Человек в бегах (fb2)


Настройки текста:



Чарльз Вильямс Человек в бегах

Глава 1

Залязгали сцепления, поезд замедлял ход.

Я поднялся на покачивающейся платформе и посмотрел вперед. Искры огней иглами пронзали сырой ночной воздух.

Скорость поезда уменьшалась.

Но перед станцией красный свет светофора сменился зеленым, и поезд перестал тормозить, колеса застучали отчетливее. Надо было смываться, пока не поздно, скоро должен был начаться рассвет.

Я влез на решетку платформы и стал нащупывать ногой лестницу. Потом уцепился за нее, а добравшись до нижней ступеньки, нагнулся и прыгнул, подогнув колени.

Здорово ударившись о землю и покатившись под откос, на какое-то время я даже потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел, что лежу на животе в грязи. Отвернув лицо в сторону, чтобы не захлебнуться, я полежал так еще некоторое время, соображая, не сломал ли себе чего-нибудь.

Мимо меня пронеслись вагоны поезда, потом наступила тишина. Наконец я приподнялся. Руки и ноги, похоже, были в порядке. Станция оказалась в сотне ярдов от меня, по другую сторону железной дороги. Единственный фонарь тусклым светом освещал указатель: «Карлайл. До Санпорта — 70 миль».

Не далеко же удалось мне уехать!

Я уже окоченел от холода и промок до нитки. Да к тому же был весь в грязи.

Машинально поднес руку к голове и тут же выругался: куда-то исчезла шляпа. Вероятно, ее унесло ветром во время прыжка. На всякий случай я пошарил вокруг, но руки наткнулись только на грязь и траву. Далее искать шляпу было некогда — предстояло как можно скорее куда-нибудь спрятаться самому.

Я встал, чтобы сориентироваться. Берег моря должен был находиться за железной дорогой, по ту сторону городка.

Я увидел национальное шоссе, идущее параллельно железнодорожным путям, и ряды домов вдоль шоссе — безмолвные, блестящие от дождя. Если до берега не дальше чем я думаю, то доберусь туда до рассвета, отыщу какое-нибудь пустующее бунгало и попытаюсь в нем согреться.

Решив так, я немедленно пустился в путь. Городок было необходимо обойти стороной, избегая при этом освещенных мест.

Железнодорожные пути я пересек так быстро, насколько это было возможно в предутренней темноте. Но в следующее мгновение из-за поворота шоссе внезапно вынырнула машина. Я бросился на землю. Это оказалась полицейская машина. Сидящие в ней копы старательно освещали прожектором фасады домов и темные закоулки. Его луч скользнул и надо мной. На первом же перекрестке машина свернула в сторону побережья.

Ярдах в двухстах подальше я перебрался через шоссе и нырнул в темный переулок. В ботинках хлюпала вода, одежда промокла насквозь, зубы стучали от холода. Дождь был таким сильным, что, похоже, постепенно смывал с меня грязь.

Было невыносимо тяжело смотреть на темные окна домов, за которыми в мягких теплых постелях наверняка спали люди, а какие-то пары сплетались в сладострастии, даже не думая о ненастье, разыгравшемся на улице.

Потом дома кончились, тротуары уступили место грязи, а вместо ухоженных участков пошла невозделанная земля. Надо мной под порывами северного ветра, качаясь, стонали пальмы. Наконец я добрался до берега. Прибоя не было слышно, потому что ветер дул в сторону моря. Слева темнело что-то продолговатое — не то высокая насыпь, не то ангары для яхт. Приблизившись, я понял, что это всего-навсего плотина, и, пробежав по ней, вновь оказался на берегу.

Ноги тонули в песке, с каждой минутой идти становилось все тяжелее, но терять время даже на короткий отдых было нельзя — темнота быстро рассеивалась, уступая место тоскливому хмурому утру.

Но вот невдалеке, на откосе; тянувшемся вдоль берега, я увидел несколько небольших домиков. Два из них стояли в пятидесяти ярдах друг от друга. Три других — немного подальше. Света ни в одном из них не было.

Я направился к ближайшему, рядом с которым находилась какая-то пристройка, похожая на гараж. Ставни домика были открыты. Я прижал ухо к оконному стеклу, но не услышал ничего, кроме шума дождя, барабанившего по крыше. Да и. что можно было услышать? Если внутри кто-нибудь и был, то наверняка спал.

Я осторожно обошел вокруг. Ко входу в домик вела дорожка, усеянная раздавленными раковинами, которые слегка поблескивали в свете наступающего утра. Тут же качались на ветру три анемичные пальмы. Машины я нигде не заметил, поэтому осторожно подошел к порогу — дверь оказалась запертой. Тогда я снова проскользнул к задней стене дома, в надежде проникнуть в него через гараж. Но на его двери висел замок, хотя это вовсе не означало, что внутри могла находиться машина. Я принялся обследовать стену гаража и обнаружил небольшое окно, конечно же тоже закрытое.

И почти тотчас же обо что-то споткнулся — бамбуковую палку, прислоненную к стене. Ею-то я и воспользовался, чтобы выдавить стекло в форточке. Осколки со звоном упали на бетонный пол гаража. Сунув руку в отверстие, я нащупал шпингалет и в следующее мгновение был уже в гараже.

Здесь я даже не стал исследовать дверь, ведущую в дом, будучи абсолютно уверенным, что она заперта, и сразу же начал искать какой-нибудь железный прут или ломик, чтобы ее вскрыть. Мне совсем не хотелось подхватить воспаление легких, и я надеялся, что в доме найдутся одеяла, а если повезет, то и сухая одежда.

Наконец обнаружил старый молоток, висевший на стене. С его помощью вполне можно было взломать дверь, но я побоялся, что, устроив шум, разбужу обитателей этого дома или соседей. И тут вдруг увидел, что петли двери находятся со стороны гаража. Небольшого усилия оказалось достаточно, чтобы их отжать.

Войдя в дом, я очутился на кухне. В полутьме разглядел маленькую газовую плиту, холодильник, раковину, а немного подальше — шкаф. С правой стороны находился небольшой альков со столом и двумя стульями. Было тут и окно, задернутое занавеской.

Я осторожно прошел в следующую комнату, оставляя на полу мокрые следы. Это оказалась гостиная. Все ее окна тоже были задернуты шторами, но мне все-таки. удалось разглядеть большой камин и еще одну дверь. Пройдя через гостиную, я открыл ее и попал в спальню. Здесь занавески были не такие плотные, поэтому можно было хорошо рассмотреть обстановку: большую кровать, покрытую бархатным покрывалом, комод и туалет. Вот и все. Во всем доме было холодно и сыро.

Моя одежда превратилась просто в мокрые лохмотья. Я вошел в ванную и снял ее, свалив все в грязную кучу. Потом, повернувшись, увидел себя в зеркале. Один глаз распух и почти закрылся. На щеке красовался огромный синяк. Я дотронулся до головы и охнул от боли, но открытых ран, к счастью, не нашел. Потом внимательно оглядел все тело. Правая рука распухла и онемела, ноги были в ссадинах и кровоподтеках, все ребра ныли, но, судя по всему, обошлось без переломов. Сообразив, что могло быть и хуже, я попробовал энергично растереться полотенцем, затем набросил на себя какое-то покрывало, лежащее в шкафу, и тут же завалился на кровать.

Я долго пытался согреться и все думал о потерянной шляпе — дело в том, что на ней были мои инициалы. Если ее найдут, то будет нетрудно определить и место моей дислокации.

Очень хотелось курить. Не выдержав, я соскочил с кровати и принялся искать какую-нибудь одежду. В гардеробе кое-что удалось найти, но меня это категорически не устраивало — женское платье, несколько кофточек и нейлоновая сорочка. В конце концов я отыскал булавку и, заколов закрученное вокруг бедер покрывало, отправился на кухню.

Раковина находилась над маленьким шкафчиком с несколькими ящичками. Я начал выдвигать их один за другим и уже через несколько секунд держал в руках пачку сигарет и бутылку бурбона, почти полную. Первая же затяжка показалась мне божественной. Потом я изрядно отхлебнул из бутылки и почувствовал, как приятно обожгло желудок. Закружилась голова. Я поставил бутылку и продолжил поиски. Нашел пачку молотого кофе, несколько банок мясных консервов, жареные хлебцы и варенье. Это привело меня в восторг: значит, от голода не умру.

Через несколько минут я уже наслаждался горячим кофе, ел говядину прямо из банки и чувствовал, себя спасенным.

Потом налил вторую чашку кофе, добавил в нее бурбона, зажег новую сигарету и пошел со всем этим в гостиную.

На плотном ковре перед камином стоял длинный низкий стол, покрытый зеленой скатертью, по трем сторонам которого находились два дивана, кресло, покрытые таким же бархатом, как кровать в спальне, и торшер. В гостиной было сумеречно и ничто не нарушало тишину. Слышался только шум дождя. Видимо, он снова усилился.

Перед одним из окон я разглядел большой письменный стол, вращающееся кресло и маленький столик с пишущей машинкой. С потолка свисала лампа под зеленым абажуром. На столе лежали несколько книг и стопка бумаги, прижатая тяжелым пресс-папье. В углу приютился маленький газовый радиатор. На стене, около письменного стола, висела полка с книгами. У двери, ведущей на кухню, был еще один маленький круглый столик с телефоном и радиоприемником. Я порадовался — можно будет узнать новости. Потом взглянул на свои часы, но обнаружил, что они стоят, — забыл их завести.

Внезапно, словно молния, меня пронзила мысль: если это летнее бунгало, то почему же не выключены газ и электричество? И буквально в следующее мгновение услышал шум машины.

Я бросился к окну, слегка отодвинул штору и увидел желтый школьный автобус.

В соседних бунгало вроде бы не было заметно никаких признаков жизни. Но один из домов ярдах в двухстах оказался обитаем. Из него выбежали двое ребятишек в желтых плащах и юркнули в автобус, который тут же развернулся и уехал. Шум мотора постепенно затих вдали, и я уже было собрался покинуть свой наблюдательный пост, когда какой-то новый шум привлек мое внимание. Я снова отодвинул немного штору, приник к окну и на этот раз увидел полицейскую машину.

Она медленно приблизилась и остановилась у соседнего бунгало. Затем из нее вышли двое полицейских, оба в черных дождевиках. Один направился к бунгало, другой пошел к моему дому, а приблизившись, нажал на ручку двери и попробовал, заперта она или нет. Потом двинулся к окнам. Я затаил дыхание.

Вскоре я услышал, как полицейский ударил по замку гаража, чтобы убедиться, что он не взломан. После чего направился в обход дома. «Шляпа, — с тревогой подумал я, — они нашли мою шляпу и поняли, что я прячусь где-то здесь…»

Хотя и не исключено, что мои волнения совершенно напрасны. Может быть, это просто обычный обход.

И вдруг у меня по спине пробежал холодок: я вспомнил о разбитой форточке.

И дверь из гаража ведь тоже не заперта!

Не знаю, как мне удалось не разлить чашку с кофе и пробраться на кухню. Босые ноги бесшумно скользили по полу.

А когда я наконец дошел до двери в гараж, раздался голос полицейского:

— Эй, Рой! Иди-ка сюда!

Значит, он уже обнаружил разбитое стекло!

Я стал тихо поворачивать ключ в замке, и при этом мне казалось, что он производит страшно много шума. Я не дышал и боялся даже моргнуть.

Снова раздался голос:

— Подойди сюда, посмотри! Думаю, он здесь побывал.

Все, они нашли мою шляпу, обнаружили следы на насыпи около путей, затем на берегу…

— Видишь, разбил форточку, чтобы проникнуть внутрь. Это точно!

— Пожалуй, это так, — отозвался другой голос с южным акцентом. — А ты смотрел внутри?

— Ты что, за дурака меня держишь?

Он же наверняка вооружен!

От страха я не мог шевельнуться. Тлеющая сигарета жгла пальцы, но я боялся ее погасить. Казалось, если брошу ее, то сразу разбужу всю округу.

— Выходи, Фоли! — крикнул этот южанин Рой.

Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, стояла гнетущая тишина. Полицейские, должно быть, прислушивались.

— Нет, пожалуй, ушел, — сказал наконец Рой. — Но точно был здесь. Видишь эту грязь на песке? Ну-ка, дай мне фонарь!

— Вот, возьми, — ответил его напарник. — Одного полицейского он уже убил, так что теперь ему все равно. Одним больше, одним меньше…

— Я должен посмотреть, что там внутри, — заявил южанин.

О Боже ты мой! Быстро же они меня нашли!

— Подвинься! — Рой заговорил тише, но я все слышал. — Он вошел в дом через эту дверь. Встань вот здесь и гляди в оба, а я войду…

— Может, лучше вызовем подмогу? — предложил напарник.

— Подмогу? Ты что, струсил? Да я собственными руками задушу этого негодяя, убившего моего товарища!

Послышались тяжелые шаги по скрипучему мокрому песку. Потом я услышал, как Рой влезал в окно гаража и спрыгнул на пол. По бетону застучали подошвы, задергалась ручка двери — это он пытался войти в кухню. Мои пальцы все еще лежали на ключе.

— Ну что? — поинтересовался его товарищ.

— Дверь заперта, следов взлома не видно. Нет ни одной царапины.

— Не может быть! Он ни за что не вышел бы обратно под дождь, если бы нашел себе убежище.

— Значит, дверь была открыта, и он сейчас в доме. Вошел и заперся изнутри — вот и все…

Да, теперь мне отсюда не выбраться!

Даже невозможно попытаться удрать через окно — голым далеко не убежишь…

— Послушай, ты все-таки не прав. Ведь и в прошлый наш обход, помнишь, дверь гаража была открыта, а дверь на кухню заперта. Тогда еще в гараж забрались ребятишки и играли здесь. На двери не было даже висячего замка.

— Да, ты прав.

Теперь я думал только об одном: сколько еще смогу выдержать такое напряжение?

— Тем не менее что-то не верится, чтобы он смылся, не попробовав войти. Ведь ему нужна сухая одежда, жратва…

— Наверное, не нашел чем взломать дверь. А мы тут просто зря теряем время. Он, конечно, прячется где-нибудь в этом районе. Может, нашел прибежище в другом бунгало? Кроме того, не мешает осмотреть все яхты.

Рой вылез из гаража, и я услышал, как они направлялись к машине. Вскоре она отъехала. Мокрый от пота, я с трудом дотащился до дивана в гостиной и повалился на него. Потом заметил, что в пальцах все еще зажат окурок сигареты. Я попытался раздавить его в пепельнице, но мне это не сразу удалось, так как руки сильно дрожали.

Глава 2

Полицейские вернулись минут через двадцать. Снова обошли вокруг дома, заглядывая в окна. Я слышал их шаги и голоса, но слов разобрать не мог. Не иначе как ими руководила интуиция, какое-то чутье, присущее ищейкам. Потом они ушли.

Я выкурил еще одну сигарету и задумался. Выбраться отсюда не было никакой возможности. Весь район наверняка окружен полицейскими. Но может быть, мне все-таки удастся отсидеться и дождаться момента, когда они уйдут? Тут я мог спать в тепле. А если долго не высовывать носа, они подумают, что я ускользнул от них, и прекратят здесь поиски. Ну хорошо, а потом куда я пойду?

Что буду делать? На эти вопросы не было ответа, и они вызывали у меня только головную боль.

Покрывало раздражало — оно все время соскальзывало с бедер, не давало возможности нормально двигаться. Тогда я разыскал ножницы и сделал в нем дырку для головы. Получилось нечто вроде пончо. На кухне нашлась веревка, чтобы ею подпоясаться. Теперь нужно было заняться сушкой одежды. Я включил маленький радиатор и протянул перед ним веревку. Потом прополоскал свои вещи в ванне и повесил их сушиться, а ботинки поставил перед радиатором. Мой бумажник был похож на старую губку. Я вынул из него деньги и разложил их на комоде для просушки. У меня было сто семьдесят долларов.

Потом я вспомнил о радиоприемнике и включил его на такую громкость, что мог слушать, только приложив ухо непосредственно к динамику. По первой программе передавали джазовую музыку. Затем диктор зачитал несколько рекламных объявлений, сообщил, что сейчас девять часов сорок пять минут, и вновь зазвучала музыка.

Я попробовал настроиться на другие волны, но ни одна из станций не передавала новостей. Возможно, что-нибудь услышу в десять часов. Я выключил приемник, подошел к библиотечке и начал машинально перебирать книги, к своему удивлению обнаружив, что две полки заполнены трудами одного и того же автора, какой-то Сузи Петтон. Таких книг, причем новеньких, как в магазине, было около сотни. Приглядевшись к ним внимательнее, я убедился, что одно и то же название повторяется по пять-шесть раз, только на разных языках. Среди них я узнал испанский, французский, итальянский. Остальные, видимо, были какие-то скандинавские. Почти все книги украшали пестрые обложки с изображением симпатичных девушек в кринолинах и молодых людей в форме Южной армии.

Петтон? Сузи Петтон? Имя казалось мне знакомым, но я не помнил, чтобы прочел хотя бы одну из ее книг, потому что не очень люблю исторические романы. Итак, вероятно, я попал к ней. Иначе зачем хозяину дома все эти переводы?

Если останусь жив, решил я, как-нибудь обязательно поинтересуюсь, о чем таком пишет эта писательница, не зря же ее книги читают во всем мире. Но сейчас мне хотелось только молиться, чтобы эта старушенция — а в том, что Сузи Петтон лет под восемьдесят, я почему-то не сомневался — не вздумала завалиться в свою летнюю резиденцию.

Впрочем, тут же себя и утешил, что в такое ненастье делать ей здесь абсолютно нечего, и мне, возможно, удастся у нее отсидеться.

Я устроился поближе к газовому радиатору, закрыл глаза и постарался успокоиться, но тревожные мысли меня не отпускали. А что, если писательница или кто-то из членов ее семьи все же появится? Как мне тогда себя вести? Взять пришедшего в заложники? Или постараться объяснить ему всю нелепость моей ситуации и умолять не выдавать? Но у меня не было никакого оружия, даже стоящего ножа, не размахивать же одним из столовых, которые я обнаружил в ящичке на кухне. А рассказам моим, разумеется, ни один человек на свете не поверит. Я бы и сам ни за что не поверил, доведись кому-нибудь поведать мне все то, что со мною на самом деле произошло всего несколько часов назад.

Время приближалось к десяти. Я снова включил приемник и прижался к нему ухом. Так и есть — пошли новости.

Сначала передавали о событиях в Вашингтоне, о дебатах в конгрессе, затем о запуске ракеты на мысе Канаверал, о снежной буре на востоке страны.

«А теперь переходим к местной хронике дня, — объявил диктор. — В автомобильной катастрофе погибли два человека, какой-то сумасшедший пытался ограбить банк, угрожая водяным пистолетом, мэр заболел азиатским гриппом…»

Наконец дошла очередь и до меня.

«Согласно сведениям, которыми мы располагаем, в настоящий момент ведутся поиски Рассела Фоли, моряка, приписанного к району города Карлайла, находящегося в семидесяти милях от Санпорта. На рассвете полиция нашла фетровую шляпу неподалеку от станции Карлайл, очень похожую на ту, которую последний раз видели на Фоли. Другие следы, найденные в районе железнодорожного полотна, могут свидетельствовать о том, что Фоли спрыгнул с поезда. По мнению полиции, он, несомненно, прячется в городке или неподалеку от него. Все дороги контролируются местной полицией.

Фоли разыскивается для дачи показаний по делу об убийстве Чарли Л. Стедмана, полицейского инспектора из Санпорта, которое явилось следствием дикой драки у него на квартире. Полиция, прибывшая по вызову соседей Стедмана, не застала убийцу. Он успел скрыться. Не получив никакого ответа на стук инспектора в дверь квартиры, петиция была вынуждена ее взломать и обнаружила Стедмана, смертельно раненного ножом. Убийца Фоли, опознанный двумя жителями этого дома, сначала зашел в соседний бар, но вскоре скрылся оттуда через служебный вход.

Рассел Фоли, лейтенант, плавающий на борту нефтеналивного судна «Джонатан Денси», жил в том же доме. Полагают, что его жена, с которой он расстался, находится в Рено и собирается с ним разводиться. Когда Фоли видели последний раз, на нем был габардиновый костюм каштанового цвета, такого же цвета галстук и белая рубашка. Ему около двадцати семи лет, его рост около шести футов, вес около ста девяноста фунтов.

Волосы светлые, глаза голубые. Полиция уверена, что на его лице и руках имеются синяки и ссадины, полученные им во время драки с жертвой…»

Итак, песенка моя спета. Сердце болезненно сжалось. Об орудии убийства не давалось никаких разъяснений, и никто, видимо, этим не интересовался. Убийца, без сомнения, был хорошо знаком с нашим домом, если знал о существовании черного хода и пожарной лестницы. Но z-то никого не видел. Я только узнал, что Стедман мертв, и сделал невероятную глупость — убежал! Правда, это ничего не меняло — мое дело и без того было практически безнадежным.

Выключив приемник, я отправился на кухню и выпил большую порцию виски, а потом завернулся в одеяло, лег на диван и моментально заснул. Двенадцать часов беспрерывного бегства сделали свое дело.

Во сне я плыл на моем «Денси» по Карибскому морю, и настроение мое полностью соответствовало солнечному летнему дню. Свободный от вахты, я играл в шахматы с моим постоянным противником нашим коком Чарли и, вопреки тому, что чаще всего случалось в реальной жизни, выигрывал одну партию за другой.

Было безумно жарко, хотелось пить, но я боялся оторваться от шахматной доски, сбегать за бутылкой холодной воды, чтобы не спугнуть свою удачу.

Когда я проснулся, дождь продолжал! стучать, а в оконные ставни рвался ветер. На часах было три, но мне казалось, что я спал всего несколько минут. Я весь взмок от пота и так запутался в одеяле, словно во сне беспрерывно крутился.

Какое-то время я еще полежал, с тоской вспоминая приятный сон, и только собрался закурить, как услышал, что за окном хлопнула дверца машины.

Полиция? Я скатился с дивана и осторожно подобрался к окну. Нет, это была не полиция. Перед «олдсмобилом» стояла молодая женщина, что было совсем не лучше.

Спрятаться я не мог, бежать — тоже.

Ведь на мне было лишь одно покрывало!

Не оставалось ничего другого, как продолжать наблюдать за ней. Почему-то мне показалось, что женщина не совсем твердо держится на ногах. Но вот она снова села за руль и повела машину в гараж.

Я бросился на кухню. Ведь как только женщина туда войдет, она сразу же заметит открытую банку говядины и сваренный кофе. Надо сделать так, чтобы эта дамочка не успела кинуться за помощью.

Я услышал урчание мотора, потом раздался какой-то гулкий удар по бетону. Двери гаража громко захлопнулись. С сильно бьющимся сердцем я стоял за дверью и ждал, но женщина не появлялась. Я подумал было, что она вышла из гаража, чтобы войти через парадную дверь, и побежал к окну гостиной. Но перед фасадом ее, тоже не было. Тогда снова ринулся на кухню и прижал ухо к двери, надеясь услышать хоть что-нибудь. Наверное, достает из багажника вещи, поэтому и задержалась. Все это время я продолжал слышать тихое урчание мотора, заглушаемое шумом дождя и ветра.

Может, заметила разбитое стекло, испугалась и убежала? Нет, маловероятно.

Но тогда в чем же дело?

Я продолжал ждать, все более и более волнуясь, но слышал только монотонное урчание мотора. А потом вдруг почувствовал сильный запах отработанного газа. Может, женщина собралась покончить счеты с жизнью?

Я повернул ключ и осторожно приоткрыл дверь. Несмотря на разбитую форточку, гараж быстро заполнялся отработанным газом. Было темно, хотя в салоне автомобиля горел свет. Но внутри никого не было. Я присел и только тогда увидел женщину: она лежала на полу у заднего колеса. Голова ее скрывалась под бампером.

Я подбежал к машине и выключил зажигание. Удушливый газ мешал дышать.

Затем быстро подхватил женщину и вынес ее из гаража на кухню. Она оказалась довольно крупной, а поскольку была без сознания, то и страшно тяжелой. Наконец мне удалось-таки дотащить ее до кровати, уложить и распахнуть окно. Накрашенные губы не позволяли понять, посинели они или нет, но цвет лица показался мне нормальным. Вместе с ветром в комнату залетали капли дождя, и такая атмосфера вскоре привела женщину в чувство.

Да, опоздай я минут на пять, она наверняка погибла бы!

Возможно, ее ударило захлопнувшейся дверью гаража. Но потом я вспомнил о весьма нетвердой походке автомобилистки и наклонился к ее губам. Без сомнения, Сузи Петтон — если, конечно, это действительно была Сузи Петтон — любила выпить. Я не знал, как отреагирует ее организм на смесь алкоголя с выхлопными газами, но был уверен, что, придя в чувство, она будет ощущать себя препогано. Сняв с нее туфли, я открыл уже дверь в ванную, но тут женщина стала издавать звуки, очень похожие на икоту. Я быстро стащил ее с кровати и поволок к умывальнику, а когда ее вырвало, губкой обтер ей лицо. Но глаза она открыла лишь тогда, когда я снова уложил ее на кровати. Однако, увидев меня, женщина снова зажмурилась и простонала:

— О Боже ты мой!

Потом попыталась поправить свою юбку. Пришлось ей помочь, и женщина успокоилась. Я вышел в гостиную и закурил. Хотелось думать, что с этой дамочкой я уж как-нибудь договорюсь, но снова начала беспокоить полиция. Если они вернутся и увидят, что двери открыты, я пропал. А стемнеет, похоже, не ранее чем часа через три.

Я вернулся в спальню и посмотрел на женщину. Подобные дамы всегда обращают на себя внимание — крупная, стройная, волосы светлые, почти белокурые и коротко остриженные. Лет ей, похоже, около тридцати. Кофточка и юбка из высококачественной шерсти, в ушах золотые серьги, на руке — дорогие часы. И очень симпатичная мордашка — даже в таком состоянии.

На кухне я приготовил кофе, а когда вернулся в спальню с чашкой в руке, женщина сидела на кровати, обхватив голову руками.

— Вот, выпейте-ка кофе, — предложил я.

Она вздохнула:

— А я подумала, что вы мне пригрезились.

Женщина совсем не казалась испуганной. Видимо, сообразила, что опасность уже миновала. После кофе я протянул ей зажженную сигарету. Она сделала пару затяжек и вдруг взглянула на меня:

— А что со мной было?

— Я вытащил вас из-под машины в гараже. Видимо, вас оглушило дверью.

Женщина провела рукой по затылку и поморщилась от боли:

— Да, да, припоминаю, меня чем-то ударило. А мотор продолжал работать…

Кажется, я попыталась выключить его, но потеряла сознание.

— Я так и подумал.

Она посмотрела на меня и покачала головой:

— У меня перед глазами все время какая-то пелена. И кажется, что вы чем-то напоминаете Спартака. А говорите, как ангел-хранитель… Но кто вы на самом деле? И как вы здесь очутились?

— Зовут меня Фоли. А проник я к вам, немного поработав над вашей дверью.

— А, так вы и есть тот самый человек, которого разыскивает полиция? Все дороги перекрыты…

— Они осматривают и машины?

— Нет, просто заставляют притормаживать и заглядывают в окна. Все мои силы при встрече с ними ушли на то, чтобы скрыть, что я пьяна, поэтому не особенно хорошо помню, насколько тщательно они это проделывают.

