КулЛиб электронная библиотека 

Темнейшее Поражение [Джена Шоуолтер] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Джена Шоуолтер Темнейшее Поражение

Пролог

Пятнадцать тысяч лет назад…

Или

Миллион лет назад…

(Зависит от того, кого спросить.)


Впервые, за все время существования, Игры Гарпий закончились большим количеством мертвых, нежели живых, и каждый из выживших знал, что четырнадцатилетняя Кайя Скайхоук была тому виной.

День начинался достаточно невинно. В небе ярко сияло утреннее солнце, когда Кайя бродила по переполненному лагерю, держась за руки со своей любимой сестрой — двойняшкой Бьянкой. Шатры всех размеров заполняли пространство, а многочисленные костры потрескивали, прогоняя прохладу раннего утра. Запахи украденных бисквитов и мёда наполняли воздух, заставляя её рот увлажниться.

Навеки проклятые богами, гарпии могли, есть только то, что они украли или заработали. Если они съедали что-нибудь ещё, они чувствовали ужасную тошноту. Так что завтрак Кайи был очень скудным: чёрствый рисовый пирог и половина фляги воды — и то, и другое она стащила из человеческой седельной сумки.

Можно было стащить печенье у кого-то из клана соперников, размышляла она, но потом закачала головой. Нет, она должна оставаться полуголодной. Ее вид не особенно любил подчиняться правилам, но те, которые у них всё-таки были, свято чтились. Такие как: никогда не засыпать там, где смертные могут обнаружить тебя, никогда никому не показывай свою слабость и, самое важное, никогда не кради ни малейшего кусочка у тех, кто принадлежит к твоей собственной расе, даже если ты ее ненавидишь.

— Кайя? — спросила ее сестра, пытливым тоном.

— Да?

— Разве я не самая прекрасная девушка здесь?

— Конечно. — Кайе не нужно было даже оглядываться вокруг, чтобы подтвердить этот факт. Бьянка была самой красивой девушкой во всём мире. Правда, иногда она забывала об этом и нуждалась в напоминании.

В то время как у Кайи была отвратительная копна рыжих волос и самые обыкновенные серо-золотистые глаза, у Бьянки были блестящие черные локоны, мерцающие янтарные глаза и облик, как у их благородной матушки — Табиты Порочной.

— Спасибо, — сказала Бьянка, довольно ухмыляясь. — А я думаю, что ты самая сильная. Совершенно точно.

Кайя никогда не уставала от похвал сестры. Чем могущественней была гарпия, тем больше уважения ей выказывалось. Всеми. Больше всего на свете, Кайя жаждала уважения.
- Даже сильнее, чем… — Она изучала гарпий поблизости, отыскивая кого-то, кто мог составить ей конкуренцию.

Те, кто были достаточно взрослыми, чтобы соперничать с ней в традиционных состязаниях в силе и хитрости, суетились, готовясь к одному важному событию под названием — Последний выстоявший бессмертный. Мечи со свистом извлекались из ножен. Металл лязгал о камень, когда затачивались клинки.

Наконец, Кайя нашла достойную кандидатку. 
- Я даже сильнее, чем она? — спросила она, указывая на брутальную тетку с вздувающимися мускулами и частыми шрамами, пересекающими ее руки.

Раны, от которых остались эти шрамы, должно быть, были тяжелыми; их раса была бессмертной, поэтому они быстро исцелялись по собственному желанию, изредка оставляя свидетельства своей трудной жизни напоказ.

— Без вопросов, — преданно сказала Бьянка. — Могу поспорить, если ты бросишь ей вызов, она убежит, поджавши хвост.

— Безусловно, ты права. — В самом деле, кто не сбежал бы от нее? Кайя тренировалась больше, чем кто-либо и даже взяла верх над своим инструктором. Дважды.

Ей не хотелось бы хвастаться, но она тренировалась больше других гарпий из ее клана. Когда все остальные прерывались с наступлением дня, она продолжала до тех пор, пока пот не начинал лить по ее груди ручьями, а мускулы дрожали от напряжения… пока кости больше не могли выдерживать ее вес.

Однажды, возможно даже скоро, ее мать будет гордиться ей. Потому что, всего несколько ночей назад, Табита похлопала ее по плечу и сказала, что ее умение метать кинжал почти улучшилось. Почти улучшилось. Нет похвалы сладостней, чем та, что исходит из уст Табиты.

— Пошли, — сказала Бьянка, подталкивая ее. — Если мы не поспешим, то у нас не будет времени вымыться в реке, а я очень хочу быть в лучшем виде, чтобы наблюдать за тем, как наш клан раздавит соперниц. Снова.

Одна мысль о призах, которые наверняка выиграет её мать, заставляла маленькое тело Кайи раздуваться от гордости.

Игры Гарпий появились тысячи лет назад как способ «обсудить» взаимные недовольства, не прибегая к войнам — хорошо, не прибегая к ещё большим войнам — а также дать дружественным кланам продемонстрировать превосходство, даже друг перед другом. Старейшие из двенадцати семейств встретились и договорились о состязаниях и наградах.

На сей раз, каждый победивший в одной из четырех битв получал сто золотых слитков. Скайхоуки уже заполучили двести. Иглшилдсы завоевали сотню.

— Выбрось это из своей головы… Вооот так… хорошая девочка. — сказала Бьянка, ускоряя свой шаг, вынуждая тем самым и Кайю идти быстрее. — Ты слишком много фантазируешь.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Нет!

Её сестра вздохнула, признавая своё поражение.

Кайя ухмыльнулась. Двое из гарпий, находящихся по близости, обратили на них внимание и она убедилась, что медальон воительниц Скайхоук висел у нее на шее. Ее мать подарила его несколько месяцев назад, и она дорожила этим подтверждением своей силы почти также, как дорожила своей близняшкой.

Каждый, кто встречался с ней взглядом, уважительно кивал, даже те, кто принадлежал к клану соперников. Те же из Гарпий, кто не принадлежал… не осмелились бы совершить нападение на нейтральной территории, так что Кайя не заботилась о возможном конфликте. Вообще-то, она в любом случае не беспокоилась. Она была такой же смелой, как и сильной.

На самом краю лагеря, в небольшой рощице, она заметила что-то странное и остановилась. 
- Те мужчины, — сказала она, указывая на группу обнажённых по пояс мужчин. Некоторые разгуливали свободно, несколько были привязаны к столбам, а один был прикован. Насколько она знала, мужчинам не разрешалось участвовать в играх или даже быть зрителями. — Что они там делают?

Бьянка остановилась и проследила за направлением её пальца.


- Это супруги. И рабы.

— Это я знаю. Поэтому я спросила, что они там делают, а не кто они.

— Они удовлетворяют потребности, глупенькая.

Кайя нахмурилась в замешательстве. 
- Какие потребности? — Их мать всегда подчёркивала важность заботы в первую очередь о себе, затем о своей семье и больше ни о ком другом.

Бьянка тщательно обдумала свой ответ, затем пожала плечами и сказала:
- Они стирают, омывают ноги, подносят оружие. Ну, ты знаешь, все эти занятия для прислуги, для которых мы слишком хороши, чтобы делать это самим.

Что из этого следует? Если у тебя есть супруг или раб, тебе больше никогда не нужно будет заниматься стиркой.


- Я хочу одного из них, — объявила Кайя, и маленькие крылышки, выступающие из её спины, бешено затрепетали.

Как и все гарпии, она носила топ, который прикрывал её груди, — хотя у неё они в настоящий момент трагическим образом отсутствовали — но оставался открытым сзади, давая свободу изгибу её маленьких крылышек, источнику её необыкновенной силы.

— И ты знаешь, что Мама всегда говорит, — добавила она.

— О, да. Доброе слово завоюет для тебя улыбку, но кто в здравом уме пожелал бы завоевать улыбку?

— Не это.

Бьянка сморщила губы.

— Человека на самом деле нельзя убить добротой. Приходится использовать меч.

— Нет, и не это.

Её сестра раздражённо всплеснула руками.


- Что тогда?

— Если ты не берёшь сокровища и мужчин, которых хочешь, у тебя никогда не будет сокровищ и мужчин, которых ты хочешь.

— О. — Глаза Бьянки расширились, когда её внимание вернулось к мужчинам. — Так которого ты хочешь?

Кайя постучала пальцем по подбородку, изучая кандидатов. Все мужчины носили набедренные повязки, и каждое твёрдое тело было испещрено разводами грязи и пота, но ни на одном из мужчин не было следов ран или ушибов, как у неё, говорящих о том, что они достойно показали себя на поле боя. Или, по крайней мере, попытались.

Нет, неправда, поняла она секундой позже. Тот, что находился в цепях, был покрыт боевыми отметинами, его тёмные глаза определённо светились вызовом. Он был бойцом.

— Его, — сказала она, указывая на него движением подбородка. — Кто владеет им?

Бьянка оглядела его, задрожав. 
- Джульетта Истребительница.

Джульетта Иглшилд, союзница и красавица с холодным сердцем, обученная самой Табитой Скайхоук.

Подчинить мужчину, приручить которого не смогла даже Истребительница, было бы…


— Даже лучше.

— Ну, я не знаю, Кайя. Нас же предупреждали, чтобы мы не разговаривали ни с кем из мужчин.

— Меня не предупреждали.

— О да, предупреждали. Я знаю это, потому что ты стояла как раз рядом со мной, когда Мама произносила предупреждение. Ты, наверное, снова замечталась.

Она отказывалась сворачивать с выбранного пути.

— Новое правило: если дочь не слышит предупреждения, она не должна принимать его во внимание.

Бьянка стояла на своём.


- От него исходит запах опасности.

— Мы любим опасность.

— Дышать мы тоже любим. А мне кажется, что он скорее разорвёт нас на кусочки, чем станет мыть нам ноги. Не говоря уже о том, что с нами сделает Джульетта, если у нас получится забрать его.

— Доверься мне. Джульетта не такая сильная, как я, иначе ей не пришлось бы заковать его. — Безусловно, Джульетта была известна своей готовностью убить любого когда угодно, вне зависимости от пола или возраста, но Кайя скоро прославится как девочка, утеревшая ей нос.

Её сестра логически обдумала это в течение минуты, затем кивнула:
- И правда.

— Я просто расскажу ему, какое наказание последует, если он ослушается меня, и я обещаю тебе, он не ослушается. — Легко, просто. Её мать будет так ею гордиться.

Табита гордилась не многими. Только теми, кто сумел доказать, что является ей ровней. Так что… другими словами, она пока не годилась никем. Может быть, именно поэтому каждая гарпия мечтала стать ею, и каждый мужчина стремился завоевать её. Её сила не имела равных, её красота была несравненна. Её мудрость — бесконечна. Все дрожали при одном упоминании её имени. (Если нет, то должны были бы.) Все уважали её. И все восхищались ею.

Настанет день, когда все будут восхищаться мной.

— К-как ты собираешься выкрасть его? — спросила Бьянка. — Где ты его спрячешь?

Хм, хорошие вопросы. Но, размышляя над ответами, она преисполнилась негодования. Почему она должна выкрасть его? Почему ей нужно его прятать? Если она так поступит, никто и не узнает, что она совершила. Никто не напишет истории, повествующие о её силе и отваге.

Больше, чем она хотела раба, исполняющего её приказы, она хотела этих историй. Нуждалась в этих историях. Из-за того, что она и Бьянка были близнецами, их постоянно дразнили тем, что они разделили на двоих то, что предназначалось одному. Красоту, силу, что угодно, всё. Как будто каждая из них являлась только половиной того, чем они должны были стать.

С меня хватит, черт побери! И я докажу это.

Она заберёт мужчину здесь, сейчас, при всех.

Её просто распирало от необходимости предпринять что-то сию же минуту, с трудом сдерживаясь, Кайя повернулась к сестре и взяла в ладони её лицо. Бьянка, с раскрасневшимися от ветра щечками, выглядела обеспокоенной, но это вовсе не помешало Кайе сказать, — Не позволяй никому пройти дальше этого места. Я всего на минутку.

— Но…

— Пожалуйста. Ради меня, пожалуйста.

Не в силах сопротивляться, её сестра вздохнула. — Ох, ну ладно.

— Спасибо! — Кайя поцеловала её прямо в губы и быстро пошла прочь, пока её любимая мягко-характерная сестра не успела изменить мнение Кайи. Она припрятала кинжал. Мужчины сделали вид, что не заметили её, когда она прошмыгнула мимо них, не раздалось ни одного протеста. Хорошо. Они уже её боялись.

Когда она добралась до желанного объекта, то встала в точно такую же позу, что и её мать. Кайя видела это уже тысячу раз. Бедро отведено в сторону, сжатый кулак повыше, кинжал наготове, лезвием наружу.

Мужчина сидел на пеньке, упираясь локтями в избитые в кровь колени. Его голова была немного опущена, иссиня-черные волосы падали ему на лоб.

— Ты, — сказала она на человеческом языке. — Смотри на меня.

Он поднял свой темный взгляд сквозь спутанные пряди волос и посмотрел на неё. Как она и предполагала, он был красив. Черты его лица были словно высечены из камня. У него был острый нос, угловатые скулы, тонкие красные губы и упрямый подбородок.

Вблизи она увидела, что цепями были скованны его запястья, только запястья, железная цепь была только между ними. Больше его ничего не сковывало. Либо Джульетта не знала, как правильно содержать пленника, либо мужчина был слабее, чем Кайя себе представляла.

Обидно конечно, но теперь она не переменит своего решения.

— Ты — мой, — сказала она уверенно, — твоя предыдущая госпожа могла бы попытаться сразиться со мной за тебя, но я одержу над ней победу.

— Да ну. — Его голос был глубокий и хриплым, будто в нем звучали гром и молния. Она еле сдержала дрожь. — Как тебя зовут, девочка?

Она сжала зубы, ее ощущения были забыты. Она не девочка! 
- Меня зовут Кайя… Сильнейшая. Вот. Именно так меня и зовут
Прозвища были очень важны среди гарпий, они выбирались лидерами клана, и хотя Кайя пока не получила свое прозвище, она была абсолютно уверена в том, что мать одобрит ее выбор.

— И что же конкретно ты собираешься делать со мной, Кайя Сильнейшая?

— Я заставлю тебя удовлетворять все мои нужды, конечно.

Он выгнул бровь.
- Какие, например?

— Выполнять работу по дому. Всю-всю работу. А если ты не сделаешь этого, я проучу тебя. Своим кинжалом. — Она помахала оружием, серебряное лезвие смертоносно блеснуло в солнечном свете. — Знаешь, я очень жестокая. Я уже убивала людей насмерть. По-настоящему убивала. Даже после смерти они корчились от боли.

Он не дрогнул при виде ее оружия или, услышав ее угрозы, и она подавила волну разочарования. Тогда она утешила себя мыслью о том, что большинство людей не имели представления о том, какими навыками владеют гарпии. Точно, он просто понятия не имел. Коль скоро он сам не мог бы приподнять тысячефунтовый валун, он вероятно не в состоянии представить, что кто-то другой мог бы справится с этим.

— И когда же я должен буду приступить к своим новым обязанностям? — спросил он.

— Сейчас.

— Что ж, отлично. — Она ожидала возражений, но он поднял своё большое тело с пня, на котором сидел. Боги, ей пришлось поднимать взгляд все выше, и выше… выше.

Тем не менее, она не испугалась. Во время тренировок, она сражалась с существами, которые были намного выше него, и одержала победу. Хорошо, может быть только чуточку выше. Да что уж там, они все были ниже. Она не была уверена, что кто-либо вообще был выше этого мужчины. Неудивительно, что Джульетта претендовала на него.

Кайя ухмыльнулась. Её первый набег в одиночку прямо средь бела дня и она может заполучить лучший из призов. Она сделала прекрасный выбор. Ее мать не сочла бы это ошибкой и, возможно бы захотела его для себя. Может быть, когда Кайя закончит с ним, она подарит его Табите.

Табита улыбнулась бы ей, поблагодарила её и сказала бы ей, какая она прекрасная дочка. Наконец-то. Сердце Кайи подпрыгнуло в груди.

— Ну не стой же здесь. — Прежде, чем у мужчины было время ответить, она устремилась ему за спину, отчаянно хлопая крыльями, и подтолкнула его. — Двигайся.

Он пролетел вперед, но быстро обрел равновесие. Он шагал, высоко подняв голову. Но прежде чем пересечь границу лагеря, почему-то резко остановился.

— Пошевеливайся, — повторила она, снова подталкивая его.
Он остался стоять на месте, даже не повернувшись к ней лицом.

— Я не могу. Это место было окружено кровью Гарпий и цепи не дадут мне покинуть лагерь без адской боли, которую я испытаю, если попытаюсь пройти.

Она прищурилась, впившись взглядом в его широкую загорелую спину. — Я не идиотка. Цепи я с тебя не сниму. — Плюс ко всему, она хотела, чтобы он вел себя смирно и не рвался на свободу, когда она поведет его через лагерь для всеобщей демонстрации. Когда Джульетта узнает, что она сделала, то вызов, считай, будет брошен. Кайя должна быть сосредоточена, ни на что не отвлекаясь.

— Не нужно снимать с меня цепи. — Ни в его тоне, ни в его действиях не было и намека на эмоции. — Просто добавь свою кровь к той, что уже окружает это место, после чего смажь ею мои цепи и можешь без проблем вести меня, куда хочешь.

А, ну да. Она и прежде слышала о цепях, скованных кровью. Тот, на ком они были, оказывался в круге-ловушке, и каким бы ни был этот круг — широким или наоборот маленьким — только кровь Гарпии могла снять ограничение на передвижения пленника. Любой Гарпии.
- Хорошая идея. Я как раз подумала об этом.

Она внимательно осмотрела лагерь Гарпий. Никто не заметил её, только Бьянка нервно переминалась с ноги на ноги, смотря то на лагерь, то на Кайю, в её взгляде читалась мольба.

Быстром и точным движением кинжала Кайя порезала себе ладонь. Она едва почувствовала, как острое лезвие пронзило её плоть. Добавив свою кровь к очерченному на земле темно-красному кругу, она провела своей кровоточащей ладонью по холодным металлическим цепям, сковавшим запястья мужчины. Сделав это, она быстро обошла его и, встав позади, опять толкнула своего пленника.

Он споткнулся, выходя из круга, и остановился, чтобы размять затекшие мышцы, потом тряхнул головой и выпрямился, расправив плечи. Она не могла его сдвинуть с места, как бы сильно не толкала. Но тут он обернулся и оскалился в злобной усмешке. Прежде чем она успела понять, что происходит, он схватил её руками за шею и Кайя почувствовала, как её ноги отрываются от земли.

Её глаза чуть не вылезли из орбит, когда он стал душить её с такой невероятной силой, какой не мог обладать ни один человек.

Несмотря на нехватку воздуха, помутневшее сознание и жжение в горле, осознание, наконец, пришло к ней. Он был не человек.

Она внезапно почувствовала исходившую от него ненависть, зрачки его темных глаз гипнотически вращались. — Тупая Гарпия. Пусть я и не мог разорвать эти цепи, но этот круг был единственным, что мешало мне разгромить ваш лагерь. Теперь все вы умрете за нанесенное мне оскорбление.

Умрете? Вот черт, нет! У тебя есть кинжал. Используй его! Она попыталась ударить его. Жестоко рассмеявшись, он резко перехватил её руку.

Позади она услышала крик Бьянки. Послышались её шаги, Бьянка бросилась к ним, стремительно сокращая расстояние. Нет, она попыталась закричать. Назад. Но потом все её мысли разлетелись, как только мужчина усилил хватку, крепче схватив её шею.

Темная волна захлестнула её, затягивая в пучину небытия.

Нет, не совсем небытия. Крики отозвались эхом… так много криков… Хрипы, стоны и рычание. Скрежет металла, разрезающего плоть, хруст ломающихся костей, отвратительный звук вырываемых из щелей крыльев… Эта кошмарная симфония продолжалась несколько часов, может дней, прежде чем всё, наконец, успокоилось.

— Кайя. — Мозолистые руки обхватили её плечи и принялись трясти. — Очнись. Немедленно.

Она узнала этот голос… Кайя сумела как-то выбраться из затянувшей её пучины, веки гарпии затрепетали и она открыла глаза. Прошло мгновение, прежде чем её разум прояснился и темная дымка исчезла. В луче лунного света она увидела нависшую над ней окровавленную, хмурую Табиту Скайхоук.

— Посмотри, что ты наделала, дочь. — Никогда прежде голос её матери не звучал так резко — и это что-то значило.

Несмотря на то, что ей хотелось возразить, она села, скривившись, как только её шею пронзила адская боль, мгновенно охватившая всё её тело. Она окинула взглядом лагерь. От увиденного желчь подступила к её горлу. Гарпии и… другие вещи плавали в реках крови. Оружие, оказавшееся бесполезным, валялось на земле. Полоски ткани от разоренных палаток висели на ветвях деревьях, развеваясь на ветру, словно печальная пародия на белые флаги.

— Б-Бьянка? — Ей с трудом удалось вздохнуть, голос звучал грубо.

— Твоя сестра жива. Едва.

Кайя поднялась на дрожащие ноги и встретилась с взглядом янтарных глаз своей матери. 
- Мама, я…

— Замолчи! Тебе было сказано не приближаться к тому месту, и ты ослушалась. После чего попыталась украсть супруга другой женщины, даже не спросив моего разрешения!

Она хотела солгать, продолжая лелеять свою мечту о предстоящей похвале, но поняла, что не может. Только не её любимой мамочке. 
- Да. — Слезы жгли глаза Кайи, а её мечта превратилась в пепел. — Я сделала это.

— Ты видишь разруху позади меня?

— Да, — повторила она мягко.

Табита и не думала о пощаде. — Ты одна несешь ответственность за всё, что сегодня произошло.

— Мне жаль. — Её голова опустилась, подбородок уперся в грудь. — Мне так жаль.

— Оставь себе свои сожаления. Они ничего не изменят. Те страдания и боль, что ты принесла, уже не вернешь обратно.

О, Боги. В голосе её матери была ненависть. Настоящая, неприкрытая ненависть.

— Ты опозорила наш клан, — сказала Табита, срывая медальон с шеи Кайи. — Ты не заслуживаешь его. Настоящая воительница спасает своих сестер. Она не ставит их жизнь под угрозу. И этим эгоистичным поступкам ты заработала себе прозвище. С этого момента ты будешь известна как Кайя Разочаровывающая.

На этом Табита развернулась и пошла прочь. Её ботинки шлепали по лужам крови, звук грубым эхом отдавался в ушах Кайи.

Она упала на колени и разрыдалась словно ребенок, первый раз в своей жизни.

Глава 1

Наши дни


— Я ЕГО ХОЧУ.

— Где же я слышала это раньше? Ах, да. В день Прискорбного Инцидента, хотя ты заставила меня дать клятву не упоминать об этом даже под страхом смерти. И я не хочу упоминать об этом сейчас, так что подбери слюни. Я уж было подумала, что ты стала более осмотрительной в своих привязанностях.

Кайя Скайхоук всматривалась в свою близняшку — Бьянку Райскую Шлюху, как Кайя недавно ее окрестила. И это прозвище сестрёнка заслужила. Девчонка связалась с ангелом. С грёбаным ангелом. А в ответ Бьянка прозвала ее Кайей — Постельной грелкой Повелителей Преисподней за то, что она пала так низко, что переспала с Парисом, величайшим распутником на всем белом свете.

И это прозвище не так сильно причиняло ей боль, как предыдущее. Да что уж там, как единственное настоящее. У гарпий была хорошая память и крики: «Посмотрите-ка все, а вот и Наше Разочарование» всё ещё преследовали ее каждый раз, когда она сталкивалась с кем-то из своего вида.

Как бы то ни было, Бьянка выглядела просто великолепно, впрочем, как и всегда. Её черные волосы каскадом ниспадали на спину, глаза цвета янтаря сияли как звезды. И только тогда, когда она просматривала вешалку с дизайнерскими платьями, от неё исходила смесь решительности и беспокойства.

— Слушай, это случилось миллион лет назад, — сказала Кайя, — и Страйдер — первый мужчина, которого я… чёрт, да он первый мужчина, которого я захотела, действительно захотела, — добавила она, прежде, чем её сестра смогла бы отпустить комментарий по поводу её «бойфрендов» в течение всех этих веков, — с тех пор. Или вообще когда-либо.

— На самом деле, это, как ты говоришь, случилось не больше полутора тысяч лет назад, но мы не говорим об этом. Так что на счет Кейна, хранителя Бедствий, а? Я думала, у тебя с ним что-то было? Ты вроде хотела развеяться, устроить себе эмоциональную встряску или что-то вроде этого.

— Дохлый номер.

Бьянка фыркнула, её эта ситуация явно забавляла.
- Попробуй еще раз.

— Не знаю. Может быть, его демон почувствовал во мне родственную душу и потянулся ко мне, надеясь раздуть в моей душе чувственное пламя. Это не значит, что нам с Кейном суждено быть вместе. Меня к нему не влечет.

— Ладно, Кейн в пролёте. Может, тебе стоит поискать парня где-то ещё. Скажем, к примеру, на небесах. Я могу устроить тебе встречу с ангелом. — Бьянка подняла струящуюся полоску голубой ткани с расшитыми блёстками цветочными аппликациями, пришитыми сверху, и рядами кружевных складок на подоле.

— Что ты думаешь об этом?

Проигнорировав платье, Кайя продолжала.

— Никаких встреч. Я хочу Страйдера.

— Он тебе не подходит.

— Он идеально мне подходит. — Во-первых, он не принадлежит другой Гарпии. Во-вторых, он не психованный. Ну, — добавила она после секундного размышления, — он не психованный большую часть времени. И в-третьих, он… он мой супруг, я знаю это.

Ну вот. Она и сказала это в слух кому-то, кроме себя и мужчины, повернутом на этом вопросе. Мой супруг.

Супругов, как теперь знала Кайя, было невероятно трудно найти, и поэтому они чрезвычайно ценились. На самом деле они были необходимы. Гарпии от природы обладали неустойчивой психикой, были опасны, а в раздражённом состоянии — смертоносны для всего мира. Супруги успокаивали их. Супруги смягчали их.

Если бы только можно было выбрать себе супруга по каталогу и покончить с этим. Вместо этого тобой руководит инстинкт, а тело предательски следует его примеру. Всё бы не было так плохо, только вот у каждой Гарпии может быть только один супруг за всю её, казалось бы, бесконечную жизнь. Только один. Потеряешь его — и будешь вечно страдать. Если конечно не убьешь себя тут же с горя.

Из-за того, что Кайя когда-то попыталась украсть супруга Джульетты, последняя была без своего мужчины все это время, не зная, жив он или мертв, ненавидя его за то, что он сделал. Но, несмотря на это, она все равно нуждалась в нем. Понятно, что Джульетта до сих пор ненавидела Кайю и обещала ей отомстить — эта сучка до сих планировала свою месть. Она хотела опозорить Кайю. Но что она могла сказать в своё оправдание? Ничего!

Кайя не подчинилась. Она освободила того мужчину, позволив его ярости пролиться на ничего не подозревающих гарпий.

Каждый год Кайя посылала Джульетте корзину фруктов и открытку с извинениями — «извини за твоего супруга», и каждый год она получала эту корзину обратно с гнилыми яблочными огрызками, почерневшей банановой кожурой и картиной, на которой Джульетта перебрасывает её через плечо, дополняла расправу кровавая надпись «Умри, Шлюха, Умри».

Единственная причина, по которой Джульетта до сих пор не набросилась на Кайю, это уважение к Табите, которая по-прежнему обладала такой силой, что с ней считались как союзники, так и враги.

Не думай о прошлом. Ты начинаешь зацикливаться на этом.

Она должна думать о своем супруге. Страйдер. Грубый развратник, этот идиот Страйдер. Он был бессмертным воином, который давным-давно украл и открыл ящик Пандоры, чтобы «преподать этим тупым Богам урок», которые посмели выбрать «простую женщину» для охраны этой «дурацкой реликвии». Из-за безудержной глупости бестолкового Страйдера, он и помогшие ему друзья — печально известные Повелители Преисподней, которых жутко боялись все, кроме Гарпий, — так вот, все они были прокляты, вынужденные вечно хранить в себе освобожденных ими демонов.

Страйдер, красивый идиот, был одержим демоном Поражения. Он не мог проиграть ни единого вызова, не страдая при этом от изнурительной боли. Естественно, это придавало ему решимости выигрывать во всем, даже в чем-то столь глупом, как Рок Бэнд (Rock Band — музыкальная видео-игра, разработанная Harmonix Music Systems). В которую она зареклась когда-либо с ним играть, поскольку полностью прибрала Фэндер (Fender — гитара производства компании «Fender Electric Instrument Company»), затем ударные, затем микрофон, а он лажал и кричал на нее, прежде чем вырубиться, подергиваясь от боли.

Какая мелодрама.

В любом случае, его решимость делала его тупым, эгоистичным, тупым, болваном и тупым! Но не было мужчины более привлекательного, мужчины более свирепого.

Мужчины, у которого было бы меньше желания терпеть ее.

Она упоминала, что он был тупым?

— Ну? — Бьянка потрясла платьем перед лицом Кайи, настойчиво добиваясь ее внимания, — Мнение, пожалуйста. И когда-нибудь сегодня.

Сосредоточься.
- Не убивай гонца, но эта штука сделает из тебя трещащую по швам королеву студенческого бала, без планов переспать со своим парнем по окончании главного танца — потому что парня у нее нет. Она слишком странная. Извини.

Бьянка лишь пожала плечами, ничуть не смутившись.
- Эй, трещащие по швам королевы студенческого бала могут быть странными, но они горячие.

Если «горячая» синоним «суждено умереть в одиночестве», то ты права. Так что вперед. Купи платье, и я куплю тебе сотню кошек, составить тебе компанию, пока ты будешь проводить остаток вечности, пытаясь понять, где ваши отношения с ангелом пошли не так, на самом деле не понимая, что проблемы начались этой самой ночью.

— Ты хоть что-нибудь обо мне знаешь? Привет, я люблю собак. Но отлично, как угодно, — поджав красные губы, ее близняшка с треском водрузила вешалку обратно и продолжила поиски «идеального» платья, которое наденет, сообщая плохие новости своему супругу, Лисандру.

Бедная Бьянка. Она не просто заполучила ангела, она связала себя с ним. Навсегда. Лисандр жил и работал на небесах и был так скучен, что Кайя бы скорее засовывала бамбуковые щепки под ногти других людей, чем проводила с ним время. Ладно, пример неудачный. На самом деле она получала удовольствие, засовывая бамбуковые щепки под ногти других людей.

Это было нечто вроде лучшего в мире мюзикла, кода люди кричали и умоляли о пощаде, а хороший мюзикл она могла слушать весь день напролет.

— Кайя? — произнесла Бьянка, — О чем, черт побери, ты вздыхаешь?

— Мюзиклы.

— Мюзиклы? Серьезно? Когда мне позарез нужна помощь? Может, послушаешь меня для разнообразия?

— Скоро. Блин. Мне очень нравится такой ход мыслей, — вернее, ей понравилась остановка перед мюзиклами. Такому скучному мужчине необходимо такое же нудное прозвище… например… Папа Лисандр Первый. Точно. Он был элитным воином с золотыми крыльями и да, выдающийся убийца демонов, и ладно, дьявольски сексуальный, но также он был высокоморален. Словно ОСД (Обсессивно-компульсивное расстройство, от англ. obsession — «одержимость идеей» и англ. compulsion — «принуждение». Невроз навязчивых состояний — психическое расстройство) на этой почве. Кайя содрогнулась от отвращения. Медленно, но верно, он высасывал веселье из ее, некогда восхитительной, сестры.

На самом деле неприязнь Лисандра к откровенному магазинному воровству была причиной, по которой они покинули Будапешт, вернулись на Аляску, и ворвались в Анкориджский Пятая Авеню Молл (Anchorage Fifth Avenue Mall — пятиуровневый торгово-развлекательный центр в Анкоридже, штат Аляска), вместо того, чтобы взять то, что хочется, средь бела дня. Как всегда. Слишком много любопытных глаз.

По правде, Кайя отчасти смущалась из-за уступки. Она бы сказала своему мужчине взять свою просьбу «пожалуйста, не воруй на глазах у людей, это наводит их на мысли» и засунуть себе в задницу. Кроме того, она презирала нехватку острых ощущений, необходимую для успокоения ее темной стороны, но да хрен с ним. Она любила свою сестру. Более того, у нее перед Бьянкой долг, который никогда даже не надеется вернуть.

Они могли никогда не обсуждать Прискорбный Инцидент, но Кайя никогда не забывала о нем. (Видите? Гарпия с долгой памятью.) Ежедневно она вспоминала Бьянку, корчащуюся в луже собственной крови, с глазами, остекленевшими от боли. Как мучительные стоны слетали с изувеченных губ.

Бьянка вздохнула.
- Ладно, давай отбросим твои проблемы в сторону, чтобы мы могли сосредоточиться на мне. Расскажи, почему ты выбрала Страйдера своим сердечным другом. Знаю, ты умираешь от желания превознести его достоинства.

На мгновение, Кайя могла только моргать, глядя на сестру, уверенная, что ослышалась.
- Ты, блин, смеешься надо мной? Сердечный друг? Ты только что сказала сердечный друг?

Бьянка заржала.
- Да, и я почти повелась. Влияние Лисандра, знаешь ли. В любом случае, Страйдер такой хрен. И вызов, — еще один смешок, — Ясно? Вызов… он не может проиграть ни одного… но он чертовски уверен, поступая так.

Кайя округлила глаза.
- Думаю, ты слишком много времени зависаешь с ангелами. Твой IQ упал.

— Что? Это было забавно, — ногти квадратной формы, окрашенные в ярко голубой цвет, барабанили по металлической вешалке, разделяющей их, — И, между прочим, ангелы не так плохи.

— Скажи это самой себе, любовь моя.

Бьянка послала ей поцелуй, полный клыков.
- Все, что я говорю, это что Страйдер будет сущим наказанием — и не в хорошем смысле. Он… вообще то, подожди. Беру свои слова обратно. Он слишком большой, чтобы быть чем-то, кроме хорошего наказания. Или более того. Но он так же не будет плохим. Постой. Это тоже не звучит правдоподобно. Как мне это объяснить? Он будет…

— Я это уже поняла! У него огромный набор, и он чертовски раздражает. В этом твоя суть?

— Рада, что ты в курсе. На самом деле очень грустно, что тебе нужно столько объяснений, — блеск в глазах сестры погас, — В любом случае, ты сказала ему, что к нему чувствуешь, и он тебя отверг. Его будут раздражать все дальнейшие столкновения, инициированные тобой, а раздраженный воин, одержимый демоном, это огромная бомба замедленного действия.

— Знаю, — если бы она поняла его важность для себя раньше, то не переспала бы с его другом Парисом, хранителем Разврата. Иначе известный как Парис Робосекс, мужчина такой чувственный, что от него голова шла кругом. А если бы она не переспала с Робосексом, Страйдер Глупый не отверг бы ее.

Возможно.

Или нет. Потому что к ее ужасу — да, ужасу, а не всепоглощающему, сжигающему внутренности гневу — он типа, как бы желал другую. Хайди, хорошенькая женщина, принадлежавшая его дугу, Амуну, хранителю Тайн.

По крайней мере, Хайди была под запретом, и Кайе не нужно беспокоиться, что Страйдер распустит руки. Дело чести между злыми демонами и все такое.

Но, черт возьми, одна мысль о том, что он смотрит на другую женщину, заставляла ногти Кайи удлиняться и заостряться, клыки расти, а кровь кипеть. Мой, кричала каждая клеточка ее тела. Она убьет любую добивающеюся его, как и любую, кого добивался он; она будет не в состоянии совладать с собой. Ее темная сторона заявит о себе, побуждая защищать то, что принадлежало ей.

— Серьезно, ему повезло, что он жив, и не только потому, что хочу отрезать его мужские органы и скормить их животным в зоопарке у него на глазах, — продолжила Бьянка, — Любой мужчина, который не может признать чего ты стоишь, заслуживает хорошей пытки.

— Знаю, — не потому, что Кайя была какой-то особенной — хотя она была в некотором роде, может быть… черт возьми, она привыкла быть — а потому, что никто не мог отвергнуть Гарпию, не страдая от тяжелых последствий.

Вообще то, большинство Гарпий взяли бы Страйдера, не смотря на его желания. Так что возможно, она была идиоткой, поскольку позволяла ему отталкивать себя. Она просто хотела его доброй воли. Ей нужна была его добрая воля. Сбежать с ним, значило победить его, а победить — значило причинить ему боль.

Она не могла заставить себя причинить ему боль. Даже ценой своего здравого рассудка.

— В любом случае, ты слишком хороша для него, — произнесла, как обычно, преданная Бьянка.

— Знаю, — повторила она снова, на этот раз обманывая. Она всегда будет всего лишь позором своего клана. Он заслуживал лучшего.

Сестра вздохнула.
- Но ты все еще его хочешь, — констатация факта, а не вопрос.

— Ага.

— Ну, так что ты будешь с ним делать?

— Ничего, — сказала она, сражаясь с приступом уныния, — Однажды я бегала за ним, — и он подумал, что она ненормальная, — Я не собираюсь снова этим заниматься.

— Возможно…

— Нет. Несколько недель назад, я вызвала его надрать больше задниц Ловцов, чем я, — Ловцы, противник, намеревающийся уничтожить всех демонов. Фанатики, обожавшие обрушиться на невиновных, осмелившихся встать у них на пути. Считай что мертвецы, которые повстречаются с кончиками ее когтей, если снова приблизятся к Страйдеру.

Ладно, если осмелятся приблизиться к нему с оружием в руках. Она могла бы заставить их пресмыкаться пред ним, чтобы извиниться за беспокойство, причиной которого они служили столетиями. Пытки Повелителей — только ей было позволено делать это. Взрывающиеся дома — скучища. Может ли быть более второсортное кино? Таааак бесит. Обезглавливание хранителя Недоверия — ладно, этот был несколько больше, чем раздражающий, учитывая, что у Страйдера пока все шло наперекосяк в этом и во всем остальном.

Кстати об убийстве Недоверия, Хайди помогла осуществить его. Ага, та самая Хайди. Та, которую желает Страйдер.

Кайя этого не понимала. Если он может хотеть Хайди, несмотря на ее злодеяния, почему бы ему не хотеть Кайю.

— Я хотела помочь ему убить людей, пришедших за ним. Хотела, чтобы он увидел, какой способной я была, — добавила она, — Я хотела, чтобы он восхищался моим мастерством. А он? Неее-а. Он рассвирепел. Он бесился из-за той боли, которую я причиню ему. Так что я позволила ему победить. Блин, позволила ему. Ты же знаешь, я никогда не оставляю борьбу, — это попахивало слабостью, а уже слишком много людей лицезрели ее слабой, — И как он меня отблагодарил? Сказал мне отвалить. — уни-зи-тель-но. — Теперь, давай сменим тему, — пока она не впала в истерику и не сравняла торговый центр с землей, — Что ты ищешь? — спросила она, бегло просматривая вешалки.

— Распутное, но утонченное, — сказала сестра, оставляя эту смену без комментария.

— Хороший выбор, — она потерла небо языком, изучая красочное обилие одежды, — Думаешь, если приоденешься, это поможет в твоей ситуации?

— Боги, я надеюсь на это. Я планирую позволить Лисандру разорвать на мне одежду, заняться со мной любовью всевозможными грязными способами, а затем, пока он пытается отдышаться, обрушить на него большую, плохую бомбу и бежать, чтоб пятки сверкали.

Кое-что, Кайе бы понравилось делать со Страйдером — однозначно, грязная любовная часть — но ему не было бы насрать на все, что она ему говорит. Как он уже доказал, — В любом случае, что ты собираешься сказать Лисанди? Дословно.

Бьянка пожала хрупкими на вид плечами.
- Точно… Я не знаю.

— Попробуй со мной. Представь, что я твой отвратительно влюблённый ангельский муж, и покайся.

— Ладно. — Вздохнула, выпрямила спину, затем чудесные янтарные глаза с волнением уставились на Кайю. — Хорошо. Итак. — Пауза. Сглотнула. — Дорогой, я, эээ, должна сказать тебе кое-что.

— Что такое? — спросила Кайя самым низким голосом, на который была способна. Она опёрлась локтями о перекладину, при этом крючки вешалок впились ей в кожу. — Говори быстро, потому что мне нужно рассыпать мою волшебную пыль и взмахнуть волшебной палочкой, когда…

— Он не рассыпает волшебную пыль! Он убийца, чёрт возьми. — Возмущение стихло так же быстро, как и появилось. — А вот что касается его волшебной палочки… — Бьянка вздрогнула и расплылась в глупой улыбке. — Она действительно большая. Наверное, даже больше, чем у Страйдера.

Кайя только моргнула, глядя на нее в ожидании.

Сестра глубоко вдохнула, медленно выдохнула.
- Прекрасно. Продолжаем. Дорогой, впервые за целую вечность, моя семья была приглашена для участия в Играх Гарпий. Ты спросишь, почему впервые за целую вечность. Ну, забавная история. Видишь ли, моя сестра-близнец совершила глупейшую штуку и…

— Уверен, на счет этого ты преувеличиваешь, — вставила она, все еще используя этот низкий голос, подражающий Лисандру, — Твоя близняшка самая сильная, самая разумная женщина, которую я когда-либо встречал. А теперь, скажи мне что-нибудь важное.

— В любом случае, — Бьянка вошла в образ, — Я не уверена, почему нас пригласили, но несколько дней назад, Гарпия Экспрессом, пришла золотая тисненая карточка, с требованием нашего присутствия. Мы не можем отказаться, не навлекая большого позора на весь свой клан. Нас бы заклеймили трусливыми, а как ты знаешь, я не труслива. Так что… я уезжаю через неделю, и меня не будет четыре. О, и каждый из четверых соглашается на состязания, предполагающие кровопролитие, возможно удаление конечности и определенные пытки. Увидимся, — Она помахала мизинчиком, замолчала, ожидая ответа Кайи.

Кайя кивнула.
- Мне нравится. Решительно, содержательно и непоколебимо. У него нет другого выбора, кроме как отпустить тебя без ругани.

Беспокойство Бьянки немного ослабло.
- Ты, правда, так думаешь?

— Боги, нет. Совсем нет. Да он просто взбесится. Реально. Вы знакомы, не так ли? Защитник до мозга костей. — Счастливая. — А как тебе это? — Она приподняла практически отсутствующее изделие, соединённое по бокам тонкими серебряными цепочками.

Я думаю, оно великолепно. И правда, идеально. А ещё я думаю, что ты избалованный ребёнок.

В её улыбке не было и тени раскаяния. — Ты ведь всё равно любишь меня.

— Как ты сама сказала, у меня упал уровень IQ. — Бьянка прикусила нижнюю губу. — Ладно, итак. Вот как я думаю всё пойдёт после моего признания. Сначала он попытается остановить меня.

— Это точно.

— Затем, когда он поймёт, что не сможет, он будет настаивать на том, чтобы отправиться со мной.

— И снова верно. Ты согласна с таким вариантом? — Все будут смеяться над ней из-за того, что она связалась с мистером Добродетелью. Даже их мать. Особенно их мать. Табита ненавидела ангелов больше всех, так как всегда считала, что отец их младшей сводной сестры был ангелом, и винила его за мнимую слабость Гвен.

— Ага, — мечтательно улыбнулась Бьянка. — Я согласна. Я не люблю быть без него, и на самом деле убью любого, кто плохо отзовётся о нём, так что это добавит в мою жизнь остроты.

— Не говоря о том, чтобы устранить конкуренцию, потому что я помогу тебе в этой резне, — как же ей хотелось взять с собой Страйдера.

А вообще-то нет, подумала она в следующий момент. Слава богам, он с нею не собирается. В Гарпийских кланах ее поносили. Она умрет от унижения, если он увидит, что ее собственный вид от нее отворачивается, и попадет в порочный круг стыда, если он когда-либо услышит ее позорное прозвище.

Такой солдат как Страйдер ценит силу. Она знала, поскольку была солдатом, как Страйдер.

Конечно, следующая мысль неприятно поразила и глубоко ранила — Хайди была сильной. Сука. Даже (по большей части) человеком, девушка смогла снова и снова победить смерть, возвращаясь к жизни, чтобы сражаться с Повелителями. Пока не влюбилась в Амуна.

Если бы я не обожала Амуна так сильно, то отправила эту женщину обратно в могилу — в последний чертов раз! Никто не привлекал внимания Страйдера, не испытывая при этом невыносимых страданий.

Возможно, прежде чем Кайя уедет на игры, она устроит девчонке незабываемое происшествие со вшами в голове или что-то в этом роде. Никто не пострадает, Страйдера это оттолкнет, а Кайя будет чувствовать себя так, словно совершила некое подобие мести. Ура-ура.

— Ты меня слушаешь, или я снова тебя потеряла в цепочке мыслей? — спросила Бьянка, рассердившись.

Она вынырнула из своих размышлений.
- Да, я слушаю. Ты говорила о чем-то…с серьёзными последствиями.

— Ты слушала, — сказала сестра, рука взлетела к груди, — В любом случае, спасибо за предложение помочь наказать любого, оскорбившего Лисандра. Ты моя самая любимая пособница на свете, Кайя.

— Ты тоже, Би, — дела будут складываться в пользу Бьянки. Лисандр поддержит ее, не смотря ни на что, и Гарпии увидят, каким непреклонным он может быть, и отступят. Однако Кайя… нет, дела в ее пользу не сложатся.

— Дорогая мамочка собирается туда, — сказала Бьянка, стараясь, чтобы за непринужденностью, никто из них не почувствовал важности этой темы, — И она возненавидит его, не так ли?

— Естественно. Но в таком случае, у нее паршивый вкус на мужчин. Взять, к примеру, нашего отца. Феникс оборотень, также известный как худший из худших в глазах бессмертных рас. Они вечно грабят да поджигают всякую фигню на земле. Серьезно, нужно быть настоящим психом, чтобы подцепить одного из них. Это значит что? Мама настоящий псих. Я бы запереживала, если ей понравится Лисандр.

И, тем не менее, что бы Табита подумала о Страйдере?

Бьянка издала низкий, тёплый смешок. — Ты права. Она и есть.

— И знаешь, что еще? Она может отвалить, потому что мне все равно, — смелые слова, однако внутри Кайя все еще была той маленькой девочкой, отчаянно нуждающейся в одобрении своей матери, — Но возможно, я не знаю, возможно, она, наконец, закопает топор войны со мной, — Боги, неужели этот убогий тон ее?

Бьянка перегнулась через вешалку и потрепала ее по плечу.
- Ненавижу говорить это, сестра моя, но топор войны она зароет, только если тебе в спину.

Она пыталась не согнуться от горя.
- Очень точно, — И она не будет переживать. Она не будет. Правда. Но почему, почему, почему никто, кроме сестер, не считает, что она достаточно хороша.

Одна ошибка, только одна — когда она была не кем иным, как ребенком — и мать сбросила ее со счетов. Одна ошибка, только одна, и Страйдер не станет с ней связываться. Не то, чтобы она ему изменила. На протяжении многих лет они оба были одни, и даже не были вместе на свидании. Не целовались. Даже не разговаривали по-настоящему. А ночь, когда она переспала с Парисом? Она не знала, что однажды захочет Страйдера в сексуальном плане. Или вообще.

Он должен был с самого начала распознать ее привлекательность и попытаться соблазнить. Так, на самом деле, когда думаешь об этом, вина могла полностью лечь на его плечи. Или возможно на его демона. Поражение до сих пор еще не понимает, что потерять ее намного хуже, чем проиграть вызов. Иначе Страйдер будет страдать без нее.

Она хотела, чтобы он страдал без нее.

Демон был связан со Страйдером и необходим для его выживания, так что… возможно, она могла сделать что-либо, чтобы склонить злого демона на свою сторону. Если бы она решила затеять еще одну игру со Страйдером. Чего она делать не будет. Как она уже сказала сестре, он упустил свой шанс. Кроме того, приблизившись к нему сейчас, она бы выставила себя отчаявшейся. Каковой и была.

Боги, это наводило тоску. И бесило! Сопротивление должно быть сломлено, всегда, но как ей бороться с мужчиной, которого хотелось только защищать?

— О чем ты сейчас думаешь? — спросила Бьянка, — Твои глаза почти полностью черны, так что я знаю, что твоя Гарпия готова вступить во владения и…

— Эй. Эй, вы! Что вы там делаете? — прокричал кто-то.

Заставляя себя глубоко дышать и успокоиться, она бросила быстрый взгляд через плечо. Великолепно. Прибыл охранник торгового центра.
- Я в порядке, клянусь. Встретимся дома? — произнесла она, бросая сестре выбранное платье.

— Ага, — сказала Бьянка, хватая одежду и засовывая ее под футболку для сохранности, — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Они бросились в разные стороны.

— Стой! Стрелять буду!

Рыжие волосы Кайи практически сверкали во тьме, делая ее легкой мишенью, так что охранник, — который не стрелял, обманщик — погнался за ней, одновременно вызывая по рации подкрепление. Факт, что она показала ему средний палец, прежде чем преодолеть первый поворот, не имел с этим ничего общего.

Большинство ламп в универмаге было выключено, а остальная часть центра предлагала весьма скудное освещение. Не то, чтобы это имело значение для превосходного ночного зрения Гарпии. Ее взгляд со знанием дела прорезался сквозь тени, когда она увернулась и бросилась по направлению к выходу. К сожалению, человек знал местность лучше, и ухитрился не отставать от нее.

Самое время перевести события на новый уровень.

Её крылья затрепетали… готовясь… прямо перед тем, как она смогла соскользнуть в гиперскоростной режим, охранник сделал немыслимое, выстрелив в неё из электрошокера. Выстрелил из электрошокера. В неё. Всё-таки, не обманул. Кайя упала лицом вниз, кислород взорвался у неё в лёгких. Она была всего в нескольких дюймах от двери, но её судорожно сокращающиеся мышцы не позволили ей совершить побег.

Она могла бы отодрать клеммы от спины. Она могла бы изогнуться, вытащить один из кинжалов, прикреплённых к ней, и положить конец своей боли. Покончить с человеком. Но это был её город, и она не любила убивать местных. Или скорее, она не любила убивать больше одного в день, а она уже достигла своего лимита.

Ложь, но она останется при ней.

Кроме того, зачем убивать охранника, когда она на самом деле не убегала в полную силу, зная глубоко внутри, что он может обеспечить её тем, что она в тайне желала: повод позвонить Страйдеру.

В конце концов, кто-то ведь должен будет вытащить её из тюрьмы.

Глава 2

Страйдер ждал в холле Отделения полиции Анкориджа вместе со своим другом Парисом. Они уже внесли залог за Кайю и теперь ждали её освобождения на их попечение. Давай, Рыжая. Поторопись. Он находился под прицелом нескольких оценивающих взглядов полицейских-мужчин — забавно, но он прошёл через исследования полостей тела, которые были не такими назойливыми — так же, как и нескольких недвусмысленных раздевающих взглядов от женщин. Парис тоже.

Да, они были вооружены. Страйдер не посетит церковь в раю без нескольких ножей спрятанных где-нибудь — особенно сейчас, когда он знал, что рай охраняют чокнутые, гигантские — засранцы ангелы — и меньше всего находясь в здании, где полным-полно оружия и людей, которые умеют им пользоваться. Но, до сих пор это ни кто не комментировал. Не то, чтобы они могли видеть его арсенал, как обычно спрятанный под курткой, футболкой и джинсами.

— Почему мы снова должны быть теми, кто этим занимается? — спросил Парис. Шести футов восьми дюймов ростом, состоящий из одних мускулов, хранитель Разврата был, мягко говоря, большим парнем. Ублюдок был на три дюйма выше Страйдера, но — и это было огромное «но» — даже близко не был так силен.

Учитывая, сколько раз они сталкивались, это сравнение было не просто предположением, а серьезным фактом.

— Я перед ней в долгу, — сказал он, стараясь не обнаружить каких-либо эмоций. Таких как то, что он предпочитал быть запертым в темнице врага, пытки в дневном меню, чем находиться здесь. Таких как то, что он не хотел снова видеть Кайю. Никогда. Что он не хотел, чтобы Парис снова виделся с Кайей. Дольше чем никогда, — Она его потребовала.

— Что за долг?

— Не ваше чертово дело. Он даже не хотел думать об этом. И говорить об этом? Черт, нет. Он слишком смущался. Это тоже, что быть на публике со спущенными штанами.

Стоп. Дурацкий пример. Со «спущенными штанами» он был хорош. Правда, хорош.

Придержи эго. Он говорил себе, что прекратит похлопывать себя по спине за все свои прекрасные качества. В конце концов, это было несправедливо по отношению ко всем жителям земли. Не могли же они уступать ему во всех отношениях.

— Чтож, я ей ничего не должен, — Парис бросил на него взгляд, сверкая глазами, цвета морской синевы. Он излучал напряжение. К сожалению, э-э, к счастью, это никак не влияло на его привлекательность. У него были волосы, за обладание которыми большинство женщин готовы убить, с множеством оттенков коричневого, от полуночной темноты до медовой сладости, а лицо такое, что женщины убили бы лишь за мимолетный взгляд.

Вероятно, Кайя сжимала в кулак эти волосы. Осыпала поцелуями это лицо.

Страйдер сжал челюсть.
- Ты спал с ней. Тебе действительно нужно напоминать об этом?

— Нет, не напоминай. Но коль уж ты упомянул об этом, возможно она мне должна. А теперь и ты должен мне, вызывая меня таким образом, и прерывая мои поиски требованиями помочь тебе, — горечь звучала в этих словах. Не из-за Страйдера, а из-за «предмета поиска».

Сиенна, женщина, которую Парис жаждал более всего на свете, оказалась в ловушке на небесах, в качестве рабыни царя богов. Хуже того, теперь она одержима демоном Гнева. Парис надеялся ее разыскать, спасти и наказать всех, кто причинил ей боль.

Прижав язык к небу, Страйдер сохранял молчание. Парис нашел свою «одну единственную», как теперь любили говорить тупые мудаки — что звучит словно киска — хотя все еще спал с Кайей. По скромному мнению Страйдера, мужчины, у которых есть одна единственная, не должны трахаться направо и налево. Да, да. Парис ничего не мог с этим поделать. Из-за своего демона, он должен был спать с разными людьми каждый день, или, ослабнув… умереть.

Мелочная часть Страйдера почти хотела, чтобы друг выбрал путь слабости, вместо того, чтобы прикасаться к Гарпии.

Конечно, эта мысль принесла с собой муки совести. Кайя не была для Страйдера одной единственной, даже, если бы подобная штука существовала для него. Она была слишком конкурентоспособной, слишком сильной и слишком коварной, чтобы принести ему что-либо, кроме страданий. И да, он осознавал иронию этого. Он был таким же с окружающими. Но его к ней влекло, и такому собственнику, каким он всегда был, ему не нравилась мысль, что она спала с кем-то еще.

Особенно с тех пор, как ему стало необходимо быть лучшим во всем. Из-за своего демона, он должен был побеждать, даже в постели. А так как у Париса больше опыта в этой области, чем у любого, кого он знал, для Страйдера не было никакой возможности конкурировать на этом поприще.

Он, конечно, мог бы отбросить все причины, по которым игнорировал ее постоянные иди-и-раздень-меня взгляды, все, кроме одной. Хотя она и не была единственной. Человек, однажды вкусивший запретный плод, обязательно захочет ещё и ещё. Он будет не в состоянии помочь самому себе, границы его здравого смысла уже нарушены. Его будет тянуть к ней снова и снова, и каждый раз прикоснувшись к ней, насладившись ей, сорвав ее трусики своими зубами, позже он будет биться в агонии, в самой жуткой агонии.

Чёрт, Страйдер был хорош в койке. Не то, чтобы он похлопывал себя по плечу. Он больше этим не занимается, напомнил он сам себе. Да ладно, чего уж там. Можно сделать исключение из-за экстраординарного превосходства его таланта. Он был более, чем хорош. Он был просто офигителен. Но он никогда не вступает в битвы, победу в которых он не сможет одержать наверняка. Нет ничего хуже физических и душевных страданий сопровождающих провал, а Парис вероятно был лучше, чем «офигителен».

Ладно. Никаких «вероятно», если верить стонам, которые в течение столетий слышал Страйдер из комнат, снимаемых Парисом.

Так вот, удовольствие, которое приходит с победой… боже всевышний. Ничто с этим не сравнится, даже секс. Страйдер имел пристрастие к этому острому ощущению, так же как Парис имел склонность употреблять амброзию, своего рода наркотик для бессмертных. Фактически, это удар в горло, осуждать дорого друга за нечто незначительное, вроде знания орфографии.

А как по буквам пишется слово «победа»? У-Б-И-Т-Ь.

— В общем, — сказал Парис, возвращая его к настоящему, — что конкретно сделала Кайя, что ты так охотно связался со мной?

— Я уже сказал тебе. Это не твоё чёртово дело.

— Да, но я подумал, что если продолжу спрашивать, ты расколешься.

— И ошибся. Свежие новости: я немного более чем охрененно упёртый. И раз на то пошло, я не связывался с тобой. В обмен на твою помощь этим вечером, я согласился отправиться с тобой в Титанию, чтобы выслеживать Сиенну.
Титания. Что за идиотское название. Но Крон, эго маниакальный царь богов, переименовал Олимп, чтобы позлить поверженных олимпийцев, которые раньше там царили.

Надо обладать парочкой настоящих титанических яиц, чтобы назвать местность в свою честь. Или может быть он просто пытался компенсировать какие-то свои «недостатки».

Не то чтобы Страйдер и его горячо любимый член, который он скромно прозвал Страйди-монстром, что-то знали об этом. Они-то были совершенны во всех отношениях.

Проверка его самомнения. Черт возьми. Как много будет ему нужно в один день?

— Чувак, ты просто связан по рукам и ногам. Ведь ты ещё и согласился выкрасть жопоголового Уильяма и взять его с нами, — сказал Парис.

— Я ещё и согласился выкрасть жопоголового Уильяма и взять его с нами, верно.
И этот факт до сих его здорово его бесил. Уильям был бессмертным одержимым на почве секса, который хотел переспать с Кайей. К несчастью, Вилли также был единственным, кто мог точно отыскать местонахождение Сиенны, которая была мертва, а у него был я-могу-видеть-мертвецов дар.

Также им бы сильно помогла его способность внезапно появляться и исчезать. По каким-то причинам, его божественные способности, которые были у него однажды отняты, теперь вернулись.

Так или иначе. Что-то Страйдер и его соратники недавно узнали, что «мертвые» не обязательно означает «ушли навсегда.» Не для людей и, конечно, не для бессмертных. Отнюдь нет, на самом деле, Душа может быть захвачена, ею могут манипулировать… злоупотреблять. Сиенной злоупотребляли по-разному, и Парис отчаянно хотел, спасти ее.

Одержимый ей воин переминался с ноги на ногу. За конторкой застонала женщина, как будто его передвижения были мучительны для нее.
- Ты согласился помочь мне, зная, что тебе придется отыскать Сиенну, не важно сколько времени это займет, или тебя ждут мучения. Страшные.

Чем сильнее Страйдер увлекался и чем дольше всё это продлится, тем лучше. Чем больше будет расстояние между ним и Кайей, тем лучше. Он должен доказать самому себе, что может уйти прочь и забыть о ней.

Он уже проделывал такое. Проблема была только в том, что теперь он знал ее лучше и притягивала она его сильнее.

— Ты находился на небесах несколько недель, и не преуспел, — сказал он. — Я был нужен тебе.

— Да, но я-то тебе не был нужен. Не для чего-то настолько простого, как это.

На самом деле, нужен. Ему необходимо было увидеть Париса и Кайю вместе. Необходимо было напомнить себе, почему он не мог заполучить её, почему он должен был перестать думать о ней всё чёртово время. Почему она сулила ему неприятности. Желательно до того, как его демон решит, что они должны заполучить её — или ещё что-нибудь.

Кроме того, Страйдер хотел сбежать из Будапешта, из своего не-такого-уж-и-милого дома, лучше, если расстояние между ним, Амуном и новой подружкой Амуна — Хайди, будет побольше. Страйдер запал на нее, а она не хотела иметь с ним никаких дел. Конечно, он издевался над ней сколько мог и угрожал отрубить голову, но отступил, хотя у него были веские причины.

Хайди была Ловцом, некогда убившим его лучшего друга Бадена, хранителя демона Недоверия, и стремилась уничтожить всё, что ему было дорого.

Но он всё равно желал ее. И теперь она была живым напоминанием о его поражении. Его провале. И в результате боль. Но… и в этом была засада. У него никогда не было проблем с противостоянием ее притяжению. Он держал свой рот, руки и обожаемые причиндалы при себе без каких-либо затруднений.

С Кайей, почему-то он не мог быть таким учтивым, если они проводили хоть сколько-то времени вместе. Каждый раз его губы жаждали вкушать, руки — прикасаться, а его любимые причиндалы стояли «по стойке смирно».

О, да. Ему нужно валить отсюда, чем дальше, тем лучше, пока это возможно.

— Страйди, чувак. Ты здесь со мной или как?

Он моргнул, чтобы сфокусироваться. Парис. Полицейский участок. Люди с ружьями. Хлопать глазами глупо. Он обвинил Кайю в своей слабой сосредоточенности — еще одна причина, чтобы ее избегать. — Я не хочу об этом говорить, — все, что он сказал.

Парис открыл было рот, чтобы ответить, но захлопнул его, прищёлкнув, потому что они услышали хорошо знакомый звук «шпилек» цокающих по коридору. А затем Кайя показалась из-за угла, шелковистые рыжие волосы были с полном беспорядке, серо-золотистые глаза сияли, а грешное тело двигалось в соблазнительном ритме и Страйдер готов был молиться, чтобы никто кроме него этого ритма не слышал.

Нет. Он и сам не хотел слышать его, и уж точно не хотел молиться. Но если кто-то ещё будет слушать этот ритм, он вырвет ему, к чертовой матери, барабанные перепонки. Потому что Кайя, несмотря ни на что, была его другом. Они вместе сражались с врагами, истекая кровью. Чёрт, они шутили и смеялись вместе. И да, они были друзьями, а ему не нравиться, когда к его друзьям пристают. Именно поэтому, чёрт возьми. Он бы для Париса сделал тоже самое. В общем, лучше, если никто не будет этого слушать.

— Больше не попадайте в неприятности, слышите, — сказал с неприкрытым обожанием, сопровождающий ее офицер, и Страйдеру захотелось прибить парня за такое явное домогательство, ну или просто за такие разговоры. — Мы любим Вас, но не хотим видеть здесь снова.

Спокойно. Ты не встречаешься с ней и не собираешься встречаться с ней. Все кончено. Заигрывающий коп — не проблема.

— Только, если я позволю поймать себя в четвертый раз, — ответила она с чарующей улыбкой.

От этой улыбки у Страйдера сдавило грудь. Никто не должен иметь такие губки — сочные и красные, и зубки — такие ровные и белоснежные. Нисколько не помогало и то, что на ней были розовые сапожки до колена из змеиной кожи, микроскопическая джинсовая юбка и белый топ, через который явственно проступал белый же бюстгальтер.

О чудо из чудес, на ней сегодня был бюстгальтер.

Она ненадолго остановилась, когда заметила его и ее улыбка увяла. Он не мог сказать точно, чего ожидал от нее, но уж точно не этой отстраненности.

Ее взгляд переместился на Париса, и улыбка вернулась. У Страйдера сдавило в груди. — Привет, незнакомец. Что ты тут делаешь?

— Я точно не уверен, — Парис быстро кинул на него хмурый взгляд. — Как понимаешь, нельзя сказать, что я не рад тебя видеть.

— Да. Ты тоже. И спасибо, что забрал. Признательна за это.

— В любое время. Надеюсь только, что не в ближайшем будущем.

Она засмеялась, тепло и насыщенно, и оттенки этих звуков были настолько эротичны, что ласкали его кожу. — Не могу обещать.

Хотя они не говорили ничего романтичного, звуки из разговора были для него мукой. А может быть ему нужно было увидеть их близко друг к другу, чтобы его гормоны получили ничего-не-выйдет сообщение.

У него было чувство, что он будет раздосадован, что бы ни случилось.

Как и улыбка, ее смех прервался, когда она обратила внимание на Страйдера.
- Итак, — сказала она, — Ты, — так будто только что обнаружила на подошве своих сапожков слизь, состоящую из плотоядных бактерий.

Недружелюбие — это не вызов, напомнил он своему демону, пока этот тупой кусок говна не начал высовываться.

Никакого ответа. Правда была в том, что Поражение побаивался Кайи и не хотел привлекать к себе ее внимание.

И на самом деле, Поражение только тогда снисходил до разговора со Страйдером, когда дело касалось его духа соперничества. «Дух соперничества» — это приличный способ сказать то, что Страйдер снова отыскал неприятности на свою задницу. Он гораздо больше предпочитал, когда маленький ублюдок оставался на задворках его разума в качестве тёмного, молчаливого и легко игнорируемого присутствия.

— Я ожидала, что ты пришлёшь кого-то, а не заявишься сам, — добавила Кайя, покачиваясь на каблуках.

— После сообщения, которое ты оставила для меня? — Он фыркнул. — Едва ли.

— Ты что ноешь? Потому что сейчас я слышу тон хныкающего школьника.

Это совсем не смешно.
-Я не ною.

Он прослушал это сообщение тысячу раз и знал каждое слово наизусть, каждый вздох. Биип. Страйдер. Привет. Это — Кайя. Помнишь, девчонка, которая спасла твою жизнь несколько недель назад? Та, которой ты потом наплевал в душу? Что ж, пришло время расплаты. Почему тебе не вытащить свою ленивую задницу из кровати и не заплатить за меня залог, прежде чем я решу сбежать из этой тюряги и проверить на твоем лице, насколько острые шпильки на моих сапожках. Биип.

Враждебность это прекрасно, и он всерьез рассчитывал, что она и дальше будет ее придерживаться, даже несмотря на тот факт, что он перевернул небо и землю, чтобы сюда добраться. Небо — звоня Парису и убеждая воина бросить там все, чтобы Лисандр принес его домой и тот отправился со Страйдером. Землю — звоня Люциену и убеждая воина бросить все и воспользоваться своей способностью перемещаться, чтобы мгновенно доставить их из Будапешта на Аляску. Ничто из этого не было легкой задачей.

На самом деле он бы предпочёл, чтобы ему отрезали язык тупым ржавым ножом для масла. Оба мужчины задавали вопросы. Много, много вопросов, на которые ему не хотелось отвечать.

И да, теперь Страйдер также в долгу у хранителя Смерти. Они накапливались, и все из-за обманчиво хрупкого, крайне соблазнительного зрелища перед ним — которое явно хотело его голову на пике.

— Было бы неплохо, если ты дала нам какой-то адрес. Торин обшарил каждый… — Страйдер остановил себя, прежде чем публично признать, что Торин, хранитель Болезни, может взломать любую базу данных, известную человечеству. Умение, которое лучше сохранить в секрете, — Короче, ему пришлось тебя искать. Что стоило нам времени.

— И что?

— А то. Это все, что ты можешь сказать о своем отвратительном поведении? — слава богам, она делает все, как он и рассчитывал, придерживаясь своей враждебности. Да, слава богам, — Ты могла бы позвонить Бьянке. Даю слово, она здесь, в Анкоридже с тобой, — не то, чтобы та ответила на его звонок, — Вместо этого ты тратишь мое время на это дерьмо.

— И?

Проклятие! Она что, умрет, если выразит ему немного признательности? Он мог остаться дома, позволив ей гнить. Вместо этого она, образно говоря, махнула ему ресницами, и он подскочил, как марионетка. Кайфоломщица.

Он обижал ее, и в отличие от Хайди, она этого не заслужила. «Думал, ты не собираешься размышлять об этом». Как бы то ни было, воспоминания пришли.

Группа Ловцов несколько дней висела у него на хвосте, но он был слишком занят своей жалкой ролью, проиграв Хайди Амуну, чтобы обращать внимание или беспокоиться. Кайя вмешалась и спасла положение, предотвратив роковую засаду. И боги всемогущие, сражаясь, она была очень сексуальна.

Он не видел именно ту конкретную схватку, но видел несколько до нее и одну после. И даже практиковал с ней движения поединка. Он мог очень хорошо представить тот смертоносный танец, что она продемонстрировала той ночью.

После была битва, когда она вызвала его на состязание «Кто Убьет Больше Ловцов». Он по-королевски облажался, во-первых, потому что она могла убить больше Ловцов, без вопросов, и во-вторых, ему нужно было сделать кое-что еще. Например, принять свою первую за несколько столетий отставку. Тем не менее, вызов был брошен, демон его принял, а Страйдер должен был все прекратить, или понести потери.

