучшую роль, получив от меня необходимые сведения, и при этом практически ничего нового не рассказала. Более того, обещанием быть союзником, могла просто усыпить бдительность. Черт возьми, действительно политическим играм я совсем не обучен. А может это и к лучшему?

Туманский тяжело вздохнул и поднялся с кресла, чтобы отправиться в командный сектор. В этот момент раздался голос компьютерного диспетчера.

— Командира Туманского просят срочно прибыть в командный отсек станции. Повторяю, командира….

— Уже иду, что-то случилось, опять где-то взорвали бомбу?

— Датчик биологической жизнедеятельности руководителя медико-биологического отдела Хелен Кайт показывает отсутствие признаков жизни.

— А вот вам и резервный вариант, который был припасен руководством, на случай провала операции. Быстро они сработали. Выходит, что среди членов команды Хелен, есть еще кто-то, кто контролирует её работу по проекту. Видимо её прогноз был неверен. Первым кого решили устранить, стала Кайт, кто следующий, Луни, или может быть я? Пожалуй, все же Луни, ведь в случае чего, все можно будет списать на них обеих и тема будет закрыта.

Глава 16

Однако, вместо того, чтобы направиться в командирский отсек, Туманский связался с Качмареком. Обрисовав в нескольких словах состоявшийся между ним и Кайт разговор, он произнес:

— Думаю, что Луни следующая, и я хочу попытаться её спасти.

— Ты что, шутишь? Мне кажется, ты зря ввязываешься в эту игру. С американцами, да еще из военного ведомства, связываться не рекомендую. Они действуют жестко и профессионально.

— Оно и видно, если судить, как они быстро решили убрать Кайт. Но что-то мне подсказывает, что Луни может стать важным аргументом в мою защиту, если начнется разбор полетов.

— Ты уверен?

— Нет, но….

— Хорошо. Ты где будешь?

— Я отправляюсь в медико-биологический отдел. Выясню на месте обстоятельства гибели Кайт, попробую переговорить с персоналом лаборатории. Благо статус мне позволяет это сделать.

— Я буду в командном отсеке.

— Понял, если что, я свяжусь с тобой.


В медико-биологическом отсеке Туманского встретили встревоженные сотрудники лаборатории. По их лицам было видно, что они ничего не понимают, как такое могло произойти.

— Где тело Хелен Кайт? — решительно произнес Туманский.

— Она мертва, — произнес один из сотрудников.

— Мне это известно. Где тело погибшей?

— У себя в каюте. Мы доложили в центр, нам приказано до прибытия специалистов, ничего не предпринимать и не трогать.

— Как командир станции, я имею право взглянуть на погибшую. Прошу двух представителей проследовать со мной в её каюту.

— Маргиус и Кэмбэл, как значилось в табличках на их костюмах, вызвались сопровождать Туманского.

Хелен лежала на полу в двух метрах от двери, с проломленным черепом. Видимо всё произошло в тот момент, когда она вошла в свою каюту. Убийца либо подстерегал её, либо, хотел о чем-то переговорить и пропустил Хелен вперед, после чего нанес смертельный удар по голове. Медицинский топорик торчал из черепа, а кругом медленно растекалась лужа крови. Зрелище было жуткое.

Оценив ситуацию и бегло взглянув на окружающую обстановку, Туманский вышел в коридор, после чего связался с Качмареком и попросил, чтобы тот прислал ему двух сотрудников, и всё необходимое, чтобы опечатать каюту до приезда американских специалистов.

Когда со всем было закончено, он вернулся в лабораторию. На вопрос, есть ли у кого-то, что-либо сообщить по данному происшествию, все промолчали. Оценив ситуацию, Туманский взял инициативу в свои руки.