Я принес ей вторую чашку кофе.

— А почему они вас разыскивают? — поинтересовалась женщина.

— Подозревают в убийстве полицейского.

Она подняла глаза:

— Кажется, я читала об этом в газете.

Сегодня утром. Вы убили его в драке?

— Возможно. — Я поставил чашку на комод. — Как вы себя чувствуете?

— Довольно скверно… Спасибо вам за это, что вы вытащили меня из гаража.

В сущности, я обязана вам жизнью.

— Вы никого не ждете?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Я должен знать. Это ваш дом?

— Да.

— Значит, вы — Сузи Петтон?

— Угадали. Сузи Петтон. Неудачница.

Пустая, исписавшаяся романистка…

Видимо, алкоголь у нее еще не выветрился.

— Не совсем вас понимаю.

— Не обращайте внимания! Неписатель никогда не поймет писателя. Мы с вами говорим на разных языках. Понимаете, что я имею в виду?

— Нет, но это меня совсем не трогает.

Я хочу одного: чтобы вы не пытались отсюда удрать и не предупредили полицию.

— Угрожаете?

— При чем здесь угрозы! Я не собираюсь причинять вам неприятности, но, если вы будете вести себя не так, как нужно, я вас просто свяжу.

— И что это вам даст?

— Выигрыш во времени. Если я не буду высовывать отсюда носа, полиция придет к выводу, что я проскочил через ее кордоны, и снимет посты с дорог. Вот тогда я попытаюсь удрать.

У Сузи Петтон были большие серые глаза человека, которого трудно испугать.

— А вы не считаете, что все это бесполезно? И что вам лучше самому прийти с повинной?

— Чтобы меня посадили на электрический стул? Или приговорили к пожизненному заключению? Нет, такой вариант меня не устраивает.

— Но ведь рано или поздно вас все равно схватят! Вы сами это хорошо знаете!

— Не хочу загадывать, что произойдет.

Но если я попадусь им в лапы, то погибну. Поэтому живу лишь настоящим моментом. Кончится эта минута, буду жить следующей.

— Значит, вы решили здесь спрятаться?

— Угадали.

Она вздохнула:

— Что ж, пусть будет так. Только мне нужно сходить в гараж за сумочкой…

Или вы меня туда не отпустите?

— Сходим вместе. Вы можете подняться?

— Да, мне лучше. Хотя страшно болит голова.

Сузи надела туфли и встала, довольно твердо держась на ногах. Мы прошли через кухню.

— Подождите здесь, — сказал я возле двери. — Я сам принесу вам сумочку.

Стараясь не выпускать ее из виду, я пошел в гараж, но она не делала никаких попыток к бегству.

Я отдал ей сумочку, Сузи достала из нее таблетки аспирина, открыла кран в умывальнике, налила в стакан воды и запила ею лекарство. После этого мы вернулись в гостиную. Я снял с веревки свою одежду. Белье и рубашка почти высохли, но костюм был по-прежнему мокрый. Повернувшись к Сузи, я почему-то вдруг решил, что она собирается удрать через окно, и бросился наперерез. Но она спокойно подошла к зеркалу и стала подкрашивать губы. Потом обернулась:

— Что это с вами?

— Мне показалось, что вы собираетесь удрать.

— В такую погоду?.. Какая чушь!

Она сжала губы, посмотрела на них в зеркало и спрятала помаду в сумочку. Потом начала причесываться… Сузи действительно была очень элегантной и… соблазнительной. И невероятно спокойной.

— А вы не из трусливых, — с усмешкой заметил я.

— Теперь нет, — ответила она, пряча расческу. — А разве это плохо?

— Наверное, нет.

Сузи насмешливо улыбнулась:

— Я два раза была замужем и оба раза неудачно. Мне уже тридцать, и я совершенно одинока. С писательской деятельностью я тоже распрощалась. Поэтому мне нечего бояться, Фоли.

— Вот как? Интересно!.. Но все равно, не делайте, пожалуйста, попытки уйти из дому. Договорились?

— Почему вы решили, что я хочу уйти?

Здесь я у себя дома не так ли? И совсем не хочу, чтобы меня выгнал отсюда какой-то гладиатор в шутовском наряде…

Я пытался понять, что у нее на уме, но ничего не получалось. Может быть, она спокойна только потому, что сюда должен кто-то прийти? И знает, что мне одному с ними не справиться… Но как бы то ни было, а придется запастись терпением и ждать. Другого выхода у меня не было.

Глава 3

Сильный порыв ветра ударил так, что дом задрожал. По стеклам снова побежали струйки дождя. Было начало пятого, а в шесть уже стемнеет. Я слышал, как постукивал висячий замок, когда порывы ветра били по гаражу. Сузи Петтон сидела у маленького столика и спокойно молча курила.

— Если верить тому, что написано в газете, — наконец произнесла она, — вы — моряк торгового флота.

— Угу… — буркнул я. — Служил лейтенантом на нефтеналивном судне.

— Тогда не понимаю, зачем вам понадобилось убивать полицейского? На преступника вы не похожи.

— У меня были с ним личные счеты.

А это не имеет ничего общего с его профессией.

— И вы прямо вот так отправились к нему, чтобы убить?

— Нет.

— Тогда почему же его убили?

— А я его не убивал.

— Что?!

Снаружи послышался шум автомобиля. Я подбежал к окну: неподалеку снова показалась полицейская машина. Интенсивно работая «дворниками», она проехала мимо дома и вскоре вернулась. Сердце мое бешено заколотилось. Однако, немного постояв, полицейские уехали. Сузи сказала что-то, но я не расслышал, что именно.

— О чем вы? — обернулся я к ней.

— Я спросила: «Это полиция?»

— Да.

— Но почему же вы так волнуетесь?

У них нет никаких оснований заходить в мой дом.

Я рассказал ей об их утреннем визите.

— Поэтому, если они увидят, что ваша машина в гараже, могут проверить, все ли тут в порядке.

— Ах, вот оно что! Значит, и затопить камин мы не можем именно по той же причине?

— Ну конечно!

— А как вы поступите, если они все-таки придут?

Я пожал плечами:

— Откуда мне знать? Во всяком случае, если вы им не откроете, они решат, что здесь что-то неладно, и взломают дверь. К тому же они подозревают, что у меня револьвер.

Я снова ощупал одежду: костюм был еще сырой. А когда повернулся к Сузи, увидел, что она как-то странно смотрит на меня. Однако сразу же отвела глаза.

Я уже не первый раз ловил ее изучающий взгляд на себе, и мне безумно захотелось узнать, о чем она думает.

— Вы были вооружены, когда пошли к этому инспектору?

— Нет.

— Пьяны?

— Выпил пять или шесть рюмок для храбрости.

— Но вы знали, что он вооружен? Ведь у всех полицейских есть оружие.

— Конечно, — ответил я с некоторым раздражением. — Но в то время совсем не думал об этом. Мне хотелось только одного: набить ему морду… — Я подумал, что человеку, попавшему в мое положение, наверное, самое время исповедоваться.

Она задумчиво покачала головой:

— Мне кажется, газеты писали, что смерть наступила от ножевой раны. А чей же это был нож? Ваш?

— Откуда мне знать… я его не видел.

— Вы что, смеетесь надо мной?

— Я говорю совершенно серьезно. Или вы решили, что перспектива сесть на электрический стул разбудила во мне клоуна?

— Избавьте меня, пожалуйста, от вашего сарказма. Я ведь силой вас здесь не держу. — Сузи уселась в кресло и показала мне на диван. — Лучше сядьте и расскажите подробно, как все это произошло.

— Неужели вас это интересует?

— Я сама пока не знаю. Но коли нам суждено провести вместе какое-то время, то уж лучше о чем-нибудь говорить, чем молчать.

Я сел и снова закурил. Нас разделял низенький столик.

— У меня еще раньше были неприятности с этим негодяем. Две недели назад я пообещал расправиться с ним, если он не прекратит свои мерзости. Причем сказал это при свидетелях… Только не говорите сейчас, что все это было глупо с моей стороны. Я и сам знаю. Но подлецы, подобные Стедману, всегда приводят меня в бешенство. Он вечно крутился около смазливых девушек и женщин.

И главным образом рядом с теми, мужья которых часто отсутствовали.

Когда год назад я женился, моя жена пела в кабаре. Сознаюсь, наша супружеская жизнь не была идеальной. Нелегко быть женой моряка. Вот она и не выдержала. В последний приезд я узнал, что она появлялась в обществе Стедмана. Он был холостяк и жил в том же доме, что и мы.

На Форест-авеню. В тот же вечер я повстречался со Стедманом в баре «Сиделин», неподалеку от нашего дома, и мы с ним крепко поругались. Владелец бара, хороший парень, постарался разнять нас и выпроводил меня, чтобы я не наговорил лишнего. А вчера вечером, вернувшись из рейса, я узнал, что жена удрала в Рено на нашей машине, прихватив с собой почти все деньги, которые были в банке. Я зашел в бар «Сиделин», чтобы немного выпить, но чем больше думал об этом деле, тем становился злее. Нет, ее уход не был для меня несчастьем, но я не люблю, когда меня оставляют в дураках. Именно поэтому и направился к Стедману. Узнав меня, он хотел было захлопнуть дверь перед моим носом, но я успел войти и сразу же съездил ему по морде. Револьвера при нем не увидел, но Стедман был отнюдь не слабак. Наоборот, он был покрупнее меня и умел отлично работать кулаками. Поэтому мы хорошо потрудились там, в его гостиной. Потом прибежал управляющий.

Заколотил в дверь и заорал, что вызовет полицию. Минут через пять мы были настолько обессилены, что больше не могли драться. Когда я уходил, Стедман качался на четвереньках и пытался встать. Впрочем, я и сам был ненамного лучше его.

Управляющего в коридоре уже не было. По дороге я встретил только двух жильцов, которые меня знали.

Я снова направился в бар, но еще до того, как туда добрался, услышал вой сирены и увидел, что к нашему дому подкатила полицейская машина. В баре я вымылся, привел себя немного в порядок, а потом вдруг случайно узнал, что пришли полицейские и интересуются, куда это я исчез. Я, конечно, сразу же выскользнул через служебный вход. Мне совсем не светило провести ночь в тюрьме: мог пропустить выход моего судна в море. Я считал, что, когда вернусь из плавания, история эта забудется и я отделаюсь легким штрафом. Тут начался дождь, и я пошел в кино.

Вышел оттуда около часа ночи и, позвонив в «Сиделин», спросил у моего друга Рэда Ланигана, владельца этого бара, можно ли прийти к нему, чтобы пропустить стаканчик. Вот тут-то он меня и ошарашил, Сказал, что Стедман оказался смертельно ранен ножом и полиция теперь меня ищет по всему городу. Сперва я подумал, что он шутит, но Рэд быстро повесил трубку.

Тогда я позвонил Стедману. Мужской голос в трубке спросил меня, кто говорит. И это был, конечно, не Стедман.

Я еще ничего не понимал, но успел изрядно перепугаться. Остановил такси и хотел проехать мимо своего дома, чтобы проверить, стоят ли там полицейские машины, однако шофер так посмотрел на меня, что я испугался еще больше. Не исключалось, что полиция уже успела передать мои приметы, а если учесть, что моя физиономия была разукрашена синяками и кровоподтеками, я был довольно приметной личностью. Тогда я не стал испытывать судьбу и никуда не поехал. Но не успел нырнуть в темный переулок, как на углу остановились полицейские. Вот тогда я окончательно потерял голову. В течение часа они дважды могли меня сцапать. Но дождь и темнота позволили мне ускользнуть от них.

Я забрался на платформу поезда, который медленно тащился мимо станции, и уехал.

Сузи подняла голову:

— Это самая не правдоподобная сказка из всех, какие мне доводилось слышать.

— И вы тысячу раз правы.

— В драке кто-нибудь из вас применял нож?

— Нет.

— А когда вы уходили, Стедман действительно стоял на четвереньках и был жив?

— Конечно! Ему же досталось не больше чем мне. Я ведь говорю, это был довольно крупный мужчина.

— Уходя, вы закрыли за собой дверь?

— Думаю, что да… Правда, был немного не в себе, но ведь это делается машинально.

Она кивнула:

— Вы сказали, что, когда выходили из квартиры, управляющего в коридоре не было. Он, видимо, добежал звать полицию. Но может быть, там был кто-нибудь другой?

— Я видел женщину. Она стояла на пороге соседней квартиры. А когда увидела меня, быстро закрыла свою дверь. Потом, на лестнице, встретился еще с одним жильцом.

Сузи неопределенно покачала рукой с сигаретой:

— Я не это имела в виду. Конечно же они вас опознали, нет сомнения. Но может быть, кто-то из соседей видел, что, когда вы выходили, Стедман был еще жив?

— Нет, соседка не могла этого видеть.

Ее квартира на той же стороне, что и Стедмана.

— И сколько же, по вашему мнению, прошло времени между вашим уходом и приездом полиции, которая обнаружила труп?

— Не знаю, может, около пяти минут.

Я успел отойти не больше чем на сто ярдов, когда полицейская машина остановилась около моего дома. Какое-то время ушло на то, чтобы узнать, в какой квартире произошла драка, потом нужно было взломать дверь…

— А откуда вы знаете, что они взломали дверь?

— Слышал по радио.

Она удивилась:

— Выходит, вы ее заперли?

— Наверное… Или ее запер кто-нибудь другой, кто вышел от него после меня.

— Нет, это исключается. Соседка наверняка следила за дверью, дожидаясь приезда полиции.

— В таком случае этот неизвестный мог покинуть квартиру Стедмана по пожарной лестнице.

— Но вы же там никого не видели?

— Нет. Но ведь я был только в гостиной.

— И не заметили никакой сумки, плаща, одежды?

— Нет. Даже если там что-то и было, я бы все равно ничего не заметил.

Я кипел от злобы и видел только Стедмана.

— А если у него в это время кто-то был… Друг или хороший знакомый…

То почему он вдруг решил убить Стедмана?

— Может, там была одна из его новых дам? Нет, не знаю… Знаю только одно: когда я уходил, он был жив, а через пять минут вдруг оказался убитым…

— И вы думаете, вам кто-нибудь поверит?

— Конечно нет. Именно поэтому я и удрал.

— Знаете, только одно говорит в вашу пользу: абсолютная не правдоподобность происшедшего. Такую невероятную историю трудно выдумать. Значит, это, скорее всего, правда.

Я пожал плечами и стал нервно расхаживать по комнате. День клонился к вечеру. Резко обернувшись, я вновь поймал на себе ее странный взгляд. Но на этот раз Сузи не отвела глаза, а лишь с задумчивой усмешкой покачала головой:

— Я все думаю, на кого вы больше похожи: на римского гладиатора или на монаха неизвестного ордена, застигнутого в чужой спальне?

— Моя одежда скоро высохнет.

— О, меня нисколько не шокирует ваш наряд! Это даже как-то романтично! Грешник в рясе…

В ее голосе слышался вызов, и когда я вновь взглянул на нее, то заметил огонек в серых глазах. Я подошел, она немного подвинулась, и я устроился рядом, на краешке кресла.

— Нам и сейчас нельзя разжечь камин? — спросила она.

— Нельзя.

— Жаль. Было бы намного уютнее.

Представьте себе: огонь в камине и унылая песня дождя за окном.

— И легавые, которые сразу явятся на огонек.

— А я им скажу, что у меня все в порядке.

— Так я вам и поверил — Значит, вы мне не доверяете? — Сузи тихонько провела пальцем по моей раненой щеке. — Больно?

— Нет.

Внезапно я ее обнял и поцеловал. Губы Сузи приоткрылись, она обвила мою шею руками. Потом прошептала у самых моих губ:

— Это все из-за вашего наряда. В нем вы выглядите настоящим соблазнителем.

Я снова поцеловал ее. Сузи издала какой-то неопределенный стонущий звук и быстро вскочила на ноги. Лицо ее покраснело, но сама она дрожала. Выскользнув из моих рук, быстро бросилась в спальню. Я догнал ее возле кровати.

— Как холодно… — прошептала она. — Надо окно закрыть…

Я потянулся, чтобы захлопнуть раму, но Сузи сильно толкнула меня и выскользнула обратно в гостиную. Я потерял равновесие и растянулся на полу.

Кипя от злости, я вскочил и бросился к двери, но она не открывалась. Почему? Ведь на ней не было никакого замка!

Я надавил посильнее, дверь поддалась на несколько дюймов — и только. В следующий миг я услышал, как хлопнула дверца машины и заурчал мотор. Я с силой навалился на дверь — на этот раз мне удалось протиснуться в щель. Но было поздно: машина уже выезжала из гаража. Я подбежал к окну гостиной и увидел, как Сузи быстро выскочила из машины, заперла гараж и укатила. Она, конечно, знала, что вне дома ей нечего опасаться.

С проклятием я отошел от окна и закурил. Бежать куда-то бесполезно. А легавые будут здесь минут через пять. Вот шлюха! Я спас ей жизнь, и она вот так меня отблагодарила! Потом стал ругать самого себя. Зачем оставил в машине ключи? Стремясь вытащить Сузи на свежий воздух, я совсем позабыл о них. И вот как она воспользовалась моей глупостью!

Но чем же ей все-таки удалось закрыть дверь? Теперь это, правда, не имело значения, но я решил все-таки взглянуть. Что ж, не глупо! Она подсунула под дверь кочергу. А другим концом уперла ее в угол.

Сорвав с веревки одежду, я стал поспешно одеваться. Ведь уже ярдов через пятьдесят Сузи Петтон наткнется на полицейскую машину. Следовало подготовиться к визиту этих господ. Я свернул мое пончо и бросил его на кровать.

Переодеваясь, все продолжал прислушиваться, но кроме шума дождя, ничего не слышал… Прошла минута, другая… Чего они медлят? Ведь теперь наверняка знают от нее, что я невооружен.

Прошло не менее часа, пока я наконец убедился, что Сузи не донесла на меня. И тогда задал себе вопрос: а почему? Или, может, с нею что-нибудь случилось?

До того как совсем стемнело, я успел поесть немного говядины и выпить кофе. Газовый радиатор мне пришлось выключить, опасаясь, что его свет могут заметить сквозь шторы. Потом проверил все окна, убедился, что они завешены, и уселся на диване. Дождь продолжал идти.

«Денси» должен был сняться с якоря после полудня и направиться к полуострову Флорида.

Я закурил сигарету и воспользовался зажженной спичкой, чтобы посмотреть на часы. Да, в это время уже началась бы моя вахта. Я еще раз чертыхнулся и погасил спичку.

Дождь не перестал и к утру, но ветер заметно стих. По небу ползли мрачные серые тучи.

В который раз сварив себе кофе, я включил радио, чтобы послушать последние новости. Полиция по-прежнему была уверена, что я нахожусь где-то в районе Карлайла, и продолжала поиски. А мне ничего не оставалось, как продолжать сидеть в этом доме. Странно, что Сузи не пошла в полицию, но теперь сомнений не было: она меня не выдала и, значит, вообще не собирается выдавать.

Я начал рыскать по дому, надеясь найти бритву, но не нашел. Мой глаз совсем затек и стал фиолетовым. Этот синяк продержится несколько дней. Светлая щетина меня тоже не очень-то украшала. В таком виде, конечно, нельзя не только раз, гуливать по улицам, но даже нос туда высовывать.

День тянулся бесконечно медленно. Наконец я решил порыться в книгах Сузи и вскоре наткнулся на английское издание одного из ее романов. Действие, как я скоро понял, происходило в Новом Орлеане во время Гражданской войны Севера и Юга. Закулисные политические интриги перемежались откровенными интимными сценами. Большинство героинь были миниатюрными красивыми блондинками, но с кипучим темпераментом. И все удивительно легко увлекались буквально с первого взгляда. Однако их неземные любовные страсти героические мужчины ни на грош не ценили, изменяя своим невестам направо и налево, встречая между боями других не менее привлекательных кокеток. Где-то на середине книги, когда южане все еще надеялись победить янки, мне стало невыносимо скучно, и я захлопнул книгу. Теперь можно было считать, что мое знакомство с творчеством Сузи Петтон состоялось, отпала необходимость в будущем покупать ее романы.

Хотя о каком вообще будущем я позволял себе мечтать? Выхода из моего кошмарного положения просто не было, как и никаких надежд на то, что ход событий может как-то измениться.

Позже, когда совсем стемнело, я услышал, как к дому подъезжает машина.

Вскоре она остановилась перед гаражом.

Я осторожно прильнул к занавеске: это была Сузи.

Глава 4

Она поставила машину в гараж, заперла дверь и прошла на кухню. На ней теперь были другие юбка и кофточка. А поверх накинуто темное меховое манто.

Я открыл было рот, но она предостерегающе подняла руку и тихо сказала:

— Не надо разговоров. На улице сейчас довольно оживленно. На наш дом могут обратить внимание. Я приехала за вами… Так что поторопитесь.

— Зачем?.. И куда?

— Сейчас не время задавать вопросы.

Надевайте пальто и снимите веревку, на которой сушили белье. А я выброшу окурки и банки из-под консервов. Нельзя оставлять следов.

Я надел пальто, взял бумажник, сунул в карман галстук, снял веревку.

Она тем временем уничтожала другие следы. Потом сделала мне знак следовать за ней в гараж. Там было темно, я с трудом различал контуры машины. Сузи открыла багажник. Я увидел, что запасного колеса там нет, а вместо него лежит одеяло, пиджак и шляпа. Она шепнула мне в самое ухо:

— Залезайте, я сделала все, чтобы вам хватило воздуха.

— Куда мы поедем?

— В Санпорт. Там более безопасно.

И поторопитесь. Они осматривают каждое бунгало на побережье.

Я втиснулся в багажник и завернулся в одеяло. Сузи медленно опустила крышку, щелкнул замок. Мне почему-то пришло в голову, что теперь я всецело в ее власти. Ей достаточно остановиться у первой же полицейской машины, чтобы сдать меня. Теперь я был беспомощен, как кролик, но, с другой стороны, если она действительно хотела мне помочь, то многим рисковала. Ее могли обвинить в сокрытии преступника, а за это полагается тюрьма…

Я услышал стук ее каблучков по бетонированному полу гаража… Заурчал мотор, и мы поехали. По крыше и багажнику застучали капли дождя. Потом я вздрогнул, услышав характерный шум работающего полицейского радиопередатчика. Кто-то приблизился к нашей машине и спросил:

— Мисс Петтон?

— Да, — спокойно ответила Сузи.

— Мы обыскиваем все, бунгало на побережье, чтобы убедиться, что там не прячется убийца Фоли. Вы едете из дома?

— Да. Я заезжала ненадолго. Приезжала за бумагами, которые забыла вчера… А почему вы спрашиваете?

— Вы не заметили у себя ничего подозрительного? Может быть, какие-нибудь следы взлома?

— Нет, ничего… По-моему, все в порядке.

— Вы заходили во все комнаты?

— Да… Кстати, вчера я заметила, что форточка в окне гаража разбита и…

— Об этом мы уже знаем… Ну хорошо, мисс Петтон, не будем вас больше задерживать.

Полицейский обошел вокруг машины, сел в свою и уехал. Я с облегчением вздохнул, когда Сузи тронулась с места.

Постепенно движение на улице усилилось. Несколько раз мы останавливались, видимо ожидая зеленого огня светофора.

Потом, судя по звуку, выехали на шоссе.

Какое-то время машина быстро мчалась по асфальтированной дороге, а потом резко замедлила ход и, наконец, совсем остановилась. Я снова услышал радио в полицейской машине. Полицейский пост, подумал я, и тут же мужской голос очень явственно произнес:

— Все в порядке, милая дамочка! Можете ехать дальше.

Машина снова рванулась вперед. Я вновь с облегчением вздохнул. Судя по всему, мы выехали из пикетируемой зоны.

Потом я задумался. Куда же она меня везет? И зачем ей вообще все это нужно?

Сузи сказала, что отвезет меня в Санпорт, и, скорее всего, мы туда и ехали. Но где именно она высадит меня в этом городе, я не знал. Не знал и того, который теперь час, хотя предполагал, что дело идет к семи вечера. Я слышал шуршание шин по мокрому асфальту и молил Бога, чтобы они оказались крепкими. Как все-таки ужасно погибнуть в багажнике! Потом решил, что у меня и так достаточно неприятностей, чтобы придумывать себе новые.

Через какое-то время «олдсмобил» замедлил ход и свернул вправо. Стало тише. Встречные машины попадались редко, и вскоре их совсем не стало. Изменилась и дорога. Это уже было не шоссе, и Сузи ехала очень осторожно. На какое-то мгновение мне даже показалось, что я слышу шум морского прибоя. Наконец мы остановились. В тишине я снова услышал шум дождя. В следующее мгновение в замке багажника повернулся ключ.

Я вылез наружу и потянулся. Фары были выключены, но я увидел, что мы находимся на пустынном берегу. Сзади темнели какие-то строения.

— Возьмите одежду и шляпу. — сказала Сузи, снова садясь за руль.

Я вытащил одежду, закрыл багажник и сел рядом с ней. Было так темно, что мне едва было видно ее лицо, обрамленное светлыми волосами.

— Где мы находимся? — поинтересовался я.

— В Вест-Бич, с южной стороны аэропорта. Здесь довольно безопасно. В такую погоду тут никто не бывает.

— Вы что, собираетесь здесь меня бросить?

— Почему вы так решили? Конечно, неволить я вас не стану… А вы хотите, чтобы я вас бросила?

— Не говорите глупостей… Но все-таки зачем идти на такой риск? Вам это может дорого обойтись.

— Знаю… Вот, возьмите. — Она протянула мне пачку сигарет.

Затем, когда щелкнула зажигалкой и наклонилась, чтобы прикурить, ее взгляд показался мне несколько циничным.

— Интересно, о чем вы сейчас думаете? — спросил я.

— Ни о чем… Может быть, немножко о вас.

— Почему вы не сообщили обо мне в полицию? Я подумал, что вы удрали как раз для этого.

— Сначала я так и хотела сделать, но потом поняла, что не способна. Даже не знаю почему. Может, потому, что вы спасли мне жизнь, хотя совсем не ясно, стоило ли это делать… Короче, я решила спрятать вас на своей городской квартире.

— Зачем вам это?

— На то есть несколько причин. Я раздумывала над вашей историей и даже частично проверила ее. Кроме того, если уж прятаться, то конечно же в городе, а не на побережье, где вас каждую минуту могут найти. Там скоро обыщут все бунгало, а уж тогда меня точно притянут к ответу.

— Значит, сейчас мы направляемся…

— Ко мне домой. В Санпорте, полагаю, не догадаются вас искать. А там вы спокойно можете оставаться до тех пор, пока с вашего лица не исчезнут следы драки. Но я не смогу провести вас к себе раньше полуночи. Вот поэтому мы и сделали здесь остановку. Кстати, хочу вам еще кое-что сказать…

— Я — тоже. Вы — замечательная женщина, и я просто не знаю, как вас благодарить.

Я сделал попытку приблизиться к ее губам, но Сузи легонько меня отстранила:

— Сейчас не время… Да еще в машине. Ведь мы, кажется, вышли из школьного возраста? Я сказала, что хочу вам кое-что сообщить.

— Что именно?

— Но сначала у меня к вам вопрос. До какой степени вы можете доверять вашему приятелю Рэду Ланигану? Расскажите мне о нем.