К его удивлению, она позволила ему победить. Будучи гарпией, она могла прорваться сквозь всю армию за считанные секунды — даже не вспотев и не повредив ногти — но вместо того, чтобы нанести решающие удары, собрала своих, все еще дышащих, жертв, и отдала их Страйдеру. А затем ушла.

И он ничего не слышал о ней до тех пор, пока она не оставила то сообщение.

Да, ему нужно было извиниться.

— Перестань рассказывать мне, какой ты бедненький, — сказала ему Кайя, полируя ногти о свою блузку, — Однажды я вытаскивала Бьянку из тюрьмы двенадцать раз за один день. И ни разу не пожаловалась.

«Не удивляйся», — напомнил он себя. 
- Я когда-нибудь говорил тебя, как сильно ненавижу, когда люди приукрашивают события?

— Я клянусь! — она топнула ногой, — Я действительно не жаловалась.

Действительно не удивляться. Я не рассмеюсь.
- Это не то на чем я тебя подловил.

— Да ладно, — она излучала негодование, — Я никогда не преувеличиваю. Никогда.

Горло сжалось от попытки сдержать смех — из-за раздражения, а не веселья, заверил он себя.
- Ты преувеличиваешь сейчас.

— Все еще хнычешь, нытик?

Боги, она восхитительна, когда злится. Глаза сверкают золотом, словно танцующее пламя в ее радужках, а на щеках румянец цвета редкой, экзотической розы. Великолепная грива рыжих волос всклокочена, как будто она сунула палец в розетку. Вокруг нее потрескивала энергия.

— Ух ты, — произнес Парис, оглядываясь по сторонам, — Это очень весело.

— Я уже говорил тебе, как сильно я ненавижу сарказм? — Спросил его Страйдер.

Кайя сделала медленный вдох, взгляд ее остановился на Страйдере.
- Послушай, оставим все твое нытье, это не я отдаю тебе долг и не я раздражаю мой слух, — ее подбородок взлетел вверх, вся поза говорила о раздражении и отказе прощать, — Вот.

Прощай не-веселье. В задницу извинения. Сейчас Поражение гудел, готовясь к бою, не важно, запуганный ею, или нет. Страйдер клацнул челюстью, но не произнес ни слова. Он лишь развернулся на пятках и зашагал к выходу, прежде чем все станет скверно, вынуждая Париса и Кайю следовать за ним. Вместе. Возможно из-за них он напрягался и сжимал кулаки.

Он слушал их шаги позади, непрерывную болтовню и выдернул солнцезащитные очки из кармана пиджака. Водрузил металлическую оправу на нос. Несмотря на холод в воздухе, солнце было ярким и слепящим. Он прошагал вниз по лестнице и остановился, повернувшись.

За руки не держатся, но определенно искры типа «мы-видели-друг-друга-голыми» присутствуют. Головы наклонены друг к другу, тон тихий, интимный. Вероятно вспоминают тысячи совместных оргазмов.

Это было именно тем, чего он хотел, в чём нуждался. Напоминание.

Напоминание о том, что однажды Парис сорвал одежду с тела Кайи. Бросил ее на свою кровать, наблюдая, как от прыжка покачивается ее пышная грудь. Обхватил ее колени и развел их в стороны. Смотрел на самый горячий, влажный кусочек небес, когда-либо украшавший землю. Наклонил голову, лизал, пробовал, наслаждался, слушал женские крики капитуляции и страсти, звенящие в его ушах, нежные, но настойчивые ноги, сжимающие его спину. Возможно даже на шпильках. А затем, когда голод стал слишком сильным, Парис поднялся и погрузился в сердцевину, такую тугую, такую совершенную, что он уже никогда не станет прежним.

Кайя обернулась вокруг воина. Выкрикивала его имя. Царапалась и кусалась, умоляя о большем.

Лицо Париса внезапно превратилось в Страйдера, это Страйдер врывался в это гибкое маленькое тело, внутрь-наружу, снова и снова. Жестко и быстро, со стонами и бормотанием, нуждаясь в большем.

Фантазия… перезагрузка…

Руки сжались в кулаки. Будь все проклято, будь проклят Парис и Кайя. Потому что, если быть честным, он был так же зол на Париса, как возбужден Кайей. А он был так чертовски возбужден, что ему пришлось приспособить футболку поверх брюк, чтобы скрыть увеличивающееся доказательство. Парис должен был сопротивляться Кайе, он желал кого-то еще, а Кайя заслуживала лучшего, чем второе место.

Почему Кайя не видела этого?

В это мгновение, Страйдер подавил бы желание оторвать их друг от друга, желание втереть лицо Париса в бетон, а после высосать воздух прямо из легких Кайи. В любой момент он бы хотел хлопнуть своего парня по спине за хорошо проделанную работу и начать думать о Кайе, как о хорошенькой девчонке, которую он считает другом, а не потенциальной любовницей.

Да. В любой момент.

Глава 3

— ПРОВАЛИВАЙ-КА ОТСЮДА, — яростно зашептала Кайя Парису, пока они спускались по ступенькам, которые вели ее к свободе… и к Страйдеру, — Ты как сыпь, которая все время возвращается.

Он рассмеялся, издав звук, в котором все еще звучали отголоски боли.

— Серьезно. Страйдер уделяет мне больше внимания, чем когда бы то ни было, а ты все портишь. Заканчивай с этим, пока я не закончила с тобой.

Остановившись, Парис схватил ее за руку, тоже вынуждая остановиться. Веселье сменилось сочувствием на его лице, освещенном теперь золотыми лучами, поглаживающими его с заботой и вниманием любовницы. Такой красивый мужчина. Даже стихии не могут перед ним устоять.

— Послушай меня, дорогая, поскольку я собираюсь стать твоим спасителем. Будь хорошей девочкой и не дразни сегодня медведя. Он уже на грани.

Ее глаза сузились, темные ресницы сошлись вместе, держа на прицеле Париса и только Париса.
- Я думала, ты смышленый малый, раз так легко ведёшься на мои уловки, но привет. Иногда медведю необходимо, чтобы его подразнили, или он никогда не выйдет из спячки.

Уголок его рта дернулся.
- Да? Ну, так подумай вот о чем. Что делает медведь первым делом, выйдя из спячки?

Еще бы.
- Ест. И если честно, я на самом деле этого жду.

— Да-да, знаю. Это может быть забавно, — его рот все еще подергивался, когда Парис наклонился, прошептав, — Но знаешь, что еще? Медвежьи пытки. Медведи любят пытать, Кайя. Они подлые. Когда человек встает на его пути, особенно после долгого сна, конечный результат никогда не бывает приятным. Дай ему привыкнуть к твоим… как это называет твой хитрожопый рот? Уловкам.

— Во-первых, я вовсе не человек, — сказала она, вздергивая подбородок, — А вот тебе и новости, моя маленькая конфетка. Я сильнее тебя. Сильнее его. Сильнее, чем вы двое вместе взятые. Я могу справиться со всем, что он положит в тарелку.

— Какого хрена, — внезапно зарычал Страйдер, — Хватит уже. Нам нужно отправляться, Парис, так что можешь прекратить сосаться с нашей беглянкой.

Он сказал нашей. Не твоей. Какой приятный прогресс. Пытаясь не улыбнуться, Кайя отошла от Париса и не спеша повернулась к Страйдеру. Досада на него немного улеглась. Дыхание замерло в горле. Парис был красив, но Страйдер… Страйдер был великолепен.

Спустя недели, ее первый мимолетный взгляд на него был, когда он стоял в вестибюле участка, в окружении абсолютно белых стен, и ее колени чуть не подкосились. Его причесанные пальцами светлые волосы были в беспорядке и торчали как шипы. Небесно-голубые глаза прошлись по ней, задержавшись во всех нужных местах, и в животе у нее запорхали бабочки.

Теперь, со второго взгляда… Он был высок, нависая над ней, хотя она была на высоких каблуках и стояла в нескольких шагах от него. Он обладал великолепными мышцами, которые невозможно спрятать под длинным кожаным жакетом, приталенной черной рубашкой и джинсами. И боги, его лицо. Его ох-какое-невинное, и все же ох-какое-грешное лицо падшего ангела.

Поначалу она не распознала, каким восхитительно противоречивым было это лицо. Она видела только невинность, и продолжила поиски кого-то, обладающего качествами, которые всегда привлекали ее: задумчивость, опасность и непостоянство.

Вот почему Парис привлек ее внимание.

Он оплакивал потерю своей человеческой женщины. Задумчивость — есть. Он был зависимым от амброзии, и мог без колебаний убить. Опасность — есть. Наверняка, он был одноразовым событием и не станет приставать. Непостоянство — есть. Затем, правда, она выбралась из его кровати — Гарпии всегда уходили после важных событий — совершенно опустошенная.

Что вероятно было причиной, почему она вернулась несколько недель спустя. Ей хотелось почувствовать то, что она ощущала, когда они были вместе. Завершенность. Удовлетворение. Но он отверг ее, будучи физически не в состоянии дать ей повторение и вытолкал из своей комнаты. Да, он мог бы подарить ей удовольствие, не получая ничего взамен, но это было бы жалкое времяпрепровождение, чего она никак не могла допустить.

Итак, поскольку одета она была в халат, один лишь халат для повторного обольщения, она и осталась в халате и только в нем одном — и, находясь в расстроенных чувствах, наткнулась в коридоре на Страйдера.

Тогда она впервые заметила дьявола в его глазах.

В тот момент ей показалось, будто внутри нее щелкнул переключатель. Она совершила ошибку, придя к Парису. Мужчина перед ней был всем, чего она когда-либо хотела, и даже больше.

Его волосы были влажными, и ставшие более темными пряди льнули к вискам. Белое полотенце висело на шее, и живот, похвалявшийся сплетением бронзовой силы, не скрывала рубашка. Она зачарованно смотрела, как капельки пота проделывали свой золотой путь, прежде чем исчезнуть в раю. Рай, который она хотела навестить. Своим языком.

Шорты его висели низко на талии, обнажая неровные края татуировки сапфировой бабочки на его правом бедре. Во рту у нее пересохло. Очевидно он только с тренировки. Очень интенсивной тренировки. Тяжелое дыхание все еще вырывалось из его губ. Когда эти губы изогнулись в порочном веселье, она увидела в них обещание невыразимого удовольствия.

— Милый прикид — пылающий синий взгляд медленно путешествовал с макушки ее взъерошенных волос до фиолетового лака, покрывающего ногти на ногах, задержавшись на жемчужинах затвердевших сосков и местечке меж дрожащих бедер.

— Это все, что я смогла найти, — нерешительно ответила она, думая, что это может обернуться бессмертной версией аллеи позора. Как же мне это исправить?

— Удачный халат. Хотя без пояса смотрелся бы лучше.

Ладно, может ничего исправлять и не нужно. Впервые со времени их знакомства, в его голосе слышалось желание. Это желание взволновало ее еще больше, чем беглый осмотр.
- Да?

— О, да. Значит, ты ищешь кого-то особенного?

— Возможно, — ее охватило страстное возбуждение, и она подошла к нему ближе, — Смотря что понимать под этим.

Позади нее скрипнули петли открывающейся двери.
- Кайя? — внезапно произнес Парис и она повернулась. Живот скрутило. Он бросил в нее пару пушистых розовых тапочек, — Ты забыла. Я бы оставил себе, но размер не мой.

— О, — они шлепнулись на пол, прямо перед ней, — Спасибо.

— Пожалуйста. Страйдер. Эй, мужик, — окликнул его Парис.

— Эй, — сдержанно ответил он, — Интересная ночь?

— Не твое дело.

Как только Парис скрылся в своей комнате, Кайя повернулась обратно. Теперь выражение лица Страйдера было сдержанным, закрытым.

— Интересная ночь? — спросил он, на этот раз, адресуя вопрос ей.

Она сглотнула. «Не особо. Ничего не произошло на этот раз» — заставила она себя добавить. Если бы он с ней сделал что-нибудь сегодня вечером и позже обнаружил правду о Парисе — возненавидел бы ее. Так, полное раскрытие. Кроме…

— Будь здорова, Кайя. — Страйдер обошел вокруг нее, скорее просто прохаживаясь, чем поддразнивая ее на какие-нибудь действия. Или спрашивая ее, что в действительности произошло. Или заботясь на любом уровне.

Ясно, ничего не вышло бы из ее внезапного влечения к нему, даже если бы Парис не вмешался.

— Прояви немного треклятого внимания ко мне! — прорычал Страйдер. — Не то чтобы я хочу это, ты понимаешь. Ты выводишь моего демона из себя.

Вывожу из себя его демона?? Она хотела соблазнить его. Правильно? Или как она сказала Бьянке списать со счета.

Она моргнула, фокусируя внимание, и заново изучила его. Ярость заострила его черты лица практически в смертоносные лезвия, и ее колени подкосились. Так чертовски великолепен. Варвар, дикарь. Парис подхватил ее прежде, чем она ударилась о мостовую, и поднял.

О, боги. Слабость? Здесь? Сейчас? Ее щеки пылали от смущения.

Страйдер угрожающе шагнул к ней, затем застыл на месте. — Парис, чувак, отпусти ее, — прорычал он, и Парис немедленно подчинился. Темно-синие глаза обратились к ней, скорее животного, чем человека. — Когда ты в последний раз ела, Кайя?

Хвала богам. Он думал, что она слаба из-за голода, а не из-за непреодолимости его вида. Она пожала плечами, счастливая, что осталась на ногах. — Не знаю.

Поскольку она не хотела ни красть, ни зарабатывать одну из мисок помоев, которые давали жителям Тюремного корпуса B, а так как она была в тюрьме в течение двух дней … ну, она проголодалась.

Ладно. Она могла бы поесть. Бьянка, как всегда, пришла на помощь, горя желанием вытащить её из тюрьмы и накормить. Ей пришлось прогнать сестру со строгим предупреждением, — за которым последовала фигуральная оплеуха — не возвращаться. В противном случае, Кайя позаботилась бы о том, чтобы прозвище Детка Райские Кущи стало широко известным и пристало к ней. Навсегда.

— Черт побери, Кайя. Ты шатаешься, и вся твоя концентрация не стоит и выеденного яйца, — его взгляд выстрелил в Париса. — Позвони Люциену, чтобы он забрал тебя. Я встречу вас в Буде. Накормлю ее и потом мы сможем…

Парис покачал головой. 
- Я позвоню Люциену, чтобы он забрал меня, но я не стану ждать тебя в Буде. Когда закончите свои дела, раз это теперь так называется, пусть Люциен или Лисандер доставят тебя на небеса. Кто-то из них будет знать, где я.

Страйдер упрямо кивнул.

Парис взъерошил волосы Кайи, перед тем как выйти и исчезнуть за углом, оставив ее наедине с воином мечты. Именно на это она в тайне надеялась и молилась, как тогда, когда вытолкала Бьянку из камеры и сама там заперлась.

Они долго смотрели друг на друга, не двигаясь и не разговаривая. Напряжение разрасталось, сгущалось. Его сущность воина никогда не была более очевидной. Он стоял, положив руки по швам в нескольких дюймах от сейчас-увиденного приклада пистолета, упираясь расставленными ногами, готовый броситься в бой. Против нее? Или против того, кто захотел причинить ей боль?

Наконец, она не смогла больше выносить молчание. — Ты собираешься на небеса?

Он кивнул, его кожа как полированное золото в солнечном свете. Вибрация животной дикости оставила его, и он на самом деле расслабился. Она слишком любила эту его сторону.

— Почему? — что она действительно хотела спросить, так это: На сколько ты уйдешь? Ты встречаешься с женщиной? Ангелом? Его друг Аэрон полюбил паиньку с крыльями. Так почему Страйдер не мог сделать того же?

Я убью суку.

— Ты уверена, что хочешь знать? — спросил он. — Это касается Париса и другой женщины. Женщины, которую он хочет.

Облегчение накрыло ее. — Мило! Сплетни, — ухмыляясь, она потерла руки. — Расскажи мне.

Он провел языком по зубам. — Я никогда не повторяю сплетен, Кайя.

— Ох, — пробормотала она, с разочарованием опустив плечи.

— Ты не дала мне закончить. Я никогда не повторяю сплетен, так что слушай внимательно, — он боролся с улыбкой и это знание доставило ей удовольствие. — Женщина, которую Парис любит… ненавидит, неважно. Как я уже говорил, он хочет ее и она в плену там, наверху.

Тааак. Страйдер шел на войну, чтобы помочь брату, а не взять нескольких наивных, созревших-для-ощипывания крылатых в качестве трофея. Ее облегчение утроилось.
- Я могла, не знаю, помочь тебе, чтобы ты помог ему. У меня есть связи наверху, по правде говоря, и я…

— Нет! Крикнул он, затем уже спокойнее заявил: — Нет. Тем не менее, спасибо. Но… Тебя действительно не волнует, что человек, которого ты желаешь, хочет кого-то другого?

— Погоди. Кто сказал, что я желаю его?

— А разве нет?

— Нет.

Выражение его лица не изменилось, но он прочистил горло. — Не то чтобы это имело значение в любом случае, ты понимаешь. Но, как я говорил, он уже поговорил с Лисандером о том, чтобы получить немного ангельской помощи, и в ответ услышал ничего-не-могу-сделать.

— Конечно, Лисандр не захочет помогать ему. Однако он помог бы Бьянке, а Бьянка поможет мне.

— Нет. Извини.

Упрямое животное. Он так отчаянно хотел избавиться от нее, что не станет даже обсуждать ее участие. Очередной отказ, как странно.

Он махнул ей твердым движением.
- Пойдем. Давай позаботимся о твоем голоде.

Все, что я хочу — это отгрызть кусочек от тебя. — Не беспокойся. Я могу позаботиться о себе.

— Я знаю, но я останусь, пока ты не поешь. Я хочу убедиться, что тебя снова не арестуют.

Гарпия внутри нее выразила громкий протест, призывая доказать Страйдеру, насколько способной она была, насколько достойной. А ты такая?

— Отлично. И вот реактивный снаряд правды для демона, который всегда хочет победить. Я сомневаюсь, что ты можешь идти нога в ногу со мной, — она дразнила, больше по привычке, чем что-либо.

Он выдохнул, и она поняла, что его раздраженное настроение пошло на второй круг.

— Показывай дорогу, — рявкнул он, прежде чем она смогла извиниться.

Итак, может быть она не должна была так сильно давить. Моя оплошность.
- Сейчас покажу.
Она не станет брать его на охоту, однако. Не сейчас. Она отвела его в домик, который делила с Бьянкой, желая отдалиться подальше от цивилизации. К счастью, ее сестра нигде не была обнаружена.
- Чувствуй себя как дома. Мне нужно принять душ и переодеться.

— Кайя, — он начал, следуя за ней по коридору.
- Я стеснен здесь во времени, и потому, что ты сказала, мне нужно успевать за тобой и-

Она захлопнула дверь спальни перед его ошеломленным лицом, услышав его подавленный гортанный рык, и ухмыльнулась. Улыбка исчезла, как только ей в голову пришла мысль. На кухне повсюду было множество украденной еды. И если он заметил это, тогда ей нет причины брать его с собой на охоту.

Нужно рискнуть. От меня воняет. Кайя в спешке приняла душ, с благодарностью смывая с себя въевшуюся грязь и макияж, полностью покрывающий тело. Она почти бежала из комнаты, после того как переоделась в блестящую розовую футболку с надписью «У Незнакомцев Лучшие Леденцы» и коротенькие джинсовые шорты, взглянув мельком на свое отражение в зеркале в полный рост. Наряд нормальный, но не волосы. Насквозь мокрая рыжая масса практически прилипла к ее голове и рукам, из-за чего она стала похожа на утонувшего клоуна.

Кайя поспешила назад в ванную, чтобы срочно высушить волосы феном. Она раздумывала, накладывать ли ей новый слой макияжа на свою обнаженную кожу, чтобы Страйдер хотел ее из-за нее самой, а не по какой-либо другой причине, но отбросила эту мысль. Пусть Страйдер видит. Пусть Страйдер страстно желает. Прямо сейчас, она бы получила его любыми средствами. А позже, они смогут поработать над причинами.

Если она решила дать ему второй шанс.

Наконец, она выбежала из спальни. В рекордно короткие сроки, к тому же. Чуть менее двадцати (сорока) минут.

Шлейф душистого пара следовал за ней, когда она шагала по коридору. Страйдера не была в гостиной, где у нее стояла лампа в виде танцовщицы хулы в натуральную величину и замок, который она построила из пустых пивных банок. Наверное, он осматривается. Интересно, что он подумал о ее жилище, вещах, и она попыталась взглянуть на комнату его глазами.

Кроме кофейного столика, вырезанного в виде сгорбленного деревянного бойца сумо, на которого взгромоздили стеклянную столешницу, и кресла с ножками, раскрашенными так, что они выглядели, как вытянутые до пола человеческие ноги, остальная мебель была красивой, она и Бьянка частями воровали её в течении столетий.

Дух истории — вот, что хранил практически каждый отполированный предмет мебели. Ладно, может кроме белого покрывала с двумя желтыми подушками, пришитыми с одной стороны, так что все вместе выглядело как яичница на сковородке. Или пуфик-гамбургер со слоями салата-латука, помидоров и горчицы, но в основном так и было.

Ну ладно, может, еще диван и двойное кресло были выбраны скорее из-за комфорта, чем из-за чего-то еще, им было не более десяти лет. Несколько лет назад она вломилась на студенческую вечеринку, и ей понравилось, что телу было так комфортно на мягких диванных подушках. К тому же, они были прелестного рыжевато-коричневого цвета, почти такого же, как глаза Бьянки, так что Кай позаботилась, уйти оттуда с ними. Ее же никто не пытался остановить. Может, потому что она несла их над головой. В одиночку.

Разноцветные вазы украшали столешницы, вперемежку с именными куклами-пупсами и чучелом белки в сумасшедшем наряде. Оружие и произведения искусства висели на стенах рядом с самодельными табличками с поздравлениями о хорошо проделанной работе. И ее любимое: полученный за самый лучший подарок на день рожденья Бьянки — язык мужчины, который назвал ее «подлой, уродливой ведьмой».

Там также были фотографии ее самой и ее семьи. Бьянки, их младшей сестры, Гвен, и старшей сводной сестры, Талии. Кайя веселит в клубах, Бьянка выигрывает конкурсы красоты, Гвен пытается спрятаться от объектива, и Талия гордо стоит над своими жертвами. Поскольку она была наемницей, жертв было много.

В кухне — Кайя остановилась в нерешительности, ее сердце бешено колотилось о ребра. Страйдер. Великолепный, сексуальный Страйдер. Он сидел за бильярдным столом, который она утащила из его крепости во время первого визита туда, и сейчас использовала, как уголок для завтрака. Еда была разбросана повсюду, от пакетиков с чипсами до сырных ломтиков и конфет.

Он не смотрел на нее, даже не взглянул, но замер, когда она зашла в кухню. 
- Я так понимаю, если вся эта еда находится тут, значит, ты вполне можешь ее есть. А это означает, что я не просто тебя догнал. Я перехитрил тебя и обогнал.

— Спасибо, — сухо сказала она. Какое разочарование. Единственный раз, когда она захотела, чтобы её мужчина забыл, что у него есть мозги, он помнил.

Она прислонилась к дверному косяку и скрестив руки на груди. Ее желудок сжался, грозно рыча, но она осталась на месте, ожидая. Только, когда он произведет хороший поверхностный осмотр, она будет двигаться.

— Кайя. Ешь.

— Через минутку. Я просто наслаждаюсь видом. Тебе стоит тоже попробовать.

Он напрягся. — Там на холодильнике записка от твоей сестры. Она сказала, что на небесах с Лисандером, и она увидится с тобой через четыре дня на играх.

— Хорошо.

— Какие игры? Не бери в голову, — он вскочил, прежде чем она смогла ответить. — Не говори мне. Я не хочу знать. Какими духами ты пользуешься? Мне не нравятся они.

Задница. — Я не пользуюсь никакими духами. — И она знала, что он любил его. У него была слабость к корице, кое-что, что она заметила, преследуя, мм, болтаясь с ним.

Уже через пару часов, выяснив о нем такую мельчайшую деталь, она закупалась ароматами корицы в виде мыла, шампуней и кондиционеров.

— Стоп… наслаждайся видом и иди есть, — сказал он сквозь зубы.

Он закрыл шторы на единственном окне и включил свет. Натуральный солнечный свет наилучшим образом подчеркивал цвет ее кожи, но… — Кого же она пытается обмануть, притворяясь скромнягой? Любой свет выгодно оттенял ее прелестное личико.

— Кайя. Иди. Есть. Сейчас же.

Боже, как она обожала этот повелительный тон. Ей не следовало это делать. Она должна его ненавидеть — варвары не должны быть привлекательными для современных женщин — но все же он начала дрожать. — Заставь меня. — Пожалуйста.

Наконец его взгляд скользнул по ней. Через секунду он вскочил на ноги, его кресло скользнуло позади него. Его рот колебался, открываясь и закрываясь, а его зрачки расширились. Он облизнул губы. Он потянулся, чтобы ухватиться за край стола, его ноздри раздувались, он боролся за дыхание. — Ты… ты… дерьмо!

Каждый стук бешено колотившегося пульса, она закрутилась. Она знала, что он увидел, — осколки радуги гипнотически танцевали, за каждым дюймом виднелась плоть, здоровый румянец и энергичность… перспектива соблазнения. — Тебе нравится?

Словно в трансе, он обошел вокруг стола и шагнул к ней. Сокращая расстояние… остановился прежде, чем достиг ее и выругался. Он повернулся, показывая ей спину, и запутался рукой в волосах.

— Я должен идти. — Его голос был хриплым, слова протолкнули реку битого стекла.

Что? Нет! — Ты, останься здесь. — И он был так близко, чтобы сделать движение к ней. Лишь мысль об этом заставила ее соски отвердеть, а между ног разлилась приятная влага.

— Я говорил тебе, я обещал Парису, что помогу ему. Я должен помочь ему. Да, это то, что я должен сделать.

Разве она когда-нибудь преодолеет его решимость противостоять ей? Потому что да, она хотела его, хотела дать ему еще один шанс. И еще. Сколько ему понадобится, чтобы получить это право. — Страйдер, я -

— Нет. Нет. Я уже говорил тебе раньше, я просто не создан для отношений и я никогда не буду с тем, кто встречался с одним из моих друзей.-

О, действительно? — Такого плохого отношения не было бы к Хайди, не правда ли? Женщине, которая не хотела тебя? Женщина, которая, что? Встречается с один из твоих друзей.

Молчание. Такое ужасное тягучее молчание

Он не собирался защищаться. Даже не собирался пытаться объяснить свой выбор и нелогичность причин. Ну, он бы простил Хайди убийство Бадена. Почему он не мог простить Кайи то, что она переспала с Парисом?

— Ты не невинен, Страйдер. За тобой тянется шлейф больше, чем ты рассчитываешь. На самом деле, последний раз когда я видела тебя, ты как будто только что съел персиковый лосьон для тела. — Кайя решили там и тогда, что персики были самые отвратительные плоды на свете, и мир был бы лучше без них.

Она уже написала конгрессмену, требуя, чтобы все сады были сожжены дотла.

— Я никогда не говорил, что я невиновен. Я просто сказал-

— Я знаю. Ты не можешь быть с кем-то, с кем встречался твой друг. А еще ты лжец. Но может быть… Ну, я не знаю, может быть, ты мог бы трахнуть одну из моих подруг и мы квиты. — О, боги.

Во-первых, как отчаянно она звучала? Невыносимо! Она знала, что это произойдет, если она сделала еще один спектакль для него. И, тем не менее, она сделала это в любом случае. Как собака Павлова, она пускала слюни каждый раз, когда видела Страйдера, отбросив свою гордость, на любые отходы, что он бросил бы на ее пути.

Во-вторых, при мысли об этом человеке с кем-то, ее когти удлинялись и ее Гарпия визжала. Ее крылья хлопали в том же ритме, как и ее сердце, заставляя ее рубашку подниматься и опускаться, подниматься и опускаться.

Если она не будет осторожной, ее захватит Гарпия, контролируя действия. Ее зрение почернеет, и потребность в крови будет пожирать ее. Она преследовала бы ночь, причиняя боль любому, кто стоял бы на ее пути.

Только Страйдер сможет успокоить ее, но он не знал как. Даже если бы он знал, он явно не хотел нести ответственность. Он делал все от него зависящее, чтобы оттолкнуть ее.

— Я не буду спать с одним из твоих друзей, — сказал он решительно.

Горячие потоки напряжения исходили от нее. 
- Хорошо. Это хорошо. Как бы то ни было, все мои друзья — уродливые ведьмы.
Они были божественны, каждая из них, но если бы Страйдер поймал ее на слове и воспользовался предложением, Кайя бы вырезала их в один миг и обзавелась бы новыми. Омерзительными друзьями.

— Кайя. Нет ничего, что ты можешь сказать, чтобы изменить мое мнение. Ты мне нравишься, правда, нравишься. Ты адски красива, умна и забавна. Ты также сильна и смела, но между нами ничего не будет. Я сожалею, я действительно сожалею. Я не хотел быть козлом, только честным с тобой. Мы просто не подходим друг другу. Не очень хорошее соответствие. Я сожалею, — повторил он.

Они не очень подходили друг другу? На самом деле он имел в виду, она была недостаточно хороша для него. После того как она преследовала его, перестала бороться, чтобы защитить его, бросалась на него снова и снова, она не была хороша для него. И ему… было… жаль…

Вдруг она захотела расцарапать его лице. Пить его кровь.

Не забывай о предстоящих играх. Причинив вреда ему она сделает больно себе, а ей необходимы ее лучшие проявления.

Сделав глубокий вдох, она задержала дыхание, пока легкие не начали гореть, покрываясь волдырями, затем медленно выдохнула каждую молекулу, обжигая себе горло, нос. Возможно, она думала, что Страйдер достоин чего-то, кого-то, получше, но и она заслуживает лучшего отношения. Верно?

Он закончил неубедительно: — Я надеюсь, ты понимаешь, — в полном неведении о опустошенности которую он создан. Или, может быть, его просто не волновало это.

Ему надо было научиться соответствующему этикету, чтобы управляться с этой гарпией.

Ей нужно научить его.

Ей нужно сократить дистанцию между ними и исследовать его всего кончиками пальцев, пока у него есть время сбежать, прислоняясь к нему своими изгибами. Все что угодно, лишь бы он возбудился. Все что угодно, лишь бы заставить его видеть в ней больше, чем красивую, умную и веселую девушку, переспавшую с хранителем Разврата. Потом, когда он попросит освободить его, ей следует отступить.

Она не причинит ему вреда, но он уйдет, лучше понимая, как это чувствовать отвратительное осуждение.

Однако Кайя не могла заставить себя сделать хоть шаг. Возможно, она окажется объектом отвержения и неудачи уже в который раз. Возможно, он оттолкнет ее, прежде чем она заставит себя двигаться. И действительно, тысячи других отказов и неудач ожидали ее в ближайшие недели.

Она и так бесконечно много раз давала ему шанс.

— Я все понимаю, — прошептала она. — Просто развлекись по полной, ладно. — Освобождение. — Я тоже не буду скучать. — Ложь. Хотя она и планировала держать голову гордо и отомстить, насколько возможно. Настолько, что ее клану, возможно, придется, дать ей другое прозвище.

Не будет больше Кайи-Разочаровавшейся. Будет Кайя-Топающая-Напролом. Либо Кайя-Машина-Для-Убийства.

— Так что… ты собираешься в поездку? — Спросил он, и в голосе слышалось облегчение.

Не реагируй. — Да. Безусловно.

Он все еще не смотрел на нее: «Куда? Когда?»

Не смей реагировать. — Через четыре дня, я оставляю за-ой, не бери в голову. — Она обошла вокруг него и села за стол. — Ты не хотел знать, помнишь? — Делая все возможное, чтобы появилась небрежность, даже самодовольство, все, чтобы ублюдок не вырвал ее сердце из груди и не станцевал на его кусках, она открыла пакетик чипсов.

— Ты права. Просто… будь осторожна, и я увижу тебя — только будь осторожна, хорошо?

Он остановил себя от высказывания позже. Увидимся позже. Потому что он не планирует, увидеть ее снова. Когда-либо.

— Я постараюсь, — сказала она, борясь со слезами, уже второй раз в своей жизни. Она это заслужила, подумала она. Наказание за неудачный эпизод с Парисом, черт возьми, за все отказы, что она раздавала на протяжении веков. — И ты тоже. Несмотря на то, что в настоящее время она презирала его, она хотела, чтобы он был цел и невредим.

— Я буду. — Он вышел из кухни, из ее дома, из ее жизни, входная дверь с зловещем стуком за ним закрылась.

Глава 4

На следующий день, Страйдер начал утро с блуждание по Будапештской крепости, проверяя друзей. Что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о Кайе и о том, как печально она говорила перед тем, как он оставил ее. Не говоря уже о том, как ему хотелось бы подхватить ее на руки, держать, успокаивать ее. Впитывать ее.

Не думай об этом.

Легион, испорченный безнадежный низший демон, была обращена в избалованную человеческую девушку с телом порно звезды, затем стала пленницей Люцифера, подвергалась пыткам, сейчас она была покорной, тихой, прикованной к постели, и душевно страдала. Повернувшись на бок, она отвернулась от Страйдера, когда тот зашел в ее спальню.

Физически она исцелилась от своего адского плена. Психологически… возможно,
она никогда не исцелится. В течение нескольких недель ее передавали от одного Высшего Демона к другому, насиловали, избивали и только богам известно, что еще с ней делали. Никто не знал, потому что она отказалась говорить об этом.

— Эй, как ты, принцесса? — Страйдер сел рядом с ней на кровать и погладил ее по плечу. Она вздрогнула, отшатнувшись от прикосновения. Он вздохнул, убирая руку.

Ему не очень нравилось навещать ее. Ах, он любил ее, как человека, по большей части, и переживал за те испытания, через которые она прошла, но он боялся, что Поражение будет рассматривать ее эмоциональную дистанцию ​​как вызов и заставит его пойти ее на большее. Больше она не была готова дать.

Она нуждалась в помощи, и ее самый близкий друг, Аэрон, и его приносящий радость ангел, Оливия, пытались, но пока Легион не очень положительно реагировала на кого-либо. Она не ела правильно, и медленно, но верно угасала. Страйдер знал, что ангел-хранитель следил за ней, хотя ему никогда не удавалось взглянуть на парня. То, что он знал: невидимый гад не делал свою работу.

Да, раньше Легион была самодовольной занозой в заднице, но такого она не заслужила. И вообще-то, такой Страйдеру она нравилась больше.

— То, что произошло с тобой, случалось с некоторыми из здешних парней, ты знала об этом? С Кейном несколько раз, точно. С тех пор, как он стал одержимым демоном Несчастья, он словно магнит для таких вещей. И я не сплетничаю или разбалтываю личную информацию. Когда мы жили в Нью-Йорке, он был в группе поддержки и помогал другим. Может тебе стоит, даже не знаю, поговорить с ним или типа того.

Тишина.

Ее светлые волосы были сбившимися и спутанными, ее кожа болезненно бледной с сероватым оттенком. Под толстой белой тканью ее ночной рубашки, она казалась очень хрупкой

— А однажды Парис и я — стоп. Это уже сплетни. Не бери в голову. Ты должна спросить Париса, если захочешь узнать любопытные подробности.

Тишина. Молчали она и его демон. Совершенно определенно она бросала ему вызов, и да, Поражение равнодушно наблюдал за этим.

Он подтянул ее покрывало повыше, практически до подбородка и увидел, как по щеке скатилась блестящая слеза. Хорошо.

— Я просто хотел проверить как ты, но я знаю, что тебя не устраивает мое общество, поэтому я пойду, — сказал он мягко. Она не могла расслабиться с ним здесь, и он не хотел, чтобы ей стало еще хуже.

Тишина. Он снова вздохнул, когда вставал.

— Позвони мне, если что-нибудь понадобится. Хорошо? Хоть что-то, вообще. Я буду рад помочь.

Опять же, не отвечает ни Легион, ни его демон. Он спрашивал себя, что с его демоном — отвлекся, прячется, безразличен, — компаньоном, когда он подошел к своей следующей остановке. Комната Амуна.

Наплевав на тот факт, что он и Амун — и черт, даже он и Хайди — были в хороших отношениях, он избегал контактов с ним больше недели. Даже простой взгляд на нее вызывал маленькие вспышки боли в груди. Не потому что он всё ещё хотел ее, а потому что он упустил и никогда не получит ее, и его демон не мог забыть о том, что ему пришлось вытерпеть из-за ее отказа.

Хайди открыла дверь, и он по привычке оглядел ее всю. Среднего роста, русые волосы с рыжим отливом. На одной брови пирсинг, а на руке много татушек. Одень она майку «хэлло Китти» и рваные джинсы, в любом баре у нее потребовали бы паспорт.

Когда она увидела его, то нахмурилась и отошла в сторону, позволяя ему войти внутрь. И хотя она хмурилась, казалось, что она светится изнутри, всё ярче и ярче… он ухмыльнулся. Какого хрена?

Если б к нему приставили дуло сорокового калибра и сказали «догадайся или умри», Страйдер бы сказал, что любовь в чистейшем виде сочилась из ее пор. На нее было почти больно смотреть, так она светилась.

Дерьмо.

— Ты беременна?

— Нет. — Загадочная улыбка коснулась ее губ. Так, так. Уже подхватила флюид Амуна «все-покрыто-тайной». — Что случилось?

Страйдер потер рукой грудь, ожидая тех самых вспышек боли, особенно с учетом этого света отражающегося в его глазах, но… ничего. Ни одного пропущенного удара сердца. Итак, отлично. Чтобы там ни было. Он мог катиться.

Он окинул взглядом комнату. Хайди взялась за декорирование, так что это место уже не напоминало ванильное мороженое — простое, без украшений, с напрочь отсутствующей индивидуальностью.

Хайди отдавала предпочтение современным стилям с японским колоритом. Люстры-фонарики свисали с потолка. Стены теперь были выкрашены в коричневый и оранжевый цвета, которые, чередуясь, создавали геометрический узор. Деревья бонсай, казалось, росли из каждого угла, и белые ковры с жестким ворсом были расстелены под тремя стеклянными тумбочками. Белый ковер. Разве она не видела, сколько грязи могут нанести ботинки воина? Одеяло на кровати тоже было белым с расшитыми бисером оранжевыми подушками.

Если бы она попыталось устроить такое дерьмо в его комнате, они бы серьезно поругались. Мужчина должен чувствовать себя комфортно в своем окружении, или ему не удастся расслабиться. Это комфортным не было.

Только однажды Страйдер «жил» с женщиной и то, только потому, что она бросила ему вызов. Я знаю, что смогу сделать тебя счастливой, если ты будешь приходить ко мне каждый вечер. Можешь ты сделать меня счастливой, а? Думаю, мы выясним.

Через несколько недель сожительства, он охотно признал свое поражение. Он не мог сделать ее счастливой, потому что не хотел этого.

Он вспомнил дом Кайи и детали ее интерьера. Эта женщина действительно знала, как обустроиться с комфортом и весельем. Серьезно, она выкрасила туалет так, что тот напоминал открытый рот. Я хочу.

Хайди откашлялась. — Страйдер?

Он повернулся к ней. 
- Что? 
Выражение на ее лице было ожидающим, полностью мягким и сентиментальным из-за чего-то, что импульсами исходило от нее, тогда Страйдер вспомнил, что это он пришел к ней, а не наоборот. 
- Ах, да. Где Амун?

— Кронос вызвал его на небеса.

— Почему?

Еще одна таинственная улыбка. — Еще не знаю.

— Как давно он ушел?

— Три часа, девять минут и сорок восемь секунд назад. Не то чтобы я считаю секунды с этого момента, не думай. Ты что-то хотел?

— Не-а. 
Он просто хотел увидеть парня, думал он. После всего, что Страйдер ему сделал… пытаясь разлучить Амуна и Хайди… Чувство вины, боже, как оно грызло его иногда. 
- Я просто, ну, поймаю его позже.

Она сморщила лоб в замешательстве. И с беспокойством? Да. Это было беспокойство.

— Ты уверен?

Ему не следовало было удивляться, но… она убила Бадена, хранителя Недоверия. Она пыталась убить Страйдера. И в обоих случаях у нее были веские причины. Давным-давно, они помогли жестоко убить ее семью, разрушить ее жизнь. Черт, из-за демона, она умирала снова и снова.

Каждый раз возвращаясь, помня только свою ненависть, зная только о гибели тех, кого она когда-то любила. Она хотела только мстить. Имеет смысл, поскольку она была одержима частью демона Ненависти. Возможно, это послужило еще одной причиной, почему Страйдер хотел ее. Та часть Ненависти заставляла других людей не любить себя или даже ее. Страйдер быстро оправился от этого, переборол, вот почему он ожидал, что он сам и его демон могут находиться рядом с ней с небольшим напряжением.

То, что она обожала Амуна, то, что она поддерживала Повелителей и их цели, что ж, это было чудо и Страйдеру надо перестать сомневаться в этом.

— Да. Я уверен. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Никогда до этого он не был инициатором контактов, не связанных с ножами.

— Увидимся, Хайди. Ее рот приоткрылся, и она забормотала. — Да. Увидимся, — сказала она. Он никогда не был настолько мил с ней, также. Он должно быть размягчился от старости.

Затем он оказался перед входом в спальню Сабина, пригоршнями поглощая конфеты Red Hots. В каждом уголке крепости у него были припрятаны запасы его любимых конфет. Он наблюдал, как его друг швыряет всякое дерьмо в чемодан. Его жена, Гвен, суетилась вокруг него, делая нерешительные попытки сложить горы одежды, которую скомкал Сабин, и оружие, которое он только частично упаковал, и уже в третий раз убрать из чемодана мегафон.

Когда-то Гарпии называли ее Гвендолин Робкая. Страйдер не знал, как они называют ее сейчас, но совершенно точно это прозвище больше ей не соответствовало. Маленькая бомба заняла свое место и надрала задницу даже Кайе, закрыв ее в темнице, чтобы помешать ей содрать шкуру с тела Сабина и носить ее как трофей. Кайя.

Его сердце пропустило глупый удар, заставляя его чувствовать себя, раздавленным школьником. Нечто, кем он никогда не был. Зевс создал его полностью сформированным, оружием готовое быть развязанным на любого, кто угрожал прежнему королю богов, и тех, кого он любил. Даже тогда, прежде чем Страйдеру дали его демона, ему нравилось побеждать, переезжая любого, кто стоял на его пути.

Какую же радость может принести поражение? Никакой.

Его демон хмыкнул, согласившись.

Страйдер сосредоточился на своем окружении, прежде чем маленькое дерьмо (его демон) толкнет его дальше. Пока он продолжал смотреть на Гвен, он заметил, как сильно она напоминает свою старшую сестру. Кайя.

Ну, вот опять. У Гвен были густые светлые волосы с красными прядями того же оттенка, что и у Кайи. Но если быть честным, у Кайи волосы были красивее. Более волнистые и шелковистые. И хотя глаза Гвен были потрясающим соединением серого и золото, так же как и у Кайи, Кайя все равно была милее. У нее серый перетекал от жидкого серебра к золоту, в общем, золото мерцало словно светлячки.

Ты кто? Тряпка? Прекрати заниматься поэзией.

Как бы то ни было. Когда Гарпия Кайи вырывалась наружу, ее глаза становились почти черными, смерть плескалась в их глубинах. Но, если все еще оставаться честным, даже это было сексуальным.

И у Гвен и у Кайи были одинаковые вздернутые носики и пухленькие щечки. Одинаковый упрямый подбородок. Но, так или иначе, Кайя была воплощением греха, а Гвен — ходячая невинность. Это не имело смысла. Все же их сходство задевало и будоражило его.

Он хотел бы, чтобы его тело не реагировало на это. Сабин засуетиться если у Страйдера встанет на его сокровище. И конечно «суетиться» означает, что кишечник Страйдера будет, обернут вокруг его шее так, что о дыхании можно будет забыть.

Давай же, подумал он.

Поражение усмехнулся, пугая его.

Раздраженный, он ожидал, что вызов будет брошен. Этого не произошло. Сладкие боги небесные, ему следует быть осторожнее. Больше никаких близких визитов.

Что он делает здесь, в любом случае? Он должен быть на небесах с Парисом. Ему следует быть в Небраске с Уильямом, пытая семью, которая жестоко обращалась с Джилли, человеком кто был им другом. Он должен быть на улицах, убивая Ловцов. Ему следует быть в Риме, вести переговоры с Неназываемыми — монстрами, заключенными внутри древнего храма и испытывающими большую нужду свободы.

Он отдал им один из четырех артефактов, необходимых для поиска и уничтожения ящика Пандоры. Реликвия, которую искали и ловцы

У Неназываемых были Жезл Разделения и Покров Невидимости, а у Повелителей были Клеть Принуждения и Всевидящее Око. Итак, счет в серии: Повелители-2, Ловцы-0. Буу-йаа.

Неназываемые, все же, не были заинтересованы в самих артефактах. Их интересовало то, что они могут выторговать за них. Кто бы ни преподнес им голову нынешнего царя богов (минус его тело), получил бы Жезл Разделения взамен, оставалось бы только потребовать у них Покров Невидимости. Покров когда-то был у Страйдера, но он обменял его на Хайди.

В тот раз он был не против обменяться, потому что был чертовски уверен, что Неназываемые приберегут артефакт, и позже с ним поторгуются. И до сих пор верил. Придется заплатить бешеную цену, безусловно, но лучше так, чем позволить Хайди скрыться от него и раскрыть его секреты своим друзьям Ловцам.

И он планировал вернуться еще задолго до сегодняшнего дня, но то, что Амун отбил у него Хайди, выбило Страйдера из колеи более, чем на неделю, превратив его демона в извивающийся, бурлящий котелок боли.

Возможно, именно поэтому он не мог оставить мысли, быть с Хайди, думал он сейчас. Отголоски той боли. Возможно, именно поэтому он все еще отвергал Кайю.

Не думай о ней больше, ты псих. А то начнешь пускать слюни. Он отвергал ее, потому что она, в конце концов, растоптала бы его гордость, его благополучие и, возможно, даже его волю к жизни.

Неужели ему действительно нужно еще одно напоминание об этом?

Он заставил свои мысли вернуться к артефактам. Страйдер поклялся вернуть себе Покров. И он вернет. Скоро. Потому что, кто бы ни нашел ларец Пандоры первым, выиграл бы войну, а больше, чем он хотел Кайю, — не то чтобы он о ней думал, — он хотел победить в войне против Ловцов.

Подумай об окончательной победе. Удовольствии, которое он бы испытал… боги, представить только. Лучше, чем секс, наркотики или рок.

В любом случае. Вместо всего этого, он осознал, что специально выяснял, как обстоят дела этим утром, навещая каждого, внося поправки, только для того, чтобы он мог уехать и… Черт! Не хорошо. Это было совсем не хорошо.

Только для того, чтобы он мог уехать и проверить, как там Кайя. Он должен был убедиться, что с ней все в порядке. Даже если это значит, что он опять должен отложит выполнение своих обещаний.

Чувак. Ты не должен этого делать. И он не будет. Ни за что. Теперь, когда он осознал свое намерение, он может остановиться.

— Почему, черт побери, ты просто стоишь? — вдруг набросился Сабин. — Изложи свое дело и проваливай, Страйди, чувак. Ты превращаешь Гвен в бредящего сумасшедшего.

— Это ты превращаешь меня в бредящую сумасшедшую! — проворчала она, снова вытягивая мегафон из чемодана. — Нам не понадобятся все эти вещи.

— Откуда ты знаешь, — настаивал Сабин. Он пригладил свои темные волосы рукой, золото в его глазах стало светлее, чем обычно. — Ты же никогда прежде не участвовала в Играх Гарпий. И, черт возьми, тебе и сейчас не следует в них участвовать!

— Ты же слышал Бьянку. Вызывают каждую из дочерей Табиты Скайхоук. И даже если бы не так, если бы только нескольких из членов клана вызвали, я бы все равно поехала. Они моя семья.

— Ну, ты теперь часть моей семьи.

— Вообще-то, это ты часть моей, а поскольку я Генерал, Капитан и Командир, ты идешь туда, куда иду я. А я собираюсь на Игры!

— Черт. — Сабин плюхнулся на край кровати и опустил голову между коленей.

— Что, все настолько плохо? — спросил Страйдер, изо всех сил стараясь звучать обыденно. Я не сгораю от любопытства. Правда.

Кайя пыталась вчера скрыть свой страх, но ей не совсем это удалось. Он упомянул ей о поездке, а она задрожала, побледнела. Он не должен был заметить. Стоя к ней спиной. Только там, между шторами, была щель, позволяющая ему изучать ее отражение в оконном стекле. А он-то изучил!

Она сияла как бриллиант, машинально привлекая его внимание, и он так желал прикоснуться к ней, что все его тело пылало.

Кожа Гарпии… не было ничего более изысканного. Ничего. Забавно, все же, он никогда не хотел приласкать и попробовать Гвен, Бьянку или Талию так, как он хотел сделать это с Кайей.

Не то, чтобы он думал о ней больше.

Поражение опять выдал один из своих смешков, и Страйдер напрягся. Поскольку этот маленький говнюк не отзывался, не принимал вызова, он немного расслабился. Проклятье. Что, черт возьми, творилось с его демоном?

Гвен прикусила нижнюю губу. 
- Бьянка рассказывала, эти игры настолько жестокие, что половина участников погибают или молят о смерти. А однажды, около пятнадцати столетий назад, больше половины погибло. Почти что все участники.

Страйдер выпрямился, его кровь застыла. — Что? Почему?

— Больше она мне ничего не сказала, так что не смотри на меня так, словно перережешь мне глотку, если я не признаюсь. Как бы то ни было, она не преувеличивала, — продолжила Гвен. — Ой, подожди. Она еще кое-что мне рассказала. Видимо, Скайхоук не допускали к участию веками из-за чего-то, что натворила Кайя, хотя, не думаю, что кто-то расскажет мне, что это было. Никто из нашего клана никогда об этом не говорил, а с другими кланами я не очень-то общалась. Они всегда избегали нас. Но вот теперь, вдруг, они ждут нас там с распростертыми объятьями. Странно, и мне это не нравится, но я не отправлю своих сестер на вражескую территорию одних.

Разум Страйдера зацепился только за одну деталь. Кайя вызвала суматоху. Что же великолепная нарушительница сделала?

— Ах да, вот еще что. Бьянка считает, это ловушка. — Гвен приподняла голову Сабина и скользнула ему на колени. Воин машинально обнял ее, крепко сжимая. — Она думает, что Скайхоук, особенно Кайя, для всех там станут мишенями, для мести.

Кайя… мишень для всех обиженных Гарпий… Теперь его кровь запылала по другой причине, необходимость бушевала адом внутри него. — Мужчинам разрешено присутствовать?

— Супругам и рабам, да, и они больше, чем разрешены, они поощряются. Кровь — это лекарство для Гарпий, и эти супруги и рабы помогают пострадавшим участникам исцеляться.

— У Кайи есть… раб? — прохрипел он. С одной стороны, он хотел, чтобы у Кайи был раб, для ее безопасности. С другой — он уже хотел убить уродливого придурка.

Поражение зарычал, не осталось и следа веселья в звуке. Или его обычного страха.

Это не вызов, приятель. Или его демон был расстроен мыслью, что кто-то другой кроме Страйдера причиняет Кайе боль?

Каким-то извращенным, перекрученным образом, это имело смысл. Чувство собственности у него было сильно развито, особенно по отношению к врагам, и даже к друзьям. Кайя была, от части, и тем и другим.

К счастью, Поражение не ответил. Страйдеру не нужны были дополнительные сложности в виде борьбы с Кайей и/или теми, кто бросил ей вызов. Она была не под его ответственностью. Она была не его проблемой.

— Нет, — наконец, ответила Гвен с ноткой печали в голосе. — У Кайи нет раба.

Облегчение, столько облегчения. 
- Тогда, мы найдем ей кого-то. 
Ярость, столько ярости.

— Нет. Эти рыжевато-светлые волосы ударил ее по лицу, когда она покачала головой. — Она думает, что ты ее супруг.

Да, однажды Кайя сказала что-то вроде этого ему. Он верил, что она верила, но он также верил, что она ошиблась, что она позволили простому влечению запутать ее… Не то чтобы там было что-нибудь простое, о ее влечении к нему. Она хотела лучшего из лучших для себя, и он не мог винить -

Проверь эго. Он помассировал шею свободной рукой. Перефразируя: она хотела кого-то сильного, способного и красивого. Дерьмо. Проверить эго, — подумал он снова. Ей хотелось кого-то довольно красивого.

Нет. Это не сработало. Тогда факт оставался фактом, это было не обойти. Ей хотелось кого-то очень красивого, и он отвечает всем требованиям. Но…

Парис был красивее.

Красивее, даже не то слово, черт возьми. Разве? Да, возможно так и было, и, скорее всего было придумано именно Парисом.
- Ну и что? — сказал он с большим напряжением, чем собирался.

— А то, что она не возьмет кого-то другого, — выпалил Сабин. — Гарпии территориальные, собственнические и упрямые, как черт. Это значит, что они точно такие же, как ты, и не могут пойти на чертов компромисс.

Гвен нахмурилась. — Эй!

— Прости, детка, но это правда. — Затем, — Кайя возьмет с собой либо тебя, либо никого, — сказал он Страйдеру. — Вот такие дела.

— Вот почему… — Гвен глубоко вздохнула, медленно выдохнула, глаза угрожающе уставились на Страйдера, — Ты знаешь, что я тебя люблю, да?

Он коротко кивнул. Черт, черт, черт. Либо он, либо никто. Проклятие и блаженство. У него не было на это времени. Он этого не хотел. Не мог больше быть с ней. Они уже попрощались.

Это прощание почти пробудило его демона. С каждым шагом, отдаляясь от дома Кайи, Поражение метался в его голове, хотел действовать, схватить и овладеть ею — победа была бы такой сладкой — но не позволил себе этого сделать. Проигрыш принес бы столько боли.

Никогда еще Страйдер не был так счастлив, что демоны из ларца Пандоры боялись Гарпий. И не без оснований. Они были потомками Люцифера, повелителя всего демонического.

К тому же, Поражение видел Кайю в сражении. Независимо от того, какое оружие она использовала — пистолет, нож, когти, клыки — она расправлялась с соперниками в мгновении ока. Хорошее качество для свидания, определенно, и несомненный афродизиак. Если только твое существование не зависит от твоих побед, а его зависело.

Страйдер расправился с остатками конфет и бросил пустую пачку в мусорную корзину рядом с письменным столом Сабина. Вжик. Два очка!

Поражение промурлыкал в одобрение, искорки удовольствия пробежали по венам Страйдера.

— …ты меня слушаешь? — спросила Гвен.

— Да, конечно, — соврал он, спешно ища ее взглядом. Она уже не сидела у Сабина на коленях. Теперь она стояла в нескольких дюймах от Страйдера, расставив ноги, уперев руки в боки. Он узнал эту позу. — Но, хм, напомни-ка мне. Ты говорила…

Она закатила глаза. — Я говорила, что у тебя есть два дня, чтобы позаботиться обо всех текущих делах. Потому что хотя я и люблю тебя, я собираюсь убедиться, что ты будешь на Играх. Кайя нуждается в тебе и ради нее ты там будешь. Иначе…

Его внимание переключилось на Сабина, с выражением что-ты-собираешься-с-этим-делать. Каждый изгиб и мускул на лице Сабина излучал сочувствие, но не было и намека на решительность или гнев. Ладно, так значит. Его бесстрашный лидер ничего не собирался делать. Прекрасно.

Он взглянул на Гвен. 
- Даже и не думай бросить мне вызов, — отрезал он. — Я, не раздумывая, отплачу. 
Конечно, будь хоть маленькая царапина на девушке, и Сабин нападет на него. Ему придется пойти в бешенстве на своего босса, но две победы по цене одной? Подходит.

— Как будто я когда-нибудь использовала твоего демона против тебя, — ответила она, удивляя его. — Боже, я не могу поверить, что ты так плохо обо мне думаешь. 
Ее голос действительно звучал обиженно. Но только он открыл рот, чтобы извиниться перед ней, она продолжила:
- Я только собираюсь выбить из тебя дурь, связать и заставить Люциена перенести тебя на место проведения первого собрания. Черт! Не суди меня строго.

«Только» собирается, сказала она. Он поджал губы. 
- Ты хоть понимаешь, что, выбивая из меня дурь и связывая меня, ты будешь делать, что? Использовать моего демона против меня. Поражение уничтожит меня.

— Ой. — Она нахмурилась. — Так далеко я об этом не думала. — Затем вскинула подбородок, опять напоминая ему Кайю. — И все же, я сделаю это. Просто облегчи свою участь и согласись поехать с ней. Пожалуйста.

— Просьбы на меня не действуют. Так же, как и слезы, просто, чтоб ты знала. 
Однажды, когда он ходил на свидания, он запомнил, что выпрашивание и нытье были приемами в женской борьбе. Женщинам чего-то хотелось, и они шли на все, чтобы заполучить это.

Поразительно, но он быстро заставил свое сердце очерстветь к таким хитростям. И быстро решил, что продолжительные отношения были просто не для него. Насколько легко он узнавал об уловках его спутниц, настолько же просто они узнавали о нем.

Он должен был побеждать, и они всегда пытались использовать это в свою пользу. Как часто он слышал вариации на тему: «Спорим, ты не сможешь провести со мной целый день так, что тебе понравится». Несчетно.

— Так что? — настаивала Гвен. — Да или нет? Легко или сложно?

— Как долго? — выдавил он.

— Четыре недели, — ответила она, с явной надеждой.

Она могла бы сказать «вечность», так эмоционально он отреагировал. Четыре недели. Четыре чертовы недели с Кайей. Питая ее, охраняя ее, защищая своим телом, если подвернется возможность.

Его член дернулся с готовностью. Это не то, что нужно ждать с нетерпением, ты идиот. Он защитил бы ее свои телом, если бы требовали обстоятельства. Но, даже перефразировав, проблема оставалась. Завязывать отношения и разрывать их, как можно быстрее, именно это теперь было его modus operandi (лат. способ действия), и это играло ему на руку. Никто не успевал узнать о его причудах — или использовать их против него.

Хотя, Кайя уже знала, и, не колеблясь, бросала ему вызов. Да, часть его любила эти острые ощущения. Не начав игру, не выиграешь, и она сама была этой игрой. С другой стороны, не начав, не проиграешь.

— Что насчет нашей войны с Ловцами? — спросил он Сабина. Если и был кто-то, кто любил побеждать также как и Страйдер, то это был Сабин. Чувак продал бы родную мать на eBay за хорошую битву. Разумеется, если бы у него была мама.

— Я уже поговорил с Кроном, — ответил Сабин. — Сейчас Гален сброшен со счетов, слишком пострадал, чтобы причинить неприятности, и Рея пропала.

Гален, бессмертный воин, одержимый демоном Надежды — также, по иронии судьбы, лидер Ловцов. Рея, самая большая сука и королева богов из всех, кто когда-либо контролировал половину небес. Оба возглавляли его длинный список врагов.

— Ее нет? До сих пор? — Он знал, что она пропала, но предполагал что-то вроде того, что она ушла в подполье, поскольку ее муж узнал о ее недавнем предательстве — она убедила свою сестру стать его любовницей и шпионить за ним — и он хотел наказать ее. — Ожидается грязная игра? — Немногие существа смогли бы успешно похитить богиню.

— Да, хотя Крон не делится подробностями.

Может быть, потому что у него их нет. Это может объяснить, почему Крон вызвал Амуна. Никто не мог сравниться в получении ответов с хранителем Тайн.
- Значит, сейчас идеальное время нанести Ловцам удар, — он заставил себя сказать.

— Нет, вообще-то, не очень. — Сабин поднял брови. — Помнишь ту девушку, что мы видели, ту, что приняла демона Недоверия в свое тело?

— Нет, Саб. Я забыл, — сказал он сухо. 
Они оба были в крепости Неназываемых, и видели, как существа, манипулируя воздухом, показали, что происходит на другом континенте.

Галену каким-то образом удалось найти то, что невозможно отыскать. Утерянного демона Недоверия, обезумевшего и взбешенного. Тогда он закрыл Недоверие в комнате и убедил чудовище овладеть кем-то другим. Женщиной, Ловцом.

И хотя они наводили справки, им больше ничего не удалось узнать о девушке. Ни о ее положении, ни о ее состоянии.

— Сноб. — Сабин цыкнул языком. — Как бы то ни было, Крон решил, что хочет ее. Он вызвал Амуна заняться этим.

Ага. Так вот зачем Амуна вызвали. Рея обречена, подумал он. Но если Сабин знал это, значит, Хайди тоже знала. Что означало, она не хотела делиться информацией со Страйдером. Небольшое наказание, он был уверен, и он не мог винить ее.

— И что девушка сделает нам, если мы сейчас надерем задницу кому-то из Ловцов? — спросил он.

— Ловцы постараются ее спрятать и будут слишком заняты, чтобы напасть на нас.

— Так ты надеешься. Но опять же, если это действительно так, то это самое лучшее время, чтоб нанести удар.

— Если мы сможем найти их. Без Амуна, нам придется полагаться на наши скудные детективные способности.

Вряд ли. 
- У нас есть Эшлин.
Мэддокс, хранитель Насилия женился на женщине, которая обладала способностью, оказавшись в каком-то месте, слышать все разговоры, которые когда-либо происходили там. Никто не мог скрыться от нее.

— Разве ты не слышал? Сейчас она прикована к кровати. У близнецов, которых она носит, случился внезапный скачок в росте. Она настолько большая, что без помощи до ванной добраться не может. Мэддокс думает, что она скоро будет рожать.

Бедняга, наверное, сходил с ума от беспокойства. Эшлин была (в основном) человеком, а, следовательно, нежной и хрупкой, как стеклянная ваза. Совсем не похожа на Кайю, которая — не думай об этом. — Не знаю, как ты, но я чертовски хороший детектив.

Сабин пожал плечами. — Ладно, посмотри на это так. Передо мною стоял выбор. Воспользоваться ситуацией в нашу пользу, либо же позаботиться о своей жене. Догадываешься, что я предпочел?

Когда Сабин стал пушистой киской?

— По крайней мере, нам не нужно беспокоиться, что наши мальчики обидятся на то, что мы о них забыли.

Как будто им нужно было беспокоиться об этом. «Мальчики» были такими же компетентными, как и Страйдер. Не говоря уже о том, что они были одержимы такими плохишами, как Боль, Болезнь и Несчастье. Они были беспощадными и не нуждались в няньках, независимо от того, предстояла им битва или нет.

— Ну, я все равно не могу поехать. У меня есть планы, — сказал Страйдер. Мне нельзя сомневаться, это то, что нужно сделать. — Я обещал помочь Парису на Небесах.

— Поможешь ему позже, — сказала Гвен, возвращаясь опять к разговору. — Ты нужен Кайе сейчас.

Его тело отреагировало мгновенно, кожа покрылась мурашками от осознания — Ты нужен Кайе — каждая клеточка пробудилась — Ты нужен Кайе — член стал толще, тверже — Ты нужен Кайе… нужен, чтобы дотронуться до нее, раздеть ее, заполнить ее.

— Я подумаю об этом, — сказал он резко, затем шагнул в коридор и направился в свою спальню, до того как Гвен смогла бы во второй раз ему угрожать. Оказавшись там, он закрылся и стал в центре комнаты, его взгляд задержался на стенах, голова гудела.

У него с Кайей были одинаковые предпочтения в интерьере. На ее стенах висело оружие, точно так же, как и на его. Ему было интересно, принадлежал ли каждый предмет в ее коллекции, как это у него было, людям и бессмертным, которые терпели поражение от нее столетиями.

Кайя. Поражение. Два слова, что стали синонимами дли него.

Гарпии руководствовались правилом «выживает приспособленный», и это он мог понять. Благодаря Гвен, он знал, что спать рядом с людьми — или кем-то другим, кроме своего супруга, — было запрещено. Он знал, что им не разрешалось показывать свою слабость никому — даже своему супругу. И они ни за что на свете не воровали у своих сестер. Если они нарушали любое из правил, их наказывали.

Черт возьми, ну вот что ему теперь с ней делать? Она могла позаботиться о себе сама, выстояв против любого, кроме другой Гарпии. К тому же, Кайе нужно использовать все преимущества, которые она может получить. Как отдых, в первую очередь. Ей нужно будет отдыхать между играми, какими бы они ни были. Она считала Страйдера своим супругом, так что отдыхать она будет только с ним.

Во-вторых, кто-то должен следить, что она должным образом питается. Посмотри, как она позволила себе зачахнуть в тюрьме.

В-третьих, кто-то должен прикрывать ее спину, если она украдет что-то, а, зная ее, красть она будет много чего. Желательно, кто-то, кому не нужно будет прикрывать еще и ее — или его — собственную спину.

Половина участниц обычно погибали, сказала Гвен. Гарпии никого не щадили, пленных не брали. Какой бы не была причина, Кайя будет мишенью.

Если же он решится, если поедет с ней… ему нужно будет найти способ противостоять ее привлекательности. Потому что, несмотря ни на что, он не мог спать с ней. Не только из-за Париса, а еще потому, что любой интимный контакт она воспримет как обязательство, как связь Гарпия/супруг. Вечную связь. Он бы ни за что не подписал себе пожизненный приговор.

Мог ли он противостоять ей?

Лучше спросить: Может ли он защитить ее? Если ее враги узнают, кто он такой, они могут использовать его демона против нее. Они могут бросить ему вызов, чтобы навредить ей. Они могут бросить ему вызов, чтобы уничтожить ее.

Победить? Спросил Поражение скрипучим голосом у Страйдера в голове.

Черт. Я отказался ехать туда, так что сделай то же самое. Пожалуйста.

Победить, повторил демон, уже требовательно. Требование с оттенком страха.

Слишком поздно, подумал он. Поражение уже здесь и он не отвалит. Победить всех Гарпий, кто попытается причинить боль Кайе?

ПОБЕДИТЬ.

Да, всех Гарпий, кто пытался причинить боль Кайе. Почему? Она не из твоих любимиц. Почему хочешь защитить ее?

Победить, победить, победить.

Почему он ждал ответа, Страйдер сам не знал. В отличие от некоторых других демонов, словарный запас его демона был ограничен. Гарантировано, ему не повезло. Но…может быть, Поражение просто вспомнил, как приятно чувствовать победу над Кайей, и хотел большего. Если она умрет, большего он получить не сможет. Или, возможно, поскольку даже его демон был собственником, Кайя была их персональным полем битвы, и другим играть на нем не разрешалось. Никогда.

Что он знал точно? Он собирается на Игры Гарпий.

Глава 5

Кайе нравилось смотреть фильмы, но в данный момент она чувствовала себя главной героиней ужастика под названием Резня на Пижамной Вечеринке. Только вместо спального мешка и плюшевого мишки, она держала топор — назови ее сентиментальной — и нож с зазубренными краями.

Она шагала вместе со своими сестрами по длинному, темному коридору, казалось бы, пустому, крепко сжав в руках оружие. Оружие, которое свисало с их талий и спин. Если Плохой Парень действительно наблюдал из тени, ожидая удара, он, наверное, видел бы их как в замедленной съемке, их волосы развивались по ветру. Кроме того на заднем фоне играла страшная музыка.

Жаль, что это был не Голливуд.

Талия была в середине. Она была самой старшей из них, самой сильной и смертоносной. Высокая и стройная, бледная с головы до кончиков ног, она выглядела как элегантная Снежная Королева, И характер у нее был соответствующий. Эмоции не были ТЕМ, что Талия позволила бы себе испытать. В то время как Кайя всегда старалась быть как их мать, Талия предпочитала противоположное. Мыслящая логично, рассудительная, планирующая.

Бьянка и Кайя шли по обе стороны от нее, слева от Кайи была Гвен. На одном конце Бригады Эстроген был Сабин, на другом был Лисандр. Обычно на таких мероприятиях как это, супруги должны были тащиться позади на несколько футов, но эти мужчины вряд ли этого типа. Они были равны. Любимы. Преисполнены решимости защитить.

Каждая из женщин излучала раскаленное напряжение, которое сливалось с настроением Кайи. Все благодаря очень глупому Страйдеру. Он не собирается поддержать ее. Сегодня ранее Гвен заставила ее поверить… думать… надеяться… жаждать… О, просто отлично. Страйдер так и не появился, хотя она и ее сестры ждали снаружи полчаса и теперь опаздывали на заседание.

Глупый, глупый Страйдер.

Обреченная, обреченная Кайя.

Что ж, она окончательно вычеркнула его из жизни и признала, что без него ей лучше. Он был воплощением отвержения, унижения и несчастья, завернутым в хорошенькую упаковку. Она могла бы найти другую хорошенькую упаковку без всех этих дополнений, спасибо.

По крайней мере, Бьянку и Гвен будут хорошо охранять, и это немного уменьшило ее напряжение. Но если кто-то осмелится угрожать им из-за того, что когда-то сделала Кайя, она превратит «Резню на пижамной вечеринке» в «Кровь: искупаю и не только», документальный фильм от Кайи Скайхоук.