— Господа, поскольку произошло убийство, все здесь присутствующие, находятся под подозрением в совершении оного. Согласно параграфа сто восемь, пункт один, в случаях подобно этого, командир станции до прибытия следственных органов или лиц уполномоченных для принятия иных действий, обеспечивает контроль места совершения убийства. Пункт второй, того же параграфа дает мне полномочия провести с каждым из вас беседу для выяснения причин гибели сотрудника лаборатории. Если вопросов нет, прошу всех оставаться в лаборатории. Беседовать буду в комнате отдыха.

— Извините, господин Туманский, но мы являемся гражданами США, и не обязаны отвечать на ваши вопросы. Кроме того, представители нашей страны скоро будут на станции, и займутся выяснением причин гибели руководителя лаборатории.

— Вы можете быть представителем любого государства, хоть Папуа Новой-Гвинеи. В данном случае, вы находитесь на территории международной космической станции и мои права и обязанности определены международным комитет. Поэтому я действую строго в рамках возложенных на меня полномочий. Если вас что-то не устраивает, можете подать апелляцию в комитет, где её рассмотрят на пленарном заседании, — при этом Туманский мило улыбнулся и посмотрел на бирку с фамилией задавшего вопрос. На ней значилась фамилия Кэмбэл.

— С вас, господин Кэмбэл, мы и начнем. Прошу пройти со мной.

Нахмурившись, Кэмбэл проследовал за Туманским. С ними отправился вахтенный офицер, которого прислал Качмарек.

Как и следовало ожидать, Кэмбэл ничего не видел и не слышал. На вопрос:

— Как стало известно сотрудникам лаборатории, что Кайт мертва? — последовал ответ.

— В лаборатории находится дисплей с показаниями жизнедеятельности сотрудников лаборатории. Он дублирует данные, поступающие на главный компьютер станции. Кто-то, кажется Набсон, заметил мигающий сигнал тревоги.

— А почему не сработал звуковой сигнал?

— Кто-то отключил провод звуковой сигнализации.

— Понятно. Значит убийца, перед тем, как совершить преступление, предусмотрительно выключил звуковую сигнализацию, и поэтому лампочка могла мигать до тех пор, пока кто-нибудь не обратит на это внимание. Расположение дисплея надо полагать такое, что на него вряд ли постоянно бросают взгляд, не так ли?

— Да, он висит возле шкафа с инструментами. Я вообще не знаю, зачем вывели этот показатель, раз он есть у вас на мониторе в командном отсеке.

— Хорошо. Благодарю за информацию. Вы свободны.

В тот момент, когда Кэмбэл вышел, Туманский попросил офицера пригласить следующего сотрудника лаборатории, а сам тем временем связался с Качмареком.

— Вацлав, корабли, которые прилетели с луны, уже улетели или нет?

— Один остался. Я согласовал с лунной базой его задержку до тех пор, пока не починят двигатель для корректировки орбиты станции.

— Очень хорошо. Кто там командир на корабле?

— Моравский.

— Я его знаю. Срочно свяжись с ним и переговори, возможно, понадобится его помощь. Ты меня понял?

— Разумеется.

— Я всегда знал, что мы в одной команде.

— А ты что, сомневался?

— Никогда.

— И правильно считаешь. Я договорюсь с Моравским, чтобы он отстыковал свой корабль и пришвартовал его возле лаборатории, туда, где находился американский челнок.

— Отлично.

В этот момент в комнату вошел Хамерсон, в сопровождении офицера станции.

— Я прошу извинить, господин Хамерсон, но сначала я хотел бы поговорить Луни.

— Луни! Но она робот, её показания не имеют юридической силы.

— Кто бы спорил. Я и сам это прекрасно знаю, но я не провожу следственного допроса, а всего лишь уточняю детали преступления до прибытия следственной бригады. Учитывая, что Луни включена в ваш список, как член экипажа и имеет имплантант датчика биологической жизнедеятельности, я могу с ней побеседовать. Не так ли?

— Воля ваша, вы здесь командир.

Через минуту Луни вошла в комнату. Она села напротив, и Туманский сходу задал ей вопрос:

— Вы в курсе того, что руководитель вашего проекта Хелен Кайт убита?