— Зачем это вам? И что вы знаете о нем?

— Почти ничего. За исключением того, что сегодня я разговаривала с ним по телефону.

— И он знает, кто вы?

— Нет, позвонив ему, я просто назвалась вашим другом и сказала, что, возможно, смогу вам немного помочь. В сущности, позвонила ему, чтобы проверить ваш рассказ. Теперь верю, что вы не солгали. И вероятно, когда вы пришли к Стедману, у него действительно кто-то уже был. Ланиган тоже допускает такую возможность… Ну, так что вы мне о нем скажете?

— Это отличный парень. Профессиональный игрок в регби из Питсбурга.

Я тоже когда-то играл в регби — всегда был в ссадинах. А Рэда я знаю два года, мы с ним хорошие друзья. Он содержит бар по соседству с моим домом.

Вы, наверное, представляете себе, как выглядят эти маленькие бары. Каждый раз после моего возвращения из плавания мы ездили с Рэдом на рыбалку.

В прошлый мой приезд именно он помешал мне набить морду Стедману. Тот ведь тоже был постоянным посетителем его бара… Но почему вас это интересует?

— Мне кажется, он хочет вам что-то рассказать. О какой-то девушке…

— О какой девушке? — быстро спросил я.

— Рэд предполагает, что у нее была связь со Стедманом.

— У Стедмана всегда было множество девиц. Он и мою жену охаживал.

— Знаю. Ланиган говорил мне. Между прочим, если вас это интересует, ваша жена действительно находится в Рено.

Полицейские проверили это с помощью своих коллег из Невады.

— Зачем?

— Должно быть, ищут мотив убийства. Она им призналась, что встречалась со Стедманом, но отрицает, что между ними что-то было.

— Так я и поверил!.. Ну ладно, давайте вернемся к этой девице.

— Ланиган мало что мне сообщил. Я поняла, что это лишь его предположение. Но он хочет, чтобы вы связались с ним. Сказал, что вы можете позвонить в общественную телефонную кабину, которая находится в его баре, и дал мне ее номер. Как вы думаете, это не западня?

Я хочу сказать, не подслушают ли ваш разговор?

— Не думаю. Рэд многим рискует, помогая мне, он не отважится меня спрятать, но уверен, что и не предаст. Именно поэтому и предложил позвонить в будку телефона-автомата, где нас не смогут подслушать… Где мне найти телефон?

— У меня дома. Но нам лучше выждать, чтобы войти туда незамеченными.

— Может, лучше позвонить с какой-нибудь бензоколонки?

— Подождите, — перебила меня Сузи. — Можно позвонить из парка аттракционов, который находится на Тарлетонбульваре. Сейчас парк закрыт, но перед входом есть телефонные будки.

— Для вас это не составит неудобств?

— Пустяки. Наденьте пиджак и шляпу. И поднимите воротник.

Парк аттракционов находился на другом конце пляжа, в десятке миль от того места, где мы останавливались. Встречных машин нам почти не попадалось. Оба входа в парк были закрыты, и место показалось мне хмурым, неприветливым. Все помещения были заколочены на зиму, и только фонари вдоль улицы освещали ограду парка.

— Ну, вот и приехали!

Телефонная будка находилась рядом со входом в какое-то здание, в тени деревьев. Сузи припарковалась к тротуару и начала рыться в своей сумочке.

— Вот номер телефона, — сказала она, протянув мне клочок бумаги. — И десять центов, если у вас нет мелочи.

Я пересек улицу. Какая-то машина проехала мимо, но я успел ускользнуть от света ее фар. Когда я вошел в кабину, на потолке зажглась тусклая лампочка. Я пригнулся к аппарату и стал набирать номер.

— Бар «Сиделин», — ответил мне мужской голос.

— Можно попросить Рэда Ланигана?

— Минутку…

Я слышал, как там позвали:

— Эй, Рэд!

Музыкальный автомат наигрывал «Чучу». Я ждал, прислушиваясь к шуму дождя, бившему по крыше телефонной будки.

— Алло? Рэд Ланиган у телефона.

— Хэлло, Рэд! Ты, кажется, хотел, чтобы я тебе позвонил?

— Кто это?.. А-а, Билл, где же ты? Думал, ты идешь ко мне… — Я слышал, как он захлопнул дверь телефонной будки и быстро заговорил:

— Боже мой, Ирландец, ты только что разговаривал с инспектором полиции. А он только что расспрашивал о тебе… Твоя подружка хорошо выполнила дело?

— Да… Что ты мне хотел сообщить?

— Насколько все это правда, сказать не могу. Только одни предположения. Я, конечно, не верю, что это ты его прикончил, иначе ты бы не позвонил. Я старался убедить в этом полицию, но они не слушают. Утверждают, что это мог сделать только ты.

— А что ты хотел сказать про какую-то девицу?

— Сейчас. Если Стедмана убил не ты, то, значит, это сделал тот человек, который был в то время у него. Согласен?

Может быть, один из тех, кому Стедман насолил. Или из тех, кто не хотел ему платить. Ты же знаешь репутацию Стедмана… Ты меня слышишь?

— Да, продолжай, пожалуйста.

— Хорошо, я скажу все, что знаю, но это не слишком-то много. Стедман был убит охотничьим ножом с костяной ручкой. Его собственным ножом. Он хранился в ящике его стола, и Стедман пользовался им для вскрытия писем. На ноже, конечно, не осталось никаких следов. И никому неизвестно, кто был у него в это время, кроме тебя. Легавые сказали, что квартира Стедмана имела такой вид, будто там играли в поло бегемоты. И никаких следов женщины. Никаких окурков со следами губной помады или рюмок с виски. Вообще ничего. Стедман вернулся домой около половины восьмого вечера.

По словам свидетелей, один. После этого из квартиры не выходил. К нему тоже никто не приходил, кроме тебя. Во всяком случае, никого больше не видели.

Правда, существует еще черный ход. Ты ведь знаешь, у тебя такая же квартира. Но есть еще такой факт: перед тем как идти к себе домой, Стедман побывал у меня и купил бутылку шампанского. А я знаю, что сам Стедман никогда не пил шампанского. Значит, он ждал кого-то в гости.

У меня учащенно забилось сердце.

— Он ее откупорил?

— Нет, она так и осталась у него в холодильнике. И полиция не нашла в этом ничего подозрительного. Вероятно, ты пришел к нему раньше, чем тот, кого он ожидал, а возможно, она пришла к нему через черный ход как раз в тот момент, когда вы сводили счеты, или незадолго до того.

— Она? У Стедмана было много знакомых девиц. Ты имеешь в виду кого-нибудь определенного?..

— Да, но это, повторяю, лишь мои предположения. Речь идет о новенькой, которую он подцепил здесь, в моем баре, дней десять назад. Она ничего не пила, кроме шампанского.

— Кто эта девица?

— Самое неприятное заключается в том, что я ее не знаю. Мне лишь одно бросилось в глаза: она пришла в бар только затем, чтобы Стедман обратил на нее внимание. Пришла именно ради него. Это я понял сразу. До того как он появился в баре, она успела лихо отшить двоих, а они были намного привлекательнее Стедмана.

— Ты видел ее только раз?

— Нет. Спустя три-четыре дня я случайно проезжал мимо Уэкфильда, около одиннадцати утра, и видел, как она вышла оттуда. Но я почти уверен, что там она не живет. Значит, там был Стедман.

Интересно и другое. Когда она впервые появилась в моем баре, мне показалось, что я ее уже где-то видел. Такие куколки обычно не забываются. Так вот, если тебя интересует, могу сказать, где ее найти…

— Где?

— На Дентон-стрит есть маленький ресторанчик. Неподалеку от причала. Ты ведь знаешь этот район: там много фабрик, складов. Ресторанчик находится как раз напротив верфи Уамета, которая выпускает пластиковые шлюпки… Ну так вот, я был как-то раз там с одним дружком. И видел эту девушку. Было часов десять, она зашла вместе с подругами выпить кофе. Значит, работает где-то поблизости. Может быть, даже в «Комете».

Когда встретишь ее, сразу поймешь, что это она. У нее большие черные глаза, проницательные и холодные. Иссиня-черные волосы, белоснежные зубы. Рост около пяти футов… Тебе известен такой тип женщин? С ними никогда не угадаешь, будут ли они страстны или холодны как лед. Ей лет двадцать пять, не замужем.

Все три раза, что я ее видел, на ней были большие серьги.

— Спасибо, Рэд… Это все?

— Не совсем. В деле имеется еще одна странность. Ты знаешь, что Стедман был в одной группе с неким Джеком Парселом? Неприятный такой тип, холодный и равнодушный. Так вот, этот Парсел недели три назад, когда ты был в море, покончил с собой. Не оставил никакой записки, ничего… Никто так и не понял, почему он это сделал.

— А это действительно было самоубийство?

— Откуда мне знать? Он был дома один. Жена куда-то вышла. Застрелился из собственного револьвера, на котором остались отпечатки его пальцев. Эксперты решили, что выстрел был произведен с очень близкого расстояния.

— Да, странно все это…

— Очень странно. Особенно если учесть, что Парсел принадлежал к категории людей, которые не кончают жизнь самоубийством. Вскоре после этого случая один из его приятелей сказал мне, что Парселу наверняка помогли отправиться в мир иной.

Он видел его как-то в машине с одной брюнеткой, о которой и мечтать-то страшновато. — Рэд помолчал, а потом добавил:

— Будь осторожен, Ирландец!

Я вышел из телефонной будки. По улице снова проезжала какая-то машина, и я затаился. Когда она поравнялась с фонарем, я увидел, что это полиция.

Тогда я быстро зашагал по тротуару в противоположную сторону, повернувшись спиной к свету фар. Однако машина мгновенно развернулась и догнала меня.

— Вы кого-нибудь здесь ищете? — спросил полицейский.

Стараясь не выдать волнения, я ответил как можно спокойнее:

— Нет, просто прогуливаюсь.

— Под дождем? Где вы живете?

Но прежде чем я открыл рот, в лицо мне ударил сноп света. Я быстро отвернулся, однако было уже поздно.

— А ну-ка, подойдите сюда! — приказал полицейский.

Но я поступил иначе — бросился бежать. Сразу же хлопнула дверца машины, и я услышал, что за мной понеслась погоня.

— Остановитесь, Фоли! Иначе будем стрелять!

Я думал, что никогда не доберусь до конца улицы. Даже если они не будут стрелять, от их машины все равно не убежать.

Внезапно я заметил щель между двумя строениями и устремился в нее. Было очень темно, но я все-таки ухитрился различить темные силуэты аттракционов.

Свернув налево, я снова наткнулся на стену. Потом, увидев новый проход, ринулся туда как раз в тот момент, когда полицейский вынырнул из-за здания, размахивая впереди себя фонариком.

— Джо! — крикнул он. — Освети всю улицу прожектором, чтобы он не спрятался в каком-нибудь доме, и вызови подмогу!

Легавые, преследовавшие меня, освещали себе путь фонариками. Я глянул в ту сторону, где должен был стоять автомобиль Сузи, но он исчез. А метрах в ста от меня двигалась полицейская машина.

Я пересек улицу, перемахнул через парапет и упал на песок. Вдоль пляжа тянулась насыпь. Поднявшись на ноги, я побежал к ней. Позади выла полицейская сирена, но песчаный берег машине был недоступен.

Наконец, окончательно обессилев, я прижался к бетонному парапету. С полей шляпы стекала вода. Мне удалось оторваться от преследования, но теперь полиция знала, что я вернулся в Санпорт.

А еще я потерял Сузи. Я не знал ни ее адреса, ни номера телефона. И даже если бы нашел телефонную книгу, то не мог бы ей позвонить, поскольку у меня в кармане было сто семьдесят долларов, но ни единого цента мелочи.

Глава 5

Постепенно одежда моя начала промокать, и зубы застучали от холода. Нужно было срочно где-то спрятаться от дождя и полиции. И все это проделать до рассвета. Наверняка все ищейки были уже предупреждены, а мои приметы переданы по радио. Да, впрочем, с таким синяком под глазом, обросший щетиной, я не мог бы при свете дня сделать и шага.

Может, скрыться в каком-нибудь загородном отеле или меблированных комнатах? Нет! Проще кончить жизнь самоубийством. Ключ от моей квартиры лежал в кармане, но за ней наверняка следили. Может быть, снова выйти к полотну железной дороги и опять вскочить на проходящий поезд? Нет, тоже глупо.

Я с тоской вспомнил о «Денси», о горячем кофе и своей каюте, такой комфортабельной, полной книг, о шахматах и партиях в покер с друзьями, о теплой койке.

Потом заставил себя отвлечься от воспоминаний и стал думать о квартире Сузи, тепле и надежности ее самой. Боже мой, все это было так близко, так реально…

Я бессильно выругался, и вдруг меня осенило. Мысль пришла такая гениальная и простая, что я даже привскочил. Черт возьми, ведь можно посмотреть адрес Сузи в телефонной книге! И в моем распоряжении целая ночь, чтобы пешком добраться до нее. Город я знаю хорошо, так что дорогу спрашивать не придется. Совсем нет необходимости ей звонить.

Но прежде всего надо покинуть этот район. Скоро полиция прочешет здесь каждый куст.

Я пошел вдоль берега в восточном направлении. Время от времени наверху, по шоссе, проезжали машины, тогда я тут же прятался от света их фар. А через некоторое время даже рискнул подняться и перебежать через дорогу. И с ходу нырнул в маленькую удочку, идущую от моря.

Дождь продолжал лить, моя одежда стала невыносимо тяжелой.

Вскоре слева вдали блеснули огни аэропорта. Я свернул в сторону. Потом снова увидел движущиеся светящиеся точки — фары машины на национальном шоссе, пересекающем Санпорт. Я прошел через какой-то сад. Пешеходов здесь вообще не было. Мне показалось странным, что все огни в домах погашены, и под одним из фонарей я посмотрел на часы. Оказалось половина двенадцатого ночи. Значит, я шагал уже более трех часов. В семь начнет светать. Надо торопиться, иначе к Сузи до рассвета не попасть. А вдруг она живет в противоположной части города?

Где-то залаяла собака. Мои зубы все время стучали от холода, пришлось стиснуть их посильнее. Надо было как можно скорее найти телефонную будку, а их, как назло, в этом районе не было.

Наконец я добрался до небольшого торгового центра. На перекрестке возле него находилась бензоколонка, в настоящий момент неработающая, но неподалеку от нее стояла телефонная будка, гостеприимно открытая для меня. Если не считать двух-трех кошек, на улице не было ни одной живой души.

Когда я вошел в кабину, на потолке вспыхнула лампочка. Мне показалось, что я попал на ярко освещенную сцену и на меня смотрят сотни глаз зрителей. Я начал лихорадочно листать телефонную книгу. С полей шляпы на нее падали капли воды.

Паркер… Паркбург… Патерсон… Петтон… Вот!

Петтон Роберт, Петтон Стюарт, Петтон Стефан…

Этих Петтонов я насчитал более трех десятков, но Сузи Петтон среди них не было!..

Возможно, Петтон — ее псевдоним?

А может, она не числится в телефонной книге по каким-то другим причинам? Я даже расхохотался. Нервное напряжение давало себя знать. Не в состоянии сообразить, что еще можно сделать, я в растерянности вышел из телефонной будки. Капли дождя, упавшие на лицо, быстро вернули меня к действительности. Стуча зубами от холода, я снова машинально зашагал вперед. А что мне еще оставалось? Стоять на месте и ожидать, когда меня подберут, отнесут в тепло? Тогда, пожалуй, я еще успею дать показания, прежде чем окончательно свихнусь….

А может, позвонить Рэду? Шанс, правда, минимальный, но почему бы не попытать счастья? Я принялся размышлять.

Какие шаги в такой ситуации может предпринять Сузи? Что способна придумать?

Она, безусловно, вернулась к себе, в полной уверенности, что ничем не может мне помочь. И отлично знает, что мне ее не найти, потому что у меня нет ее адреса. Рэд — единственный человек, который нас связывает. Значит, она должна догадаться ему позвонить, если, разумеется, ей еще не надоело со мною возиться.

Но как дозвониться до Рэда? У меня не было мелочи. То обстоятельство, что в моем кармане лежало сто семьдесят долларов и ни цента мелочи, внезапно показалось мне настолько смешным, что я нервно вновь расхохотался. Но в следующую секунду серьезно испугался, что начинаю сходить с ума, и быстро продолжил путь. Прошагав еще минут десять, неожиданно заметил на противоположной стороне улицы бар. Магазины, расположенные рядом с ним, были закрыты. Перед входом в бар стояли три машины. Я скрылся в тени и долго приглядывался, но ничего подозрительного не заметил. Тогда достал номер телефона Рэда, запомнил его и уничтожил записку, а потом снова посмотрел в сторону бара.

Нет, идти туда — чистое безумие!

Я бросил взгляд на тротуар и внезапно заметил, что кое-где он начал подергиваться льдом. Итак, погода все решила за меня. Если я не найду себе убежище, то просто-напросто замерзну на улице. Лучше уж один шанс из тысячи, чем ни одного.

Подняв повыше воротник и опустив поля шляпы, я решительным шагом направился в бар.

В помещении было полутемно и накурено. У одного конца стойки, на табуретах, сидела какая-то пара, у другого — мрачный тип. Бармен оказался молодым парнем, вероятно ирландцем, с рыжими волосами и ослепительно белыми зубами. При виде меня все подняли головы и замолчали. В глубине зала находились музыкальный автомат и телефонная будка.

— Один бурбон! — бросил я бармену. — И несколько монет по десять центов.

Я положил деньги на прилавок. Посетители переглянулись и снова занялись своими рюмками. Бармен, не поднимая глаз, придвинул мне выпивку и отсчитал сдачу. Я проглотил виски и поспешил к телефону. :

Неуклюже опустив монетку окоченевшей рукой, стал набирать номер. С одежды на пол текла вода. Боже мой, почему там никто не отвечает? Я обернулся и посмотрел в зал. Все находились на своих местах. Наконец женский голос произнес:

— Бар «Сиделин».

— Рэда Ланигана, пожалуйста, — попросил я.

Ожидание казалось невыносимым. У меня начала кружиться голова. Неужели я опьянел от капли виски? И наконец услышал знакомый голос:

— Алло. У телефона Рэд Ланиган.

— Рэд?

— Бен, старина! — воскликнул он, рассмеявшись. — Если хочешь напиться, то почему бы тебе не сделать это здесь? — Я услышал, как он закрыл дверь будки. — Черт возьми, я рад, что тебе удалось позвонить мне, — сказал Рэд нормальным голосом. — Слушай, она мне звонила…

— И что сказала?

— А. X.

— Что?

— Это все. Сказала, чтобы я передал тебе только эти две буквы. Больше ничего. А — для любви, Х — для счастья. Надеюсь, ты понял, что она имела в виду?

Я, откровенно говоря, не понял ничего.

— Спасибо, Рэд. — Я быстро повесил трубку.

Какая все-таки Сузи молодец! Умная и догадливая.

Я стал снова листать телефонную книгу, то и дело кидая взгляды в зал. Да, нужно спешить. Бармен делал вид, будто вытирает стаканы, а сам украдкой наклонился к трубке телефона. Я видел, как он ее поднял, потом повернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. Я выскочил из будки. Посетители с деланным равнодушием уткнулись в свои рюмки. Никто не произнес ни слова. Бармен тут же оторвал ухо от трубки и молча стал смотреть на меня. Я не знал, успел ли он сообщить полиции свой адрес. И неожиданно меня это разъярило. Мне надоело быть зайцем, за которым гонится стая гончих псов! Я этого не заслужил! Я вырвал из руки бармена трубку и оборвал шнур.

— Это вас зовут Терри Мак? — спросил я, вспомнив название бара.

Голова моя кружилась, перед глазами все плыло. Испуганный бармен молча уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Ах ты, свинья! Ирландская свинья! — крикнул я и запустил телефонную трубку в его рюмки. Потом повернулся и выбежал на улицу. Но прежде чем свернуть за угол, обернулся. Бармен и один из посетителей стояли в дверях и смотрели, в какую сторону я отправился. Не успел я пробежать и восьмисот ярдов, как сзади раздался вой полицейской сирены. Я понесся дальше, машинально сворачивая то направо, то налево, и наконец совсем потерял ориентировку. Внезапно впереди вспыхнул свет фар. Машина шла мне навстречу. В последнюю секунду я успел броситься в кустарник и шлепнулся прямо в лужу.

Мимо меня проехало несколько машин. Трудно сказать, сколько времени я оставался в луже. Наконец, немного отдышавшись, пошевелился. Но неожиданно меня стало клонить в сон. Собрав всю силу воли, я поднялся, перелез через какую-то изгородь и опять побежал дальше.

Машин больше не было видно. И через некоторое время я вновь услышал, как застучали от холода мои зубы.

Дважды мне пришлось сворачивать в маленькие улочки, чтобы избежать света фар. Мои движения стали автоматическими, я начал забывать, что ищу, и поэтому приходилось все время твердить:

— Телефонная будка, телефонная будка…

Очутившись под очередным фонарем, я посмотрел на часы. Без десяти пять. На мгновение я зажмурился, потом снова взглянул на циферблат. Часы, должно быть, стояли, а стрелки сбились во время моего падения в лужу. Невероятно, что уже прошло столько времени. Чертовы часы! Всегда они подводят меня в самый критический момент. Я машинально поднял голову и увидел часы на бензоколонке. Боже мой! Тоже без десяти пять!

Но что это? Рядом — телефонная будка! Сначала я глазам своим не поверил, а потом опрометью бросился к ней.

«А — для любви, Х — для счастья!» Не помню, как мне удалось открыть книгу и листать ее негнущимися пальцами. И вот, наконец, «Петтон А.Х.».

Я запомнил номер, опустил монетку и стал набирать цифры…

Сузи ответила почти сразу:

— Алло?

— Я… это я…

— Боже мой! — выдохнула она. — Я провела целую ночь в ожидании. Рэд сказал, что передал вам мои инициалы.

Где вы?

— Не знаю… Подождите секунду… — Я высунул голову из будки, чтобы посмотреть, кто является владельцем бензоколонки.

— «Сервис Чел Баррет», — прочел я.

— Очень хорошо, — проговорила Сузи. — Я посмотрю, где это. Поэтому не могу точно сказать, когда доберусь до вас: через пять минут или через полчаса. Но как бы там ни было, не уходите.

Я приеду, мигая правой фарой. Если все будет спокойно, подходите к машине.

Если нет, объеду квартал и снова остановлюсь. Договорились?

— О'кей!

Повесив трубку, я выскользнул из будки и спрятался в тень. Все тело ныло. Но у меня было лишь одно желание — не замерзнуть.

Минуты текли страшно медленно. В какой-то момент мне показалось, что я стою на мостике «Денси» в снежную бурю. Но ведь на мостике не должно быть мокро. Там никогда не бывает мокро…

Там люди всегда надевают плащи…

Внезапно послышался шум приближающегося автомобиля. Выйдя на тротуар, я увидел, что у него мигает правая фара, и побежал навстречу. Машина резко затормозила, и в следующее мгновение я уже был в ней. Съежившись, забрался в уголок, дрожа всем телом. Сузи нажала на газ.

— Скоро будем дома. Ирландец, — сказала она.

Наверное, она узнала мое прозвище от Рэда. Он всегда называл меня так. Но у меня не было сил реагировать на это.

Не могу сказать, сколько времени мы ехали. Наконец машина свернула, и мы очутились в гараже, темном, как склеп.

Сузи помогла мне вылезти из салона.

Мы снова вышли под дождь и пошли по какой-то аллее, а потом Сузи достала ключ и открыла одну из застекленных дверей. В небольшом холле я увидел пальму в кадке и два лифта. Дверь одного из них была распахнута. Сузи втолкнула меня в кабину и нажала на кнопку. Поднявшись на нужный этаж, она предложила мне выйти, а сама сняла манто и вытерла им пол в кабине — там с моей одежды набежала целая лужа. Но на ковре коридора мои мокрые следы почти не были видны. Не повстречав никого на пути, мы наконец благополучно добрались до квартиры Сузи.

Я увидел огромную комнату со множеством книг и пестрыми занавесками на окнах. Сузи сразу же провела меня в спальню. Там тоже было много портьер и занавесок. Посредине стояла большая двуспальная кровать. Из спальни другая дверь вела в ванную.

Сузи поставила меня под душ и открыла кран. Я дрожал и попытался возразить, но она только покачала головой — Садитесь! — и подставила табуретку.

Я присел, а теплая вода уже лилась мне на голову, за шиворот, на плечи… Она сняла с меня ботинки.

— Вы способны сами вымыться?

Я выпрямился. Вода показалась мне горячей, как кипяток, но я все еще продолжал дрожать.

Сузи сорвала с меня пальто и пиджак.

Я попытался расстегнуть рубашку, но она сдернула ее с меня, оборвав пуговицы.

Так я и стоял под душем на куче мокрой одежды. Наконец Сузи закрыла кран и сказала:

— Подождите секунду, я сейчас вернусь.

Кожа у меня покраснела, как у прачки, но зубы продолжали стучать.

Дверь открылась, и Сузи протянула мне стакан виски. Я выпил его одним махом.

— Вот и отлично! А теперь быстрее в кровать! Ведь если вы упадете на полдороге, я не смогу вас поднять.

Она протянула мне махровое полотенце, а сама взяла второе, чтобы помочь мне растереться. Мне показалось, будто с меня сдирают кожу. Потом Сузи проводила меня в спальню, где уже была приготовлена постель, и старательно закутала одеялами. После этого принесла вторую порцию виски и приставила бокал к моим губам. Мои зубы стучали о его край, как кастаньеты, но я умудрился выпить все до дна.

— Бедный мой Ирландец! — прошептала Сузи.

Затем она погасила свет в спальне, но оставила гореть в гостиной, откуда он проникал через полуоткрытую дверь. Потому мне было видно, как она раздевается.

Бросила юбку и кофточку на кресло. Подняла руки и сняла комбинацию. От выпитого виски комната вертелась у меня перед глазами… Наконец Сузи стянула чулки и скользнула ко мне в кровать.

— Так-то будет лучше, — сказала она, обняла меня, положила мою голову к себе на грудь, просунула длинную ногу между моими ногами, крепко прижалась ко мне и добавила:

— Это скоро пройдет…

Еще немного — и ты согреешься.

Мне показалось, что я куда-то медленно проваливаюсь… Становилось все темнее и темнее. Казалось, я теряю сознание.

— Спокойнее, спокойнее, Ирландец!

Вот так… А теперь попытайся заснуть.

Стены комнаты танцевали сарабанду.

Я попытался обнять Сузи, но не сумел — руки меня не слушались.

— Ты все равно не сможешь, — тихо проговорила она. — И сам отлично это знаешь.

Она была права — я ничего не мог.

Тем не менее сделал еще пару попыток, прежде чем сдался, и погрузился в темноту…

Глава 6

Проснувшись, я не сразу сообразил, где нахожусь, поэтому сел на кровати и осмотрелся. Во рту творилось нечто ужасное.

Сквозь розовые занавески пробивался солнечный свет. Над кроватью раскинулся шелковый балдахин. С обеих сторон стояло по ночному столику. В спальне было тепло и тихо. Лишь едва слышный шум проникал с улицы. Но лучше бы мне не вспоминать, как я тут очутился!

Стоило об этом только подумать, как на меня навалился весь кошмар последних нескольких суток.