И если кто-то будет дразнить Бьянку из-за того, что она встречается с ангелом, что ж, им тоже достанется главная роль в ее документальном фильме. Печально, она чувствовала, что главных ролей будет много.

На первый взгляд, Лисандр от макушки до кончиков пальцев выглядел, как настоящий святоша. Его волосы светились, пряди будто бы из золотого шелка. Кожа тоже светлая, только с легким оттенком розового. На нем был длинный белый балахон, с заправленными под него золотыми крыльями, которые дугами изгибались над плечами. Оружия видно не было. Но оно ему было ни к чему. Лисандр мог создать огненный меч просто из воздуха. Только со второго взгляда Гарпии поняли бы, что он был воином до мозга костей, мускулистый и сильный, с беспощадной решимостью защищать все, что ему принадлежит.

К тому времени, это было бы слишком поздно.

Сабин, что уж там, каждый бы понял, кем был Сабин, только взглянув на него: крутой парень без намека на моральные принципы. У него были каштановые волосы и бледно-желтые глаза, черты лица, грубо высеченные, угловатые. На его теле в шесть футов семь дюймов висело больше оружия, чем смогла бы нести целая человеческая армия, и каждый его шаг напоминал Кайе звук умирающего сердца. Удар. Пауза, пауза. Удар. Но, э-э, что это за мегафон он держит в руке?

Никто не будет дразнить Гвен из-за него, но ее младшей сестренке придется, наверное, отгонять от него дамочек. В Сабине было все, что восхищало Гарпий. Безнравственный, не соблюдающий законов общества и более чем опасный.

Опасность очевидна, хоть он и одел футболку с надписью Я Не Гинеколог, Но Осмотр Проведу.

Кайя хотела купить такую же Страйдеру.

Наконец, они подошли к дверям актового зала начальной школы. Да, начальной школы. В «Пивоваренном Городе» (Милуоки), штат Висконсин.

Только сегодня утром были разосланы сообщения, информирующие всех, где состоится Игровой Инструктаж, и место проведения ее озадачило. Миллион лет назад инструктаж проводился на открытом поле в нескольких милях от цивилизации. Конечно, времена изменились. Но начальная школа? Серьезно?

Выразив свое недоумение, Люциен, хранитель Смерти, перенес ее и Гвен, подбросив к входу в начальную школу. Лисандр прилетел с Бьянкой, а Талия просто материализовалась из чего-то, похожего на густую темную дымку. Девушка развила новое умение, это очевидно, но когда ее спросили об этом, отказалась сообщать детали. Как, черт возьми, ей удалось это сделать? Кайя никогда, за все столетия, не видела, чтоб кто-то появлялся из туманного, собственноручно созданного, портала.

Это же не честно. У Талии уже был талант в надерании задниц. Она умела изменять форму. Не то чтобы она пользовалась этим умением. Но сейчас Талия могла еще и это, а Кайя до сих пор ничего классного не умела.

Надутая гусыня! Кайя остановилась, дойдя до дверей актового зала. Они были закрыты, шум голосов доносился через крохотную щель между металлическими створками. Дрожь скользнула по спине, отдаваясь вибрацией в руках и ногах.

Талия тоже остановилась. Спрятала оружие, и ее твердая рука легла на плечо Кайи, глаза смотрели ясно. 
- Ты же знаешь, я с тобой, что бы не случилось. Верно?

Сердце Кайи распирало от любви, когда она прятала топор и кинжал в кобуру. 
- Да, я знаю.
Может, ее мать и вычеркнула ее из жизни, но не сестры. Они поддерживали ее. Во всем, всегда.

— Ладно. Тогда пошли.

Талия распахнула двойные двери, петли заскрипели, протестуя. Препятствия не стало, и невнятное бормотание превратилось в полноценные разговоры. Разговоры, которые стихли, поскольку все глаза были обращены на вновь прибывших.

Кайя изучила море лиц, которые столетиями не видела, но так и не нашла свою мать. Или кого-нибудь другого из Скайхоук, несмотря на то, что около сотни женщин смотрели на нее прищуренными глазами. Она вскинула подбородок. Несколько дамочек потянулись к рукояткам мечей или кинжалов, но никто не осмелился ступить к ней.

Все это наполненное ненавистью внимание должно было запугать ее, думала она. Однако, Кайя обнаружила, что получает удовольствие. Она была сильной, сильнее, чем когда-либо, и она докажет это. Наконец-то.

Наконец, они узнают, что она достойна.

Табита может взять свое «почти улучшила» и засунуть себе –

— Так, так. Посмотрите-ка все, кто решил присоединиться к нам. Кайя Разочаровующая. И компания, конечно же. 
Знакомый голос эхом отбился от стен. Джульетта Истребительница. 
- Какой сюрприз. Мы думали, ты решишь не участвовать, что было бы очень разумно, с твоей стороны. Но ведь у тебя только половина мозга, не так ли?

И снова начались шутки на тему «близнецам достается всего по половине».

Джульетта продолжила:
- Я чувствую себя обязанной предупредить тебя, что ты проиграешь, и удовольствия от этого не получишь. Если выживешь. Не то чтоб мне были знакомы эти чувства. Я забирала домой золото с последних восьми игр. Но я полагаю, ты об этом не знаешь, тебя же не приглашали на них.

Бьянка зарычала, Талия напряглась, а Кайя стиснула зубы при виде своего заклятого врага.

Джульетта стояла в центре сцены. Высокая, смуглая, сногсшибательная, у нее были черные волосы до плеч и глаза чистейшего бледно-лилового цвета. Одета в майку на бретельках и короткую юбку, открывающую ноги в татуировках. Древние религиозные символы, знаменующие месть. В приблизительном переводе, каждый означал «рыжеволосая сука должна страдать». Мило.

— Очень скоро, тебе придется распрощаться со своим золотом, — сказала ей Кайя. — На этот раз победа будет за мной.

Джульетта усмехнулась, медленно, самодовольно. 
- Вообще-то, нет. Не придется. На случай, если ты не знала, я не участвую в этом году. Я тут заправляю всем. Иными словами, я здесь главный цербер. Старейшины собрались и решили, так что я теперь определяю начало и конец всему, что здесь происходит.

Это не предвещало ничего хорошего для победы Кайи. Как женщина, командующая здесь, Джульетта будет решать, кто нарушил правила, а кто — нет, и в конце подобьет итоги соревнований. Не удивительно, что Кайю пригласили участвовать. Обстоятельства никак не складывались в ее пользу.

— Да уж, ты, определенно, цербер, — удалось ей произнести, с мрачным предчувствием. Сколько раз за столетия она извинялась перед Джульеттой? Бессчетно. Сколько корзин с фруктами она послала? Сотни. Что еще она могла сделать? Ничего. И ей уже осточертели эти попытки, если таков их результат.

Ярость мелькала в лавандовых глазах Джульетты, но ответа от нее не последовало.
- Ваши мужчины должны сесть с остальными.
Резким движением она показала в конец зала, где большая группа мужчин сидела бок о бок на балконе, простые зрители.

— Вообще-то, они останутся с нами. И это не обсуждается. — Талия выступила вперед, как хищница. — Теперь, можешь продолжить собрание. 
Несмотря на ее вежливый тон, приказ оставался приказом.

— Я продолжу, — напряженно сказала Джульетта. — Не волнуйся на этот счет.
Она пустилась в обсуждение о должном поведении до, во время и после игр.

Игнорируя ее, Кайя «и компания» пошла за старшими сестрами. Она остановились справа от сцены, рядом с другим кланом. Иглшильдами. Семьей Джульетты. Ее подбородок поднялся еще выше. Каждая из присутствующих отступила подальше от нее, будто у нее была заразная болезнь, которую они не хотели подхватить, и краска залила ее лицо.

Нет, не каждая увеличила дистанцию, осознала она секундой позже. Ника Нежеланная стояла в одиночестве с краю группы и теперь ступила вперед, ближе к Скайхоук. Она улыбалась.

— Талия. — Ника склонила голову в знак уважения. Она была глухой, из-за ранений в ушах, которые она получила во время налета. Будучи ребенком, тогда, она не исцелилась, и ее собственная мать позже пыталась убить ее за то, что та посмела жить с таким недостатком.

Та женщина, наверняка, обучалась в школе Материнства Табиты Скайхоук.

Две девушки обнялись, похлопав друг друга по спине раз, другой. Отстранившись, Ника посмотрела на Кайю. Потрясающе, но ее жемчужно-белая улыбка осталась на месте. Волосы ее были мягкого черного цвета, а глаза — глубокого коричневого. На носу виднелось несколько веснушек, темнее ее шоколадной кожи, — единственный «недостаток», иначе лицо было бы слишком идеальным.

— Все так выросли, — произнесла Ника прекрасно интонированным, очень мягким голосом.

— Ага. — Она ждала, пока начнутся оскорбления.

Но их не последовало. 
- Я надеюсь, ты такая же смертоносная, как утверждают слухи.

Подождите. Что?
- Возможно даже больше, — ответила она скромно. Ну, скромно для нее.

Улыбка стала шире. Безусловно, Ника научилась читать по губам. 
- Хорошо. Тогда следующие несколько недель будут сносными. Так, расскажи мне. Около года назад, говорят, ты вывесила человека из шестидесятиэтажного здания. За волосы. Это правда?

— Ну, да. — И она не жалела. — Гвенни пропала, а он ее видел последним. — Пожала она плечами. — Мне нужны были ответы.

— Круто! А что -

— Хватит, — выкрикнула Джульетта. — Вы тратите наше время на свои выдумки, когда следовало б слушать меня.

Выдумки. Пожалуйста. Вместо того чтобы защитить себя — и выглядеть так, будто она слишком много протестует — Кайя выполнила то, что было сказано. Джульетта стояла позади Ники, поэтому бедная девушка не имела понятия, что все теперь смотрели на них, молча ожидая их действий.

Несмотря на предупреждение, Ника не вернулась к своему клану. Она осталась рядом с Талией. Странно. Что -

С другой стороны просторного зала, открылись еще одни двойные двери. И тогда Кайя на расстоянии уставилась — на свою мать. Табиту Порочную. Джульетта затихла, когда по залу пронесся благоговейный трепет.

Прибыла легенда.

Желудок Кайи скрутило, и она сглотнула. Она знала, что этот момент настанет, думала, что была готова. Но… О, боги. У Кайи подкосились колени, и ей пришлось перенести вес тела на пятки, чтобы удержать равновесие.

Черт возьми, ее внезапная нервозность требовала разрядки. Кожу покалывало, будто маленькие жучки с раскаленными добела лапками ползали по всему телу.

Больше года прошло с тех пор, как она общалась со своей матерью, и тот последний разговор был не из приятных.

— Я не знаю, почему я нянчилась с тобой так долго, сказала тогда Табита. — Я тебя подталкиваю, подталкиваю и подталкиваю, но все же, ты ничего не сделала, чтобы искупить свою вину. Ты остаешься на Аляске, сражаясь со смертными, воруя у смертных, играя со смертными.

Кайя разинула рот. — Я не думала, что должна тебе что-то доказывать. Я твоя дочь. Разве ты не должна любить меня, не взирая ни на что?

— Ты спутала меня со своими сестрами. Посмотри только, куда тебя привела их снисходительность. Никуда. Другие кланы до сих пор тебя ненавидят. Я охраняла тебя, защищала все это время, не позволяя им выступить против тебя, но сегодня это закончится. Моя снисходительность тебя так же никуда не привела.

Их понятия снисходительности были очень разными. И эта разница, если честно, так глубоко ранила Кайю, что она думала, не оправится никогда. Мать…

Нет. Больше ни слова. Мы покончили с этим.

Шаги разносились эхом, когда ее мать уходила. К лучшему. Больше не было никаких телефонных звонков, писем по почте или мейлов, никаких сообщений. Кайя просто перестала существовать. Поскольку Джульетта, все же, не нападала на нее, Кайя предположила, что Табита продолжала «защищать» ее, несмотря на это.

Может, предположение было неверным.

Может, поэтому она оказалась сейчас в этом месте.

Тем не менее, даже зная, что Табита, возможно, хочет причинить ей боль и сломать ее, Кайя, сама того не желая, впилась взглядом в свою мать, первый раз за все эти месяцы, и, о боги, Табита была прекрасна. Хотя она жила уже около миллиона лет и дала жизнь четырем (красивым) дочерям, а они переросли уже возраст, начиная с которого можно законно распивать алкоголь — наамноооого переросли, — казалось, ей было не более двадцати пяти лет. Красивая смуглая кожа, шелковое облако черных волос, янтарно-коричневые глаза, и утонченные черты фарфоровой куклы.

Несколько раз за многие годы, Табита красила волосы в рыжий, и Кайя думала, надеялась, это значит, что… Но, нет.

— Табита Скайхоук, — сказала Джульетта, ее тон был почтительными. Она наклонила голову в знак приветствия. — Добро пожаловать.

— Это твоя мать? — Сабин вдруг потребовал от Гвен. — Я хочу сказать, ты говорила мне, что она ненавидит вас, и именно поэтому она остается в стороне, но эта женщина выглядит, словно она ненавидит только сломанные ногти и разорванный чулки.

— Она мне только биологическая мать, так что не вини меня, — ответила Гвен. — И я уверяю тебя, она разукрасит твое лицо, даже не подумав о своих ногтях.

Гвен всегда была чувствительной, нуждающейся в защите. Тем не менее, она не заплакала в тот день, когда Табита назвала ее недостойной. Она просто пожала плечами и пошла дальше. Не взглянув ни разу назад.

— Она не может быть так плоха, — сказал Сабин. — Не с такими ногами.

Мужчины. — Знаешь, у нее есть сердце ребенка. Да, оно в коробке рядом с ее кроватью. И, угадай, чье? Оно мое!

После того Несчастного Случая, Кайя преследовала Табиту веками, отчаянная, готовая сделать все что угодно, сражаться с кем угодно, лишь бы опять заслужить уважение и любовь своей матери. Но терпела неудачу, раз за разом. Наконец, она осознала тщетность своих усилий и переключила внимание на смертных. Тем самым, еще раз получив осуждение Табиты.

Ты оставалась на Аляске, сражаясь с людьми, воруя у людей, играя с людьми. Слова прозвучали в разуме Кайи второй раз. Среди людей, она была призом среди призов, считалась прекрасной, смелой и веселой. Конечно, она играла с ними.

— Ты отвергнута, помнишь? Тебе все равно.

Наконец, ее мать вошла в зал, за ней, друг за другом, зашли девять Гарпий. Когда двери с мягким шорохом закрылись, группа остановилась и осмотрела помещение, хозяева. Все десять пар глаз скользнули по Кайе, даже не задержавшись, словно она была невидимкой.

«Посмотри на меня», думала она отчаянно. «Мама, пожалуйста». За те несколько, полных смысла секунд она почувствовала себя опять бедной маленькой девочкой. Конечно, золотой взгляд Табиты так и не вернулся к Кайе. Еще хуже, он остановился на Джульетте и вспыхнул с гордостью. Гордость. Почему?

Разве это имело значение? У Кайи вырвался горький смешок. Тогда она заметила похожие медальоны на их шеях, и смех перешел в удушье. Маленькие деревянные диски, с вырезанными в центре замысловатыми крыльями, драгоценный символ силы Скайхоук. Кайя всегда мирилась с тем, что ее мать тренирует Джульетту, как и других членов союзных кланов. Но дать медальон кому-то не из Скайхоук? О, это бесило!

Всплыло еще одно воспоминание. Она почувствовала неожиданно, как кожаный шнурок обжег ее шею, когда сорвали ожерелье.

— Наш рейс задержали, — пояснила Табита, ее голос эхом прозвучал под куполообразным потолком. — Приносим наши извинения.

Хоть и так сухо, но это было…извинение? От Табиты Порочной? Впервые. Кайя грезит? Она попала в какую-то параллельную вселенную и не заметила? Нет, не может быть. В параллельной вселенной Табита улыбнулась бы ей. А этого не произошло.

Все-таки, извинение прозвучало.

Колени опять подкосились, и она ничего не могла с эти поделать.

— Простите за опоздание, — хриплый мужской голос произнес у нее за спиной.

Вернемся к теории о параллельной вселенной. Страйдер никак не мог быть здесь и извиняться. Это бы значило, что он был ниточкой — к ее более чем умопомешательству. Кайя резко обернулась, уверенная, что изменений в ее окружении не произошло. К полному изумлению, ее глаза подтвердили то, что услышали уши.

Страйдер был здесь во всем своем воинственном великолепии.

Была улыбка от Дражайшей Матушки или нет, Кайя попала в параллельную вселенную. Другого объяснения не могло быть. Не так ли? 
- Что ты здесь делаешь?
До нее донесся запах корицы, и, вдохнув его — судорожно вдохнув, на самом деле — ее сердце начало отбивать неконтролируемый ритм.

— Хвала богам, — пробормотал Сабин. — Гвен почти съела мои яйца себе на завтрак, когда услышала, что я позволил тебе сегодня утром покинуть крепость.

Гвен вспыхнула. — Сабин! Сейчас не время рассказывать наши интимные секреты.

Бьянка хмыкнула в ладонь. — Я думаю, что он не это имел в виду, Гвенни-Бенни.

Пока она говорила, Лисандр встал между ней и двумя одержимыми демонами бессмертными. Он, может, и согласился на перемирие с Повелителями Преисподней, но это не означало, что они ему нравились. Повелители тоже не были его большими поклонниками, учитывая то, что он отрубил голову их дорогому приятелю Аэрону. И Лисандр не хотел, чтобы их неприязнь перешла на Бьянку. Как будто такое возможно было. Одержимые демонами или нет, относились к сестрам Скайхоук, как к семье. Надоедливым кузинам, злоупотребляющим гостеприимством, но, все равно, семье.

Пронеслась еще одна волна вздохов. Мужчин, наконец, заметили, по-настоящему заметили, а не просто как доноров или карнавальных пони, и послышались слова: «ангел» и «повелители». Если первое звучало с изумлением, как Кайя и опасалась, то второе с завистью.

Зависть. К ней. Она постаралась не надуться, как павлин.

Но ей не удалось.

— Что ты здесь делаешь? — повторила она тихим шепотом. Страйдеру. Который был здесь. Здесь, с ней.

— Спроси меня завтра, и я, может, придумаю ответ, — сказал он сухо.

Кайя опять почувствовала, что ее сердце распирало. Не от любви, не в этот раз, но с одинаковым чувством вожделения, радости и облегчения. Таким сексуальным он еще не был, в окровавленной белой футболке и рваных джинсах. На его лице падшего ангела виднелись следы грязи, светлые волосы прилипли к голове, с них стекал пот.

— Я был бы здесь раньше, — добавил он, — но мой последний обход вокруг крепости оказался продуктивным.

— Ловцы?

— Да. Ублюдки. Всегда действуют исподтишка.

— Ты убил их всех?

Его голубые глаза засияли, отражая ликующего демона внутри него. 
- До последнего.

Вот это мой мужчина. 
- Хорошая девочка.
Да, она только что назвала его девочкой. И он был здесь. Он действительно был здесь. Она не могла оправиться от этой ошеломляющей правды. Это значило, он осознал, что они принадлежат друг другу? Он простил, что она переспала с Парисом? Она боролась с сильным желанием броситься ему на шею, крепко обнять и не отпускать никогда.

Наверно, он прочитал вопросы и желания в глазах Кайи, потому что произнес: 
- Не воспринимай это превратно, — и все испортил. — Тебе нужна была аптечка, и вот он я. Как только закончатся игры, я уйду. Я не хочу показаться грубым, только честным. — Благородно, ничего не скажешь. — Ладно?

— Да, конечно. С-спасибо.
Чтобы он не увидел, как исчезает ее радость, Кайя отвернулась. «Я не буду плакать». Ее мать не сломила ее (в основном); и ему не удастся (не в этот раз).

Кайя опять оказалась в центре внимания, каждый взгляд был прикован к ней. Она, как и в первый раз, вскинула подбородок, отказываясь признавать, что расстроена.

— Так, что я пропустил? — спросил он.

— Видишь шикарную брюнетку вон там? — Сабин указал на Табиту. — Это их мать.

— Это их мать? — выдохнул Страйдер.

Руки Кайи сжались в кулаки, острые ногти врезались в кожу. Теплые — очень теплые — тонкие струйки крови потекли между пальцами, капая на пол. 
- Если не будешь осторожным, я… — Но не нашла достаточно страшной угрозы. — Просто…не хвали ее.

— Не бросай мне вызов, Рыжуля. Результат тебе не понравится.

Рыжуля. От кого-то другого, это прозвучало бы, как проявление нежности. От Страйдера — как проклятье.
- Почему? Планируешь отшлепать меня?

— Я уйду, — слова сказаны решительно.

Ее губы сжались в упрямую линию. Его уходом Кайя не стала бы рисковать. Нравился он ей или нет — только не сейчас. Может, он и заноза в заднице, упрямый, иногда злобный, но он был ее лучшим шансом победить в играх, и она это знала. Сейчас, когда Джульетта была главной, Кайе нужен был кто-то на страже, прикрывающий ее спину двадцать четыре часа в сутки.

— Просто мама не входит в число моих любимчиков, ладно? — Выдавила она, не глядя на него, затем прошептала, — Не мог бы ты сейчас притвориться, что влюблен в меня, ненадолго?

Наконец, Табита удостоила вниманием их группу. Ее взгляд скользнул по мужчинам, и только мужчинам, губы скривились с отвращением. Все это время, она гладила рукоять кинжала, свисающего с пояса.

— Во-первых, я не хвалил ее. Во-вторых, она выглядит, словно поедает надежды и мечты других людей на завтрак, и не из-за того, что они вкусные. Меня это не привлекает. В-третьих, ты выглядишь, будто создана из надежд и грез других людей. Я не смог бы — не могу — поверить, что вы родственники.

Как…мило. У Кайи начисто снесло крышу. Черт его побери! Сначала он похвастался, что не тратил время впустую. Потом он похвалил ее. И как ей, спрашивается, поддерживать эмоциональную дистанцию, когда он говорит такое?

— Погоди. Что? Кто сказал это? — проворчал Страйдер, прежде чем она успела сформулировать ответ.

— Ты, — ответила она, — и я знаю, что ты дальше скажешь. Ты повел себя, как баба. — Кайя не хотела язвить ему, но ее психическое здоровье было под угрозой.

Страйдер щелкнул зубами.

— Кто сказал что, тогда? — спросила она со вздохом.

Темный взгляд Страйдера прошелся по их группке, затем вернулся к ее матери, его щека дергалась. 
- Не бери в голову. Не важно.

Ну-ну. Супруги. Жить с ними невозможно, но и языки им вырезать нельзя, не заработав на всю жизнь ненавистные взгляды.

— А теперь, когда все в сборе, вернемся к делу, — произнесла Джульетта. — Игры всегда были важной частью нашей жизни, позволяя праведно наказывать тех, кто навредил нам, — с этими словами она, конечно же, уставилась на Кайю, — а так же доказывать, насколько мы стали сильными, тем, кого мы почитаем. Здесь мы займемся тем, что получается у нас лучше всего. Надеранием задниц!

Зал взорвался аплодисментами

— Списки команд вы найдете в своих сообщениях, — объявила Джульетта, полным удовлетворения голосом, ее внимание моментально зафиксировалось на Страйдере.

Именно в тот момент Кайя осознала тяжелую, горькую правду. В ярости, она была близка к тому, чтобы взлететь на сцену. Стоп, успокойся. Это именно то, что хочет Джульетта. Что же она еще хотела? Страйдера. Очевидно, эта сука ожидала дня, когда Кайя найдет своего супруга, вероятно, планируя отобрать его так же, как когда-то сделала Кайя.

Превосходно, черт возьми. Как мог дойти слух о нем, если они со Страйдером формально не были парой? И, черт побери все, свободный от обязательств, Страйдер будет легкой добычей. Ярость превратилась в страх, желчь поднималась в горле, грозясь выплеснуться.

Страйдер и Джульетта…Джульетта, которая не спала с Парисом…их переплетенные тела, голые, извивающиеся, стонущие, умоляющие… О, боги. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. Все остальное решишь позже. Может быть. Если она продолжит думать в том же духе, то нападет на кого-то — а именно Джульетту и Страйдера — или сдастся. Ни то, ни другое не было приемлемо.

Дрожа, Кайя достала из заднего кармана свой мобильный телефон, пролистала сообщения и быстро нашла нужное. Только, ее не было в списке команды Скайхоук. Ее сестер, тоже. 
- Не понимаю.

— Мать утверждает, у нее больше нет дочерей, — сказала Талия. — А это значит, мы не сможем участвовать как Скайхоук. Мне пришлось обратиться в совет, чтобы создать новый клан. Как только вопрос рассмотрели, нас приняли.

Не реагировать. Она не будет реагировать. Она не умирала внутри. Совсем нет. 
- Тогда, как называется наша команда?
Ответ появился у нее на экране, прежде чем она успела закончить. Команда Кайи. Ее сестры, а так же Ника и несколько других Гарпий участвовали в Команде Кайи.

На мгновение, все вокруг нее исчезло, так же, как и ее боль, она наслаждалась надежной поддержкой своих сестер. Они любили ее. Несмотря ни на что, они любили ее. Принимали ее. Считали достойной, за то, что она такая, как есть. Потом мир вокруг начал возвращаться, и Кайе пришлось прикрыть глаза, чтобы сдержать слезы.

Проклятье. Сколько еще раз ей придется бороться с желанием разрыдаться сегодня?

— Первое состязание начнется завтра утром, с первыми лучами солнца, — продолжила Джульетта. — После чего, каждому сообщат, где конкретно состоится следующее. Как вы знаете, мы уже не проводим игры на одном месте, потому что предыдущие участники инсценировали и саботировали их преждевременно. — И хотя Кайя была не виновна — алло! ее не пригласили — эти слова Джульетта адресовала ей.

Какая разница. Она резко выпрямилась, как будто прибитая к месту стальными штырями.

Рука Страйдера легла ей на поясницу, теплая и твердая, успокаивая ее. Обжигая. Сладкие небеса, все вокруг опять начало исчезать, только они двое существовали. Она представила, как он заменяет руку губами, спускаясь ниже, прокладывая дорожку языком. Кайя вздохнула.

Возьми себя в руки. Если она «воспримет превратно» невинное поглаживание, он уйдет, как и обещал. Как будто она могла винить его. На его месте, она поступила бы так же.

В глубине души они были одинаковые. Воины, закаленные на поле битвы, опасные, как кинжал, циничные, готовые на все ради друзей. И в какой-то степени, они были друзьями. С самого начала. Возможно, Страйдер не хотел находиться здесь, но он так же не хотел, чтобы Кайя пострадала. Поэтому он пришел; он поможет ей. Он не позволит ей настаивать на большем. Пока она будет соблюдать эмоциональную дистанцию, он останется. Будет ее «аптечкой».

Она чувствовала злость и боль так же, как и благодарность.

— Есть еще кое-что новое в этом году, — продолжала Джульетта, выдергивая Кайю из ее мыслей. — Приз. В этот раз, воины не будут вознаграждены серебром или золотом после каждого состязания.

— Что? крикнул кто-то.

— Именно поэтому мы здесь! — зарычал другой.

Джульетта подняла руки, призывая соблюдать тишину. Все немедленно повиновались. 
- В этом году, у нас кое-что получше.

Под вопросительное перешептывание, занавес разъехался. И тогда — у Кайи отвисла челюсть. Не может быть. Ни в коем чертовом случае. «Раб», которого она пыталась присвоить все эти столетия назад, который устроил разгром кланам Гарпий, — шагнул к Джульетте. На запястьях, как и раньше, у него были цепи. Мускул больше, темные волосы длиннее, но черты лица до сих пор резкие, упрямые.

— Милые боги. Это что, он? — выдохнула Бьянка.

— Да, — удалось ей выдавить. Никто не говорил, что Джульетта его нашла. Когда она его нашла? Где? — Это он.

— Он, кто? — потребовал Страйдер.

Сначала Кайе показалось, что в его голосе прозвучала нотка ревности, тон, так подходящий возлюбленному, что ей захотелось подарить ему поцелуй, глубокий и неприличный. Раздеть его до обнаженной кожи и улыбки. Оседлать его жестко, быстро, вечно. Весь мой. Здравый смысл, как удар под дых, дал о себе знать. Возможно, он и ревновал, но совершенно не по той причине, что ей хотелось. Страйдер решил помочь ей, и его демон никому не позволит вмешиваться. Особенно другому воину.

Часть ее негодовала. Другая ее часть была в еще большем возмущении. 
- Не перегибаешь палку, Аптечка? Не стоит о нем беспокоиться.

— Кайя, — огрызнулся Страйдер.

— Замолчи, будь добр? — Она не могла сказать ему правду. Все еще не хотела, чтобы он узнал о ее прошлой глупости, ведь он и так уже был не лучшего о ней мнения.

— Ты выставляешь меня в плохом свете перед моей командой.

— Кайя.

— Отлично. Я все объясню позже, — солгала она.

Напряженная пауза. Затем:
- Постарайся, уж.

— Или ты — …?

— Да.

Ее заклятый враг — мужчина, которого она годами искала, настроенная наказать за то, что он причинил ее сестрам, но так и не нашла, — сейчас держал длинное, тонкое копье. Что-то светилось и вертелось на его стеклянных концах, утолщенных и продолговатых.

Сила, столько силы, исходило от этого копья.

Без единого слова благодарности, Джульетта отобрала оружие. Мужчина — его звали Лазарус, Кайя знала давно, но они с Бьянкой прозвали его Тампоном за то, что он был таким безмозглым — развернулся на каблуках ботинок. Его темный взгляд прошелся по толпе… искал… пока не уперся в Кайю. Остановился, замер.

Кислород застыл в легких, почти невозможно было дышать. Не реагируй, черт тебя побери, думала она. Не здесь, не сейчас. Позже, она его отыщет. И причинит столько боли, сколько хотела всегда.

Он медленно улыбнулся. Так красив… так хладнокровно ужасен. Она зашипела, обнажая клыки. Ты труп, ковбой. Да, он принадлежал Джульетте, и ясно, что все охотнее обвинили Кайю, а не его, за то, что он сделал их близким. И, конечно, причины у них были веские. Если бы она делала то, что ей было сказано, он не смог бы никому навредить. Но ведь это он убивал, разрывая тела зубами, когтями. Он принес столько смертей.

И именно он понесет расплату — от руки Кайи.

Каждый раз, посылая корзину с фруктами Джульетте, она напоминала о прошлом — но в ее понимании, она приносила свои извинения за то, что планировала сделать в будущем. Она собиралась убить его. Никому не позволено обижать ее сестер. Никому.

— Забудь о позже. Кто он, черт возьми, такой? — потребовал опять Страйдер.

Прежде чем она смогла придумать ответ, Тампон опять зашевелился, сошел со сцены, и занавес, закрываясь, скрыл его снова. Разумно. Она не была уверена, сколько еще сможет сдерживаться и не наброситься на него.

Когда она придет за ним, они будут наедине. Никто его не спасет.

— Позже, — повторила она.

— Это, — проговорила Джульетта, показывая копье в своих руках, — очень, очень ценно. Куда более чем серебро или золото. — Ее лавандовый взгляд остановился на Кайе. — Я уверена, вы почувствовали его силу. Но вы не знаете, что эта сила может перейти к вам. Вы можете ею овладеть и контролировать. Вы даже представить себе не можете, насколько станете сильнее. Вы будете непобедимы.

Зал загудел.

Если слова Джульетты были правдой, почему же она сама не завладела этой силой? До сих пор не напала на Кайю? Почему так хотела, так готова была распрощаться с ним?

Джульетта снисходительно улыбнулась. 
- Столетиями боги называли это могущественное оружие Жезл Разделения. Хотя, у меня есть название получше. Первый приз.

Страйдер застыл.

Сабин выругался.

Если бы Талия и Ника не сдержали их, они оба выпрыгнули б на сцену. Впрочем, это было излишне, потому что оружие исчезло в мгновение ока. Вот оно у Джульетты в руке, в следующую секунду — уже нет.

— Какого черта? — в один голос спросили Кайя, Гвен и Бьянка.

Кайя убрала руки сестры от своего мужчины, обхватила его щеки, заставляя сосредоточиться на ней.
- Что происходит?

— Первый приз, — выдавил Страйдер. — Это четвертый артефакт. Тот, который должен помочь нам найти и уничтожить ларец Пандоры.

— Это означает, первый приз, — закончил мрачно Сабин, — имеет силу уничтожить нас. Навсегда.

Глава 6

ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО, КАК это могло случиться?

Страйдер мерил шагами грязную комнату мотеля, лед в венах делал движения вялыми. Его ботинки вдавливались в мохнатый коричневый ковер, образуя протоптанную дорожку.

Кайя уселась на телевизоре, с тревогой наблюдая за ним. Длинные гладкие ноги были скрещены в лодыжках, раскачиваясь и ежесекундно ударяя по экрану. Немного быстрее, и она могла бы подобрать ритм в такт биения его сердца.

Сабин и Гвен сидели на краю одной из двуспальных кроватей, а Бьянка и Лисандр на другой. Талия ушла с привлекательной черной девушкой, и никто из них ни слова не сказал о том, куда идут и как долго будут отсутствовать.

— Неназываемые утверждали, что Жезл Разделения у них, — прохрипел он. Кто-то же должен начать обсуждение (или скорее) яростный спор.

— Очевидно, что они лгали, — Сабин оперся локтями на колени, опустив голову на руки.

Ага. Понятно. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Это плохо. Действительно плохо.

Он должен был знать или хотя бы подозревать. Вместо этого пару недель назад Страйдер посетил их храм. Не раздумывая, он отдал монстрам Покров, поскольку думал, у них уже есть артефакт. Почему бы не еще один. Думал, они будут хранить эти реликвии, покуда он не сможет вернуться и получить обе.

Он ошибался.

Что за напасть! Если Неназываемые владели Жезлом, они не отдали бы его Джульетте. Не бесплатно, а сделка не могла состояться в виде денег или драгоценностей. Они хотели только голову Крона.

Поскольку царь богов все еще жив, никакого обмена быть не могло. Это значит, что Неназываемым доверять абсолютно нельзя, и неизвестно, что они сделают с Покровом, если Страйдеру не удастся принести им эту голову.

«Победить», зарычал Поражение. Не вопрос, только безоговорочное принятие вызова.

Никаких возражений с его стороны. Даже несмотря на то, что сейчас у них две цели. Покров и Кайя. Знаю. Сделаю.

Сначала ему необходимо выкрасть Жезл Разделения. Сабин не лгал. Если он попал в дурные руки — а под «дурными руками» он подразумевал любые руки, кроме своих — ларец Пандоры может быть обнаружен, а он с друзьями уничтожен. Их демоны могут быть вырваны из тел и затянуты внутрь.

В теории звучит прекрасно, но мужчины были соединены с тварями нерушимой связью, не дающей жить друг без друга. По отдельности мужчины тут же отдали бы концы, а демоны обезумели.

Крайняя необходимость подгоняла его. Страйдер остановился в центре комнаты и повернулся к Кайе.
- Мы должны его выкрасть.

Ее рот приоткрылся, розовый и ох-какой-соблазнительный.
- О, и что теперь?

— Забудь об играх и помоги мне украсть Жезл, — он стиснул зубы и как хороший маленький солдат добавил, — Пожалуйста.
Иногда парня необходимо направить, а сейчас как раз такой случай. Он понятия не имел, как работает голова у Гарпий или где эта Джульетта предпочитала прятать свое сокровище.

Кайя была его источником информации. Его единственной возможностью.

Ее зрачки расширились — в гневе. Прекрасно. Именно это ему сейчас нужно меньше всего. Дамочка в гневе и не боится этим пользоваться. Затем она провела языком по зубам, и желание молнией пронзило его, плавя лед и оставляя после себя негасимый пожар, заставляя желать, чтобы это пламя разгорелось еще жарче.

В такое время? Неужели?

«Не бывает неподходящего времени», завопило его либидо, «Она может напасть, зато, наконец, ее руки окажутся на тебе».

Он может получить пинок под свою озабоченную задницу.

— Не просто нет, а тысячу раз нет, — произнесла она, упрямо поднимая подбородок.

На место его нетерпению пришел страх. Он знал этот взгляд. Он видел его прежде, направленный на комнату, полную Гарпий. По какой-то причине, они глазами сдирали с нее шкуру, но она не отступила.

— И ты тоже его не воруешь, — добавила она.

Ну да.
- Ты пытаешься наказать меня, Рыжуля? — он допустил роковую ошибку, будучи с ней честным, говоря, что приехал помочь, а не заводить с ней роман. Он также прекрасно знал. Никогда не раскрывай свои карты перед женщиной, — Поскольку в таком случае…

— Бог ты мой. Ты такой эгоцентричный? — этот серебряно-золотой взгляд стал острым как кинжал, режущий его изнутри. Он не хотел ее сердить (большую часть времени), и не хотел причинять ей боль. В этот момент, казалось, получилось и то и другое, — Не все на свете крутится вокруг тебя, Страйдер.

— Я это знаю. Поверь мне, мое эго всегда под контролем. Так скажи мне, в чем проблема? Кажется, я припоминаю некую рыжую Гарпию, которая однажды сказала, что сделает все, что угодно, как бы безнравственно это ни было, за хорошую цену. Так сделай это. Назови цену и сделай.

— Это бесценно, — выкрикнула она. — Не за это.

— Ты боишься? — ага, удар ниже пояса, но он был в отчаянии.

Она спрыгнула с телевизора, зубы оскалены и заточены много острее, чем любой из кинжалов, тьма застилает глаза, вытесняя собой всякий намек на цвет.

— Ты сейчас получишь, — пропела Бьянка, а Лисандр зажал ей рот рукой, чтобы та еще что-нибудь не сказала.

— Идиот, — пробормотал Сабин, — Я даже не стану тебе помогать. Ты заслужил то, что должно произойти.

— Я ничего не боюсь, — в словах Кайи два голоса накладывались друг на друга, и оба скрипучие, зловещие… режущие. Она дышала, тяжело втягивая воздух и резко выдыхая, — Тебе очень повезло, что моя Гарпия категорически противится причинять тебе вред, иначе ты был бы уже разорван в клочья. И если попытаешься самостоятельно выкрасть Жезл, после того, как я запретила, я вызову тебя на поединок, в котором у тебя не будет никакого шанса победить. Никогда.

Ему хотелось ее встряхнуть. Хотелось поцеловать — конечно, только чтобы закрыть ее чертов рот. Проклятие, даже в этом случае она балансирует на грани вызова. Поражение слонялся из стороны в сторону в его голове, буквально с пеной у рта из-за желания броситься на нее. Только боязнь проигрыша удерживала демона.

«Ты сам потребовал, чтобы мы пришли сюда. Ты решил уничтожить любого, кто нападет на нее.» Да, Страйдер сам двинулся в этом направлении. Да, отчасти ему хотелось выпотрошить и обезглавить ее противников, прежде чем они смогут нанести хоть один удар против нее. Тем не менее, он понимал собственные мотивы — влечение и чрезмерное чувство собственника. Мотивы Поражения? Не так уж много. «Почему ты это делаешь?»

«Победить», — вот и все, что сказала тварь. Как обычно.

— Понял? — потребовала Кайя, когда он ничего не ответил.

Его охватила досада. Она пыталась наказать его, а он вроде ожидал от нее лучшего. Они могут стебаться друг над другом и ругаться, быть безнадежно очарованными друг другом, но также они друзья. Или он так думал. А друзья помогали своим друзьям.

Наглядный пример: он в Висконсине, в то время, как должен находиться в любом из тысячи других мест.

Он повернулся и взглянул на Бьянку. Он не против заниматься похищением в одиночку. Обычно. Однако Гарпии были абсолютно другими существами, непохожими ни на кого и ни на что встречавшееся ему ранее. Они могли передвигаться в мгновение ока. Могли вырвать человеческое горло одними зубами. Черт, да они в считанные секунды могли прорваться через целую армию.

Не было такой грани, через которую они не переступили бы, подлого поступка, который не могли совершить. Если он отправится за Жезлом, и они его поймают, то убьют. Но без Жезла он в любом случае будет мертв. Поэтому спорить не о чем. Он идет за ним.

— А что на счет тебя? — бросил он Бьянке.

— Сбавь тон, воин, — сказал Лисандр, голос его был таким мягким, что Страйдер почти не ощущал за ним силы. Почти.

«Это не проблема», — сказал он демону, отказываясь повторяться для близняшки Кайи. К счастью — или нет — Поражение все еще был сосредоточен на Кайе, Покрове и Жезле. Если Страйдеру не удастся заполучить последние два, и как можно скорее, он проиграет сражение. Это будет больно. Тем не менее, он также не мог оставить Кайю безнаказанной.

Бьянка убрала руку Лисандра со своего рта.
- Мне жаль, большой парень, но я не могу тебе помочь.

— Почему?

Она повела плечами, изображая невинность: — Если тебе нужен весь список причин, не вопрос. Правда, не гарантирую, что все будет правдой.

Он повернулся к Гвен.
- А ты?

— П-прости? — произнесла она смущенно. Она взглянула на Кайю, которая покачала головой. Он знал об этом, поскольку наблюдал за ее отражением в картине, висевшей над тумбочкой, между кроватями, — Я не могу, — закончила она более твердо.

Окей, здесь что-то происходит. Кайя не боится. Не важно, что он там говорил, он знал, что это так. Девчонка была слишком храброй, чтобы это пошло ей на пользу. Она стояла в комнате, полной Гарпий, и несмотря на то, что они смотрели на нее так, будто она кусок ребрышек-гриль, а они убежденные вегетарианцы, она высоко держала голову, призывая их рискнуть откусить кусочек.

Единственный раз, когда она казалось едва не растеряла свою браваду, дрожа от эмоций, для которых у него не было названия, был при взгляде на свою мать. Вспыльчивую, невероятно кровожадную мать, которая возможно говорила в его голове. Он все еще не был уверен.

Пока необыкновенно молодая брюнетка со смертоносным взглядом внимательно рассматривала его тело, оценивала, снимая мерки, он слышал холодный, лишенный эмоций, но очень женственный шепот, что Кайя умрет до того, как начнется финальная игра.

Черта с два! Больше ничего не было сказано, и никто другой не слышал угрозу. И дерьмо, возможно у него слишком богатое воображение. В любом случае его это не волнует. Он здесь, делает то, что обещал, но, черт побери, Кайе придется немного уступить в этом деле.

— Скройтесь, — сказал он парочкам на кроватях.

Хорошо зная Страйдера, Сабин не протестуя сгреб Гвен в охапку и вытолкал за дверь. Их понимающие взгляды не отрывались друг от друга до последнего. Чтобы добраться до Жезла, они бы горы свернули, с одобрения Скайхоуков или без. Прежде всего, они сделают все, что в их силах, чтобы получить ответы. Даже если для этого придется разделиться и остаться без поддержки.

Благодаря тихому «Со мной все будет хорошо» от Кайи, Лисандр с Бьянкой последовали по пятам Сабина, с мягким щелчком закрывая за собой дверь. Ангел не знал Страйдера и его возможностей, но должен был осознавать опасность, которую тот представляет.

— Почему? — потребовал он, оглядываясь по сторонам.

Кайя не пыталась изображать непонимание.
- Они скажут, что я не уверена в своих силах. Назовут меня трусихой.

— И что? — она готова рисковать его жизнью ради своего эго? — Немного насмешек еще никого не убивали.

Она резко перебросила длинные рыжие локоны через плечо, просто образ женского негодования. В конце концов, чернота исчезла из ее глаз, признак того, что ее Гарпия находится под контролем.
- Послушай, ты все равно здесь, и как бы мне ни было неприятно признаваться в этом, ты в любом случае узнаешь, поэтому я могу рассказать.

Напряженная пауза.
- Продолжай.

Она сглотнула.
- Давным-давно, во время Гарпийских Игр, я попыталась завладеть… чем-то принадлежащим другому… клану.

Да неужели?
- К чему эта нерешительность?

— В любом случае, — продолжила она, не обращая на него внимания, ее щеки очаровательно вспыхнули, — Мои действия привели к резне. Половина всех Гарпий была уничтожена, и меня так и не простили.

Он знал, что это значит. Они изгнали ее. И если кто-то и понимал, как больно быть отвергнутым, как это Страйдер.

Когда боги избрали Пандору охранять Демониак, ларец с нечистью, которой удалось выбраться из глубин ада, он позволил гордыне управлять собой. Как могли они отдать предпочтение ей, женщине, когда он не проиграл ни единого сражения? Страйдер устранял любого, на кого указывал Зевс.

Он хотел доказать, что достоин, вот почему помог выкрасть и открыть тот ларец. Естественно, он был твердо намерен изловить демонов, после того, как те вызовут небольшой хаос. Он должен был всем показать: «Видели, что я могу? Видели, чего не может ваша драгоценная Пандора?». Но ларец исчез, а хаос вышел более чем небольшим. Такого он не встречал больше ни до, ни после.

Даже когда Поражение впервые втиснулся в его тело, и стремление ранить, калечить и уничтожать поглотило его. Но и это не было достаточным наказанием для Греков. Они выгнали его из единственного дома, который когда-либо у него был и никогда больше с ним не знались.

Так что да, отторжение, непрощение, он близко с ними знаком. Но он не мог позволить ничему, даже вероятной гибели Кайи, помешать ему получить этот Жезл. Слишком много поставлено на карту.

— Если я завладею еще чем-то… они убьют меня, Страйдер. После того, как убедятся, что я прочувствовала каждую капельку боли, которую испытывали они.

Она верила в то, о чем говорила. Правда блестела в ее глазах вместе со слезами.
- Я буду тебя защищать.

— Не заставляй меня говорить очевидные вещи о том, что ты можешь, а чего нет, — с горькой усмешкой произнесла она, — Конечно, я могла бы бежать, но что это за жизнь? И что, если они придут за моими сестрами, когда не смогут отыскать и наказать меня?

Хороший аргумент, и один из тех, от которых он не может — не станет — отмахиваться. Он пойдет другим путем.
- Никто не должен знать, что его взяла ты. Мы войдем, выйдем, и никаких проблем.

Она грустно покачала головой.
- Не имеет значения, оставлю я после себя улики или нет. Если Жезл исчезнет, они в любом случае обвинят меня.

— И что? — снова повторил он. Ему нужно ожесточить свое сердце.

— Ты ничего не знаешь о правосудии Гарпий. У них нет суда. Нет невиновности, покуда вина не будет доказана. Если меня заподозрят, за мной будут охотиться, пытать, и как я уже говорила, убьют.

— Я буду тебя защищать, — повторил он, и это была правда.

Она изогнула темно-рыжую бровь.
- Чтож, ты вынуждаешь меня говорить очевидное. Ты не можешь.

Это не вызов.
- Я могу.

— Ты будешь защищать меня от армии Гарпий, который без колебаний причинят вред любому, кого ты любишь, чтобы добраться до меня? Армии Гарпий, которые помогут Ловцам, если это поможет уничтожить меня?

Вот дерьмо.
- В таком случае, что ты предлагаешь, а? — он приблизился к ней, обхватывая за плечи — она казалась такой хрупкой, такой уязвимой — наконец встряхивая ее, чего ему уже так давно хотелось. В этот момент до него донесся ее аромат, корицы и сахара, праздник для его обоняния. У него потекли слюнки, а кровь вскипела, — Что? Скажи мне.

Ее опечаленное лицо не дрогнуло.
- То, зачем изначально пришли сюда. Будь моим супругом. Я буду сражаться и выиграю Жезл. Честно.

— Думаю, ты не сможешь сделать это по-честному.

Она разглядывала его сквозь прищуренные щелочки глаз, печаль, наконец, сменилась негодованием. Когда ее ресницы сошлись вместе, он был, как ни странно, рад видеть за ними серебряные переливы, без всякого намека на золото.
- Я сделаю это так и только так. Слишком много поставлено на карту, — добавила она, облачая в слова его мысли, — Не только для меня, но и для моих сестер.

Победить.

Жезл? Я работаю над этим, чувак. Мне не помешало бы немного пространства.

Победить!

Знаю я, черт тебя дери!
- Что если я… Дерьмо, — он отпустил Кайю, чтобы провести рукой по лицу. За свою долгую жизнь он принимал участие во многих сражениях, и он нюхом чуял смерть, прежде чем завернуть за угол и наткнуться на стену. Они зашли в тупик, это он понимал. Она с места не сдвинется, покуда он не сменит ставки.

— Сделай это для меня, и я буду спать с тобой. Хорошо?

Какое-то мгновение она никак не реагировала. А затем губы ее раскрылись в крике, и она оттолкнула его от себя. Под словом «оттолкнула» он имел в виду, она ударила так сильно, что он завертелся на месте, не в силах остановиться.

— Как великодушно с твоей стороны, — секунду спустя она уже стояла перед ним. Она крепко двинула его, и он отступил назад, пока ногами не уткнулся в край кровати, — Предложить свое тело, когда так очевидно, что ты не хочешь меня. Понизить свою планку и сделаться шлюхой. Использовать меня, и не важно, как сильно я буду страдать потом.

Ее слова разили в цель как стрелы, и он сжался, но ничего не ответил. Еще нет. Как только он упал, подпрыгивая на матрасе, то сосредоточился на демоне. «Это не вызов, чтобы взять над ней верх сексуально, ты понял меня?»

Победить!

Страйдер прижал язык к нёбу. Он думал, что демон все еще сосредоточен на Жезле, но не был уверен. Поэтому, как только Кайя запрыгнула на него, обхватив ногами за талию, он перевернулся, перебрасывая ее вниз и придавил своим весом. И, о боги, это было хорошо. Она идеально ему подходила, мягкая грудь под его грудной клеткой, место соединения бедер, словно идеальная колыбель для толщины его копья.

От нее все еще исходил аромат корицы, обволакивая его, спутывая мысли. Тепло, столько тепла пульсировало через ее мягкую, ароматную кожу, оставляя неизгладимое впечатление.

ПОБЕДИТЬ.

Ублюдок.
- Такова жизнь и смерть, Кайя.

Ее дыхание сбилось, когда она пальцами запуталась в его волосах, а ногти вонзились в кожу головы.
- Для меня тоже.

— Ты сделала бы это для… Париса? — спросил он, ненавидя себя.

— Нет.

Она не колебалась, и это ослабило напряжение в его груди. Напряжение, которое он даже не осознавал до этого мгновения.
- Кайя.

— Страйдер.

— Я… Я никогда не говорил, что не хочу тебя, — он не был уверен в том, что именно хотел сказать, знал только, что вовсе не это, эти слова вырвались против его воли, — Я хочу. Как я могу не хотеть?

Она закусила нижнюю губу.
- Ты говоришь, что согласен быть моим супругом?

— Нет, — он не будет ей лгать об этом. Не ей. И вовсе не потому, что она порвет его на кусочки, когда узнает правду, — Я не могу предложить тебе вечность.

Она сильнее вонзила зубы, оставляя на губе капельку крови.
- Потому что мы не пара?

Ну конечно она будет помнить каждую нанесенную им обиду.
- Да.

— Тогда что ты можешь мне предложить?

— Здесь. Сейчас.
То, что его тело жаждало все сильнее с каждой уходящей секундой.

— В обмен на то, что я помогу похитить Жезл Разделения, — не вопрос, а утверждение.

— Да, — возможно даже и без этого. Так сильно ему хотелось вжиматься, тереться об нее, разжигать в ней страсть, пока она не станет умолять его довести ее до конца.

Кончиком розового языка она провела по зубам. Заостренным, словно целый рот кинжалов, но боги, этот язычок был великолепен.
- Ты должен убедить меня, — хрипло произнесла она, несмотря на то, что потянула его голову ниже… ниже… пока его губы не зависли прямо над ее, — Дай мне попробовать на вкус, что ты предлагаешь.

ПОБЕДИТЬ, ПОБЕДИТЬ, ПОБЕДИТЬ.

Вызов. Преднамеренный или нет. И на этот раз у него не было проблем с интерпретацией того, чего ждет его демон, что ему нужно. Страйдер должен поцеловать ее, должен убедить, иначе его ждут страдания.

Он ожидал, когда ярость наполнит его, но глядя вниз на нее, вдыхая ее запах, все, чего ему хотелось это дать ей этот вкус.

Он отвел ее ногти от своей кожи и прижал руки над ее головой, заставляя выгнуть спину, а ее тело скользить по его. Соски у нее затвердели, в ожидании его рта.

— Не произноси ни одного чертова слова, — скомандовал он, и затем наконец, наконец нанес решающий удар.

Глава 7

Казалось, что Кайя ждала этого момента вечно. И в некоторой степени дождалась. Она лежала в объятьях своего супруга, и он удовлетворял ее потребности. Ее самые дикие и чувственные потребности. Губы Страйдера прижались к ее губам, его язык проник в ее рот, горячо, по декадентски, его вкус заполнял ее, поглощая ее. Она никогда так не любила корицу. Сладкий, пикантный и немного пряный.

Вес его мускулистого тела прижал ее к матрасу, и оружие, закрепленное на нем, давило на кости, возможно, оставляя синяки. Как будто это ее волновало. Что такое несколько ушибов, если одна из больших рук Страйдера держала ее голову наклоненной в сторону для более глубокого проникновения?

Что значат несколько синяков, когда ее грудь прижимается к его грудной клетке c каждым вздохом, а ноющие соски трутся об него, воспламеняя внутри нее безумное желание?

Она шире развела ноги, позволяя его нижней части туловища плотнее прижаться к ней. Его член — такой большой, такой длинный, такой совершенно толстый — попал прямо в цель и она ахнула. Горячее, горячее, еще горячее.

— Страйдер, — простонала она.

— Кайя.

Ее имя на его губах… небеса и ад, сладость и мучение. Как песня сирены.

— Еще.

— Как тебе нравится?

— Так, как ты это делаешь, — ее ногти уже удлинились, превращаясь в когти, и она вонзила их ему в спину, нечаянно вспарывая рубашку, царапая кожу. Он застонал, и их зубы столкнулись друг о друга в порыве страсти. Его пальцы сжались на ее челюсти, — Прости, — выдавила она. На всякий случай она сжала его бедра коленями, если вдруг он решит оставить ее.


- Не извиняйся, — прорычал он. — Просто сделай так снова. Он всосал ее нижнюю губу, сильно, заставляя ее с ног до головы покрыться гусиной кожей.

Никто еще не говорил ничего более эротичного и раскрепощающего. Будучи Гарпией, она была сильнее и порочнее всех прочих бессмертных. Ей всегда приходилось контролировать свою страсть и сдерживаться. Даже с Парисом.


Она не думала, что должна сдерживаться со Страйдером — и она не будет. Он примет все, что она предложит. Черт, он будет наслаждаться. Он был слишком сильным, слишком непоколебимым для чего-то меньшего. И на самом деле, он мог выглядеть как ангел, но был намного порочнее других Повелителей. Порочный в лучшем смысле этого слова. Дьявольский. Нежность и уступчивость не его стиль.


Он находил забавное в самых странных вещах. Обнаружив одного из своих друзей прикованным к кровати (икай, Люциен, икай), он сделал фото и разослал по имейлу всем знакомым. Ну, разве это не круто?

Такой мужчина никогда не попросит ее перестать воровать. Он мог бы даже присоединиться к ее обязательным набегам, делая счастливой ее темную сторону, без необходимости причинять чрезмерный ущерб. Более того, он был ближе многих знаком с победой и поражением. Он бы наслаждался каждым ее достижением, не важно плохим, хорошим или уродливым. Он будет первым, кто скажет, если она напортачит, но не станет сбрасывать ее со счетов.

Или возможно человек, которого она себе нарисовала, был просто выдумкой. Тот, кто, находясь сверху нее, думал о сделке, его тело в обмен на ее сотрудничество. Это здорово взбесило ее — однако недостаточно, чтобы прекратить это исследование.

Она сама выбрала этот наркотик, пришло ей в голову, и уже успела к нему пристраститься.


- Кайя, обрати немного чертова внимания на то, что здесь происходит, — прорычал он.


Вернувшись к своим ощущениям, она моргнула, глядя на него. Он тяжело дышал, взмок — пожалуй, сильнее, чем должен — выражение лица напряженное. Должно быть, он звал ее довольно долго. И, черт возьми, она прервала поцелуи с ним, чтобы поразмышлять о его достоинствах и глупости, дошло до нее. Нелепость, которую она немедленно исправит.

— Я здесь, — она обняла его ногами и скрестила лодыжки, выгибаясь вверх. Более тесный контакт с его эрекцией, и у нее сильнее перехватило дыхание. Так восхитительно. Так идеально. Необыкновенно горячо.

— Хорошая девочка, — его язык нашел дорогу обратно в ее рот, и они сошлись в поединке, сражаясь за господство.

Она дала ему победить, покоряясь, позволяя взять на себя инициативу, ведущую к ее полному удовлетворению. А возможно к безумию. Желание туманило ее разум, кровь вскипала, и Гарпия в ней пела от удовольствия.

Это было все, о чем она мечтала, о чем фантазировала, жаждала всеми фибрами своей души. Ее мужчина, наслаждающийся ею, старающийся для нее. Она никогда им не насытится, всегда будет хотеть еще. Всегда нуждаться в большем. Ее нервные окончания горели огнем, все разгорающееся пламя было почти чрезмерным, боль между ног невыносимой.


Она должна скрепить эту сделку. Залюбить его до смерти, связать их вместе и никогда, никогда не позволять оставить ее. Никогда не подпускать к нему других Гарпий. Он был ее. Всегда будет ее.

Ты не можешь так думать. Он воин, возьми себя в руки. Попытаешься привязать его, и он сбежит. Это должно быть партнерство, а не Гарпиархат. Да, хорошо. Она сможет сделать это. Работать с ним. Все, чтобы он оставался с ней, снова целовал ее, чтобы получить его, его всего. Вопрос — сможет ли он работать с нею?


- Проклятие, Кайя, — он отвел руку от ее лица и обхватил грудь, сжимая, — Что, черт побери, творится в твоей голове?

— Ты, мы, вместе. Да, — простонала она, подаваясь навстречу этому прикосновению. Она была такой разгоряченной, и становилась только жарче, — Еще.

— Ладно, хорошо, да. Сильнее?


- Сильнее. Пожалуйста, — она приподняла бедра с матраса, заскрипев пружинами, и двинулась по направлению к нему. Возможно, даже от ее пор поднимался пар, окружая их обоих, сгущая воздух, — Больше. Все.

— Проклятие, твои губы, словно огненная буря. Клеймо. И да, куколка, я дам тебе… — он втянул в себя воздух, напрягся, выругался. Выругался так крепко, что она удивилась, как ее уши не свернулись в трубочки, — Все в порядке. Да. Мы сделаем это. Я дам тебе больше, все.

Его голос был… странным, подумала она отстранено. К нему больше не примешивалось возбуждение, только та же жесткость, что была и в его теле и официальность. Почти как робот. Почему? Что изменилось? Она скорбела о потере.

Он прильнул к её губам своими и продолжил поцелуй. Она потерлась сердцевиной вдоль его длины, не в силах сдержаться, не ослабляя хватку в области его поясницы. Он приладился к ней, его кожа была скользкой от пота. Она откинулась на кровать, но в то же время пыталась прорваться сквозь уже рассеивающийся туман желания, решив выяснить, что с ним происходит.


Его язык скользил в ее рот и обратно, имитируя секс. Его рука каждые несколько секунд сжимала ее грудь. Одновременно он вращал бедрами, задевая клитор. Это был танец, где каждое движение подогнано в ритм со следующим. Его техника была безупречна. Вскоре он приведет ее к оргазму. 
Техника, подумала она. Да, вот что это было.

Техника. Он был жестким там, где нужно, но также там, где этого не требовалось, его мускулы превратились в камень. Как он мог? Каждое движение языка было просчитанным, будто он продумывал свои действия, вместо того, чтобы позволить инстинкту вести себя. Словно сохранял полный контроль и даже близко не был к его потере.

А значит, он не наслаждался тем, чем занимался. Он просто делал дело, увеличивая ее желание, умело управляя ею. Давая ей то, чего она хотела, но ничего не получая взамен.


Каким-то образом ему удалось отстраниться.

— Что тебе нравится? — спросил он, — Скажи мне, и я это сделаю.

Она могла быть кем угодно, это не имело для него значения. И, в конце концов, он возьмет ее, поимеет, но она будет одной из тысячи других, безликих, сменяющих друг друга. Легкая победа. Средство для достижения цели.

Нет. Нет! Она не будет Кайей Разочаровывающей. Только не с ним. Она не станет довольствоваться крохами его эмоций и считать, что это нормально. У нее будет все или ничего. Приспосабливаться это для слабых.


Слабой она точно не была.

Но, даже понимая, что он делает, даже так страдая — снова — и даже так отчаявшись, она не могла причинить ему физический вред, чтобы снять напряжение. Только не собственноручно, и только не с помощью его демона. Нежно, чтобы он выиграл в этом состязании силы воли, не разгромив ее гордость сильнее, чем он это уже сделал. Так или иначе, как-нибудь.

У нее вырвался горький смешок. Она снова должна бросаться в бой. Однако на этот раз приз был намного более важным. Его тело… и его сердце? Нет, не сердце. Он никогда его не предложит. Не ей. Та же решимость, что сделала его таким свирепым воином и страстным любовником, превращала его в эмоционального отшельника. Остывай… остывай…

— Страйдер?

Движение его языка, сжатие руки.


- Скажи мне, — произнес он, не обращая внимания, — Твои губы, жар уходит.

— Извини.

— Не надо. В любом случае, мне это нравится. Но что изменилось?

Достаточно. Кроме того, она не знала. Она никогда не распалялась так раньше.

— Я не… не думаю, что ты сможешь остановиться. 
Боги, эти слова, то, как они поднимались по горлу, оставили ее дрожать от разочарования.

Он застыл над нею, бисеринки пота все еще стекали по нему. На самом деле, его рубашка промокла и льнула к груди.

— Что ты только что сказала?

— Я не думаю, что ты способен перестать меня целовать, прикасаться ко мне.

Сыпля еще большим количеством тех грязных ругательств, он отпрянул от нее, от кровати, вскакивая на ноги. Стоя возле матраса, он уставился на нее, пока она принимала сидячее положение. Дыхание давалось ей с трудом, легкие все еще остывали… остывали.


- Черт возьми, Кайя.

Она оскалила на него клыки.

— Это не мое имя.

Это привело его в замешательство.

— Что? Кайя? Так случилось, что я знаю другое.


- Нет. Черт побери, Кайя не мое имя.

Его глаза превратились в щелки, а уголки губ дрогнули.


- Да пофиг.

Это и все, что он может ей сказать? После того, что они сейчас делали?

— Ты украдешь Жезл Разделения для меня или нет? — спросил он.

Очевидно, так и было.

Неужели он ничего к ней не чувствовал? Никакого намека на страсть? Она облизала губы и с удовлетворением отметила, что его взгляд проследил за этим движением.

— Нет. Но, — добавила она, прежде чем демон накажет его за неудачную попытку убеждения. И да, она знала, что это была одна из причин, по которой он наказывал ее так сурово. По крайней мере, надеялась. Проще его простить, оправдать, чтобы перейти от их возбуждающих поцелуев к переговорам, — Мы пойдем на компромисс.

Он сухо качнул головой.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да. Компромисс не причинит тебе физической боли.

Его ресницы сошлись вместе, скрывая голубизну глаз.

— В любом случае это мне не поможет.


Она вскинула подбородок.


- Ты хочешь, услышать мое предложение, или нет? Если нет, дверь вон там.

— Боги всемогущие, ненавижу, когда твой подбородок так поднимается, — он клацнул зубами, — Хорошо. Говори.

— Я буду сражаться на играх. Если в какой-то момент, — поспешила она добавить, — Меня дисквалифицируют, или я пойму, что моя команда не сможет взять золото, я рискну своей жизнью и будущим и выкраду для тебя Жезл.

Он молча скрестил руки на груди.


Она точно знала, о чем он думал.

— Также, ты не сможешь никак поспособствовать дисквалификации. Ни моей, ни кого-либо из членов моей команды.

О, да. Именно об этом он и размышлял. Внезапно ярость вспыхнула и погасла на его коже, словно крошечные вспышки молний. Глаза загорелись, два красных лазера, маска скелета проявилась за чертами его лица.


- Что, если пока ты играешь в свои игры, кто-то еще умудрится его украсть?

Демон на самом деле дергает его за ниточки. Она ему сочувствовала. Она ненавидела, когда Гарпия срывалась с цепи.


- Невозможно. Ты можешь назвать каждого воина и бога, которого только знаешь, но большинство не смогут даже отыскать его, не то, что завладеть. И нет, это не вызов. Это правда. Гарпии подозрительная, собственническая раса. И мы принимаем крайние меры, чтобы защитить то, что считаем своим. Поверь мне, Джульетта никого не подпустит к Жезлу.

Прошло несколько напряженных минут, прежде чем он расслабился. Он не может сам сражаться с Гарпиями — только не успешно — и не может этого не понимать.


- Очень хорошо. Договорились, — она открыла рот, чтобы ответить, — Но ты будешь меня слушаться, девчушка, — мрачно добавил он.

Девчушка. Именно так Лазарус назвал ее, столетия назад. Мрак стал сгущаться перед глазами, единственное цветное пятно — красная мишень на груди Страйдера.

Не нервничай, спокойно. 
Не вмешивайся, сказала она своей Гарпии.

— Ты утверждала, что я твой супруг, а супруги представляют собой ценность. Также ты утверждала, что все сделаешь, чтобы защитить свое.

Она щелкнула на него зубами.

— Я никогда такого не говорила, — не вслух.

— Прекрасно. Возможно, мне сказала Гвен. Смысл в том, что это правда.


И он собирается использовать это знание против нее?

— Посмотрите на него, мистер Умная Задница, — она хлопнула в ладоши, — Поздравляю. Ты знаешь, что я не могу причинить тебе вред. Но эй, какое это имеет значение? Я всегда могу кому-нибудь заплатить, чтобы тот сделал за меня всю грязную работу.

Под его глазом дернулся мускул.

— Ты позволяешь артефактам, которые могут меня уничтожить, оставаться в руках своих врагов, — произнес он, — не обращая внимания на ее угрозы, — Та женщина, Джульетта, с дружком, о котором ты мне так и не рассказала, не собирается отдавать тебе Жезл. Не имеет значения, выиграешь ты или нет, она тебя ненавидит и вряд ли наградит.

Кайя сжала одеяло, едва не разрывая ткань.

— Как ты узнал, что она меня ненавидит? 
Он застал лишь концовку собрания, и Джульетта не разговаривала с нею после его прибытия.

— У меня есть глаза, Кайя. Каждый раз глядя на тебя, ей хотелось исполосовать твое лицо своим кинжалом. Кстати, что такого ты ей сделала? И не говори мне, что она не простила тебя за вред, причиненный ее клану. У нее к тебе личная претензия. Никто не смотрел на тебя так, как она.


Она моргала, уставившись на него в замешательстве. Он был слишком наблюдательным, чтобы это пошло ему на пользу.

— Что заставляет тебя думать, что я ей что-то сделала?

— Ну же. Должно быть, ты думаешь, что я глуп, отвечая мне вопросом на вопрос, словно я не замечу, и позволю уклониться от темы.

— Ну, теперь, когда ты упомянул об этом…


- Забавно, — он протянул руку и помахал пальцами в ее направлении, — Иди сюда.


Не в состоянии противиться возможности прикоснуться к нему, как бы невзначай, она приблизилась. В момент, когда она соприкоснулась с его хваткой, он поднял ее на ноги так, что только шепот разделял их. Он смотрел на нее сверху вниз, тепло его тела обвивало ее и душило, словно удав.


Напряжение потрескивало между ними так жарко, что ей казалось она почти могла почувствовать пламя. Его губы были припухшими, красными и все еще влажными после ее поцелуя. Веки полуприкрыты, словно он засыпал и не желал выходить из этого состояния.


Если он сейчас выглядел таким великолепно возбужденным, то каким будет удовлетворённым?


Мозг, хватит плавиться. Очевидно, что это еще одна попытка отвлечь ее, чтобы переманить на свою сторону. Она должна оставаться сильной.

— Итак?


- У тебя было что-то с ее мужчиной? — потребовал он. Ладно. Очевидно, он проснулся.

Щеки ее зарделись, и это был тот ответ, который он искал. 
Он выпустил ее, проводя рукой по лицу.

— Черт возьми, Кайя.

Коже было холодно без его прикосновения. Признаваться в собственной тупости ей не хотелось, несмотря на то, что эта ужасная ошибка произошла так давно. Она не желала признаваться в стремлении быть достойной матери, которая никогда ее не любила, и что она провалилась по всем статьям.

— Я увидела его, я его захотела, и я его получила. Конец рассказа, — правда, усугубляемая его собственными предположениями. Страйдер никогда не докопается до истины, и это к лучшему.