— Да.

— Кто первым заметил сигнал на стенде показателей жизнедеятельности сотрудников лаборатории?

— Набсон.

— Вы в курсе того, кто отсутствовал в лаборатории в интервале времени, когда могло произойти убийство, иными словами, за десять или пятнадцать минут до того, как был замечен сигнал?

— В лаборатории находились, — Луни стала перечислять фамилии сотрудников лаборатории.

— Кэмбэл и Скайтер вернулись за несколько минут до того, как был замечен сигнал тревоги. Воэл находился в своей каюте. Он ушел давно и вернулся только тогда, когда стало известно об убийстве.

— Скажите, у вас есть предположение, кто мог убить Хелен Кайт?

— Да.

— На чем оно основано?

— Моделирование процесса принятия решения не имеет достаточно веских оснований для того, чтобы совершенно точно утверждать, кто убил Хелен Кайт, поэтому я могу высказать лишь предположение. Из трех подозреваемых, которые отсутствовали в лаборатории, и могли быть причастны к убийству, только у Воэла параметры жизнедеятельности превысили нормальный уровень. Частота пульса составила девяносто восемь ударов в минуту.

Туманский посмотрел на Луни, потом перевел взгляд на офицера и попросил его выйти. Когда дверь за ним закрылась, Туманский снова внимательно посмотрел на Луни.

— Значит, вы утверждаете, что Воэл, мог находиться у себя в Каюте, и когда Хелен Кайт пошла к себе, убить её?

— Этого я не знаю, но вероятность такого развития событий достаточно велика.

— Хорошо, а как вы считаете, ваша жизнь в опасности или нет?

— Степень опасности девяносто пять процентов, — невозмутимо ответила Луни, как будто речь шла о ком-то другом.

Минутное замешательство Туманского сменилось решительностью.

— Вы готовы принять помощь для спасения своей жизни?

— Да.

— Вам придется срочно эвакуироваться со станции, вы согласны?

— Да.

— Вы понимаете, что спровоцировав побег, вы одновременно станете главной подозреваемой в деле об убийстве Хелен Кайт. Кроме того, вам наверняка инкриминируют все остальные события, которые имели место на станции за эти несколько часов, включая взрыв в десятом модуле, вторжение в главный компьютер станции. На основании этого, угроза вашей жизни увеличится. Вас объявят в розыск, а поскольку вы биоробот, то при преследовании, постараются уничтожить. Вам понятна моя мысль?

— Да я все поняла.

— Так вы согласны, или предпочтете остаться до прилета комиссии?

— Я принимаю ваш план побега.

— В таком случае, вам нужно войти в главный компьютер станции и запросить доступ на корабль, который прибыл с Луны. Чтобы вы смогли это сделать, я внесу параметры допуска в свой личный архив. Вы ведь его еще не стерли, не так ли?

— Нет, не стерла, — Туманский и Луни обменялись взглядами.

— Как только получите доступ к компьютеру корабля, следуйте инструкциям, которые я вам передам. Но повторяю, после этого, вы станете объектом преследования, поэтому вам необходимо продумать, как сделать так, чтобы вас считали погибшей. Только в этом случае, у вас останется шанс уцелеть. Вам понятно?

— Да, — он смотрел на Луни и не верил, что перед ним сидит робот. Она внимательно слушала командира, напряженно всматриваясь в его лицо, изредка, подобно человеку, моргая веками.

— Может она просто делает обычную видеосъемку, а мне лишь мерещится не знамо что? Пустит, к примеру, слезу, и я окончательно поверю, что она Зоя, которую собрали по кусочкам и сделали, не пойми кем, на половину человеком, на половину роботом, а мне лапшу вешали, что она биокиборг с позитронными мозгами. Ерунда, конечно, всё это, хотя порой так хочется верить в чудеса. На самом деле никакая это не слеза, а просто очиститель линзы, подобно тому, как омываются фары или лобовое стекле в автомобиле. Ладно, сантименты оставим на потом, когда все утрясется.