К счастью, через несколько минут дверь в спальню приоткрылась и заглянула Сузи. Увидев, что я проснулся, она улыбнулась и вошла. На ней была черная юбка и белая блузка. Светлые волосы аккуратно причесаны. Она была прелестна и чиста, как мечта викинга.

— Ты в порядке? — спросила Сузи.

— В порядке, спасибо… Такое впечатление, будто одеревенела глотка.

— Еще бы! Я заставила тебя проглотить по меньшей мере пол-литра виски.

Так и должно быть.

— Я действительно был плох?

— Мог бы и не выкрутиться… За четыре дня съесть всего лишь две банки говядины и восемь часов подряд находиться под проливным дождем — такое не каждому по силам выдержать. Температуры нет?

— Не думаю. А где я нахожусь?

— На седьмом этаже дома номер 2112 на Бигвуд-Драйв. Сейчас половина пятого вечера, пятница. Ты спал около одиннадцати часов. Но здесь ты в полной безопасности. Никто не видел, как ты поднялся сюда, и никто не может тебя здесь услышать.

— Ты уверена, что нас не видели вчера вечером?

— Уверена. Полиция даже не обратила внимания на мою машину, хотя я ехала с потушенными фарами. Судя по газетным сообщениям, они теперь думают, что ты и не покидал города.

— А что означают инициалы А.Х.?

— Амелия Холли Петтон. Это мое настоящее имя. Правда, его знают очень немногие, так что иногда даже случаются курьезы. Считают, что моего имени нет в телефонной книге. Но зови меня, пожалуйста, Сузи — так я больше привыкла. О'кей?

— О'кей, — согласился я. — А ты умно поступила… Я имею в виду твой разговор с Рэдом.

— Это все, что я могла придумать.

Мне не хотелось сообщать Рэду что-нибудь о себе. Да и телефон могли прослушивать.

Я взял ее за плечи и притянул к себе.

— Потерпи немного, герой Ирландии.

Ты и так всю меня оцарапал вчера своей щетиной…

— Что-то не видно…

— Не лицо… Ты же отлично знаешь, что именно. Положил свою голову мне на грудь, и я так тебя держала в течение часа. Пока ты не перестал дрожать.

— Неплохой способ согреть человека. Может, не оригинальный, но действенный.

— Надеюсь, ты основательно прогрелся?

— Конечно! Большое спасибо.

— Тебе нужно хорошенько отдохнуть и подкормиться. Неплохо было бы, конечно, лечь в больницу, но…

Я притянул к себе ее голову и поцеловал. Губы у Сузи были теплыми, нежными. И в то же время она показалась мне изголодавшейся и жадной.

Я хотел расстегнуть блузку, но Сузи уже лежала у меня на груди, и мне трудно было это сделать. Впрочем, вскоре она сама изогнулась, расстегнула пуговицы, а потом небрежно бросила блузку на пол. Бюстгальтера на ней вообще не было.

— Видишь, что наделала твоя борода? — пробормотала Сузи.

— Да, конечной. Прости меня…

— А, пустяки!

— Я прошу прощения за то, что уснул вчера. Это очень плохо?

Она улыбнулась:

— Не особенно. Мне просто надо было поплакаться кому-нибудь. Хотела, чтобы меня пожалели. Вот и все…

— Бедная девочка, — пролепетал я. — Устала, нанервничалась…

Но Сузи решительно перебила меня:

— Я слышала, что у ирландцев железное здоровье…

— Возможно… Только и они иногда пасуют… Но с тем, чтобы в следующий раз все возместить сторицей…

Наши губы слились в долгом и жарком поцелуе. Сузи даже застонала от наслаждения. А когда моя рука начала судорожно искать застежку ее юбки, опять все быстро сделала сама: отшвырнула юбку прочь и вновь легла на меня, горя желанием и нетерпением. И на этот раз мне не пришлось ее мучить — видимо, ирландская кровь все-таки давала о себе знать.

Потом мы долго лежали в тишине, предаваясь каждый своим мыслям. Не знаю, о чем думала Сузи, у меня просто не было сил ее об этом спросить. После любовных утех я чувствовал себя не слишком бодро и задавался вопросом, когда же приду в норму. Хотя понимал, что могло быть все гораздо хуже. Это же просто чудо, что, спрыгнув с поезда, я остался целехоньким, а проведя столько часов на холоде под дождем, промокнув до нитки, умудрился даже не простудиться. В детстве, случалось, хватал ангину от небольшого сквозняка. И тут вспомнил рассказ Пита, побывавшего на войне в Европе, что на фронте солдаты никогда не болеют, хотя спят на голой земле, мокнут и мерзнут в окопах. Так он нас однажды уверял, что у божьего создания — человека — достаточно большой запас прочности. Признаться, я тогда не очень-то ему поверил, но теперь самому довелось в этом убедиться.

Однако, когда подумал, что уже никогда не смогу сказать об этом моему корабельному партнеру по шахматам, мое сердце болезненно сжалось. Мучительно захотелось курить.

Словно угадав желание, Сузи вдруг соскочила с кровати, исчезла в соседней комнате и вернулась оттуда с пачкой сигарет. Закурив одну из них, сунула ее мне в рот. От двух затяжек у меня закружилась голова.

Сузи тоже закурила, оставаясь стоять у кровати. Она была совершенно нагой, но это, судя по всему, ее нисколько не смущало. Мне казалось, я никогда не видел так много белизны и так много совершенства.

— Ты восхитительна… Какой у тебя рост?

— Пять футов семь дюймов.

— Великолепно!

— Не болтай… — пробормотала она и снова нырнула ко мне под одеяло.

— Это не болтовня… Кстати, почему ты мне все-таки помогаешь?

— Опять за старое? Я ведь уже говорила, что ты меня заинтересовал.

— Не очень убедительно.

— Возможно… Я знала одного старика.

Он около года просидел в сквере, наблюдая за голубями. Хотел понять, почему они при ходьбе подергивают головой.

— И понял?

— Нет… Но зато забыл обо всем, обо всех своих невзгодах и печалях.

— Вот это да! Но ты-то тут при чем?

Ты — чудесная женщина. У тебя есть все — красота, ум, живость…

— Ты никогда не читал книги, состоящей только из одной первой главы? Ладно, не будем об этом. Это невозможно объяснить человеку, который сам не пишет. Давай лучше вернемся к делу. У тебя есть деньги?

— Около ста семидесяти долларов.

— И все?

— Я имею в виду наличные. Возможно, в банке еще осталась какая-то сумма. Не очень большая. Тысяч пять или шесть. Но у меня нет возможности забрать эти деньги.

— В этом и нет необходимости. Не в том проблема. Я могу дать тебе взаймы.

Ведь если придется бежать куда-нибудь, тебе придется сменить не только костюм, но и имя, специальность. И о море надо будет забыть.

— Невозможно, Море — это моя жизнь и моя работа. Да я ничего другого и не умею. Даже жить не могу долго на суше.

Поэтому мы с женой так часто и ругались.

— Хорошо, давай поговорим о другом.

Я не верю, что ты убил Стедмана. Так, может быть, нам следует найти того, кто действительно его убил? Что тебе Ланиган говорил по этому поводу?

Я передал ей мой разговор с Рэдом.

— Гм, — пробормотала она в задумчивости. — Странно все это. Особенно то, что касается его напарника. Как там его — Пудман, Пурман?

— Парсел, Джек Парсел.

— Да, да. Мне кажется, я что-то читала о нем в газетах. И о девочке Стедмана тоже забывать нельзя.

— В городе, наверное, найдется не одна тысяча ярких брюнеток. К тому же она, может быть, не имеет к нашему делу никакого отношения.

— Никогда не поймешь, почему голуби подергивают головами — особенно если считать, что все это — лишь оптический обман. Эту девушку надо найти. Но только после того, как у тебя все заживет и ты снова придешь в норму.

Сузи приподнялась на локте и критически осмотрела меня. Я взглянул на ее грудь и прижался к ней щекой. Она улыбнулась и покачала головой:

— Никогда нельзя так просто сдаваться. И всегда нужно надеяться на лучшее.

А что касается твоего глаза, то раньше чем через три-четыре дня он в норму не придет…

— Мне еще надо подыскать одежду…

— Этим займусь я… Самое главное — сменить пальто и шляпу. То, что было на тебе вчера, уже известно полиции. Пальто было твидовым… Значит, теперь должно быть из габардина… Впрочем, оно тебе любезно оставлено моим бывшим мужем. Моим вторым бывшим мужем.

Он не взял свои вещи и даже ни разу не вспомнил о них. Вы с ним примерно одного роста. Так что его одежда будет тебе впору.

Сузи встала и исчезла в ванной комнате. Я слышал, как она плескалась под душем. Потом она появилась в бюстгальтере и трусиках и, присев к туалетному столику, принялась натягивать чулки.

— Бритву найдешь в аптечке, — сказала Сузи.

— Спасибо.

Я присел на край кровати, но сразу почувствовал какую-то слабость. Тем не менее постарался взять себя в руки и продолжал смотреть, как она натягивает чулки на свои божественные ноги.

— Ты дьявольски соблазнительна…

Сузи повернула голову и поправила шов на чулке.

— Спокойно, спокойно! Не надо так волноваться. У тебя и так было достаточно переживаний.

— Куда это ты собираешься?

— Надо кое-что купить. Кое-какие продукты, чтобы тебя подкормить. Кроме того, нужно зайти в муниципальную библиотеку. Я вернусь через час.

Она надела платье. Потом снова присела к туалетному столику и начала подводить глаза. Глядя на меня в зеркало, спросила:

— Ты сильно любил свою жену? Расскажи мне о ней.

— Вначале, конечно, любил. Но постоянные скандалы в конце концов разрушили любовь. Она хотела, чтобы я бросил плавать и нашел себе какое-нибудь занятие на суше… Но где же найти хорошо оплачиваемую работу? К тому же мне все равно не забыть море.

— Она красивая?

— Да, красивая… Но с жутким характером. На два года старше меня. Была певицей в кабаре. Не очень хорошей.

Однако любила свое дело. До меня уже была разок замужем…

Сузи внимательно посмотрела на свои губы:

— Если между вами и так было все кончено и вы собирались развестись, то зачем тебе понадобилось набить морду Стедману? Ты не находишь это немного странным?

— Я и сам не знаю… Просто сглупил.

Терпеть не могу этого прохвоста…

— Ну-ну, о мертвых…

— Что?

— Я напоминаю, что прохвост мертв, а о мертвых плохо не говорят.

— Ладно, не буду.

Сузи сняла с вешалки манто и накинула его на плечи.

— Если в мое отсутствие зазвонит телефон, не отвечай. И не открывай входную дверь.

Она ушла. На ослабевших ногах я кое-как добрался до ванной и постоял под душем. Потом нашел бритву и побрился. Мне показалось, что за последние дни я похудел по меньшей мере фунтов на двадцать. Синяки на лице были малозначительными, но глаз выглядел ужасно.

Надев пижаму и халат, я вернулся в гостиную. Немного раздвинув занавески, выглянул в окно. Внизу находился парк.

Погода прояснилась, но день клонился к вечеру. Голые деревья были холодными и неприветливыми.

Из гостиной вели еще две двери. Одна — в маленький кабинет, целиком заставленный книжными полками. В кабинете находился лишь письменный стол с пишущей машинкой и лампа под абажуром.

Другая дверь вела в столовую, а за столовой была маленькая кухонька. Я сразу почувствовал зверский голод. В холодильнике не нашел ничего, кроме кусочка сыра и бутылки молока. Перекусив, стал шарить по шкафам и вскоре обнаружил бутылку мартини и коробку с засахаренным миндалем. Взяв графин, я приготовил отличный коктейль, положил туда немного льда и налил себе стаканчик. Потом поставил графин в холодильник и вернулся с коктейлем и миндалем в гостиную.

У входной двери раздался какой-то шорох, словно упала газета. Я вышел в прихожую. Там действительно на полу валялась газета. Моей персоне в ней было отведено две колонки:


«МОРЯК ПРОДОЛЖАЕТ СКРЫВАТЬСЯ ОТ ПОЛИЦИИ!


21 февраля. Рассел Фоли, офицер торгового флота, подозревается в убийстве инспектора полиции Чарли Л. Стедмана.

Он продолжает скрываться от полиции, несмотря на то что последняя выставила многочисленные заставы и посты. Полиция уверена, что Фоли так и не покинул города, и поэтому тщательно наблюдает за вокзалами, аэропортами и автобусными станциями…»


Далее следовало описание двух моих встреч с полицией, давалось исключительно точное описание моей внешности. Не был забыт и мой глаз в фиолетово-лиловом обрамлении. За моей квартирой наблюдали. Полиция методически проверяла все отели и меблированные комнаты. Она была уверена, что я нашел где-то убежище, иначе умер бы от холода. Начальник полиции уверял граждан, что я буду скоро пойман.

На другой странице я нашел описание нашей драки со Стедманом и сообщение о причине его смерти — от удара ножом.

История не расходилась с тем, что мне рассказал Рэд и о чем я сам слышал по радио, за исключением одного момента — полиция не взламывала двери, ее ей открыл управляющий. Единственным подозреваемым по-прежнему был я. Полиции оставалось только меня поймать. На этом дело и закончится. , Отложив газету в сторону, я задумался. Прошло уже столько времени, а никому даже в голову не пришло хотя бы предположить, что убийцей мог оказаться кто-то другой, кроме меня. Вот и попробуй в такой ситуации доказать свою правоту! Впрочем, к чему им какие-то иные версии, когда и так все ясно? Надо лишь поймать Рассела Фоли и посадить его на электрический стул. С содроганием я представил себе, что уже давно сидел бы в тюрьме, если бы между полицией и мною не оказалась молодая женщина, разочарованная писательница, которую развлекла моя история, уводя от унылых будней и скуки…

Коктейль подействовал на меня очень быстро — все вокруг качалось и расплывалось будто в тумане. На пустой желудок опасно много пить. К тому же я, видимо, был очень слаб. Все-таки странно, что еще не свалился с воспалением легких.

Решив больше пока не прикладываться к спиртному, я немного посидел, справляясь с головокружением, затем вновь отправился бродить по квартире.

Говорят, по жилью можно понять характер человека. Мне хотелось попробовать разгадать, с чего это Сузи принимает такое большое участие в моей судьбе.

Выдать меня, как сама призналась Сузи, она не смогла. Но зачем рисковала и рискует дальше? Что за удовольствие писательнице мотаться под дождем по ночному городу, спасая малознакомого ей человека? Не спала всю прошлую ночь, дожидаясь моего телефонного звонка… Неожиданно я вспомнил, как лихо она вытерла своим элегантным манто лужу в лифте, и теперь запоздало подивился ее отчаянной находчивости. Фантастическая женщина!

Только зачем ей все это?

Судя по всему, Сузи была неплохо обеспечена, но особой хозяйственностью явно не отличалась. На мой взгляд, об этом более всего свидетельствовал пустой холодильник. В мое отсутствие моя жена тоже ничего не готовила, но все равно дома всегда что-то можно было найти перекусить. Побродив по гостиной, я вернулся в маленький кабинет и теперь обратил внимание на то, что на письменном столе нет никаких бумаг, а пишущая машинка накрыта чехлом. Конечно, в последние дни Сузи было не до работы, но толстый слой пыли и на столе, и на чехле говорил о том, что она не притрагивалась к ним гораздо дольше.

А как, собственно, писатели работают над своими книгами? Ежедневно, как клерки в конторе, сидят над листом бумаги и излагают свои выдуманные сюжеты или пишут только тогда, когда на них находит вдохновение? Где-то я читал, что некоторые предпочитают трудиться по ночам, глотая одну чашку кофе за другой.

Интересно, как это делает Сузи? Впрочем, она говорила, что почему-то покончила с писательством. А еще утром сказала, что хотела бы кому-нибудь поплакаться… Мне вдруг стало мучительно стыдно. Целиком занятый собой, я как должное воспринимал заботы Сузи о моей персоне, а у нее, возможно, какие-то свои проблемы, может, даже серьезные неприятности. Хотя, конечно, вряд ли их можно сравнить с моими на данном этапе. Вероятно, какое-нибудь очередное разочарование в любви, как у хорошеньких блондинок, в ее исторических романах. И все равно, я дал себе слово поинтересоваться делами Сузи и внимательно ее выслушать, если ей захочется мне что-то рассказать. Наверняка, расставшись с последним любовником, решила, что больше никому не нужна. Это с ее-то ногами, пышной грудью и прелестной мордашкой! Тут она глубоко ошибается, у такой женщины не бывает недостатка в поклонниках. Однако себя самого я среди них не видел — на данный момент у меня вообще не было будущего.

Глава 7

Сузи вернулась через час с большой битком набитой сумкой. Выражение лица у нее было загадочное. Я хотел помочь ей, но она покачала головой. Тем не менее я прошел следом за ней на кухню и стал наблюдать, как она вынимает продукты. Среди прочего там были толстые антрекоты, замороженные овощи, молоко.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, та наконец заявила она. — Но сперва приготовлю еду. Будь любезен, повесь мою шубу.

Я отправился с ее манто в прихожую, а когда вернулся, Сузи уже ставила овощи в духовку. Затем открыла банку со шпинатом и тоже отправила разогреваться. Потом заварила кофе.

Прислонившись к холодильнику, я наблюдал, как она орудовала. На высоких каблуках Сузи была одного роста со мной, трикотажное платье соблазнительно обтягивало ее фигуру.

— Думаю, нам придется немного подождать, пока оттает мясо, — сказала она.

— В таком случае, может быть, немного выпить? — предложил я, открывая холодильник и наливая ей коктейль. — Вот, возьми и расскажи свои новости.

— А ты не будешь пить?

— Я уже выпил немного. Дальнейшее может меня доконать.

Мы устроились в гостиной. Сузи сняла туфли и положила ноги на подушку.

Серые, немного циничные глаза оживленно поблескивали.

— Я разузнала кое-что интересное о Парселе. Вроде бы он покончил жизнь самоубийством, но я теперь совсем не уверена в этом.

— Именно для этого ты и ходила в библиотеку?

— Да, чтобы посмотреть газеты за те дни. Потом позвонила одному моему другу в «Экспресс». Он репортер по уголовным делам и лично знал Парсела… Передай мне мою сумку. Ирландец!

Я протянул ей сумочку, и она вынула оттуда записную книжку.

— Вот… Официально было объявлено, что он покончил с собой, но полиция никогда не была в этом уверена… Ланиган достаточно хорошо описал мне Парсела, сказав, что тот был холоден, как рукоятка кинжала. Это был жесткий, но воспитанный человек. Один из немногих в полиции, кто получил университетское образование. Он уже три года был женат на хорошенькой женщине и ждал повышения по службе. У него было отличное здоровье, начальство не имело к нему никаких претензий. За десять лет службы в полиции он убил двух человек, но я думаю, что это нормально для полицейского. Во всяком случае, Парсел не потерял от этого сон. К тому же застреленные им оба были опасными преступниками, и убил он их, защищаясь.

Она помолчала и отпила коктейль.

— Дойдем и до самоубийства. Жил Парсел в богатом квартале, в хорошем доме.

Квартал этот называется Белхевен и находится в десяти милях от центра города…

— Мне знаком этот район, — вставил я. — Там односемейные коттеджи, каждый по три-четыре комнаты. Стоят они тысяч по пятнадцать, не меньше.

— В таком случае ты знаешь также, где расположен их торговый центр. Я покупала там сегодня мясо. Итак, Парсел жил на одной из центральных улиц, на Уинстон-Драйв, 2531. Магазины торгового центра находятся рядом с его домом.

— Значит, там нетрудно припарковаться и проникнуть к нему через черный ход?

— Я бы не сказала. Весь этот район хорошо освещен, а сады окружены деревянными заборами, увитыми плющом.

Дверей там довольно много, но все они запираются. А на воротах дома Парсела был к тому же висячий замок. Конечно, при необходимости можно перелезть через забор, но по вечерам там всегда много народу, убийцу заметили бы.

Самоубийство произошло ночью 28 января, то есть около трех недель тому назад. Миссис Парсел ушла с соседкой в кино около восьми часов. После ухода жены к Парселу зашел сосед, и какое-то время они болтали друг с другом, смотрели по телевизору состязания по боксу — часов до девяти или до начала десятого. После этого Парселу позвонил его шеф, лейтенант Шрейвер, по какому-то служебному вопросу. Он показал, что Парсел говорил с ним совершенно нормальным тоном, а через сорок минут — если верить утверждениям экспертов — покончил с собой. Соседи ближайших домов слышали выстрел в начале одиннадцатого. Они, правда, думали, что это лопнула шина у автомобиля, и не придали этому значения.

В кинотеатре, где была супруга Парсела, демонстрировались сразу два фильма, так что, когда она вернулась домой, было уже за полночь. Миссис Парсел поставила машину в гараж, и здесь обе женщины распрощались. Но соседка не успела дойти до своего дома, как услышала крик миссис Парсел и увидела, как она выбежала из своего коттеджа. Через три минуты появилась полиция. Она нашла Парсела лежащим на письменном столе, застреленным из его собственного револьвера 38-го калибра. Кобура висела в шкафу в передней, куда он всегда вешал ее, когда возвращался домой. Револьвер валялся у его ног. На нем не обнаружили никаких отпечатков, кроме отпечатков самого Парсела, кстати сказать, тоже очень слабых. Не было видно и следов борьбы;

Ничто не указывало на то, что к нему кто-то приходил. Черный ход был заперт, там висел замок, и никто не видел посетителей у парадного входа. Несчастный случай тоже исключается, поскольку все принадлежности для чистки оружия находились на кухне. Записки самоубийца не оставил, но на столе, под его толовой, лежал лист бумаги и ручка. Создавалось впечатление, будто он собирался что-то написать, но в последний момент передумал.

Все рассказанное было мне плохо понятно.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — спросил я.

— Думаю, что его убили.

— Почему?

— По разным причинам. Висячий замок еще ни о чем не говорит. Он мог быть повешен и после убийства. Предположим, Парсел остался дома один и ждал женщину. В таком случае он мог оставить черный ход открытым…

— Но как же она потом вышла?

— Рискуя многим, могла выйти и через парадную дверь. Ведь до аллеи всего несколько ярдов. А в одиннадцать вечера в том районе не так уж многолюдно.

— Предположим… А дальше?

— Ведь без причины самоубийства не происходят. И во всяком случае не за сорок минут. Ну, скажем, так мог бы поступить муж, узнавший об измене любимой жены. Но семья у Парсела была вполне нормальная, его жена утверждает, что не замечала в поведении мужа ничего необычного.

— Все это сложно… Но почему вообще мы говорим о Парселе? Не вижу никакой связи со Стедманом. Разве что они работали в одной группе по расследованию убийств…

Сузи подняла руку с сигаретой:

— ..И оба они были убиты. Пожалуйста, не забывай этого! Кроме того, их, видимо, связывало кое-что еще. Помнишь, что Парсел убил двух человек?

— Да, ну и что?

— А то, что один из них был застрелен Парселом в присутствии Стедмана 22 декабря! Не правда ли, слишком много совпадений? А после этого не проходит и месяца, как Парсел кончает жизнь самоубийством, а еще через три недели убивают Стедмана…

Я широко раскрыл глаза от удивления.

— Но ведь это же должна была увидеть и проверить полиция! Совпадения действительно странные!

— Полиция проверяла, но, видно, не очень старательно. Кроме того, они уверены, что Стедмана убил ты.

Я встал, прошелся по комнате и опять вернулся на свое место.

— Все равно, они должны были проверить все варианты.

— Разумеется. Но они ничего не обнаружили. Человек, которого застрелил Парсел, был обыкновенным преступником. Звали его Денни Баллард. Его «послужной список» был довольно красноречив: вооруженные грабежи и всякие другие грехи помельче. Когда они пришли к нему снять показания, тот схватился за оружие. Парсел просто вынужден был его застрелить. В целях самообороны.

— У этого Денни была семья?

Сузи покачала головой:

— Только брат. Кажется, моряк. Его зовут Рэй Баллард. Но он куда-то исчез.

Его обвинили в ограблении и убийстве.

С тех пор Рэя никто больше не видел.

Исчез бесследно.

Я закурил.

— Любовницы тоже не было?

— Насчет любовницы — дело другое.

Не знаю наверное, но, видимо, какая-то девица все-таки была. А если исходить из того, что оба полицейских убиты и обстоятельства, сопутствующие этому, довольно сходны, то очень плохо, что никто, кроме Ланигана, не заподозрил никакой женщины.

— Думаю, мне нужно найти ту, про которую говорил Рэд. У него глаз наметанный, он не случайно обратил на нее внимание.

— Правильно. Только я не знаю, что мы можем сделать, даже если ее найдем.

Хотя я почти уверена, что это она… Как бы то ни было, раньше понедельника тебе все равно на улице показываться нельзя. С таким лицом тебя схватят немедленно.

Сузи поджарила антрекоты. После ужина мы немного послушали музыку и последние известия. Полиция продолжала прочесывать город.

Вскоре мы легли спать. В постели Сузи была великолепна. Не знаю, как ей удавалось обходиться долгое время без мужчин.

Она была переполнена огнем и страстью.

Правда, после длительных стонов опять впала в черную меланхолию. С ней всегда была ее тоска, и тут уж ничем нельзя было помочь. Мне пока не представилось возможности выяснить, что ее мучило, — в основном мы опять же говорили о моем положении и о загадочном убийстве Стедмана.

Посреди ночи я вдруг проснулся и увидел, что Сузи нет рядом. Я зажег свет и посмотрел на часы: начало четвертого.

Дверь в гостиную была открыта. Я надел пижаму и отправился посмотреть, в чем дело. Все лампы в гостиной были зажжены. Сузи сидела посреди комнаты прямо на ковре. На ней была лишь темная юбка. На расстоянии двух-трех метров от нее стояла серебряная ваза, в которую она бросала карты, куря при этом черную сигарету — мексиканскую или кубинскую. Рядом на ковре стояла бутылка виски. Сузи была пьяна, как говорится, в стельку.

Услышав шум, она подняла на меня мутные глаза:

— Что, Ирландец, тоже не спится?

— Угу.

Я сел рядом с ней на ковер. Она бросила очередную карту в вазу, но промахнулась. Потом неожиданно грубо выругалась.

— Что с тобой? — поинтересовался я.

— Со мной? Ровным счетом ничего.

Она исподлобья посмотрела на меня, наполнила свой бокал и протянула мне бутылку.

— В этой жизни все время приходится удовлетворять свою плоть — не одним, так другим.

Она замолчала, икнула и с торжеством посмотрела на свою голую грудь.

— Кстати, о плоти… У тебя уже была такая рослая, как я? И массивная? Сто сорок фунтов… Я имею в виду, для удовлетворения твоих потребностей?

— Тебе не кажется, что лучше не касаться таких вопросов?

Но Сузи и не ожидала ответа.

— Ты что же, не хочешь виски? Тогда, может, бенедектина? Марихуану? Мое тело? Все, что угодно! На выбор!

Она покачнулась. Я поддержал ее и отнес в спальню. Сам не знаю, как мне это удалось. Уложив Сузи в постель, я накрыл ее одеялом.

— Не забудьте факельщика, дамы и господа! — пробормотала она, погружаясь в сон.

На следующий день мы проснулись около полудня. Сузи выглядела мрачнее тучи, жаловалась на головную боль.