— И она узнала? — голос его жалил, словно хлыст.


Ага. Он потерялся в трясине ее недомолвок.

— Да, — кивнула Кайя, — Совершенно верно.

— Как?

Ее глаза широко распахнулись. Почему он не оставит это в покое?

— Прости?


- Как она узнала?

— А, ох, она нас застукала, — произнесла Кайя опуская глаза в пол. Понимая, что сделала, она сосредоточилась. Когда девушка лжет, важно помнить о двух вещах. Во-первых, это уверенность. Вы можете убедить кого угодно и в чем угодно, пока сами в это верите. Во-вторых, детали. Чем больше деталей вы выложите, тем достовернее история, — мы были в самом разгаре действия. Очень разгоряченные и медлительные. Я вовсе не заставляла его.


Страйдер на минуту замолчал. Потом мягко спросил:

— Это правда?

Возможно, он не так ослеплен этим дерьмом, как она думала. Что же ее выдало? Да на самом деле не важно. Он может подозревать все что угодно, но никогда не узнает наверняка. И черт, должен быть другой способ заставить его поверить в то, чего ей хотелось.

Она посмотрела на него.

— Да, это так. Я овладела им, распростертым на спине, на груде шкур. — Она представляла Страйдера именно в таком положении, и ее желание усилилось, добавляя хриплую ноту в голосе, — Он был обнажен… Я обнажена. Я оседлала его бедра, и о боги, он был прекрасен, обезумевший от страсти. Ко мне.

Страйдер резко обернулся так, будто не мог смотреть ей в лицо. Есть. Сделано, подумала она. Он был совершенно убежден в распутности ее натуры. Ее плечи немного поникли. Часть ее хотела бы, чтоб он продолжал сопротивляться.

Так будет лучше, напомнила она себе. Он уже считал ее неразборчивой. Добавить в уравнение слабость и глупость и получим препятствие для дальнейшего прогресса с ним.

Не то, чтобы что-то подобное она сделала сегодня.

ОНА ЛЖЕТ, подумал Страйдер, которому внезапно понадобилась каждая капелька его сил, чтобы удержаться от ухмылки. Черт его побери, если она не была в десять раз сексуальнее, когда плела свою паутину лжи. Возможно потому, что едва не провела его. Она могла его обмануть, если бы не посмотрела под ноги. Такой выразительный взгляд. Когда Кайя во что-то искренне верила, ее уверенность была как яркая звезда. Она не отступала.


Поражению нравилось, что они разгадали ее игру, и он посылал искорки удовольствия в его кровь. Победа нежданная, но такая восхитительная как сдобренное амброзией вино. Почти такая же сладкая, как поцелуй Кайи.


Не думай об этом прямо сейчас.


Он ничего не мог с собой поделать. Адский огонь, этот поцелуй… женщина была воплощением страсти, отдавалась так чувственно, что он мог насыщаться ею вечно, и обнаружить, что все еще голоден. Ее язык проникал идеально, ногти царапали идеально, а ее ноги обвивали его более чем идеально.


Она просто… подходила ему. Прекрасно подходила его телу. Каждый изгиб, каждая линия, каждая впадина. Два кусочка головоломки соединенные вместе. И они все еще одеты! Если он когда-нибудь ее разденет, то… Нет. Нет, нет, нет. Он не может снова себе это позволить. Поцелуй был ошибкой. Чертовски приятной ошибкой, но способной нанести серьезный вред его цели.

Она уже запутала его.


И к сожалению, на этот раз он не мог винить ее кожу. Открытые участки она приглушила макияжем, делавшим ее похожей на человека. Нет, не правда. Что бы она не делала, она никогда не выглядела как человек. Черты ее лица были слишком ослепительными, слишком безупречными.

Она никогда не целовалась, как человек, никогда. Она была слишком смелой, слишком буйной, проклятье, слишком нетерпеливой.

Слишком моей, подумал он внезапно, желая дать ей «все», о чем она говорила. Желая дать ей что угодно. Только тогда он осознал, как увлекся, просто наслаждаясь ею, не пытаясь ей понравиться. Просто брать. Отдавать и брать еще больше. Нет ничего опаснее для него. Он должен понравиться ей, больше, чем нравился Парис, или будет страдать.


Обуздать свои желания было самой сложной битвой в жизни Страйдера, но он с этим справился. Он победил. И ох, Поражение любил его за это, вызывая такое же ощущение удовольствия, что проносилось по нему теперь. Из-за которого сложнее было сдержаться, рассчитывая каждую его ласку, каждое полизывание.

За исключением того раза, когда в одно мгновение она хотела всего сразу, и он был готов дать ей это, перенести ее за грань, а в следующее она захотела, чтобы он остановился. Он распознавал вызов, когда слышал его, и «уверена, ты не сможешь остановиться» стопроцентно был вызовом.

То, что он не знал — до сих пор не знает — почему она сделала это.

Не важно, подумал он. Что сделано, то сделано, и возврата к этому нет. Он должен позабыть о поцелуе и сосредоточиться на движении вперед. На играх, Жезле и абсолютной победе. Должен забыть цвет, которым расцвели ее щеки, дыхание, вырывавшееся из ее носа, частички ярости, взрывавшиеся в ее глазах каждый раз, как он говорил. Забыть, что она великолепна, когда ее переполняют эмоции, что она взрывается словно фейерверк, и он так отчаянно хочет в нем сгореть.


Кайя откашлялась.

— Страйдер, — начала она.

Он поднял руку призывая к молчанию.

— Смотри, вот как это все будет. Ты не доверяешь мне, и я не доверяю тебе, но мы будем работать вместе. Итак, ты собираешься рассказать о завтрашней битве, а потом мы собираемся на разведку к конкурентам.


Или вернее, она будет проводить разведку. Он будет искать Жезл. Несмотря на то, что он понимает ее положение, ее боль, это знание не меняет сути дела. Нет артефакта, нет ларца.

Поэтому он найдет и выкрадет Жезл. Даже ценой гордости Кайи. После этого он сам себе будет неприятен, он уверен, поскольку победа требовала предать ее доверие, но ничто не собьет его с этого курса.

— Поняла? — Спросил он, уже борясь с волной вины.

Прошла тяжелая и полная неуверенности минута. Потом она прошептала:

— Да. Хорошо. Мы будем работать вместе.


- Хорошо, — он придал лицу невозмутимое выражение и развернулся обратно. Внимательно посмотрел на нее, чтобы полностью убедиться, — А теперь поговорим.

Глава 8

Уильям Вечно Похотливый, почетный Повелитель Преисподней и мужчина, настолько идеальный, что однажды получил титул Самого Красивого Бессмертного Всех Времен — ну и что с того, что он был единственным судьей этого конкурса; он мог бы поклясться остатками своей души, что результаты не были сфальсифицированы, — стоял в гостиной в жилище людей.

Страйдеру Не Держащему Слово следовало быть здесь вместе с ним. «Я на нем отыграюсь». Он пообещал пойти с Уильямом сюда. Но вместо этого счастливый ублюдок сейчас проводил время именно с той Гарпией, которую Уильям часто мечтал соблазнить.

Уильям был с вампиршами, людьми, ведьмами, оборотнями и богинями, но никогда не был с Гарпией. А он хотел быть с Гарпией.

Может быть, когда он закончит здесь, он предложит Страйдеру небольшое соревнование за симпатию Кайи. Воину же нравилось соревноваться, а Уильям всегда был готов пойти на жертвы, заботясь о других больше, чем о себе. Из-за своей жертвенной натуры он как-раз и оказался здесь.

«Здесь» было обыкновенным домом с обыкновенными комнатами, которым требовалось серьезное вмешательство дизайнера. Бежевая мебель, бежевые стены и бежевый ковер, словно владельцы боялись цвета. Ах да, он уже упоминал о полупустых бутылках водки, припрятанных в вентиляционных отверстиях, за книгами и даже в скрытых разрезах в матрасах?

Этот земной, похожий на тюрьму, был раем для пьяниц, где выросла его Малышка Джилли Леденец. Джилли, известна также как Джиллиан Шоу. Смертная, кареглазая, слишком эмоциональная для ее же блага. В свои семнадцать, она познала больше ужаса и насилия, чем большинство бессмертных за целую вечность. И все благодаря хозяевам этого дома в Нигде, штат Небраска.

У Уильяма было немного друзей, поэтому он заботился о тех, что имелись. Конечно, ему нравились Повелители Преисподней. Их было весело мучить и чертовски забавно наблюдать, как они друг за другом влюбляются, словно мухи, прихлопнутые мухобойкой. Подходящий пример — Страйдер. Пока Уильям не вмешался, конечно же. Кайя непременно поддастся его очаровательным уловкам, в конце концов, и напрочь забудет о хранителе Поражения.

Такое развлечение стоило его пропуска в Будапештскую Крепость: позволяя чокнутой (второстепенной) богине Анархии придержать наиболее ценное сокровище Уильяма, требуя выкуп. Он ночи напролет не спал, мечтая вернуть себе это сокровище — зашифрованную книгу, в которой рассказывалось, как ему избавиться от проклятий, наложенных на него богами. Но в данную минуту Уильям не собирался об этом думать.

Все его мысли были о Джилли. Познакомившись с ней месяцы назад, когда возлюбленная хранителя Боли привела ее в крепость, он был мгновенно сражен. Не в сексуально плане, она была слишком молода для этого — и он будет напоминать себе об этом тысячи раз, если потребуется — но в плане рыцарства.

Она смотрела на него и видела великолепного бессмертного воина, который может доставить ее телу несказанное удовольствие. Ну конечно. Так все думали. Она видела также великолепного бессмертного воина, который может убить ее драконов.

Он хотел уничтожить ее драконов. И он сделает это.

Пару раз за последние несколько месяцев он возвращался домой раненый после битвы. Джилли заботилась о нем, всегда была нежной, милой, следила за тем, чтоб он был сыт, уложен в постель и доволен. Она не боялась его. Смеялась с ним, шутила, и когда он выводил ее из себя, оставалась и боролась с ним, а не убегала прочь от его гнева.

В глубине души, она знала, что он никогда ее не обидит. Даже когда он сам не всегда был в этом уверен. Внутри него сидела тьма, бурлящая тьма из самых мерзких глубин ада. Тьма, которую он никогда так не любил, как в данный момент.

Едва ли кто замечал его злую сторону. В нем видели нахального бездельника, образ, который он сам же и придумал. Нет, этот образ не был лживым. Уильям был нахалом до мозга костей, но в нем было еще кое-что большее, и каким-то образом Джилли увидела эту его сторону.

Но все же она приняла его. Никогда не просила измениться. Только наслаждалась его компанией и хотела защитить. Никто и никогда не пытался защитить его до этого.

Теперь, он защитит ее. Семья Джилли причинила ей боль худшим из возможных образов. Поэтому и погибнет худшим из всех возможных способов. В конце концов, месть была формой защиты. Конечно же, прошло время и Джилли давно с ними не контактировала. Но это не меняло того факта, что они причинили ей боль ужаснейшим образом, заставив ее в одиночку бросить вызов улицам — и они могут снова поступить так с кем-то другим. Он уже давно хотел это сделать, и желание не изменилось. По сути, оно лишь усилилось.

Уильям прошелся по комнате, поднимая безделушки, бросая их и радуясь, когда они разбивались об пол. Сейчас мать и отчим Джилли были на работе, а ее сводные братья здесь уже не проживали, так что он не заботился о шуме. Закончив это занятие, он изучил фотографии на каминной полке.

На них не было Джилли.

Очевидно, они вычеркнули ее из своей жизни. Безо всяких задних мыслей, не заботясь о том, что случилось с ней, после ее ухода.

Он увидел только: тридцати с лишним лет крашенную блондинку с силиконовой грудью и обыкновенного вида тридцати с лишним лет мужчину.

Желудок скрутило. Уильям ударил мужчину в лицо. Ублюдок должен заплатить за каждое недозволенное прикосновение, каждую каплю причиненного стыда. Ее мать заплатит за то, что позволила этому случиться. Братья — за то, что не спасли Джилли.

Ее семья не оставила ей другого выбора, кроме как сбежать в пятнадцать лет. Пятнадцать. Пытаясь выжить в одиночку в течение года, пока Даника не нашла ее и не привезла в Будапешт. Но из-за того, что с ней сделали, из-за того, что ей приходилось делать, чтобы просто поесть, Джилли больше не ценила себя. Считала себя использованной, грязной, недостойной. Она ничего такого не говорила, но он-то знал. Когда она гостила в крепости Повелителей, то спала в соседней с ним спальне, и он слышал, как она плакала по ночам. Он знал, что ее мучают кошмары.

Ее семья заплатит за каждый из ее кошмаров.

Вдруг, его слух уловил звук поднимающихся гаражных ворот. Он усмехнулся. Чудненько. Первый участник представления «Мучайся, Страдай и Умри» был дома.

Только прибыв сюда, Уильям бросил свою сумку с «игрушками» на пол и теперь наклонился, чтобы поднять ее. О да, свою тьму он никогда еще так не любил.

Представление обещало быть веселым.

Кейн, хранитель Бедствия, шагал по длинному, извилистому коридору в незнакомом небесном дворце, в котором он оказался. Странные стены, сотканные из тысяч и тысяч переплетенных и спутанных нитей. Толстые разноцветные нити, на которых разыгрывались движущиеся сцены из жизней, как если бы люди, которых он видел, действительно жили и дышали прямо перед ним, и чтобы дотронуться до них, ему достаточно было просто протянуть руку. Это были самые впечатляющие вещи из всех, что он когда либо видел — и, неужели это Страйдер и Кайя карабкаются по освещенному луной холму, а вооруженные женщины окружают их, готовые снести их головы?

Он остановился, чтобы рассмотреть их поближе, его руки сжались в кулаки. Ужасная головная боль разорвала виски. Только когда он повернулся, чтобы идти дальше и заставил себя забыть увиденное, боль стихла.

Вдох, выдох. Мысли то затуманиваются, то проясняются. Теперь он не смог вспомнить, почему был расстроен. А, ладно. Вдох, выдох, вдох, выдох. Все яснее и яснее. В воздухе витает сладкий аромат амброзии, понял он. Чтобы посетители были уступчивы?

Если бы только эти штуки срабатывали с ним. Но богини, жившие здесь могли бы накачать его бензином через вентиляционные отверстия, и это не повлияло бы на него. Его демон любил всё окольное, тайное и потенциально опасное для жизни. И возможно, только возможно, что эта любовь была препятствием для ублюдка проломить пол под Кейном или обрушить потолок над ним, его потребность в катастрофах насыщала всего на некоторое время.

В любом случае, парень мог надеяться.

Кейн вернулся к движению вперед. У него была цель, не так ли? Ага. Мойры вызвали его. Почему, черт возьми, они его вызвали?

Независимо от причины, он улыбался как хороший мальчик. Он не хотел взбесить Мойр, и его состояние «какого-хрена-здесь-происходит» оставалось в уме, он должен быть супер-осторожен. Они не были ни Греками, ни Титанами — он не знал чем они были — и, тем не менее, ни один из богов никогда не поднимал руку на трех женщин, живших здесь, и никогда не поднимет. Потому что Мойры ткали Судьбу. Они пряли и ткали, и созданные ими сцены происходили. Всегда.

Никто не приходил к ним без вызова. Даже Крон, царь богов. И в течение всех веков своего существования Кейн никогда не встречал никого, кто бы получил такой вызов. До сегодняшнего дня. Он, Бедствие, стал счастливым получателем.

Он только что вернулся из города, проведя всю ночь в поисках ловцов. Не найдя ни одного — Страйдер должно быть убил всех до своего отъезда, жадный засранец — он завалился в постель, не снимая оружия, кожи и обуви. До того как он успел выключить свет, светящиеся струны раздвинули потолок, и пожелтевший свиток повис над ним.

Он прочитал пергамент. Помесь приглашения на свадьбу и инструкции к медицинскому препарату, штука была написана на древнегреческом.

«Счастливы пригласить вас в храм Судьбы. Неявка может привести к обезглавливанию или смерти».

Обезглавливание или смерть? Серьезно? Через мгновение его окружение исчезло, и он стоял в храме с нитяными стенами. Его швырнули в переход, думая, что любые его колебания приведут к обезглавливанию. Или смерти.

Итак, пока он знал только где он, чего он не знал — зачем он здесь. Почему он? Почему сейчас?

Пора бы узнать это.

Узоры на стенах казались бесконечными, но наконец — к сожалению? — он дошел до конца и вошел в… прядильню? Три женщины, настоящие ведьмы, сидели на деревянной веранде, сгорбленные, длинные белые волосы спускались на их плечи. Все трое были одеты в белые робы, чистые и не помятые.

Та, со старческими пятнами на руках — Клото, как он знал из легенд — пряла нити. Та, с узловатыми пальцами, Лахезис, сплетала нити вместе, и та, с глазами без зрачков, Атропос, мойра перерезающая нить жизни.

Кейн сжал губы, тихо. Он ждал, признавая, и уважая их власть, гораздо большую, чем его собственная. Возможно, именно поэтому они выбрали его, подумал он. Ни один из других Повелителей не отнесся бы к ним с должным уважением, и наказание последовало бы незамедлительно.

Если бы только знать правду. Он знал, как преподнести уважение, но на самом деле он был самым большим обломщиком из всех. Тем, кто ничего не может сделать правильно. Тем, кого оставляют позади, потому что от него больше вреда, чем пользы. Но он никогда не прекращал улыбаться. Ни здесь и ни среди своих друзей. Он не хотел, чтобы они узнали правду. Не хотел, чтобы они узнали, что он просто одна большая дымящаяся куча беспорядка.

По большей части, он действовал на автопилоте. Когда его демона становилось слишком много для него, потребность отпустить его, желание стереть, забыть, притвориться переполняло его, он… делал вещи. Уничтожал вещи.

Сабин, хранитель Сомнения и воин, за которым Кейн пошел бы прямиком в ад, знал. Но Сабин был единственным, кто знал, и не удивительно, что Сабин одобрял его жестокость, даже помогая направлять ее. Перед тем, как уехать со своей женой, Сабин оставил ему небольшой подарок. Часть его была готова вернуться и сделать, что нужно. Другая же часть была за то, чтобы остаться здесь, ожидая. Он проигнорировал возможность направиться в город, в конце концов, думая противостоять искушению. Он даже планировал вздремнуть после возвращения. Что угодно, лишь бы спасти свою душу от дальнейшего разрушения. Но как долго он бы продержался?

Он стоял там, ожидая, чтобы его заметили, около часа, может двух. Обычно пассивность провоцировала его демона к действию, вызывая то или иное бедствие. Возможно, благодаря амброзии, как он надеялся, а может, его демон так же, как и все на небесах, боялся этих ведьм, но Бедствие держался, даже не жужжа в голове у Кейна, хотя этот звук вообще редко когда исчезал.

— Зачем ты здесь, мальчик? — спросила, наконец, Клото не отрываясь от работы, голос ее как клочок тумана.

Э, и что теперь? 
- Я получил ваш вызов. Госпожа, — добавил он. Боги, какой же он подхалим. Но парень должен был сделать то, что должен. Это была его доля, да, но это не значит, что он повесит табличку на яйца с надписью «Пни меня».

— Наш вызов? Как, это же было тысячи лет назад, — ответила Лахезис, — Я уверена в этом.

— Уверена в этом, — вторила Атропос, — И ты так и не явился.

— И поэтому твой вызов был отменен.

— Уйти можешь тем же путем, что пришел.

Он мог только глазеть на них. Они вызывали его тысячи лет назад? Почему же они не обезглавили его за неявку?
- Со всем уважением, но я только сейчас получил ваше любезное приглашение.

— Не наша вина

— Должно быть, ты был невнимателен.

— Может тебе стоит потренировать свое внимание.

— Уйти можешь тем же путем, что пришел.

Оставалось только благоговение. Его любопытство не успокоилось. Кроме того, что если они привели его сюда, чтобы передать слова мудрости, которые могли бы спасти его и его друзей, или слова предупреждения, то он, черт возьми, хотел услышать эти слова. Таким образом, он не уйдет без них.

— Могу я купить у вас информацию? — спросил он.

— Какую информацию?

— Кто говорил что-нибудь об информации?

— А ты настырный, да?

— Уйти можешь тем же путем, что пришел.

Он щелкнул языком.
- Если вы не хотите говорить мне о чем-то, что было тысячи лет назад, — он был достаточно осторожен, не выдать голосом свой гнев, — тогда зачем вы вызвали меня в первый раз?
Тот же самый вопрос, но окольным путем. Ну же, заглотите наживку. Скажите мне.

— Клото, ты помнишь последний раз, когда нас пытались обвести вокруг пальца?

— О, да, Лахезис. Мы вплели ее в бесконечность.

Бесконечность чего?

— Должно быть, она выучила урок.

— Должно быть, она еще не выучила урок.

— Она не ушла тем же путем, что пришла.

— Кто — она? — спросил он, стоя на своем. Наверное, глупый ход, но он не мог оставить все так, как было, разве у него был выбор? Перескакивая с одного на другое с одной только мыслью не упустить этой возможности.

— Она? Твоя девушка, конечно, — сказала Атропос.

Он моргнул.
- Моя девушка, что?

— Та, что в бесконечности.

— Нет, нет, — Сказала Клото. — Она не его. Другая его. Или все наоборот?

— Может быть, они обе его, — возразила Лахезис.

— Она моя? Они мои? — выдохнул он. 
Его кто? Любовницы? Если так — то спасибо, не надо. Уже проходили, он уничтожил слишком многое из-за этого. Его женщины страдали, всегда. Его демон заботился об этом. Кейну лучше быть одному.

— Конечно она твоя, но не та, что в бесконечности. Та никому не принадлежит. Хотя она, фактически, принадлежит тебе.

Трое засмеялись.

— Неплохо, сестра. Я должна запомнить это для следующего вызова воина.

— Кто принадлежит, и кто не принадлежит мне? — спросил он, бросая взгляды с одной ведьмы на другую. Следующие вызовы?

— Безответственность, конечно же.

— Безответственность, — повторил он. В смысле, хранитель Безответственности? Кейн знал о существовании бессмертного. В шкатулке Пандоры демонов было больше, чем мятежных воинов, поэтому боги, отчаявшись сдержать остальных демонов, поместили тех в заключенных Тартара. Безответственность был одним из них.

Он даже искал… ее. Черт. Он всегда считал, что хранитель мужчина. Его ошибка, и он не совершит ее снова. Он и его друзья хотят, чтобы все одержимые бессмертные были на их стороне. Это означало, что нужно найти их раньше охотников.

В конце концов, Гален, хранитель Надежды и лидер Ловцов, мог убедить кого угодно в чем угодно. И последнее, что нужно было Повелителям, это чтобы тот убедил их братьев уничтожить их.

— Разве я не сказала этого только что? — спросила одна из них.

— Ты только что так сказала.

— Ты не такой уж смышленый, да, мальчик?

— Как мне вытащить ее из бесконечности? — спросил он, игнорируя вопрос. Он мог не хотеть иметь подругу, но он хотел найти эту хранительницу демона. Что она могла делать? Какими силами обладала? — Что вообще такое бесконечность?

— Как он может не знать ответов на эти вопросы?

— Разве мы уже не сказали ему ответы?

— Наверное, наша временная линия снова сбилась, — сказала Клото.

Снова? Как часто это происходило? Вопрос получше — каковы были последствия этих сбоев?

— Надо ли нам перемотать назад?

— Надо ли нам прыгнуть вперед?

Святые небеса. Ни один из вариантов не казался мудрым.

— Да, — сказали они в унисон, встряхивая гобелен над которым они работали. Минута прошла в молчании, потом еще одна.

А потом…
- Что ты здесь делаешь, мальчик?

Кейн поймал себя на том, что снова моргнул. Ничего не изменилось. Ни окружение, ни женщины. Все было таким же, как когда он впервые вошел в комнату, только они забыли, что он был здесь?

Они перемотались назад или вперед? Дерьмо. Если так, то, что это значило для него?
- Вы вызвали меня, — прохрипел он.

— Да, да. Мы вызывали тебя.

— Только этим утром. Молодец, что пришел так быстро.

— Впечатляюще.

Они, должно быть, перемотали тысячи долбаных лет. Когда он покинет этот храм, он что вернется в Древнюю Грецию? Его желудок сжался.

— Какой- то ты беспокойный.

Могли ли они читать его мысли, также как манипулировать временем? Ему действительно надо было последовать их совету и уйти, откуда пришел. Это… это такой же бардак, как и он сам.

— Если что, мы разорвем ткань времени для тебя

— Ты вернешься тем же путем, каким пришел.

Хвала богам.
- Вы упомянули женщину.

— Я не упоминала женщину. Ты упоминала женщину?

— Не я. Я не упоминала женщину хранителю Бедствия уже тысячи лет.

Возможно наша временная линия снова сбилась.

Снова они встряхнули гобелен. С пересохшим ртом и дрожащими коленками, он выждал несколько ударов сердца.

— Я-я пожалуй пойду тем же путем, каким пришел сюда, — сказал Кейн, пятясь дюйм за дюймом. Большего он просто не вынесет. Они просто не способны дать ему прямой ответ, их разум не видит разницы между прошлым и будущим.
- Я благодарю вас за приглашение э-э-э… и за гостеприимство. Не могли бы вы просто показать, мне, где выход…

Атропос, с глазами такими белыми, что напомнили белое одеяло снега, подняла голову от ножниц и, что казалось невозможным, уставилась на него. 
- Наконец то, ты явился. После всего этого времени, мы уже отчаялись.

Он помассировал шею. Неужели все, кого вызывали, проходили через это?
- Да, наконец-то.
Он отступил на один шаг, на два.
- Я прошу прощения за ваше ожидание и снова благодарю вас за ваше время, но я действительно должен…

— Тихо. — Лахезис зыркнула на него, ее узловатые пальцы, однако, ни на миг не прекратили работу, — Мы всегда знаем, что происходит, но никогда не знаем, почему это происходит. Ты возбудил наше любопытство, и мы, наконец, хотим узнать ответ.

— Ответ на что? — спросил он после паузы, неуверенный, что хочет знать.

Третья ведьма, Клото, не последовала примеру других и не взглянула на него. Она просто сказала: 
- Мы хотим знать, зачем ты начал Апокалипсис, — и продолжила бережно прясть нить.

Глава 9

— ПОЗВОЛЬ ПРОЯСНИТЬ, — яростно прошептала Кайя, — Когда ты говорил о разведке у соперников, ты на самом деле имел в виду разведку у соперников?

Страйдер бросил на нее быстрый взгляд, пока они при помощи локтей перемещались по веткам и грязной земле. Высоко в небе стояла полная луна, но из-за лиственного покрова над ними этот золотой свет лишь слегка касался ветвей, никогда не освещая их целиком. Никаких проблем, хотя бы потому, что он тренировал глаза прорываться сквозь темноту и сосредотачиваться на деталях, которые имели значение.

Не считая сегодняшней ночи, когда он концентрировался на деталях, которые значения не имели.

Неважно: Кайя выглядела так сексуально, как никогда. Его личная кукла солдат Джейн — версия для взрослых. Она разрисовала лицо черным и зеленым, чтобы лучше раствориться в ночи, и повязала черную бандану на свою копну красных локонов. На ее коротких шортах через всю задницу красовалась надпись Booty Camp (Тренировочный лагерь).

Страйдер испытывал крайнюю необходимость в тренировке в таком лагере. Практический инструктаж. Наказания, которые зададут жару тем, кто плохо себя вел.

Привет, Страйди-монстр.

Как раз то, что нужно — его член тверд, как стальная труба и трется о землю, оставляя за собой предательский след. Тот чертов поцелуй все испортил. Держи он свой язык при себе, и мог бы продолжать считать Кайю своим другом и только другом. Сейчас же он думал лишь о том, как убедить ее, что оральный секс был обязательной частью их соглашения.

Только попробуй выступить, сказал он своему демону.

Тишина.

Вот это да.
- Ты чертовски права, я говорил, мы должны провести у них разведку, — наконец произнес он. Острый камень оцарапал ему живот, и он был рад этой боли. Это помогло прояснить его перспективы. Разговоры о целях — это хорошо. Фантазии о своей напарнице — плохо. Так замечательно плохо.

— А что ты думала я имел в виду?

— Ну, блин. Я думала, ты хотел, покалечить их.

Секундочку.
- То есть сломать коленную чашечку соперника перед началом соревнований это нормально, а украсть главный приз для своего… своего… супруга? — для него почти невозможно было произнести это слово. Это словно делало их соглашение постоянным, а не временным.

Остановившись, она уставилась на него.
- Поверить не могу, что ты, наконец, спросил об этом. Ломания коленных чашечек ожидается у моего вида. Даже поощряется.

— Я думал, ты никогда раньше не участвовала в Играх Гарпий.

— Верно, но я наблюдала за моей матерью, когда она участвовала.

— Хорошо, — проворчал он, — Можешь сделать кого-нибудь хромым, — в то же время он будет придерживаться своего первоначального плана. Пока она будет сокращать число своих конкурентов, он изучит лагерь Гарпий. Планировка, расположение часовых, время переклички, — Работай руками, хотя бы потому, что резать как-то грубовато, — на самом деле, он просто не хотел нечаянно наследить кровью в палатке, оставив после себя доказательство своих намерений.

— Больше ничего не говори. Я подготовилась к небольшому бою без резни, — она скользнула рукой в свои… трусики? Да. Святые небеса, да. Прямо по центру, где наверняка она была теплой и влажной, готовой для его рта, его члена, — У меня кое-что есть, думаю, тебе понравится.

Черт, да. Страйди-Монстр весьма быстро стал весьма неудобным, и ага, позади него определенно вился змееподобный след. А затем Кайя поразила его, вынимая руку обратно и разжимая ладонь. В центре лежал небольшой серебряный брусок.

Разочарован и удивлен, он нахмурился. — Что это?

— Смотри, — она ухватилась за один конец и дернула запястьем. Щелчок. Брусок вырос на несколько дюймов. Еще щелчок, еще несколько дюймов, до тех пор, пока эта чертова штуковина не стала напоминать огромную полицейскую дубинку. Или Страйди-Монстра.

— Я тоже хочу себе такой, — сказал он.

Ее глаза вспыхнули удовольствием.
- Я знаю, правда. Однако руки прочь, мальчик-демон. Этот мой. А теперь пошли, — и она двинулась дальше.

— Эй. Я твой супруг. Все твое — мое, девочка-Гарпия, — и что бы вы думали? Произнести это звание, на этот раз, было не так сложно.

Он пополз за ней. Наконец они добрались до границы временного лагеря, о чем свидетельствовал огонь, потрескивавший в центре площадок. В первые дни здесь, на земле, охота на Ловцов зачастую приводила его в такие же лагеря. Разнообразные палатки, валуны в качестве стульев и дичь, зажаренная на огне. Только там территорию всегда патрулировали солдаты.

— Здесь никого, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила Кайя. Она вздохнула, подавленная?

Обитатели в спешке покинули лагерь. Об этом свидетельствовали шаркающие следы ботинок в грязи, словно они двигались слишком быстро, чтобы успевать подбирать ноги. Дичь сгорела, обугливаясь все сильнее с каждой прошедшей секундой, завитки черного дыма поднимались в небо. На земле лежали опрокинутые бутылки с водой, из которых лилась жидкость.

— Я слышала, как они бежали с корабля, — добавила она, — Но надеялась, что хоть несколько отстанет. Неужели никто больше не защищает свою территорию?

Она их слышала? Тогда как он, обученный солдат, не слышал ни гребаной души? Нет нужды в эго-контролере. «Так не отвлекайся. Не забывай о Главной Цели. Жезл — и вовсе не тот, что у тебя в штанах».
- Я проведу осмотр территории. А ты оставайся здесь, вести наблюдение.

— Ни за что! Я все обойду. А ты останься на месте.

— Черт возьми, Кайя. Ты лучше… ухм, — что-то жесткое обернулось вокруг его лодыжки и, дернув, оттащило назад. На полпути он развернулся, сел, несмотря на движение и оттолкнул нападающего.

Послышался болезненный женский вскрик, когда его противник запнулся, и он был свободен.

«Победа», сказал вдруг Поражение, заговорив впервые с тех пор, как они покинули мотель.

Есть. По крайней мере, на мгновение. Женщины воины окружили его, глядя сверху вниз. У каждой было какое-то оружие, от мачете до топоров и кинжалов эпохи Неолита.

Так, так. Он медленно поднялся, ладонями вверх, сама невинность — и все ложь.
- Доброго вечера, леди. Чем мы можем быть полезны?

Кайя пригнулась к земле и пронзительно завопила. Он распознал этот вопль. Ею завладела Гарпия. Из-за мысли, что его ранили? Или потому что другая женщина приберет его к рукам? В любом случае, она смотрела на мир сквозь красно-черную пелену, жаждая ощутить на языке вкус крови.

— Мой, — произнесла она низким, двоящимся голосом. Это было всего лишь ее предупреждение, прежде чем броситься в атаку.

Когда она завертела той палкой, с грацией и умением, которые поразили его, Поражение захныкал, еще настойчивее требуя победы. Она двигалась словно танцовщица. Смертельная, психованная танцовщица, жаждущая остаток жизни провести в тюрьме. Типа МОЯ женщина. Металл обрушился на их кости, послышался треск. Еще вскрики, несколько стонов. И тогда началась настоящая битва.

Когда Кайя повернулась, он увидел выражение ее лица. Холодное, беспощадное. Красные всполохи присоединились к черноте ее глаз. Словно огонь. Настоящий, потрескивающий огонь. Он мог ощутить их тепло, отчего на коже выступила испарина. Даже ее кожа излучала лазурное свечение. Не сияние Гарпий, с теми восхитительными осколками радуги, спрятанными под поверхностью кожи, а горячайшие огненные вспышки.

Он вспомнил их поцелуй — опять — как она зажгла его, какой горячей была. Живой огонь. Это возбудило его, заставило почувствовать вне своей игры. Теперь ему было интересно…

Было ли это демонстрацией некой силы?

Ее зубы и когти заострились. Тела вокруг нее двигались так быстро, что взгляд не в состоянии был уследить за ними, но каждые несколько секунд Кайю отбрасывало назад, будто кто-то в нее врезался. Биение сердца спустя этот кто-то выл от боли — потому что они обжигались?

«Победить», — зарычал Поражение, мгновенно забывая о страхе.

Прекрасно. Дай мне минуту. Ему необходимо выяснить несколько вещей. А именно, как встрять в драку, не столкнувшись при этом с кулаками Кайи.

Победить!

Ответ пришел сам собой. Страйдер достал из-за пояса брюк Хосе, свой Сиг Сойер. Он также пришел подготовленный, зная, что нужно устранить любого, кто попадется на его пути. Теперь же он просто хотел убить любого, кто пытался «сделать хромой» Кайю. Это то, что друзья делают друг для друга.

Он выстрелил в воздух. Бум. Удивленные вскрики, шорох одежды, топот ботинок. А затем тишина.

— Валите отсюда к чертям собачьим, — прорычал он, опуская руку, — Сейчас же. И прежде чем вы начнете удивляться, что у меня оказались яйца, чтобы разбрызгать ваши мозги по деревьям, позвольте облегчить вам жизнь. Я это сделаю.

Кайя замерла, тяжело дыша, вся в крови. Женщины быстро отпрянули от нее. С той же скоростью, с которой эти крылатые красавицы передвигались, они могли бы атаковать его, пытаясь убить. Они этого не сделали. Либо поняли, что он вырубит нескольких из них, прежде чем они попытаются до него добраться, как и обещал, либо боялись его демона.

Поражение одобрительно хмыкнул, крошечные искры удовольствия согрели грудь Страйдера. Больше искр, чем обычно, особенно учитывая, что он еще не победил. Страйдер припомнил, что демон мгновенно принял вызов относительно Кайи и этих женщин.

Любой, кто пытался причинить ей боль, страдал. Мило.

— Ты, — сказал он Кайе. — Подойди ближе.

Она тоже подчинилась. Свободной рукой он провел по ее руке, ласка должна была успокоить и ободрить. Но, вот, черт! Это было словно прикосновение к раскаленному железу. На подушечках пальцев тут же появились пузыри. Волновало ли его это? Навряд ли. Что значит небольшая боль, если на карту поставлено ее благополучие?

В конце концов, скрипучая ярость в ее дыхании уменьшилась, чернота ушла из глаз и вспыхивающие огоньки умерли. Кожа остыла.

— Здорово сработано, куколка, — произнес он.

— Как всегда, пряничек, — несмотря на то, что слова были хриплым и срывающимся, говорила она одним голосом. Гарпия была под контролем.

Он перевел взгляд. Они с Кайей все еще находились в окружении, но теперь круг стал еще шире, и он мог разглядеть некоторые особенности. Гарпии одна за другой хмуро уставились на него. Его захлестнул страх, и он загородил собой Кайю. Вероятно, его покровительство докучало ей, но он не собирался позволить ей взять на себя ведущую роль. Это были ее люди, а ее сестра Гвен однажды уже доказала, что при необходимости семья убивает семью.

Страйдер никогда не мучился, убивая других. Назовем это даром.

Кайя двинулась в его сторону и бросила дубинку у… ног своей матери. Ему захотелось выругаться.

— Привет, Табита. — сказала она равнодушно.

Темноволосая красавица шагнула вперед, ее выражение было пустым, когда она обратилась к нему, а не к своей дочери. — Убери оружие, демон. Несмотря на все твои крики, мы все знаем, что ты не будешь его использовать.

Кайя застонала. — Ты не должна была это говорить.

Приятно улыбаясь, Страйдер вскинул ствол и нажал на курок. Бум. Высокий, недоверчивый крик. Он выстрелил в Гарпию рядом с ней. Из зияющей раны на бедре брызнула кровь. Только что раненная женщина прыгала вверх и вниз, прежде чем ее силы иссякли, и она упала на землю.

«Победа!» — Поражение хихикнул, как школьница.

Еще больше искр удовольствия вспыхнуло в его груди, когда он, нахмурив лоб, спросил: — Так что вы говорили?

Табита изучающе посмотрела на Кайю и чертыхнулась, а затем переключила внимание на дрожащую соплеменницу и пожала плечами.
- Ты лишь слегка ее задел, упустив все самое важное.

— Неужели? Ну, тогда дай попробую еще раз, — он снова нажал курок. На этот раз пуля задела бедро Табиты. Она была одета в черные штаны до пят, и ткань прятала свидетельство того, что он сделал. Однако ничто не могло скрыть насыщенный медный привкус, наполняющий воздух.

Лишь легкая бледность ее перламутровой белизны свидетельствовала о том, что она ранена.

— Вот черт, — сказал он, — Опять все важное упустил. Мне нужно практиковаться. Кто следующий?

Последовали возмущенные вздохи.

Табита подняла руку, призывая к молчанию. Даже ночные птицы повиновались, их щебет растворился словно дымка.
- Ну конечно именно ты должна была попасться на старый трюк бивачного костра, — сказала она Кайе, — Я не удивлена.

— Мы обе это сделали. Ты попалась на старую уловку под названием твой-враг-должен-попасться-на-старый-трюк-бивачного-костра, — сунув два пальца в рот, она свистнула, громко и пронзительно.

Внезапно зашумела листва у него над головой. Широко раскрыв глаза, он смотрел как Сабин, Лисандр, Талия, Бьянка, гарпия, которую звали Ника и несколько других женщин, которых он не узнал, появились из укрытия. Они были высоко на деревьях, стрелы наточены и направлены на противников.

Поражение снова оживился.

Чему он так радуется? Они находились там все это время, а он и не знал. Они могли нанести ему поражение прежде, чем он даже поймет, что на него напали. А он считал себя таким опытным, таким… непобедимым. Ладно, не было никакой необходимости в проверке своего эго сегодня. Он не просто ложанулся. Он в полном дерьме.

Хотя нет смысла казнить себя. Кайя со своим Тренировочным Лагерем разрушили его сосредоточенность.

— Это впервые, — выдавила Табита. Восхищенный шепот окружал ее, наряду с недоверчивым фырканьем и несколькими яростными вздохами, — Теперь я удивлена.

— Как? — его резкий тон походил на материнский.

Кайя не претендовала на загадочность:
- Перед выходом из отеля, я отправила им сообщение.

Хорошая мысль, но он об этом не знал, и это значит, что он более чем в полном дерьме.
- А ты не могла поставить меня в известность?

— Нет, — сказано так просто, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову, — Итак, Дорогая Мамочка, — произнесла она, отворачиваясь от него, — Жалеешь ли ты, что исключила дочерей из своей команды?

— Нет, — произнесла Табита так же решительно, как и Кайя, не колеблясь.

Упс. Кайя застыла, но лишь на мгновение. Он не смел даже мельком взглянуть на нее, рукой обнять за талию и предложить поддержку. Сейчас не время. Но позже… да, позже, несмотря на сильную физическую потребность и угрозу для его самоконтроля. Успокаивать ее было частью его супружеских обязанностей, а следующие четыре недели он был ее супругом. Во всем, что имело значение.

Секс значения не имел.

По крайней мере, это то, в чем он собирался себя убеждать. Снова и снова, пока сам не поверит. Или до того пока переизбыток спермы не отравит или не убьет его. Он мог улизнуть и удовлетворить свои потребности сексом на одну ночь, размышлял он, однако знал, что не поступит так. И не только потому, что Кайя покалечит любую женщину, с которой он едва пофлиртует, а потому, ну, он не хотел никого другого.

Он вкусил сладость Кайи, ощутил греховность ее изгибов, прижимавшихся к нему, и не знал ни одной смертной женщины, которая могла бы сравниться с нею. Но он справится с этим наваждением, в этом он не сомневался. Даже Хайди не привлекла надолго его внимание.

Хайди. Ха. Теперь он о ней и не думал, хотя она неделями не давала покоя его мыслям. В духе Страйдера. Веками он являлся основным претендентом на звание Кратчайший Интерес на Свете.

— Ты действительно думаешь, что можешь выиграть игры? — Спросила Табита Каю.

— Да.

— Против меня?

— Ненавижу повторяться, но да.

Это моя девочка. Ну, пока его.

— Джульетта, возможно, и выиграла последние восемь игр, но это потому, что мне не разрешили драться. Как ты знаешь, я никогда не проигрываю, — сказала Табита, поглаживая медальон, висевший у нее на шее.

Кайя снова застыла, волна боли прокатилась от неё. Быстро подавленная волна. Было ли ожерелье значимым? Он сделал мысленную зарубку спросить у Гвен, так как был уверен, что Кайя не ответит ему прямо. Она никогда не отвечала.

— Была причина, по которой ты никогда не проигрывала. Ты никогда не сражалась со мной, — свысока ответила ей Кая.

«Ее скоро убьют».

Женский голос пронёсся в его голове. Голос Табиты. Тот же голос, который он слышал во время ориентирования. Её внимание не переключилось на него, но он знал. — Чёрта с два, — пробормотал он.

Кайя бросила на него недоверчивый, уязвлённый взгляд. — Это правда.

— Я знаю, куколка. Я говорил не с тобой.

— А. Ладно. Хорошо.

Победа!

В голосе поражения была дрожь, но всё же маленький ублюдок не собирался отступать. Они решили помочь Кайе, и они сделают это. Её не убьют.

«Она будет убита, и ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь ей».

— Прекрати, — приказал он, сузившимися глазами глядя на женщину в ответе за происходящее.

Табита невинно моргнула.
- Почему твой супруг говорит со мной, если я к нему не обращалась первой? — спросила она Кайю. — Разве ты не научила его подобающему поведению?

Что, ничтожные мужчины не должны были заговаривать с женщинами без разрешения? Да пошли они. — Просто не лезь в мою голову, Гарпия, или я позабочусь, чтобы ты пожалела об этом. Кстати, как нога?

Она зашипела на него.

Победить!

Я знаю, заверил демона Страйдер. Я сказал тебе. Я не позволю, чтобы что-нибудь случилось с Каей.

Кайя тоже моргнула, только она выглядела потрясенной. Все же, она не расспрашивала свою мать, и он размышлял, молчала ли она из-за того, что знала, ее мать не ответит, или потому что расспросы показали бы ее невежество, а невежество восприняли б как слабость.

Гарпии, чувак. Для них жизнь, казалось, была одной сплошной партией в шахматы. Смешно, если хотите знать. Конечно, он понимал всю ироничность ситуации. Ему нужно было превращать все свои действия в соревнование ума и могущества. Им не нужно было, но они и не страдали от последствий. Для них это было развлечением.

— Не беспокойся о моем мужчине, — наконец, сказала ей Кайя поднимая подбородок.

Мой мужчина. Ему типа понравилось, как это прозвучало.

Его челюсти сжались. Это было притворство, и он не мог позволить себе путать его с реальностью.

— Я удивлена, что ты завоевала грозного Повелителя Преисподней, — сказала Табита.

— Я нет, — ответила Кайя, пожимая плечами. — Я сделала много чего удивительного.

Однако даже вспышки эмоции не появилось на лице Табиты. Ни гордости, ни разочарования. — Я думаю, мы узнаем точно, из чего ты сделана завтра, когда Игры действительно начнутся.

Глава 10

ПАРИС, хранитель Разврата — или Секса, как Парис сам называл демона — стиснув два обыкновенных кинжала, крался в тени переулка. Обычные кинжалы были полным отстоем. Несомненно, они отлично нарезали ломтиками и кубиками, но здесь наверху, среди богов, богинь, вампиров и падших ангелов, возможность такой нарезки была недостаточной.

«Пофиг. Двигайся дальше».

Он не переставал удивляться, насколько мир бессмертных походил на человеческий. В этой небесной столице были бары, магазины, рестораны и гостиницы. Не говоря уже о наркотиках и наркодилерах. Можно было достать все, что угодно.

«Кстати говоря, не помешало бы немного амброзии». Скоро. Его уже мучила ломка.

Не было времени на дозу. Ему нельзя опаздывать.

Нельзя было даже поговорить с кем-то. Только взглянув на его лицо, вдохнув его запах, и все — независимо от вида и пола — бросались на него.

Может, стоило кому-то позволить наброситься, тут же подумал он. Секс черпал силу из всего эротического, а Парис еще не снабдил его необходимой дневной дозой. Но ведь он ненавидел спать с теми, кого не желал по-настоящему, поэтому старался воздержаться. Он получит сегодня приток силы, как только встретится с богиней оружия.

У этой женщины были кристаллические кинжалы, которые могли по желанию владельца трансформироваться в любой вид оружия. И Парис мог получить их, как она сказала, за определенную цену. Никто никогда не требовал от него денег, поэтому он согласился дать ей то, чего она действительно хотела. Себя. Он продаст свое тело, ничего страшного. Плевать. Он поступал так уже тысячу раз прежде и, наверное, потом сделает так еще тысячу раз. Со временем он справится с чувством вины и унижения.

Ему нужны были эти кристаллические кинжалы, чтобы спасти женщину, которую он действительно желал. Сиенну.

Его Сиенну. Убитую по его вине и вернувшуюся, как дух. Дух, которого он не мог увидеть или услышать. Пока не мог.

Крон, царь богов, пленил ее и соединил с демоном Гнева. Чтобы удержать Париса подальше от нее, Крон заключил Сиенну в другую реальность. И он заплатит за это. После того, как Парис освободит ее. А он это сделает. Он составил план из трех пунктов:

Во-первых, заполучить кристаллические кинжалы.

Во-вторых, найти Арку, бывшую богиню-вестницу. Ходили слухи, она была в курсе, где Крон прячет свои самые ценные сокровища.

И в-третьих, найти Виолу, второстепенную богиню загробной жизни. Ходили слухи, она может научить любого видеть мертвых.

Бах, дело сделано! Легко и просто. Ага. А как же. Единственное, что ему давалось легко, так это соблазнение.

Тем не менее, он сделает все, что потребуется. Веками Парис мечтал о возможности быть с женщиной более одного раза. Из-за демона, его тело не реагировало на любовницу, с которой он уже переспал. Поэтому его отношения были на одну ночь. Исключением стала Сиенна. Он переспал с ней, и сразу же его член отвердел для нее снова. В тот момент, он понял, что они принадлежат друг другу — несмотря на все препятствия, стоящие между ними.

Она была Ловцом, его врагом. Она обманула его, накачала наркотиками и помогла заточить. Плевать. Ведь она же помогла ему сбежать, и поэтому погибла. Сиенну застрелил один из Ловцов у Париса на руках.

Он переживал этот кошмар снова и снова, думая обо всем, что он мог и должен был сделать по-другому. Вспоминая ее последние слова, полные ненависти, ее сожаление, что умирает не он. Она совершенно заслужено обвиняла его во всем, что произошло.

Все же, дух Сиенны вернулся к нему. Она сбежала из небесной темницы и нашла его. Чтобы просить о помощи? Или отомстить? Неизвестно, но ему было все равно. Парис только знал, что Крон увел ее прежде, чем ему удалось с ней поговорить. Должно быть, она была в отчаянии, испуганная и растерянная.

Он сможет ее утешить. Только нужно ее найти.

«Хочу», сказал демон, отвлекая Париса от его мыслей.

Его наполнил ужас. Эта команда могла означать только одно.

Парис сосредоточился и достаточно ясно увидел в конце аллеи трех уродливых здоровяков. Падшие ангелы, наверное, которые по каким бы то ни было причинам поддались своей темной стороне. Не может быть, что это боги, даже второстепенные, потому что никакой силы от них не исходило.

Ему только нужно пройти мимо них, повернуть направо, и он попадет на улицу к богине.

Увидев его, они жадно улыбнулись.

«Я хочу», — сказал его демон.

Скоро получишь свое.

Игнорируя его, Секс выделил особый запах из пор Париса. И вскоре аромат шоколада и дорогого шампанского наполнил воздух. По опыту, он знал, что мужчины, с каждым разом вдыхая аромат, почувствуют желание. Желание обладать Парисом и только Парисом, даже если у них нет таких наклонностей.

«Черт бы тебя побрал»! — прорычал он.

«Я хочу!»

Его страх усилился, когда их ухмылки исчезли, и они облизнули губы.

— Если хочешь пройти, опускайся на колени.

— И потом мы все по очереди.

— А я буду первый, — сказал самый большой.

Парис замедлили шаг, но не остановился и не изменил направление. Падшие ангелы, по сути, были немногим больше людей. Он сможет преодолеть их, нет проблем.

Ранить … Убить … Тихий шепот, темный призыв, который все чаще овладевал его мыслями. Исходящий не от его демона, а от него самого, из глубины души. Он не был уверен, почему так происходило, или что его вызывало, но каждый раз он поддавался призыву. И этот раз не будет исключением. Он дойдет до богини, и эти трое не удержат его. Да, он преодолеет их, но при этом он их ранит — убьет.

Три голоса в унисон произнесли:
- На колени. Сейчас же.

— На самом деле, — ответил Парис, — На земле окажетесь только вы.

Один за другим, Парис быстро метнул оба кинжала. Лезвие одного вонзилось в яремную вену мужчины, что стоял справа. Другой кинжал врезался в стену из золотых кирпичей, не достигнув своей цели.

Секс заскулил и мигом забился в дальний угол сознания Париса. Его демон был любовником, а не бойцом.

Двое других мужчин наблюдали с широко раскрытыми глазами, как их друг упал, конвульсивно дернувшись перед смертью.

Ранить … Убить … Не прекращая бега после броска, Парис ринулся на них, раскинув руки и ударом сбивая их с ног. Они вышли из сексуального оцепенения и опрокинули Париса на спину, колотя его кулаками.

У Париса лопнули глазные сосуды, ограничивая линию обзора. Нос сместился. Сломалась челюсть. С каждым ударом боль усиливалась, но он продолжал бороться. И боролся грязно, нанося удары в пах, по горлу и почкам.

Ранить…

Убивать…

Эти темные призывы поднимались… росли… поглощали. С ревом, он поднял ноги и ударил. Оба мужчины отлетели назад. Парис прыгнул на того, что был ближе, прижимая коленями его плечи к бетону. Нанося удар за ударом. Брызнула кровь.

Он бил, бил, и бил пока голова того парня, с опухшими раскрытыми, но безжизненными, глазами, не свесилась на бок. Только тогда Парис осознал, что другой парень, запрыгнув ему на спину, все это время лупил его по голове.

Парис завел руку назад, сгреб рубашку в кулак и рванул. Мужчина перелетел через его плечо и приземлился на своего приятеля, сбиваясь с дыхания. Когда Парис потянулся за лезвием в кобуре на щиколотке, его соперник пришел в себя и, замахнувшись мясистым кулаком, отбросил Париса на стену. Виском об кирпич, и кирпич победил. Ошеломленный, он выронил лезвие.

Мужчина ботинком врезался ему в трахею, откидывая его на спину и удерживая на земле.

Натиск усилился, когда тот вытащил собственный кинжал, нагнулся и вонзил его Парису в живот. Мучительная вспышка боли. Обжигающее шипение сквозь зубы.

— Так ты будешь послушнее. 
Нависая над Парисом, тяжело дыша, со свирепым видом он расстегнул штаны.

— Не очень разумно, — удалось Парису прохрипеть. 
Хотя инстинкт подсказывал взять парня за лодыжку и толкнуть, он осторожно просунул под себя руку, нащупывая рукоятку другого ножа. 
- Ты же не хочешь лишиться этой штуковины, правда?

— Заткнись. Если б ты вел себя хорошо, я бы отпустил тебя, когда закончил. А теперь…

Наконец, он убрал ногу от шеи Париса, присел между его ног и принялся за ширинку. Отвлекся. Отлично. Из последних сил, Парис вытянул руку вперед. Еще один кинжал нашел приют в яремной вене.

Кровь булькала изо рта парня, шок и боль застыли в его глазах. Парис вытащил нож, но это его не спасло. Кровь продолжала литься, и он упал на Париса, неподвижный… мертвый.

Обессиленный, но решительный, Парис столкнул с себя тяжесть и неуклюже поднялся на дрожащие ноги. Он осмотрел себя. Одежда была разорвана, грязная и мокрая от крови, кожа содрана, в синяках и порезах. Возможно, богиня пошлет его подальше, как только увидит.

Не плохая идея, наверное. Она ждет удовольствия, а он сейчас был слишком жалок, чтобы позаботиться о ней. С другой стороны, чтобы исцелиться, ему нужен секс. Но если он использует ее для исцеления, доставляя себе удовольствие и не заботясь о ее, он не сможет переспать с ней второй раз в обмен на кристаллические кинжалы.

Ладно. Меняем планы. Он соблазняет первую попавшуюся женщину, отпуская своего демона, не сдерживаясь. Мысль претила ему, наплевать. Затем пойти во дворец богини. Он придет позже, но сможет очаровать ее и заставит забыть все возможные обиды на его опоздание. Еще одна тошнотворная мысль.

Возьми себя в руки. Он сам выбрал этот путь. Он будет жить с эмоциональным расстройством.

Решительно, Парис выбрался из переулка.

СИЕННА БЛЭКСТОУН ЗАБИЛАСЬ в угол, окутанный мучительными тенями. Ее крылья — эти постоянно растущие черные крылья, любезность демона внутри нее — растягивали связки и косточки, о которых она и не подозревала, посылая боль по всему ее телу.

Кронос перенес ее сюда — где бы это «сюда» ни было. В ветхий замок, охраняемый ожившими горгульями. Эти горгульи могли видеть и слышать ее — в отличие от Париса, воина, которого она надеялась найти — и они обеспечивали, чтобы она оставалась там, где и была. И когда она пыталась пробиться через их клыки, рога, когти и хвосты, какой-то щит мешал ей сделать шаг во внешний мир.

Сначала она была в ужасе. Кто-то должен был сказать ей, что смерть была в тысячу раз более ужасна, чем жизнь. В течение последующих недель ей пришлось научиться приспосабливаться ко всем этим сверхъестественным существам. Хотя она знала, что демоны существуют и даже когда-то ненавидела их, все остальное было новым для нее. И теперь все что она хотела, это выбраться отсюда, чтобы добраться до одного из этих демонов. Обнять его. Помочь ему. Но…

Она сможет покинуть это место, только если поклянется повиноваться Кроносу во всем. Условие, которое она не понимала.

Почему он так отчаянно хочет ее повиновения? Ее содействия? Что он хочет, чтоб она для него сделала? Он никогда этого не говорил. Он даже взял ее шпионить за бывшими коллегами в отчаянной попытке контролировать ее. Ловцы. Боже, то, что они сделали…

Возмущение и злость охватили ее. Однажды она причинила боль невинному человеку — ради них. Она нанесла удар Парису, когда он был, слаб — ради них. Она бы помогла им убить воина, если бы он не сбежал, прихватив и ее. Она обвиняла его в своей смерти, думая, что он использовал ее тело в качестве щита. Она ненавидела его за это. Теперь же она ненавидела только себя.

Нет, не так. Она ненавидела охотников и все, что они представляли.

Прежде чем умереть — снова. Она уничтожит их. Ну, вообще-то, она поможет Парису их уничтожить. Так или иначе, каким-либо способом она выберется из этого замка. Она снова найдет его. Она расскажет ему все, что знает о его противнике. Каждое тайное убежище, каждый план сражения, каждую произнесенную шепотом стратегию, что она слышала. А если он до сих пор не может видеть и слышать ее, она расскажет тому, кто мог, например, его темноволосому другу. А потом… потом она подарит Гнев другому другу Париса — Аэрону.

Сделав это, она, наконец, все закончит. Навсегда.

Это могло компенсировать вред, что она нанесла, хотя она и сомневалась в этом, но это было начало.

Ты просто должна найти отсюда выход…

У Сиенны вырвался стон. Цепи не сковывали ее, и она знала, что здесь Крон держит других пленников. Они постоянно кричали, стонали и бредили. В отличие от нее, у них не было доступа ко всему замку. Они были закрыты в спальнях на верхнем этаже. Несколько раз Сиенна пыталась затащить себя, крылатую, наверх, и каждый раз демон внутри нее приходил в бешенство, и омерзительные образы проносились в голове. Образы крови, пыток и смерти.

Люди наверху… они были воинами, хранителями демонов, как и она. Она не испытывала к ним ненависти, не хотела причинить боль. Она хотела бы им помочь — но ее демон хотел наказать их. Всегда только наказание.

Отсюда ты им не поможешь.

Но и навредить не смогу.

Уже спорит сама с собой. Сиенна рассмеялась. Она всегда старалась быть серьезной, даже нелюдимой. Подавляла любой намек на проявление характера или сарказм. Слишком велик был страх задеть чьи-то чувства или расстроить любимых людей. После похищения младшей сестры, она вынуждена была стать сильной. Большие эмоциональные потрясения уничтожили бы ее.

Ну, хватит. Она сильная. Она все может. Она нужна.

Она могла превозмочь своего демона и помочь существам наверху. Она могла.

Для Париса.

Глава 11

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО РАССВЕЛО рано и ярко. Слишком рано и слишком ярко! Кайя всю ночь не сомкнула глаз, голова гудела от мыслей, так что прилечь ей не удалось. Поэтому, заметив большое оранжевое зарево солнца, она сердито прищурилась и показала ему средний палец.

— Уйди, сволочь!

Страйдер валялся на «своей» кровати, глядя на нее с насмешливым блеском в глазах. Он спал, развалившись на каждом дюйме матраса. Она расхаживала.

— С кем ты разговариваешь? — спросил он хриплым от сна голосом.

Хриплый сонный голос возбудил ее. Черт его побери, все в нем возбуждало ее. Действуй на упреждение. Пресеки это в корне.

— Может, я с тобой говорила, — огрызнулась она, протопала к кровати, схватила подушку и принялась бить его по груди.

Он даже руки не поднял, чтобы защитить себя.

— Тебе когда-нибудь говорили, что утром ты просто мешок счастья?

Бум.

— Нет.

Бум.

— Присядь хоть на секунду, а? — Он выдернул подушку у нее из рук и швырнул на пол. — Боже. Мне — то есть, тебе нужно отвлечься и не волноваться так.

— А я и не волнуюсь, — произнесла она, плюхнувшись рядом с ним. Лисандр перенес их всех на небеса и предоставил каждому комнату на своем облаке, где ни одна Гарпия не могла до них добраться. Кайя делила комнату со Страйдером, и никто, даже Лисандр, без их согласия не смог бы пересечь ее периметр.

Она еще никогда не сталкивалась с такой обалденной системой безопасности. Даже более того. Небесно-голубые туманные стены выполняли функцию экранов, показывая все, что она просила. Ее мать? Есть. Джульетта? Раз плюнуть.

Что самое лучшее? Кайе достаточно было произнести: «Хочу кинжал», и он волшебным образом появлялся у нее в руке.

Не удивительно, что Бьянка решила поселиться здесь со святошей. В самом деле, Бьянка могла бы постараться на благо команды и еще немного по сожительствовать с Лисандром, чтобы убедить его приобрести и Кайе такое жилище. Ну, знаете, чтобы они могли качественно, как сестры, проводить вместе время. В конце концов, они же были двойняшками, и Кайя нужна была Бьянке.

— Ты разволновалась, как только получила сообщение, — сказал Страйдер. — Через пять минут после того, как мы здесь оказались.

Сообщение. Уф. Желудок сжался, когда беспокойство наполнило ее. Не то чтобы она признала свое волнение. Первая из Игр Гарпий, Салки, начнется через два часа.

Капитаны команд были слишком ценны, чтобы потерять их в самом начале Игр, и поэтому никогда не сражались в первой игре. Вместо этого выбирались четверо сильнейших и наиболее свирепых участника, а капитан просто молился, чтобы они выжили.

Но, хотя она была капитаном, Кайя была вынуждена состязаться.

Прошлой ночью, благодаря облачным стенам, она наблюдала за своей комнатой в мотеле. Одна за другой гарпии из каждой сопернической команды пробирались внутрь, надеясь жестоко расправиться с ней. Как будто бы она осталась в комнате, арендованной на ее имя. Наивные. Но это то насколько глупой они ее считали. И что еще хуже, они будут продолжать свои попытки пока Кайя не заставит их бояться себя.

Этому она научилась от своей матери.

И так, сегодня она научит их бояться себя.

Итак, кто остальные трое? Талия, Ника — которую Кайя никогда не видела в бою, но Талия рекомендовала ее, и она доверяла мнению старшей сестры — и Гвен. Бьянка все еще дулась, но в конечном итоге Бьянка была безнадежно мила для этого.

Однажды, она поджарила другую гарпию, которая могла попортить ее внешность. Круто, да? Ну, поскольку девушка кричала и корчилась, виноватая Бьянка умчалась принести стакан воды для нее. Кто так поступает? Святоша, вот кто.

— Если ты не можешь усидеть на месте, по крайней мере, расскажи папочке Страйди что тебя беспокоит.

И опять этот его хриплый, ласкающий, голос просочился сквозь кожу, сливаясь с каждой клеточкой, становясь частью ее. Ясно, операция «пресеки это в корне» провалилась.

— Думаю, что действовать будут только тюремные законы.

Он рассмеялся.

— И что это значит? Нельзя ронять мыло в душе? Что, первый раунд включает массовое купание?

— Ты бываешь серьезным?

Страйдер фыркнул.

— Ты говоришь кому-то быть серьезным? Странно. Но…

Он присел, с интересом глядя на нее. Простыня опустилась до пояса, обнажая сантиметр за сантиметром мощных мускулов.

— Скажи, что первый раунд включает массовое купание.

Ее губы дрогнули, и при этом рот наполнился слюной, желая узнать его вкус.

— Нет, извращенец. Никакого душа. Мне нужно убить самую сильную и крутую гарпию в первый день соревнований. Таким образом, все остальные оставят меня в покое.

— Умно. Как я могу помочь?

— Сидеть на трибуне и выглядеть довольным.

— Определенно. Но что я могу сделать, чтобы помочь тебе выиграть? Я здесь для этого, верно?

Как будто она могла забыть. Он был здесь не, потому что любил ее, нуждался в ней, хотел что-то организовать между ними. Он был здесь, чтобы помочь ей выиграть этот чертов Жезл Разделения.

Он не знал о Жезле, когда прибыл. Ему нравишься ты. Ты знаешь это. Да, она ему нравится. Просто не достаточно. Она вздохнула.

— Просто… Я не знаю, подбадривай меня. — Это вероятно могло сделать ее более сильной. Это также могло бы отвлечь ее, но они бы выяснили это вместе.

— Я могу это сделать. На тебя так приятно смотреть.

Ее сердце екнуло.

— Да?

— О, да.

Его голос стал еще более хриплым, чем раньше. Ее соски затвердели, и ей пришлось вскочить на ноги и отвернуться, чтобы он не заметил доказательство ее возбуждения.

Он видел ее прошлой ночью, когда ее Гарпия просто отреагировала на угрозу вокруг него, решив защитить его любой ценой. Он также наблюдал за ней, когда она… Она вздрогнула, вспомнив.

Что-то случилось с ней, когда она боролась с бойцами матери. Что-то, чего никогда раньше не случалось. Она горела. От ярости, да, но и фактически, буквально огнем. Оно облизывало ее внутри, обжигая ее клетки, ее органы, и оставляя только пепел. Или она так думала. И все же, когда она успокоилась, она не заметила ни одного пятна сажи на своей коже.

Теперь подозрения плясали в ее голове, добавляясь к уже беспокойным водам.

В ее венах текла кровь Феникса, половина ее генетического состава. Она встретила отца, однажды, когда он похитил ее и Бьянку, уводя их в Землю Пепла. Он — и весь его вид, действительно, — были совершенно бессердечными, полностью отрешенными от эмоций, как будто вся мягкость сгорела в их постоянных пожарах. Даже ее мать не могла бы сравниться, и это о чем-то говорило.

Они не только были эмоционально черствы, они были физически крепки, слишком. Яд вытекал из клыков и когтей Фениксов. Их крылья выглядели гладкими и тонкими, как облака вокруг нее, были на самом деле языками синего пламени. Один взмах тех крыльев, и все здание могли быть стерты с лица земли.

Однако была и светлая сторона. Когда Фениксы сжигали что-нибудь — или кого-нибудь — получившаяся сажа была достаточно мощной, чтобы возвращать мертвых к жизни.

Ее отец надеялся, что его дочери были более Фениксами, чем Гарпиями, но это не было доказано, и он отпустил их. После того, как помучил их своим ядом, конечно. Он почесал их бицепсы, лишь крошечная царапина на каждой из них, и они почувствовали, словно им ввели смесь кислоты, битого стекла и напалма. Они корчились и кричали несколько дней.

Истинному Фениксу не было бы так больно, у них был иммунитет к яду, поэтому Кайя никогда не думала, что у нее разовьются подобные Фениксу склонности. Но вчерашний огонь… может у нее выработался иммунитет, и, в свою очередь, развились их способности?

— Эй, Кайя. Нам пора делать ноги. Внезапно позвала Бьянка из-за двери.

Кайя моргнула, осознав, что она все еще стоит рядом с кроватью, но теперь рядом с ней возвышался Страйдер. Она не слышала его движения, но он был там, его тепло уже окутало ее, и она вдохнула его запах крепкий и сладкий.

Он схватил ее руки, задумчиво склонив голову на бок. — Где ты была так долго?

— Нигде, — машинально ответила она. Ее стандартный ответ, когда кто-то, кроме сестры задавал ей подобный вопрос.

И часто она так погружалась в мысли? Ели бы я не была так увлечена, я бы не …

— Кайя! — Страйдер закатил глаза, и она заметила, что зрачки поглотили его великолепную радужку. Он также ослабил хватку, теперь лаская ее руки по всей длине кончиками пальцев.

— Нам всерьез придется поработать над твоей ложью, куколка.

Он… он может… желать ее?

— Вот это идея. Ты хочешь правду, ты можешь купить ее. — Поцелуями. Или оргазмами. Чем угодно. Да, он уже предложил купить кражу артефакта, сексом с ней, и, да, это рассердило ее. Но он не по-настоящему хотел ее тогда. Может, он хотел ее сейчас, и это все меняло. Не с Жезлом Разделения, конечно, а с ними.

Он порочно улыбнулся.

— Кто сказал, что мне нужна, правда? — Он прекратил свою ласку только чтобы ущипнуть ее за нос. — Ты такая милая, когда лжешь.

Она вздернула подбородок. Щенки и золотые рыбки милые. Я горячая, черт побери.

— Я лгу удивительно хорошо. Просто спроси всех, кого я знаю! Они никогда не могли раскусить меня.

— Вообще-то, я, наверное, единственный, кто может тебе сказать, что ты полное дерьмо. Я наблюдательный.

— А еще скромный. Между тем, тебе не мешало бы поработать над своей шлюшностью.

Кайя повела плечами, приподнимая свои и, вместе с тем, его руки, из-за чего костяшки его пальцев задели ее грудь. Милые боги, это было так хорошо, что она вспыхнула изнутри.

Он сверкнул зубами, словно испытывая резкую боль, и ноздри раздулись от сильного вдоха.

— И как мы будем работать над этой шлюшностью, хм? В постели?