Он отпустил Луни и провел беседу с остальными сотрудниками лаборатории, после чего снова связался с Качмареком.

— Чем порадуешь?

— Все отлично. Корабль уже находится на стыковочной платформе возле лаборатории, но учти, у нас времени в обрез.

— Почему?

— Не знаю, как получилось, но американцы выслали корабль со своими представителями еще до того, как произошло убийство. Либо они заранее предусмотрели все последствия, либо, Короче, они будут на станции через полтора часа, а если быть совсем точным, через час сорок две минуты.

— Ты случайно не поинтересовался у них, откуда у них такое предвидение событий, что они отправили своих людей на станцию загодя?

— Был соблазн поддеть их и поинтересоваться, но ты не поверишь, они первым делом сами объяснили такой поворот событий.

— Интересно, и какие же доводы они привели?

— Весьма правдоподобные. Они заявили, что срочно хотят прервать эксперименты с биороботом, так как есть опасение, что он представляет опасность, и его необходимо срочно забрать со станции. — это святое. Чуть что и виновата техника.

— Само собой. В любом случае, действуем по договоренности.

— Я тебя понял, возвращаюсь в командирский отсек.

Глава 17

Туманский прибыл в командный отсек и увидав Качмарека, подошел к нему.

— У меня все готово. Корабль возле лаборатории, — тихо произнес Вацлав.

— Очень хорошо. Чем ты мотивировал переброску корабля к другому причалу?

— Сослался на то, что на станции возникли проблемы после взрыва в десятом секторе. Есть пострадавшие. Возможно, потребуется срочно эвакуировать кого-то из персонала станции. Он тут же согласился оказать помощь.

— А где сейчас капитан корабля?

— Вместе с экипажем на корабле.

— Плохо. Надо как-то найти способ пригласить их на станцию.

— Я уже думал об этом. Но это рискованно, мы сразу попадем под подозрение. Улавливаешь мою мысль?

— Улавливаю. Черт возьми, что же делать? И времени нет, так бы можно было что-то придумать, — заметно нервничая, произнес Туманский — сколько у них состав команды?

— Три астронавта, включая Моравского. Слушай, а ты уверен, что если Луни покинет лабораторию и доберется до корабля, она сможет им управлять?

— Надеюсь, что да, иначе она бы сразу об этом сказала и поставила мою идею под сомнение, но она тут же согласилась.

— Надо же, отчаянный «стажер», даже жаль, если она нас покинет.

— Ну конечно. Избавимся от такой головной боли, а он вздумал жалеть.

— Может, поручим Луни решить эту проблему, заодно посмотрим, как она справляется с организационными задачами?

— Нашел время на эксперименты.

— Найди вариант получше.

— Пока не вижу.

— В том-то и проблема, что идеи нет, а время идет.

— Знаешь что, давай, поступим следующим образом, — и, наклонившись, он тихо рассказал Качмареку о своем плане. Выслушав командира, он улыбнулся и произнес:

— Однако, другого слова не подберешь.

— Главное, ты всё понял, что надо делать?

— Разумеется.

— В таком случае, я пошел, — и уже громко, чтобы дежурный офицер мог услышать, добавил, — я пойду, навещу Моравского и его команду. Надо поблагодарить их за помощь, которую оказали нам. Если бы не они, прямиком рухнули бы на Луну.


Прежде чем идти на корабль, Туманский зашел в свою каюту и записал в свой архив данных коды доступа, которые могли понадобиться Луни, чтобы пройти на корабль, отстыковаться от станции и стартовать. Помедлив, он снял код доступа со своего архивного файла, так как в разговоре с Луни, забыл спросить у неё шифр к файлу, который она скопировала.

— Будем надеяться, что она сообразит, что делать, — подумал, он, и отправился на корабль.