— Пить надо меньше! — заметил я тоном ворчливого мужа, однако не решился спросить, что означало ее ночное поведение. И хотя я уже не первый раз видел Сузи пьяной, не хотелось думать, что она просто-напросто обычная алкоголичка, предпочитающая напиваться в одиночку.

После плотного завтрака Сузи несколько отошла, повеселела, и тогда, усадив ее в гостиной на диван, я повелительно приказал:

— Ладно, давай рассказывай, что с тобой происходит.

— Не знаю, ты вряд ли поймешь, — ответила она, зажигая сигарету. — Да сейчас и не время копаться в моих делах, хватает твоих…

— Рассказывай! — приказал я со злостью.

К моему удивлению, Сузи закрыла лицо руками и горько расплакалась.

Про себя я давно знал, что отношусь к той категории мужчин, которые не способны переносить женских слез — меня они немедленно обескураживают, размягчают, буквально рвут мое сердце. В нашем коротком браке моя жена даже научилась этим ловко пользоваться. Стоило ей лишь уронить слезу, и я уже был готов все простить, все отдать, со всем согласиться. Но тут какой-то совсем другой случай. Я сел рядом с Сузи, крепко обнял ее и дал ей вволю выплакаться в мою пижаму.

— Ну, ну, — лепетал я в растерянности, — ты такая сильная, такая мужественная женщина, храбрая, находчивая…

Но Сузи только еще пуще зарыдала, как ребенок.

Тогда я решил ей помочь.

— Ты тоскуешь по своему второму мужу? Ты его все еще любишь?

Этого оказалось достаточно, чтобы слезы тут же прекратились. Резко отстранившись от меня, Сузи вытерла глаза и неожиданно перешла в атаку:

— Вот все вы мужчины такие! Думаете, у нас, женщин, в голове одни романы и больше мы ни на что не способны? Да плевала я на этого бабника, плевала на вас на всех!. — Она вскочила, ушла на кухню и вскоре вернулась оттуда с бутылкой виски и двумя бокалами.

Уж не знаю, как она умудрилась так быстро успокоиться, но заговорила теперь иным ласковым голосом:

— Извини, пожалуйста. Ирландец, ты тут совсем ни при чем. Вот только, пожалуй, тебе не стоило меня спасать из-под выхлопной трубы.

— Не понимаю, тебя же ударило дверью по голове, — оторопел я.

— Это так, — признала она. — Но ударило очень кстати. В тот день писательница Сузи Петтон кончилась, а это значит, кончилась и моя жизнь.

— Что значит кончилась писательница? — не понял я. — Писать тебе больше не хочется?

Сузи улыбнулась:

— В том-то и беда, что писать хочется всегда, это, знаешь ли, как наркотик, невозможно остановиться.

— Тогда в чем же дело? Садись и сочиняй новый роман! Вон у тебя их сколько, богатый опыт…

— Да, и мой издатель ждет от меня этой очередной лабуды. А я разочаровалась, окончательно разочаровалась в своих способностях воспроизвести то, как это было тогда на самом деле, в прошлом веке.

Сколько ни читай исторической литературы, сколько ни копайся в документах той поры, а представить, как они думали, как радовались и страдали, что говорили друг другу, по-настоящему все равно невозможно. Все это могли рассказать только они сами. Взгляд на историю с позиции людей другой эпохи — всегда фальшь.

Теперь я это четко поняла.

— Странно, — пробормотал я, все еще не понимая до конца, что заставило Сузи расстаться с писательским трудом. — Так не копайся больше в истории! Пиши, как теперь все, детективы…

Она как-то настороженно уставилась на меня. И я вдруг увидел, как постепенно стали оживать ее печальные серые глаза.

—  — Де-те-кти-вы; — повторила по слогам Сузи.

— Мало, что ли, для них сюжетов в нашей жизни? — бодро продолжил я, мгновенно сообразив, что нащупал правильный путь. — Хочешь расскажу, как у нас на «Денси» обнаружили контрабанду?..

— Да ты сам живехонький из детектива! — вдруг счастливо рассмеялась она. — Вот только знать бы, чем это приключение закончится!

И мы опять принялись обсуждать, как нам разыскать жгучую брюнетку, о которой рассказывал Рэд. Настроение Сузи заметно улучшилось, следующая ночь прошла блестяще, тоски в больших серых глазах я больше не видел и радовался, что нашел-таки в себе силы поговорить с Сузи о ее проблемах — похоже, ей это что-то дало.


— Хорошо, а теперь повернись, чтобы я могла посмотреть на тебя.

Я повернулся сначала в одну, потом в другую сторону.

Это было в понедельник, в семь утра.

Наконец Сузи покачала головой:

— Пиджак немного узок, и рукава могли бы быть немного подлиннее. Правда, под пальто это не будет заметно.

Я посмотрел на себя в зеркало. Последние следы синяка вокруг глаза под шляпой были почти незаметны, она же скрыла и мои светлые волосы. Ботинки сверкали. На мне была белая рубашка с твердым воротничком и строгий галстук.

Из карманчика выглядывали ручка и белый платок.

Я надел пальто.

— Теперь последний штрих, — сказала Сузи.

Она протянула мне светлую тонкую папку без ручек, закрывавшуюся на «молнию». В ней лежали два старых журнала, несколько рекламных проспектов и пара писем, которые Сузи сама сочинила и отпечатала. По ее мнению, это был прямо-таки образчик камуфляжа.

— Теперь все в полном порядке, — решила она и улыбнулась:

— Уверена, ты выкрутишься из этой беды, дорогой!

— Если только меня не начнут рассматривать вблизи, — согласился я. — Тогда, может, все и обойдется.

— Кто же станет внимательно разглядывать мужчину?

— Существуют ищейки в штатском…

— У них, насколько мне известно, нет твоей фотографии. Ты можешь подойти к любому полицейскому и попросить у него прикурить. Самое главное — не волноваться и не бросаться в бегство. Даже если тебя кто-то остановит, считай, что он хочет обратиться с каким-нибудь пустяковым вопросом. И из дома ты теперь можешь выйти совершенно спокойно — здесь тридцать три квартиры, никто из жильцов не знает своих соседей. Ну, ты готов?

— Да.

— Тогда пошли. Выйдем вместе, чтобы ты смог обрести уверенность.

Утро было ясное и холодное, входная застекленная дверь покрыта инеем.

На Парк-стрит было уже довольно многолюдно. Я остался на улице, а Сузи отправилась в гараж за машиной.

В конце Парк-стрит находилась автобусная остановка. Там скопилась небольшая очередь. Рядом с ней стоял газетчик.

Я купил у него «Экспресс». Никто не обратил на меня внимания.

Убийство Стедмана по-прежнему занимало первую страницу. В одном из отелей задержали трех человек, похожих по описанию на меня. Но после проверки отпустили. Тем не менее я испугался. Самое неприятное заключалось в том, что некоторые полицейские знали меня в лицо. Видели меня в баре «Сиделин». Если я встречу кого-нибудь из них, то пропал.

Наконец подъехал синий «олдсмобил».

Сузи остановила машину у тротуара, и я сел. В отделении для перчаток лежал план города. Я развернул его на коленях. Это дало возможность опустить голову.

— Я уже изучила маршрут, — сообщила Сузи. — Даже проверила его в субботу.

Дентон-стрит находится в промышленном районе, неподалеку от порта. Вон там, позади муниципальных домов, в трех милях от центра.

— Понятно.

— Если нам повезет, мы сможем остановиться около бара, оттуда удобно понаблюдать сразу за двумя автобусными остановками.

Движение на улице становилось все интенсивнее. Сузи свернула с основной магистрали и, объехав центральную часть города, направила машину к Дентон-стрит.

— Еще около мили. Это дом 1200, а «Комета» расположена в корпусе 1636.

Я взглянул на часы. Без двадцати восемь. Навстречу попадались в основном автобусы и грузовики. Наконец мы добрались до «Кометы». Это было большое кирпичное здание, окруженное железной оградой. Рэд предположил, что девица работает где-то здесь. Напротив, на длинном деревянном здании с маленькими окнами, висела вывеска: «У Джорджа». Это, должно быть, и был тот бар, в котором она пила с подругами кофе.

Рядом находились еще три фабрики — химическая, по переработке цветных металлов и по переработке металлолома.

Последняя — самая крупная.

Непосредственно перед баром были сразу две остановки автобусов, подъезжающих с противоположных сторон. И мы могли отлично за ними наблюдать. Взошло солнце, стало немного теплее. Я опустил стекло.

— Подходит автобус, — шепнула Сузи.

Из автобуса вышло человек пятнадцать, но это все были рабочие.

— Для служащих рановато, — заметила Сузи.

— Угу.

«А чего, собственно, мы собираемся дождаться? — подумал я. — Мы не знаем девушки, никогда ее не видели. Даже не уверены в ее существовании. Рэд ведь мог и ошибиться. Кроме того, даже если она и флиртовала со Стедманом, то это совсем не означало, что она убийца. Он вообще был большим бабником, и девиц ему хватало».

Тем временем подошли еще несколько автобусов. Но девушки, похожей на ту, которую описал Рэд, среди приехавших не было.

— Фабрика Шико по переработке металлолома, — задумчиво произнесла Сузи… — Где-то я уже слышала о ней…

— Наверное, прочитала в учебнике истории…

Она отмахнулась:

— Не надо шутить. Никак не могу вспомнить, в связи с чем я слышала об этой фабрике. Но надеюсь, это не так уж и важно.

В ворота «Кометы» въезжали роскошные машины, а автобусы теперь стали в основном привозить служащих. Некоторые девушки были очень темными, и каждый раз при виде жгучей брюнетки мое сердце начинало учащенно биться.

Тем не менее ни одна из них не подходила под описание Рэда.

— За это время она могла изменить прическу, — проговорила Сузи. — Даже подстричься под мальчишку.

— Могла и перекраситься, — мрачно добавил я.

Сузи рассмеялась:

— Тогда тебе придется смотреть в корень.

В десять часов мы пришли к выводу, что ждать дальше бесполезно, и направились в сторону побережья. Проехали мимо сахарной фабрики, миновали морское управление. Я вздохнул. Сузи услышала мой вздох.

— Все будет хорошо. Ирландец, — сказала она.

Я ничего не ответил. Был слишком угнетен, чтобы разговаривать.

— Что они сделали с твоими документами? — спросила Сузи. — Я имею в виду корабль, когда он покидал порт без тебя.

— Сдали в управление…

Неожиданно позади нас прозвучала полицейская сирена. Я похолодел от страха.

— Спокойно, спокойно, Ирландец! — предупредила Сузи. — Мне кажется, я виновата — вроде превысила скорость.

Нас догнала полицейская машина и, сигналя нам, поехала рядом. Полицейский сделал нам знак остановиться. Сузи немедленно послушалась и подвела «олдсмобил» к тротуару. Легавые встали перед нами, один из них вылез из автомобиля и подошел к нам. У меня сразу пересохло в горле, и я был вынужден сунуть руки в карманы, чтобы не выдать дрожь.

Полицейский наклонился к дверце.

Мне стоило огромных усилий не отвернуться от него. Ему было лет тридцать.

Плотный коренастый человек с холодными глазами. К счастью, он не обратил на меня никакого внимания, а наклонился к Сузи.

— В этом районе можно ехать не быстрее сорока миль в час, милая дамочка! — строго произнес коп.

— О, прошу прощения, я ехала немного быстрее, — покорно ответила Сузи.

— Вы делали все шестьдесят, — сообщил полицейский уже менее строго.

Красивая женщина просила ее простить и была достаточно умна, чтобы не переиграть.

— Ваши права, пожалуйста!

Я почти не дышал и все время боролся с желанием спрятать лицо. Хорошо, что полицейский предпочитал смотреть на Сузи, а не на меня. Сузи протянула права. Он подержал их немного, подумал и вернул.

— Хорошо, на этот раз ограничимся предупреждением, — решил коп. — Но в будущем не нарушайте правил. Они писаны не для собак…

« — Большое вам спасибо… Обещаю, что это больше не повторится.

Лишь теперь полицейский впервые взглянул на меня. Это продолжалось какую-то секунду-две, но они показались мне вечностью. Потом полицейский вернулся к своей машине, по пути обернувшись еще раз.

Сузи завела мотор и нажала на акселератор. Когда мы проезжали мимо их машины, я заметил, как полицейский проводил нас взглядом. Потом, посмотрев в зеркало заднего обзора, увидел, что он продолжает смотреть нам вслед.

— Он узнал меня… и сейчас поедет за нами…

— Может, мне удастся увеличить скорость и оторваться от него?.. С тем, чтобы ты мог незаметно исчезнуть…

— Нет… Когда он сделает нам знак остановиться, послушайся его. А потом ударься в слезы, скажи, что я тебе угрожал… Говорил, что у меня в кармане револьвер… И что ты боялась меня…

Полицейский догнал нас так быстро, будто мы не ехали, а стояли на месте.

И опять приказал остановиться.

— Черт возьми… Как не повезло! — процедила Сузи.

— Запомни: я угрожал тебе оружием.

Полицейский подошел к нам. На его лице играла обворожительная улыбка.

— В первый момент я как-то не уразумел, — произнес он. — Но потом понял, что вы Сузи Петтон, писательница.

Он спросил, не сделает ли она ему надпись на книге, если он привезет ее ей. Его жена — большая поклонница таланта Сузи Петтон, и у нее имеются все ее книги.

Сузи дала ему свой адрес. Полицейский поблагодарил и даже приподнял фуражку… Мы вновь поехали. Через какое-то время я попытался закурить, но пальцы плохо меня слушались, достать сигарету удалось с большим трудом.

Глава 8

Мы оба не произнесли ни слова, пока не добрались до побережья. Сузи остановилась у вала, неподалеку от бассейна для ремонта судов.

— Теперь я понимаю, почему беглецы в какой-то момент выдыхаются и легко дают себя поймать, — проговорила она.

— Конечно! — согласился я. — Такого напряжения долго не выдержать.

Постепенно становилось теплее. По морю бежали маленькие белые барашки.

Из порта вышло нефтеналивное судно, направляясь в открытое море. Я увидел людей на мостике, и сердце мое болезненно сжалось. Никогда мне больше не выйти в море. Меня арестуют — не сегодня, так завтра или послезавтра. И остаток жизни я проведу в тюрьме.

Сузи молчала. Я спросил, о чем она думает.

— О фабрике Шико по переработке металлов… О беглецах… Об их судьбе…

Она порылась в сумочке и достала сигарету. Я поднес ей огонь.

— А какое отношение имеют беглецы к фабрике Шико?

— Никакого, — ответила она и посмотрела на часы. — Нам пора ехать, если мы хотим успеть к бару, когда работники идут туда пить кофе.

Я возразил:

— Нет, дальше я буду действовать один.

Ты высадишь меня там, а сама отправишься домой.

Сузи не стала спорить. Она высадила меня ярдах в двухстах от бара, и я пешком прошел по солнечной стороне Дентон-стрит. Было четверть одиннадцатого. Я толкнул дверь бара и вошел.

Огромная стойка была расположена перпендикулярно входу, а с правой стороны стояло около дюжины столиков.

Я прошел в дальний угол и сел лицом к двери. У стойки сидела какая-то парочка, другие посетители разместились за столиками. Но я не стал на них смотреть. Я достал из папки одно из писем, отпечатанных Сузи, и сделал вид, что его читаю. Подошла официантка:

— Что желаете?

Я поднял голову:

— Что вы сказали? Ах да… Кофе и бриошь, пожалуйста.

— Хорошо, сэр!

Она принесла кофе и бриошь.

Я отпил немного кофе и стал читать письмо дальше, бросая изредка в зал безразличный взгляд. Никто из присутствующих девиц не подходил под описание, данное мне Рэдом.

Я достал ручку и стал будто что-то приписывать в письме. Прошло несколько минут, зал быстро заполнялся людьми. Я съел бриошь, затем принялся медленно потягивать кофе. Через некоторое время заказал вторую чашку.

Люди входили в бар, смеясь и болтая, Со своего места я очень хорошо видел всех. Было уже тридцать пять одиннадцатого, и я уже сказал себе, что наша затея провалилась, как в следующее мгновение изменил свое мнение. Открылась дверь бара, и вошла именно та, кого я ждал…

Я сразу понял, что Рэд говорил именно о ней. Она пришла в сопровождении двух подруг, на которых никто никогда не обратил бы внимания, если бы они вели себя чинно и благородно. Все трое уселись за столик и заказали кофе.

Я продолжал делать вид, будто что-то пишу, и старался не смотреть на них.

Лишь позднее я отважился взглянуть на брюнетку повнимательнее. На ней был костюм каштанового цвета, белая блузка, туфли из крокодиловой кожи, такая же сумочка. Обручального кольца я не заметил. Иссиня-черные волосы легкими волнами падали на плечи. Я не дал бы ей больше двадцати пяти, а фигура у нее была божественная. Цвет лица смуглый, губы сочные, чувственные.

Брюнетка поймала мой взгляд, но это ее, видимо, нисколько не удивило и не взволновало. Значит, привыкла ловить восторженные взгляды мужчин. Лишь глаза сверкнули огнем. Стедмана я мог понять. Если, как утверждал Рэд, она хотела с ним познакомиться, он не мог устоять. Такие красотки сами выбирают мужчин. Но представить себе, как это хрупкое создание заносит над Стедманом нож, я не мог. Это казалось невероятным. Впрочем, кто сказал, что убила она? Пока мы дрались, брюнетка вполне могла впустить с черного хода и еще кого-нибудь в квартиру.

Я снова вернулся к письму, а девушки допили кофе и ушли.

Я сложил письмо, закурил и тоже вышел. Девушки свернули налево и остановились на углу улицы, ожидая зеленый сигнал светофора. Потом перебежали дорогу и, пройдя несколько домов, вошли во двор. Это была фабрика Шико по переработке металлолома. Я посмотрел, как девушки прошли через проходную, расположенную в здании из красного кирпича, и продолжил неспешный путь по другой стороне улицы. Через два-три квартала зашел в пивную и оттуда позвонил Сузи.

— Я нашел ее, — возбужденно сообщил ей. — Она работает у Шико.

— Поздравляю… Мне приехать за тобой?

— Нет. Хочу узнать, где она живет.

Теперь прослежу за ней, когда она выйдет из конторы.

— Но сейчас только одиннадцать. Где же ты будешь болтаться еще шесть часов?

— Пойду в кино. Там безопасно.

Я сел в автобус, едущий в центр. Поскольку на улицах было много народу, я не чувствовал себя неуютно, потому что как бы растворился в толпе. Проходил мимо полицейских, а вскоре и вообще перестал их бояться. Кинотеатры были уже открыты, и я зашел в один из них, где демонстрировалось сразу два фильма…

Вышел я из кино в половине пятого, купил вечернюю газету и сел в автобус, идущий по Дентон-стрит. В автобусе я развернул газету и сразу увидел броский заголовок:


«МОРЯК-УБИЙЦА ВСЕ ЕЩЕ ПРОДОЛЖАЕТ СКРЫВАТЬСЯ!»


Некий лейтенант Бренон из уголовной полиции заявлял, что теперь у полиции не осталось сомнений, что меня кто-то прячет. Он предупреждал, что приметы мои всем хорошо известны и если кто-то, заметив меня, не сообщит в полицию, то будет отвечать за это перед законом.

На следующей остановке рядом со мной сел какой-то мужчина. Я уткнулся в газету, но скоро заметил, что он косит глаза в мою сторону и тоже читает.

— Ну и бездарная у нас полиция! — наконец не выдержал сосед. — До сих пор не могут поймать какого-то несчастного моряка.

— Возможно, его нет в городе, — высказал я предположение.

— Вы так думаете? — ехидно спросил он. — А я вот, например, уверен, что он спокойно разгуливает по улицам. Интересно, что будет делать полиция, когда ей придется иметь дело с настоящим преступником?

Я лишь пожал плечами и уткнулся в другую страницу. Мне не хотелось, чтобы он читал вместе со мной.

У «Кометы» я вышел из автобуса. Было без пяти пять.

Двор фабрики Шико был заполнен машинами. Я насчитал их около тридцати. Поскольку мы с Сузи не видели, на чем приехала девушка, я подумал, что, возможно, у нее есть машина.

Что ж, тогда запомню номер, а завтра Сузи проследит за ней.

Ровно в пять загудела сирена, возвещая о конце рабочего дня, и из ворот фабрики почти сразу повалили рабочие.

Служащих видно не было. Они появились только в пять тридцать. Одни направились к своим машинам, другие пошли к автобусной остановке. Вскоре я увидел и свою брюнетку. Она вышла на улицу и остановилась на перекрестке, пропуская транспорт. Теперь на ней было легкое пальто. Перейдя улицу, девушка направилась к автобусной остановке.

Я медленно шел за ней, а когда появился автобус, втиснулся вместе с другими в салон.

Брюнетка стояла немного впереди. Я заметил, что там больше свободного места, и немного продвинулся к ней. Теперь мне была хорошо видна ее темная головка.

Проехав центр, девушка довольно неожиданно для меня выскочила на одной из остановок. Я едва поспел вслед за ней.

Она вошла в магазин Балдмана, самый крупный в городе. Было уже около шести часов, и на улицах стали зажигаться фонари. Я без труда отыскал ее в магазине и больше не терял из виду.

Правда, профессионал лишь криво усмехнулся бы, наблюдая за моей слежкой, но девушка не оборачивалась, и я считал, что все идет хорошо. Брюнетка поднялась на второй этаж и остановилась в отделе чулок. Потом прошла по всему этажу, померила шляпку, порылась в корзине удешевленных кофточек и вошла в дамский туалет. Я отыскал удобное местечко и замер в ожидании. Через десять минут забеспокоился. Может быть, она все-таки заметила слежку и решила от меня отделаться? Нет, вскоре брюнетка появилась, спустилась на эскалаторе и, нигде больше не останавливаясь, вышла на Барлет-стрит. Было половина седьмого. Уже стемнело. Народу на улицах прибавилось.'..

Пройдя несколько кварталов, девушка завернула в кафе. С улицы я видел, что она села за столик, заказала кофе и сандвич.

Я прождал ее у автобусной остановки минут двадцать. Наконец брюнетка расплатилась с официанткой и вышла из кафе. Мы сели в автобус номер 7. Я облегченно вздохнул: теперь-то уж она наверняка едет домой. И переместился поближе к выходу. Она не обращала на меня никакого внимания.

Автобус шел в северном направлении по темной аллее. Мы проехали густо заселенный квартал, где из автобуса вышло много народу. Девушка продолжала сидеть. Вскоре в автобусе вообще осталось всего пять человек. Я удивился: неужели она так далеко живет?

— Стевенс! — объявил шофер.

Брюнетка поднялась и вышла. В последнюю секунду успел выскочить и я.

Выйдя из автобуса, я закурил и огляделся. Передо мною стояли маленькие деревянные домики, на другой стороне улицы находилась почта. Машин здесь почти не было. Девушка прошла мимо почты и углубилась в темную аллею. На мое счастье, она и не думала оборачиваться. Я только надеялся, что не заведет меня слишком далеко.

В аллее было очень темно. Фонари горели лишь на перекрестках. Я шел и ясно слышал стук ее каблучков.

Вскоре дома на правой стороне улицы поредели. Мимо проехал какой-то автомобиль, на мгновение ослепив нас фарами, но брюнетка даже не повернула головы.

Затем дома вообще кончились и потянулся парк с высокой железной оградой.

На тротуаре, под эвкалиптами, было совсем уже темно. Но девушка продолжала идти ярдах в пятидесяти от меня.

Неожиданно впереди возник силуэт стоящей машины. Брюнетка прошла мимо…

Я, конечно, заподозрил неладное, однако поздно. Из-за дерева мне навстречу появилась высокая тень. Я Тут же отскочил в сторону, но в следующую секунду в руке человека блеснул револьвер. Раздался грохот выстрела, и я почувствовал сильный удар в бок. Меня кинуло на колени.

Я хотел было позвать на помощь, но почему-то не смог издать ни звука…

И тут снова возник стук каблучков: незнакомка возвращалась. Я услышал ее шепот:

— Чего ты ждешь? Надо бежать!

— Кажется, я промазал… Ты что, хочешь, чтобы он заговорил, когда его найдут?

Я почувствовал на себе тяжелую руку: человек хладнокровно искал на моей шее артерию, чтобы прижать к ней дуло револьвера. Но, как ни странно, в эту секунду я ощутил, что мое дыхание восстановилось. Схватив эту руку, я рванул мужчину на себя. Верзила упал точно лошадь, которой подрезали ноги. Грохнул еще один выстрел, и револьвер отлетел куда-то в сторону. Мужчина попытался нанести мне удар кулаком, но я увернулся и услышал, как хрустнули его пальцы от удара о тротуар. Верзила грязно выругался.

— Найди мне этот чертов револьвер! — прохрипел он девушке.

Парень был силен как бык и конечно же переломил бы меня пополам. Но я очень удачно вцепился в него, и мы оба покатились по тротуару.

— Не могу найти! — крикнула девушка. — Не вижу, куда он отлетел.

— Тогда вынь у меня из кармана нож.

Не могу же я держать его и лезть в карман!

— У нас нет времени!.. Там кто-то идет!

В какой-то миг мне удалось вырваться и вскочить на ноги, но тотчас же сильный удар сбил меня с ног. Я ударился головой о тротуар, перед глазами вспыхнули красные огни. Успел только почувствовать, как меня куда-то поволокли, а позже услышал мужской голос:

— Открой дверцу!

Меня согнули, запихнули в машину, захлопнули дверцу. На мгновение я даже потерял сознание. Потом услышал, как взвизгнули шины — машина круто свернула.

К горлу подкатывала тошнота, но, собрав всю волю, я пришел в себя и понял, что нахожусь на полу автомобиля, а мои противники сидят впереди.

— Следи за ним! — приказал мужчина. — И скажи, когда он очнется.

Силы возвращались ко мне с каждой секундой, и вскоре я почувствовал бы себя вполне нормально, если бы не перспектива быть зарезанным этим быком.

А это меня совсем не радовало.

— Как же ты промазал? — возмутилась девушка.

— Бывает! — буркнул верзила. — Он успел отскочить.

— А документы ты его взял? Я же предупреждала, что у него какие-то документы.

— Черт возьми! Совершенно забыл об этом! — Он снова круто бросил машину на повороте. — На вот, держи! — раздался характерный звук, когда лезвие ножа выскакивает из рукоятки. — Нащупай его горло и ударь хорошенько!

— Прямо в машине?!

— Конечно, в машине, дура! Мы же не можем останавливаться!

— Лучше сделай это сам… Мне всегда становится плохо…

— Тьфу ты, жалкая тряпка!

— Это твоя ошибка! Ты и исправляй ее! — почти истерически прокричала она.

— Ну ладно, Ладно… Только присмотри за ним, пока я не доберусь до более безопасного места.

Моя голова окончательно прояснилась.

Я лежал на чем-то твердом, что упиралось мне в ногу. Осторожно просунув руку, нащупал конусообразный деревянный брусок, заостренный с одной стороны и закругленный с другой. Я сжал пальцами узкий конец бруска. Девица наблюдала за мной из-за спинки сиденья, но было слишком темно, чтобы она могла что-нибудь увидеть.

Теперь или никогда. Я резко выпрямился и изо всех сил обрушил брусок на голову водителя. Девушка истерически взвизгнула. Удар не оглушил верзилу, но тем не менее он застонал и резко затормозил. Я тут же ударил девицу по руке и выбил у нее нож. Воспользовавшись их растерянностью, бросил девчонку на руль. Загудел клаксон, добавляя паники.