Он на самом деле, подумала она ошеломленно, желал ее. Зачем же ему еще упоминать о кровати, когда она намекала, что он такая шлюха?

— Мне нравиться ход твоих мыслей. Нам следует…

— Кайя? — позвала Бьянка, прервав ее. — Ты там? Я знаю, что ты там. Пойдем.

— Да, Би. Я здесь, но мне нужна еще минута, — крикнула она. Она так и не отвела своего взгляда от Страйдера.

— Мы продолжим это позже. Ладно? — Пожалуйста. Она нуждалась в его прикосновение, его силе. Во всем в нем.

— Э-Э, нет, мы не будем. — Один шаг, два, он отступил от нее. Его руки опустились к бедрам, связь полностью разорвалась. — Мы будем держать наши отношения на платоническом уровне.

Ее глаза превратились в узкие щелки, и только его красивое лицо осталось в ее поле зрения. — Платоническом? Когда твой язык был у меня во рту?

Его глаза тоже сузились.

— Прекрасно. Мы продолжим это позже.

— В самом деле? — Счастье накрыло ее, затем ужас. — Я должна поверить, что ты передумал, — она щелкнула пальцами, — что, так просто? Во что это ты играешь?

— Никаких игр. Ты убедила меня.

Она снова была счастлива, и боги, посмотрите каким внезапно красивым стало солнце, таким большим и ярким над облаками.

— Ну, тогда ладно. Позже.

Она старалась не улыбаться, когда поспешила к двери чтобы встретиться с сестрой.

СТРАЙДЕР НЕ ЗНАЛ, чего ждать на первом соревновании, и после этой истории с начальной школой, он был готов абсолютно ко всему. По крайней мере, он так думал. И тут, его оглушил шок и беспрерывное, возбужденное жужжание его демона. Маленький говнюк еще никогда так горячо не встречал нарастающий дух соперничества и сейчас прыгал, словно ребенок на жесткой кофеиновой диете.

Страйдер сидел на трибуне в баскетбольном зале старшей школы в окружении около сотни других мужчин. Он не знал никого, кроме Сабина, сидящего слева от него, и Лисандра, сидящего справа. Большинство были смертными, хотя, несколько явно бессмертных тоже сидели. Он заметил приметную бледную кожу вампира, темную ауру мага и грацию рептилии оборотня-змея. К сожалению, он не увидел «типа», с которым якобы переспала Кайя.

На другой стороне сидели Гарпии. В то время как мужчины вели себя тихо и смирно, женщины шумели. Они скакали вверх и вниз по ступенькам, швыряя в зал попкорн и даже банки с содовой. На них были крохотные топики в обтяжку, которые заканчивались как раз под линией бюстгальтера — ну, у тех, кто надел бюстгальтер. И настолько короткие шорты, что из-под них то и дело показывалась его любимая часть в женском теле — чувственный изгиб, где попка переходила в ногу. О да, центр наслаждения он тоже рассмотрел.

— Мы поставим Фальконвэйев на колени! — закричал кто-то.

— Это только твое желание, Иглшилд. Хотя, тебе всегда нравились женщины на коленях.

— Умоляю! Невозможно удовлетворить нимфу, подсев на Виагру.

— Виагра срабатывает только для мужиков, идиотка.

— Аллё! У тебя и всех женщин твоего клана растут усы, так может и члены, тоже?

Хихиканье, фырканье и шипение, — все звуки переплелись вместе.

— А я еще думал, что моя Бьянка…полна энтузиазма, — произнес Лисандр. — Никогда бы не догадался, что, на самом-то деле, она относительно спокойна для своего вида.

Сабин фыркнул.

— Да ладно. Если тебя не заводят шутки про лесбиянок, значит ты гей.

Темный взгляд Лисандра метнулся к Страйдеру.

— А ты уже завелся?

Ангелы, чувак.

— Я медленно закипал, с тех пор как мы зашли сюда. По сути, чтобы взорваться, эти шутки мне бы не понадобились.

Он только не упомянул, что все это было из-за Кайи.

Его «разговор» с ней, — который он пытался отложить навсегда, но быстро осознал тщетность попыток, когда она распахнула восхитительно длинные ресницы и уставилась на него глазами, полными желания, — произойдет даже быстрее, чем она планировала.

Он стоял перед ней, вдыхая ее запах, ощущая жар ее тела, глядя вниз на очаровательное лицо, желая накрыть губами ее губы, все ее тело. Еще раз вкусить. Только разок, и он заставит себя вернуться к дружеским отношениям.

— Лисандр! — энергичный женский голос позвал с другой стороны зала. — Лисандр! Здесь!

Страйдер искал Бьянку в шумной толпе. И увидел ее на верхней трибуне, с леденцом в руке и улыбкой на все тридцать два зуба. Ее шелковистые черные волосы были заплетены в две косички, которые при движении отскакивали от рук. Мило, пока не заметишь на ней супер сексуальную форму ученицы католической школы. Тогда «мило» трансформируется в «предынфарктное состояние». Белая блузка на пуговицах завязана под грудью, сверху повязан галстук. Короткая клетчатая юбка открывает ноги от бедер до гольфов.

Ее вид заставил Страйдера пожалеть, что Кайя предпочла сражаться, а не записалась в группу поддержки своей команды. В этом наряде она бы вызвала уже не предынфарктное состояние, а кое-что похуже. Она бы убила его на месте.

Нет, он был рад, что она предпочла соревноваться. Страйдер планировал использовать необходимую разлуку с ней, чтобы по шпионить за Иглшилдами, возможно, обыскать их вещи. Фактически, как только начнутся Салки, он смоется отсюда. И чувство вины его мучить не будет. Каждый сам за себя.

Что, если Кайю ранят? По ее же признанию, она прибегнет к «тюремным законам».

Его глаза вспыхнули красным, пальцы на коленях сжались. Кайя чертовски хорошо сражается, напомнил он себе. И если он верил, что кто-то из его команды добьется успеха, так это Кайя.

— Лисандр! — снова позвала Бьянка. — Посмотри наверх, детка. Я здесь!

— Их слишком много. Я не могу найти Бьянку? — у Лисандра отвисла челюсть.

Предположительно он не видел ее с тех пор, как они покинули небеса. Тогда, на ней было ярко-красное одеяние.

— Лисандр, ты это видел? — Бьянка повернулась и подняла свою рубашку, показывая ему — и всем остальным — трусики, которые были на ней. Они были неонового-зелеными со словами «Собственность Лисандра» написанными на всю попку.

Лисандр встал, чтобы полететь к ней, но спохватился и плюхнулся обратно. — Сладкое Божество.

— Твоя женщина носит нижнее белье, на людях, — сказал Сабин. — Должно быть, приятно. Как тебе удалось это маленькое чудо?

— Только Божество знает.

Великолепно. Теперь Страйдер не мог прекратить задаваться вопросом на счет Кайи. Какие трусики она — или же она этого не делает — носит?

Девушка рядом с Бьянкой должно быть пожаловалась на ее пронзительный голос, потому что улыбка Бьянки поблекла, и она посмотрела на девушку и нахмурилась. Завязался спор. Затем, конечно же, обе сцепились друг с другом в клубок руками и ногами.

— Она восхитительна, не правда ли? — Лисандр не обращался ни к кому конкретно.

— Конечно, — сказал Сабин, отвлекся теперь. Он гладил МегаФон на ноге. — Так, где же наши девочки?

Наши девочки. Страйдеру нравилось звучание этого слова. Ему не должно это нравится.

— Не знаю.

Ты действительно думаешь, что Кайя может победить?

Коварный голос заполнил голову Страйдера. Мужской. Знакомый.

Она может быть убита…

О, черт, нет. — Сабин, — проворчал он. На этот раз, ему не нужно было гадать о говорящем. Как хранитель Сомнения, Сабин питался на переживаниях окружающих.

— Извини, — ответил его лидер.

— Держи своего демона под контролем.

— Поверь мне, я стараюсь. Я не хочу, чтобы он преследовал кого-нибудь в команде Кайи.

Победить. Она должна победить.

И это был демон Страйдера, который — подождите секунду. Она должна победить? Поражение никогда не заботился о победе кого-нибудь кроме Страйдера прежде. Почему Кайя? Почему сейчас? Потому что ее триумф был (возможно) связан с Жезлом Разделения? Потому что демон знал — и боялся — последствий ее провала? Потому что она была… его? Их личная игровая площадка? Он не задумывался об этом раньше…

Не могу так думать. Он не будет делать то, что делать необходимо.

Обращаясь к Поражению, он сказал, во-первых, я планирую получить Жезл Разделения до окончания игр. Во-вторых, она победит. Если нет…, он размышлял о возможности причинения ему боли Поражением, не смотря на то, что проиграет не он. Страйдер не смог бы ее защитить, так как он уже принял брошенный ему вызов. Так что…

Большая вероятность, решил он. Он должен был отговорить ее от этого. Что бы ни произошло, это была его ошибка.

На этот раз перспектива боли, которую он мог бы ощутить, не заботила его. Ему просто не нравилась мысль о том, что Кайя может пострадать.

— Лисандр! — закричала Бьянка, еще раз привлекая внимание Страйдера. Ее борьба с другой Гарпией закончилась тем, что бедная женщина украшала собой трибуны, без сознания.

— Тебе они понравились или как?

Выражение лица Лисандра смягчилось. — Да, любовь моя. Мне они понравились. Мне нравится все, что ты носишь.

Жалкое зрелище, подумал Страйдер. То, что парень был влюблен, абсолютно не значит, что он должен пресмыкаться.

О, посмотрите, там была Кайя! Страйдер вскочил на ноги, махая ей, чтобы привлечь ее внимание. Он хотел сказать ей быть осторожной, но она была слишком сосредоточена на происходящем перед ней, когда отошла от двойных дверей, ведущих в спортзал. Ее товарищи по команде окружали ее со всех сторон. На них была подходящая униформа из кроваво-красной кожи, топы, перекрещивались на спине, чтобы открыть их крылья, шорты, с каемкой, для более легкого передвижения.

Рыжие завитки Кайи были завязаны в «конский хвостик», который качался то влево, то вправо. Ни налокотники, ни наколенники не защищали ее. Черт побери, ему было жаль, что она не носила накладки. Если девушки будут бороться на этом полу из досок, они бы лишились участков кожи, а ему нравилась ее кожа такой, какой она была.

Победить!

Я знаю. Я услышал тебя и в первый раз, придурок.

Гарпии в зрительском зале заметили приближающуюся команду и начали фукать. Кайя нахмурилась, сжав губы, но не подала виду, что это ее беспокоит. Попкорн сыпался на них, а несколько зерен даже попали в глаза членам команды Кайи.

— Эй, Миллисент, — крикнула Бьянка в сторону одного из автоматов для попкорна. — Я смотрю, ты отложила тот момент, когда ты опозоришься публично. Твой замысел провалился!

Миленькая блондинка развернулась, сжав кулаки на бедрах. — Эй, там, близняшка номер один. Или два? Никогда не могла запомнить. Просто вы обе такие ничтожные. Если я брошу палку, ты побежишь, чтобы принести ее?

— Я не собака, ты сука. — Бьянка уперла руки о бедра. — По крайней мере, твой папочка так не думает. Этим утром он сказал мне, что я самая горячая перчинка, которая когда-либо у него была. Ну ты поняла, когда я вылезала из его кровати.

Среди толпы послышались смешки, а Страйдер мог только моргнуть. Эта история с «папочкой» что действительно была смешной?

— Мой отец мертв, ты бессердечная шавка, — проскрежетала та, которую звали Миллисент.

— О, — сказала Бьянка, ее плечо дернулось. Но потом она оживилась. — Твоя мамочка считает, что я — самая горячая перчинка. Она сказала мне это сегодня утром, когда я вылезала из ее кровати!

Смешки переросли в хихиканье. Миллисент метнулась, чтобы надавать Бьянке. Дзинь, дзинь. Новая битва началась.

Страйдер улыбнулся.

— Думаешь, она поняла, что только что сказала?

— Да, — ответил Лисандр, вздыхая.

— Очень надеюсь, что Бьянка и гарпия, которую она колотит, перестанут драться и начнут целоваться, — сказал Сабин. — Под какое-то горячее звуковое сопровождение.

Лисандр выпрямился, явно заинтригованный.

— Теперь я понимаю, что значит завестись.

Внезапно Гарпии, которые фукали, разразились оглушительными аплодисментами, и Страйдер забыл обо всем остальном, когда повернул голову, чтобы узнать причину этого. У него отвисла челюсть. Табита и ее команда только что вышли на корт.

На них были одеты те же топы и шорты, только они были синего цвета. Потом другая команда последовала за ними, одетая в фиолетовый. Следующая команда была в розовом. Другая в желтом. Черт. Сколько же всего было команд? Еще одна в зеленом. И еще одна в черном.

Его рот захлопнулся, когда он заметил, что некоторые женщины были крупнее, чем он. Мускулистее, выше, и черт, он не удивился бы, если бы увидел у них члены. Хотя некоторые соперницы были такие же утонченные на вид, как Кайя.

Женщины сформировали большой круг на корте, оставляя центр пустым. Та, которую звали Джульетта, брюнетка, которая всем управляла, вышла вперед и подняла руки вверх. Наконец толпа успокоилась.

— Если вы такие же, как и я, то вы ждали этого момента очень долгое время, — начала она, и остановилась когда аплодисменты возобновились вновь. Только когда они прекратились, она продолжила.

— Так давайте же не будем терять ни минуты. Первое правило, вы не должны говорить о Tag. Второе правило, вы не должны говорить о Tag.

Еще больше аплодисментов.

Улыбаясь, Джульетта произнесла:

— Просто шутка. А теперь о настоящих правилах. На ринге одновременно может находиться только один член из каждой команды. Если участница захочет выйти, — послышались недовольные возгласы и тут же затихли, — все, что ей нужно сделать, так это дотронуться до любого члена из своей команды. Если сможет до нее добраться.

Ииии… Уже буря аплодисментов пронеслась по залу.

— Если кто-то слишком ранен, чтобы продолжать, она должна убраться отсюда навсегда. Но хорошо подумайте прежде, чем пойти этой дорогой, леди, потому что, даже если вы выздоровеете, вы не сможете больше вернуться.

— Я не платил за то, чтобы смотреть на трусих, — прокричал кто-то.

Джульетта одобрительно кивнула. — Для тех из вас, кто прежде никогда не играл в такую игру, вы должны знать, что соревнование не закончится, пока не остается только одна команда. Вот вам подсказка — боритесь грязно.

— Иглшилды надерут всем задницы, — прокричал кто-то.

Ухмылка Джульетты приобрела темный, злой оттенок, когда она взглянула на Кайю.

— Удачи всем. Она вам понадобится. — С этими словами, она зашагала прочь, исчезая из виду, словно растворяясь в толпе участников.

Кайя бросила на Страйдера быстрый взгляд. Итак. Она знала, где он был, чувствовала его присутствие так же, как он чувствовал ее. Он кивнул, чтобы подбодрить ее, хотя комок подступил к горлу. Гарпии вокруг Кайи смотрели на нее, как будто она была сочной отбивной, а у них только что закончился недельный пост. Он должен быть там, внизу, защищая ее, а не сидеть здесь, сложа руки.

— Не беспокойся, — сказал Сабин, похлопывая его по спине. — Гвен не позволит чему-либо случиться с ней.

— Я не беспокоюсь, — выдавил он. Ни в коем случае он не позволит Сабину, по сути, демону Сомнения, быть более уверенным в силах своей женщины, чем Страйдер верил в Кайю. Ни за что.

— Кайя защитит Гвен.

Оба мужчины посмотрели на него недоверчиво.

— Ты хочешь об этом поспорить? В самом деле?

Да, черт побери, он хотел.

Победить.

Всегда.

— Просто заткнись и смотри на игру, — сказал он.

— Я дам тебе знать, прежде чем отправлюсь на другую сторону и начну шпионить.

Глава 12

Я НЕ ПРОВАЛЮСЬ, Я НЕ провалюсь. Проклятье, я не провалюсь. Эта молитва мелькала в уме Кайи, пока она занимала свою позицию.

Ника первая от команды Кайи боролась на «ринге». С расправленными плечами, высоко поднятой головой, девушка шагнула к центру зала, как и все остальные гарпии из других команд, которые сражались первыми. Вскоре, там уже стояли двенадцать гарпий, лицом к лицу, в ожидании сигнального свистка. Остальные участницы ожидали в стороне, на корточках, вытянув руку.

— Все в наших руках, — бормотала Гвен возле нее.

— Я знаю, — сказала она, довольная, что ее голос не дрогнул. Страйдер был среди зрителей, и выглядел таким лакомым кусочком в футболке с нарисованным галстуком, и рваных джинсах. Единственный взгляд в его сторону, который она себе позволила, был ошибкой. Он отвлекал ее, а этого нельзя было допустить, но она должна была убедиться, что он там, что не бросил ее. Она только молилась, чтобы он стал свидетелем ее победы, а не поражения.

Я не подведу. Слишком много поставлено на карту. Ее репутация. Уважение Страйдера. Черт, его жизнь.

Не то чтобы он соглашался с ее условиями. Он никогда не говорил ей прямо, что будет ждать, пока она выиграет Жезл и держать свои руки при себе, не пытаясь украсть его. Она осознала это только час назад, готовясь к соревнованию. Ей нужно было отвлечься от своего панического состояния «на-карту-поставлено-все» и проигрывала в голове каждый свой разговор со Страйдером.

Планировал ли он искать Жезл во время игры? Скорее всего. Она задумалась, он не верил, что она выиграет, или просто был слишком нетерпелив, чтобы ждать.

Не думай об этом. Сконцентрируйся.

Я не подведу.

— Подожди, пока не увидишь Нику в бою, — сказала Талия, практически… улыбаясь? Нет, точно нет. Талия никогда не улыбалась. И не хмурилась. И не кричала.

— Если она так хороша, почему ее клан отпустил ее? — спросила Кайя.

— Потому что она глухая, а они идиоты. Плюс, она была признана наиболее склонной к тому, чтобы выйти из себя и поубивать всех вокруг.

И теперь она была на стороне Кайи?

— Мило!

Прозвучал резкий свисток, отбиваясь эхом от стен и взрываясь в ушах у Кайи.

Игра началась.

Незамедлительно девушки в центре корта бросились в атаку. Кайя замерла, всматриваясь. Они напали друг на друга, обнажая когти и клыки, и в течение секунды тела швырнули в стену ждущих зрителей. Кровь забрызгала все, теплая и яркая. Ее Гарпия поймала медный запах крови и пронзительно закричала, желая попробовать ее.

Спокойно, она должна успокоиться. Единственными, кому она могла навредить, были те люди в кругу. Причинение вреда любому, кто был снаружи, привело бы к дисквалификации. Если бы ее Гарпия вырвалась на свободу, то она поубивала бы всех.

Каждая команда могла быть дисквалифицирована из одного и только одного тура соревнований, и все еще выйти в финал в борьбе за главный приз. Хотя, после дисквалификации оставалось только надеяться и молиться на хорошие результаты в трех других турах, то есть хотя бы на третье место в каждом, иначе шанса пройти дальше не было.

Жуткий вопль привлек ее внимание, и она поймала себя на том, что наблюдает за Никой. Милая взгляду красота… дорогие боги. Ника подпрыгнула и нависла над борющимися гарпиями в стиле матрица — все движения замедлены, раскинув руки в стороны, колени вверх, быстрый взгляд вокруг, оценивая обстановку прежде чем выбрать свою добычу и, опустившись в одно мгновение. Она приземлилась на широкие плечи гарпии, ее руки обвились вокруг головы и свернули шею. Кость хрустнула, и бедная девушка рухнула.

Ауч! Травмы шеи были хуже всего.

Ника улыбнулась от удовольствия — как раз в тот момент, когда накачанная брюнетка врезалась в нее, сбивая с ног. Голова Ники треснула об пол, кровь разлилась вокруг. Она была почти без сознания, не в силах подняться, и ее соперница воспользовалась слабостью Ники в свою пользу, избивая ее, удары кулаками посыпались, как отравленный град.

Проклятье. Если Ника потеряет сознание, никто из команды Кайи не сможет выйти на ринг в ближайшее время. Или вообще. Нужно, чтобы Ника передала им эстафету.

Несколько других участниц заметили Нику на полу и налетели на ее беспомощное, распростертое тело, избивая ее бесчувственную.

— Давай же, Ника! — прокричала Бьянка. Кайя узнала бы любимый голос ее близняшки где угодно и среди любого шума. Она только молилась, чтобы Ника как-нибудь поняла этот призыв, так как услышать его она не могла. — Покажи им свои титановые яйца!

— Убей ее! — кричал кто-то еще. — И врежь ей по этим ее яйцам!

— Как насчет того чтобы вместо этого я убила тебя, засранец? — огрызнулась Бьянка. Затем послышались удары ног и страдальческий вздох.

Кайя не обратила на это внимание, потому что знала, что ее близняшка все равно нападет, кто бы, что не говорил.

Каким-то чудом Ника собралась с силами. Тела летели во всех направлениях, прямо как в Матрице. В этот раз она не нападала, а бросилась к Гвен, хлопая ее по ладони.

Гвен ступила на ринг, а Кайя вздохнула с облегчением.

— Отличная работа, — сказала Кайя. Она бы похлопала Нику по спине, но боялась что бедная, дрожащая девушка просто упадет на колени.

— Они выбили мне зуб! — невнятно пробормотала Ника разбитыми опухшими губами.

— У тебя будет шанс на реванш, — заверила ее Талия.

Кое-что Джульетта не объяснила толпе, а именно то, что каждый член команды должен был вступить в бой как минимум три раза. Если кто-то не сделал этого, потому что, скажем, был мертв, то эта команда была бы дисквалифицирована. И чтобы быть признанным победителем, каждый член твоей команды должен быть в сознание перед финальным раундом.

Очевидно, именно это соревнование было на последних трех Играх, проходящих каждые два столетия. Ходили слухи, что Салки могли длиться днями, но даже тогда не позволяли сделать перерыв. Чтобы попить, исцелиться, или принять душ.

Также ходили слухи, что иногда победителем объявляли того, кто первым пришел в себя.

По ходу соревнования, другие гарпии выходили и вступали в игру. Новые участницы толпой налетели на Гвен, как и предыдущие на Нику. Все же, она была быстрой, уворачиваясь от ударов со скоростью пули.

— Ты сделаешь это, детка! — гордый голос Сабина пронесся через весь зал и был громче, чем у кого либо.

Громкоговоритель, подумала Кайя.

Член команды Скайхоук успел схватить Гвен за руку, когда она проходила мимо, качнув ее в противоположном направлении. Гвен использовала действие в свою пользу, снеся несколько противников в стиле шара для боулинга. Практически дрожа от необходимости отомстить, упавшие вскочили и повернулись к ней. Осознав, кто находится перед ними, они кинулись на нее. На мгновение, все, что могла видеть Кайя, это раскинутые ноги сестры.

Кайю охватил огонь ярости. Угадайте, кто играл грязно, прыгая туда и подбираясь к крыльям Гвен? Все тот же член команды Скайхоук. Хуже, эта сучка смеялась. Огонь рос… распространялся…

— Слезь с нее! — тут же закричал Сабин. — Или, клянусь богами… — о вот и ты, детка! Да! Вот так.

Гвен рычала от боли и ярости когда расшвыривала нескольких гарпий от себя.

— Это просто случилось, — высокомерно взорвался Сабин.

Конечно, девушки вернулись за большим.

Кайя никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

Еще раз зарычав, Гвен попыталась пробиться к своей команде. От напряжения ее лицо побелело, кровь, стекавшая по лицу, казалась непристойно контрастной по сравнению с ним. Ей, наконец, удалось пробить себе путь к обочине, чтобы передать эстафету Талии, которая тут же вскочила с места.

Первая, на кого она напала, была членом команды ее матери, бросив гарпию на землю, она разбила ее лицо о деревянный настил.

— Ты в порядке? — спросила Кайя Гвен.

— Они… сломали мое крыло…, - ее сестра задыхалась.

Вот, дерьмо. Надежды Кайи резко рухнули, она похолодела. Крылья Гарпии были источником ее силы. Если крылья были покалечены, она незамедлительно слабела. Гвен должна была бы вернуться в бой еще минимум два раза, но насколько она будет боеспособной, если будет драться и двигаться также слабо, как делал бы это человек?

Прежде, чем вопрос был полностью сформулирован, Кайя начала вырабатывать стратегию. Они были воинами, они могли бы справиться. Гвен хотела бы пойти второй раз к концу матча, оставаясь в кольце лишь на несколько секунд, а затем выйти. Потом, когда все остальные команды будут покалечены, Гвен могла бы идти в свой третий и последний раз. Бум, сделано. Легко.

Победить!

Кайя моргнула от удивления. Ладненько, это был не ее внутренний голос, а голос мужчины. Только один человек — или создание? — жаждал победы так же, как и она. Автоматически она посмотрела наверх. Страйдера больше не было между бледным Сабином и стойким Лисандером. Его вообще не было на трибуне.

Красные огоньки мелькали перед ее глазами, когда она обратила свое внимание на битву. Волки напали на Талию в унисон, пытаясь кулаками и ногами удержать ее на земле. Только вот удержать ее они не могли. Один момент она была там, в центре их ярости, но уже в следующий миг на ее месте появилось облако черного дыма.

Растерянные бойцы огляделись. Позади них появилось еще одно облако дыма, а Талия шагнула из его центра. Она вся сжалась, собираясь в один непобедимый импульс и набросилась. Головы дружно сталкивались, а тела падали.

Когда те, кто стоял, поняли, что происходит, они снова набросились на высокую и стройную Талию. И снова старшая сестра Кайи исчезла в облаке дыма, появляясь в другом месте.

Та же сцена повторялась снова и снова. Талия была беспощадна, она царапала и кусала, прежде чем, танцуя, отправлялась прочь. Но вскоре поверженные гарпии поднимались на ноги и передавали эстафету другому члену команды.

Те, кто, как и Кайя наблюдали за ней вне ринга, научились предсказывать ее шаги, следя за дымом. Поэтому в следующий раз, когда она появилась, они ждали ее. Тут же первый кулак встретился с ее челюстью, отбрасывая ее назад. Никто не подошел к ней, потому что они знали. И да, выпрямившись, она исчезла, как и ожидалось. Когда она появилась, еще один кулак встретился с ее челюстью, снова посылая ее в полет.

Она потрясла головой, возможно видя звезды. Как и в прошлый раз, они не набросились на нее. Они просто ждали.

Голубые как лед глаза Талии искали Кайю.

Моя очередь, подумала она, нетерпеливо протягивая руку. Давай же.

Талия мчалась вперед, перенося удары кулаками и тяжелыми ботинками, в попытке достичь — Нику.

На мгновение Кайя застыла от потрясения. Потом реальность обрушилась на нее как мощный хук справа, и она зарычала с оскорблением. — Что, черт возьми, ты творишь Тал!

— Так будет лучше, — вот и все что, задыхаясь, сказала ее сестра.

Что ее сестра сомневается в ее способностях? О, это ранит.

— Ты в курсе, что я должна выйти на ринг три раза.

— Да, но будет лучше, если ты пойдешь в конце.

И это когда они все были в синяках и побоях, слабея на глазах. О, это ранит еще глубже.

— Крылья Гвен повреждены. Это ей нужно идти в конце, не мне.

— Она пойдет. Просто сделает это прежде тебя

На этот раз она не была ранена. Она была уничтожена. Семья любит ее, да, но, как и ее мать — как Страйдер — они не верили в нее.

— Не ты лидер этой команды. Ты отдала это право мне.

— Ты видишь, что они пытаются сделать с нами, сестренка? Команды объединились, чтобы уничтожить нас. Но ты, ты именно та, которую они попытаются уничтожить.

— Я знаю. Она подняла подбородок. — Я готова.

Победить.

Опять этот же глубокий, раздражительный голос. Не голос Страйдера, не голос его демона, как она надеялась до этого. Как это могло быть, когда война нигде не было видно? Но… кто это был?

— Хорошо. Замечательно. Ты хочешь быть следующей, ты будешь следующей. Но проигрыш будет на твоей совести, — вздохнула Талия.

Проигрыш. Как будто поражение было уже данностью.

Слезы жгли глаза Кайи, когда она сосредоточилась на борьбе. Опухоль на лице Ники сходила таким образом, что ее зрение становилось неясным. По-прежнему, каждый из ее противников знал, что она была глухой и предпочли использовать слабость против нее. Они выкрикивали инструкции друг к другу, содержащие тактику уничтожения, но она не могла услышать или защититься.

— Ты заходишь слева, я справа.

— Я по центру.

— Я буду сзади.

Ника поднялась в воздух.

— Хватай ее за ногу!

Девушка в середине сделала так, как повелели, размахивая Нику вокруг и бросая ее, прочь от товарищей по команде, гарантирую тем самым, что не будет никакой помехи снаружи. Дыхание вырвалось из ее приоткрывшихся, кровоточащих губ, когда она приземлилась. Кто-то был там, ожидая, и ударил ее ногой в живот. Она, свернувшись клубочком, пыталась втянуть в себя воздух.

Пристальный усеянный красным взгляд Кайи потемнел до черного. Насколько ей известно, противоборствующие команды никогда не сотрудничали прежде. То, что они сейчас делали, смерть Кайи была их целью, которая объединила их… они по-прежнему ненавидели ее так сильно… она чувствовала, как скреблось все у нее внутри.

Ради бога, она была ребенком, когда неосторожно уничтожила их семьи.

Что ж, она больше не была ребёнком, и этим женщинам давно следовало бы понять, что она не станет спокойно лежать и сносить их дерьмо. Как только её решимость усилилась, чёрные точки слились, почти полностью затмевая её зрение, оставляя только дымку теплового излучения тел.

Так, успокойся, прежде чем ты забудешь, где находишься и что ты можешь, а что не можешь делать.

Сделай глубокий вдох… резкий выдох… Это не помогло. Кайя представила Страйдера, его ниспадающие светлые волосы, эти темно-синие глаза, эту злобную улыбку. Наконец чернота исчезла, и ее зрение вернулось в норму. Она смотрела, как Ника сражалась за путь из гущи насилия и карабкалась к Талии.

Как и обещала, ее сестра держала руки опущенными по бокам. Кайя протянула руку и легонько коснулась по очевидно сломанным пальцам Ники. Гарпия рухнула за линией и Кайя шагнула в кольцо. Все как один, замерли и посмотрели на нее. Они были все в крови, в поту, тяжело дыша. И было ясно, что они ждали ее.

— Моя сестра умерла из-за тебя.

— Я потеряла дочь.

— Мы никогда не пыталась отомстить тебе, из уважения к твоей матери, но она наконец-то против тебя.

Никакой реакции. Огонь снова начал зарождаться в ее груди, но она гнала его прочь. Запереть его крепко. Не собираюсь стать Гарпией. Что бы ни было.

— Хорошо. Теперь давайте посмотрим, что я могу сделать каждому из вас.

— У меня есть ощущение, что я буду разочарован в твоем мастерстве.

Они усмехнулся, и ее щеки покраснели. И потом, как один, они обернулись и пометили нового участника команды. Она узнала женщину в команде ее матери. Однажды она тренировалась с ней.

Как и Кайя, эти женщины могли еще бороться. Они были полны сил и определенно используют ее полностью. Против ее лица, без сомнений.

Ты сильная. Ты сможешь одолеть их.

Победить.

Да. Она победит.

Это была ее последняя мысль, прежде чем пали ее противники. Кайя быстро наклонила голову и увернулась, наклонялась и кромсала. Кто-то сумел поцарапать ее висок, с жестким скрежетом костяшек пальцев, но это не остановило ее когти от шинковки нескольких ахилловых сухожилий. Раздалось болезненное ворчание, а затем треск коленных чашечек о дерево.

— Так держать! — закричал Страйдер.

Он был здесь. Он все еще был здесь. Головокружительное счастье, пронизывала ее, но у нее не было времени, чтобы остановиться и сосредоточиться. Гарпии снова бросились на нее. На сей раз, она позволила им окружить себя, выгнув спину, так как они били, размахивая своими локтями вперед и назад, ногами, каждое движение, плавно сливалось в следующем.

ПОБЕДИТЬ!

— Вырви им глаза, — закричала Бьянка.

Танец не замедлялся ни на секунду, даже когда она не осталась невредимой. Она была избита кулаками повсюду. Ее пинали везде. Вскоре ее мышцы свело, а ее конечности дрожали. Страйдер был там, наблюдал и верил в ее силу. Несколько раз, пламя пыталось вырваться наружу из своей клетки, но она сохранила достаточно стойкости держать его скрытым.

С локтя в трахею, она, наконец, достала одну из противниц навсегда. Остались еще десять. Потом еще одна ушла, которой Кайя, взяв на заметку прием Ники, сломала шею.

Это взбесило девять оставшихся, и они напали с еще большим рвением.

Кайя выскочила из центра бойни, намереваясь побежать и получить нужное количество движущей силы, чтобы прыгнуть и выбить чьи-то зубы прямо в мозг. Но ее схватили за волосы и дернули назад. Она врезалась в твердую стену, прежде чем множество ударов обрушились на нее.

— Давай! — взревел Страйдер. — Ты лучше, чем они. Борись!

— Съешь их языки на обед, — закричала Бьянка.

Хотя она боролась всеми силами, им удалось зажать ее с обескураживающей легкостью, прижав ее руки и ноги к полу. Те, кто не держал, приподнялись над ней, и обрушили на нее удары. Она чувствовала, как ломались кости, разрушались органы.

Кайя засмеялась. Затем, слава богу, она не могла больше видеть их самодовольные лица, мир вокруг неё погрузился во тьму. И это не была та благодатная тьма, которая могла бы её спасти. Прежде, чем её гарпия смогла бы выйти из теней, раздавая удары, прежде чем жар смог вырваться из клетки, её перевернули, повреждая в равной степени и её крылья.

Так много боли … страдания… утраты… неудач…

— Черт возьми, Кайя. — закричал Страйдер

— Нет, нет, нет! — был крик Бьянки.

— Покончите с этим, — закричала Талия.

— Кайя, только пошевелись. Только дотронься до меня, — услышала она голос Гвен.

Победить! Победить!

Теплая волна в ее горле, вылилась изо рта. Возможно, кровь заполнила и ее уши, потому что уровень шума притуплялся… притуплялся …, до тех пор была только тишина. Затем ее били кулаком в висок, снова и снова, и она больше не знала о тишине.

Только забвение, такое сладкое забвение.

Глава 13

Страйдер был на грани того, чтобы совершить хладнокровное убийство. И начал бы он с Сабина и Лисандера, которые попытались заставить его оставаться на месте. Возможно, они и не понимали этого, но их действия бросили вызов его демону, и Страйдер врезал обоим. Они отпустили его, но вместо того, чтобы броситься к баскетбольной площадке, он остался на месте. С трудом.

Один раз до этого он попытался уйти, чтобы добраться до Иглшилдов на другой стороне. Но тут Кайю вытянули на ринг. И он обнаружил, что несётся обратно к своему месту.

Если бы Страйдер позволил себе действовать, он бы мёртвыми телами выстлал себе путь сквозь толпу этих женщин. Игры закончились. Первый приз не был выигран, и если ему не удастся самому найти Разделяющий Жезл, то Страйдеру будет просто необходимо, чтобы Кайя победила. Кроме того, Кайя будет унижена его вмешательством. Но в тот момент ему насрать было и на первый приз, и на унижения.

Была ли Кайя в порядке?

Она обмякла, и, казалось, её избивали целую вечность. И ещё немного. К счастью, гарпии вскоре потеряли интерес к её бессознательному телу и переключились друг на друга. Когда Страйдер увидел её, он чуть снова не вскочил со своего места. Каждый дюйм её лица был покрыт кровью. Её одежда была вся разорвана и тоже в крови. Ладони её распухли, грудная клетка оставалась неподвижной.

Сабин выпрямился и стряхнул с плеч грязный попкорн. 
- С ней всё будет в порядке, — сказал он. — Посмотри на Бьянку, вон она. Она в ярости, а не испугана.

Забавно, что хранитель Сомнения пытался успокоить его, но Страйдер повиновался. Он посмотрел. Бьянка мерила шагами верхнюю трибуну, и окружающие давно убрались с её дороги. Она топнула ногой с такой силой, что под ней наверняка треснуло дерево.

Страйдер провёл своей — трясущейся рукой! — по лицу, возвращая своё внимание к Кайе, где оно оставалось ещё целую вечность. Ей было необходимо пить из него. Он хотел, чтобы она пила из него. Ей нужно было только пошевелиться, нужно было только закончить с этим.

Давай, куколка. Ты можешь сделать это.

Её команда всё ещё могла справиться и победить. И даже если у них не получится… Нет. Он не позволит себе даже рассматривать такой вариант. Что действительно имело значение, к его удивлению, это Кайя. Она так хорошо справлялась, сражаясь с мастерством, которое его возбуждало. Да. Он наблюдал за ней, и его член затвердел. Потом они набросились на неё всей сворой.

Что, черт возьми, она сделала, чтобы вызвать такую ненависть?

В следующий раз, когда они будут одни, она расскажет ему. Больше никакой лжи, либо… Неважно, как сексуальна она была, пока побеждала их.

Наконец, движение. Она дёрнулась. Каждый мускул в его теле напрягся. Никто не заметил, как она распахнула глаза. Он знал, в какой именно момент сознание вернулось к ней, потому что её зубы блеснули в кровавом оскале. Но, будучи настолько израненной, Кайя ничего не могла сделать, чтобы причинить боль тем, кто ранил её. И тогда она совершила ещё один, самый лучший поступок. Она поползла к Талии.

— Давай, куколка, — пробормотал Страйдер, его мысли, сформировались в слова и растерли ком в его горле. — Ты можешь сделать это.

Выиграй. Поражение кричал о победе задолго до того, как Кайя вступила в игру.

Да, она победит. Боги, он никогда не был более горд ни за одно живое существо. Даже за своих друзей, которые бок о бок с ним сражались с Ловцами, прикрывая его спину. Потому что, если бы их завалили, они бы надолго отключились. Но только не Кайя. Она продолжала сражаться.

Рука Кайи медленно поднималась вверх, её лицо исказилось в гримасе. Кто-то закричал и начал подбираться к ней, чтобы не дать ей быть вытянутой из круга, но наконец, её рука коснулась руки её сестры, и светловолосая гарпия в ярости вскочила внутрь.

Несколько секунд спустя вопли боли разразились симфонией жестокости. Тела разлетались в разные стороны… и не поднимались. Это длилось до тех пор, пока тяжело дышащая, забрызганная кровью Талия не осталась единственной на ринге, кто остался стоять на ногах. Она втянула Гвен внутрь, и та просто пинала всех, кто лежал на земле. Гвен втолкнула внутрь Нику, сделавшую то же самое. Ника снова втянула Гвен, которая вошла в круг в третий раз.

Когда Гвен закончила, она втащила в круг Кайю, которой удалось проползти ещё несколько дюймов и пнуть одну из упавших в живот. Действие, тем не менее, должно быть усугубило одно из самых серьёзных её внутренних повреждений, потому что она ненадолго потеряла сознание.

— Вставай, Кайя! — закричал Страйдер.

— Ты можешь сделать это, — закричал Сабин в мегафон, и черт его побери, если бы Страйдер не хотел, чтобы эта штука принадлежала ему.

Другие гарпии начали подниматься. Та, которую пнула Кайя, вскочила рывком, своим действием приведя Кайю в чувство.

— Чёрт побери, Кайя! Ты лучше всех. Покажи им! — Страйдера чуть не стошнило, когда её снова атаковали. Как-то, каким-то образом, ей, наконец, удалось подползти к Талии и дёрнуть её внутрь.

Он думал, что они смогут сделать это. Думал, что они выиграют. Но, в конце концов, когда Кайя вошла в круг в третий раз, её пригвоздили к земле и избили так сильно, что она надолго потеряла сознание, выведя тем самым свою команду из игры. Хуже того, Команда Скайхок заняла бы первое место, а Команда Иглшилд — второе.

ЧТО-ТО ТЁПЛОЕ ЗАСТРУИЛОСЬ ВНИЗ по горлу Кайи. Так вкусно, — подумала она, слабо глотая. Больше, ей было нужно больше, но у неё не было сил сделать второй глоток. До тех пор, пока тепло не достигло её желудка. Оно быстро разлилось по всему её телу, прогоняя из конечностей холодную тяжесть, давая энергию.

Кайя разлепила веки и увидела, что Страйдер навис над ней, держа своё запястье над её ртом. Кровь капала на её уже сомкнутые губы и стекала по щекам. Он потянулся свободной рукой, намереваясь силой открыт ей рот. Но когда понял, что она очнулась, он замер.

Её губы приоткрылись сами собой, ещё один глоток тепла заструился в желудок, наполняя её.

— Вот так, — сказал он, прижимая свое запястье к ее рту, шепча. — Хорошая девочка.

Ее клыки удлинились, и она впилась в его запястье. Она сосала и сосала, и сосала, впитывая целительную силу его крови. На вкус Страйдер был как богатое, выдержанное вино политое темным шоколадом и медом. Никто и никогда не был так хорош на вкус.

Пока она наслаждалась, она изучала его. Он сел с ней рядом, его бедро коснулось ее. Глубокие напряженные складки залегли у его рта и глаз, и его кожа была бледной. Не зная, как много крови он мог позволить себе потерять, она заставила себя бросить пить от него.

Страйдер выгнул бровь. — Этого хватит?

Нет, но она должна прекратить. Кайя кивнула. Это действие вызвало волну головокружения, и она поморщилась. Вдох, выдох, медленно, размерено. И, наконец, ее разум успокоился, оставив ее наедине с мыслями.

Кайя вспомнила, как вышла на ринг, отпинала чужие задницы — и потом отпинали ее. После этого… тьма. Она лежала в незнакомой кровати в незнакомой комнате. Это означало, что… черт, черт, черт

— Где мои сестры? — Ух ты. Говорить было больно. Кто-то, должно быть, пробил к черту ее трахею.

— Бьянка вернулась на небеса с Лисандром. Гвен где-нибудь с Сабином, пьет его кровь, я уверен, и исцеляется. — Голос Страйдера был холодным, отдаленным. — Где Талия и другие, я не знаю.

— Но все мои девочки были живы после соревнований?

— Да. Все они.

— И они не были на грани смерти?

— Нет.

Облегчение пронзило Кайю. Все в порядке. Они были живы и исцелялись. Хорошо. А со всем остальным она справиться. Может быть. — Кто — кто победил?

Он провел языком по зубам. — Твоя мать. Вы никакого места не заняли.

Из-за меня, подумала Кайя, ее грудь сдавило. Потому что она потеряла сознание, что было почти так же плохо, как дисквалификация.

Ее глаза горели, поэтому она закрыла их. Черт побери. Она нуждалась в уединении, ей требовалось время, чтобы успокоится. Или выплакаться. Страйдер только что видел ее в ужасном состоянии. Она не может сломаться сейчас и еще больше испортить его мнение о себе.

Более того, она, должно быть, выглядела отвратительно. На самом деле, ей необходимо закрыть все зеркала поблизости траурным саваном, прежде чем увидит себя и решит совершить самоубийство. — Будь хорошим супругом и пойди, принеси мне бутылку воды, так чтобы я могла украсть ее у тебя. Я хочу пить.

— Пей свои слезы, плакса.

Ее веки распахнулись, и она уставилась на него. Желание плакать исчезло полностью.
- Как ты можешь обращаться со мной так! Где же твое сострадание? Я, очевидно, умираю.

— Я тебя умоляю. У тебя всего лишь несколько жалких царапин.

Жалких? Жалких! Кайя взглянула на себя. Ее одежда была разорвана, местами оставляя ее обнаженной. Только она все еще выглядела одетой. Ее кожа была изрезана и в некоторых местах превратилась в лохмотья, с черными и синими разводами по всему телу. — Это худшие раны, которые ты видел, ты, ублюдок, и ты это знаешь.

Его губы скривились в ухмылке. — Не-а. У меня когда-то был порез между указательным и большим пальцем. Ты не узнаешь значения боли, пока не испытаешь что-то на подобие этого.

Он. Был. Забавный.

— Ты в пяти секундах от кинжала в самое сердце.

Пыхтя и сопя, она натянула одеяло до подбородка. Каждое движение вызывало волну страдания. Стоящие того, все же. Быть голой перед Страйдером — не проблема. Находясь голой и израненной? Да ни за что, черт побери!

— Следи за своим тоном, ладно? А то мой демон отреагирует.

Даже когда Страйдер говорил, он аккуратно заправлял мягкую ткань вокруг нее.

Часть ее гнева улетучилась.

— Что ты имеешь в виду, отреагирует?

— Он рвется в бой.

— Почему? — Она знала, что не следует говорить что-либо еще, знала, что Страйдер будет недоволен, не поймет, но это для его же блага. — Я сомневаюсь, что ты сможешь сказать мне так, что бы я поняла.

Его длинные ресницы слиплись вместе, гнев, внезапно, стал исходить от него.

— Он болел за тебя. Он видел твое поражение. Это его расстроило. Он не причинил мне боль, но теперь он должен выиграть хоть что-то. Поняла?

— Да.

Его демон подбадривал ее? Неужели? Как она и подозревала сначала, это он был голосом, который она слышала?

— Спасибо.

— Это не повод улыбаться.

Она улыбалась? О, да. Она улыбалась. Она сменила выражение своего лица. — Я буду держать себя в руках. Теперь, разве ты не счастлив?

Прошло несколько мгновений, прежде чем она почувствовала, что напряжение в нем исчезло. Он победил. Небольшая перепалка, да, но Страйдер бы все равно победил, предоставляя его демону какую-то победу, и, хотелось бы надеяться, что это успокоит его.

— Ты сделала это нарочно, — сказал он задумчиво.

— И что?

— И то. Ты прелесть. — Он нежно смахнул волосы с её лба.

— Сейчас мы поговорим. Если ты в настроении, — добавил он.

Тепло его тела обернуло ее, словно в кокон и грело лучше, чем одеяло.

— Почему-то, мне не до этого? Жалкие раны, помнишь?

Поскольку ее сухой тон отозвался эхом, она начала понимать Страйдера. Он не показал Кайе сочувствия ранее, потому что понял, как близко она находилась от края срыва. Любая мягкость, посланная ей, и она бы пала духом.

Она хотела бы обидеться на него за этот крах, хотела бы беспокоиться о последствиях. Теперь, ей все равно. Она может просто наслаждаться им.

— Ты в порядке? — тихо спросил он. — Будь честна.

— Я в порядке.

— Тебе нужно, что-нибудь еще?

— Обнажённый массаж.

Его зрачки расширились, поглотив радужки. — Кроме этого.

— Кроме этого, кроме того, — передразнила Кайя, заставив себя уставиться на него.

— Слушай, я вижу, что ты и в самом деле слегка обеспокоен моим физическим состоянием, но если ты не принесёшь мне воды, которая, как я уже говорила, мне нужна, я лично…

— Очевидно, ты настроена поговорить. — На этот раз его губы изогнулись в широкой улыбке.

Так гораздо лучше. Страйдер не хотел, чтобы Кайя упала в обморок, а она не хотела, чтобы он переживал из-за ее самочувствия.

— Поэтому… — Он поднял сверкающую бутылку и помахал ею перед ее лицом. Несколько капель конденсата упали на ее грудь, и она вздохнула. — Я могу признать, что имею то, что ты хочешь, и тем самым использую тебя.

Внезапная сухость ее рта сделала ее десны жаждущими. Она лгала раньше, о том, что не испытывала жажду, но теперь, увидев бутылку, она хотела. Должна получить. Умрет, если не получит ее.

— Дай мне.

— М-м-м. Ты хочешь это, — сказал он певчим голосом, — значит должна заслужить это. Так что я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать мне на них. И, просто, чтобы ты знала, у меня еще есть гамбургер и шоколадный коктейль, мне есть чем отплатить тебе.

Кайя облизнула губы, одновременно и ненавидя его и любя. Это было именно то, почему она не раскрывала секретов Гарпии. Они могут быть использованы против нее. Но из-за Гвен Страйдер знал, что Кайя действительно должна заработать свою пищу. А если он задал вопрос, и она приняла оплату за свой ответ, то не могла солгать ему. В противном случае, она будет болеть, также, как если бы она съела что-то, что она приготовила для себя.

Он снова помахал бутылкой воды. — Договорились?

— Договорились, — выдавила Кайя, больше не изображая вспышку гнева. Он хотел знать о следующем турнире. Она знала это. Она…

— Расскажи мне, почему гарпии так сильно тебя ненавидят?

Была неправа. Кайя откинулась на матрасе и уставилась в потолок. От воды потемнели несколько панелей. Так, они были в другом дешевом мотеле. Вероятно все еще в Висконсине.

— Я жду, куколка.

— Ответ не важен.

— Мне судить об этом.

Она вздохнула.

— Мужчина… мужчина Джульетты. Та, которую ты видел в день инструктажа. Когда мне было четырнадцать, я захотела, чтобы он был моим рабом, чтобы стирал мне и все такое, поэтому я пыталась украсть его и доказать, чего я стою. Показать всем мою силу.

Пока она говорила, начала дрожать. Если она расскажет ему всю правду, то он покинет ее. Также как и большинство членов ее клана.

Как он мог поступить иначе? Страйдер только что наблюдал ее поражение. Услышать, что она всегда была неудачницей, что она, вероятно, никогда не будет ни кем больше…

Неужели Кайя действительно хотела бутылку воды так сильно?

— И? — настаивал он.

Лучше потерять его сейчас, чем потом. Все равно он здесь только из-за Жезла, и если уйдет, ей не придется беспокоиться о следующем турнире. О том чтобы снова проиграть перед ним.

— Вместо этого, — продолжила она, — Я освободила его, и он чуть меня не убил. Он убил бы меня, если бы не Бьянка. Она оттащила его от меня, и он напал на нее. Потом, конечно, он напал на всех остальных. В тот день погибло больше гарпий, чем в любой другой день в нашей истории. Даже во время Великой войны за влияние, когда мы сражались с другими видами.

Страйдер нахмурился.

— Если он причинил столько вреда, почему его не обвиняли в том, что произошло? Никто не смотрел на него с ненавистью в глазах. Никто не пошел по его душу.

Это была его реакция? Почему он не убежал?

— Джульетта поймала его. Я освободила. Если бы я осталась в стороне, у него не было бы шанса ничего сделать.

— Ладно, тогда ответь мне на такой вопрос. Если он так опасен, почему Джульетта держала его рядом?

— Гарпия простит своему супругу почти все, — проворчала она.

Минута молчания.

— Так или иначе, кто супруг Джульетты? — спросил Страйдер, решая не комментировать ее откровение «простит почти все». Почему? Она только что дала ему вечный пропуск в зал. — Он не человек, это точно.

— Я не знают кто он. Я никогда не сталкивалась ни с кем как он с тех пор.

Он сжал губы.

— Так ты не спала с ним?

— Мне было четырнадцать лет. Как ты думаешь?

Кайя нахмурилась, увидев его пустой взгляд.
- Подожди. Можешь не отвечать.

— Боги, да ты обидчивая. Я знаю, что ты не спала с ним. Я просто хотел услышать это от тебя.

Он провел кончиком пальцев по ее щеке, нежной, такой нежной.

— И спасибо за правду на этот раз.

Не таять. Он показал себя не с лучшей стороны.

— Спасибо? Это все, что ты хотел мне сказать?

— Да. А что? Ты ожидала лимерик?

Нет. Она ожидала лекцию и прощание.
- Из-за того, что я сделала, они назвали меня Кайя Разочарование. Вот! Теперь он знал все. Теперь он знал человека, на которого полагался, которому доверял и верил.

— Что это за заскок у гарпий с прозвищами? — спросил он, снова изумляя её.

Каждый раз, когда кто-то звал ее K Р, частичка ее умирала, но Страйдер вел себя так, как будто в этом не было ничего такого. Она не знала, что лучше, смеяться или плакать.

— Я бы не беспокоилась о нас и наших прозвищах. Кстати мы еще не придумали прозвище для тебя.

Что-то опасное мелькнуло на миг в его глазах и тут же исчезло.

— Как будто мне есть дело до того, как вы меня называете. –

Его голос был ровным, лишённым эмоций, не выдававшим ни намёка на то, что она видела. Иногда он был таким говнюком. Что ж, я посмотрю на твоё «у меня нет до этого дела» когда я спрошу у тебя «как насчёт этого?»

— Просто чтоб ты знал: мы называем Париса Секзорцистом.

Ноздри Страйдера раздулись, когда он резко вдохнул. Тишина так надолго поглотила их, что она начала чувствовать себя виноватой. Затем он сухо произнёс: — Ты заработала первое вознаграждение.

Он открыл бутылку с водой, подхватил её тёплой рукой под шею и приподнял. Её губы прикоснулись к холодному потоку, и она забыла обо всём, связанном с виной.

Кайя пила, как безумная, и боги, каждая следующая капля казалась вкуснее предыдущей. Когда она закончила, Страйдер скомкал пластиковую бутылку и бросил её через плечо. Он уложил её обратно и отпустил. Ей пришлось сжать губы, чтобы не начать умолять его об ещё одном прикосновении.

Он наклонился к ночному столику и взял кусочек гамбургера, который до этого разрезал на четыре части. Её замутило, а в желудке заурчало.

— Думаю, не нужно спрашивать, голодна ли ты, — заметил он с улыбкой.

Стыдно, но, по крайней мере, он потерял эту без эмоциональную черту и был все еще настроен, говорить с ней. Чудо из чудес. Она не будет жаловаться снова.

— Если ты хочешь это, тебе придется сказать мне честно, думаешь ли ты, что сможешь победить в следующем соревновании. Не говоря уже о следующем и следующем. Потому что, после этого последнего тура, мне нравится мысль о похищении Жезла все больше и больше.

В его голосе была нотка раскаяния, и глубоко внутри она понимала, что он собирался украсть Жезл Разделения вне зависимости от того, что она скажет. Если сможет. Чего она не знала, тем не менее, — это того, почему ему прямо сейчас было важно её мнение о будущих играх.

Должно быть, он прочитал вопрос в её глазах, потому что угрюмо произнёс: — Я не хочу, чтобы тебя снова так ранили.

Боль цветком вспыхнула в её груди. Она ответит ему. Не из-за гамбургера, а из-за его беспокойства. 
- Я… — Чёрт. Честно? Она думала, что сможет выиграть первый раунд, что знание о том, что остальные команды набросятся на неё, даст ей преимущество. Они и в самом деле атаковали её, а она была беспомощна.

В следующий раз они снова сосредоточат свои силы на ней, на каждом члене её команды. По-другому просто быть не могло. И она не могла жаловаться на несправедливость, потому что, если бы всё было наоборот, она бы сделала то же самое по отношению к любому, кто причинил боль её семье.

Семья. Одно слово эхом отразилось в ее голове, и она вспомнила сомнения Талии. Всю свою жизнь она только лишь хотела быть почитаемой. Любимой. Уважаемой. Всю свою жизнь она всех только подводила. Она была Кайя Разочарование.

— Я сожалею, что проиграла, — прошептала она.

Выражение его лица смягчилось и его пальцы, лаская, вновь прикоснулись к ее лбу.

— Ты не подвела меня. Никто не смог бы вытащить победу из их шляпы с таким сопротивлением.

Утешительно, но в глубине души она знала, что он бы нашел способ. Страйдер всегда так делал.

— Хотя ты заставила меня поволноваться, — добавил он, и в его голосе снова появились жёсткие нотки. — Не буду врать.

Говорил, как настоящий самец и сильное желание наполнило ее. Она хотела это, хотела его. Сейчас, всегда. Так. Для него она нашла бы способ.

— Да, — наконец, ответила Кайя.

— Я могу выиграть следующее соревнование.

Холодной, жесткой, безжалостной. Вот какой она должна быть. И она будет. Она хотела бы доказать чего стоит, так как она всегда нуждалась в этом. Никто не сможет остановить ее. Убийца. Мысли улетучились, когда она зевнула.

Страйдер накормил ее гамбургером, затем задал ей несколько глупых вопросов, на которые она с легкостью ответила, чтобы смогла получить коктейль в качестве оплаты. Когда она закончила, он сказал.

— Теперь отдыхай. У меня на тебя большие планы.

Ее пристальный взгляд скользнул к вершине его бедер к неполной эрекции, которую он в настоящее время выставлял напоказ.

Смех вырвался из него.

— Гарпия с грязными мыслями.

— Ты сказал большой. Я просто предположила… Надеялась…

— Спи, — приказал он, ухмыляясь.

— Ну, было это, что ты имел в виду или нет?

Ее веки стали закрываться.

— Ты должна просто подождать и узнаешь.

Глава 14

БЫЛ НЕБОЛЬШОЙ ШАНС, что Уильям типа, вроде как, возможно, капельку перестарался. И, конечно же, он сам первым бы признал, что мог совершить малюсенькую ошибочку. Ошибка или нет — скорее нет — но нельзя же было сваливать на него ответственность, думал он, пинками расчищая себе путь сквозь то, что осталось от родителей Джилли.

Ключевой момент: они просили об этом. В буквальном смысле просили. В то время как Уильям «работал», играя на воображаемых инструментах под «Scotty Doesn’t Know» одну из его любимых песен, потому что ему казалось, что слова резюмируют всю его жизнь, он сделал объектам инъекции адреналина, чтобы они не отключились. Естественно, он также перетянул им вены, чтобы они не истекли кровью.

Обмороки и потеря крови каждый чёртов раз портили хорошую пытку.

Ближе к концу, когда они поняли, что нет никакой надежды выжить, начались мольбы. Только после того, как они покаялись во всех своих грехах, разъярив его сверх всякой меры, когда он понял, что его представления о надругательствах и близко не были похожи на правду, что Джилли пережила вещи гораздо более ужасные, Уильям прикончил их. Он почти жалел, что сделал это. Было бы неплохо растянуть сессию ещё на несколько дней. Ох, ладно.

Теперь ему нужно было немного прибраться.

Уильям обернулся вокруг себя, оценивая место резни и пытаясь решить, с чего начать. Может, ему стоило просто уйти. Здесь было слишком много работы. Потом он вспомнил то, как людям нравилось сходить с ума, как студии новостей любили раздувать истории типа «психопат на воле», и подумал, что новость может дойти до Джилли. Не то чтобы он хотел держать её в неведении о том, что произошло. Он рассказал бы ей. Однажды. В далёком будущем. Когда она будет старше. Например… может, когда ей будет лет пятьдесят.

После всего, что эти люди — нет, эти монстры — сделали с ней, она бы не расстроилась. Как она смогла бы? Они нанесли ей вред самым отвратительным из способов, когда она была слишком мала и слаба, чтобы защитить себя. Уильям просто вернул долг.

Его желудок сжался, когда ему пришла в голову мысль. Может, она сама захотела бы их убить. Осуществить свою собственную месть, получить облегчение, что-то типа того. Или, что если он понял всё неправильно, и она хотела, чтобы их оставили в покое? Люди так скрупулёзны в вопросах границ, которые можно и нельзя пересекать, и да помогут вам боги, если вы переступите хоть через одну. Вас навсегда заклеймят грешником и злодеем.

Как одного старого приятеля Уильяма, Влада Колосажателя. А вы говорите о плохой репутации. Обезглавь несколько тысяч врагов, насади их тела на пики и выстави их на всеобщее обозрение — и бум, ты становишься «злым». Это же просто смешно!

Для смертных пытки и смерть не были просто частью жизненного цикла. Они смотрели на них неодобрительно, считали бесчеловечными, а смерть члена семьи являлась причиной для скорби. Смертные не понимали, что душа продолжала своё существование в той или иной ипостаси, которая могла быть равноценной, а слабость навлекала ярость соперников.

— Что, во имя всех кругов ада, ты натворил? — внезапно выдохнул изумлённый мужской голос позади него.

Уильям резко обернулся — и оказался лицом к лицу с очень бледным Кейном.

— Что ты здесь делаешь? Точнее, как ты здесь оказался? — спросил Уильям.

Ореховые глаза Кейна не отрывались от останков.
- Я попросил Мойр отправить меня к тебе, — растерянно произнёс Кейн. — Сколько людей ты здесь прикончил? Сотню?

— Что ты делал у Мойр? Никто не добивался встречи с ними. И зачем искал меня?

— Они призвали меня, и мы вернёмся к этому. — Кейн указал на что-то на полу. — Что это?

Уильям даже не взглянул. 
- Это имеет значение? Хватай пакет для мусора и начинай выбрасывать.

Почему Мойры призвали Кейна? Через секунду после того, как вопрос сформировался, Уильям выбросил его из головы. На самом деле ему было плевать.

— У нас много дел и мало времени.

Брать в помощники демона Бедствия не стало бы его первым выбором — на самом деле они никогда особо не общались. И, кроме того, Кейн навлекал на себя все возможные несчастья, которых ему следовало бы избегать, по меньшей мере, какое-то время… но Уильям не собирался жаловаться.

— Кто… были… эти люди?

— Имена настолько не имеют значения, тебе не кажется? Всё, что тебе нужно знать — то, что они нанесли мне оскорбление.

— Нанесли тебе оскорбление, — повторил Кейн, всё ещё не двигаясь.

— Да.

Кейн встретился с ним взглядом. — Их имена, случайно не как у родителей Джилли? Потому что, насколько я слышал, ты собирался порвать их на куски. Несколько кусков, кажется. — Никакого осуждения не было в его голосе, только согласие.

Отсутствие осуждения, не важно. Никогда не подтверждать, ни опровергать то, что ты сделал, но всегда угрожать тем, кто спрашивал тебя. Это всегда было девизом Уильяма.

— Скажешь кому-либо об этом, и я лично обеспечу твоей поджелудочной такое же лечение.

Кейн не намочил штаны от страха. Просто прищурился на него.

— И всё-таки, что ты делал у Мойр? — Уильяму всё ещё было наплевать, но он бы стал обсуждать даже что-то настолько скучное, как погода, если это помогло бы сменить тему.

Кейн покачал головой, рассыпав каштановые, чёрные и золотистые пряди по щекам. Не говоря ни слова, он направился в кухню. Через некоторое время он вернулся, держа два больших пакета в руке. Один он отдал Уильяму.

— Спасибо.

Полчаса они молча работали бок о бок.

Со вздохом Кейн нарушил молчание. 
- Что ж, ты спрашивал о Мойрах.

— Я также спросил, почему ты явился именно ко мне. Но уже потерял интерес.

— Так найди его снова. Ты захочешь это услышать, потому что это касается тебя и всех остальных.

Умный ход — предложить крупицу информации, чтобы его заинтересовать. Уильям часто сам использовал подобную тактику.
- Давай уже выкладывай.

— Они сказали мне… Они сказали мне… — Кейн выпустил края своего пакета и потёр усталое лицо. — Они сказали, что я начну Апокалипсис.

Грязное словечко — Апокалипсис. Уильям замер.

— Они — что?

— Ты слышал. — Его руки опустились на воротник рубашки и потянули ткань. — Я не собираюсь повторяться.

— Ты Бедствие, так что это имеет смысл, но ты ни за что не смог бы… — каждый мускул в теле Уильяма внезапно застыл, когда в голову ему пришла мысль. — О, чёрт, нет. Ты не будешь спать с ней, слышишь меня?

Кейн нахмурил брови в замешательстве. — Спать с кем?

Ему не нужно было всё это. 
- Почему ты заставил ведьм послать тебя сюда, ко мне? — Каждое слово было невыразительнее предыдущего.

— Потому что я слышал, что ты на короткой ноге с Люцифером или что-то вроде того. Что ты создал Четырёх Всадников. А так как эти всадники играют огромную роль в конце света, я просто предположил… что? Почему ты выглядишь так, словно тебя сейчас стошнит?

Это было плохо. Плохо, плохо, плохо. Если Мойры сказали что Кейн начнет Апокалипсис, то он его начнет. Но то, что помогли Кейну посетить Уильяма… это значит, что Апокалипсис начнется гораздо быстрее, чем кто-либо мог себе представить.

— Я не на короткой ноге с Люцифером. Стал бы он вырывать мою руку, когда я посетил его маленький подземный спа? А, а? Нет!

— Нет, но брат мог. Соперничество, и все такое.

— Он не мой брат! — Ложь вышла легко, автоматически, так же, как большую часть его существования. Но это был Повелитель Преисподней. Как будто он мог судить.

— Прекрасно. Он мой брат. — И признание, ох, как действовало на нервы. Соперничество между братьями и близко не объясняло взаимную ненависть. — И что с того?

Ладно, постойте. Уильям только что кое-что понял. Гарпии были потомками Люцифера. Люцифер был его братом. Таким образом, небольшое увлечение Уильяма Кайей было…

Долбанное дерьмо! Слова пронеслись сквозь него, и он содрогнулся. Кайе теперь придётся прожить без блаженства его прикосновения.

Чёрт побери! Его брат портил ему всё веселье.

Лампочку над их головами замкнуло, золотистые искры разлетелись вокруг Кейна. Он не обратил на них никакого внимания.

— Ничего. Мне просто любопытно. Всадники хорошие или плохие? На нашей стороне или на чьей-то ещё?

— Я не знаю. — За исключением того, что он их создал.

— Отлично. Давай попробуем по-другому. Ты что-то упоминал о женщине… о том, что я буду спать с ней…

Никакой реакции.
- И?

— Ну, так с кем мне не нужно спать, оо Принц Тьмы?

Ага. Быстрее, чем кто-либо успел понять. 
- С единственным всадником женского пола, — пробурчал он, и что-то сжалось у него в груди. — Или всадницей. Неважно. Там внизу они на самом деле не слишком заморачиваются половой идентификацией.

— Ладно, я в замешательстве.

Уильям шагнул к единственному чистому в комнате креслу и плюхнулся в него. Слишком ли по-бабски будет с его стороны спрятать голову между ног? Опять же, ещё более по-бабски будет, если он начнёт делать дыхательные упражнения. 
- Вот тебе всё как есть, начистую. У нас с Люцифером разные матери, но один и тот же отец. Аид.

— Постой. Я думал, Аид и Люцифер — братья.

— Как и многие люди, потому что эта парочка обожает распространять подобные слухи. Но вот так сюрприз — они оба лжецы. Короче, ты хочешь услышать остальное, или мне дать тебе возможность рассказать обо всём, чего ты не знаешь?

Глаза Кейна превратились в щелки, но он помахал рукой в воздухе.

— Мне не нравилось жить внизу. — Преуменьшение. Это было адом. Ха. Уильям только что сострил. — Я нашёл способ изгнать часть тьмы из меня, так и были созданы Четыре Всадника.

— Как так случилось, что я этого не знаю? Мой демон тоже жил там, внизу.

— Алло, Бедствие был на стороне Люцифера. Для нас было немного проблематично делиться друг с другом, и мы разделили пространство на разные царства. Люци прибрал к рукам огонь и демонов, бла, бла, бла, а я взял чистилище и души. Хотя иногда его приспешники проникали ко мне и крали, я простил его за это. — Прощение в виде проклятия, подумал он с ухмылкой. Такого, которое Люци никогда не сможет снять.

— И как всё это связано со мной? — спросил Кейн.

— Мы скоро подойдём к этому. — Что сказать, что сказать. Аид поселился на стороне Люцифера. Очевидно, он считал Уильяма этаким позором семьи, которому недоставало по-настоящему «злой» души.

Во-первых, вздор. Не было никого злее Уильяма. Только взгляните, что он сделал с этими людьми. И он не жалел! Во-вторых, не было ничего ненормального в том, чтобы хотеть порвать с семейными традициями и быть самому по себе.

Ты отвлекаешься. Когда греки взяли верх на небесах, они заточили в темницу Титанов, и Аид, который помог Зевсу захватить трон, был признан не поддающимся контролю и тоже брошен в тюрьму. Уильям воспользовался небесными беспорядками в своих интересах и наконец-то осуществил побег.

Не желая воевать за трон преисподней, целиком желая его для себя, Люцифер помог ему.

Уильям после этого провёл несколько восхитительных столетий, трахая всё, что двигалось. Даже Геру, возлюбленную королеву Зевса. Конечно, Зевс, в конце концов, застал его со спущенными штанами, и, прежде чем он смог выпрыгнуть из небесного окна, Уильям оказался проклятым и в новой тюрьме.

Теперь он был свободен, и снова мог переноситься в разные места, жизнь была прекрасна!

— Уильям?

Он моргнул.

— Что?

— Ты собирался рассказать мне, как всё это связано со мной.

— Нет, не собирался.

— Чёрт побери, скажи мне, почему ты думаешь, что я собираюсь переспать с одним из твоих долбанных отпрысков, — потребовал Кейн с содроганием. — Потому что это просто отвратительно. Меня уже прямо сейчас тошнит.

Он опёрся локтями на колени и уставился на Кейна. Глубокий вдох. 
- Для того чтобы ты стал причиной Апокалипсиса, нужно, чтобы ты помог освободить всадника. И единственная причина, которая приходит мне в голову, по которой ты стал бы освобождать одного из этих ублюдков, — это если ты влюбишься. Мужики — это не по твоей части, поэтому остаётся только моя девочка. А единственная причина, по которой ты можешь влюбиться в неё, — если ты с ней переспишь. — Глубокий выдох.