Туманский не раз встречался с Моравским, поэтому приветствовали друг друга, как старые знакомые. Командира станции пригласили в крохотную кабину управления кораблем, так как все остальные помещения предназначались для транспортировки грузов с Луны на Землю.

— Что сказать, — замявшись, произнес Туманский, — выручили. Не подоспей вовремя, не избежать падения. Взрыв дал такую коррекцию орбиты, что мы чудом удержались.

— Да, еще немного, и прямиком к нам, на лунный поселок упали бы, — смеясь, произнес Моравский, — а если серьезно, то не хотел бы оказаться на вашем месте.

— А тут как назло двигатель корректирующего двигателя отказал. Если бы не американский челнок, которым пришлось пожертвовать, не знаю, что было бы.

— Причины взрыва выяснили, или ждете комиссию для расследования?

— Пока точно сказать трудно, что явилось причиной взрыва. В отсеке, где это произошло, были баллоны со сжатым кислородом. Датчики показали короткое замыкание в электросистеме.

— Главное, что всё обошлось, а модуль починят, будет как новый.

— Это точно, уже ремонтируют.

— Рад был повидаться.

— Взаимно. Ну что же не буду задерживать, мне пора на станцию, дел по горло. Еще раз спасибо за помощь.

Туманский поднялся и вместе с Моравским и его штурманом, направился к шлюзовому отсеку. В тот момент, когда дверь открылась, он увидел Луни. На ней был надет шлем с опущенным фильтром, поэтому лица не было видно. Понять, кто это, было нельзя, но только командир сделал вид, что ничего не понимает, так как все шло по разработанному им сценарию. В руках она держала газовую горелку, от которой тянулись шланги к баллонам за спиной.

— Не двигаться, — грозно произнесла она, — вызовите третьего члена экипажа и без глупостей.

— Полагаю, что применение силы излишне, мы подчинимся вашим требованиям, — спокойно ответил Туманский и попросил Моравского вызвать бортинженера.

После этого Луни, продолжая держать зажженную горелку в направлении Моравского, приказала всем пройти в сторону выхода, а сама подошла к двери, где должен был появиться бортинженер. Как только дверь открылась, она внезапно ударила его, а затем быстрым движением руки, бросила в направлении остальных. От столь внезапных действий, Моравский упал вместе с бортинженером. Туманский и штурман наклонились, чтобы помочь им подняться. В этот момент дверь за Луни закрылась, и она оказалась на корабле.

— Что происходит? — спросил ничего не понимающий Моравский.

— По-моему, у нас на станции очередное ЧП, — стараясь говорить с некоторым волнением в голосе, ответил Туманский, — а если точнее, то кажется, нас чуть было не взяли в заложники.

— В заложники! — удивленно произнес Моравский.

— Во всяком случае, мне так показалось.

— А мне почему-то кажется, что кто-то пытается сбежать со станции, используя для этого наш корабль, — басом произнес бортинженер, потирая грудную клетку.

— В таком случае, надо срочно доложить о случившемся Качмареку. Он сейчас должен быть в командном отсеке, — Туманский достал переговорное устройство и вызвал Качмарека. Послышался его голос, но связь внезапно прервалась.

— В чем дело? — спросил Моравский.

— Понятия не имею. Такое ощущение, что-либо связь не работает, либо в командном отсеке что-то происходит.

— Да что у вас тут такое творится на станции? — не выдержав, спросил штурман.

— Только прошу не распространяться. Два часа назад на станции произошло убийство. Ждем, когда прибудет комиссия по расследованию. По-всей видимости, преступник решил не дожидаться начала расследования и пытается бежать со станции. Впрочем, вряд ли ему это удастся.

— Я того же мнения, к тому же, куда бы он ни полетел, его везде арестуют, как только он приземлится. Авантюрный малый. Кто бы это мог быть?

— Скоро узнаем.

В этот момент возобновилась связь, и все услышали взволнованный голос Качмарека.

— Командир, где вы находитесь? Связь вдруг вырубилась.