На переднем сиденье я мельком заметил сумочку из крокодиловой кожи. Снова швырнув девицу на руль, я схватил эту сумочку, выскочил из машины и бросился бежать.

Оказывается, мы находились на довольно оживленной улице. Прямо напротив горела неоновая реклама кинотеатра. С другой стороны светился огнями большой бар. Мимо проплыло несколько шикарных машин. Я все еще бежал по тротуару, когда сзади раздался крик:

— Сумочку!.. Украли сумочку!..

Одна из машин остановилась, и выскочивший из нее человек хотел преградить мне дорогу. В преследовании приняли участие еще двое. Какая-то женщина закричала:

— Полиция!.. Вызовите полицию!..

В конце улицы, видимо, находился дежурный пост, потому что мужчины побежали туда. Значит, мне надо в обратную сторону. Я заскочил за здание бара и через несколько секунд услышал полицейскую сирену. Пришлось припустить изо всей мочи. Вскоре я выскочил на аллею и снова свернул в темноту. За мной уже никто не гнался, но сирена продолжала выть. По правую руку я заметил глухой переулок и бросился в него. Ворота одного из домов были открыты, и я юркнул в них, закрыв их за собой. У торгового центра ревели сирены полицейских машин.

Дом, около которого я спрятался, был ярко освещен, но окна, выходящие в сад, оказались зашторенными, и я видел лишь силуэты людей. Прошло несколько минут, пока я наконец не стал приходить в себя.

Прежде всего мне нужно было освободиться от сумочки. Присев на корточки, я стал исследовать ее содержимое. Водительские права, выданные на имя Френсис Сели, 2712, Рендалл-стрит, квартира номер 203. На дне сумочки, кроме помады, пудры и других мелочей, лежал ключ.

Теперь надо было как-то выбираться.

Я сунул права и ключ в карман, а сумочку отшвырнул подальше в кусты. Разум подсказывал мне, что нужно выждать хотя бы еще полчаса, но я очень торопился. Приоткрыв ворота, вышел в переулок. Там все было тихо. Я свернул в сторону торгового центра и, пройдя пять-шесть кварталов, вздохнул свободнее. Полиция, видимо, решила, что это была обычная мелкая кража. Если бы копы узнали, что в этом деле замешан я, они оцепили бы весь район. И тем не менее, поскольку я снова потерял шляпу, показываться на людях мне было опасно. Поэтому я предпочел тихие окраинные улицы. Мне требовалось лишь найти телефонную будку.

На указателе я прочел, что нахожусь на Октавиа-стрит у дома номер 700. На следующем перекрестке увидел очередной торговый центр и маленький бар.

Я с опаской переступил порог бара, но на меня никто не обратил внимания.

Здесь были две телефонные будки. Я вошел в одну из них и набрал номер телефона Сузи. Она ответила мгновенно.

— Куда ты исчез? У тебя все в порядке?

— Не совсем… Были кое-какие неприятности. И… Я потерял шляпу. Ты сможешь приехать за мной?

— Конечно, ты где?

— На Октавиа-стрит… Лучше всего подъехать к магазину. Я подойду к машине, как только она остановится.

— Октавиа-стрит… Кажется, я знаю, где это находится. Мне понадобится двадцать минут, чтобы добраться туда. Постарайся не слишком бросаться в глаза.

— Разумеется!

Я повесил трубку и, сунув в щель еще монету, набрал номер Рэда. Трубку снял мужчина.

— Скажите, Рэд в баре?

— Минутку…

Я стал ждать. Наконец услышал, как кто-то закрыл дверь телефонной будки.

И вслед за этим раздался голос Рэда:

— Да?

— Это я, Рэд…

— Ну как, у тебя все в порядке?

— Все в бегах, но тем не менее… Я звоню тебе, Рэд, чтобы предупредить, что у тебя тоже могут быть большие неприятности. Будь осторожен и не гуляй по темным улицам…

— А в чем дело?

— Помнишь ту красотку, о которой ты мне говорил? Так вот, я решил проследить за ней, узнать, где она живет, но эта брюнетка сыграла со мной злую шутку. И дружок у нее очень суровый. Она может догадаться, что это ты направил меня на ее след… А если действительно так подумает, то советую тебе запереться на все запоры и не показывать носа на улицу.

— Спасибо за совет… Но что ты сам думаешь делать?

— Пойти к ней… Я узнал ее имя и адрес.

— Может, тебе лучше нанять адвоката и сделать это законным порядком? Я могу позвонить Уитнеру от твоего имени.

Это лучший адвокат в штате.

— Нет… дело в том, что у меня нет никаких доказательств. А кто ее дружок, я вообще не знаю. Поверь мне, в полиции их будет очень трудно расколоть.

— Но если она тебя узнала, значит, видела тебя у Стедмана?

— Конечно! Это единственное место, где она могла меня видеть. Только доказать этого я не могу. Зато теперь у меня есть ключ от ее квартиры, и я попытаюсь там что-нибудь отыскать.

— Ну что ж, с Богом! Только будь осторожен, Ирландец, слышишь?

— Конечно, Рэд! Я должен быть осторожным.

Положив трубку, я посмотрел на часы. Без пяти девять. Сузи приедет не раньше чем через четверть часа. Я достал из кармана еще монетку и набрал номер пароходства. Повезло — мне ответили.

— Я разыскиваю одного моряка по имени Рэй Баллард, — сказал я. — Вы не будете так добры заглянуть в книги?

Меня очень интересует, в море он или на суше.

— А ваше имя?

— Тоже Баллард. Я его двоюродный брат…

— Как зовут этого вашего?.. Повторите фамилию по буквам.

Я повторил. Некоторое время в трубке было тихо, а потом тот же голос сказал:

— В настоящее время никого по имени Баллард на суше нет. Кстати, я догадываюсь, кого вы ищете. Только никакой вы ему не двоюродный брат. Я не знаю, зачем он вам нужен, однако хочу вас предупредить: будьте осторожны.

Точно не помню, но, кажется, он уже сидел в тюрьме за убийство.

— А когда это было?

— Лет пять назад. Во время забастовки он убил одного из бастовавших. Его арестовали, но перед процессом оба свидетеля по делу исчезли. Позже одного из них отыскали в порту.

— Мертвого?

— Естественно… короче, тогда Рэю Балларду не смогли предъявить никаких обвинений и отпустили. А после этого он сразу исчез. Кажется, еще два года он отсидел в тюрьме на Кубе. Кто-то говорил мне, что у него была рыболовецкая шхуна в Пенсльвании…

— Спасибо. Очень благодарен вам за сведения.

Какая же все-таки связь между Френсис Сели, братьями Баллард, одного из которых застрелил Парсел, и Стедманом?

Денни Баллард мертв. Рэй Баллард исчез несколько лет назад. Френсис Сели работает на фабрике Шико. Стедман был полицейским, правда неравнодушным к женщинам.

Я вышел на улицу. У меня так болели бока и живот, словно меня пропустили через прессовальную машину.

На одном месте находиться было опасно, поэтому я обошел квартал. А когда вернулся на то же самое место, увидел автомобиль, остановившийся у магазина. На Сузи было манто с поднятым воротником.

Я сел рядом, поцеловал ее. Она прижалась ко мне.

— Я очень беспокоилась за тебя, Ирландец, — сказала Сузи. — Что произошло?

— Все расскажу по дороге. Ты знаешь, где находится Рендалл-стрит? Большие номера. Свыше 2700?

— Рендалл-стрит? Эта улица, кажется, в центре. А зачем тебе?

— Едем туда. Там живет наша милая незнакомка. Я обязательно должен нанести ей визит.

Глава 9

Пока мы ехали, я все рассказал Сузи.

— Боже мой! — воскликнула она. — Никогда не слышала такой страшной истории. Какая хладнокровная бестия! Я запрещаю тебе к ней идти!

— Мне нужно пойти. Если я смогу обнаружить какие-нибудь улики, то только у нее.

— А если там на кого-нибудь нарвешься?

— Придется рискнуть. К тому же у этого типа теперь, по-видимому, нет пистолета.

Сузи остановила машину перед красным светофором.

— А ты уверен, что она, узнав тебя, не позвонит в полицию?

— Для нее это слишком опасно. Она должна была понять, что, если я слежу за ней, значит, мне что-то известно. Беспокоилась, что ее дружок забыл подобрать мою папку якобы с документами.

Чертовка заметила, как я читал в баре письмо. А в той дамской комнате универмага Балдмана, наверное, есть телефон…

— Да, конечно…

— Девчонка оказалась сообразительной. Знала, мне не придет в голову, что она может кому-нибудь позвонить из туалета. Ведь если бы я догадался о таком звонке, то конечно же поостерегся бы и не дал заманить себя в ловушку.

— Но теперь-то ты уверен, что именно она находилась в квартире Стедмана, когда вы схватились «с ним?

— Уверен… Но не могу этого доказать.

Движение на улицах было не очень оживленное, и весь наш путь занял не более двадцати минут. Сузи свернула с центральной улицы и выехала на Рендалл-стрит. Номер 2712 оказался довольно невзрачным кирпичным зданием.

— Сверни за угол, — попросил я. — Не надо останавливаться перед самым домом. Если у меня будут неприятности или вдруг появится полиция, немедленно уезжай.

— Прошу тебя, будь осторожен…

Она отыскала местечко в сотне ярдов от Рендалл-стрит, я вышел из машины и направился к дому номер 2712. Почти во всех его окнах горел свет. Я перешел улицу и вошел в парадное.

Справа висела доска со звонками и именами жильцов, но против номера Сели ничего не было. Я нажал кнопку и стал ждать. Никакого ответа. Я позвонил еще два раза, но тоже безрезультатно. Что ж, отлично! Значит, ее нет дома. Ключ у меня и не воспользоваться им просто глупо.

Квартира номер 203 находилась на втором этаже, слева по коридору. В коридоре никого не было, из соседних квартир доносились звуки музыки и передач. Я надеялся, что в этих квартирах есть черные ходы. Плохо будет, если она и ее горилла захватят меня на месте преступления. Может, он даже живет вместе с ней? Ну ничего, скоро все выяснится.

Я сунул ключ в замочную скважину и тут же услышал, как хлопнула парадная дверь — кто-то стал тяжело подниматься по лестнице.

А ключ в замочную скважину не входил. Я посмотрел на номер квартиры.

Все верно — номер 203. Шаги приближались, меня охватила паника. Я застыл у двери, словно ожидая, что мне вот-вот откроют…

— Вы кого-нибудь ищете?

Я вынужден был обернуться. Рядом со мной стоял худощавый человек в форме водителя автобуса.

— Кажется, никого нет дома, — сказал я.

Он внимательно посмотрел на меня:

— А я, по-вашему, никто? Что вы хотите?

Но прежде чем я успел что-нибудь ответить, он увидел ключ в моей руке и схватил меня за отворот пальто.

— Чертов ворюга! — закричал мужчина.

Я ударил его по руке и сразу, с маху, в лицо. Он покачнулся и закричал:

— На помощь! Грабители!

Потом бросился на меня, но я снова его ударил. Мужчина упал, но ухитрился схватить меня за ноги. В коридоре появились люди. Мне удалось вырвать свои ноги, и, тут же залепив еще кому-то в нос, я бросился вниз. Но на первом этаже уже тоже поднялась паника.

Мне преградил дорогу огромный человек в халате. Я машинально сунул руку в карман и прорычал:

— Вам что, жить надоело? Живо убирайтесь к себе!

Толстяк застыл. Глаза его расширились от страха. Но со второго этажа за мной кто-то бежал. У выходной двери я повернулся и прокричал:

— Первый, кто высунется за дверь, сразу получит пулю!

В следующую секунду я уже был на улице.

Там еще все было спокойно, но я знал, что это ненадолго, поэтому бросился бежать и на перекрестке свернул направо.

Теперь я находился на улице, параллельной той, где меня ожидала Сузи. Где-то неподалеку раздался вой полицейской сирены, и я припустил еще быстрее. На перекрестке свернул налево, надеясь добраться до Сузи. А может, она уже уехала? Или мои преследователи находятся неподалеку от нее? Тогда мне придется удирать. Но как бы то ни было, еще оставался шанс на удачу. Наконец я добрался до угла: «олдсмобил» все еще стоял на месте.

В два прыжка я перелетел улицу и запрыгнул в машину. Мотор был включен, мы сразу же отъехали. Я тяжело дышал.

Сузи не стала задавать вопросов. Вскоре мы уже были далеко от района, где я потерпел очередное фиаско. Позади нас ехали две или три машины, но ни на одной из них не было ни мигающего фонаря на крыше, ни сирены. Мы спаслись. Только теперь я облегченно вздохнул. Потом стал искать сигареты и обнаружил, что разбил себе пальцы в кровь.

Я прикурил сразу две сигареты и одну из них протянул Сузи.

— Спасибо тебе, — сказал я. — Но ты не должна была ждать. Слишком большой риск.

— Что там произошло?

— Меня застали как раз в тот момент, когда я собирался войти в квартиру. — Я достал водительские права и внимательно взглянул еще раз: «2712, Рендалл-стрит, квартира номер 203». Все верно, и, вздохнув, предположил:

— Вероятно, это ее старый адрес. Скорее всего, она переехала.

— А на обратной стороне нового адреса нет?

— Нет.

— Что же нам теперь делать?

— Не знаю… Если бы я пригрозил жильцу револьвером, он, возможно, сообщил бы мне ее новый адрес.

— А в сумочке больше ничего не было? Чего-нибудь, на чем мог бы быть записан ее новый адрес? Письма или чего-то в этом роде?

Я покачал головой:

— Кажется, нет. Да и что теперь говорить, сумочку я же выбросил. И совершенно не помню, где находился, когда забросил ее в кусты.

Некоторое время мы ехали молча.

— Давай поищем телефонную будку, — наконец сказал я. — Мне нужно кое-куда позвонить.

— А почему не от меня? Минут через десять будем дома.

— Хочу позвонить в полицию. Из дома опасно — могут узнать, откуда говорят.

Сузи с недоумением посмотрела на меня, но в следующее мгновение лицо ее прояснилось.

— Понимаю… Наверное, это неплохая мысль. Ты считаешь, что полиция сможет ее отыскать?

— Во всяком случае, попробовать стоит.

Проехав немного, мы заметили у очередного торгового центра две телефонные кабины. Сузи остановила машину.

Некоторые магазины были еще открыты, и из их окон на улицу лился свет. Несмотря на то что возле торгового центра было многолюдно, мне показалось, что я рискую немногим, поскольку в кабине разглядеть мое лицо не так-то просто.

Я закрыл дверь и начал листать телефонную книгу. Решил, что лучше всего позвонить кому-нибудь из полицейских домой. Так труднее определить, откуда звонят.

Я попытался вспомнить имя офицера, занимающегося делом Стедмана, которое узнал из газеты. Бранон? Бартон?

Нет, вроде Бренон. Да, надо позвонить ему. Я начал листать телефонную книгу. Бренонов было двенадцать, но против одного из них было написано, что он — лейтенант полиции. Я набрал его номер.

Мне ответил женский голос:

— Очень сожалею, но его нет дома.

Вызвали ненадолго по делу.

Я уже хотел повесить трубку, но женщина быстро проговорила:

— Подождите, подождите! Кажется, он подъехал.

Я стал ждать. Вскоре она снова сказала:

— Он ставит машину в гараж… Если вы подождете немного…

Через короткое время мне ответил мужской голос:

— Бренон у телефона…

— У меня к вам дело… Могу сказать, кто убил Стедмана…

— Что-что?

Судя по интонации, его не очень заинтересовало мое сообщение. Потом я вспомнил, что после каждого преступления полиция получает множество сообщений, в большинстве своем не соответствующих действительности, — Кто это говорит? — поинтересовался Бренон.

— Не имеет значения… Вы только выслушайте меня. Стедмана убила женщина по имени Френсис Сели. Она работает служащей на фабрике Шико. Вы поняли?

— Да, — устало проговорил он. — А теперь скажите, кто вы и почему так решили?

— Не так уж важно, кто я. Но уверяю вас, эта девушка была у Стедмана в вечер преступления. Это очаровательная особа, ей около двадцати пяти лет. Она жила на Рендалл-стрит, 2712, квартира номер 203, но потом переехала.

— Одну секунд очку… Повторите адрес!

Усталость и скука исчезли из его голоса, в нем неожиданно возникли твердость и жесткость, свойственные полицейским.

Я повторил адрес.

— Так, так… А теперь не вешайте трубку… Вы, вероятно, Фоли?

— Угадали… Только не пытайтесь узнать, откуда я говорю.

— Я и не думал об этом… Из дома, во всяком случае, это невозможно сделать.

Но тем не менее хочу сказать вам не очень приятную вещь — вы находитесь в чертовски скверном положении.

Я вздохнул:

— Спасибо, лейтенант! Но вы хотите узнать, что я собирался сказать вам или мне лучше повесить трубку?

— Валяйте, выкладывайте! Только когда закончите, я тоже задержу вас на минутку. Договорились?

— Хорошо.

И я рассказал ему про свою слежку за Френсис Сели и про то, что из этого вышло.

— Понимаете, раз она меня узнала, значит, находилась у Стедмана в тот вечер. Это единственное место, где Сели могла меня видеть…

— Но вы-то сами не видели ее у Стедмана?

— Нет.

— А кто подсказал вам, что это могла быть она?

— Друг… Но я не могу его выдать.

— Как-то все это мало убедительно…

— Я и сам это понимаю… Просто пересказываю вам факты. К сожалению, ничего не знаю об этой девице. Не знаю также, зачем ей понадобилось убивать Стедмана. Не знаком мне и не приятель. Я даже не разглядел его лица. Было очень темно. Но почти уверен, что он моряк. Возможно, матрос.

— Почему вы так решили?

— Он употребил парочку выражений, свойственных только морякам. Кстати, и предмет, который я нашел в машине, был свайкой. Им разделяют канатные пряди.

Может быть, он такелажник. Или работает на каком-нибудь маленьком судне.

— Ну хорошо, — произнес Бренон довольно резко. — А теперь выслушайте мой совет, Фоли. Мне кажется, вы не отдаете себе отчета, в каком положении находитесь. Вы изводите полицию уже в течение восьми дней. И вся полиция в бешенстве. Вас обвиняют в убийстве полицейского, а теперь стали считать особо опасным, потому что вы вооружены.

Это вам понятно?

— У меня нет никакого оружия.

— Возможно, но не в этом дело. На Рендалл-стрит вы пригрозили людям оружием, этого достаточно. Теперь, если попадетесь кому-нибудь на глаза, в вас будут сразу же стрелять. Лучше скажите, где вы находитесь.

В телефонную будку кто-то постучал.

— Одну секунду! — сказал я Бренону.

Я распахнул дверцу и увидел толстую красную рожу с маленькими глазками, толстым носом и жидким венчиком волос на голове. Все это свидетельствовало о серьезном пристрастии джентльмена к спиртным напиткам.

— Прошу прощения, Тото! — буркнул он.

В душе я молил Бога, чтобы он не свернул телефонную будку.

В трубке снова раздался голос Бренона:

— Почему вы молчите, Фоли?

— Да, да, слушаю!

— Скажите, где вы находитесь. А когда услышите, что приближается полицейская машина, положите руки за голову и не шевелитесь.

Я увидел, как из соседней телефонной будки вышел человек, а его место занял пьяница, принявший меня за какого-то Тото.

— Такой вариант меня не устраивает, — ответил я Бренону.

— Что ж, дело хозяйское. Но подумайте, что вы втягиваете в это дело еще одного человека. Ведь вас наверняка кто-то прячет. Имейте в виду, судьи суровы к сообщникам преступника…

— Это я знаю… И он тоже… Со своей стороны тоже хочу дать вам совет.

Может быть, вы хоть немного времени уделите поискам того, кто действительно убил Стедмана? Я повторяю вам имя этой девицы: Френсис Сели. Сели Работает на фабрике Шико!

Я сердито повесил трубку и вернулся в машину. Сузи нажала на акселератор.

— Ну как?

— Особых надежд не питаю, — сообщил я. — Но думаю, они проверят информацию, которую я им дал.

Вскоре мы въехали в гараж.

— Сначала на лифте поднимись ты, — посоветовал я Сузи. — Если меня кто-то и увидит, то не свяжет мое появление с тобой.

Сузи вошла в дом. После этого я выждал минут пять. К счастью, ни в холле, ни в коридоре седьмого этажа никого не встретил.

Сузи ждала меня за прикрытой дверью квартиры. Впустив меня, она сразу прошла в спальню, бросила манто на кровать и осталась в юбке и блузке.

В гостиной царил чудовищный беспорядок. Повсюду валялись книги, бумага, карты, письма.

— Что здесь произошло? Пронесся циклон?

— Да нет, просто искала кое-что… Покажи-ка лучше, доблестный герой, свои раны, полученные в кровавом бою.

Она подтолкнула меня в сторону спальни. Я сбросил пальто на пол, снял пиджак и рубашку.

— О Боже мой, Ирландец! — воскликнула Сузи.

Весь бок у меня опух и был в кровоподтеках. К нему больно было притронуться.

— Тебе не кажется, что нужен врач?

— Нет, не кажется. Он будет обязан сообщить обо мне. Надеюсь, все это не так страшно, заживет как на собаке.

— Хорошо, утром увидим. Укладывайся в гостиной на диване. Я сейчас принесу выпить. И что-нибудь перекусить.

Она сбросила с дивана карты и книги, я лег. Чувствовал я себя больным, побитым и побежденным. Сузи принесла мартини. Я сделал хороший глоток, и вскоре жизнь показалась мне менее мрачной. Потом Сузи поставила на низкий столик сандвичи и кофе, а сама уселась на ковер и закурила.

— Поговорим о нашем деле, — решительно заявила она. — Это девица никогда больше не вернется на свою работу и, скорее всего, вообще удерет из города.

Кто ее дружок, мы не знаем. Но я почти уверена, что она была у Стедмана в то время, когда ты выяснял с ним отношения. Сели видела тебя, а сразу после твоего ухода убила Стедмана и выскользнула через черный ход. Но даже если полиция ее задержит, против нее не будет никаких улик. Мы даже не знаем, почему она убила Стедмана. Из ревности? Ведь Сели слышала твои обвинения и могла приревновать его к твоей жене.

— Нет, на эту тему я с ним не говорил — ему и так все было ясно без слов. Скорее можно предположить другое. Она специально познакомилась со Стедманом в баре, чтобы убить его, когда представится такая возможность. Но зачем? И почему?

Сузи забарабанила пальцами по столу.

— Всякое можно предположить, — наконец сказала она. — Допустим, все дело в мести и они ждали случая, когда Стедмана будет проще убить. А в тот вечер, вмешавшись, ты дал им великолепную возможность это проделать. У них даже отпала необходимость инсценировать самоубийство, как это было устроено с Парселом.

— Что ж, мне нравится твой вариант.

Он снова возвращает нас к исчезнувшему Балларду. А дружок Сели, между прочим, вполне может быть исчезнувшим братом Балларда — Рэем.

Сузи кивнула.

— Правда, есть одно «но», — продолжал я. — Зачем, скажи, ее дружку понадобилось объявлять войну полицейским?

Только потому, что они пристрелили Денни? Гангстеры, конечно, ненавидят легавых, но вряд ли они станут рисковать своей шкурой ради простой мести. А теперь о другом. Я обязательно должен смотаться отсюда, пока у тебя еще нет неприятностей. Бренон предупредил, что человек, укрывающий меня, серьезно рискует.

— Плевать мне на Бренона! Ты останешься здесь, пока дело не будет доведено до конца.

— Боюсь, нам никогда не довести его до конца, — вздохнул я. — Девицу теперь не найти!

— Рано или поздно найдется. Нужно только проявить характер… — Сузи внезапно выпрямилась. — Боже мой, какая я все-таки идиотка!

— В чем дело?

— Только сейчас вспомнила, где читала об этой фабрике Шико. Это было, когда я листала газеты, чтобы найти сведения о самоубийстве Парсела.

Я замер.

— И тут есть какая-то связь?

— Нет, нет… Подожди, дай вспомнить…

Она даже закусила губу, чтобы лучше сосредоточиться. Я раздавил сигарету в пепельнице:

— Может быть, тебе снова отправиться в библиотеку и посмотреть?

Сузи медленно встала и посмотрела на часы:

— Библиотеки закрылись более часа назад.

— Тогда отложим дело до завтра.

— Нет, возможно, мне удастся добраться до материалов и сегодня. У меня есть пропуск к документации «Экспресса». Что же, черт возьми, там было написано? Помню, это было несколько строчек в нижнем углу газеты… Продолжение какой-то истории. — Неожиданно она щелкнула пальцами. — Вспомнила! Речь шла о какой-то крупной краже… — и кинулась в спальню, чтобы взять манто.

— Но что там можно украсть? — удивился я. — Какую-нибудь старую развалину, сданную в утиль?

— Нет, там была украдена вся зарплата служащих… Никуда не уходи, Ирландец. Я вернусь через час.

Глава 10

Я нервно расхаживал по квартире и курил сигарету за сигаретой, не в силах сосредоточиться на какой-нибудь одной мысли. Теперь после разговора с Бреноном я с каждой минутой все больше и больше беспокоился о Сузи. Бесспорно, до сих пор меня не сцапали и нам удалось хоть что-то разузнать о Стедмане только благодаря ей. Сузи мне очень помогает, но какого дьявола я-то так подвожу хорошего человека? Ведь с моей стороны это чистейший эгоизм и настоящее свинство! Все-таки нам необходимо немедленно расстаться. Вот сейчас, воспользовавшись ее отсутствием, я должен одеться и уйти, оставив ей записку.

Я знал, у меня хватит мужества выйти на улицу, покинуть уют этой квартиры, отказаться от дальнейшего участия Сузи в моем деле. Но куда я пойду? Может, лучше сразу же сдаться полиции, положив руки за голову, как посоветовал лейтенант? Или, пока хватит сил, продолжать бежать? Бежать от каждой полицейской машины, от каждого внимательного на меня взгляда прохожего? И куда в конце концов прибегу? Одна надежда, что замерзну где-нибудь на берегу, как бездомный бродяга. Ладно, там видно будет, а пока надо срочно уходить.

Я протянул руку к пальто и тут вспомнил, что опять остался без шляпы. Но головной убор мне необходим, иначе не удастся отойти от дома и на десять шагов. Может, бывший муж Сузи оставил какую-нибудь кепчонку или хотя бы лыжную шапочку? Я ринулся к шкафу откуда Сузи доставала пиджак, рубашку, ботинки. Мужские вещи были аккуратно сложены на полках — майки, трусы, носовые платки, спортивный костюм. Этот тип начал новую жизнь, обрубив все концы со старой, так, чтобы действительно ни одна ниточка не связывала с ней. Но Сузи… Она-то почему не отнесла весь этот хлам на помойку?

В моей груди шевельнулось что-то похожее на ревность. Может, Сузи еще надеется на возвращение бывшего мужа?

И тут вновь подивился: как странно, мы почти неделю прожили вместе, а я так мало о ней знаю…

Из того, что можно было бы напялить на мою светлую шевелюру, я обнаружил только синюю купальную шапочку.

Придется отложить задуманное бегство.