Кейн фыркнул: 
- Что, её женские местечки посыпаны кокаином?

— По существу — да, — невозмутимо сказал он.

Наконец Кейн утратил недоверчивое выражение. — Предупреждён — значит вооружён. Я не собираюсь в ад. Так что, проблема решена.

— Мне нравится ход твоих мыслей, даже если ты непроходимо тупишь.

— Эй…

— Послушай. Мойры не добренькие тётушки. Они подбросили тебя сюда не по доброте сердечной. У них просто нет сердец. Они увидели, как ты начинаешь Апокалипсис, и поэтому начали выстраивать костяшки домино в одну линию. Теперь искушения будут ждать тебя на каждом углу, и как-то, каким-то образом, они приведут тебя в ад.

Прежде, чем Кейн смог сформулировать ответ, что-то влетело сквозь окно, разбив стекло и покатившись между ними. Они посмотрели на это, потом друг на друга. Граната.

— Ох, дерьмо, — сказал Уильям, вскакивая на ноги.

— Стреляй в отверстие, — закричал Кейн, бросаясь к нему.

Они опоздали. Бум!

Огонь взвился над Уильямом — и около тысячи осколков дерева и камня — в то время как мощная волна воздуха подбросила его в воздух. Он летел выше и выше. Падал вниз, ниже. Когда приземлился, он упал головой вниз, расколов себе череп. Кейн грохнулся на него сверху, придавив его. И больше воин не встал.

— Чёртово Бедствие. — Уильям точно знал, кого винить во всём этом.

— Ты… в порядке… мужик? — Ему удалось выдавить вопрос из ободранного горла.

Что-то твёрдое врезалось ему в висок, и темнота поглотила его одним вкусным кусочком. Больше он ничего не чувствовал.

УИЛЬЯМ… ПЛЫЛ. Через секунду после того, как сформировалась эта мысль, что-то холодное и твёрдое прижалось к его израненной порезами спине. Начали скрипеть колёса, мелкая тряска прожигала всё его тело огнём, и он понял, что лежит на каталке, и кто-то везёт его. Не стонать. Не вздрагивать.

— Этот выглядит мёртвым, — произнёс мужской голос. Незнакомый. Принадлежащий кому-то лет пятидесяти. Хриплый, как у курильщика.

— Нет, сэр. Пока нет. — Другой мужчина, на этот раз молодой, вероятно, лет двадцати

с небольшим.

— Но если вы считаете, что с ним покончено, тогда вам стоит увидеть другого. Демона.

— Так не пойдёт. Оба нужны мне живыми.

— Но сэр…

— Не задавай вопросов, сынок. Делай что угодно, но оба существа должны быть живы.

Пауза.

— Но этот не демон. Мы должны…

— Мне плевать кто он такой. Он был вместе со вторым в той кровавой бане. Он заслуживает того, что получит.

На этот раз никакой паузы. 
- Да, сэр. Я согласен, сэр.

Каталка подскочила на очередной колдобине, по больнее, ударив Уильяма по голове во второй раз. Как и прежде, остановить тьму не представлялось возможным.

БИП. БИП. БИП.

Медленный ритмичный писк сливался со звуком торопливых шагов и сбившегося дыхания. Уильям открыл глаза, и боги, это было больно. Было похоже на то, что у него были занозы под веками, и каждый из этих маленьких кусочков дерева царапал роговицы. Когда ему, наконец, удалось сфокусировать взгляд, он нахмурился.

Густой туман скрывал комнату и всех в ней. Люди носились вокруг него, но он не мог разобрать их лиц.

— Мы теряем его! — закричал кто-то — женщина.

— Его демон…

— Я знаю! Я делаю всё возможное, но этого может быть недостаточно.

Они говорили о Кейне. О потере… Уильям попытался поднять руки. Он помог бы спасти воина. Только его запястья были привязаны к кровати, и у него не было сил освободиться.

Что за черт?

— Доктор, этот просыпается.

— Чёрт возьми, я не готов им заниматься. Вколите ему ещё десять кубиков. Он продержится, пока я не выведу этого из опасной зоны.

Что-то острое ужалило его в плечо, и разум покинул его.

— ВСЕ В ПОРЯДКЕ БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК?

Уильям вырвался из темноты и немедленно пожалел об этом. Боль! У него болело всё. Казалось, кожа его обуглилась, кости были податливыми, как пудинг и такими же мягкими.

— Вот так. Ещё немного.

Его ресницы распахнулись. На мгновение мир завертелся. Но вскоре всё встало на свои места, а его взгляд впился в хорошенькую женщину. Усталость исказила её нежные черты. На ней был белый лабораторный халат, а на шее висел стетоскоп. Светлые волосы были стянуты в хвост, а на носу держались очки в проволочной оправе.

— Ты, наверное, задаёшься вопросом, кто я и почему ты здесь.

Это было скорее большим жирным утверждением, хотя Уильям мог догадаться, каким будет ответ. Ловцы сделали очередной ход. Он вспомнил, что слышал ненависть в голосах «сэра» и компании, когда те обсуждали демонов.

Взгляд Уильяма скользнул к его связанным запястьям и лодыжкам. Они не доверились прочности верёвок, а воспользовались толстыми, тяжёлыми цепями. Затем он оценил свои повреждения и понял, что только чудом не разваливался на куски. Он чувствовал себя словно коробка, набитая рваными рождественскими лентами, с настолько изодранной кожей, что сквозь неё он видел не менее изодранные мышцы.

— Ну, так что? — напомнила о себе женщина.

— Плевать. — Ему пришлось разомкнуть челюсть, чтобы говорить, и это вызвало болезненную пульсацию в висках. — Мужчина… — Больше он ничего не смог произнести, его горло просто-напросто слишком сильно болело.

— Он жив, — ответила она, зная, чего он хотел.

Слава богам. Облегчение пронзило его. Что бы она теперь не сказала, он сможет это пережить.

— Мне не хотелось, чтобы именно я сообщила тебе об этом, но ты имеешь право знать. Твой друг… прямо сейчас его перемещают в самые глубины ада.

Кроме этого.

Глава 15

КАЙЯ ЗНАЛА, ЧТО СТРАЙДЕР обладал некоторой брутальностью, и думала, что ей это в нём нравилось. Теперь же она была более чем уверена, что эта черта характера приведёт к его смерти. Потому что она собиралась убить его нахрен! Болезненно. После того, как выпьет его досуха, именно так.

Его «большие планы» на нее? Больше питья крови. Или так она полагала. Целый день прошел с тех пор, как она очнулась ото сна, но это было все, что он позволял ей делать.

Естественно, Кайя должна была сделать так, чтобы он пожалел о своём выборе. Должна была показать ему последствия поддразниваний, заставляющих её думать, что они будут целоваться и прикасаться друг к другу и, ну, заниматься чудесной, грязной любовью до тех пор, пока их сердца не взорвутся от переутомления.

Ей не нужно было больше крови. Ранее ее кости уже встали на место и ее порезы затянулись. Она была полностью исцелена, полностью готова к небольшому любовному приключению, но каждый час он резал свое запястье и удерживал над ее ртом. Даже сейчас она сосала, глотая по чуть-чуть его богатую, теплую кровь, отдающую ароматом корицы.

Тепло разлилось по ее телу, как это было каждый раз, когда Страйдер кормил ее, таким образом, щекоча ее нервные окончания, напоминая ей о том, чего они не делали.

— Ещё немножко, — сказал он хрипло. Его предплечье напряглось под её хваткой.

Ее глаза закрылись, так как она наслаждалась его роскошным вкусом, ее убийственные мысли постепенно угасали. Неужели ей когда-нибудь будет его достаточно? Нет, никогда, решила она через секунду. Он основательно пристрастил ее к себе. Не только к своим поцелуям, как она уже поняла, и не только к своей крови, но и к своему присутствию. Своей порочной улыбке, своему извращенному чувству юмора.

Что она станет делать, если он оставит её, когда игры кончатся, как и собирался?

Как правило, Кайя бы сказала себе, что найдет способ удержать его. Она бы похлопала себя по спине за силу и храбрость, и согревалась бы знанием того, что может делать, что пожелает. Пережив самое крутое надирание задницы в своей жизни, она уже не была настроена столь оптимистично. Кроме того, все ее надежды должны были быть сосредоточены на предстоящих играх.

Таким образом, хвала богам, она будет копить тысячи различных воспоминаний о Страйдере. На всякий случай. Они составят ей компанию во время долгой, холодной одинокой зимы, и будут спать с ней в жаркую, знойную летнюю ночь. Независимо от того где и с кем он был, без него она не останется никогда.

Чтобы эти воспоминания появились, для начала она должна соблазнить его. Скоро. Забыть месть. Даже сейчас ее тело напевало для него, отчаянно нуждаясь в глубоком контакте. Если бы он только позволил ей пить из его шеи…

Кайя постоянно просила об этом, и он постоянно говорил нет. Страйдер не доверял ей? Или не доверял себе? Она представила, как укладывает его на матрас и себя, распростёртую сверху. Её груди прижимались бы к его груди, а её сокровенное местечко устроилось бы над его напрягшейся эрекцией. О да, у него была бы эрекция. Она бы позаботилась об этом.

Начав пить, она стала бы тереться об него. Он бы застонал, руки его опустились на ее задницу, заставляя двигаться быстрее, жестче. Скоро этого бы стало недостаточно ни для одного из них, и он бы сорвал с нее одежду. А она с него. Они будут обнажены, и…

Прежде чем она успела проглотить еще один глоток его крови, он рывком отстранился, отодвинул ее клыки от своей вены и разорвал контакт.

— Достаточно, — сказал он, тяжело дыша.

— Твое лечение закончено.

Прерывисто вдыхая, она осознала, что извивается, лежа на кровати. Она была поймана им на крючок, ноги разведены в отчаянной нужде. Боги, она уже была мокрой, болезненно пульсируя.

Он встал и пошел прочь. Потом остановился и обернулся. Затем, облокачиваясь на подставку для телевизора, посмотрел на нее. Дрожа и горя, она села, наслаждаясь его видом, впервые с тех пор как несколько минут назад она вышла из ванной, приняв душ и облачившись в чистую одежду, что Бьянка для нее принесла. В то время, он уже устроился на краю матраса и просто поманил ее.

Она думала… надеялась… но нет. Она подошла к нему, и вместо того, чтобы повалить ее и завоевать Кайялэнд, Страйдер бросил ее вниз и снова покормил ее.

Пока она изучала его, у нее перехватило дыхание. Его светлые волосы слегка завивались вокруг его, как у падшего ангела, лица. Его губы были красными, как будто он искусал их. Сильно. Он был одет в черную футболку с надписью «Я Сердце Уильяма».

— Уильям дал её мне, — сказал он, пожав плечами, когда заметил, где задержался её взгляд.

Только лишь упоминание имени Уильяма заставило Кайю расхохотаться про себя. Темноволосый соблазнитель был неравнодушен к ней, и она не могла дождаться, когда же он догадается, почему она всегда отвергала его. Она, наверное, смеялась так сильно, что описалась бы!

В любом случае ей не было дела до футболки Страйдера, ее волновали его мускулы под ней. Они были твердые и прекрасно накачаны, его соски немного выпирали — определенно также очень симпатичные. На подоле рубашки, она могла видеть выпуклости от его оружия, заткнутого за пояс темных джинсов. Эта джинсовая ткань также покрывала другую выпуклость, которую она по-настоящему хотела увидеть, но не важно.

Только с малейшим угрызением совести с ее стороны она вытянула ноги.

— Мне нужно чтобы ты был предельно честен сейчас, — сказала она.

Настороженность отразилась на его лице.

— Ладно.

— Насколько хорошо я выгляжу?

Его взгляд скользнул, по линии ее тела. Она была одета в красную кружевную платье-тунику, с V-образным вырезом посередине, который спускался к ее пупку. Подол платья лишь слегка прикрывал ее зад.

Зрачки Страйдера расширились, что почти всегда было прелюдией к прикосновениям.

— Тебе нужно надеть трусики.

Его голос прозвучал хрипло. И он не двинулся в ее сторону.

Это был именно тот раз, когда «почти» было отстоем. 
- Понятное дело. Как будто я бы вышла так на улицу. У меня есть одни… прямо… — Она оглянулась. — Там. — Кайя направилась к ночному столику и подняла упомянутые «трусики». Лоскуток красного шёлкового спандекса, незаметный под её платьем.

Быстро, шаг, другой, подтянуть, она протиснулась в материал и снова встала перед своим супругом.

У него отвисла челюсть.

— Мы с тобой только что сидели на кровати, вместе, и ты просто пила из меня, твои губы были на моей коже, и на тебе не было никаких трусиков?

— Ты хочешь сказать, что не смотрел? — сказала она, надувшись. Не удивительно, что он оставил ее так легко.

— Нет. Я бы себе этого не позволил.

— Почему?

— Чёрт возьми, Кайя, — сказал он, проигнорировав её. — Ты не можешь вот так разгуливать без трусиков.

— Вот почему я только что их надела. Разве ты не видел?

Его глаза превратились в узкие щелочки.

— Ты сказала штаны. Что ты надевала штаны.

— Да. Трусики.

— Просто… — Он стиснул челюсть и протянул руку в ее сторону, размахивая пальцами вверх и вниз по ее телу.

— Где ты собираешься спрятать оружие в этом всем?

— Страйдер, я тебя умоляю. Не надо недооценивать меня и моих девочек. — Она растянула глубокое декольте, обнажая не скованную бюстгальтером грудь с набухшими затвердевшими сосками. Маленькие тонкие лезвия были прикреплены у неё по бокам, чуть ниже подмышек.

— Мы делали так ещё задолго до полового созревания.

— Святые боги. — Страйдер издал сдавленный звук, в то время как она поправила платье обратно, борясь с усмешкой. Чем больше он сопротивлялся ей, тем больше она собирается демонстрировать ему свои маленькие розовые бутончики.

— Пойдем, — сказал он, хриплым голосом еще раз.

Она подошла ближе и переплела их пальцы, радуясь прикосновению.
- Хочешь разобраться?

— Святые боги, — повторил он. Маленькие капельки пота выступили на его лбу.

— У нас есть планы. Помнишь? Большие планы. Мы должны быть кое-где.

Так питье крови не было единственным на повестке дня. Но секс также явно не был добавлен в список.

— Куда мы направляемся? — спросила Кайя, стараясь скрыть разочарование в голосе.

— Скоро узнаешь. После быстрой проверки периметра, он потянул ее на холодный ночной воздух. Первое, что она осознала, было то, что они были все еще в штате Висконсин. Она не смотрела, и ничего не спросила. Луна была скрыта за облаками, отбрасывая розовые и фиолетовые тени в каждом направлении. Снег покрывал землю, деревья тянулись вверх… вверх…

— Тебе не холодно? — спросил Страйдер.

— Нет. Ничуть. — Кроме того, тепло, исходившее от его тела, окутывало ее. — И ни каких намеков на то что гарпии или охотники активизировались с того момента как я проснулась? — О черт, она была в отключке два дня.

— Нет. Мы спрятали тебя очень хорошо.

Даже если и так, Кайя все равно будет на стороже. Они прошли еще несколько кварталов, после чего Страйдер остановился перед пикапом и отпустил её. Ему понадобилось всего лишь три минуты и восемнадцать секунд, что бы взломать его и завести двигатель. Она не стало упоминать, что могла бы сделать это вдвое быстрее. Его демон мог принять это за вызов.

Кайя просто сказала «Хорошая работа.», а он тем временем переключил передачу и направил пикап вниз по дороге.
- Теперь расскажи мне, где мы и что мы собираемся делать, потому что я не люблю сюрпризов. Конечно, если это не голый мужчина, ожидающий меня в постели.

Добавила она просто для того чтобы позлить его.

Он сжал пальцы на руле так, что побелели костяшки.
- Я разговаривал с твоей сестрой Талией. У нас есть два дня, что бы подготовится к следующему туру.

Так, секундочку.

— Ты собираешься тренировать меня?

Он думает, что она была ужасна в поединке и ей нужна парочка советов?

Хорошо, почему бы и нет? — подумала Кайя с горькой усмешкой. Она разочаровала его своим проигрышем, и в этом ей было не кого винить кроме самой себя. Не имеет значения. Шок и боль пронзили ее, словно отравленные дротики. Да, это были не те воспоминания, которые она надеялась сохранить.

— Нет, конечно, нет, — сказал он, и она начала расслабляться. Затем Страйдер добавил:

— Я не собираюсь обучать тебя.

Ей хотелось рвать и метать из-за отсутствия поддержки и доверия с его стороны. Она обязана выиграть следующий раунд, должна ли? Да, да должна. И пусть ее мозг взорвется от боли, но она это запомнит.

Но Кайя промолчала. Победа была так же важна для Страйдера, как и для нее. Он делал это не, потому что был жестоким. Но, черт побери, даже осознание его побуждений вызывало у нее нарастающую обиду.

Я достаточно хороша такая, какая есть. Всего лишь жалкое оправдание в ее голове.

— Почему ты не хочешь тренировать? — спросила она. Боги, неужели этот плаксивый голос принадлежал ей?

Он выдержал тяжелую паузу, перед тем как ответить: — Мой демон.

И что значит эта пауза? Он врет? Нет, не на этот раз. Он бы не стал лгать. Но она сомневалась, что Демон был единственной причиной.

— И ты боишься, что если станешь тренировать меня, то он примет это за вызов?

— Да. Такое раньше случалось.

Когда-то он сказал ей, что от нее были одни проблемы, и это было одной из причин, по которой они не могли быть вместе. Кайя думала, что скоро он сможет оценить преимущества от ее проблем. В конце концов, Страйдер получал удовольствие всякий раз, когда побеждал, и когда он одерживал победу несколько раз в день благодаря ей…

До сих пор эта теория не приносила ей ничего хорошего. Он ненавидел боль, которую приносило поражение так сильно, что воспринимал каждого конкурента как угрозу. Чем больше она провоцировала его, тем больше он отстранялся от нее.

Это нужно менять. Итак. Хорошо. Она даст ему то, чего он так хотел, решила она. Мир. Никаких проблем. Абсолютное спокойствие. С ней будет настолько легко находиться рядом, что большим развлечением для него станет наблюдением за ростом травы. Может быть, тогда он уложит ее в кровать.

И всё-таки, почему она не могла нравиться ему такой, какая она есть?

Почему она никому не могла такой нравиться?

— Хорошо, — сказала она, вздыхая, ненавидя себя за то, что он устроил вечеринку жалости. Он был с нею. Он не ушел. Не искал Жезл, в то время как она была слишком слаба, чтобы остановить его. — Хорошо. Я буду тренироваться с тем, с кем ты захочешь.

Грузовик петлял по улицам города, каждые несколько секунд сквозь лобовое стекло мелькали фонари. Кайя поставила обутые ноги на приборную панель и отклонилась назад настолько, насколько позволяло её сиденье. Её платье поднялось на бёдрах, приоткрыв край трусиков.

Он продолжал пристально смотреть на дорогу.

— Я не ожидал, что ты согласишься с моим планом.

Это прозвучало… разочарованно? Ох, просто не нужно выдавать желаемое за действительное. 
- Я стремлюсь угодить.

— Я… — он сжал губы в упрямую линию и покачал головой. Она не давила на него, следуя своему новому плану, диктующему мир, а он не стал продолжать. Несколько минут прошли в абсолютной тишине. А потом…

— Почему у меня нет клички?

Это, конечно, было не то, что Страйдер хотел обсудить, но она не могла не ответить. Спокойное поведение, напомнила она самой себе.

— Ну, ты её еще не заслужил.

— И что же мне нужно сделать, чтобы заслужить?

— Не знаю. У всех по-разному. Это что-то типа «мы-знаем-это-когда-видим-это».

Еще одна затянувшаяся пауза, в воздухе было такое тяжелое напряжение, что она не смогла бы разрубить его даже мечом или бензопилой. Кайя понятия не имела, что творилось в его голове.

— Я думала, тебе плевать, как мы тебя называем, — сказала она, просто, чтобы избавиться от напряжения.

— Мне и плевать, — процедил он. — Мне было просто любопытно.

— Хорошо.

— И снова это покладистое поведение. Ты что, ранена сильнее, чем мне показалось?

Она поправила платье, пытаясь не обращать внимание на его комментарий. 
- Для справки: я не всегда заноза в заднице.

— Перестань трогать свою одежду, — прорычал он.

Она застыла, не смея даже дышать. Он даже не взглянул в её сторону и всё же знал, что она делала? Он настолько хорошо чувствовал её?

— Хорошо. Считай уже сделано. — Отсутствие споров уже приносило плоды. Борясь с улыбкой, она удобней устроилась на кресле и опустила ноги на пол.

На расстоянии примерно часа езды от цивилизации они свернули с шоссе на парковку ветхой хибары, красовавшейся мигающим неоновым знаком, который гласил «У безумной Абель». Там было несколько других машин, а также пара больших пьяных парней, которые, спотыкаясь, вышли из дверей.

— Бар? — спросила она, пытаясь не дуться. — Человеческий бар?

— Сначала развлечения, потом деньги.

Правда? Забыть про обиды. Предвкушение так и сочилось из нее. — Ты должен был сказать мне. Я бы надела свою униформу шлюшки.

Он прищурился и посмотрел на нее пристальным взглядом, задерживаясь на ее декольте. Страйдер припарковался, практически задевая другой автомобиль, и она выскочила из машины, находясь уже на полпути к входу, прежде чем он открыл свою дверь. Кайя прошла мимо спотыкающихся и кривляющихся людей, с запахом дешевого пива и сигарет. Они присвистнули ей в след и повернулись, чтобы пойти за ней.

— Сколько? — спросил один.

Нет, он этого не сделал. Она повернулась, руки на бедрах, оскалив зубы. — Что ты сказал?

— Мы заплатим любую цену, клянемся, — сказал второй. — Только после. — Оба засмеялись, и первый похлопал второго по спине, будто он только что договорился о самой важной сделке в жизни.

Прежде, чем она смогла ответить, Страйдер подкрался сзади и ударил обоих кулаком по голове. Одновременно. Они пошатнулись вперед, но он поймал их за волосы прежде, чем они смогли упасть, ударил коленом им в спину, заставляя их стать на колени перед ней.

— Извинитесь! — приказал он, и в его голосе было так много тьмы, что Кайя почти смогла ощутить огонь и запах серы. — Сейчас же!

Сердце Кайи трепетало. Мужчины подчинились, промямлили что-то и захныкали. Страйдер поднял одного из них и отшвырнул. Парень пролетел и врезался в машину, заставляя сработать сигнализацию. Второй мужчина присоединился к нему через мгновение.

— Спасибо. — сказала она, борясь с желанием растечься перед ним дрожащей лужицей.

— Мое почтение.

Они вошли в бар вместе.

Эта женщина сведет его в могилу своим убийственным телом. Все ее аппетитные изгибы были укрыты под полосками ткани, в некоторых странах такой костюм посчитали бы купальником. Ее кожа мерцала, но это был лишь отблеск ее настоящего сияния. Должно быть, Кайя опять нанесла макияж на все тело. Не то чтобы Страйдер возражал против таких мер.

Он бы сделал что угодно, что бы заставить других мужчин перестать желать ее, даже поставил бы на нее свое клеймо.

Он должно быть шутит? Мужчины перестанут желать ее? Этого никогда не случится. Не важно, что она сделает со своей кожей, не важно, что наденет, мужчины все равно будут хотеть ее. И знание этого опьяняло его, наполняя гордостью.

Она считала Страйдера своим супругом. Никого другого.

Сопротивляться ей было все труднее. И сложнее. В буквальном смысле.

— Эй, это кто — Анья? Гидеон? Амун? И, как, тысяча других. — Кайе приходилось кричать, чтобы быть услышанной среди этой ревущей музыки. Она смотрела на него своими большими серебристо-золотистыми глазами, с нежностью, определение которой он не мог дать.
- Как ты собрал всех их здесь?

Мужчина мог потерять себя в тех бездонных глубинах. 
- Я попросил, и Люциен исполнил мою просьбу. — На самом деле он требовал, а Люциен же еле волочил ноги. Но кого заботят детали? 
- Они здесь только на одну ночь.

— Здорово! Одну ночь я могу любить их. Две — и я навсегда захочу убить их.

— Только не упоминай, — он понизил голос, — первый приз. Хорошо? — Они все набросятся на него из-за этого.

То, что он сделал с Мантией Невидимости, швырнут ему в лицо. Они поставят под сомнение его мотивы. Его сообразительность. Они захотят остаться, захотят отыскать Разделяющий Жезл, украсть его.

Он и Сабин уже все решили. Другие должны были охранять два артефакта, которые у них уже имелись. Также они должны были защищать крепость в Буде. И должны были сохранять бдительность во время атак Ловцов. Если же они с Сабином не выкрадут Жезл Разделения прежде, чем начнется заключительный этап состязания Гарпий, тогда они вызовут подкрепление.

Сегодня, пока Кайя будет отвлечена тренировкой, они собирались выследить Иглшилдов. На самом деле, Сабин занимался этим прямо сейчас. Пристально смотрел вниз с небес, высматривая то, что казалось невозможным найти. Босс должен был появиться здесь в любой момент, чтобы забрать его.

— Я ничего ни о чем не скажу, клянусь. И спасибо! — Красные губы Кайи растянулись в огромной улыбке, и она захлопала в ладоши. Потом она подпрыгнула и жарко поцеловала его в щеку, перед тем как быстро убежать. Ее рот прожег его кожу, проникая в каждую его клеточку.

Последние несколько дней все, что он мог делать — это думать о ней. Она была такой бледной, такой неподвижной, такой слабой и он отчаянно хотел помочь ей, но не мог сделать ничего больше, кроме как кормить ее своей кровью и… желать. О, а он ее желал. И продолжал желать.

То, что Страйдер понял, это то, что секс с ней должен был подождать до окончания игр. Прямо сейчас он должен был оставаться сильным. Он не мог рисковать быть сваленным с ног из-за проигранного вызова. Любого вызова. Даже в спальне.

Как только ее благополучие перестанет зависеть от него, ничто не удержит его от этих микроскопических трусиков. Кайя должна быть его. Он должен был попробовать ее, услышать, как она выкрикивает его имя. Черт, он планировал насытиться женщиной, независимо от последствий. И не один раз, как он думал ограничить себя раньше, а снова и снова.

Он наблюдал, как она бросилась в объятья Амуна. Воин выглядел усталым, и под его глазами были синяки, но кажется, он был по-настоящему счастлив, увидеть Кайю, когда кружил ее. Гидеон, припанкованый хранитель Лжи, подхватил ее и крепко обнял. Она откинула назад голову и рассмеялась перед тем, как взъерошить его синие волосы и подергать за кольцо в брови. Она была такой беззаботной, такой свободной.

Такой моей, подумал он мрачно, потом заставил себя добавить, по крайней мере, пока.

Поражение оживился в его голове.

Ох, нет, даже не думай. Ты будешь сидеть тихо, маленький придурок. Тебя на эту вечеринку не приглашали.

Рык прозвучал в его ушах, и он узнал звук, являвшийся воинственным кличем.

Ты хочешь выиграть Жезл Разделения, верно? Или ты предпочел бы вернуться в ящик Пандоры и сгнить? Потому что, если я потерплю неудачу, Кайя наша единственная надежда. И если ей не удастся, то мы потеряем артефакт. Если мы потеряем артефакт, Ловцы используют его, получив ящик в свои руки, чтобы засосать тебя обратно. Навечно пленят тебя.

Молчание.

Да. Он так и думал. Не было ничего, что Поражение презирал бы больше, чем воспоминание о ящике, темноте и одиночестве. Что он не упомянул, это — если ему удастся украсть Жезл, Кайя возненавидит его чертовы кишки. Хотя она простит его, как Джульетта простила своего супруга за его темные делишки. Верно?

— Кайя, — услышал он Гидеона. — Мне бы не хотелось, чтобы ты познакомилась с моим отвратительным мужем, Скар. — Он указал на черноволосую красавицу рядом с ним, махнув рукой. Гидеон не мог сказать ни слова правды, не испытывая ослабляющей боли, он лгал. Обо всем.

— Вообще-то меня зовут Скарлет, — ответила его жена. Она была хранительницей Кошмаров и когда она убивала человека в его снах, он умирал в реальности. Она была высокая, стройная и чертовски отпадная. — И если вдруг тебе интересно, члена у меня нет.

Почему этот демон не достался мне? Кошмары? Звучит клево.

Поражение фыркнул.

Ты как боль в заднице, и ты это знаешь.

— Я Кайя. Или, Черт побери, Кайя, как Страйдер любит называть меня.

— Я не, — зарычал Страйдер. Он называл ее куколкой. И она знала. А где, черт возьми, Сабин? Ему нужно выбраться отсюда очень быстро.

Кайя проигнорировала его.

— Не тебя ли, вроде, заперли не так давно в подземелье Повелителей? — спросила она Скарлет. — Слишком опасная, чтобы стать свободной, подлая, полная насилия, бла, бла, бла.

— Ага. Слава богу, именно это сводит вот этого с ума, — сказала Скарлет, указывая на Гидеона движением упрямого подбородка.

Гидеон подёргал тёмными бровями, и Кайя ухмыльнулась, тепло и хрипло и… чёрт. Страйдер почувствовал, как его тело отвечает. Настолько неподходящее время демонстрировать возбуждение.

Кайя была в надежных руках, подумал он, тем более что Гидеон был абсолютно здоров. Ублюдок потерял свои руки, когда попал в плен к Ловцами и был вынужден отрастить новые. Тогда Страйдера знобило от осознания того, какую боль его друг должен был переносить. Теперь же он вдоволь посмеивался над ним. Так или иначе, он не должен волноваться о Кайе — или хотеть ее, что он и будет продолжать делать, если так и останется стоять здесь и будет наблюдать за нею — поэтому, он начал пробиваться к бару, и только тогда заметил блондинку с розовыми прядями и татуировками на руках. Хайди. Вот дерьмо. Она и Кайя в одной комнате — вероятно, это не было хорошей идеей.

Она повернулась, в руках у нее было два пива, и когда она увидела его, кивнула в знак приветствия. Она вся светилась — и не от беременности, как он сперва предположил. Ни за что на свете она не пила бы пиво, если бы это было так. Все просто, она светилась из-за любви, это было его вторым предположением.

И опять же, не было никакой острой боли в груди, когда он смотрел на нее, и он никогда не был более чем рад этому.

— Ты не должна быть здесь, — сказал он, а потом велел бармену принести ему пива.

Обида, вспыхнувшая в ее глазах, быстро исчезла.

— Я не это имел в виду, — признался он. — Просто пытаюсь защитить тебя.

Сладко улыбаясь, она покачала головой. — Не беспокойся об этом. Амун только что вернулся с небес, и я никак не собираюсь расставаться с ним сегодня. Особенно, когда, может быть, я расстанусь с ним завтра.

Как одиноко она звучала. — Почему завтра?

— Я не хочу об этом говорить, — проворчала она, теряя улыбку.

Он поднял руку, чтобы похлопать ее по спине в знак поддержки. Но перед тем как прикоснуться опустил руку. Даже такой символический жест с его стороны мог бы поставить ее в неловкое положение, кроме того, он понял, что ему не следует предлагать ей поддержку.

После их бурной истории любое такое прикосновение могло бы вывести Амуна из себя. И это было бы правильно. Страйдер мог представить свою собственную реакцию, если бы, скажем, у одного из его друзей было прошлое с Каей — кстати, о Парисе — и ублюдок положил бы на нее свои руки. Привет, раздражение.

Вдруг он понял, что в действительности никогда не хотел Хайди. Желание было, но чувства к ней или к кому-либо еще никогда не были настолько сильными, чтобы он не смог развернуться и уйти. Без сожаления. Без угрызений совести. Ну а Кайя была сводящим с ума, жизненно важным исключением. На данный момент. Он нуждался в ней. Он хотел ее, и когда наступит подходящее время, она будет его. Конец истории.

Одна только эта мысль пробудила в нем желание, затмевая все остальные эмоции.

Черт, только не сейчас. Я должен позволить ей расслабиться и потренироваться с ребятами. — Между прочим, — сказал он Хайди, пытаясь отвлечь себя. — Я знаю, что ты знаешь, почему Кронос вызывал Амуна на днях.

— Ага. И что? — ее подавленное настроение улучшилось, а лицо озарилось весельем. — Я больше не одержима демоном Ненависти, но мне все еще нравится мучить вас время от времени. Кроме того, я знала, что один из твоих приятелей вмешается и сообщит подробности.

Победить.

Отлично. Несносная женщина. Теперь Страйдер должен выиграть сражение по упрямству. Но, кажется, он понял, почему его демон воспользовался этим шансом победить, хотя (надо надеяться) и маленьким. После поездки с Каей сюда, ублюдку нужно было подкрепится.

— Что он узнал? И да, у нас будет продолжительный разговор, хочешь ты того или нет. Я буду следовать за тобой как щенок на поводке всю долбаную ночь, если это как-то поможет. — Если эта угроза не напугает ее, он не знал, что бы тогда смогло.

— Ничего. — вздохнув, сказала она. — Амун не смог найти ее — девушка одержима демоном Недоверия. Кронос хочет, чтобы он вернулся на небеса завтра и попробовал еще раз. Теперь у тебя есть оба ответа. Счастлив?

— Немного. — Он выиграл, и крошечные искры удовольствия наполнил его грудь. — Скажи ему, — глаза Страйдера расширились, когда его осенило. — Попроси его позвонить мне, когда Крон закончит с ним, и он немного отдохнет. — Амун сегодня вечером был слишком утомительным бременем для него. Но если кто-нибудь мог найти место, где Джульетта прячет Жезл Разделения, это был он. Черт, но Страйдер должен был подумать об этом раньше. — Мне нужна помощь.

Хайди сделала глоток пива. — Тебе и еще тысяче людей во всем мире.

— Черт возьми, девочка. Научись делиться.

Она закатила глаза. — Это веселье исходит от тебя.

— Нет, это ирония. Научись различать. Но, если честно? Мое дело — труба. А у тебя еще есть шанс побороться.

Она засмеялась и сказала что-то в ответ, но пронзительный крик в фоновом режиме, заглушил ее слова. О, дерьмо. Барабанные перепонки Страйдера знали этот крик очень близко.

Он развернулся — как раз когда красный туман пролетел мимо него, направляясь к Хайди.

Глава 16

ВЕТЕР ВЗЪЕРОШИЛ ВОЛОСЫ СТРАЙДЕРА, когда он потянулся и схватил Кайю за талию. Он был быстр, но всё же недостаточно, и к тому времени, как женщина была переброшена через его плечо в этаком стиле пожарника, обе щеки Хайди были исполосованы когтями и кровоточили.

Хайди казалась слишком шокированной, чтобы среагировать, не то, что защитить себя. Что было на неё непохоже. Ни у кого не было таких инстинктов самозащиты, как у Хайди. Одно из двух: либо она спала, либо её так замедлило отсутствие Ненависти.

— Ты не прикасаешься к нему. Ты не разговариваешь с ним. Никогда! — в голосе Кайи был крик ее фурии и отголоски тьмы.

— Черт побери, Кайя. — Страйдер ударил ей по попке. Она не заметила. Она попыталась повернуться, и случайно ударила его коленом в живот. Сильно. Воздух вырывался из его рта, и он, скрючившись, чуть не уронил ее. Он перестроил руки, положив одну ей под колени, другую на поясницу. И, черт возьми, она была горячей! В буквальном смысле. Жар сочился из нее, обжигая его.

Победить?

И здесь его демон снова появился. Чертовски не вовремя. По крайней мере, этот ублюдок был не совсем уверен, как поступить с Гарпией. Я получил ее, разве не так? Чего ты еще хочешь?

— Кайя, — сказал Страйдер, — ели ты не успокоишься, ты поранишь меня.

К его удивлению, это сработало, проникнув сквозь туман её ярости. В мгновение ока она успокоилась, оставшись висеть на нём, прижав ладони к его спине. Её горячее дыхание струилось по его рубашке, просачиваясь сквозь ткань, лаская его расплавленным удовольствием.

Снова здравствуй, Страйди-Монстр. Слава богам, её ноги, свисавшие с его плеча, скрывали доказательство его возбуждения.

Победа. Поражение вздохнул от удовольствия, и это удовольствие пронзило его, усиливая его наслаждение. Наслаждение гораздо более сильное, чем что-либо, что он испытывал с Хайди.

В баре было несколько человек, наблюдавших за ними. Он неловко улыбнулся. 
- Женщины.

Они с пониманием кивнули.

Хмурящийся Амун бросился к Хайди.

Хайди сказала:
- Ничего страшного, малыш. Клянусь. — Всё же он взял её лицо в ладони, и нахмуренные брови сменил сердитый взгляд. Взгляд, который он направил на Страйдера.

Являясь хранителем Тайн, Амун мог читать мысли любого вокруг него. Так что Страйдер открыл своё сознание и позволил другу заглянуть внутрь. Даже не думай о том, чтобы отомстить ей. Могло быть намного хуже, и ты это знаешь. Кайя лишь слегка поцарапала её, ничего больше.

Ты защищаешь своё, а я защищаю то, что принадлежит мне, сердито про жестикулировал Амун.

Кайя. Его. Он не хотел анализировать трепет наслаждения, присоединившийся к удовольствию. Да ему этого и не требовалось. Она принадлежала ему. Всего лишь ненадолго — ещё одно напоминание.

Хайди обхватила пальцами предплечье своего мужчины, оставляя пятно крови на его шоколадной коже. 
- Всё в порядке. Я в порядке.

Кайя начертила что-то на спине Страйдера, отвлекая его. Сердечко, подумал он, и ему захотелось улыбнуться.

Руки Амуна начали ещё одну разъярённую серию жестов, направленных на него. Ты думаешь, это смешно?

— Да. Это так. А теперь, если вы извините нас, у нас есть одно дело. — Страйдер понёс Кайю на танцпол.

Сабин ещё не прибыл, что означало, что для сопротивления не было причин. Движением плеч он слегка подбросил Кайю вверх и сдвинул её вперёд. Её тело прижалось к его, опускаясь. Только вместо того, чтобы поставить ноги на деревянный пол, она обернула их вокруг его талии и крепко вцепилась, прижав своё сокровенное местечко к его эрекции.

Он подавил стон. Наконец-то, температура её тела понизилась, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что его член вспыхнет. Он заглянул в глубину её глаз, и мир вокруг него растаял. Была только Кайя, желание и необходимость смягчить вспышку гнева, которую он нечаянно в ней вызвал.

Он сцепил ладони на задней поверхности её бёдер, чтобы не дать ей упасть, а его друзьям увидеть что-то, чего они не должны были видеть. Что-то из того, что принадлежало ему. Её попка определённо принадлежала ему.

— Отпусти меня, — сказала она, хотя в её тоне не было никакого предостережения. Он не стал упоминать тот факт, что она держала его крепче, чем он её. — Я собираюсь убить эту суку.

— Нет, куколка, ты этого не сделаешь.

— Нет, сделаю. — Но чернота исчезла из её глаз, оставив соблазнительный серебряно-золотой цвет, который он так любил.

Эй, эй, стоп. Любил? Чёрт, нет. Ему нравился цвет, и только.
- И где же Мисс Согласие? Девушка, которую я привёз сюда. — Этот небольшой промельк Мисс Согласия должен был тоже оказаться раем небесным, раз уж он постоянно заявлял, что это именно то, чего он от неё хочет. К своему удивлению, он понял, что предпочитал её такую. Напряжённую и дикую.

Может быть оттого, что его кровь бурлила от соблазнительной перспективы приручить её.

Ещё одна вспышка чёрного. 
- Мисс Согласие мертва. Ты убил её, когда стал флиртовать с другой женщиной.

— Может, ты не слышала, но мертвый — не значит потерянный навсегда, — поддразнил он.

— Может, она сможет восстать из могилы.

Кайя ахнула. 
- Я знала, что понравлюсь тебе такой. — Она ударила кулачком по его плечу. — Я знала!

Он рассмеялся, не сумев скрыть своё веселье.

Мрачно нахмурившись, она замолчала и уставилась на него. 
- Что здесь смешного?

— Ты. — Прямо сейчас она была нелогична и очаровательна, и ревновала как чёрт. К Хайди и даже к самой себе. — Я прямо хочу тебя съесть.

Её рот приоткрылся, обнажив жемчужные зубки, с выражением, которое могло обозначать лишь смесь шока и надежды. 
- Что?

Теперь, когда он завладел её вниманием… Он переместил руки прямо под её бёдра, приподнимая её и пристраивая на кончике напрягшейся эрекции. 
- Не хочешь рассказать мне, что только что произошло? С Хайди?

С отстранённым выражением лица она уставилась поверх его плеча. И всё же она прикусила нижнюю губу, когда он подался вперёд бёдрами, потираясь об неё.
- Нет, не хочу.

— И всё-таки.

Он потёрся снова. Она сильнее прикусила губу. Это слишком, подумал он. Слишком, для этого людного зала. Страйдер придержал её.

— Скажи мне, — попросил он.

Пауза. Затем капризное: 
- Она нравится тебе больше, чем я.

Она выстояла лицом к лицу с кланом мстительных гарпий без единой жалобы, но не могла вынести мысли о нём с кем-то другим. Это льстило его эго, да, но ему не нравилось причинять ей боль. 
- Нет, куколка.

— Да. Ты сам мне сказал.

— Значит, я бредил. И был очень, очень туп. Я очень сожалею об этом. — Правда, все, правда. Он всего лишь думал, что хотел Хайди в романтическом смысле, он попался на вызов завоевать сердце врага.

После того, как завоевал бы её, он бы ушёл от неё без сожалений. Легко. С Кайей же он обращался отвратительно — возможно, потому что чувствовал глубоко внутри, что не сможет так просто покинуть её.

— Ты мне нравишься. Очень.

Она задрала подбородок, что было проявлением ее восхитительно упрямого характера.

— Но я спала с Парисом, и ты никогда это не забудешь.

Неужели он бросал эту фразу ей в лицо много раз? Как глупо с его стороны. Несмотря на то, что это факт беспокоил его прежде — потому что да, он был немного ревнив и ему причиняло боль то, что она выбрала Париса — сейчас это казалось не таким важным.

Со сколькими женщинами был Страйдер за эти годы? Со сколькими после того как Кайя предложила ему себя? Любая из них могла оказаться ее подругой.

— Новость, — сказал он, надеясь успокоить боль, которую он причинил, — половина людей в этой комнате спали с Парисом.

Надежда расцвела, золото охватило ее глаза, затмевая даже серебро, только быстро завяло и умерло. — Ты никогда не сможешь простить меня за это. Не на самом деле. Не со мной.

Хорошо, немного работы над ошибками не помешает. — Давай решим все раз и навсегда. Ревную ли я? Да. Собираешься ли ты сделать это снова? Черт, нет. Нет, если хочешь что бы он продолжал дышать. Волнуюсь ли я по поводу нашего первого раза из-за него? Да. Что, если я не так хорош? Буду ли я гадать, что произойдет? Нет. Ты разговариваешь с настоящим мужчиной-шлюхой, Кайя. Можно подумать я имею право судить.

— Ты ревнуешь? — блеск ее кожи внезапно прорвался через нанесенную косметику, потому что температура ее тела повысилась.

Его сердце билось в непонятном ритме, а рот наполнился слюной. Попробовать на вкус, скоро, очень скоро. Он просто должен сделать это.

— Да. А теперь о других новостях.

Слова были произнесены немного нечленораздельно, как будто он был пьян от желания.

— Я собственник. И это не изменится.

— Я не хочу, чтобы это изменилось. Мне нравится это в тебе.

— Хорошо. — Несколько раз Страйдер пробовал построить отношения, но собственничество быстро брало верх.

— А я — она нахмурилась, и блеск стал тускнеть, как и ее надежда. — Ты говоришь все это только потому, что хочешь, чтобы я выиграла Жезл Разделения для тебя.

Хотя она и была неправа, он заслужил сомнение, действительно заслужил. К тому же он не мог остановить волну вины, захлестнувшей его. Неважно, что он дальше скажет и неважно поверит ли ему сейчас, она все равно будет думать, что он лгал ей, когда на самом деле украдет этот проклятый Жезл.

Волноваться будем позже. — А у Жезла есть сексуальные рыжие волосы и тело, которое прямо сейчас прижато ко мне?

Ее сексуальные губки сложились трубочкой. — Нет.

Так соблазнительно… — Тогда я совершенно уверен, что ты мне нравишься потому, что ты — это ты. Я имею в виду, почему мне не должно это нравиться?

— Правда, — сказала она, но так и не расслабилась. — Я просто восхитительная.

— Даже лучше.

— Я знаю. И никто никогда не сможет убедить меня в противоположном. Независимо от того, как сильно он будет стараться. — Прямое попадание, напоминание ему обо всех тех разах, когда он задевал ее гордость, чтобы спасти себя от притяжения к ней.

Не то, чтобы он никогда не работал.

Поражение оживился и Страйдер дал ему ментальный пинок в темный угол. Он не хотел, чтобы демон вмешивался прямо сейчас. Это было между ним и Кайей.

— Мне жаль, что я никогда не говорил другого, — добавил он искренне. — Ясно, что я страдал от какой-то травмы головного мозга.

— Я подозревала это. — Выражение ее лица смягчилось, но она все равно не уступила. — Так что тебе нравится во мне, кроме моих изумительных волос и тела? Потому что в последний раз мы говорили об этом, ты сказал, что от меня слишком много хлопот. Ты сказал, что я вызываю тебя на каждом шагу, и ты не хочешь нервотрепки со мной.

— Ты собираешься бросать мне в лицо все, что я когда-либо сказал, каждый раз, когда мы спорим?

— Абсолютно. — Она признала это легко, без колебаний.

— Хорошо. Просто проверяю. — А вот и кое-что необычное. Ему понравилось это. Нужно использовать любое оружие, которым ты располагаешь, чтобы выиграть битву, и она использовала его прошлые ошибки как бритву. Она резала этим его, в то же самое время, показывая ему, как успокоить ее раны.

— Ну?

— От тебя действительно одни проблемы, я этого не отрицаю. — Она напряглась, и он поспешно добавил. — Но я понял, что не возражаю.

Вспыхнул гнев, яростное серебро без намека на золото. — Ты не возражаешь? Ну, разве я не самая везучая девушка? Если одна из твоих бывших подружек когда-либо говорила тебе, что ты умеешь подбирать слова, она лгала.

Кайя расцепила лодыжки и опустила ноги. Но он не отпускал ее. Он снова поднял ее, заставляя остаться на месте. Внезапный прилив нахлынул на него из-за этого трения, даже без особой стимуляции.

— Послушай, — сказал он. — Ты пробуждаешь во мне ад. Ты возбуждаешь меня. И я считаю что то, что я думал, что я не хотел тебя, это моя любимая часть. Кроме того, я знаю, что я тоже не подарок.

Она начала смягчаться. Наконец-то, хотя бы чуть-чуть. — Ты просто глубже роешь себе яму, ты полный идиот.

— Ну же, куколка. — Он развел руки шире, чем даже тогда, когда катался на самом крутом аттракционе на американских горках. — Я новичок в этих делах. Дайте мне немного пространства для маневра.

Да, он знал, что это было забавно, просить об эмоциональном пространстве, хотя Страйдер не позволит ей передвигаться физически, но бросьте. Он же парень. Это было в порядке вещей. Но потом она поняла то, что он сказал, и застыла, даже перестав дышать.

Неожиданно она стала такой уязвимой.

— Это было признание, что ты мой? — спросила она.

Было ли?

— Да, — сказал он то, что пришло на ум. — В течение следующих нескольких недель я буду лучшим проклятым супругом, которого ты когда-либо видела. После этого не могу ничего обещать. У меня никогда не было этого «жили долго и счастливо» и «навеки вечные». Нам нужно будет пересмотреть наши отношения, наши чувства.

Мысль завертелась в его голове. Что, если она не сможет простить ему кражу Жезла? Что, если это действие окажется большим, чем «простая мелочь»? Тогда не будет никакой переоценки, потому что она не захочет иметь с ним ничего общего. Все будет кончено, точка.

Ощущение острой необходимости овладело им. Он должен был заставить ее согласиться принять его, всего его, сейчас. Тогда, позже, ей будет труднее выбросить его из своей жизни.

Не то, чтобы он хотел слоняться поблизости. Как он и сказал ей, у него никогда не было длительных отношений. Несколько месяцев, но не дольше этого. И все же, он и предположить не мог, что сможет не хотеть Кайю. Он презирал мысль о том, чтобы быть без нее. Поэтому, да, он должен был заставить ее согласиться.

— Дай мне шанс, — молил он. — Пожалуйста.

Победа? сказал Поражение.

Возвращайся в свой угол.

Краем уха он услышал, что музыка изменилась, темп стал жестче, быстрее, но он не захотел ускорять их медленные движения, танцуя с Каей.

Ее плечи поникли, возможно, потому, что она расстроилась, что он не согласился остаться навсегда, она опустила руки на его грудь и прошептала, — Этого не достаточно. Мне бы этого хотелось, но …

— Пока, это — все, что я могу предложить. — Он взял в свои ладони ее лицо, вынуждая ее тем самое посмотреть на него. 
- Я знаю точно, что ненавижу мысль о тебе с кем-либо еще. Я знаю, что ты — единственная женщина, которую я хочу.

Она вновь начала покусывать свою нижнюю губу, и он почти, почти что, заменил ее зубки своим собственными. Но не сейчас. Только когда она согласится.

— Что заставило тебя изменить решение? — спросила она. — Я имею в виду, что уж точно не мои безумные навыки уличной борьбы, так как я потерпела полное поражение во время соревнования.

Его желудок скрутило, поскольку изображение проносились у него в голове. Ее тело, мягкое и покрытое кровью. Ее распухшее лицо, ее переломанные кости. Никогда, подумал он мрачно. Он защитит ее.

Победа?

Не пытайся оттолкнуть Поражение прочь. В таком случае, да. Он примет любой вызов.

Прежде, чем он смог ответить на вопрос Кайи, она посмотрела вниз и добавила, — Однажды я перестала бороться с тобой. Помнишь? Той ночью с Охотниками? Я бросила тебе вызов убить больше, чем я, и я совершенно точно могла бы победить, но я сдалась.

Его грудь сжалась, острая боль из-за незнакомых эмоций атаковала его.

— Я помню, куколка, и я никогда не благодарил тебя. Извини меня за это.

— Ну, благодарен ты или нет, я не сделаю этого снова. Я не сдамся больше из-за тебя. — Это было сказано так спокойно.

— Я рад. — Ее гордость была столь велика, как и его собственная. Она ненавидела проигрывать, и пока она не испытывала физическую боль, когда терпела неудачу, она действительно испытывает душевные страдания.

Ее окружение называло ее Кайя-Разочарование, ради всего святого. Из-за этого она всегда стремилась доказать, что она лучшая. Теперь он понял это. По этой причине, она бросила ему вызов вначале. Она хотела доказать, что была достаточно хороша для него. И факт, что она специально проиграла, продемонстрировал, как сильно она желала его. Он понял и это тоже.

Как будто ей нужно было что-либо доказывать.

Все же. Как он отплатил ей? Он обвинял ее, снова и снова. Стыд взорвался в нем бомбой, которую он сам же и сделал. Что ж, больше никаких обвинений. Пока они будут вместе, он окружит ее заботой и вниманием, которые она заслуживает.

— Ты рад? — Она посмотрела на него из-под ресниц, ее теплое, сладкое дыхание коснулось его шее. Его пульс подскочил, ощущая каждый ее выдох. — Но если я одержу победу в чем-нибудь, ты пострадаешь.

— Значит, ты поцелуешь меня и мне станет лучше. Правильно?

Ее когти вонзились в его кожу через рубашку. — Я… я не знаю, что сказать.

— Скажите, что не будешь преднамеренно бросать мне вызов, чтобы я не стремился выиграть.

Мгновение прошло в тишине, потому что она обдумывала его слова. — Я попробую, но я не могу обещать. Иногда ты пробуждаешь мою темную сторону.

Ха! Он пробуждал ее лучшую сторону. Не было нужды проверять это. Правда была правдой, независимо от того как ее называли. — В любом случае, мы решим это.

— Да, решим, — Медленно она прищурилась, ее когти глубже вонзились в его кожу. — Так-так. Наконец я встретила мистера Согласие. Ты пытаешься ко мне подмазаться, будто я булочка на завтрак, чтобы я не навредила Хайди?

Такая подозрительная, но такова была ее природа. В этом они были очень похожи. — Ты можешь навредить ей, если ты все еще хочешь этого, но тогда разозлится Амун и нападет на меня. Я должен буду причинить ему боль.

— Хорошо, — сказала она вздыхая. — Мне нравится Амун, так что, я не причиню вред Хайди.

— Спасибо. — Сказал он сквозь зубы. Ей нравился Амун?

Она убрала одну руку и перебросила волосы через плечо. — Итак, что тебе во мне нравиться? Ты никогда не говорил. И не стесняйся описывать все в мельчайших подробностях, можешь даже воспользоваться поэзией. Как на счет одного из тех стишков, о которых ты говорил.

Собирается заставить его поработать для этого, да? Даже независимо от того, что она уже решила дать ему то, что он хотел. Все привилегии супруга, сомнительное будущее быть проклятым. О, но она еще ничего не сказала, хотя, ей и не нужно было. Он знал. Она была здесь в его руках, ожидая от него знаков внимания.

В этом вся Кайя. Ни минуты покоя, зато целая тонна веселья. Более того, она практически овладела искусством, как доставить удовольствие Поражению, бросая небольшие вызовы тут и там, чтобы накормить его. Вызовы, в которых Страйдер мог победить без проблем.

Победить.

Вот. Она снова это сделала; она бросала ему вызов в чем-то легком. Но согласился бы он забрать эту победу так легко? Боги, конечно нет. — Ну что ж, — сказал он хриплым голосом. — Мне нравится твой дерзкий ротик. Мне нравится твой обидчивый ротик. Мне нравится твой ругающийся ротик. Мне нравится твой хныкающий ротик. Мне нравится твой вопящий ротик. Мне нравится…

— Мой рот, — сухо произнесла она, закатив глаза. Глаза, горящие от возбуждения. Она заёрзала на его члене, чудесно потираясь об него, как раз так, как ему нравилось. — Скажи, почему.

— Нет. Я покажу тебе, почему. — Он переместил одну ладонь на её затылок и наклонил её вперёд. Их губы встретились, приоткрылись, языки столкнулись. У неё был вкус мяты и вишни, и он решил, что это его новый любимый вкус.

Её пальцы запутались в его волосах, впиваясь коготками в череп. Желание пульсировало в его венах, чистое, незамутнённое, ослепляющее его ко всему остальному. К людям вокруг них, к обстоятельствам, к последствиям. Он держал в своих руках огонь, и отчаянно хотел сгореть.

И сжечь её. Выжечь свою суть в каждой её частичке, превращая её в свою женщину. Любой, кто взглянет на неё, приблизится к ней, будет знать, кому она принадлежит.

Моя, она моя. Чёрт, она возбуждала его. Их языки сражались, даже это было битвой. Такой восхитительной битвой. Он взял верх, объявляя её рот своей территорией. Он чувствовал, как её соски затвердели, вжимаясь в его грудь, и ему захотелось потеребить их. Он хотел запустить пальцы ей между ног, глубоко в неё, погружаясь снова и снова.

— Страйдер, — прохрипела она.

— Куколка.

— Не останавливайся.

— Победа, — со вздохом произнёс Поражение, омывая его новой волной наслаждения и ещё больше усиливая его желание.

Страйдер продвигался вперед, с каждым резким шагом прижимая ее плотнее к себе. Когда он достиг ближайшего стола, он наклонился, смахнул рукой пивные бутылки, стоявшие на поверхности, и услышал, как они посыпались на пол. Он усадил Кайю на стол.

Он хотел сделать с ней много вещей. Плохих вещей. Нет, хороших, сказал он себе. Страйдер должен был дать ей только все хорошее. Должен быть для нее самым лучшим. Но возможно он подтолкнул бы ее к нескольким из тех плохих вещей, предложил бы ей взять все, что он мог дать, заставить ее умолять, нуждаться в нем, зависеть от него, как от наркотика.

— Юхуууу! Да, детка, да! — Анья, богиня Анархии, отозвалась, ее голос, выдернул его из тумана желания. — Сорви его одежду, Кайя. Покажи нам, что у него там!

Страйдер выровнялся, ворча, его взгляд сканировал помещение, а разум гудел. Уничтожить толпу, вернуть свой рот ко рту Кайи. Как он понял, каждый человек в баре наблюдал за ними, жар внутри него начал охлаждаться. Некоторые смотрели, улыбаясь, некоторые с раздражением, некоторые, а именно, люди, с желанием.

Жар вернулся, но уже по другой причине. Ярость, так много ярости, омрачило его желание. Ему не нравилось, что кто-то видел Кайю в таком состояние, потерянную и нуждающуюся, стремящуюся к нему. Он не мог позволить этого. И не позволит.

Он схватил ее руку и сбросил ее ноги, поправляя ее платье. Его движения были жесткими, резкими. Как он мог забыть про их окружение, даже на секунду? Кто-нибудь мог напасть на него. Победить его. Как он мог забыть, что произошло бы с ним, если бы он не был для Кайи лучшим? Ее лучший поцелуй. Ее лучший секс. Он был бы разрушен, слишком слабым и бесполезным во время ближних поединков.

Кроме того… он не был на коленях, страдая от боли, так что это действительно был ее лучший поцелуй. Снова. Знание наполнило его грудь гордостью. Конечно, он был лучшим, и — проверка эго.

Он бы лучше сделал то, что должен был, чем восхвалять свое великолепие. А именно, разрешить парням натренировать ее для следующего сражения, как они обещали, а потом затащить ее обратно в мотель.

Выиграл, выиграл, выиграл, сказал Поражение, вздыхая, и удовольствие от этого снова поглотило его.

Я никогда и не сомневался в этом. Он хмуро посмотрел на своих друзей. — Хватит валять дурака, — рявкнул он, потом повернулся к Кайе. — Бери парней, и выходите на улицу. Сделай то, ради чего я привез тебя.

Густые рыжие ресницы затрепетали, открывая удивление в ее глазах. — Ты не идешь со мной?

— Нет. — Он ее немного подтолкнул. — Теперь иди.

Глава 17

К УЖАСУ Страйдера, они никогда не делали это на улице.

Как только его друзья в спешке опустошили свои напитки, ни капли не осталось, входные двери распахнулись и черноволосая красавица прошествовала в бар. Лавандовые глаза исследовали бар… и остановились на Кайе. Красные губы скривились в довольной улыбке.

Страйдер застыл. Было ли это просто его удачей. Миссия Сабина была теперь излишней, что означало, не будет охоты, не будет воровства сегодня. Орлы-защитники приземлились. Кайя чертыхнулась под нос.

— Мне не везёт как всегда. Джульетта доведёт своим нытьем кого хочешь до самоубийства.

Супруг женщины был позади нее. Страйдер не видел его на Играх, как он ранее предположил, парень был, где-нибудь охраняя Жезл Разделения, так что теперь он удивился, когда ублюдок пришел в бар с таким самодовольным и надменным выражением лица, как будто ему принадлежало все, что было вокруг. Артефакт не было видно. Что же у него было? У него было главное, хорошо вооруженные Гарпии, окружающие его. Его охранники?

Во время ориентировки, неповоротливый гигант носил цепи. Теперь Страйдер заметил, что он носил татуировки. Звенья были запечатлены на плоти его шеи и запястий. Скорее всего, если бы он снял ботинки, то Страйдер также увидел бы чернила вокруг его лодыжек.

Татуировки выглядели красными, распухшими и свежими, и Страйдер поставил бы свое левое яйцо, что их сделали только сегодня утром.

Зачем держать настолько опасного парня рядом, а? Кайя говорила, что Гарпии могли простить их супругам почти все, что угодно, да ладно. Парень убивал других Гарпий. Конечно, это было хуже, чем, например, кража бесценного артефакта у врага.

В течение нескольких секунд друзья Страйдера выстроились позади него, образуя стену угрозы. Они понятия не имели, что происходит, возможно, за исключением Амуна, но они хорошо его знали. Знали когда он готовится к бою. Черт возьми, они узнали врага, как только заметили одного из них.

Победить!

Ни одного призывающего к боевым действиям слова еще не было сказано, но даже Поражение почувствовал угрозу. Считай, что сделано. С удовольствием.

Человек — или кто он там был — заметил Кайю. Обсидиановые глаза гипнотически завертелись. Он был с обнаженным торсом, и его грудные мышцы подскочили. Потому что он представил Кайю в своих руках? Страйдер напрягся. Моя. И я не делюсь. Никогда.

— Давай похитим последователей Джульетты и будем угрожать освободить их, если она не сделает то, что мы хотим, — шепнула ему Кайя.

— Подожди. Что? Угрожать освободить их?

— Они настолько ужасны, вернуть их будет наказание.

Он боролся с улыбкой.

— Теперь, давай оживим этот разговор, позволь поработать мамочке. — Она откашлялась и расправила плечи. — Так, так, — сказала Кайя, непринужденно, но достаточно громко, чтобы на этот раз ее услышали все до одного.

— Неужели уже наступил мой день рождения?

— Нет, — сказала Джульетта. — Этот праздник мой.

Кстати говоря.

— Когда у тебя День рождения? — спросил у Кайи Страйдер. Его друзья могли предположить, что он просто хотел вызвать раздражение у вновь пришедших, показать им насколько ничтожны они были. Отчасти так и было. Но Страйдер обнаружил, что в любом случае хотел бы знать ответ. Для себя.

Широкие серебристо-золотые глаза обернулись к нему. — Ты не знаешь?

— Нет.

Надув губки, она покрутила прядь волос. — Как ты можешь не знать?

— Ты знаешь мой? — спросил он.

— Конечно. Это день, когда ты встретил меня.

Хорошо, также как и любой другой день.

— Нет, это не так, потому что это был вопрос с подвохом, куколка. На самом деле у меня нет Дня рождения. Я был создан уже полностью сформированным, а не родился. Правдивая история.

— Даже ты не можешь быть таким идиотом.

Раздраженная, она всплеснула руками.

— Не спорь со мной о таких вещах. Я всегда буду права. Серьезно. Ты был мертв, пока не встретил меня, и мы оба это знаем. А это значит, что я подарила тебе жизнь. Таким образом, теперь у тебя есть счастливый запоздалый День рождения.

Амун засмеялся, что было шоком. Серьезный воин никогда не смеялся. Анья кивнула, будто никогда не слышала более веского аргумента и Гидеон смеялся, прикрыв рот рукой. Скарлет ударила его в затылок.

— Ты права, — сказал Страйдер, желая рассмеяться. — Так, когда же твой?

— Заткнись, — вдруг зарычала Джульетта. — Я думала, мы собираемся оскорблять друг друга.

Он повернулся к ней, как будто был удивлен, найдя ее все еще там. Ярость окрасила ее щеки в ярко-розовый цвет и даже утончила ее губы. Замечательно. Эмоции могут сделать ее глупой. Супруг, однако, выглядел довольным. И пораженным, даже немного задумчивым.

Попытайся заполучить Кайю, чувак. Рискни, мысленно послал ему Страйдер.

Как будто ощутив новую опасность, парень переместил свой пристальный взгляд на Страйдера. В течение нескольких секунд они просто впивались взглядом друг в друга. Ни за что, к чертям, Страйдер не отведет взгляд первым, и парень, должно быть, почувствовал это, потому что после того, как он показал свои зубы для демонстрации агрессии, он вернул свое внимание к Кайе и облизал губы.

О, ты заплатишь за это. Почему Поражение не взревел «Победить», Страйдер не знал. Но это не помешает ему всыпать этой суке.

— Как ты нашла ее? — Потребовал Страйдер с большей силой, чем он планировал.

— О, пожалуйста. Как будто это было так сложно. — Ответила Джульетта, удостоив Кайю разговором. Наконец Поражение оживился. Это не вызов, ублюдок. Где ты был, когда я в тебе нуждался? Ответа нет. Ну, еще бы.

Кайя медленно улыбнулась.

— Как будто я не знала, что ты следишь за мной. Как будто я не оставляла хлебные крошки, чтобы ты могла найти меня. И посмотрите, кто как мышь съел эти крошки и приземлился прямо в милую сырную ловушку.

Очко. Джульетта переминалась с ноги на ногу. Ее взгляд переместился на воинов, одержимых демонами, что стояли перед ней, и она побледнела.

Поражение хихикнуло, все больше удивляя Страйдера. У демона была подобная реакция во время игр, когда Кайя пинала главную задницу. Тогда Страйдер подумал, что он ослышался. Что шум толпы как-то проник в его голову. Сейчас же…

Что это значит?

Обдумаем это позже. Развлечение его демона не пыталось зацепить его уязвимое место. Но если бы он не был осторожен, смогла бы Джульетта. Ему нужно быть сосредоточенным.

— Итак, ты расскажешь нам, почему следила за мной до или после того, как мы вычистим пол вашими лицами? — непринужденно спросила Кайя. И под чистым, я имею в виду равномерный слой вашей крови.

— Пока ты решишь, — добавил Страйдер, — возможно мне стоит представить тебе друзей Кайи. Парень, который держит топор — Гидеон. Он одержим демоном Лжи. Девушка возле него, которая метает и ловит кинжалы — Скарлет. Она одержима демоном Ночных Кошмаров. Роковая блондинка — это богиня Анархии.

Нет смысла добавлять «младшая». Это звучит не так впечатляюще.

Анья махнула рукой.

— Эй, куку. Добро пожаловать на вечеринку. Несколько фактов обо мне прежде, чем вы будете слишком мертвы, чтобы спросить. Мне нравятся длительные прогулки по пляжу, объятия с моим парнем, и убивать людей, которые оскорбляют меня. — Произнесенная самым сладким голосом угроза все же была жутко пугающей.

Страйдер хотел продолжить, но Джульетта его прервала: — Мне на вас наплевать. Мы пришли сюда не драться. Это не имеет смысла. Для этого есть игры.

О, неужели? Он бы поставил кругленькую сумму на то, что это было не так, и он бы без сомнения выиграл.

— Ты уверенна? — спросила Кайя. — Я не против сделать исключение и притвориться, что это — случайность. Я даже передаю тебе право на первый удар без ответных мер. Хотя я не могу обещать, что мои одержимые демонами друзья будут послушными.

Молча, Джульетта развернулась на пятках и направилась к бару. Ее супруг и клан последовали за ней.

Победа, сказал Поражение весело вздыхая.

Страйдер мысленно дал себе пять, наслаждаясь еще одним приступом удовольствия, который струился в него. Единственная проблема, теперь Кайя не могла начать тренировку. Но она и не могла уйти. Уход имел бы привкус трусости. Так что, они застряли, и их секс марафон тоже находился в режиме ожидания.

— Кайя! — прокричал взволнованно женский голос. Снова дверь распахнулась. На сей раз Бьянка вбежала внутрь, темные волосы развевались за ее спиной и ударяли Лисандра по лицу, когда он следовал за ней. Еще один воин Ангел шагнул за ним. У этого были темные волосы, пронзительные зеленые глаза и особенность, они были настолько бесчувственные, что напоминали глубокую, темную пустоту.

Захарел. Страйдер встретил крылатого воина несколько недель назад, когда существо послали в крепость, чтобы помешать отъезду Амуна. Ему пришлось, нелегко сталкиваться с парнем, его тело, реагировало каждый раз, когда они приближались друг к другу.

Страйдер никогда не был бисексуалом, и его нельзя было в этом обвинить. Не было никого более физически привлекательного, чем Захарел. Ну, кроме Кайи. Хотя на этот раз реакция была приглушенной. Возможно, потому что, ничто не могло сравниться с тем, как сильно он реагировал на Кайю.

Сабин и Гвен с важным видом зашли следующими, находясь по бокам от ангелов. Даже при том, что Страйдер не связывался с его лидером, чтобы сказать ему, что Орлы-защитники были здесь, воин не выглядел удивленным видеть их. Он, должно быть, наблюдал за ними с небес, так, как и было запланировано.

Может, повезет найти Жезл?

— Бьянка, — сказала Кайя со смехом, бросаясь навстречу сестре на середину комнаты. Близнецы обнимались и танцевали так, как будто они не виделись несколько лет.

— Я была бы здесь быстрее, но Лисандр запер меня на нашем облаке, — сказала Бьянка улыбаясь. — Он не уступал, пока Сабин не дал добро. Чего я до сих пор не поняла и продолжу наказывать его за это, пока он не расколется. Секреты у них там или перепихон, мне все равно.

Это могло бы объяснить черные глаза воина, которыми он в настоящее время обладал, подумал с усмешкой Страйдер.