— Мы в переходном шлюзе. Дверь каким-то образом заблокировали. Похоже, кто-то хочет похитить транспорт с Луны.

— Кто?

— Понятия не имею.

— Сейчас я дам аварийное открывание дверей переходного шлюза.

Спустя минуту дверь открылась, и Туманский, а следом за ним остальные члены экипажа корабля, бросились бежать в командный отсек станции.


В тот момент, когда запыхавшийся Туманский вбежал в командный отсек, Качмарек с грустным видом взглянул в его сторону и медленно произнес:

— Это была Луни.

— Луни! — нарочито удивленно, произнес Туманский, и, обернувшись, посмотрел на ничего не понимающих членов экипажа транспорта.

— Увы, но это так. Мне только что сообщили из медико-биологического отсека. Она усыпила каким-то газом всех сотрудников и скрылась. Надо полагать, что именно она похитила транспорт.

— Что, значит, похитила? — возмущенно, но с некоторой долей сомнения в голосе произнес Моравский.

— В том-то и дело, что она смогла запустить двигатели и каким-то образом отстыковаться от станции.

— Куда она направляется?

— Система слежения показывает, что она направляется к Луне.

— Сумасшедшая. На лунной базе четыре посадочных площадки, и как только она посадит свой корабль, её тут же арестует служба технического обслуживания. Вы сообщили на лунную базу?

— Разумеется. Я оповестил их, что у нас произошло, они ответили, что ждут беглеца и примут меры для его задержания.

— В таком случае, ждать осталось недолго, — спокойно произнес Туманский и бросил взгляд на Качмарека. Тот оставался спокойным, словно ничего серьезного не произошло.

— Ничего не понимаю! Как такое может быть? И кто такая Луни, что она сумела запустить двигатель корабля и отчалить от станции? Кто-нибудь может мне, наконец, толком объяснить, что всё это значит? — стараясь не шуметь, но весьма настойчиво произнес Моравский и посмотрел в сторону командира станции. Туманский подошел к нему, взял за локоть и, отойдя в сторону, тихо произнес:

— Только между нами. У нас тут такое, что как говорится, слава Богу, что этот робот сбежал со станции.

— Что! Какой еще робот? Вы что, смеетесь надо мной.

— Майкл, серьезно. Американцы уже почти месяц испытывают на станции новую модель кибернетического устройства, которую они назвали Луни. Из-за этого у нас на станции такой кавардак. То её китайцы чуть было не похитили, потом взрыв в десятом модуле. А сегодня убили руководителя проекта. Скорее всего, у них что-то не то с ним. Только прошу, информация секретная. Сам глава комитета Сиранук Синха просил не распространяться о проекте, над которым работают американцы. Но ты сам видишь, что произошло. Видно у него, точнее, у неё, крыша поехала, вот и результат.

— С ума сойти можно. Теперь понятно, каким образом ей удалось все это прокрутить. Наверняка она смогла напрямую войти в компьютер и вскрыть пароли на запуск и расстыковку.

— Думаю, что ты абсолютно прав.

— Ну и дела.

— Что там слышно, она еще не посадила корабль? — спросил Туманский у Качмарека.

— Еще нет. Мы сейчас вне зоны видимости. База на другой стороне Луны. Через восемь минут выйдем в зону приема и сразу узнаем, задержали беглянку или нет.

Туманский стоял лицом к экрану, на который передавались данные с лунной базы, и с напряжением следил, когда появится картинка, и с Луны сообщат новости. Ему так хотелось, чтобы эти новости были хорошими. Нет, не в том смысле, что беглянку задержали, и отправят ближайшим кораблем обратно на станцию, как того хотели бы все за исключением его и Качмарека, а что задержать Луни не удалось. Потекли томительные минуты ожидания, в течение которых Туманский вдруг подумал:

— А что если не получится? Что если его план был настолько авантюрным, что закончился провалом, и тогда Луни доставят на станции, просканируют её память и все станет ясным, кто участвовал во всем этом? Вот тогда, все по-настоящему станет плохо, и для Луни и для него, и для Качмарека. Как он мог пойти на такой риск и подставить друга. Только сейчас он понял, на какой рискованный шаг решился, а главное, во имя чего — спасения жизни робота? Бред, сумасшествие, наваждение, — мысленно произнес он. Ему стало невыносимо горько от одной мысли, что из-за него может пострадать Качмарек, который в принципе, совершенно не причем.