Попытаюсь еще раз уговорить Сузи отпустить меня, пока не поздно, разумеется предварительно купив мне новую шляпу…

Наконец в половине одиннадцатого я услышал, как в замке поворачивается ключ. Сузи быстро притворила за собой дверь. Глаза ее блестели.

Я помог ей снять манто.

— Брось его куда-нибудь. Не утруждай себя! — сказала она машинально. — Мне кажется, мы нашли… — Потом придвинула пуфик к низкому столику, села и начала доставать из сумочки листки бумаги, испещренные заметками.

Я примостился рядом на коленях…

— Там что, действительно была кража?

— Да… Но это далеко не все. Там произошли два события. И если их рассматривать под определенным углом зрения, можно прийти к любопытным выводам.

Вот, слушай… — Сузи посмотрела в свои записи и продолжала:

— Двадцатого декабря прошлого года, то есть немногим более двух месяцев назад, на фабрике была украдена заработная плата рабочих и служащих. Как раз в тот момент, когда бронированная машина привезла ее в контору. Грабеж явно осуществили профессионалы. Унесли около четырнадцати тысяч долларов. Непосредственное нападение совершили два человека. Третий оставался за рулем машины. К счастью, кто-то проявил расторопность и успел вызвать полицию. Она прибыла в последний момент, и один из грабителей был убит. Но второй грабитель и шофер исчезли бесследно. Разумеется, с деньгами. Дело так и не раскрыли. Полиция до сих пор не знает, кто были те два преступника.

— А тот, которого убили? Разве его не идентифицировали?

— Идентифицировали… Но это не помогло обнаружить других двоих. Убитым оказался мелкий жулик из Окленда. Он никогда раньше не бывал в Санпорте и не имел здесь никаких связей. Звали его Эл Коллинз. В Калифорнии за ним числилось достаточно грехов, но никаких здешних связей выявлено не было. Полиция, естественно, тщательно проверила всех служащих фабрики, которые могли быть наводчиками, но ничего не добилась. Такова первая история. На следующий вечер после ограбления фабрики в пригороде была совершена мелкая кража у виноторговца. Орудовал там один человек, и украл он всего-то пятьдесят или шестьдесят долларов. Дело это, вместе с другими, было поручено Стедману и Парселу. На следующий день виноторговец, не утверждая безапелляционно, опознал по предъявленной ему фотографии Денни Балларда. На счету последнего уже было немало всякого. Стедман со своим напарником отправился к нему. Денни Баллард жил в старом доме на Майбори-стрит. Они постучали, но, так как им никто не ответил, тут же взломали дверь и вошли, застав Балларда в тот момент, когда он собирался удрать через окно. В его руке блеснул револьвер — он собирался отстреливаться. Но Парсел оказался проворнее и нажал на курок первым. После этого они написали рапорт, было проведено следствие, их оправдали. Так закончилось это второе дело, и ты теперь, наверное, догадываешься, какая между ними связь.

— А было ли доказано, что именно Баллард совершил кражу у виноторговца?

— Я не знаю, были ли прямые доказательства этого, но, поскольку Баллард уже не раз попадался на кражах, решили, что и эту совершил он.

— Насколько я понимаю, ты считаешь, что существует человек, а может быть, их двое, которые точно знают, что Баллард этой кражи не совершал, а прятался с четырнадцатью тысячами долларов после налета на машину с инкассатором?

— Совершенно верно. И они уверены, что Парсел и Стедман застрелили их товарища не в целях самообороны, а потому что обнаружили у него эти деньги и, решив их присвоить, убрали единственного свидетеля. За это их потом и прикончили.

Таков, наверное, был ход мыслей преступников. Я же думаю, дело обстояло несколько иначе. Полицейские, видимо, действительно убили Денни в целях самообороны, но потом нашли у него деньги и, не устояв перед искушением, утаили свою находку. Наверное, подумали, что третий член банды давно убрался из этого штата. Кроме того, поскольку в деле был замешан Денни, можно предположить, что сюда руку приложил и его братец Рэй…

— Да, да… Этот-то опытный убийца…

На его совести не одна жертва, А Стедман со своим напарником хорошо выбрали время, чтобы вытащить каштаны из огня.

Сузи закурила:

— И тем не менее существует одно «но».

У нас нет ни одного доказательства, что между Денни Баллардом и Френсис Сели существовала какая-то связь. Не забывай, что полиция опрашивала всех работников фабрики Шико, выясняла, была ли у Денни Балларда любовница.

— Но связь ведь должна быть! — воскликнул я. — Если бы удалось проникнуть в ее квартиру, может быть, нашлось бы какое-нибудь письмо или что-то в этом роде…

Сузи задумалась:

— А ты уверен, что в сумочке ничего больше не было? Ну, что-нибудь, что помогло бы найти ее адрес?

— Да ничего там больше не было…

Только принадлежности дамского туалета. Губная помада, пудра… — И тут меня словно толкнуло в спину. — Какой же я идиот!

— В чем дело?

— Там же была промтоварная карточка! Я видел, как в магазине у нее вырезали талон. И совершенно забыл об этом.

Сузи обрадовалась:

— Что ж, теперь надо обязательно отыскать эту сумочку.

Я покачал головой:

— Боюсь, это невозможно.

— А ты напряги память. Постарайся вспомнить, сколько времени ты бежал и в каком направлении, после того как выскочил из машины.

— Это-то легко. Я перебежал две улицы и, думаю, найду их с завязанными глазами. Но я не знаю, где выскочил из машины. Помню только, что это было около какого-то торгового центра. С одной его стороны находился кинотеатр, с другой — бар, а в конце улицы — почта. Таких торговых точек в городе множество…

— Неужели? А еще считаешь себя моряком!

Сузи улыбнулась, быстро встала и пошла к письменному столу. Из него достала план города и расстелила его.

— Держу пари, мы найдем это место менее чем за полчаса. Подойди-ка сюда.

Я подошел.

— Вот смотри: я подъехала сюда, на Октавиа-стрит, так? А теперь скажи, с какой стороны ты подбежал к Октавиа-стрит?

— Вот по этой улице, ; — ответил я, проведя пальцем по карте. — И прошел, должно быть, с милю.

— А с какой стороны?

— Секунду… Кажется, справа.

— Чудесно! Значит, с востока. Проведем здесь линию и пока остановимся.

Теперь пойдем с другого конца. На какой автобус она села?

— На седьмой. А вышли на остановке Стевенс.

— Тоже хорошо…

Сузи отыскала в телефонной книге номер автобусного управления и набрала его.

— л Вы не скажете мне, в каком месте автобус номер семь пересекает Стевенс-авеню? На углу Бедфорд-авеню? Большое спасибо!

Она вернулась к карте и начала рассматривать условные обозначения улиц, помещенные внизу плана.

— Бедфорд-авеню — Р-7… Посмотрим… Ага, вот тут… В этом месте вы с ней и вышли.

Я провел пальцем немного дальше:

— А вот и парк в трех кварталах от автобусной остановки, где они на меня напали.

— Все правильно. Здесь они запихнули тебя в машину и поехали в этом направлении. Ты пришел на Октавиа-стрит с востока. Значит, вы ехали в северном направлении. — Сузи провела на карте две линии до их пересечения и обвела это место кружком. — Вот так..: А теперь дай мне справочник.

Полистав его, она остановилась на кинотеатрах и передала справочник мне:

— Читай вслух их названия вместе с адресами. Центральные кинотеатры я знаю. Значит, остановимся только на тех, что расположены вдалеке от центра.

На эту работу у нас ушло минут десять. Наконец мы пришли к выводу, что речь может идти только о двух кинотеатрах.

— Мне думается, что это «Винсент» на Стеси-авеню. Он поближе к Октавиа-стрит. Я не мог пройти более полутора миль.

Сузи встала:

— Что ж, отправляемся на розыски.

Я надел рубашку, повязал галстук, потянулся за пальто, но Сузи сорвала с вешалки мужскую куртку и бросила ее мне.

— Все-таки немного укроешь голову капюшоном…

— Кстати, — сказал я, принимая куртку, — извини, я тут порылся в вещах твоего бывшего мужа в поисках, чем бы прикрыть голову. Все-таки, почему ты их не выбросила?

Сузи с удивлением уставилась на меня — она была явно далека от разговоров на такую тему. Но все-таки ответила:

— И, как видишь, пригодилось…

— Не могла же ты этого предвидеть.

— Естественно. — Она шагнула к двери, чтобы отпереть ее, но остановилась и объяснила:

— Понимаешь, мы расстались три месяца назад. В то время мне даже некогда было хорошенько задуматься над тем, что произошло, — страшно поджимали сроки с романом. Я почти не спала — работала ночи напролет. А потом, когда поругалась с издателем, вообще стало не до этого барахла… Выброшу, разумеется, но не сейчас же… Надо спешить, Ирландец, Помнишь? В семь рассветает…

Я опять мельком подумал, что совсем не представляю жизнь Сузи, какой она была у нее до меня. Но размышлять над этим было некогда, я вышел первым.

К счастью, ни в коридоре, ни внизу в холле никого не было — все соседи мирно спали.

Она нагнала меня уже на улице, мы вместе пошли в гараж и сели в машину.

— Послушай, — сказал я. — Если на этот раз мне снова не повезет, не жди меня и уезжай.

Сузи покачала головой, но ничего не ответила.

Минут через двадцать мы уже были в районе Стеси-авеню, застроенной частными особняками. И вскоре я воскликнул:

— Это здесь! Я уверен в этом!

Было уже за полночь, огни кинотеатра не горели, но почта еще работала.

— За баром сверни направо и доезжай до следующего перекрестка.

Сузи свернула. Улица была безлюдной, дома темными, и тем не менее я узнал эти места.

— Теперь проезжай еще один квартал и остановись за перекрестком. Дальше я пойду пешком.

Она остановилась под деревьями и выключила фары. Я тихо вышел из машины и бесшумно прикрыл дверцу. Пройдя несколько десятков ярдов, увидел знакомый тупик.

Во дворе было совсем темно, свет в окнах теперь не горел, но я словно шестым чувством угадал, где находится кустарник.

В темноте обо что-то споткнулся. Раздался резкий металлический звук. Я замер.

Прошло несколько томительных минут, но в доме никто не отреагировал на этот звук. Тогда я нагнулся и стал шарить в кустах. Мне повезло — искал я недолго. Сумочка скоро оказалась в моих руках. Без всяких приключений я вернулся к машине.

— Вот это называется темп! — воскликнула Сузи, нажимая на газ.

Я сунул сумочку между коленями и, щелкнув зажигалкой, стал изучать ее содержимое. Вынув пудру, сразу под ней я увидел промтоварную карточку. На ней был и адрес: Френсис Сели, 1910, Келлер-стрит. Квартира номер 207.

— Келлер-стрит… Ты знаешь, где это?

— Нет. Нужно посмотреть по плану.

Я вынул из отделения для перчаток план города и разложил его на коленях.

Сузи выехала на одну из больших улиц и остановилась под фонарем. Мы нагнулись над картой.

— Вот. — Она ткнула пальцем в одну из улиц. — К-3. Недалеко отсюда.

— Если бы только удалось ее найти!

Сузи положила сумочку на сиденье и стала более тщательно проверять ее содержимое. Я занялся кошельком и обнаружил в нем пять или шесть долларов.

Но внезапно заметил еще одно отделение, заклеенное липкой лентой, и открыл его. Сначала мне показалось, что там ничего нет, но потом увидел маленькую сложенную бумажку. На ней было написано женское имя Мерилин, телефон 2-43-78 и снова Мерилин.

— Что ты там нашел? — поинтересовалась Сузи.

Я протянул ей бумажку. Судя по внешнему виду, она давно лежала в кошельке.

— Странно как-то, — заметила Сузи, — зачем нужно было дважды писать одно и то же имя — до и после номера телефона?

Я лишь пожал плечами. Потом сунул записку в карман пиджака.

— А ты ничего не нашла?

— Нет.

Она бросила сумочку на заднее сиденье и нажала на газ.

Я посмотрел на часы. Начало второго. Для визита, несомненно, поздновато. Если бы я сразу нашел настоящий адрес Сели, то наверняка сумел бы проникнуть в квартиру раньше хозяйки.

А теперь? Что я там обнаружу? Возможно, Сели уже и в городе-то нет. Или, наоборот, ждет меня вместе со своим верзилой. Все может быть. Предугадать, как она себя поведет, не было никакой возможности.

Келлер-стрит располагалась намного ближе к центру, чем Рендалл-стрит. Это район больших меблированных домов и мелких лавочек. Дом номер 1910 оказался большим, трехэтажным. Сузи медленно проехала мимо него. Лишь в двух или трех окнах еще горел свет…

— Сверни за угол, — попросил я.

Она свернула, и нам пришлось проехать почти целый квартал, чтобы найти место для парковки. Вдоль тротуаров стояло так много машин, что можно было подумать, будто никто из жильцов не имеет гаражей. Наконец Сузи отыскала местечко, и мы остановились.

— Думаю, справлюсь минут за двадцать, — сказал я.

— Только будь осторожен. Ирландец…

Она прильнула ко мне, мы обнялись и поцеловались так, словно расставались надолго. Именно так меня целовала моя жена, когда в очередной раз я уходил в море на месяц, а то и на два. Прощание на всякий случай навсегда. Только теперешняя ситуация этому соответствовала на самом деле.

— Не волнуйся, — шепнул я. — Все будет хорошо.

— Не сомневаюсь, — уверенно ответила Сузи. — Только побереги себя. Ирландец, ладно? Постарайся не лезть на рожон. Обещаешь?

Я пообещал и, оторвавшись от Сузи, вышел из машины, накинув на голову капюшон. Но если на этой безлюдной улице меня остановит полицейский, то немедленно опознает. Из-под капюшона все равно были видны мои светлые волосы.

Я вышел на Келлер-стрит и быстро зашагал к дому Сели. Нигде ничего подозрительного. Осторожно войдя в холл, сразу же заметил список жильцов. Все правильно: квартира номер 207 — Френсис Сели. Хотел было позвонить, но передумал: если она догадается, что это я, то ни за что не откроет дверь. Лучше сразу воспользоваться ключом.

Я бесшумно поднялся наверх. Вот и номер 207. Прижав ухо к двери, не услышал ни звука. Света тоже не было. Я осторожно вставил ключ в замочную скважину и начал медленно его поворачивать.

Вскоре я уже находился в гостиной и нащупал выключатель, но зажигать свет не стал, а добрую минуту стоял и прислушивался. Все было тихо. Только где-то из крана капала вода. Если в квартире кто-то и был, то дышал, видимо, еще тише меня.

Постепенно мои глаза привыкли к темноте и я стал различать кое-какие предметы. Справа диван и две двери. Открыв одну из них, я увидел светлое пятно и понял, что это холодильник — значит, попал на кухню. Тогда я направился к другой двери — наверняка там спальня. Убедившись, что и в спальне никого нет, щелкнул зажигалкой. В комнате царил такой беспорядок, будто в ней резвилась стая обезьян. Повсюду валялось женское белье, книги, пустые чемоданы. Дверь в ванную была приоткрыта, и я снова услышал, как там из крана капает вода.

Я вернулся в гостиную. Тут все находилось в относительном порядке, но и искать-то было негде — стояли только диван и несколько кресел.

Звонок в дверь был пронзительным — меня словно током пронзило. Через несколько секунд звонок повторился, но я уже немного успокоился: значит, тот, кто звонил, ключа не имел. Третьего звонка не последовало.

Я снова вернулся в спальню: кто же учинил тут такой разгром? И куда исчезла сама Френсис Сели? Не могла же она убежать, почти ничего не захватив с собой?

И все-таки я решил тщательно осмотреть ящики стола и шкафа. Ведь должно найтись хоть что-нибудь, что помогло бы мне, — какие-нибудь фотографии, поздравительные открытки к Рождеству…

Не повезло — не нашлось ничего. Даже под шкафом шарил, как это делают в кинофильмах. Где же еще поискать? Я непроизвольно посмотрел в сторону ванной комнаты и застыл от ужаса. Дверь туда была приоткрыта, и в щель я увидел безжизненную ногу, свисающую с ванны.

Меня даже замутило от страха. Но я собрал всю силу воли, заставил себя войти в ванную и тут увидел Френсис Сели.

Ее голова была под водой, а роскошные черные волосы плавали на поверхности.

Одежды на ней не было.

Я осторожно дотронулся до ноги. Она была еще мягкой. Френсис была убита не более получаса тому назад.

Все кончено! Моя последняя надежда испарилась. Даже если Сели прикончила Стедмана, теперь этого никто не докажет.

Подавленный, я пошел к двери, но услышал в коридоре чьи-то голоса. Я затаил дыхание.

Через несколько секунд в дверь осторожно постучали, и мужской голос произнес:

— Мисс Сели!

Я невольно отступил. Меня бросило в пот, а сердце учащенно забилось. Снова стук, погромче:

— Мисс Сели! Откройте! Полиция!

До сих пор не знаю, как я не лишился сознания от страха. Я бесшумно подкрался к одному окну, к другому… Ни пожарной лестницы, ни водосточной трубы, ничего… И в тот же момент я услышал, как в замке поворачивают ключ. Я стремглав бросился на кухню. В следующее мгновение входная дверь отворилась и в гостиную вошли несколько человек.

Глава 11

— Вы уверены, что она вернулась домой? — спросил чей-то голос.

— Да, сэр. Около часа назад. Сказала, что потеряла ключ, и я был вынужден выдать ей запасной.

— Хорошо, тогда давайте взглянем!

Их было трое: двое полицейских и управляющий. Именно он и открыл дверь.

Они о чем-то тихо заговорили. Судя по всему, их в первую очередь интересовала спальня. Но рано или поздно они заглянут и на кухню.

Неожиданно я снова услышал крик:

— Послушай, ну-ка иди сюда! Посмотри!

Я отделился от стены и стал на цыпочках красться к входной двери. Один из полицейских стоял спиной ко мне в дверях ванной. Я трясся как в ознобе, но продолжал бесшумно передвигаться.

— Эй, Хейт, она же убита!

Я не выдержал и бросился к двери.

Мне вдогонку раздался крик:

— Фоли!

Я выскочил в коридор.

— Стой или буду стрелять!

И действительно раздались два выстрела.

С лестницы я слетел кубарем и рванул парадную дверь. Снова выстрел. Пуля угодила в дверной косяк, но я уже был на улице.

Добежав до угла, я свернул направо, уже слыша позади себя вой сирены.

К Сузи бежать нельзя — иначе и ее сцапают. Наверняка полицейские уже сообщили обо мне по радиотелефону в полицию, и через несколько минут будет оцеплен весь район. Я был в отчаянии, но не останавливался ни на миг: бежал, сворачивал в проулки и снова бежал.

Во дворе одного из домов я увидел пожарную лестницу и бросился к ней.

Только тут был хоть какой-то шанс на спасение. Через несколько секунд я уже распластался на крыше.

Внизу проехала полицейская машина, через минуту еще одна. Потом в течение некоторого времени было тихо. Я немного успокоился и осмотрелся. И тут сердце неприятно екнуло. Рядом находился дом на два этажа выше того, на крыше которого я лежал. Когда рассветет, меня сразу же обнаружат жильцы.

Но в следующий момент я увидел вторую пожарную лестницу, переброшенную на крышу того дома. Значит, можно забираться еще выше.

Снова появилась полицейская машина и остановилась на углу улицы. Из нее вышли двое и стали оглядываться по сторонам. Надо забираться, пока лестница не попала в их поле зрения. Когда, совершенно измученный, я наконец преодолел это препятствие и лег на крыше, за моей спиной раздался чей-то ворчливый голос:

— Вы не обидитесь, если я попрошу вас немного подвинуться? Дело в том, что вы лежите на моих записях.

Что это, слуховая галлюцинация? Может, я сошел с ума? Но тут же увидел руку, которая осторожно подвинула мою голову и что-то взяла из-под нее — то ли тетрадь, то ли записную книжку.

Я глубоко вздохнул и буркнул:

— Я вооружен… Малейший шум — и стреляю!

— Договорились, — услышал я безразличный ответ. — Итак… Итак, угол тридцать два — сорок семь…

Я повернулся и увидел нечто вроде треноги с трубой, направленной в небо, а рядом — силуэт сидящего на маленьком стульчике человека. Вокруг его шеи болталось кашне. Я понял, что передо мной астроном-любитель.

— Что вы там высматриваете? — поинтересовался я.

Он не ответил и стал крутить какой-то винт на своем телескопе. После этого опять стал глядеть на небо.

— Великолепно, великолепно! — пробормотал астроном.

Полицию звать он, видимо, не помышлял. Возможно, вообще уже забыл о моем присутствии, будучи целиком во власти небесных тел и световых лет.

Я достал сигарету и закурил.

— Только не дымите здесь, пожалуйста. Мне мешает ваша тлеющая сигарета, — сердито фыркнул человек с кашне.

— Простите.

Я встал и подошел к краю крыши, чтобы выглянуть на улицу. Внизу как раз проезжала полицейская машина. Я снова сел, прислонившись к парапету.

Сколько времени может продолжаться этот кошмар? И чем все кончится? Сели убита. Теперь ко всему прочему меня будут разыскивать и за это преступление.

Правда, тут был замешан еще один человек, большой, грузный, как лошадь, и, судя по всему, моряк — но о нем я мог узнать только от Сели. Возможно, именно он и убил ее, чтобы она замолчала навсегда…

И тут мне в голову пришла странная мысль. Очень странная, но не невозможная.

Черт возьми, как же это я раньше не подумал! Ведь тот человек, который заглядывал ко мне в телефонную кабину, когда я разговаривал с полицией, вполне мог притвориться пьяным. Телосложением он был очень похож на того верзилу, с которым я дрался в темноте аллеи.

Сообразив, что я направляюсь по старому адресу Сели, он поджидал меня там, чтобы прикончить, поскольку я представлял и для него опасность, однако случая для этого не представилось, так как мне пришлось сматываться оттуда чрезвычайно быстро. В телефонной будке он тоже побоялся наброситься на меня, поскольку там было освещенное место, да и в соседней тоже кто-то звонил. Вот он и притворился пьяным, чтобы получше рассмотреть меня. Он ведь не мог не слышать, что я говорю с полицией… Значит, косвенно я теперь виновен в смерти Френсис…

Я вскочил. Если этот верзила следил за мной, то он знал, где живет Сузи. Выходит, и Сузи грозит опасность? Надо ее предупредить! Но как?

Может, телефон есть в парадном? В меблированных комнатах часто бывают телефоны в парадных. Я подошел к астроному-любителю:

— В вашем доме есть телефонная кабина?

Он не ответил. Я тряхнул его за плечо:

— Откройте уши, мой друг! Я ведь к вам обращаюсь!

Он удивленно посмотрел на меня:

— Разве вы не видите, что я занят?

Если вы хотите увидеть Сатурн, найдите другого любителя. А я изучаю созвездие Цефея.

Я снова встряхнул его:

— Спуститесь хоть на минутку на землю… Внизу есть телефон?

— Нет.

— А у вас лично?

— Тоже нет. Оставьте меня в покое!

— Еще одна просьба, дорогой. Отдайте мне вашу шапку и пальто.

В первый раз астроном-любитель обнаружил признаки удивления:

— Вы что, грабитель?

— Нет. Мы просто обменяемся верхней одеждой. А так как моя куртка обожжена пулей, я добавлю вам двадцать долларов.

— Никогда не приходилось слышать более нелепых речей…

— Давайте сюда ваше пальто, да поживее! Или я разобью телескоп!

Вероятно, астроном решил, что я сумасшедший, и не стал прекословить.

Просто снял пальто и шапку. Я отдал ему мою куртку и добавил обещанные двадцать долларов.

Отдавая куртку, я пошарил по карманам, переложил в пиджак сигареты и там обнаружил свернутую бумажку — номер телефона с женским именем Мерилин, которую я нашел в сумочке Френсис Сели.

А астроном-любитель снова уткнулся в свой телескоп и, видимо, забыл обо мне. Наверное, его жена немало удивится, когда утром он вернется с крыши без своего пальто.

Принимая все меры предосторожности, я спустился вниз. Улицы были совершенно пустынны. Это плохо. Одинокие прохожие всегда обращают на себя внимание полиции. Но полицейских машин видно не было. Дойдя до угла, я свернул налево и вдалеке увидел огни торгового центра.

Мне удалось довольно удачно до него добраться. Рядом находился вокзал.

В этот час все бары были закрыты, а мне нужно было найти телефонную будку. Могу ли я рискнуть? За вокзалом, разумеется, наблюдали, но в этой новой одежде на меня вряд ли обратят внимание. И я решился.

В зале ожидания находилось около двух десятков людей. Одни читали газеты, другие дремали, третьи пили кофе в буфете.

Я проскользнул в ближайшую телефонную кабину и набрал номер Сузи.

Гудки, и никакого отвита.

Я понял, что дальше держать трубку бесполезно — все равно никто не подойдет.

Меня даже бросило в пот от страха. Сузи с таким бескорыстием помогала мне, а теперь, возможно, стала жертвой безжалостного убийцы.

Если я даже доберусь до ее квартиры, мне все равно не попасть в нее. Я выждал несколько минут и позвонил еще.

Никакого ответа.

Внезапно я вспомнил о номере телефона, обнаруженного в сумочке Френсис. Я достал бумажку из кармана пиджака: Мерилин — 2-43-78 — Мерилин.

Судя по внешнему виду, эта бумажка пролежала в сумочке несколько месяцев, и я не представлял себе, что общего она может иметь с убийством Стедмана. Но, поскольку других вариантов не было, я решил попытать счастья.

Мне ответил мужской голос.

— Можно Мерилин? — спросил я.

— Можно…

— Тогда попросите ее к телефону.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — вдруг зарычал мужчина и бросил трубку.

Я с глупым видом тоже повесил трубку. Может быть, именно так люди и сходят с ума? Факты для них остаются непостижимыми и необъяснимыми. А ведь все должно иметь свой смысл…

И тут меня осенило. Все-таки я не идиот! И должен был бы сразу догадаться!.. Я схватил телефонную книгу и стал лихорадочно ее листать.

Наконец нашел то, что искал. Номер 2-43-78 принадлежал пароходству, находящемуся на набережной. Значит, «Мерилин» — какое-то судно!

Это было уже кое-что… Я снова подумал о Сузи, и меня опять охватило дурное предчувствие. Позвонил ей еще раз и, держа трубку в руке, обернулся. Мой взгляд упал на человека, который пил кофе за стойкой. Мы встретились взглядами, его лицо показалось мне знакомым. В следующее мгновение он равнодушно отвернулся и продолжил пить кофе. Когда мы в следующий раз повстречались взглядами, я вспомнил, где его видел. В баре у Рэда. Это был инспектор полиции, один из сослуживцев Стедмана.

Глава 12

А трубка между тем продолжала безмолвствовать. Если инспектор не узнал меня, мне удастся выскользнуть отсюда.

Я повесил трубку, сунул в рот сигарету и размеренным шагом отправился к выходу. Выйдя из зала, пошел к стоянке такси. Оглянувшись, заметил, что инспектор идет за мной следом. Тут я не выдержал и бросился к такси. Плюхнувшись на заднее сиденье, бросил:

— К первому причалу! Да побыстрее!

— Хорошо, сэр!

Машина отъехала. И как раз вовремя.