— Тебе так повезло, — сказала Кайя. — Ты можешь нанести вред своему супругу.

— Я знаю. И не стесняйтесь вредить ему сами. Хотя, возможно не причиняйте ему боль слишком ужасную. В настоящее время на небесах есть проблемы, что-то о потере части любви, независимо от того, что это означает, мой плюшевый мишка в напряжение.

Это было последнее, что понял Страйдер, поскольку сестры начали обсуждать друг друга.

— потому что ты выглядишь потрясающе и…

— не поверишь, шары на…

— в следующий раз я хочу видео с…

— … просто разрезаешь, из плоти получаются самые миленькие сумочки…

— …она здесь делает?

В унисон, они оказались перед баром, осматривая Джульетту с явным отвращением. Джульетта сделала вид, что не замечает их. Но не ее супруг. Он улыбнулся близнецам, как будто они были рождественским подарком, который он всегда желал.

Кровь… тепло…

Страйдер взорвался бы, как водородная бомба, если бы крепкая рука не обосновалась на его плече. — Я бы не стал, — сказал Лисандр.

— Ты нет. Я да. — Его взгляд оставался, прикован к мужчине, которого он отчаянно хотел убить.

Столь же крепкая рука обосновалась на его другом плече.

— Возможно, тебе следует пересмотреть свою стратегию, — сказал Захарел своим холодным, невыразительным голосом.

Да, ну, возможно, люди не согласились с «физически прекрасным» описанием Страйдера, так как они все еще слонялись в баре, не обращая внимания на ангелов. Но есть две другие причины смотреть на них, ведь они имели крылья и носили девчачьи одежды.

— Они не могут видеть Лисандра или меня, — объяснил Захарел. — Ты был прав. Если бы они могли, они бы смотрели.

Страйдер сжал челюсти.

— Прочь из моей головы.

— Прекрати выставлять на показ свои мысли.

Он не возражал, когда Амун читал его мысли, но Захарел? Ангел? Чертовски раздражающий.

— Супруг. Кто он?

Лисандр не нуждался в пояснениях.

— Его зовут Лазарь и он единственный сын Тифона.

О, черт. Он был прав — парень далек от человека. Страйдеру хотелось трясти головой, отрицать, делать, что угодно, но не соглашаться. Но когда это говорил ангел, сомнений не оставалось. Правда сочилась из каждого колебания голоса Лисандра, и каждая клетка в теле Страйдера верила тому, что он только что сказал.

Как элитный воин Зевса, Страйдер сражался со многими монстрами. Но ни одного нельзя было сравнить с Тифоном. Незаконнорожденный, он был гигантом с головой дракона и телом змеи. Его крылья простирались на длину футбольного поля, а в его глазах таилась нескончаемая пропасть.

Тифон вызвал Зевса, и он бы выиграл, он выигрывал, до тех пор, пока Страйдер с друзьями не вышли на арену и заставили его бежать. Вот, пожалуйста, подумал он сухо, вспоминая, как Зевс обвинил их в том, что они его отвлекли, утверждая, что он бы справился и без их помощи. С тех пор Страйдер ничего не слышал о Тифоне и теперь ему было интересно, что же с ним случилось.

— Кто его мать? — Спросил Страйдер.

— Я не знаю ее имени, знаю только то, что она Горгона.

— Это становится лучше с каждой секундой, — пробормотал он. Горгоны могли превращать людей в камень одним взглядом. На головах у них вместо волос были змеи, которые отравляли своих жертв при укусе. Медуза была самой известной среди них, и настолько легендарной, что даже люди слагали истории о ее злом мастерстве.

Смертные. Так легковерны. Если бы они только знали, что Медуза была только верхушкой айсберга и была душкой по сравнению с остальными.

— Ясно, он хочет кусочек Кайи.

— Кто же не хочет? — невозмутимо спросил Захарел. Как всегда. — Она красивая женщина, а я видел, насколько счастливым может сделать ангела Гарпия.

Секундой позже, Страйдер столкнулся нос к носу с ангелом, выдыхая и вдыхая воздух.

— Ты лучше держись от нее подальше.

Победить.

Без проблем.

— Я буду, — сказал ангел просто. — Держаться от нее подальше, я понял.

Страйдер моргнул, сбитый с толку, и сделал шаг назад. — Но ты только что…

— Я просто согласился с тобой. Да. Любой мужчина в этом здании хочет от нее кусочек.

Через секунду он снова посмотрел на парня. — И ты? — Черт побери. Он должен контролировать себя. Он поклялся не принимать вызовы в течение следующих нескольких недель, но все же продолжал реагировать на каждого, кто смотрел в сторону Кайи.

— Я просто хотел убедиться, что ты желаешь ее больше… чем кого-либо.

Кого-то, как ангел. Еще раз, он отступил назад. На этот раз быстрее, его щеки горели от стыда. Так. Ублюдок выбрал прежнее обаяние.

— Ты выглядишь святошей, но на самом деле в тебе много от дьявола, не так ли?

Захарел просто пожал плечами, выражение его лица не изменилось.

Победа?

Да. Мы выиграли этот раунд. Ангел не добился успеха в игре ради Кайи, и это все, что имело значение.

Поражение возможно согласилось, но не было никаких сопровождающих искр удовольствия. И при этом не было всплесков боли.

— Что ты здесь делаешь в таком случае? — проворчал он.

— Бьянка участвует в следующей игре. Лисандер хочет, чтобы я…

— Лисандер может говорить сам за себя, — прервал его воин. — Мне нужно было плечо для поддержки, чтобы прикрыть мою спину или помочь мне, если я буду вынужден наказать противников Бьянки.

О. Настоящая любовь. Как тошно.

И Лисандер, и Захарел могли создать огненные мечи прямо из воздуха. Несколько Гарпий, возможно, потеряют головы, к моменту окончания второй игры, если с головы близняшки Кайи упадет хоть волосок.

— Ты знаешь, что помешаешь Бьянке, если ты…

— С кем ты говоришь, Страйдер? — Хайди, держа за спиной бутылку пива, задала вопрос, не смея взглянуть в его сторону, хотя она и закрывала большую часть расстояния между ними. Он знал, что она не боялась Кайи, хоть ей и следовало, она только намеревалась предотвратить другое нападение, в то время как враг был поблизости.

И, черт возьми. Ангелы предупредили его. Никто больше не мог видеть их. Ну, Сабин и Гвен могли, он был уверен, так как они душили свой собственный смех, прикрываясь пивом.

— Ни с кем, — пробормотал он. Ни с кем важным. Он снова сконцентрировался на Кайе и Бьянке, Близнецах — Нарушительницах Спокойствия.

— Нет времени лучше, — говорила Бьянка.

— Тогда давай это сделаем, — ответила Кайя с недоброй ухмылкой. — Джульетта никогда не узнает, что ее поразит.

Черт. Сделаем что? У этих двоих «'это» всегда включало кровопролитие, кражу грандиозного авто или пожар по пятибалльной шкале. Или, в особенные дни, все вышеперечисленное. Он наблюдал, и волнение пульсировало по нему, готовое сорваться по малейшему наблюдению, в то время как девчонки продвигались вперед.

И затем худшие из его страхов подтвердились, когда они вышли на подиум.

Для караоке.

Глава 18

Парис сжался в темном углу небесного гарема. Бессмысленная болтовня и звук игривого плескания витали в нагретом воздухе. До его носа доносился запах масла жасмина и сандалового дерева, и он старался не вдыхать его. Амброзия включала оба, дуновение кокосового аромата, который манил и соблазнял, но пока он не мог себе позволить кайфануть. Не важно как сотрясалось его тело, отчаянно нуждаясь в дозе.

После сомнительной драки он взял первую женщину, на которую наткнулся. Секс обеспечил ее готовность, несмотря на потрепанный внешний вид Париса, и после этого он быстро исцелился.

К сожалению, из-за жизненно важного случайного свидания он на час опоздал на встречу с Миной, богиней вооружения, и ему пришлось доплачивать за кристаллические кинжалы.

Ей нравилось наслаждаться небольшими укусами, и ему пришлось делать с ней такие вещи, которые могли бы преследовать его в течение многих лет. Но теперь у него были кинжалы и вычеркнут один пункт из списка дел.

Когда он осмотрелся, потер руки, ненавидя синеватые клочки ткани, ниспадающие с потолка и украшающие все огороженное пространство. Ненавидя расшитые бисером подушки холла, голые блестящие тела, прогуливающиеся туда и сюда.

Время вычеркнуть пункт номер два. Арка, посланница богини. Конечно, она знает, где держали Сиенну, как одна из многочисленных партнерш заставила его проверить. Разговоры в постели — его лучший друг, а все остальное злейший враг.

Если ее здесь нет, он понятия не имел, куда идти дальше. Или что делать.

Не думай так. Никто здесь не чувствовал его. Пока. И это очень скоро изменится. Секс нуждался в сегодняшней дозе. От него уже исходили ароматы шоколада и шампанского. Скоро как смертные, так и бессмертные, все кто был здесь, чтобы служить Кроносу, ощутят на себе сексуальный голод.

Царь Богов отказался от единственной возлюбленной. Теперь у него их было тридцать … три. Да, тридцать три, Парис посчитал. Остальные двадцать семь, стоящие вокруг края бассейна, были телохранителями, не сексуальными объектами.

Парис сомневался, что Кронос спал со всеми, кто был здесь, или что ублюдок хотя бы планировал переспать со всеми ими в будущем. Но Кронос сделал бы что угодно, чтобы достать Рею, его предательницу жену, и ничто не задело бы гордость женщины так, как неверность. Это Парис знал очень хорошо.

Он никогда не хранил верность. Никогда не мог ее хранить. Независимо от того, насколько он хотел этого. Независимо от того, что его многочисленные любовницы кричали на него и бросались громкими словами, отчаянно нуждаясь в чем-то, чего он не мог им дать. В чем-то … большем. Его возлюбленные были едой для его демона, вот и все. Он не мог позволить им быть чем-то другим. И на самом деле, он не хотел, чтобы они были чем-то другим.

Он просто разыскивал Сиенну.

Если он сможет ее найти, если он сможет к ней прикоснуться и если она больше не презирает его, что весьма маловероятно, особенно после того, что он здесь сделал, будет ли она принадлежать ему?

Так много если.

Он бывал здесь время от времени с момента ее исчезновения, и был в курсе событий — выжимал информацию из любого приближенного Крона. Видишь? Предатель. Он находился здесь ради одной женщины, а спал с другой. И еще. И еще.

Встряхнись. В противном случае, ему захочется этой амброзии.

Черт, может быть, он просто должен уступить.

Или, возможно, он должен уйти. Крона хватит удар, когда он узнает, где находится Парис. И он определенно его накажет. Потому что… чтобы скрыться, Парис использовал ожерелье — мужской шнурок, как это называл Торин — который царь богов дал ему. Предполагалось, что это ожерелье он мог надевать только, чтобы скрыться от Реи. Само его использование против Крона было небольшим преступлением, но учитывая намерения Париса…

Ты близко. Ближе, чем ты когда-либо был. Не важно, что произойдет, он не сдастся. Так что, никакой амброзии и никакого ухода.

— Я так горю, — сказала одна женщина. Она лежала на бархатном кресле, голая и блестящая, выгнув спину, проводя кончиками пальцев по своим большим желтовато-коричневого цвета соскам.

— Так нуждаюсь.

— Я тоже, — сказала другая. Она облизывала губы разыскивая партнера.

О-о, да. Они, наконец, ощутили Париса.

Его друзья привыкли к нему, привыкли к его аромату и потребности, которую он вызывал, и были практически неуязвимы. Плюс, он перенасыщал Секс, так что демон редко разыгрывал такое. Парис все еще не привык к этому.

— Я никогда не была такой возбужденной, — сказала другая женщина.

Затем произошло это. Зазвучали стоны удовольствия вспыхнула оргия. Несколько извивающихся тел, ласкающие руки, раздвинутые ноги. Вид обнаженных тел не вызвал даже проблеска желания. Он находился там, чтобы получить информацию, он так устал от этого.

По крайней мере, они отвлеклись от него. Он изучал их, в поисках предательски «длинных, заплетенных волос», которые указали бы ему на Арку сумасшедшую. Ещё один, любопытный факт, который он узнал: она была прототипом к детской истории о Рапунцель. Давным-давно, когда она передала благостное послание человеческому королю, очарованный её красотой, он задумал захватить её. И это ему почти удалось. Не только потому, что он использовал черную магию, а потому, что его расчёт был точным. Греки получили контроль над царством небесным, а также захватили титанов. Об Арке же забыли.

Парис не знал, правдива ли остальная часть истории. Была ли она спасена смертным принцем. Был ли смертный убит перед ее глазами, когда греки, наконец, вспомнили о ней и поволокли ее в царство небесное, чтобы запереть в другую более прочную тюрьму. И он не позволял себе беспокоиться об этом.

Что он знал? Арку схватили прямо с золотой улицы и бросили здесь. Парис может воспользоваться этим в его же пользу. Она должна ненавидеть короля, и жаждет мести.

Кроме того, ее не было в этой части дворца. Пожалуйста, будь в другой.

Он быстро прокрался вдоль стены. Парис мог бы раздеться и представиться, как раб, или новое пополнение гарема, но он не хотел оставлять своё новое оружие. Нет сомнений, что оно ему необходимо.

Дойдя до угла, он остановился и прислушался, осматриваясь. Не услышав никаких шагов. Не увидев скользящих по мраморному полу теней. Он медленно двинулся вперед, оставляя позади купальню. Закрытая дверь, затем еще одна закрытая дверь встретились Парису, и он заскрежетал зубами. Если, он должен трахнуть кого-нибудь, что бы узнать какая комната принадлежит Арке…

Раб вышел из комнаты в дальнем конце коридора, с большим серебряным подносом, который балансировал в его руках. Он заметил Париса, но не поднял тревогу. Нет, его загорелое, обнаженное тело отреагировало мгновенно, его живот задрожал. Он поставил поднос на пол и практически бросил его, как будто был в трансе.

Наверное, так и было. Парис не кормил своего демона уже двадцать три часа. И он не ослабел бы в течение еще одного часа, но влияние феромонов Секса — или чтобы там ублюдок не вырабатывал из пор Париса — продолжит усиливаться, пока они не войдут в кого-нибудь.

Несколько раз Парис доводил себя до такого состояния, что от слабости он не мог двигаться. И все равно эти феромоны, исходящие от него, были настолько чертовски мощными, что люди нападали на него, бессильные что-либо сделать с этой жаждой. Несколько раз, прежде чем Парис полностью ослабевал, он терял контроль над собой и сам нападал на людей.

Рабыня достигла его.

— Кто ты, красавчик?

Размашистыми движениями, мозолистых, переутомленных рук, она ласкала его грудь.

Возможно, он не был так близко к нахождению Сиенны, как думал. В первый раз, когда он приблизился к ней, его демон начал отвергать других. А эта рабыня была далека от того чтобы быть отвергнутой. Но Парис не собирался менять взятое направление. Он просто не мог. Если не здесь, он не имел понятия, куда ему идти.

— Ты знаешь, где Арка? — спросил он, игнорируя заданный ему вопрос.

Облизав розовым языком свои влажные губы.

— Да.

Облегчение затопило его.

— Скажи мне. Пожалуйста, — добавил он, подумав.

Эти изящные руки скользнули ниже… еще ниже…

— Для тебя, что угодно.

Он ждал, вынуждая себя остаться неподвижным. Когда другого ответа не последовало, он сказал:

— Скажи мне.

— Да, да, конечно, но сначала я должна… получить… пожалуйста…

С каждым словом голос рабыни становился более низким, более хриплым, с оттенком абсолютного желания.

Потерянная, думал Парис. Рабыня была уже очарована и нуждалась в его теле. Парис не получит ответов, пока та не удовлетворит свои потребности. Он прислонился к стене и уставился на куполообразный потолок.

— Упади на колени, — приказал он, вытаскивая образ Сиенны из своей памяти, тонкое лицо, темные волосы и восхитительно веснушчатая кожа.

Уильям кружил в пределах своей камеры. После того как блондинистая сучка огорошила его новостью о Кейне, он вспыхнул, крича и борясь за свободу. Вскоре она поняла, что он не утихомирится, и его привязали к носилкам, которые находились здесь.

Около часа тому назад, он обрел в себе достаточно силы, чтобы разорвать металлические оковы. Но, не настолько, чтобы сломать клетку. Четыре стены, и тюремная решётка, которую он не мог согнуть или выломать в одиночку.

Темница была построена для бессмертных.

Уильям должен выбраться отсюда. Должен догнать Кейна и не дать ему достичь границ ада. Всадники. Опасность…

— Итак. Ты успокоился.

Блондинка. Ярость нарастала внутри него, Уильям повернулся на звук ее голоса. И там была она. Конский хвостик, очки в металлической оправе, тонкие черты лица, белый халат.

— Ты теперь готов поболтать? — спросила она.

Не вспыхнуть снова. В настоящее время больше всего он хотел разорвать ей горло, но он нуждался в ней.

Все же он находился в невыгодном положении. Участки его кожи были все еще обуглены, его штаны — единственный предмет одежды, в настоящее время остающийся на его теле — были запачканы кровью и разорваны, и его волосы склеились и торчали словно шипы.

Хотя, он по-прежнему был красавцем. Несомненно.

Он показал ей обольстительную улыбку на своем лице.

— Безусловно, я готов. Как тебя зовут, дорогая?

Она выгнула бровь, которая была на два тона темнее, чем волосы.

— Я думала, что тебя не волнует мое имя.

Превосходная. Она была одной из них. Упорная и решительная, не позволяющая ни одному мужчине смягчить ее. Иначе она бы уже растаяла. И да, он обычно работал, быстро.

— Это был разговор от боли, я обещаю.

— Хорошо. Притворюсь, что верю тебе. Меня зовут Скай.

— Я назову тебя доктором Любовью по-вызову.

— И я тебя кастрирую.

Она произнесла это без единой доли тепла в голосе.

— Странная. Итак, ты работаешь на Галена, да? — Боги, Уильям ненавидел ублюдка. Не из-за Повелителей, и не по причине того, что он был хранителем Надежды, а потому что Уильям просто не мог терпеть людей, которые лгали о своей злой сущности. Слишком напоминает его брата. Но они не были настолько лживыми как Гален, который притворялся ангелом, чтобы управлять группой глупых людишек для исполнения своих темных замыслов.

Скай, если это было ее настоящее имя, рассмеялась. — Вроде того, хотя главным образом нет.

Из всего бреда, что она могла сказать, этот занял первое место.
- Не могла бы ты объяснить немного получше, лапочка?

— Не совсем, но можно попробовать. — Она покачала головой и засунула руки в карманы своего халата. — Я не Ловец. Или врач, по этому вопросу. Я никогда не заканчивала медицинскую школу.

— Тогда почему ты бомбила меня, чуть не убила, помогла исцелить и что? Заперла, как будто презираешь меня. О, да. И я также не могу забыть, что ты отправила моего одержимого демоном друга в ад.

Это то, что люди не знали бы как сделать, или как пройти внутрь, если каким-то чудом им удалось туда добраться. А это означало, что был вовлечен бог, или богиня. И единственной божественной занозой в заднице, в настоящее время помогающей смертным, была Рея, небесная царица.

— Кроме того, откуда ты знаешь про Галена и Ловцов, если не являешься частью их команды с промытыми мозгами?

Ее щеки вспыхнули румянцем.
- Во-первых, я тебя не бомбила. Ловцы — да. И, ладно, мой муж — Ловец, вот почему я так хорошо осведомлена, но я работаю с ним над этим, пытаюсь вытащить его. Что до остального, я просто заперла тебя, потому что ты был опасен для себя и всех окружающих.

Он положил руку себе на сердце, как будто она смертельно ранила его. — Как будто я когда-либо причинял тебе боль.

— Не важно.

Что нужно предпринять, чтобы очаровать ее?
- Давай вернемся немного назад. Ловцы решили меня убрать, твой муж один из них, и ты думала, что попытаешься спасти маленького бедного меня, даже несмотря на то, что у тебя пока нет медицинского образования, и даже несмотря на то, что спасая меня, можешь разозлить своего мужчину? Я тронут, правда.

Она игралась с чем-то пластмассовым в своем кармане. — Они привели тебя сюда, попросили меня помочь.

— И даже несмотря на то, что хочешь вытащить своего мужчину из их рядов, ты сама решила помочь им.

Он незаметно пододвигался к ней каждую минуту, она не поняла бы, что он был достаточно близко, чтобы дотянуться через решетку, пока не стало слишком поздно.

— Я решила помочь тебе.

Еще один дюйм. — Но ты на них не работаешь.

— Нет.

— Я должен рассказать тебе все мои секреты, так да? — Еще один дюйм.

Она сузила глаза, прикрывая симпатичные радужные оболочки.
- Храни свои секреты. Мне не интересно. — Она вытащила из кармана леденец, без обертки, и положила в рот.

Ну, он-то определенно был в ней заинтересован.
- Если ты не работаешь на Ловцов, тогда на кого? Откуда знаешь, как меня спасти? И почему ты сейчас же меня не освободишь? Как видишь, я ни для кого не опасен.

Вытащив леденец.
- Во-первых, в настоящее время я безработная. А что до того, откуда знаю, как спасти, методом проб и ошибок. Некоторые расы могут регенерировать конечности, некоторые нет. У одних есть крылья, у большинства нет. Некоторые положительно реагируют на человеческую медицину, некоторые негативно. Что касается Ловцов и твоего освобождения, мне грустно говорить, они вернут тебя в момент, когда я решу, что ты чувствуешь себя достаточно хорошо.

Еще один дюйм. Почти там… — Но ты по-прежнему утверждаешь, что не работаешь на них.

Она пожала плечами. — Мой муж заключил соглашение с ними. Он решает.

— И ты не будешь ему перечить? Или передумаешь? — спросил он хриплым тоном.

— Нет. Это было сказано мягким, но твердым, не терпящим возражений тоном. — Я не могу. Хочу, но не могу.

Наконец Уильям добрался до нее. Он усмехнулся.

— Очень плохо. 
Он протянул руку сквозь решётку и обхватил хрупкую шею Скай.

Глава 19

Следующим утром у Страйдера кровоточили уши, и его ум повторял слова популярной песни «O.P.P.» группы Naughty By Nature’s, не помогало, Кайя и Бьянка все еще пели. Ужасно. Чертовски плохо. Не то, чтобы он когда-либо признается ей в этом. Кайя выглядела настолько счастливой, что ее сердце пронзительно кричало, и он не хотел влиять на ее состояние, которое доставляло ей удовольствие. Но если серьезно. Страйдер был готов держать пари, что драная кошка должна сделать шаг. И да, он сделает хорошие деньги на этой ставке, не говоря уже о его теле и его демоне.

После того, как девушки начали петь, их уже нельзя было остановить. Печально, хотя прошло несколько часов, ни одна из них не заработала ларингит.

Помимо людей, которые находились здесь при закрытие, счастливые ублюдки, никто не смел, покинуть бар. Ни Повелители, ни Скайхоуки, ни ангелы, ни Иглшилды.

Для Гарпий, это был другой тип соревнования, очевидный и простой. Кто бы мог пережить других? На этот раз, Страйдер был готов проиграть. Он бы ушел, корчился от (благодарный) боли в течение нескольких дней, но, черт возьми, все к черту, он должен был защитить свою маленькую Гарпию.

Несколько раз один из Иглшилдов, взяв смелость на себя, пытался взобраться на сцену и прекратить страдания всех. Страйдер вскочил, готовый к действию, но Лисандр и Захарел, которые все еще не могли быть замечены никем, кроме Страйдера и Сабина, сразу же образовали непроницаемую стену мышц, через которую никто не смог бы пройти.

И Гарпии пытались пробить ее руками, ногами и когтями, пока, наконец, не сдались в отчаянии. Конечно, Кайя и Бьянка были виноваты, и он услышал шепот изумления. Какой странной силой обладают близнецы?

Хорошо. Позвольте им удивляться.

Зная, что ангелы прикроют спину Кайи, Страйдер позволил себе переключиться на Джульетту и ее мальчика на побегушках Лазаря, который по-прежнему был сосредоточен на Кайи. Ему это не нравилось. Ему это совсем не нравилось. И он не собирался это терпеть.

«Просто веди себя хорошо, — сказал он Поражению. — И все будет в порядке. Я этим займусь».

Несмотря на звук, который заставил демона стонать и умолять о билете в один конец назад в ад, в ящик Пандоры либо куда-нибудь еще, лишь бы сбежать, Поражение фыркнул.

Так. Никакого сотрудничества сегодня. Тем не менее это не остановит его.

Прежде, чем Страйдер смог уговорить себя остановиться, он в рекордное время преодолел расстояние между ним и Джульеттой и ногой пнул стул к ее столу, так что его спинка прижалась к краю его поверхности. После чего он отступил назад и оперся локтями о столешницу.

Сию минуту он почувствовал, как возросло напряжение в комнате, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что Амун и Сабин только что заняли позиции позади него. Они прикрывали его спину, всегда.

Джульетта, наконец, соизволила обратиться к нему, ее мягкий лавандовый взгляд медленно и неторопливо скользил по его лицу и телу, задерживаясь в тех местах, где не должен был.

— Надейся и получишь. Я хотела, чтобы ты подошел ко мне, и вот ты здесь. Но должна признаться, я ожидала, что ты сделаешь это раньше.

Если бы она действительно хотела привлечь его внимание любыми средствами, она бы старалась сильнее. Она не ждала бы его, чтобы сделать шаг. Ну, если бы у нее были яйца, она бы все получила. Кайя делала то, что хотела, без колебаний. И именно такой должна быть женщина, подумал он. Решительной, нетерпеливой. Сексуальной.

Она единственная, жаждала мести, тем не менее, каждое ее движение было рассчитанона то, чтобы достичь этого. И то, что он подошел, имело значение, просто не знал какое именно.

— Почему? — спросил он, искренне интересуясь.

Она была на мгновение озадачена, будто ожидала, что он будет воспевать ее красоту, попросит о мягкости от Кайи, или даже схватит ее и тупо отымеет прямо здесь на столе.

— У меня есть то, что ты желаешь, не так ли?

— Например?

— Жезл Разделения. Да, — добавила она на его удивление. — Я знаю все о Повелителях и ваших поисках ящика Пандоры. Я знаю, что вам нужны четыре артефакта, чтобы найти его, и Жезл один из них. Иначе, почему вы думаете, что я предложила его?

Вместо ответа, он задал ей свой собственный вопрос.

— Откуда он у вас?

На лице расцвела улыбка, самодовольная и покровительственная.

— Я никогда не раскрываю свои секреты.

О-о, в самом деле. Он оглянулся на Амуна. Большой, темный воин нахмурился, черты его лица напряглись. Когда он поймал взгляд Страйдера, он резко кивнул головой. Ха. Он не может читать ее мысли?

Это случалось редко. Если на то пошло, почему Сабин не использовал Сомнение против нее? Или он попробовал и, как Амун, потерпел неудачу?

Страйдер вернул свое внимание к Джульетте, удерживая своим периферийным зрением Лазаря. Ублюдок не щадил взгляд Страйдера, он все еще наблюдал за Кайей. — Ну, вернуться немного, победительбудет иметь то, чего я хочу, — солгал он. Он хотел бы получить артефакт на руки перед финальной игрой. Он не мог позволить себе думать иначе.

— То же самое, — сказала она, пожимая плечами. — Потому что, так или иначе, Кайя ничего не выиграет.

Поражение зарычал.

Хороший мальчик.

Недавно Гидеон рассказал Страйдеру, о возможности демонов сбежать из их тел и войтив другие. Не навсегда, а ненадолго, но достаточно для того, чтобы уничтожить разум человека. Страйдер хотел бы, чтоб Поражение ворвался в Джульетту, дабы убедить ее в собственной слабости, в том, что она никогда не сможет ничего завоевать

Они должны были бы попробовать это. Позже. Всегда позже. Но сейчас он не осмеливался на рискованный эксперимент с неизвестным.

— Когда Кайя проиграет, — продолжила Джульетта, — Я ожидаю, что ты придешь ко мне. И возможно, после твоей мольбы, я позволю тебе ублажить себя… И возможно, если тебе это удастся, я позволю использовать мой Жезл.

Использовать мой Жезл. — Вот что он сказал, — ухмыльнулся Страйдер.

Она взглянула на него. — Вот что сказал кто? Когда он не ответил, она переспросила: — Что он сказал?

Кайя поняла бы шутку. Возможно, она бы притворилась, что бутылка из-под пива и есть Жезл и, смеясь, отбросила бы его прочь. Боги, он обожал ее чувство юмора.

— Ну? — настаивала Джульетта.

— Ничего, — сказал Страйдер, вздохнув. Одну вещь он знал точно. Что бы ни случилось, он не будет ни о чем умолять эту женщину. Неважно, что он мог бы соблазнить ее, чтобы отвлечь — это причинит Кайе боль, когда она почувствует себя отвергнутой снова. И это было именно то, чего желала мстительная женщина, стоявшая перед ним, и поэтому в эту игру он играть не будет.

— Что ж, мне все равно, кто или что это сказал. Она перебросила свои волосы с одного плеча на другое. — Я гораздо красивее той рыжеволосой шлюхи и ты еще будешь умолять меня.

Гнев? Нет, это было слишком мягкое название той эмоции, которая вдруг начала бушевать у него в груди. Даже Поражение зарычал. — Вообще-то, нет. Нет никого более красивее, чем Кайя. И кстати, она не шлюха. Она моя. И я не буду тебя молить ни о чем, кроме твоего отъезда.

Она приняла оскорбленный вид. — Это так? Что ж, позволь мне спросить тебя, Страйдер, хранитель демона Поражения. Ты один из легендарных Повелителей Преисподней, и я тебя детально изучила. Ты ценишь победу превыше всего. Так почему же из всех воинов именно ты был выбран в супруги Кайи Разочаровывающей?

Вот. Оно. Его маленькая Гарпия быстро получит новое имя. — Кайя значит для меня очень много, и разочарование не входит в их число. Но давай пропустим это. — Ты, хладнокровная сука. — Твой супруг сам решил быть с тобой? Он жестом указал на мужчину, закованного в цепи. — Поскольку я готов поспорить, что он отсечет тебе голову без малейшего колебания.

Наконец Лазарь обратил внимание на его стол. — Ты прав, — сказал он и на секунду ненависть Страйдера к нему притупилась. На секунду — вот ключевое слово. Страйдер до сих пор с удовольствием пронзил бы сердце парня кинжалом.

— Просто закрой свой рот, — оборвала Джульетта своего мужа.

Несмотря на то, что его взгляд источал яростью, Лазарь повиновался.

Джульетта, сузив глаза, смотрела на Страйдера. — Для него честь быть со мной, поверь мне.

Действительно? — Сильно защищаешься?

Ее ногти сразу же удлинились, а глаза почернели. О- о-о, ее Гарпия была готова вырваться на свободу и поиграть.

Страйдер оборонялся, пока мог.

— Что ж, для меня честь быть с Кайей и если ты попытаешься провернуть такой же трюк, как на первой игре, направляя всех против нее в одно и то же время, я восприму это как личный вызов. Изучив меня, ты, должно быть знаешь, что случается с теми, кто со мной соревнуется?

Более чернея, белки ее глаз почти полностью исчезли. До тех пор пока Лазарь не протянул руку и не погладил ее по руке. Вот что это было. Одно проглаживание. Чернота постепенно отступала, и ее ногти втягивались.

Страйдер наблюдал, как Сабин успокаивал Гвен несколько раз, но впервые он был поражен силой, которой, на самом деле, обладал супруг над своей Гарпией. Поражен тем, насколько Гарпия нуждалась в супруге.

Но Лазарь был явно рабом этой силы. Так почему он успокаивал ту самую женщину, которая поработила его? Разве он не должен наслаждаться ее расстройством? И кроме того, как Джульетта захватила его? Не один раз, а дважды? Мужчина когда-то сократилсвой путь через деревню Гарпий и вышел победителем. Черт, он был сыном Тифона и Горгоны, что означало, что у него были силы за пределами воображения.

Он позволил ей захватить его? Кажется это единственное объяснение, которое имело смысл. Но зачем он сделал это?

Столько вопросов и ни на один из них не мог быть дан ответ. Страйдер сделал мысленную заметку, чтобы позвонить Торину и попросить хранителя Демона-Болезни поработать немного на магическом компьютере, посмотрим, что он сможет раскопать. Несомненно, здесь что-то происходит.

— Ты ничего не сможешь сделать мне, воин. — В очередной раз держа себя под контролем, Джульетта улыбнулась своей самодовольной улыбкой. — Не без отбора ты возложил ответственность на Кайю. Все будут видеть ее слабой неудачницей, какой она есть на самом деле. Драматическая пауза прежде, чем она продолжила монотонным голосом, — Снова.

В точности, что Кайя когда-то сказал ему. Страйдер поверил ей, но он отбросил важность ее чувств в свете его собственных целей. Каждый раз все же — жизнь и смерть преобладали над ущемленными эмоциями. Но теперь он был зол.

Победить, Поражение издал тихий рык.

Страйдер знал чего хотел его демон. Мое удовольствие. Прежде, чем игры закончились, он собирался «сделать все», чтобы Джульетта не высказывала обвинений в адрес Кайи. Образовалась проблема, вызов принят.

Это было той самой причиной, он должен был держаться подальше от этой женщины, но он не сожалел, что приблизился. Он был рад. Эта сука заплатит за все, что она сказала сегодня, а также за все, что она сделала в прошлом.

— Мы еще посмотрим, — сказал он с характерной своей усмешкой. Его список принятых вызовов был пополнен. Защитить Кайю от других Гарпий — это вызов, который он чуть не потерял, если бы она не оправилась от травмы. Поскольку она питалась его кровью, он все еще имел все шансы победить. Добыть Жезл Разделения — вот задача на сегодняшний день. Плюс теперь это, уничтожение Джульетты.

— Да, мы еще посмотрим, — ответила Джульетта. — Ох, и воин. Ты должен знать еще кое-что. Если Жезл будет украден у меня, или если я буду ранена, прежде чем игра закончиться, Кайя будет убита. Мой клан очень жаждет действий.

Пытается связать ему руки, и, черт возьми, у нее это хорошо получается. Как он может держать Кайю в безопасности от всей армии Гарпий? Холодный пот выступил на его коже при мысли об этом.

Пение прекратилось, наконец.

Абсолютная тишина внезапно воцарилась, как если бы все были слишком напуганы даже дышать, опасаясь, что шум дыхания, — начнет другую мелодию. Но, нет. Раздались шаги, а затем Кайя подтолкнула стул к столу.

— Страйдер, — сказала она жестко.

— Куколка, — ответил он, надеясь, что его страх был замаскирован.

— Слава богам, — сказала Джульетта, забавно, даже не дрогнув. — Ваше пение, было ужасно. Моим барабанным перепонкам нужен отдых.

Страйдер обхватил затылок Кайя и сделал массаж. Успокаивающий. — Я думаю, что она звучала прекрасно.

Кайя, вздернула подбородок.

— Спасибо.

— Серьезно, куколка. Я могу слушать тебя часами. — Но, пожалуйста, не заставляйте меня.

Поражение должно быть застонал.

— Это потому, что ты мужчина с хорошим вкусом. Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

Отпечаток ее губ, был такой горячий и восхитительный, что он едва сдерживал желание протянуть руку и погладить след от них. Когда она начала вырываться, он сжал и удержал ее на месте. Ему нравилось, когда она рядом. Особенно сейчас, из-за угрозы Джульетты, звенящей в его уже страдающих ушах.

Кайя, мгновение наблюдала за ним, замешательство занавесило ее тонкие черты лица. Потом она изобразила выражение, показывающее только скучающее ожидание и вернулась к непримиримому противнику. Он был счастлив отметить, что Джульетта заметила нежный обмен, ярость нарастала в глазах цвета лаванды.

— Я поддерживаю это предложение. Слушать это было чистым удовольствием, — сказал Лазарь, говорящий только второй раз. Прежде, его голос был глубоким, почти ничем не примечательным. Теперь это был гипнотический. Сексуальный. — Кайя…Сильнейшая, не так ли?

Страйдер схватился за рукоятку кинжала, вложенного в ножны с боку. Прощай минутная скука. Привет, возобновленная и более сильная ненависть. Заговори с ней так снова. Рискни.

Джульетта рассмеялась. — Это так она называла себя? Сильнейшей?

Щеки Кайи покрылись розовыми пятнами. — А ты Лазарь Тампон, не так ли? Джульетта брызгала слюной.

Лазарь просто моргнул. — Я слышал, как ты и твои сестры говорят обо мне, и еще, я очень давно хотел спросить, почему вы обращаетесь ко мне как к продукту женской гигиены. Потому, что я вынуждаю вас истекать кровью?

Теперь была очередь Кайи брызгать слюной.

— Просто…ты…научись воспринимать оскорбление правильно, черт побери!

Он склонил голову в знак согласия. — Я буду пытаться понравиться тебе.

Страйдер и Джульетта испытали одинаковую реакцию на слова ублюдка. Раздражение. О чем свидетельствовал тот факт, что они оба вскочили на ноги. Ее стул скользил позади нее. Его остался между ног. Амун и Сабин приблизились к нему. Кайя — все еще располагавшиеся на своем стуле — пихнула их назад, полная решимости быть щитом Страйдера. И мечом.

Лазарь тоже встал.

— Не будем терять время, как говорят люди? Никакого беспокойства не было в его тоне.

— Это — начала резко Джульетта.

— Я хотела поговорить с тобой кое о чем важном, Джули, — сказала Кайя, перебивая ее.

— Джульетта.

Лиловые глаза потемнели до темно-фиолетового цвета.

— Меня зовут Джульетта Истребительница. Ты будешь обращаться ко мне с должным уважением.

— Какая разница. Это — позор, с которым ты не можешь сражаться на играх. Могу даже предположить, что ты приняла положение лидерства, потому что боялась конкуренции.

Задохнувшись от возмущения.
Этот пристальный взгляд, застелило Чёрным, что уничтожило любой намёк на цвет.
-Я приняла лидерство, что бы я могла раз и навсегда…

— Нет, — сказал Лазарь с такой силой, что фактически затряслись стены бара. — Хватит.

Наконец. Проблеск его власти. И о, да. Что-то определенно в этом есть.

Джульетта побледнела и откашлялась. — То, что я хотела сказать, это то, что можно договориться. Ты хочешь со мной сразиться, значит мы будем бороться. Но на самом деле, даже если ты этого не хочешь, ты в конечном итоге все равно это сделаешь. Все те годы назад ты бросал мне вызов, но я никогда не позволяла себе ответить.

— Потому что ты была слишком труслива?

— Во-первых, — зарычала сука, — мы должны были оправиться от урона, который ты вызвала.

— Я? А как на счет него? — она ткнула пальцем в Лазаря.

— Ты знаешь ответ. Он отреагировал на твои действия. Теперь захлопни рот и послушай. Во-вторых, мы должны были пополнить наши ряды, и убийство другой Гарпии вне игр было запрещено. В-третьих, твоя мать объявила бы войну против моих людей. — Ярость исчезла, сменяясь более самоуверенным превосходством. 
- Но ничего из этого больше не стоит между нами.

Кайя вздрогнула, услышав напоминание об обвинении её матери.

Джульетта вытащила ожерелье из под своей рубашки и начала вертеть деревянный медальон, висящий на цепочке. 
— Миленький, не правда ли?

Кайя оставалась невозмутимой, глядя на медальон. — Я видела и лучше.

Вот это моя девочка. Было ясно, то, что она увидела ожерелье, ранило ее, и Джульетта, знала почему. Теперь он хотел знать причину. Но это все еще его куколка. Последнее слово всегда было за ней, не смотря ни на что. Он не мог обвинять ее в этом, потому что вообще-то гордился ею. Его это возбуждало.

Он всегда думал, что эта черта ее характера была опасна для него, и так и было — но черт, когда она использовала это на других людях, он хотел бить себя в грудь как Неандерталец. Может даже отнести ее в его пещеру и делать там разные грешные вещи.

Может быть? Ха! Он хотел управлять этой женщиной, которую больше никто не мог контролировать. Женщиной, которая расцарапала бы кого угодно, но с ним была невероятно нежной и ласковой.

Прежде, чем Джульетта смогла придумать язвительный ответ, каждая Гарпия в здании, даже Кайя, бросила свои дела и нахмурилась.

— В чем дело? — спросил обеспокоенный Страйдер

Ответа не последовало. Одним синхронным движением женщины достали свои мобильные телефоны. Кайя взглянула на светящийся взглянула на светящийся экран и оцепенела, прочитав.

— Определилось место следующего соревнования, — сказала она тоном, лишенным эмоций. — У нас есть двадцать четыре часа, чтобы добраться туда

Джульетта усмехнулась. Хотя она и была лидером, но тоже проверила свой ​​телефон. Разве она не должна была знать, куда они отправятся? 
- Бедняжка Кайя, тебе предстоит принять трудное решение, не так ли? Пробормотала она, а затем позвала: 
- Команда, пора выдвигаться.

В конце концов, клан Иглшилд и их супруги, включая Лазаря, потопали из бара. Задержавшись на выходе, Джульетта улыбнулась Кайе:
- Жаль, что вы не сможете спрятаться за спины ваших мужчин и на этот раз, правда? С этими словами на губах она выскользнула на солнечный свет

— Что происходит? — потребовал Страйдер, поворачиваю Кайю к себе лицом. Почему Джульетта, кажется, думает, что он не отправится вместе с Кайей?

— Нам нужно идти, — мучительным шепотом произнесла она

Нам. Это хорошо. 
- Я только возьму свои вещи

— Нет. — Кайя покачала головой, ее волосы скользили по плечам, касаясь его рук, она настойчиво избегала его взгляда. — Нам. Имеются ввиду я и мои сестры. Джульетта была права. Ты и твои друзья не могут пойти.

Черта с два.
- Почему? Куда вы — мы — идем?

Она судорожно вздохнула.
- Одинья больше известна как Сад Прощаний Геры, поскольку она использовала это место для избавления от противников без необходимости поднимать на них руку. Конечно, теперь он в распоряжении Реи, так что я полагаю, она будет нашей хозяйкой там.

Рея, верховная Богиня Титанов и истинный лидер Ловцов. Намного опаснее, намного сильнее, чем Гален мог когда-либо надеяться стать. Если бы Страйдер посетил этот этап игр, то он наиболее вероятно попал бы прямо в ловушку. Если бы он остался, Кайя могла бы быть ранена, и он был бы не в состояние добраться к ней и помочь излечиться.

«Да ни за что на свете», — подумал он.

Глава 20

ТОЛЬКО ГЛУПЕЦ ПЕРЕСТАЛ бы преследовать её! Улизнуть от Страйдера было легко. А вот позволить его демону «победить» — нет. После брошенной Реей бомбы, Кайя предложила ему поговорить наедине. И она дала ему понять, что под разговором имеет в виду обычный поцелуй.

Они вышли из бара на улицу, прохладный воздух обернулся вокруг нее, замораживая ее уже и так охлажденную кровь. Затем, прежде чем Страйдер смог выговорить хотя бы слово, она оставила быстрый поцелуй на его великолепных губах, к сожалению не лишая его бессмысленности, и предложила ему остаться здесь еще на час. О, и он должен был заручиться поддержкой Сабина и Лисандра на своей стороне.

Он излучал дикую ярость, когда она забрала Бьянку и Гвен, и ушла… попутно, он хотел схватить Сабина и Лисандра, когда эти двое пытались следовать за ними… диким способом он боролся с ними…

Она никогда не забудет. Кайя почти обернулась в тысячный раз, так сильно желая попросить у него прощения и умолять, чтобы он присоединился к ней. Она использовала Его демона против него, она сделала то, что никогда не хотела делать. И сделать это после того, как они целовались так эффектно, когда они, наконец, свернули на правильный путь, движутся в правильном направлении, боги. Только мысли Реи и порочный характер богини, остановили ее. Кайя не могла думать о призе и защищать Страйдера одновременно. Ловцы могут быть в засаде на Одиньи даже тогда, готовые заполучить его голову.

Кайя должна была защитить Страйдера любой ценой. Она нуждалась в нем больше, чем в воздухе, чтобы дышать. И он смягчался по отношению к ней. Ожидая от нее большего. Он поцеловал ее у всех на виду. Поцеловал ее страстно и грязно, как будто они собирались заняться любовью. Будто он не мог насытиться ею. Будто она была наркотиком, в котором ему слишком долго отказывали. Потом, он назвал ее куколкой и заботился о ней, как настоящий кавалер.

Она разрушила все, когда бросила ему вызов вместо того, чтобы поговорить с ним, и от осознания этого в животе начались спазмы. Но не было времени объяснять или убеждать его в преимуществах своего плана. У команды Кайи было только двадцать четыре часа — а сейчас уже девятнадцать — чтобы добраться до сада Реи на небесах, но для этого, сначала, нужно было найти портал, который открыла верховная богиня.

Проведя разведку, Талия, Ника, Кайя и остальные леди направились к зимнему чуду — Аляске. Аляска, родина Скайхоуков, место расположения импровизированного портала, оно было выбрано в честь победителя первого соревнования.

Их цель? Забытый участок земли между двумя особенными горами. Они не оставляли никаких следов, маскируя свой запах, тем самым оставаясь полностью незамеченными. На всякий случай, если другая команда надумает помешать их продвижению.

Однако ни что не помешало, мужчинам выследить их.

— Мы должны помешать им, — сказала Гвен, мгла, формировалась перед ее лицом. Она спрыгнула с вершины одного обледенелого дерева к другой, ее клубнично-русые локоны развивались позади.

Предложение Гвен, хорошее.

— Нет, — сказала Кайя, перепрыгивая на другое дерево, её крылья трепетали из под белой меховой искусственной шубки. Это заставило бы Страйдера проиграть, и она не могла представить себе его униженным, корчащегося от боли в течение нескольких дней, и в итоге ослабленным. Это сделало бы его легкой добычей для Джульетты.

— Портал закроется в 8:01 завтра утром. Мы прошмыгнем перед тем как он закроется, и тогда они не смогут последовать за нами.

— Это рискованно, — сказала Бьянка, непосредственно стоя позади нее. Ветка слегка качнулась под их весом.

— Мы можем не успеть, и мы не можем позволить себе быть дисквалифицированными из соревнования. Без всякой надежды на победу, если мы захотим, мы будем бороться за хорошее третье место, которое значительно меньше первого приза.

Проклятие. Супруги должны делать жизнь проще, а не усложнять. Кайя сделала паузу, провела рукой по своему холодному лицу, вдруг, настолько утомленному, что ей просто захотелось упасть в обморок. Она несколько дней почти не спала. Сначала она была слишком занята, исцелением, а потом, она была слишком занята, волнуясь о возможных нападениях доносчика.

— Ты можешь предложить какой-либо другой способ осуществить это, не причиняя нашим мужчинам вреда?

В воздухе послышался свист, неестественный, в результате чего уши задергались. Это был звук, который Кайя очень хорошо знала, и страх окутал ее.

Они попали в засаду.

— Засада! — Крикнула Кайя, пригибаясь и дёргая за собой Бьянку. Ветка качнулась, и прямо над их головами стрела вонзилась в ствол дерева. Запах авокадо и соли ударил ей в нос, и Кайя съежилась от страха.

— Я сломала, чёртов ноготь! — Кричала Гвен, ещё более озлобленно, чем Кайя слышала, с её брайдзилла[1] дней.
Кайя понюхав воздух, обнаружила в нём следы пота и страха. Гарпии не пострадали от стрел, используемых людьми. Хотя она бы поставила все деньги гарпий на то, что людям заплатили за это. Иначе, как бы они узнали, что вместо пуль надо использовать стрелы с наконечником, вырезанным из косточек плодов авокадо, смоченных в соли? Как бы они узнали, что комбинация этих веществ, ослабляла сердце гарпии в течение нескольких недель, независимо от того куда был нанесён удар?

И, если их наняли не Гарпии, то это вполне могла сделать сама Рея, потому как Кайя и ее команда были дружны с Повелителями. Когда, один из людей натягивал тетиву своего лука, Кайя заметила цифру восемь, татуированную на внутренней стороне его запястья. Это был символ бесконечности — символ Ловцов.

И это, когда Страйдер, Сабин и Лисандер находились где-то поблизости… Черт побери. Она не хотела, чтобы Страйдер оказался где-нибудь возле этих больных ублюдков. Может быть, поэтому Ловцов и подослали. Чтобы «взять» мальчиков, или захватить, знакомых им, девушек.

Не то, чтобы они преуспели в этом.

— Они выжидают в засаде, а ты знаешь, как я ненавижу, когда меня подстерегают как жертву, — проворчала Бьянка, опуская сумку с одеждой и припасами. Поднялся порыв воздуха, когда тяжелый нейлон приземлился в снег: 
- Давайте накажем их.

— Давай. 
Еще шесть стрел подряд врезались в ее дерево, каждая ближе, чем последняя. Она выхватила два кинжала, прицелилась, и бросила их один за другим. Послышалось недовольное ворчание и вопль.
- Оставь в живых одного для меня, хорошо? — спросила она, бросая сумку рядом со своей близняшкой.

— Нет, черт подери. Теперь твоя очередь сохранить одного для меня.

— Сделай это и я перестану звать тебя «Райские Кущи». 
Кайя послала ей воздушный поцелуй, прежде чем схватить, толкнуть… повалить одним лишь легким движением. Снежинки кружили вокруг нее, пока она осматривала окрестности. Она насчитала пятьдесят три ловца, всё ещё стоящих с луками наготове.

— Ты грязно дерешься, Кайя, — выкрикнула Бьянка позади нее.

— Но считай, что мы договорились.

Она усмехнулась, она была счастлива из-за того, что ей не нужно контролировать себя. Множество стрел посыпалось градом с деревьев, это было далеко не комфортно. Ее Гарпия издала пронзительный крик. Кайя даже не попыталась вернуть маленькую дорогушу обратно. Ее сестры знали, что делать, знали, как оставаться в стороне от проблем. Мгновение спустя, она заметила темный туннель, маленькие красные точки привлекли ее внимание. Тепло от тела.

Её рот увлажнился в предвкушении крови.

Эти люди причинят зло Страйдеру, если у них будет шанс, а значит, эти люди должны умереть. Болезненно. Она усмехнулась, когда отпустила себя, поднявшись на ноги.

— Там, она там. — Закричал кто-то.

— Я вижу ее!

Через секунду стрелы летели в её направлении. Она поймала одну за другой, и, посмотрев на них, выбросила. Они были не очень забавными игрушками.

— Ну, вы видели это? Невозможно!

Кайя прыгнула в сражение. Один миг и она была в толпе людей. Она танцевала среди них, когти рубили, клыки рвали. Сладкий вкус крови скользнул вниз по ее горлу. Вскоре крики боли и мольбы о пощаде раздавались везде вокруг нее.

Милосердие? Что было милосердием? Она не знала этого слова. Единственное слово, которое она знала, было больше. Она нуждалась в большем. Больше криков, больше крови. Она ранила с еще большим рвением, охваченная большим энтузиазмом. Ла-ла-ла, это было такое веселье. О-о, взгляните. Она знала другие слова. Такое веселье. Кости издавали самый восхитительный звук, когда ломались. И когда кожа сдиралась, звучала самая чудесная колыбельная. Крик, крик, мольба. Крик, крик, мольба. Ла-ла-ла.

Слишком скоро, тела перестали подниматься. Крики и просьбы умерли. Больше не было костей, чтобы сломаться, больше не было кожи, чтобы порваться. Больше не было колыбельных. Кайя стояла неподвижно, нахмурившись. Но…, но… она хотела больше. Почему она не могла иметь больше?

Вдохнув и выдохнув, она уловила запах корицы. Корица означает Страйдер.

Страйдер.

Ее Страйдер.

Ее сексуальный, непочтительный супруг, который называл ее куколкой.

И вопящая Гарпия, пресыщенная и умиротворенная Страйдером, отступила вглубь сознания.

Кайя моргнула, сосредотачиваясь. Она задыхалась, понимая, что ее кожа покрыта потом. Нет, не потом. Кровью. Кровью и… другими вещами.

— Хорошо, что ты вернулась, дорогая сестра, — сказала Бьянка, хлопая ее по плечу за хорошо проделанную работу.

— Как и обещала, я оттащила одного в сторону и сохранила для тебя.

Кайя обернулась, увидела алый снег, неподвижные тела — или, вернее, то, что от них осталось. У людей была поговорка. Свяжись с быком и получи рогом. Ну, у Гарпий тоже была поговорка. Свяжись с Гарпией и умри.

Единственный оставшийся — в живых — человек был прижат к дереву. Из его плеч и лодыжек торчали стрелы, и он задрожал, когда Кайя приблизилась к нему. Каждый шаг причинял ей боль, и она остановилась на полпути, чтобы взглянуть вниз, на себя. Не увидев ничего необычного, кроме крови, она сняла, сейчас красное, пальто. У нее были порезы на руках, животе и ногах — и наконечник стрелы торчал из нее. Дерьмо.

— Дерьмо, — отозвалась эхом Бьянка, когда тоже заметила. — Давай вытащим это, прежде чем будет причинён больший ущерб. — Ее близняшка схватила сумку, достав плоскогубцы, толкнула Кайю присесть и принялась за работу, вытаскивать каждый осколок.

Ожог… Кайя хотела кричать, а ещё больше она хотела шлёпнуть по рукам свою сестру, однако же, не сделала этого. Она заставила себя сосредоточиться на чем-то другом. Ее команда. Она изучала Гвен, которая была бледна, но целой и невредимой. Сейчас рядом с ней были, Юнона и Тедра. Одна была вся в царапинах, а другая была вся пронизана колотыми ранами и еле стояла на ногах. Она не будет бороться в следующем конкурсе. Черт возьми!
И если бы не запах корицы, который Кайя учуяла несколько минут назад? Не по этой ли причине она успокоилась? И где Страйдер был сейчас?

— Все готово, — сказала Бьянка, выпрямляясь. Беспокойство было в ее тоне. Они оба знали, что Кайе, необходима кровь Страйдера, иначе она будет в плохой форме позже.

— Спасибо. Кайя встала и сократила оставшуюся часть расстояния между нею и Ловцом. Он был более высоким, чем она, по крайней мере, на пять дюймов и, вероятно, перевесил ее на сто фунтов, но запах страха, доносившегося от него, был резким и мощным. У него было место в первом ряду на шоу, в конце концов.

— Пожалуйста… не убивай меня… — он заплакал. 
- Только не таким образом. Не подобно ним.

— Я не буду, — пообещала она с холодной улыбкой. — И в свою очередь, ты сделаешь мне одолжение. Да?

— Да. — Слезы облегчения потекли по его щекам. — Пожалуйста, да.

— Хорошо. Это хорошо. Теперь слушай внимательно, потому что я не буду повторять. Она вытащила кинжал из кобуры на лодыжке и разорвала полоску ткани с мехом на ее упавшем пальто.

— Ч-что ты делаешь? Ты сказала, что не собираешься причинять мне боль.

— Нет, я сказала, что я не убью тебя, и не сделаю этого. Быстрое перемещение и вокруг его шеи появилась малиновая полоса. — Ты слушаешь? Хорошо. Вот что ты сделаешь…

СТРАЙДЕР ПОЧУЯЛ КРОВЬ задолго до того, как увидел лужу из неё.

Он был на хвосте у Кайи уже несколько часов, его демон сходил с ума в его голове. Победить, победить, победить. Если он услышит это слово еще раз, он кого-нибудь убьет. А точнее, себя. А потом Кайю. И ничего, что это невозможно, он найдет способ сделать это. Он уже все решил, и виноватой в этом беспорядке была она.

Разве что…он принюхался, чтобы убедиться, что правильно определил этот запах, забыв, что был раздражен из-за Поражения, забыв, что злился на Кайю и, думая только про ее безопасность. Точно кровь.

Он и Сабин обменялись «вот-ведь-дерьмо» взглядами и одним молниеносным движением, протиснулись через обледенелые заросли, получив ветками по щекам за свои старания. В одной руке Страйдер сжимал Сиг, а в другой — кинжал, готовый к чему угодно…, кроме вида раненой Кайи. Или чего-то похуже.

Победить, победить, победить.

Найти ее? Да, он найдет. Спасти ее? Да, и это он тоже сделает. Лисандр и Захарел летели сверху, и, наверное, тоже почувствовали запах смерти, потому, что они неистово замахали своими длинными, изящными крыльями, и начали быстро снижаться.

Все четверо оказались на сцене одновременно.

Тела валялись на земле. Все мужчины. Кровь пропитала снег, что свидетельствовало о том, что смерть людей не была легкой, но к концу, они, вероятно, умоляли о смерти.

Лисандр ходил по сцене, принюхиваясь, касаясь.

— Несколько Гарпий были ранены.

— Кайя? — прохрипел он, и сердце его со скрежетом остановилось.

Страшная пауза.

— Да, но она ушла. Они все сделали.

Слава богам. Его сердце снова стало биться в обычном ритме.

— Эти люди были заражены демоном Раздора, — добавил Лисандр.

— Их разум был наполнен, только лишь раздором.

Рея, была одержима демоном Раздора. И Рея открыла свой Сад Прощания для всех Гарпий. Чтобы лучше уничтожить женщин — ее врагов?

— Не демон Надежды? — спросил он, обнадеживая себя.

— Нет. Это дело рук Раздора, без сомнений.

Дерьмо. Работа Страйдера — защищать Кайю — была теперь в десять тысяч раз более сложной. Не то, чтобы он беспокоился. Он сделал бы то, что он должен был сделать, даже встать против королевы богов. — Как ты можешь утверждать?

— Каждый демон испускает определенный аромат. — Слова были сказаны с отвращением.

— И едкий запах раздора до сих пор просачивается из этих мужчин.

— Наши девушки в опасности, — зарычал Сабин.

— Мы знаем. — Но для них, Сабин был, несомненно, Капитан Придурков США. Страйдер провел рукой вдоль лица. Сейчас он был поистине раздраженным. Кайю не в чем винить. Она была ранена, и без его крови, необходимой для ее исцеления.

— Я призову своих ангелов, чтобы навести порядок, — сказал Захарел.

Его ангелов? — Пока нет. — На фоне смерти, он тоже поймал намек на запах. Кайя, это точно. Его обоняние может не столь высоко развито, как у Лисандра, но когда дело касалось Кайи, Страйдер был внимателен к мельчайшим подробностям.

Вынюхивая, он следовал за медным запахом, а Сабин следовал за ним. Ещё вдох. Страйдер присел и поднял сломанный наконечник стрелы. На его острие была кровь. Он поднес его к носу и принюхался получше. Конечно же, запах Кайи. Как Лисандр и говорил, она была ранена.

Получив очевидное подтверждение, с ним случилось нечто. Красная пелена заволокла зрение. Тонкий наконечник хрустнул в руке. Я должен защитить ее. Удостовериться, что с ней всё в порядке. Я должен покарать того, кто навредил ей.

— Она в порядке, — сказал Сабин. — Она ушла. Ангел не может лгать.

Он услышал приглушенные всхлипывания, и каждый мускул его тело напрягся. Кто-то был жив. Он и Сабин разделились, обходя вокруг толстого дерева. Мужчина — человек, Ловец, его руки прижаты к бокам и повернуты, чтобы показать его татуировку на запястье — был там, в ловушке, на нем ничего не было, кроме пальто, покрытого кровью, вокруг шеи. Подбитого мехом, как пальто Кайи.

Подарочек, значит. Когда Ловец увидел воинов, он начал всерьез плакать.

Страйдер протопал к нему и схватил его за подбородок прижимая кинжалом щеку человека.

— Ты жив по какой-то причине. Что это такое?

Подождите. Меры предосторожности в первую очередь.

— Если ты посмеешь попытаться произнести, хоть слово вызова, я перережу тебе горло, прежде чем ты сможешь закончить. Понимаешь?

Он бы не стал делать что-то в этом роде, когда рядом его гарпия. Она была хитрая штучка, решила оставить его позади.

Так, очень плохо. Рея могла бы атаковать его в тот же момент, как увидела, но ему пофиг. Он не собирался причинять ей вред, потому что это могло ранить Крона, в буквальном смысле, а Крон потом сожрал бы его на обед. Но, не эта мысль беспокоила его. Он прибыл сюда ради Кайи. И собирался уберечь ее от царицы богов любой ценой.

Ну и ради Жезла Разделения, разумеется. И из-за своего демона, конечно тоже. Но в основном, потому что он сильно хотел завершить то, что началось в баре. Если он не почувствует это маленькое податливое тело под собой, он просто взорвется.

А что случилось с тем, чтобы подождать до конца соревнований?

Глупый план был сорван. Я хочу ее прямо сейчас.

— Т-ты тот, кого называют Ст-Страйдер? — спросил человек.

Он жестко кивнул.

— Я-я должен сказать вам, чтобы в-вы не беспокоились. У де-девушек все под к-контролем.

Сабин перешел на сторону Страйдера.

— Это все?

Человек вздрогнул:
- Н-нет. Если вы последуете за ними, и они засекут вас, тогда они позволят им себя дисквалифицировать.

Страйдер и Сабин снова обменялись взглядом, но не прошлым «вот-ведь-дерьмо», а вступили на новую «загребись-блин» территорию. Если кто-то и был способен отрезать себе нос, даже ценой изуродованного лица, то это была Кайя.

— Спасибо за передачу сообщения, — сказал он Ловцу… как раз, перед тем как покончить с ним.

Он ожидал, что ангелы будут увещевать его, но они молчали, когда человеческая голова покатилась вперед, его никчемная жизнь теперь прекратилась.

Иногда, Страйдер позволял его врагу уйти, в надежде, что они извлекли урок об оттенках серого между добром и злом. На этот раз, нет, что бы ни происходило. Этот человек напал на Кайю. Судьба его уже была решена.

Победа была легкой и Поражение едва реагировал.

— Пошли, — сказал Страйдер, вытирая клинок об джинсы и втыкая его обратно в ножны. — Мы не слишком отстали.

Захарел склонил голову набок и задумался. — Вы готовы рискнуть…

Страйдер прикрылся от яркого света. — Мы идем. Мы просто должны убедиться, что мы не замечены.

Глава 21

ПОРТАЛ НА НЕБЕСА располагался именно там, где и было обещано в сообщение, это было пространство мерцающего воздуха между двух обледеневших гор, залитых лунным светом. Команда Кайи припала к скале, расположенной выше, наблюдая, выжидая. Опасаясь.

Кайя лежала на скользком выступе, холод пробирал её до костей. Как правило, такой мороз не действовал бы на нее. В этот раз она дрожала, ее зубы отбивали чечетку. Ее раны могли быть инфицированы, тело слегка лихорадило, но, по крайней мере, не было боли. Холод глушил глупые, по-прежнему зияющие раны.

Она нуждалась в крови Страйдера, чтобы излечиться.

На самом деле, она просто нуждалась в Страйдере. Кайя была не уверена в том, что выживет без него. Испорченная девчонка, каковой Кайя и была, не получит его. Не в ближайшее время — и возможно даже после этого. Хотелось бы надеяться, что он получил сообщение, которое она ему оставила, и вернулся в Буду. Его состояние было для неё важнее её потребности в нём. Но только на чуть-чуть!

Она смотрела в бинокль, приближая окружающее пространство. Белое, белое и ещё белее, но до сих пор, Кайя не увидела никаких следов других Гарпий. Никакого туманного воздуха, чтобы выдать тёплое дыхание. Никаких ярких цветов, крадущихся внизу по камням, медленно приближаясь, нарушая их безопасность. Никаких намёков на стрелы, разрезающие воздух. Даже если и так, она ожидала нечестной игры. По крайней мере, пока они не достигнут подножия горы. Они будут на нейтральной территории, только когда ее команда переступит через портал, где никто не посмеет напасть на них.

Проблема заключалась в том, чтобы добраться до подножия горы.

— Думаю, мы в порядке, — сказала Талия, хватая бинокль и рассматривая высокие вершины. — И по правде говоря, мы не можем больше ждать. Ты и Тедра нуждаетесь в уходе, а здесь это невозможно.

Бьянка выхватила у Талии бинокль и пристально посмотрела вниз на равнину.
- Если бы здесь был Лисандер, он мог бы слетать повыше и…

— Опять это дерьмо? — Кайя забрала бинокль и перебросила его через плечо. За последний час Бьянка перечислила все причины, по которым было бы лучше, если бы их мужчины были здесь. Как будто Кайя этого еще не знала, черт побери.

— Ай! — ойкнула Ника. — Это больно.

Кайя повернулась, поморщившись от боли в боку. Красотка хмурилась и потирала, только что появившуюся, шишку под левым глазом.
- Я бы извинилась, но это полностью вина Бьянки, потому что она…

— Тсс! — Бьянка закрыла ей рот рукой, заставляя замолчать. Свободной рукой близняшка указала на мерцающий портал.

— Смотрите.

Кайя присмотрелась. Фалконвеи и Сонгберды только что достигли вершины холма и стремительно неслись к порталу, быстро…, ещё быстрее…, почти неуловимые взгляду. Никто не предпринял попытки остановить их, и одна за другой они юркнули в эту сияющую воздушную яму, исчезая из вида.

Если ловцы ждали, что бы нанести удар, они должны были бы, по крайней мере, выглянуть из тени, чтобы увидеть, кто приближается. Верно?

— Так, — кивнула Кайя, — портал теперь на расстоянии выстрела, и вот что мы будем делать. Две из нас слишком ранены, чтобы бежать и мы замедлим тех, кто понесет нас. Я не хочу, чтобы мы разделялись, поэтому мы спустимся с горы на рюкзаках, как на салазках. А потом «оп» и мы на небесах, целые и невредимые, даже сами не заметим как.

Возгласы одобрения встретили ее слова.

Спустя несколько минут, они выстроились и приготовились действовать. С Кайей во главе. Она сидела на рюкзаке, а ее ноги болтались над краем выступа. Сердце гулко стучало в груди. Она прыгала с этой горы тысячу раз, играя с Бьянкой в «Кто сломает меньше костей». Бьянка всегда закрывала лицо от повреждений, позволяя телу биться о лёд.

«Не то чтобы сейчас это имело значение», подумала она. Сконцентрируйся. Просто, если одна из ее девушек пострадает…

Она стиснула зубы. Этого не произойдет, не снова.

Кайя выдохнула морозное облачко пара.

— Итак, — она оттолкнулась, — поехали!
И она покатилась. Ветер хлестал ее по щекам, пока она спускалась, быстрее и быстрее, также как и другие команды. Снаружи ее рюкзак быстро истирался, следующим было ее пальто, а затем кожа. Почти на месте…

Наконечник стрелы вонзился в бедро. Прежде чем она смогла отреагировать, вонзился ещё один. Она застонала от боли. Проклятье! Как? Где? Там. Ловцы появились из своих собственных воздушных ям, как если бы они были здесь, паря между двумя реальностями, высматривая и выжидая. Она хотела бы воспарить над рюкзаком и вырезать их, одного за другим, но… она влетела в портал и они исчезли из поля зрения.

Головокружение. Вспышка ослепительного света. Затем ее рюкзак резко затормозил, зацепившись за корни деревьев. Она моргнула, проясняя зрение, и потянулась за стрелой, которая всё ещё торчала из ноги. Гвен врезалась в нее с резким выдохом, случайно повредив ей руку.

Из нее вырвался еще один вскрик, еще одна волна жгучей боли пронзила все ее тело.

— Ты в порядке? — Спросила Гвен, уже вскочив на ноги и оттаскивая Кайю с дороги.

— В порядке, порядке. — Она высматривала Фалконвеев и Сонгбердсов. Никаких следов их присутствия, хвала богам. Всем, кроме сучки Реи. Кайя бы не поблагодарила ее ни за что, даже мысленно.

— А ты?

— Да, но я думаю, что они схватили Бьянку. Я слышала ее крик.

Нет! Она скорее получит тысячу ран, чем позволит Бьянке получить хотя бы одну. 
- Я убью…, - слова угрозы замерли в горле. Одна из веток дерева опускалась вниз, двигаясь незаметно, а пара ее листьев, были заостренными по краям, то смыкались, то распахивались, наподобие зубастой пасти.

Живые. Деревья были живыми. Широко распахнув глаза, Кайя ударила по большим зубастым листьям и отлетела прочь. Ее снова пронзила боль. 
- Ты видела это? — тяжело дыша, проговорила она.

Ветка отодвинулась назад, подальше от них.

— Да, и меня всё ещё пошатывает. Будь осторожна. — Гвен осмотрелась по сторонам, с кинжалами наготове, разглядывая деревья, если они снова попробуют напасть.

Вдруг появилась Бьянка, налетев на них. У нее были стрелы в плече, руке и животе. Отовсюду сочилась кровь: 
- Дерьмо, они достали меня.

Увидев ее, Кайя подавила стон.