В этот момент на экране появилось лицо дежурного на центральном посту лунной базы. Стараясь сохранять спокойствие и уверенность в голосе, Туманский спросил:

— Чем порадуете?

— К сожалению, ничем.

— Как вас понять?

— В районе третьего посадочного причала, корабль сделал очень странный маневр, после чего взорвался. Мы сейчас выясняем причины того, что могло послужить поводом для взрыва, пока ничего определенного сказать не могу.

— Только это не хватало, — с облегчением, что все удалось, не выдержав напряжения, произнес Туманский, и тут же спросил, — А что с беглецом?

— Скорее всего, погиб при взрыве корабля. Как только ситуация прояснится и появятся какие-то новости, сообщу.

— Понял вас. Держите нас в курсе событий.

— Непременно.

В этот момент вахтенный офицер доложил, что американский космический корабль запрашивает разрешения на стыковку к станции.

— Стыковку разрешаю. Заодно сообщите, что командир станции срочно просит главу американской миссии встретиться с ним, чтобы обсудить ряд вопросов.

— Слушаюсь.


Спустя два часа, Туманский сидел в своей каюте, и размышлял над тем, что произошло. Не задолго перед этим ему доложили, что космический корабль, взорвавшийся при посадке на Луне с большой долей вероятности унес жизнь угнавшего его астронавта. Датчик жизнедеятельности, имплантированный в астронавта, показывает отсутствие признаков жизни. Судя по данным, отключение жизненных функций по времени совпадает с взрывом корабля.

— Может быть, оно и лучше, что она погибла? — задумчиво произнес Туманский, и неожиданно дал команду включить голограмму фотоальбома. Зоя, улыбаясь, смотрела на Туманского. Он глядел и мысленно сравнивал её и Луни.

— Поразительно, как они похожи. Две женщины. Одна человек, вторая биоробот. Так ли это на самом деле? Её гибель навсегда останется тайной. А может быть нет? — что-то заставило выключить голограмму и сказать самому себе:

— Жизнь сама ответит на вопросы, которые мы задаем…

Конец первой книги.

Действующие лица: 

Владимир Туманский — главный герой. 42 года, холост. Командир международной станции «Хронопус». Назначен на должность в 2040 году, предварительно проработав на станции пять лет, в должности помощника, а затем первого помощника капитана. Представляет Россию.

Вацлав Качмарек — первый помощник капитана, поляк, 45 лет. Семьянин, жена Бася — инженер, тоже работает на станции. Немного обижен, что не занял пост командира, но зато счастлив в семейной жизни. Имеет двух детей. Старший, будущий астронавт.

Хелен Кайт — начальник центра биологических исследований, 35 лет. В действительности является кадровым офицером разведки США, послана на станцию для проведения серии испытаний с биороботами нового поколения.


Второстепенные действующие лица: 

Иви Лакатош — вахтенный офицер станции «Хронопус». Представительница Венгрии, 31 год, не замужем.

Йоко Сумито — вахтенный офицер станции «Хронопус». Представитель Японии, 26 лет.

Саймон Кьюб — помощник капитана 35 лет, представитель США.

Мао Ли — командир китайского космического корабля, пристыковавшегося к станции ввиду поломки.

Роб Набсон — биохимик, сотрудник медико-биологической лаборатории.

Вул Хамерсон — программист, сотрудник медико-биологической лаборатории.

Сиранук Синха — глава Международного комитета по развитию дальнего и ближнего космоса.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17