Рядом с инспектором, словно из-под земли, вырос другой. Но я успел оторваться от них на пару сотен ярдов. Машин на стоянке больше не было, однако я знал, что номер взятого мною такси будет немедленно передан по радиотелефону, и нам далеко не уехать. Я вынул два доллара и держал их Наготове.

Свет на светофорах мне благоприятствовал. Но через несколько секунд увидел, что за нами идет полицейская машина.

— Сверните в первый переулок! — попросил я.

— Но ведь вы сказали…

— Быстро направо!

Сирена еще не выла, но полицейская машина нагоняла такси. Шофер свернул за угол.

— Остановитесь!

Он наконец понял, что происходит нечто не совсем обычное, и резко затормозил. Сунув ему два доллара, я выскочил из машины.

— Сматывайтесь, да побыстрее! — крикнул я шоферу.

Он торопливо нажал на газ.

А я пробежал несколько ярдов по тротуару и спрятался в узком проходе между двумя домами. Полицейская машина не успела заметить моего маневра и через несколько секунд промчалась мимо.

Я перебежал улицу по диагонали и помчался к ближайшему перекрестку. Не успев добежать до главной магистрали, услышал вой сирены. Значит, они узнали, что в машине меня нет. Улица была безлюдна и плохо освещена. Вскоре я миновал пакгаузы, перебежал железнодорожные пути и тут снова услышал вой полицейской сирены. Если останусь жив, этот звук, вероятно, будет преследовать меня долгие годы.

Пробежав еще какое-то расстояние, я понял, что силы мои на пределе. Тем не менее попытался сориентироваться на местности.

На железнодорожной насыпи мне еще дважды пришлось испытать страх, но оба раза удалось спрятаться, и полицейские машины проносились мимо.

Десять минут пятого. Я погасил зажигалку и снова погрузился в темноту. Где-то позади маневрировал паровоз.

Я не видел входа на причал, но был почти уверен, что он где-то здесь. А когда подошел поближе, в этом убедился. Однако тут же заметил и вахтера, который сидел в своей будке и что-то читал.

Попасть на причал, минуя сторожа, не было никакой возможности, но я знал, что в большинстве случаев вахтеры не обращают внимания на спокойно проходящих людей.

Нет, сейчас такой маневр вряд ли удастся. Все вахтеры наверняка оповещены, и им даже даны мои приметы. Что же делать?

Выход был только один — попытаться отыскать нужное мне судно со стороны моря.

Постоянно прячась за что придется, ныряя в какие-то канавы и продираясь через кусты, я обогнул охраняемый причал, где швартовались грузовые суда, и выбрался на городскую набережную.

Мне повезло — прямо около нее стояло небольшое пассажирское судно. Правда, палуба его находилась тремя ярдами ниже того места, где я находился. Несмотря на темноту, я все же разглядел рядом с ним привязанную лодку, а затем и словно специально для меня приставленную лестницу. Оглядевшись по сторонам; — вокруг, к счастью, никого не было, — я перемахнул через парапет и уже через минуту был на борту.

Проскользнув по пустой палубе, осторожно спрыгнул в лодку. Это оказался тузик — легкая двухвесельная шхуна для одного гребца. Весла лежали на его дне. Вставив их в уключины, я принялся грести.

Прошло довольно много времени, прежде чем мне удалось найти «Мерилин». Забраться сразу на борт я не решился, сначала объехал судно со всех сторон. Судя по всему, это была рыболовецкая шхуна: она вся пропахла рыбой. Наконец я закрепил мой тузик и взобрался на палубу.

Стояла полная тишина. Но через мгновение я наткнулся на спящего человека. Он пошевелился, что-то буркнул и снова заснул. Похоже, это был вахтенный. Выждав какое-то время, я начал свои поиски. Мне нужно было осмотреть помещения экипажа.

Вскоре я пробрался в кубрик. Там было восемь коек, а пол усеян окурками.

К перегородкам были прикреплены свечи. Я зажег одну из них. На койках и под ними лежали мешки и чемоданы матросов. Я начал поочередно их обыскивать, но результатов никаких не добился. Мне попадались потрепанные книжки, белье, всякая мелочь. Наконец я добрался до пластикового чемодана, открыл его, и сердце мое учащенно забилось. Сверху завернутый в зеленую тряпку лежал револьвер, а рядом перетянутая резинкой пачка писем и фотографий. На письмах был почтовый штемпель Гаваны, и адресованы они были Эрни Бойлю. На одной из фотографий я увидел мужчину и женщину, сидящих на террасе и пьющих кофе. Мужчина показался мне очень знакомым. Я хотел рассмотреть его повнимательнее, но в этот момент услышал шаги на палубе. Я быстро задул свечу.

По ступенькам трапа запрыгал луч карманного фонарика. Я отступил в глубь кубрика. Остановившись в трех шагах от меня, вошедший зажег висячую лампу, увидел беспорядок, который я учинил, и возмущенно воскликнул:

— Дандронес! — потом цветисто выругался по-испански и огляделся.

Когда взгляды наши встретились, я не мешкая бросился на него. Но он оказался проворнее и ударом ноги отбросил меня в сторону. Я ударился обо что-то плечом, и мою руку словно парализовало. Тем не менее я снова бросился на него и ухватил его за рубашку. Другой рукой попытался ударить ему по виску, но промахнулся. И тут понял, что проиграл. В следующее мгновение он нанес мне такой удар, что в глазах у меня вспыхнуло пламя, и я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, в каюте стало намного светлее. Руки у меня были связаны за спиной.

Подняв голову, я увидел высокого парня — мексиканца или кубинца, лет двадцати двух, в кожаной куртке, широкоплечего, с симпатичным лицом. Но когда он взглянул на меня, на его лице нельзя было прочитать ничего, кроме презрения.

— Ну, попался, бродяга? — спросил парень.

— Вы говорите по-английски? — удивился я.

Он сжал кулаки:

— Конечно! Удивительно, до чего могут дойти грабители. Прийти на это нищенское судно, чтобы красть одежду у матросов!

— Я не воровал…

— Ну конечно… — насмешливо протянул он и поднялся.

— Вы куда?

— А ты как думаешь! Звонить в полицию, чтобы тебя забрали…

Глава 13

— Послушайте! — в испуге закричал я. — Подождите секунду! Уверяю вас, я ничего не собирался красть!

— Ты что же, считаешь меня абсолютным идиотом? — поинтересовался он, но тем не менее остановился.

— Совсем нет. Если вы выслушаете меня, то убедитесь, что я говорю правду.

Зачем мне было терять время на чемоданы. Проще было унести парочку, не открывая их.

— А как ты прошел мимо вахтера? — полюбопытствовал парень.

— Я добрался сюда по воде. На тузике. Можете пойти посмотреть, он привязан. Я мог также спокойно покидать все чемоданы в тузик и убраться восвояси.

Он ничего не ответил и ушел. А через какое-то время вернулся и задумчиво посмотрел на меня:

— Что ж, предположим, ты не собирался красть чемоданы… Украл только тузик… Валяй дальше! Может быть, вызовешь во мне сочувствие.

— Тузик я верну на место. И заплачу деньги за испорченные замки. Можете сами взять их у меня в кармане…

Он закурил.

— Зачем ты явился сюда?

— Я ищу человека по имени Рэй Баллард…

— И надеялся найти его в чемодане?

— Вот именно!

— Ты что, не совсем в своем уме?

— Я говорю истинную правду. И думаю, что уже нашел его… Во всяком случае, увидел на фотографии… Но это не важно… Скажите, на борту вашего судна нет человека по имени Баллард?

— Нет.

— Значит, скрывается под другим именем. Но тем не менее он мне нужен.

Такой высокий грузный человек с черными глазами и приплюснутым носом, плешивый, с темным венчиком волос на голове.

— Похоже, ты говоришь об Эрни Бойле.

Я понял, что напал на верный след.

— Именно его и ищу.

— Тогда можешь считать себя покойником. Это так же точно, как то, что я стою перед тобой. Лучше уж позвонить легавым. Если бы я порылся у него в чемодане и он узнал об этом, у меня было бы только одно желание: сидеть за решеткой, чтобы он не смог туда добраться.

— Я уже встречался с ним вчера вечером. И скажу вам откровенно: у меня отчаянное положение. Хуже быть не может. Поэтому ничего другого мне не остается.

— Кто же ты? И зачем пробрался на судно?

— Меня зовут Фоли…

Он даже раскрыл рот от удивления.

— Э, так ты, значит, тот самый моряк, который прикончил легавого?

— Я его не убивал. — И я рассказал ему все, не таясь, но пришел к выводу, что он не очень-то мне поверил.

— И ты считаешь, что Стедмана убил Бойль?

— Не знаю, но уверен, что он замешан в этом деле.

— Минутку, Фоли… Когда убили Стедмана? Кажется, восемь дней назад, не так ли?

— Да, в прошлый вторник.

— Вот именно. А мы вернулись в порт только в пятницу.

Этого я и опасался.

— И он был с вами на борту?

— Конечно… А во вторник мы еще находились в четырехстах милях отсюда.

— Я не говорю, что Стедмана убил именно он, но Бойль точно приложил к этому руку. Вы никогда не слышали, чтобы он произносил имя Френсис Сели?

— Нет, никогда.

— А Денни?

— Тоже нет.

— А вас как зовут?

— Рауль Санчес.

— Так вот, послушайте меня, Рауль… — И я рассказал ему о нападении на меня около парка и об убийстве Френсис Сели.

— Это наверняка дело его рук, — закончил я. — И мне нужно знать о нем все. Может быть, именно в этом чемодане найдутся доказательства его вины.

Конечно, если вы дадите мне такую возможность.

— Что ж, может, ты и не лжешь. Ты все так искренне рассказывал, что мне хочется тебе поверить. Но если он застанет нас возле своего чемодана, мы будем покойниками.

— Сделаем иначе. Когда мы услышим его шаги, вы просто прыгнете на меня и сделаете вид, будто деретесь со мной.

А ему скажете, что поймали меня на месте преступления.

Санчес подумал немного, а потом, пожав плечами, стал меня развязывать.

— Спасибо, — сказал я, потирая руки. — Видимо, вы тоже о нем невысокого мнения…

— Возможно, но какое это имеет значение?

Я снова подошел к чемодану и взял револьвер, чтобы узнать, заряжен он или нет. Патронов не было. Я повернулся к Санчесу, и тот побледнел.

— Значит, я все-таки попался, как маленький ребенок, так?

— Возьми, — улыбнулся я, бросая ему револьвер и переходя тоже на «ты».

Он поймал его на лету, и опять на его лице промелькнуло удивление.

— Он не заряжен, — пояснил я. — Но если услышишь шаги Бойля, наставь револьвер на меня и говори, что только что вырвал его из моих рук.

— Гм… Что ж, теперь я, пожалуй, уверился, что ты рассказал мне правду. Но все-таки советую тебе поискать патроны в чемодане. Это единственная вещь, которая может нас спасти, если появится Бойль.

— Мне нельзя его убивать. Только один Бойль теперь знает, что я не виновен в смерти полицейского.

Я вернулся к пластиковому чемодану, чтобы рассмотреть получше фотографии.

Да, мужчина, сидящий на террасе, был именно тот, кто ломился ко мне в телефонную будку, но девушки я никогда не видел.

Я показал снимок Санчесу:

— Это Бойль?

— Да. Правда, снимок сделан несколько лет назад. Сейчас он еще больше облысел.

— Очень похож на того, который назвал меня Тото… Где сделана эта фотография, в Гаване?

— Возможно… Или в Веракрусе. Там тоже есть подобные кабачки.

— Бойль часто вспоминает о Кубе?

Санчес покачал головой:

— Он вообще неразговорчивый. Но по-испански говорит очень хорошо. Словно это его родной язык.

Санчес становился более общительным.

Я узнал от него, что Бойль сидел в тюрьме на Кубе.

Между тем я продолжал осмотр чемодана. В нем лежали игральные карты с порнографическими картинками и целая куча всякого другого хлама. Но патронов я не нашел.

Оставалось еще три письма. Я посмотрел на конверты. Два из них были отправлены в октябре, третье — в ноябре. Все три адресованы Эрни Бойлю через сеньору Джуменес из Ибор-Сити во Флориде.

Первое письмо было написано по-испански. Этого языка я почти не знал, а поскольку написано оно было неразборчиво, то и вовсе ничего не понял. В двух других, тоже написанных по-испански, я смог разобрать только женское имя Цецилия.

— А ты знаешь испанский? — спросил я у Санчеса.

— Ну что ты, Фоли! Откуда?

— Но ты же мексиканец.

— Да, но читаю и пишу по-английски. Говорить я немного могу, но читать и писать не умею.

Я был огорчен. Что же делать?

— Может, несколько слов все-таки разберу, — продолжал Санчес, — но…

— Что «но»?

— Не очень-то хочется читать чужую переписку. К, тому же, если Бойль застанет нас за этим делом, то живыми нам уж точно не уйти.

— Я тоже моряк. И мне самому не хочется рыться в чужих вещах. Но это ведь не товарищ… Его вообще нельзя назвать человеком. Этот ублюдок утопил в ванне девушку. Всего четыре часа назад.

Помогал и в убийстве Парсела…

— Ну хорошо, — наконец решился Санчес.

Он просмотрел письма. В каюте было совершенно тихо. Я с беспокойством огляделся в поисках деревянной свайки.

Даже если она и будет у меня в руке, все равно придется туго при встрече с Бойлем.

Наконец Санчес кончил читать, вложил письма в конверты и протянул их мне:

— Всего я, конечно, не понял, но с уверенностью скажу, что это любовные письма. Кроме того, тут женщина интересуется, когда у него будут деньги.

Судя по всему, он собирался купить какое-то судно.

— В его чемодане есть фотография, на которой заснята шхуна. Может, о ней идет речь?

— Во всяком случае, судно неоднократно упоминается.

— А имен нет?

— Только какая-то Джуменес и Френсис.

Я поднял голову:

— Френсис? А фамилия?

— Фамилии нет, только имя. Кажется, речь идет о женщине из Ибор-Сити.

Это предместье Тампы. Там проживают кубинцы.

— Я знаю. А сколько времени Бойль уже служит на вашем судне?

— С сентября прошлого года. Поступил на корабль в Тампе.

— Значит, вы отвозите свой груз в Тампу?

— Да… Иногда в Пенсаколу.

— И часто бываете в Санпорте?

— Время от времени заходим.

— Здесь никто к нему не приходил на судно?

— Насколько мне известно, нет.

— А часто он отлучался, когда вы стояли тут?

— Да как все…

Это мне не понравилось.

— У вас есть судовой журнал?

— Конечно. В нем отметки за каждый день. И местонахождение корабля, если мы его знаем. — Он улыбнулся. — Мы же не такие, как вы с вашими лотами и секстантами, мы плаваем по-простому.

— А нельзя ли взглянуть в этот журнал?

— Почему же нельзя?.. Можно.

Санчес поднялся по трапу, исчез на палубе и вскоре вернулся со старым журналом.

— Поищите-ка, где находилась «Мерилин» двадцатого декабря.

Он полистал журнал:

— Здесь, в Санпорте. Бросили тут якорь семнадцатого, а ушли в море двадцать первого. В семь утра.

— Отлично… А двадцать восьмого января?

— Так… Тоже в Санпорте. Прибыли двадцать седьмого, отплыли — тридцатого.

Значит, Бойль был в Санпорте и в день ограбления на фабрике Шико, и в день «самоубийства» Парсела. Правда, это еще ничего не доказывало.

— Большое тебе спасибо, Санчес.

Он снова исчез вместе с журналом.

А я взял одно из писем и стал внимательно его изучать, стараясь вспомнить испанские слова. В нем наверняка должна быть какая-нибудь зацепка. Я услышал, как возвращается Санчес…

— Ты все еще суешь нос не в свои дела, приятель?

Я обернулся, но это был не Санчес.

На трапе стоял Бойль, огромный, массивный, в старом плаще. Его толстые губы скривились в мерзостной улыбке, а в руке блеснуло лезвие ножа. Я схватил свайку. Но Бойль лишь улыбался, глядя на меня, видимо размышляя, как со мной лучше расправиться.

Не раздумывая долго, я разбил свайкой лампу, и кубрик погрузился во мрак.

— Единственный выход отсюда — по трапу, мой дорогой… Иди же сюда, — прохрипел Бойль.

Я старался сдержать дыхание, чтобы не выдать своего местонахождения, и вспомнил: револьвер! Санчес оставил его на койке. Я стал осторожно ощупывать одеяло, и наконец мои пальцы наткнулись на оружие… Револьвер не заряжен, но я знал, что с ним делать. Вынув из кармана пару монеток, бросил их в сторону…

Никакой реакции. Бойль внезапно рассмеялся:

— Неужели, дорогой, ты думал, что я попадусь на такую приманку?..

И в тот же миг я запустил револьвер в ту сторону, откуда прозвучал его голос.

Глухой удар, и сразу вопль от боли и ярости. Звякнул нож, выпав из руки Бойля.

Не мешкая ни секунды я бросился вперед и нанес удар свайкой, но угодил в перила и сломал их. А Бойль ухитрился схватить меня за ноги. Он засмеялся, и это был самый отвратительный смех, какой я когда-либо слышал. Так может смеяться только человек, рот которого полон крови и сломанных зубов.

Бойль поднялся, держа меня своими лапищами. Но я успел нанести ему удар свайкой, после чего мы оба, потеряв равновесие, грохнулись на пол. Он сразу же нанес удар. У меня искры посыпались из глаз. Я попытался встать, но не успел:

Бойль навалился на меня и сдавил мое горло. Я почувствовал, что теряю сознание, и вдруг откуда-то издалека услышал голоса.

В люк ударил яркий свет, и два человека стали спускаться по трапу. Бойль вскочил и схватил свайку.

— Полиция! — предостерегающе крикнул один из спускающихся в каюту. — Бросьте то, что у вас в руке!

Бойль размахнулся, но грохнул выстрел. Бойль грузно осел на койку и сполз на пол…

Я хотел подняться, но в глазах у меня потемнело, и я потерял сознание. Теперь все кончено, успел подумать я, Френсис Сели мертва, а сейчас они убили и Бойля. Теперь нет на свете никого, кто знает, что действительно случилось с Парселом и Стедманом.

Глава 14

Открыв глаза, я увидел, что лежу в маленькой белой палате. Неподалеку сидел полицейский и читал газету.

— Который час? — спросил я его.

Он поднял голову и увидел, что я пришел в себя.

— Половина двенадцатого, — ответил полицейский, потом подошел к двери, открыл ее и что-то сказал в коридор.

— Мне можно позвонить по телефону? — спросил я у него.

— Нет.

— Бойль мертв?

Он пожал плечами:

— Не спрашивайте меня ни о чем.

Я не имею права отвечать на ваши вопросы. Скоро к вам придут, вот тогда и будете разговаривать.

Я откинулся на подушки. А минут через двадцать в палату действительно вошел человек в штатском с плохо выбритым подбородком, но с умным выражением лица. Он сделал знак полицейскому, и тот удалился. Вошедший закурил сигарету, какое-то время смотрел на меня, а потом вздохнул:

— А ведь вас совершенно спокойно могли бы пристрелить, и никто бы не был за это в ответе… Кто вас прятал?

— Какое это имеет значение?

— Никакого, собственно… Просто меня пугает мысль, что у нас на континенте есть еще один человек, похожий на вас. Я имею в виду по характеру… Так как ее зовут?

— Почему вы решили, что это женщина?

— Сами проговорились. Слишком сильное ударение сделали на слове «он», разговаривая со мной по телефону.

— Значит, вы лейтенант Бренон?

— Да… Вам повезло, старина, что Санчес успел нас предупредить. Опоздай мы хоть на минуту — вы были бы мертвы.

— А Бойль умер?

— Да.

Я промолчал. Значит, все напрасно…

— Не буду вас мучить, старина. Бойль действительно умер час назад, но мы получили от него полное признание.

Губы у меня задрожали, я хотел что-то сказать, но не смог.

Он сунул мне в рот сигарету.

— Вот, возьмите…

— Это действительно был Рэй Баллард? — наконец выдавил я из себя.

— Да… И когда понял, что часы его сочтены, все рассказал священнику. Они убили Парсела, а потом хотели разделаться и со Стедманом. Но когда Френсис стала свидетельницей вашей нелепой драки с полицейским, то воспользовалась случаем и сама убила его. Узнав об этой глупости, Баллард рассвирепел и решил, что девчонку рано или поздно придется убрать. Ведь если бы вы не поступили столь неразумно, мы бы во время расследования наверняка наткнулись бы на них. А вы вместо этого вели себя как безмозглый попугай и заставили нас гоняться за вами в течение восьми дней.

Естественно, что вас и сочли виновным.

— Я понимаю… Но это было выше моих сил. Значит, все началось с ограбления у Шико?

— Да. Френсис Сели была племянницей сеньоры Джуменес, приятельницы Рэя Балларда из Тампы. Появившись в Санпорте, Рэй разыскал ее. Братья Баллард уже давно помышляли о грабеже.

Хотели на награбленные деньги купить яхту и заняться контрабандой. А девчонка влюбилась в Денни Балларда. Она и подсказала им, когда и как можно напасть на инкассаторскую машину, приезжающую на фабрику Шико, а братья составили план действий. Правда, третий сообщник был при этом убит, но оба брата ускользнули. Деньги спрятали у Денни, поскольку Рэй не мог их взять на корабль. Но тут Денни не повезло. На следующий день у него появились Парсел и Стедман, чтобы расспросить его насчет кражи у виноторговца. И сделали, это так «добротно», что забыли в рапорте упомянуть о найденных у него четырнадцати тысячах долларов. Поэтому Рэй и решил, что они убили Денни только из-за этих денег. На самом же деле Парсел был вынужден убить Денни в порядке самообороны, а деньги они нашли уже позже, но решили их утаить…

Я вспомнил о Сузи Петтон и снова заволновался.

— А больше Баллард не совершил никаких преступлений?..

— Нет. Но и этого вполне достаточно…

— Я понимаю… А против меня имеются обвинения?

— Да нет… Если не считать всех драк и угроз, попытки проникнуть в чужую квартиру, кражи, насмешки над полицией… Можно было бы пришить вам пиратство, если бы Санчес не догадался поставить обратно тузик… Не знаю также, откуда на вас была такая страшная одежда, но я не собираюсь отыскивать вашу жертву…

— Я и сам могу вам сказать… Обменялся с одним чудаком-астрономом.

Очень приятный человек, надо вам сказать.

— Будем надеяться, что вы не лжете…

— Вы меня задержите?

— Нет, — вздохнул Бренон. — Мы пришли к выводу, что вам лучше вернуться на прежнюю службу и исчезнуть с наших глаз… Хотя бы на некоторое время. Тогда полиция сможет заняться нормальной работой, а некоторые, появившись дома, даже уточнить, по-прежнему ли они еще женаты… Правда, если вы возражаете…

— Спасибо вам за все…

Он кивнул:

— Я ухожу, но предупреждаю, что сейчас на вас накинутся журналисты. Будьте готовы… Кстати, кроме синяков и ушибов, врачи у вас ничего не обнаружили, хотя делали даже рентген…

Журналисты оказались не такими уж страшными, но я потерял на них полчаса. Наконец снова оказался на улице. Но на сей раз мне не надо было никого бояться… Скажу честно, было даже как-то непривычно чувствовать себя совершенно свободным. Добравшись до первой телефонной будки, я сразу же позвонил Сузи и довольно долго простоял с трубкой в руке, слушая монотонные гудки.

Однако к телефону так никто и не подошел.

Я повесил трубку и позвонил еще раз через некоторое время. Опять никакого ответа. Неужели с ней случилась беда? Она сама протянула мне руку помощи… И вот я выбрался из этой истории, а она?

Добравшись на такси до ее дома, я сунул шоферу пару долларов, взбежал по лестнице и позвонил. Дверь никто не открыл. Я позвонил еще раз, еще… А потом опрометью бросился в гараж. Синий «олдсмобил» стоял на месте.

Тут я уже по-настоящему испугался и вызвал управляющего.

— Что вам угодно?

— Хочу навести справки относительно мисс Петтон. Она не отвечает на телефонные звонки, не открывает на звонки в квартиру… Я ее друг и очень беспокоюсь…

Может, мы поднимемся вместе?

— Что ж, если вы настаиваете…

— Пойдемте быстрее!..

Управляющий взял ключ и пошел вместе со мной. Пока он возился с замком, я приник ухом к двери и прислушался…

Мне показалось, словно кто-то стучит палочкой по столу: стук-стук-стук…

— Хочу дать вам добрый совет… — начал управляющий, но я не стал слушать его и, как только он открыл дверь, помчался в гостиную, оттуда — в кабинет и… застыл на месте. Сузи сидела за письменным столом и печатала. На ней были все те же черная юбка и белая блузка. Сузи казалась утомленной, но глаза ее сверкали, она была полна энергии!

— Сузи! — закричал я. — С тобой ничего не случилось?! Как я рад!

Она что-то буркнула и продолжила печатать.

— Я чуть не умер от беспокойства!

— Вот как?

— Мисс Петтон, — наконец нерешительно начал управляющий. — Вы знаете этого человека?

Она подняла голову:

— Да, я его знаю… Но Боже мой, где я нахожусь? В подземке? Или посреди улицы? Мне кажется, все-таки у себя в квартире я могу рассчитывать…

Управляющий быстро ретировался.

— Ты не отвечала ни на телефонные звонки, ни на звонки в дверь…

— Вот как? — перебила она меня. — Да будет тебе известно, что я не слышу этого дурацкого аппарата, когда работаю… Но что тебе все-таки нужно? Сегодня я слышала сообщение по радио и поняла, что у тебя все в порядке…

— В порядке, — растерянно подтвердил я. — Но я очень боялся за тебя…

— Чего же за меня бояться? — спросила она, вставляя в машинку новый лист бумаги. — У меня тоже все в порядке.

— Кроме того, мне хотелось тебя увидеть и поблагодарить…

— Да, да, конечно… — ответила она машинально и продолжила стучать на машинке. Казалось, она уже забыла о моем присутствии.

Я подошел к столу и, взяв в руки только что отпечатанный ею листок, прочитал:

«От страха он не мог шевельнуться.

Тлеющая сигарета жгла ему пальцы, но Фрэнк боялся ее погасить. Ему казалось, что если он ее бросит, то разбудит всю округу.

— Выходи, Джексон! — крикнул полицейский с южным акцентом. И, выждав какое-то время, заключил:

— Видимо, все-таки ушел, но был здесь точно.

Надо позвонить хозяйке бунгало, сообщить, что в ее гараже разбита форточка.

Мак, у тебя, случайно, нет с собою ее городского телефона?»

Я положил листок обратно на стопку напечатанных страниц и, обойдя Сузи со спины, взял другой, чистый, слева от ее машинки. Потом отправился с ним в гостиную, уселся за маленький столик и написал:


«Сузи, дорогая!

Спасибо тебе за пальто и шляпу и вообще за все то, что ты для меня сделала.

Мне кажется, что ты намного добрее даже тех девушек, которые дают свою кровь раненым на поле боя. Таких, как ты, редко встретишь в жизни. Еще раз спасибо тебе за все, все, все…

Твой Ирландец».


Я оставил записку на видном месте, придавив ее пепельницей, и бесшумно ушел. Я вовсе не был в обиде на столь негостеприимный прием. Напротив, мне стало очень радостно на душе. Я понял: у молодой писательницы Сузи Петтон кончился творческий кризис — она увлеклась новой работой.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14