«Рея действительно не хотела, чтобы они так далеко продвинулись», — мрачно подумала она. Итак, Рея готовит неприятные сюрпризы. 
- Помогу тебе через секунду, сестренка, сначала нужно кое о чем позаботиться.
Гнев придал Кайе силы, и она выдернула стрелу из ноги. Готово! Прихрамывая, она подошла к сестре и оттащила ее с линии огня, и подальше от тех, клацающих зубами, веток.

Гвен помогала, пиная и кромсая ветки, до тех пор, пока они опять отлетели назад.

— Вот ублюдки! — прохрипела Бьянка, бледнея от боли и потери крови.

— Мы побеспокоимся о Ловцах позже, — а также о том, как отплатить им. — Я думаю, что эти деревья как чертовы вампиры.
Дрожа, Кайя опустилась на колени и нежно, ну, насколько это было возможно, вытащила стрелы из близняшки.

Бьянка всё время жаловалась, повышая голос на Кайю, а потом на Талию, Нику и других членов команды, по мере того, как они прибывали. Ника была единственной пострадавшей в этом раунде, и Талия лечила ее. Никто не бросил в их сторону ни одного взгляда.

— Что, если мальчики пройдут через портал, а? — спросила Кайя. — Они будут к такому не готовы.

— Если они глупы настолько, что пройдут, они получат только то, что заслужили. А теперь давайте, пошли. Может быть, мы и на нейтральной территории, но мы всё ещё в часе ходьбы от места назначения. Мы не может опоздать.

Ага, и за час может много чего случиться.
- Ты просто ревнуешь, что у тебя нет рыцаря в сияющих доспехах, мчащегося тебе на помощь.

У Талии округлились глаза:
- Да ты, наверное, бредишь из-за ранений. Когда я найду своего супруга, думаю, я проткну его сердце, прежде чем он принесет мне хотя бы одно малейшее беспокойство.

— Я понимаю. Твой супруг не сможет сравниться с моим, никто вообще не сможет, поэтому ты предпочтешь его вообще не иметь.

— Мой лучше, чем твой, — сказала Бьянка.

— Нет не лучше.

— Лучше.

— Девочки. — Хлопнула в ладоши Талия, что бы привлечь их внимание. Так же она делала в детстве, когда они спорили из-за игрушки.

— Оба ваши супруга отстой. А теперь заткнитесь и отойдите.

Бьянка показала Кайе язык:
- Мой «попадает» реже, чем твой, — прошептала она.

— Ну да, зато мой попадает лучше.
Кайя задержала взгляд на портале, прежде чем они пошли прочь, испытывая облегчение и одновременно, переживая, что мужчинам не удалось сквозь него пройти.

ТРИЖДЫ ПРИВЕТ. НЕТ. КАЖДАЯ команда прибыла вовремя. Конечно, команда Кайи была последней, кто пересёк порог поля битвы, но всё же. По пути они получили ещё несколько ранений и ушибов, но засад больше не было, так, что Кайя не будет жаловаться (как все еще делала Бьянка).

На ней был худший из «ушибов». Одно из деревьев-людоедов, настигая, укусило ее, прежде, чем она смогла напугать его. Покрытые листвой зубы оставили на её запястье след от клыков, погруженных до самой кости. Она ударила дерево кинжалом. Оно, пошатываясь и содрогаясь, прекратило движение. Позволяя ей помочь Бьянке.

После этого, деревья не трогали их больше. Возможно, они были отравлены, и у нее началась лихорадка от укуса. Да, у нее определенно была лихорадка. Господи, по близости нет ни грамма льда, а она дрожит от холода.

Ужесточиться. Это для Страйдера.

Соревнующиеся Гарпии столпились на единственном участке земли, очищенном от кусающихся растений, изобилующих вокруг. Воздух был теплым, солнце золотым и ярким, с небольшими вспышками фиолетового, синего и розового оттенков. Не было супругов или рабов присутствующих Гарпий, и Кайя задалась вопросом, почему и другие девушки оставили своих мужчин. Конечно, не по тем же причинам, что и она. Рею нигде не было видно. Однако, Джульетта стояла на вытянутой ветви дерева, возвышаясь над всеми, темные волосы развевались позади нее в прекрасном бризе, ни слишком легком, ни слишком сильном.

— Добро пожаловать, дорогие Гарпии, — объявила она.

— Я счастлива, сообщить Вам, что каждая из соревнующихся команд выполнила задание в срок.

Ее пристальный взгляд лавандовых глаз остановился на Кайе. Пользуясь моментом, чтобы проверить ее состояние, да, оценить внешний вид, даже здесь, Кайя знала, что видит Джульетта. Темные круги под ее глазами, бледность кожи, за исключением ее горящих щек.

— К счастью никто не пострадал.

Сука знала о ловцах. Но как!? Только одно утверждение имело смысл. Могла ли она так же работать на Рею? У Кайи скрутило живот, и желчь подошла к горлу.

Джульетта радостно продолжила.

— Как вы, вероятно уже понимаете, вы здесь для того, чтобы бороться, — и посыпались возгласы приветствия. Когда они, через некоторое время, утихли, она добавила.

— Время для второй игры… смертельное сражение

Теперь «Ох» и «Ах» посыпались со всех сторон.

Джульетта подняла руки, призывая к тишине.

— Сначала, немного об игре. Вы выберете четырех участников для сражения. Эти четверо должны бороться и на деревьях, и в воздухе одновременно. Ваша единственная задача заключается в том, чтобы сбросить соперницу на землю. Как только Гарпия касается земли, она дисквалифицируется навсегда. И вы будете взволнованы, узнав, что нет никаких правил, ограничивающих методы, которыми вы можете воспользоваться, поэтому не стесняйтесь использовать приёмы ниже пояса, как люди любят говорить.

Нетерпеливая болтовня, кулаки, бьющиеся друг об друга. Кайя стояла на месте, не двигаясь, сердце колотилось.

— Первая команда, которая потеряет всех четырех участников — дисквалифицирована, — сказала Джульетта.

— Чтобы сегодня принести домой победу, один из членов вашей команды должен быть последним, кто упал на землю. Это очень просто и легко.

Да. Хорошо. Ничего не бывает простым и легким с Джульеттой.

Белые зубы блеснули в усмешке.

— Да, и прежде чем вы спросите. Здесь нет ограничений по времени. Эта игра будет длиться столько же, сколько и раньше. Но у вас есть пять минут, чтобы решить, кто идет, а кто остается, чтобы оказывать медицинскую помощь.

Она взглянула на таймер, висевший на ее шее, прямо рядом с медальоном, на котором изображен скандинавский воин.

— Итак, пять минут начались

В течение нескольких секунд, команды были разделены по группам, женский шепот смешивался при дневном свете.

— Я хочу пойти, — сказала Кайя, в душе избивая их. У нее было много того, что она должна доказать.

Бьянка поцеловала её в щеку.

— Я люблю тебя, Кайя, ты знаешь это, и ты знаешь, я считаю, что ты — Уровень A в грубой силе и мести, но летать, ну, в общем, после всего, что произошло с тобой в последнее время, не умно. Не забывай, что ты все еще ранена!

— Да, — ответила она сухо, — спасибо за напоминание. Кстати, Райские Кущи, только для протокола, тебя вообще-то тоже подстрелили.

— Эй! Ты обещала никогда больше не называть меня этим смешным прозвищем.

— Это обещание я действительно могу сдержать.

— Пчелки, хватит! — сказала Талия, игнорируя их.

— Все хотят нашей крови. Они будут набрасываться на нас очень быстро, так что в воздухе должны быть самые быстрые.

Кайя рассвирепела.

— Я знаю, что вы думаете, но я смогу. Я быстрая. Как пуля.

— Да, но Гвен быстрее. Я тоже, если на то пошло. Также Ника. И Бьянка. Черт, да Юнона и Тедра быстрее, чем все мы вместе взятые. — Сказала Талия, указывая на других членов команды.

— Вот почему я выбираю их, плюс, Юнона еще не играла, и Тедра уже исцелилась от стрел.

Все, кроме Кайи, кивнули. Она щелкнула языком. Это казалось отрепетированным. Было ясно, что они не хотят, чтобы она участвовала. Думают, что своей помощью, она только помешает.

Боги, она испытывала боль… унижение… это чуть не сбило ее с ног. Ей захотелось забраться на колени Страйдера и обнять его. Его сильные руки обвили бы ее, и она нежилась бы в объятиях, пока он ворковал с ней и утешал, говоря, что она может все.

Или нет.

В последний раз, когда они были вместе, он хотел, чтобы она тренировалась с его друзьями. Даже он сомневался в ее мастерстве.

Желудок… сжимается… снова…

Она могла бы поспорить с сестрами по этому вопросу. Возможно, уговорила бы их, настояла на своем. Вместо этого, она кивнула, как будто согласилась с ними. Так же, как она делала со Страйдером. Во-первых, они бы говорили, что она не может твердо стоять на ногах. Просто раны еще не зажили. Во-вторых, как будто, они грубо указали, что она не была лучшей. И, в-третьих, победа была важна для всех, и они не хотели проигрывать из-за ее гордости.

— Все в порядке, — сказала она уверенным тоном.

— Бьянка, Юнона и Тедра. Вы наверх. Если конечно вы в порядке. Вы же были подстрелены.

— Я в порядке. — Близняшка послала Кайе грустную улыбку. Бьянка знала, что за мысли бродят в головке Кайи.

— У меня был пузырек с кровью, которую мне дал Лисандр, и я уже выпила его по пути сюда.

Умница. И, черт побери, почему она не додумалась попросить у Страйдера флакон с его кровью. Не то, чтобы он согласился бы дать его. Не после всего, что она сделала с ним. Кроме того, чтобы сделать это, он должен был бы заботиться о ней. Должен быть больше озабочен ее здоровьем, чем здоровьем остальных.

— Вы, ребята, можете рассчитывать на четвертого члена, — сказала она, зная, что они будут, в любом случае.

Команда Кайи приняла решение довольно быстро, и сюрприз — сюрприз, они выбрали Гвен, чтобы она участвовала в сражении. До этого, Гвен выпила кровь Сабина, поэтому сильно не пострадала от стрелка. Глухота Ники может быть использована против нее, а Талия была недостаточна, сильна, по сравнению, с самой молодой из Скайхоуков.

Прозвучал резкий свисток и группы успокоились.

— Время вышло, — объявила Джульетта. — Все по местам.

Шаркающие шаги. В то время как выбранные члены команды взобрались на верхушки деревьев, Кайя оставалась на земле, наблюдая, и мука тисками сковывала ее сердце. Сжала сильнее, когда она встретилась взглядом с Джульеттой и гарпия усмехнулась с ее фирменным удовлетворением.

Казалось, что ее улыбка говорила, знаю, что ты ни на что не способна.

Кайя пыталась не вспыхнуть и не разорвать.

— Не обращай внимания на эту ведьму, — сказала Талия, похлопывая ее по плечу. — Ты лучше во всех отношениях.

— Спасибо, Тал.

Джульетта подняла пистолет высоко в воздух, принимая более устойчивое положение, в то время как все напряглись, ожидая, а затем нажала на спусковой крючок.

Бум!

В небе произошел взрыв движения. Зашуршали листья деревьев, противники сошлись в сражении. Слышны были стоны боли и крики гнева. Кайя попыталась следить за своими сестрами, но девушки были слишком высоко, слишком быстро они двигались, исчезая за деревья и облака, и она вскоре сдалась. Она смотрела на землю, ожидая падения вырванных органов.

Через несколько минут она почувствовала свист воздуха, напряглась, когда услышала звук. Еще больше напряглась, когда увидела неподвижную… Сонгберд в нескольких метрах от себя. Кровь растекалась вокруг девушки, и один из членов команды бросился помогать ей.

Слава Богам. Желудок Кайи, итак напряженный, немного разжался, хотя тревога не отступала. Гвен тоже может закончить так? И Бьянка?

У нее задрожали руки и все тело, она оторвала взгляд от кучки Певчих птиц. На дальнем краю поляны, она заметила движение листьев и проблеск темных волос. Кто там? Невинная Гарпия, которая отлучилась на минуту? Гарпия, которая хочет напасть, даже при том, что они на нейтральной территории? Охотник, которого ничего не волнует, кроме достижения своей цели? Или может сама Рея?

Черт, Кайя знала, темные волосы могут принадлежать Сабину. Или даже Лазарю. То как он смотрел на нее в баре, то, как издевался над ней… он мог это сделать. Она знала, что все слишком хорошо.

Тихо поворачиваясь, она наклонилась, как будто случайно, и прошептала:

— Я что-то видела. Хочу проверить это.

Ее старшая сестра, не отрываясь от борьбы, прошептала.

— Будь осторожна и зови, если я тебе понадоблюсь.

Кайя достаточно хорошо знала сестру, чтобы определить, что та посмеивается над ней. Если бы Талия думала, что есть какая-либо угроза, то настояла бы на том, чтобы пойти вместе с ней. Кайю кольнуло нехорошее предчувствие, но она отмахнулась от этого.

Она утопала в толстой, зеленой листве. Деревья и растения, казалось, отворачивались от нее, боялись. Жаль, что этого нельзя сказать о ее сородичах, гарпиях.

Полуприсев, она кинжалами стала прорубать себе дорогу вокруг поляны. Ее ноги были еще слабые, поэтому ей приходилось, чуть ли не тащить их. Она шла очень громко, и не было никого, кто бы мог помочь ей, в случае опасности. Даже, если бы нарушитель не заметил ее топанье, то наверняка услышал бы стук ее сердца, оно стучало как отбойный молоток, с силой ударяясь о ребра грудной клетки.

Наконец она увидела следы, которые не принадлежали гарпиям. Они были большими, толстыми и достаточно глубокими для тех, кто весил, по крайней мере, двести фунтов твердых мышц.

Это сузило поиск. Она имела дело либо с Ловцами, либо с Сабином, либо с Лазарем. Ее мозг работал быстро, отбирая подозреваемых. Если бы это был Ловец, здесь были бы и другие следы. В конце концов, Ловцы походили на тараканов. Если один спрятался, другие ждали неподалеку. Если бы это был Сабин, то она учуяла бы Страйдера. Эти двое всегда шли на задание вместе.

Оставался Лазарь Тампон.

Ну, хорошо. Возможно, он выслеживал ее. Но разве она не догадывалась об этом? Он был хорошо подготовлен, в то время как она была ранена. Ну не замечательно ли?

Что-то жесткое врезалось ей в спину и отбросило на землю лицом вниз. Оно так сильно прижало ее, что крылья зашли в свои щели, препятствуя их движению и уменьшая ее силу еще больше. Кислород не поступал в легкие, так как ее рот был забит грязью, а всю ее лихорадило.

Она была так решительна в своем стремлении вычислить нарушителя, что забыла защитить себе спину. Она знала, что лучше! Черт побери, что с ней было не так?

Это было доказательство ее слабости. Неудивительно, что сестры не выбрали ее на сражение в воздухе.

Однако ничто не могло удержать ее от борьбы. Ее когти появились, а клыки удлинились. Но как только она попыталась выкрутиться и втиснуть колено между их телами, мужской голос прошептал: — Не надо. Я выиграл. — Удовлетворение и удовольствие слышалось в знакомом и таком любимом голосе.

Страйдер. Не похоже, что Джульетта будет в восторге, это не заботило ее. Она фактически упивалась им. Он был здесь. Он был с ней, жив и здоров. Он по-прежнему был в опасности, но в данный момент она не могла заставить себя волноваться об этом. Он был здесь!

— Ты в порядке? — спросил он тем же шелковистым голосом. Его теплое дыхание ласкало ее ухо, а рельефные мышцы прижимались к ней, очерчивая формы. Пока он не добавил.

— Подожди, не отвечай. Этот ублюдок, Лазарь, впереди и ждет тебя. Он поставил ловушку.

Отдышавшись, она прошипела.

— Какая ловушка?

— Видишь цветы с искусственным освещением и кубок, усыпанный драгоценными камнями, он заполнен, вероятно, больной кровью.

Ее глаза расширились. Лазарь собирался попробовать… обольстить ее? Почему?

— Я не знаю, больная ли, но так кровь, вероятно, отравлена. — Верно? Эта хитрость означала, что ублюдок сначала хотел размягчить ее, а потом только убить.

— Если нам повезет, он умрет от разочарования, когда ты не появишься.

— На самом деле, это ему повезет.

— Хороший вопрос. Теперь я должен решить, следует ли убить мне его сейчас или позже.

— Второй вариант? — с надеждой спросила она.

— Читаешь мои мысли. Прямо сейчас мы можем сделать кое-что и получше.

Страйдер откинулся назад, и Кайя, наконец, рассмотрела его. Его ноги находились по обе стороны от ее талии, а его голубые глаза смотрели на нее сверху вниз. Грязь покрывала его солнечную кожу, а его бледные волосы были розовыми, с засохшей кровью, кровь была и на его лице.

— Не волнуйся. Он еще свое получит.

— Тебе больно? — если кто-то ранил его, это вызовет в ней Гарпию. Она будет не в состояние помочь себе. Она бы…

— Я в порядке. — Выражение его лица смягчилось, и о боги, он был красив.

— Помнишь ловцов, которые в прошлом напали на тебя? Ну, они пострадали после этого. Всегда, пожалуйста.

Ее облегчение усилилось, смешиваясь с чувством гордости. Он был ее мужчиной, ее воином. Не было никого более сильного. Не было никого более мстительнее или искуснее. — Спасибо. Теперь, ты должен уйти, — сказала она ему, слегка подталкивая.

— Рея может быть поблизости, и ты…-

— Нет. — Он не сдвинулся с места.

— Сабин и ангелы ищут ее. До сих пор они не нашли какого-либо намека на ее присутствие.

— Это не означает…

— Заткнись, Кайя, — сказал он, резко обрывая ее второй раз.

— Ты в беде и только роешь яму глубже. — Он оттолкнулся, встал, схватил ее за руки, поставил на ноги и повел ее прочь от Лазаря.

Листья и ветки царапали ее, слышно было, как жужжат насекомые, некоторые смелые даже укусили ее.

— Я не смогу уйти слишком далеко, — сказала она, тяжело дыша от напряжения. Черт. Ее бок и нога пульсировали, раны, открылись, когда она упала. Теперь, кровь сочилась из них, капая на её ботинки.

— Ты пойдёшь так далеко, как я скажу, — отрезал он, не подозревая о её боли.

— Страйдер, послушай меня. Мои сестры сражаются. Я тоже…

— Меня не волнует, что они делают. Ты и я собираемся поговорить. Теперь помолчи, пока я ищу место для нас. Если ты не сделаешь это, я завяжу тебе рот. И Кайя? Я действительно надеюсь, что мне не придется завязывать тебе рот.

Она сжала губы, стихла, пока он уводил ее все дальше и глубже в лес.

Глава 22

Страйдер переносил Кайю сквозь густой туман и через быстро бегущую реку. Когда он пришел сюда впервые, деревья пытались съесть его заживо, и для безопасности каждые несколько минут ему приходилось прорубать себе дорогу. Сейчас же эти самые деревья оставались совершенно спокойными, ни один листик не кружился в танце на ветру. К чему бы это?

Этот вопрос стал не важен, когда он добрался до пещеры, которую обнаружил, пока выслеживал Кайю. Бросить бы ее здесь, закрыть валуном — единственный выход — поделом бы ей было. Она могла провести несколько лет в одиночном заключении, думая о своих ошибках.

Он хотел накричать на нее, она сделала все, чтобы он не догнал ее, сама же чуть не попала в ловушку Лазаря, за которую тот еще поплатится, уж Страйдер за этим проследит, хотя он может и будет чуть мягче с ублюдком, так как, когда он упал на Кайю, то ощутил все ее изгибы, включая ее самую прекрасную задницу на земле. Ее великолепные рыжие волосы были влажные на кончиках и с них падали капли на ее голый живот.

Река смыла косметику, которая всегда покрывала ее кожу, оставляя ее мерцающей, как бриллиант в сияющем солнечном свете. Хотя не такой яркой как раньше. И она дрожала. Он нахмурился. Почему она дрожит? Здесь было жарко как в преисподней.

Это ни капли не уменьшило ее привлекательности. Ни что не смогло бы. Может потому что она надела крошечный полу-топ и шортики. Оба были белого цвета, теперь прозрачными, и он все видел. Краснеющие бусинки сосков, и дальше, между длинными гибкими ногами, восхитительный красный клочок в центре. И если он вскоре не отведет взгляд, эрекция пробьется через молнию на штанах.

Страйдер исследовал остальную часть ее тела. Кайя была ранена, понял он. Болезненные раны в боку и на бедре вызвали в нем ярость, сменяя желание. Неудивительно, что ее коже не хватало самого сверкающего сияния, а тело не могло перестать дрожать.

Он разрезал запястье и прижал рану к ее рту.

— Пей.

Издавая стоны в экстазе, она повиновалась. «Такое совершенное всасывание, — подумал он, — такое тепло». Сдаваясь, она закрыла глаза. Когда он увидел разорванную мышцу, а потом как плоть стала срастаться вместе, он удовлетворенно кивнул и убрал руку.

На сей раз стонал Страйдер. Конечно, без ранения ее прекрасная кожа осталась голой и не запачканной, позволяя поедать ее глазами. Желание вернулось с полной силой.

Пристальный взгляд… вверх… Ее губы были пухлые, влажные. Выше. Потому что, черт побери, он пульсировал. Серебристо-золотые глаза светились всеми видами эмоций. Огорчение, облегчение, ее собственное возбуждение, боль. Он хотел стереть плохие и приумножить хорошие эмоции. «И единственный способ сделать это, — сказал он себе, — обладать ею». Наконец-то. Полностью, ничего не сдерживая.

Да, детка. Ему нравились такие мысли. Ощущение, будто он впервые в жизни думал ясно. Он нуждался в том, что она предлагала. Хотел заявить о своих правах, предостеречь всех других мужиков.

Будут последствия, он был уверен, но это не имеет значение. Не здесь, не сейчас. Она оставила его и самостоятельно вычеркнула, и от разлуки он почти дошел до грани безумия.


Он прижался к ней телом, и она задохнулась. Такой прекрасный звук, нуждающийся и развратный.

— Спасибо, — сказала она тихим и страстным голосом. — Ты не представляешь, как мне это было необходимо.


- Не за что.

— Ты все еще хочешь засунуть мне кляп? Потому что я предлагаю воспользоваться теннисным мячом и клейкой лентой, если хочешь.


- Кляп не нужен. Я могу с тобой справиться. — Если бы он и не мог, что ж, не было лучшего варианта действий.

Кайя задержала дыхание.

— Правда? — Теперь в ее тоне появилась капелька надежды.


Он кивнул.

— Правда. Поэтому давай выясним, что мне надо сделать, чтобы добиться успеха (стать лучшим).


- Х-хорошо.


- Однажды ты сказала, что Парис доставил тебе базиллион оргазмов. Твои слова, не мои. Итак, базиллион — это сколько в точности раз?


У нее порозовели щеки, и она была восхитительна, все более сексуальна в своем смущении.

— Я не знаю. Я не считала. И я не хочу о нем говорить.


- Подумай. Посчитай. И ты будешь говорить о нем один раз, и только раз. После этого разговора ты забудешь его. Навсегда.

— Почему? — Она положила ладони ему на грудь. — Я имею в виду, зачем заставлять меня вспоминать, когда все, чего я хочу — это думать о тебе?


- Из-за моего демона. Почему же еще? — Он провел кончиком пальца по ее щеке. — Так что сделай это. Пожалуйста.

Победить.

«Потрясающе, — сухо подумал он. — Я это сделаю». Он надеялся.

Понимание отразилось на ее лице, а вместе с ним и страх. Она только что поняла, Страйдер должен подарить ей больше оргазмов, чем Парис. Что даже секс был для него вызовом. Она задавалась вопросом, будет ли у них когда-нибудь мир? Будет ли когда-нибудь мгновение только для них, без игр, без победителей и проигравших?


- Ты знала, что так будет еще до того, как приняла меня своим супругом, — сказал он. — Даже не рассчитывай бросить меня сейчас. Так что сделай это. Вспомни и скажи мне.

— Я не хочу тебя бросать. И обижать не хочу тоже. — Она жевала нижнюю губку, нервничает, понял он. — Он доставил ч-четыре, мне кажется.

Это заикание…

— Тебе кажется или ты уверена?


Пауза. Опять жевание.

— Я, хм, уверена. Да, я уверена. Четыре. Их было четыре. Точно.

Победить.


«Замолкни. Я это сделаю». Он доставит ей (по крайней мере) пять оргазмов, прежде чем сам кончит. И с каждым из них будет доводить ее до безумия. Но ему придется заниматься этим, пока она будет в одежде. В момент, когда он ее разденет, он проникнет в нее, заполняя, теряя контроль, в котором нуждается.

— Должен сказать, я немного удивлен, что ты полагаешь четыре оргазма — это базиллион, но каждому свое. Просто приготовься к квадриллиону. 
Он потянулся между их телами и расстегнул ее шорты.


Ее глаза расширились.


- Мы сейчас займемся сексом?

— Да. — Медленно расстёгивая ширинку, он приподнял бровь. — После твоего непрерывного конвейера оргазмов. Разве это проблема?

— Нет. Просто… помнишь, я говорила, что не хочу причинять тебе боль? Ну, я имела в виду, что не хочу случайно поранить тебя. Так вот, ты просто должен… черт возьми, тебе нужно придумать защитное слово. — Из-за сильного дыхания ее грудь бурно вздымалась. — Извини.

Он остановился, сбитый с толку.


- Мне? Нужно защитное слово? — И она не боялась, что у него не получится, а только переживала, что может ранить его. Он почти усмехнулся. Это уже был лучший сексуальный опыт в его жизни.

Кайя не уверенно кивнула.

— Ты с этим справишься?


Восхитительная женщина. Его пристальный взгляд опустился до полоски между кожей и шортиками. Белые трусики. Кружево. Отлично. «Что насчет безопасности?» Страйдер не стал дожидаться ее ответа, а упал на колени.


- О, боги. — У нее дрожал живот. — Хорошо, да, хорошо. Боги, я повторяюсь, но это работает.

Взгляд остановился на тени под красным кружевом и его рот увлажнился. Он наклонился и прижался к ней носом, вдыхая сладкий запах женщины.

— О, боги, — снова повторила она. 
- Ты, ты самый лучший, Страйдер, даже не волнуйся об этом. Хорошо? Я точно знаю.

Именно тогда он не беспокоился ни о чем, его ум был зациклен на ней и только на ней. Узнав ее вкус, услышав, как она просит больше, чувствуя, как она, вцепившись в него, может быть, тянет за волосы.

Он расставил ее ноги настолько, насколько это было возможно, в шортах, ограничивающих движения. Не обращая внимания на трусики, он прижал кончик языка к ее сердцевине, горячо. Нажал сильнее. Боги, он уже мог попробовать ее и ничто так ему не нравилось.


Боль в его члене усилилась, почти невыносимо. Черт. Как хорошо бы он себя чувствовал, если бы протянул руку, сжал пальцы вокруг ствола, гладил вверх и вниз, тогда как лицом зарылся между ее ног?


Страйдер потянулся вниз, прежде чем понял, что пошевелился. Черт возьми. Он схватил ее за бедра. Нужно очистить свой ум, продолжить, но сохранять дистанцию. Только когда Парис будет побежден, он сможет доставить себе удовольствие.


Страйдер щелкнул языком по тугому бутону ее клитора.

— О, боги, да — выдохнула она.


Он забыл обо всем. Ее сладострастный крик сорвал его с катушек. Довольный, он хотел ее удовлетворения. Ее трусики были влажными, но все же, недостаточно для него, он хотел, чтобы их можно было выжимать.

Дальше он языком лениво нарезал круги вокруг эпицентра ее наслаждения, сильно ударяя вперед и назад, вверх и вниз, ударяя языком со всех возможных углов. Она поддалась вперед бедрами ему навстречу, он в это время ласкал руками вверх и вниз сначала икры, потом бедра, затем залез ей под шорты. Такая мягкая, гладкая кожа… такая чертовски горячая.

Хотя он и хотел ласкать ее повыше тоже, но решил подразнить ее, засунул несколько пальцев внутрь ее, его язык в это время не прекращал нападки, и наконец, она схватила его за голову и удерживала у себя между ног. Кайя задыхалась от страсти.

— Я хочу… Я хочу тебя там… — Она показала, где она нуждалась в нем больше всего. — Страйдер! — Кричала она, пока не пришла в себя.


Один есть, осталось четыре.

Он стоял на дрожащих ногах. Не говоря ни слова, развернул ее, ставя лицом к деревьям. Его член терся о ее попку, и он прерывисто втянул в себя воздух. Его пальцы скользили по ее ногам, затем под шорты и, наконец, под трусики. Контакт. Там она была горячая и мокрая, его пальцы скользили по клитору, и, О Боги, она почувствовала наслаждение.


Кайя стонала. Ее спина изогнулась. Ее руки блуждали по его телу, пока не дошли до головы, тогда она впилась ногтями ему в затылок. Страйдер потер ее набухший клитор, прежде чем вставить один палец глубоко в нее, вытаскивая, потом снова вставляя, и так пока она снова не начнет корчиться в ожидании освобождения.


- Страйдер, мне нужно, мне нужно…


- Я знаю, куколка. — Он добавил третий палец, растягивая ее. Свободной рукой он обхватил ее грудь. Идеальная вершинка. Ее сосок затвердел, наверняка изнывая от желания. Он ущипнул его. Она ахнула. Этот звук еще больше усилил его собственную нужду. 
- Как я справляюсь?


- Отлично. Лучше, чем кто-либо. Пожалуйста.

Он ничего не мог с собой поделать, он хотел войти в нее. Он дернул ее бедра назад, и складки ее попки уперлись ему прямо в эрекцию, она идеальна ему подходила, он замедлил движение своих пальцев. Через несколько секунд ее бедра начали сами насаживаться на его пальцы, убыстряя ритм. Страйдер не хотел этого пока. Он еще больше замедлил движение пальцев.

Вскоре она начала тяжело дышать, ее неровное дыхание со свистом вылетало из легких. Ее кожа была очень горячая, почти прожигала одежду. Было больно, но, черт возьми, эта боль была чертовски хороша. Особенно, когда ее ногти впились глубоко в кожу головы, пуская кровь. Каждая мышца и кости в его организме вибрировали. Она опять прокричала его имя. На это раз уже другим голосом, более грубым, он знал этот голос, это была ее Гарпия, она тоже наслаждалась.

Два, осталось три.

— Страйдер, позволь мне… отсосать тебе… тебе должно быть… больно.

Черт, одна мысль об этом уже заводила его, но он хотел взять ее сам. Он прикусил язык, пока не почувствовал вкус крови. Да, ему было уже больно, но он не сделает этого.

— Пока нет.


- Пожалуйста…

Боги, она собирается убить его.

Он собирался убить ее.

Ноги Кайи дрожали, едва ли в состоянии удержать ее. Ее кровь достигла точки кипения, она была расплавленная внутри, точно масло. И, тем не менее, она хотела помочь Страйдеру. Он подарил ей оргазмы, и она уже ждала другой. Он дал ей еще один, и она жаждала больше.


Если она это чувствовала, как он должен себя чувствовать? В огне? Готов лопнуть? Черт возьми, она хотела его, чтобы насладиться их временем вместе, а не страдать от этого.

Ее голова закружилась, когда Страйдер повернул Кайю лицом к себе. Он не дал ей шанс заговорить или восстановить дыхание, он просто поцеловал ее, глубоко, засовывая свой язык ей в рот так же, как Кайя хотела сделать с его членом. Он обхватил ее попку и поднял, для баланса она обвила свои ноги вокруг его талии. Как только она это сделала, Страйдер жёстче прижался, и толстая длина его эрекции попала ей прямо посередине.

Она стонала. Он застонал.

Он все не прекращал целовать ее. Это была сладкая пытка, чудесно — развратная пытка. Это повлияло на нее, и прежде чем она дотянулась до его эрекции, она кончила.

— Ты прекрасна, когда ты кончаешь, — сказал он яростно, его голос напрягся. 
- Еще два раза, детка, ладно?

Он не понимал. Как же ей объяснить ему? Число оргазмов не имело значения. Только не с ним. Было достаточно того, что Страйдер целовал ее, прикасался к ней, доставлял ей удовольствие. Любой опыт не смог бы быть лучше этого.

Ей придется заставить его понять.

Ноги Кайи были как расплавленное железо, когда она опустила их на землю. Он прижал ее обратно к холодному дереву и обхватил ее груди, сжимая в своих ладонях. Напряженные линии проскользнули вокруг его рта. Его припухшего и ещё влажного рта.

Кайя обхватила пальцами запястье Страйдера, применяя столько давления, что он не будет в состоянии двигаться, не испытав при этом боли. Его взгляд взлетел, встречаясь с её. Его глаза цвета сапфира, были остекленевшими и голодными от страсти.


Теперь, когда Кайя завладела вниманием Страйдера, она оттолкнула его в сторону, 
двигаясь перед ним, и меняя их местами. Она когтями разодрала на нём джинсы, материал был влажным, где она терлась об него.

— Что… — вопрос закончился хриплым стоном, когда ее пальцы прошлись вдоль его плоти. Его горячей, нуждающейся плоти. 
- Кайя, не… ты не можешь, черт возьми, детка! Сделай это, пожалуйста.

Она встала на колени перед ним. Теперь Кайя сосала его глубоко, пропуская в горло. Его пальцы запутались в ее волосах. Может он хотел одернуть ее от себя, но когда она подняла голову, стала сосать глубже, облизывая его толстые вены, уздечку, он стал массировать кожу ее головы, нежно, ласково, словно, боясь дернуть нечаянно прядь.


- Малышка… дорогая… пожалуйста. 
Страйдер толкал свои бедра в ритм движения с ее ртом, выйдет, войдет, выйдет, войдет, все еще пытаясь быть нежным и неторопливым, когда его тело жаждало жесткого и быстрого темпа.

Хотя она и ублажала его так, как он любил, и ей это нравилось, все же ранние сомнения начали снова появляться в ее голове. Что, если его демон засчитает это как поражение, то, что он не доставил определенное количество оргазмов? Страйдеру было хорошо, и для нее, несмотря ни на что, число не имело значения, но вдруг после его развязки ему будет больно, так как он не доставил ей прежде больше четырех оргазмов. А если ему будет больно, то он не будет спать с ней.

Он будет помнить боль, а не удовольствие.

Ох… блин. Ее точка должна быть доказана позже.


Она резко остановилась, и он застонал, как будто ему было мучительно больно. Наверное, это действительно было так. Еще два, подумала она. Ей придется испытать еще два оргазма, прежде чем он кончит. Она чувствовала себя эгоистичной, жадной, но не могла рисковать. Чтобы доказать свою точку зрения, она сделает это позже. Даст ему столько оргазмов, что он не сможет ходить в течение недели.

Сильно дрожа, она встала, убрала его руку с ее головы и положила на свои шорты, между ног, где она была горячей и мокрой. Когда он дотронулся до нее, из нее вырвался стон.


- Кайя, пожалуйста, ты должна… мне нужно… — Его голос был напряжен, черты лица заострились, он напоминал ей шар, готовый вот-вот лопнуть от напряжения. И его глаза… глаза светились, то синим, то красным, Страйдер и его демон боролись друг с другом за превосходство.

— Я сдаюсь, — прошептала она, выгибаясь к нему, заставляя пальцы скользить глубже. — Я твоя, и мы сделаем это, по-твоему. Все равно как ты хочешь.

— Нет, я хочу… нужно…


- Я знаю, дорогой, я знаю, но продолжай так касаться меня, хорошо? Трогай меня так, пока я не скажу остановиться. Потом, ты собираешься погрузить этот красивый член в меня так глубоко… Я никогда… не буду…прежней. Последнее слова появились со стоном. Давление… наполнение, снова… захват…


- Да, — прорычал он.


- О, да. — Она сделал движение и его большой палец прошелся по ее клитору. Четвертый оргазм быстро пронзил ее, заставляя ее, корчится в спазмах. Она качалась на волнах, не позволяя его пальцам замедлить это безжалостное, беспощадное трение. Ее кровь, прежде горячая, стала просто адской. Пар просачивался из ее пор, создавая туман вокруг них. Она не понимала этого, знала, что это странно, но не собиралась беспокоиться об этом сейчас. Это было не так важно в данный момент.

— Кайя… поспеши… Пот покрыл бисером его брови, капая с его висков. Дыхание с хрипом вырывалось с его носа. — Я долго не продержусь. Умираю…

Её волнообразные движения не прекращались, и давление возникло снова, проходя сквозь нее.

— Еще немного… Её соски терлись об его грудь, создавая больше этих декадентских фрикций. 
- Пожалуйста, еще немного.

— Сейчас я собираюсь войти в тебя.


- Сделай это.


- Господи Кайя. Я никогда не был так готов.


Хорошо, это было так хорошо. Так же сильно, как он хотел быть лучшим для нее, она хотела быть лучшей для него. Прогнать мысли обо всех остальных. Быть его одной единственной. Навсегда.

— Ты мой, — сказала она.

— Твой. Никогда не должен был сопротивляться тебе. — Хищный рык зародился у него в горле. Свободной рукой он рывком прислонил ее к дереву, начал тереться об ее бедра, гладить. Он хотел ее. Всю. Полностью.

Пара интенсивных движений и он кончит, она обвила его талию своими ногами. Он засунул пальцы глубоко в нее, и наконец, она кончила. Крик разорвал лесную тишину, настолько потрясающий был оргазм, что она увидела небо и серебряные звезды над головой.


В следующее мгновение она опустилась с небес на землю. Она лежала на земле и тяжело дышала. У нее не было времени, чтобы восстановиться. Ее одежда в ту же секунду была сорвана. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы заметить выражение лица Страйдера, оно было бешеным, его контроль испарился. Он навис над ней, сбрасывая оставшуюся одежду с себя. Он раздвинул ей ноги, настолько широко, насколько мог и глубоко вошел в нее, до конца.

Он взревел. Но не остановился, она закричала и выгнулась ему навстречу. Его хищное рычание стало совсем диким, когда он входил в нее, растягивая ее. Он не был человек или даже бессмертным сейчас, размышляла она. Он был животным, и она любила его. Действительно, любила. Сейчас ей просто хотелось быть сосудом для его и своего удовольствия. Но так как он ввинчивал свой член в нее, потреблял ее, она тоже стала ощущать себя животным.

Потом он остановился. Остановился. Он посмотрел вниз на нее, капли его пота капали на нее.

— Куколка? — прохрипел он, его голос был грубым и скрипучим.

— Да. Это я. А теперь двигайся.

— Нет. Ты можешь… забеременеть?

— Нет. Сейчас у меня безопасный период.

Через мгновенье он снова начал двигаться, и она опять кончила. Это был ее супруг, ее мужчина и они были едины. Одни. Это знание грело душу, опьяняло ее. Ее когти оставляли свежие порезы на его спине. Ее клыки немного прикусили его губу, пробуя на вкус кровь, когда он целовал ее, засовывая свой язык ей в рот, как член, в одном ритме. Это было все, чего она так давно хотела, и она отдалась Страйдеру полностью.

Да, он был властен на ней, поняла она. Его демон был частью его, а Страйдер был частью ее, необходимым для ее жизни, как глоток воздуха.


- Страйдер, — выдохнула она. — Мой Страйдер.

Возможно, его имя, когда она произнесла его, поцелуй, толкнули его через край, потому что он издал еще один рев, сумасшедшим эхом пронесшимся в тишине. Все его тело напряглось над ней. Абсолютное удовольствие было написано на его лице, когда он кончал в нее, последняя струя, идет… идет… толкая ее прямо в еще одни оргазм.

Глава 23

Она сожгла его. Буквально сожгла его. У Страйдера были волдыри по всему телу. Или, по крайней мере, в некоторых местах. Когда он кончил в нее, его демон тоже достиг кульминации вместе с ним. Кайя, сильная, способная Гарпия, сдалась ему целиком и полностью, делая с ним такие вещи, которые были бесконечным удовольствием, и это знание сводило его с ума. Волдыри залечились уже через секунду.

Он никогда не испытывал ничего подобного. И теперь он чувствовал себя… непобедимым. Да, именно так. Он мог бы сделать все. Он мог бы убить целую армию, найти ящик Пандоры, что угодно. Его демон чувствовал тоже самое, его переполняла энергия.

Какое — то время Страйдер провёл стоя на коленях, пируя между ног Кайи, и она провела время на коленях, пируя между его ног, быть для неё лучшим, перестало иметь значение. Он хотел быть только с нею. С Кайей. Ни с кем другим.

Она стала его болезнью и его лечением, вознося его к высотам, о существовании которых он не знал.

Он перевернулся на бок, двигая ее как можно ближе к себе. Он не хотел отпускать ее. Ни сейчас, ни когда-либо.

Она уткнулась головой в изгиб его шеи, ее шелковистые волосы щекотали кожу. Они оба были потными, и температура ее тел спала всего на чуть-чуть. Его любимая, она светилась. Черт, ее блестящая кожа светилась всеми цветами радуги. Такое влечение быстро не пройдет. По крайней мере, год.

Ее пальцы ласкали края лазурной тату бабочки, краски казалось, поднимаются ей навстречу, как будто жаждала больше этого тепла. Он никогда прежде не позволял женщинам ласкать этот знак. В этом месте Поражение вошло в его тело, тату постоянно напоминало Страйдеру о его глупости. Но сейчас ему нравилось, что у него есть это тату. Ему нравилось внимание Кайи к ней.

— Тебе не… больно? — спросила она хриплым голосом.

Когда он хотел бить себя в грудь и кричать с гордостью? — Наоборот.

— Правда?

— Правда. Она спросила его так, как будто сомневалась в его словах.

— Даже не сомневайся в этом.

Она усмехнулась, но веселье быстро покинуло ее. Она напряглась, становясь серьезной.

— Таким образом, ты хорошо провел время, да?

Он прижался подбородком к ее груди, глядя на нее снизу вверх. Ее лицо было наклонено в сторону, и все, что он видел, это локоны рыжих волос.

— Ты это серьезно?

Ясно, обиделась, она фыркнула,

— Спросила бы я, если б не была такой?

— Разве ты не слышала мой крик? Дважды?

— Да, — сказала она тихо. — Я слышала.

— И ты все еще хочешь знать, хорошо ли я провел время?

— Ну, ты мог кричать от боли, может, у тебя больше не было сил терпеть. Но я не могу знать правду, если ты не говоришь мне ее.

Ах. Он открыл рот, что бы ответить, но она только начала свой разговор.

— И в самом деле, продолжила она, — Ты сопротивлялся мне так долго. Ты никогда не хотел быть со мной. Ты убедил меня в том, что наши отношения временные.

Временные. Это слово прочно застряло в его голове, как бомба в нескольких метрах от детонатора. Мысль, что эта женщина будет с другим, голая, раскрепощенная, страстная… Каждая клеточка его тела кричала в знак протеста против это картины. Моя.

Когда он занялся с ней любовью, она должна была ожидать, что это навсегда.

Обычно, слово «навсегда» заставляло его съеживаться. Но сейчас, «навсегда» не казалось достаточным временем, проведенным с ней. Существовало еще много того, о чем бы он хотел поговорить с ней, что бы он хотел сделать с ней.

Означает ли это, что он… любил ее?

Эта мысль не заставила его передергиваться. Любить ее будет означать: ставить ее потребности выше своих собственных. Если бы он был с ней вместе, а потом потерял ее… потерять ее означало бы потерять все. Более того, она будет спорить с ним постоянно. Будет требовать его внимания.

Но это было ничто по сравнению с жизнью без нее. На самом деле он думал, что ему нужно отдохнуть от проблем, просто быть тем, кто он есть и, именно поэтому, он взял отпуск вместе с Парисом и Уильямом. Отпуск, который не продлится долго. Ему было скучно на той вечеринке. Словно он искал… что-то.

Можно было бы объяснить, почему он бросился вытаскивать Кайю в тот день, когда она позвонила ему из тюрьмы. Можно было бы объяснить его решение сыграть роль ее супруга, не желая подписываться на такое занятие. Но это не объясняет, что он чувствовал к ней сейчас. На более глубоком уровне собственнический, защитный и душевный подъем.

В итоге, он нуждался в вызове для выживания. Не только для того, чтобы кормить своего демона, держа кусок дерьма постоянно счастливым, но и потому, что с ней он чувствовал себя живым. И когда он был с Кайей, он был не только жив, он был счастлив. Внутри и снаружи.

Он вспомнил, как отчаянно жаждал ее однажды ночью, когда он нашел ее в коридоре крепости, одетой только в пурпурную мантию, волосы лежали в беспорядке на ее плечах, ее твердые соски проглядывали через тонкую ткань, ее ноги были голые. Она выглядела смешно, и в тоже время вызывала в нем неконтролируемое желание, он хотел насытить ее так, как не удавалось ее другим любовникам.

Слава Богам, Парис высунул голову в дверь и бросил Кайе туфли, пока Поражение не поставило себе задачу поиметь ее. Или так Страйдер думал все время. Он отошел от Кайи и заблокировал все образы, появившееся в его голове. С этого момента, однако, он стал сварливым, и никто не был в состоянии удовлетворить его. Даже его влюбленность к Хайди, не помогала отвлечь его от Гарпии. Сейчас.

Он был удовлетворен полностью. У него осталось всего одно желание, чтобы эта женщина всегда была с ним. Чтобы никогда больше не отпускать ее, чтобы никогда больше не уходить от нее.

Да. Он любил её.

Он не был шокирован этим откровением. Он, наверное, знал об этом на подсознательном уровне, просто не хотел себе в этом признаваться. Если раньше он боролся с собой, то сейчас уже нет необходимости это делать.

Кайя была создана для него. Она была необходима ему, как воздух. Она была поразительна. Вся его. Его во всех отношениях. Его вторая половина, его необходимая частичка. Он сопротивлялся ей слишком долго, убедил себя в том, что она такая же, как и все остальные. Но как она может быть, как и все остальные, когда она значит для него гораздо больше, во всех отношениях?

Сказать ей или нет? Отвлечет ли это ее?

— Страйдер? — Ее тон был нерешительный, как будто она боялась его ответа.

С виду она была дерзкой, уверенной, неуправляемой. Если смотреть глубже, то увидишь, насколько уязвимой она была. Он ненавидел себя за то, что не видел этого раньше. Сколько раз он причинял ей боль за последние несколько недель?

Он сжал ее крепко.

— Ты же знаешь, я не стану врать тебе, не так ли?

И он еще считал ее жесткой.

— Да.

Так много страха в ее словах, его надежда рушилась на глазах. Даже, когда он болел за нее, он старался не улыбаться.

— Все то время, что мы были вместе, это было самое счастливое время в моей жизни. Ты была…Черт, нет даже слов, чтобы описать, насколько хороша ты была. Я никогда не испытывал ничего подобного, как и тебе, мне понравилась каждая минута.

— Серьезно? — спросила она опять.

— Ох, да. Серьезно.

— Хорошо. Она поцеловала его в грудь, ее голос звучал уверенней, когда она добавила, — Это потому, что я такая удивительная.

— Лучше, чем удивительная.

— Супер удивительная.

— Боги, я обожаю твой потрясающий вкус.

Теплый и богатый, как вино, смешок сорвался с ее губ.

— Спасибо.

— Мое удовольствие. И я имею это ввиду. Ты богиня, Кайя.

Еще один поцелуй, мягкий и сладкий.

— Ах. Это просто слухи, которые распустил один из моих старых ухажеров.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Итак.

Он провел пальцами руки вдоль ее позвоночника вверх и вниз.

— Когда ты сможешь забеременеть?

— Почему? Ты хочешь ребенка?

— Черт, нет. Ты шутишь? Я уже боюсь того дня, когда дети Мэддокса и Эшлин, будут бегать по крепости, маленькие Страйдер и Страйдетта. Несмотря на все это, ему почти… понравилась идея о маленьком рыжем мальчишке, вносящим хаос в крепость, сводя его с ума и «вызывая» каждую минуту ежедневно. Он постоянно будет паниковать. — Я спросил об этом, потому что пытаюсь выяснить, когда мне нужно будет купить запас презервативов.

Она оцарапала его сосок зубами.

— Умник. Гарпии могут зачать примерно раз в год и у моего цикла есть еще восемь месяцев. Кроме того, у нас есть только, вроде как, один шанс на миллион оказаться беременной от тебя, в любом случае.

— На самом деле, у меня есть один из десяти шансов сделать преступника.

Смех струился из нее, и он наслаждался беззаботностью этого звука.

Гордость наполнила его. Я сделал это.

— Почему такие низкие шансы? — Спросил он любопытно. Если она считает, что не способна зачать, то он отведет ее к специалисту и докажет что это не так.

Надо проверить.

Как можно скорее.

— Из-за моего отцовского наследия, — немного колеблясь, сказала она. — Фениксы никогда не делали детей легко. Вот почему их практически не осталось.

— Если для них так трудно произвести потомство, то, как же твоя мать родила близнецов?

Ее сияние померкло.

— Она отличница.

— Так же, как и ты,… говоря о детях, хотя… — Когда ты была маленькой, кем ты хотела стать? Он обнаружил, что ему очень хочется услышать ответ, ведь он почти не знал ее прошлое. Ее надежды и мечты.

Она вздохнула тоскливо.

— Если быть честной, то я хотела быть правителем всего мира. Или быть лучшей женой.

На этот раз смеялся только он.

Она подняла голову и посмотрела на него достаточно долго.

— Что?

— Мне нравятся твои цели, вот и все. Они милые. Как и ты.

— Милая, — она закатила глаза, — Именно так хочет выглядеть девушка в глазах парня, на котором, знаешь ли, только что скакала.

Теперь кто был умником?

— Эй, нет ничего плохо в том, чтобы быть милой. Я, например, милый, как кнопочка.

Она нагнулась в его сторону.

— Я уже упоминала, каким ты можешь быть скромным, прежде, я уверена.

Это, правда, трогательно.

— Так, а кем ты хотел стать, пока не вырос? — Ее пальцы вычерчивали круги на его груди.

Он сжал ее руку и поднес к своим губам, целуя каждый пальчик, прежде чем вернуть их

обратно к груди.

— Я никогда не был ребенком, поэтому никогда не думал об этом.

— О, да. Я все время забываю об этом. Тогда почему у тебя есть родинка на заднице?

Он выгнул бровь.

— Ты заметила ее?

— Я очень наблюдательна, — сказала она серьезно, — Это не значит, что я проверяла тебя или следила за тобой в бою.

Очаровательно.

— Это не родинка. Это татуировка. Или то, что осталось от нее. — Он никогда этого не обсуждал ни с кем, кроме Кайи, с ней он хотел говорить. — Женщина бросила мне вызов, что бы я сделал татуировку с ее именем на своей коже. И я повелся, но со мной рядом тогда был Сабин, который помог мне и сказал, что она навсегда, и я не смогу ее никогда удалить.

— Конечно же, ты убил эту женщину.

Его Кайя такая кровожадная, но это одна из вещей, которую он любил в ней.

— Я убил ее мечты на счастливую и долгую жизнь со мной.

Она понимающе кивнула.

— Теперь она вечно мучается. Хорошая работа. Но, мужик, это грустно, я имею в виду, отсутствие у тебя детства.

Его плечи напряглись.

— Не совсем так. Ты не можешь скучать по тому, чего не знаешь.

— Ну, в один прекрасный день, очень скоро, мы будем принимать ванну вместе, и я покажу тебе, как играть с резиновой уточкой. — Ее рука скользнула вниз по его животу, покружилась вокруг пупка и, наконец, обхватила его.

Его тело пронзило желание.

— Я думаю, мне понравится эта игра.

— Хорошо. И угадай что еще? Ты, наконец, то заработал свой псевдоним.

— О, правда?

Ее язык начал дразнить сосок.

— Да, мой варвар…

Он фыркнул от неожиданности.

— Мне это нравится. Намного лучше, чем Ходячий секс.

— Намного лучше.

— Ну, ты заслужила новое прозвище для себя, дорогая Кайя. Когда ее рука осталась на его яичках, он опустил свою руку, двигая ее пальцы к его постоянно твердому пенису. О, да. Это было здорово.

Это отвлекло ее от темы, но лишь на несколько секунд. Она напряглась. Клички или прозвища были болезненной темой для нее. Но не с ним. Все же, раньше ее много обижали, обзывали, некоторое она заслужила. Но все совершают ошибки, и ее обвиняли достаточно долго. Господи, она же была ребенком. Страйдер не мог себе представить проблемы, которые бы были у него, если бы он рос от ребенка к мужчине (с детства), а не возник уже полностью сформированным.

Посмотрите, что он сделал без детства. Украл ларец Пандоры. Освободил демонов на, ничего не подозревающий, мир. Отдал плащ — невидимку нечестивым, аморальным существам.

Но хватит об этом. Он перевернулся и прижал Кайю своим мускулистым телом. Автоматически она положила руки на шею, черт возьми, ему не нравилось, что ее пальцы не сжимают его член. Ну, хорошо. Это было для общего блага. Ее ноги разошлись, создавая для него колыбель.

Он взял ее за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Я хочу поговорить с тобой кое о чем, — сказал он.

В глубине его сознания, Поражение перестал стонать от удовольствия. Может быть, он почувствовал беспокойство Страйдера и боялся борьбы с Гарпией.

— Я знаю, что ты хочешь обсудить. — Кайя облизала губы, вид ее розового язычка заставил его член дернуться. — Парис, верно? Ну, у тебя есть…

Он покачал головой.

— Мы закрыли эту тему. Я уже забыл об этом.

— Конечно. Но что произойдет, когда я столкнусь с ним? Ведь если я буду с тобой, я столкнусь. Ты увидишь, как я с ним разговариваю, и все время будешь вспоминать, что не можешь простить меня за…

Он еще раз покачал головой, заставляя ее замолчать.

— Мне нечего прощать, куколка. Ты и я тогда не встречались. Мы даже не флиртовали.

Надежда затеплилась в ее душе.

— Но… но… ты сопротивлялся мне постоянно. Ты говорил, что мы не можем быть вместе из-за Париса. Не то чтобы я думаю, мы сейчас вместе, — бросилась она добавлять.

— Мы вместе, — прорычал он, и его жесткий тон не оставлял повода для сомнений. — Только попробуй уйти. Увидишь, что произойдет.

Ее рот приоткрылся, показывая клыки.

— Вместе?

— Вместе.

— Во всех смыслах?

— Вместе. Я твой мужчина, а ты моя женщина. Только моя. Мне нужно носить кольцо или что типа-того? Да?

Он вспомнил про медальоны, которые носила мать Кайи и еще несколько Гарпий.

Вспомнил также, что он хотел поговорить насчет медальонов.

— Или может медальон?

— Нет, — прохрипела она. Ни кольцо, ни медальон. Это для воинов, а мой отняли у меня после… ну ты знаешь.

Неудивительно, что она расстроилась, увидев на Джульетте один такой. Ну, Кайя получит свой собственный, даже лучше. Как его супруга. Это надо сделать срочно.

— Таким образом, мы официально обручены?

Разочарование омрачило ее тонкие черты и чёрт, если слёзы не наполнили её глаза.

— Ах. Да. До конца игры, я знаю.

Будет ли его признание отвлекать ее или нет, он все равно должен ей признаться. Он не мог позволить ей сомневаться в его чувствах.

— После игры тоже. И если кто-то и должен просить прощения, то только я, за то, что так долго и жестоко отталкивал тебя. Пока он говорил это, ее глаза становились все больше и влажнее. Он обвел пальцем контур ее губ.

— Поверь мне, я буду сожалеть об этом всю жизнь. Потому что… черт побери, Кайя, я люблю тебя.

Поражение, казалось, застыло в его голове, не решаясь двигаться, прислушиваясь к их разговору. Если Кайя не ответит на эти слова, то демон может…что?

Всё равно.

— Ты не должна сейчас ничего говорить.

Страйдер пошел дальше. Я завоюю ее сердце. И он хотел сделать это без влияния демона. Иначе Кайя никогда не поверит, что эти чувства его собственные, а не рожденные из-за его демона, для победы. — На самом деле я не хочу, чтобы ты сейчас что-то говорила. Мы обсудим это после игры.

Она моргнула, но не подала виду, что услышала то, что он сказал.

— Собираемся вместе? Как будто мы играем несколько партий в футбол?

Видишь? Она никогда не позволит ему уйти ни с чем.

— Ты могла бы немного порадоваться, тому, что я сказал, понимаешь ли — проворчал он.

Она поджала губы, но быстро разгладила их, как будто не хотела показывать ни о одного намека на то, что чувствовала.

— Я не могу.

— Ты не можешь?

Поражение зарычал, ему ответ понравился еще меньше, чем Страйдеру.

Наконец эмоции проскользнули в ее чертах, и он увидел смесь страха и надежды.

— Я думаю, что тоже люблю тебя. Я имею ввиду, что никогда не позволяла себе чувствовать какие-то глубокие чувства больше, чем похоть, но я и никогда не сжигала своего партнера. Но что, если я подведу тебя? Я не буду заслуживать тебя и должна буду отпустить. Ты захочешь, чтобы я отпустила тебя. Что если…

Он поцеловал ее, долго, упорно, засовывая свой язык ей в рот, наполняя ее своим вкусом, и требуя ответа. Она ответила ему, схватив его за голову и постепенно овладевая его дыханием. Услышав от него слова «Я люблю тебя», даже сказанные ею с неуверенностью…черт. Он взревел бы еще громче, чем когда был в ней всего несколько секунд назад.

Она. Любимая. Его. Без вопросов. Она, возможно, еще не решила в своем сознании, но она любила его, и это знание сразило его. Сразило. Его. Он не понимал, насколько он жаждал ее любви до этого момента.

Он был королем долбанного мира, мужчиной.

Поражение вторило со стоном.

Страйдер вынудил себя закончить поцелуй и откатился в сторону. Кайя попыталась вернуть его обратно, но он крепко держал ее за талию. Секс, да, они бы занялись им снова, но было несколько вещей, которые нужно было сделать немедленно.

— Ты не Кайя Разочаровывающая. Ты слышишь меня? Вот, что я пытался сказать тебе раньше. Ты Кайя Сильнейшая. Сколько Гарпий, ты думаешь, смогло надрать задницу Повелителю Преисподней? Тот Повелитель, который, по чистой случайности, так уж случилось, является самым сильным, сексуальным и умным. И кстати, если есть какие то сомнения, я описываю себя.

— Я знаю. — Слезы текли из ее глаз и капали на его грудь, такие горячие, что оставляли маленькие рубцы на его коже. — Только я?

— Это верно. Только ты. Теперь, брось мне вызов, чтобы я остался с тобой.

Она выгнулась к нему дугой, напряженная ярость сделала ее жестокой.

— Нет!

— Кайя…

— Нет. Я не стану этого делать. Меня не волнует, что ты говоришь. Ты должен остаться со мной по собственной воле. А, не потому что этого хочет твой демон.

Он не хотел, чтобы она боялась, что он оставит ее в любой момент, однако.

— Сделайте это, и я дам тебе еще один оргазм.

Постепенно она расслабилась.

— Ну…

Зазвонил ее мобильный, удивив их обоих. Затем зазвонил его мобильник. Один они могли проигнорировать. Но оба? Что-нибудь случилось. Они встряхнулись в унисоне.

— Готова поспорить, что соревнования закончились. О, Боги, мои сестры. Как я могла забыть о них? — она подскочила к своей разбросанной одежде и пошарила по карманам шорт.

Страйдер нашел свой телефон, и они одновременно взглянули на экраны. Она ахнула. Он хмыкнул. Потом, они, молча, посмотрели друг на друга.

— Сначала ты расскажи мне, — сказал он.

— Они победили. Она говорила изумленно и неуверенно. — Они заняли первое место в этом раунде. Они ранены, но живы и исцеляются. Им также удалось дисквалифицировать Скайхоуков. Это значит, мы теперь на равных с моей матерью.

— Это же чудесно. Он нахмурился, когда увидел новый поток слез, скользнувший по ее щекам.

— Здорово. — Уверенный кивок. — Моя семья жива и они могут привезти домой победу, в которой мы так нуждаемся. Я так счастлива, что могу взорваться.

— Но?

Ее плечи поникли.

— Но они сделали это без меня, — прошептала она, явно мучаясь.

— Я не помогла. Я им не нужна. Я помеха. Они проигрывают, когда я помогаю, но побеждают, когда меня нет.

В груди все сжалось.

— Куколка, только потому, что они победили без нас, еще не значит, что ты помеха. Это просто значит, что они лучше подготовились.

Она, молча, оделась. Он вздохнул и присоединился к ней, надевая собственную одежду.

— Сабин с ангелами нашли Рею, — сказал он, хотя она и не спрашивала. — Или точнее, они нашли место, где предположительно была богиня. Они думают, она ушла в спешке, покинув это место дни, а может недели назад. Ее одежда была разбросана повсюду, на полу были белые перья, и на всем была пыль.

— Перья. Гален?

Он кивнул. Сабин сказал, что нет никаких следов, и невозможно будет проследить одного из них отсюда. Они должны засветиться где-нибудь.

— Но… почему один из конкурсов проводят здесь, если она не может смотреть?

— Может быть, ее отсутствие было неожиданным. Может быть, она планировала быть здесь, но что-то остановило ее.

— И Ловцы?

— Может быть, она отдала приказ убить тебя, прежде чем улетела, или может быть, кто-то другой вел их.

Кайя выпрямилась, посмотрела на него, наклонив голову в сторону, она задумалась.

— Есть только один человек, которого я знаю, кто ненавидит меня настолько, чтобы… — Она нахмурилась. Кайя сделала пару шагов в его сторону, но внезапно остановилась и посмотрела вниз, на свои ноги. — Я застряла. Страйдер, я застряла!

Он попытался приблизиться к ней… но не смог. Его ноги также были прикованы к месту. Он тоже посмотрел вниз и нахмурился. Пол пещеры… истончался? Да, это именно то, что он делал. Истончался, терял свою жесткость, превращался в… туман.

В отчаянной попытке удержать свою женщину, он протянул руку. Как раз перед тем, как соприкоснуться, они вместе провалились, рассекая воздух, со свистом падая… и падая…

Вниз.

Глава 24

Кейн медленно просыпался, голова гудела и в него может быть стреляли. Он часто терял сознание от боли и наркотиков, последние несколько… дней? Недель? Он заставил себя выйти из ступора и осмотреться, прежде чем, кто-нибудь заметит, что он очнулся.

У него все болело, как у боксера, который проиграл важный матч, пройдя восемнадцать раундов. Хотя многие из его травм начали заживать, самая глубокая из них не давала покоя. Ему ли не знать? Его демон любил эти ощущения, хихикая в его голове, он впитывал последствия катастрофы.

Кейна крепко держали за руки, таща вниз по длинной извилистой пещере, где пахло серой и гнилью, человеческими фекалиями и едким страхом. Он старался не дергаться. Эти ароматы были хорошо знакомы его демону, так как он жил с ними на протяжении веков.

Один охранник был спереди, а также пятеро позади него. Никто из них не давал понять, что они знают, что он проснулся. Пока он планировал побег — изображая ангелов, парящих в … (что не произойдет), его друзей, вылетающие через стены пещеры (опять же, не придут), и себя, оборачивающегося зеленым громадиной (только в его снах) — вспышка ярости затопила его. Он не должен ничего делать. В конце, его демон уничтожит этих людей. Бедствие жил такими моментами, как этот. И, если Кейн умрет в процессе, что с того?

Он вспомнил взрыв. Вспомнил Уильяма, которого скрутили и бросили в другое транспортное средство. Уильям. Был ли бессмертный жив? Его пытали? Возможно. Ярость усилилась. Эти люди заплатят. Что не имеет значения.

Ты слышишь меня, Бедствие? Они должны платить.

Хихиканье перешло в ликующий смех, что задевал всю окружность его черепа.

Жди моего сигнала. Никто из охранников и понятия не имел о разрушениях, с которыми они должны скоро столкнуться. И не узнают. Пока не станет слишком поздно.

Когда их лидер, Сабин, шел на битву с Ловцами, Кейн часто оставался позади. Слишком много маленьких бедствий разрушили их усилия, даже саботировали их. Но иногда…. иногда Кейна отправляли одного. Когда такое случалось, никто не уходил.

— слишком тяжелый, — один из охранников задыхался. — Давай просто оставим его здесь.

— Нельзя. Приказ доктора. Мы доставим его к воротам, или не вернемся назад.

— Я потею, как свинья.

— Ты и есть свинья. Слишком много барбекю, ты жирный ублюдок? Прогулка делает твое «бочка для сала» — тело лучше.

— Ешь дерьмо и умри, мудак. У меня железная форма.

— Я с Дуэйном. Он потеет больше — сказал кто-то, — он ответственен за разбивания сосуда, или что — то такое. А он не будет этого делать, пока мы не дойдем до ворот.

Температура была немного неудобной, влажность настолько густая, что практически нужен был нож, чтобы пройти сквозь нее. Они явно везли его все глубже под землю, приближаясь к воротам в… ад? Но как Ловцы могли знать, как это сделать? Почему они это делали? Это не был их обычный способ действия.

Захват, пытки, потом убить, чтобы украсть демона, что внутри него, это было то, для чего они жили. Это не имело никакого смысла. Это заставляло его тревожиться, как будто он имел дело не с тем, с чем как он думал, он имел дело.

Он не собирался терять время, допрашивая их. Они доказали свои намерения, когда обратили свой взгляд «на мой, в значительной степени, полный провал», как обычно. Он должен был выяснить, было ли это лучшее место для его демона, чтобы работать. Их конечный пункт назначения, скорее всего, был «Ворота». Чем дальше они шли, тем меньше вероятности было, что им встретятся невинные.

В отдалении он услышал щелчок взведённого курка… Никто вокруг него ничего не заметил. Охранники продолжали болтать. Собирался ли кто-то стрелять в Кейна? Или в охранников? Его демон рыскал по его черепу, готовый действовать, чтобы уничтожить что-то, кого-то.

Не сейчас. Не сейчас.

Звук смеха нарастал. Очень скоро Бедствие ударит, не будет иметь значения то, что сделает или скажет Кейн.

Если пуля предназначена для него, то он выживет. Но он не хотел действовать, вдруг его друзья здесь, чтобы помочь ему. Надеюсь, что не взорву их. Когда послышался треск, его охранник хмыкнул. Тут же, с левой стороны Кейн стал свободным, провисая к земле. Охранники с правой стороны пробормотали проклятия. Болтовня прекратилась. — Что за…

— Кто был…

Снова треск.

С правой стороны, Кейна также отпустили, и он упал в грязь. Он лежал неподвижно, даже когда тяжелый вес врезался в него, выбивая воздух из легких одним сильным ударом. Один из его охранников, подумал он, теперь без сознания, может, даже мертв.

Да. Теплая жидкость собиралась на его спине, капала вниз по его бокам.

Треск, треск, треск. Не было времени для мужчин вокруг него, чтобы подготовиться или скрыться. Они падали, кровь лилась из пулевых отверстий на их грудях, приканчивая их. Вся перестрелка длилась меньше минуты, началась и закончилась безо всякого сопротивления.

Спасение, да, но он все еще не двигался и не говорил. Он просто ждал. Осторожно…

Топот шагов. Он узнал тяжелый глухой стук ботинок.

— Ты видишь его? — спросил кто-то. Мужчина, незнакомый.

Дерьмо. Надежда увяла, умерла. Не его друзья. Так кто, черт возьми, это остановил?

— Я поймал его! Он здесь.

Охранник скатился с него.

— Он живой?

Шорох одежды, потом жесткие пальцы впились в его шею. — Да, точно. Возможно, ненадолго. Его пульс нитевидный, поэтому, мы должны действовать быстро.

— Этот доктор — счастливая сука. Если бы он умер до того, как мы его заполучили… Гнев и ненависть слоились в мужском голосе. — Я мог бы избить ее, в любом случае, за неподчинение приказам.

— Нет, ты не можешь. Она не одна из нас, и кроме того, ее муженёк, захотел бы получить твою голову. Давайте просто заберем парня к Стефано, и пусть он сам решает что делать.

Стефано. Человек — правая рука Галена, главная собака Ловцов, и боль в заднице для всех вокруг. Жаль, что ублюдка не было здесь. Но только сейчас, Кейн начал понимать. Ловцы взорвали дом. Ловцы отвели его к той докторше, которая не была Ловцом, но была замужем за одним из них, обеспечивая его выживание. Ловцы не спускали его сюда. Это сделала женщина, вопреки приказу ее мужа.

Муж должен найти и убить её сообщников.

— Демонская тварь, — пробормотал парень, который проверял его пульс, выпрямившись. Сапог врезался в живот Кейна, втирая некоторые внутренние органы в его хребет.

Кейн хотел, чтобы его веки оставались закрытыми. Хотел, чтобы его мускулы оставались расслабленными. Тем временем, Бедствие крутился в его голове, сейчас похожей на кипящий котел. Еще нет, повторял он. Если они планировали отвезти его к Стефано, он мог, наконец — то, в конце концов, уничтожить ублюдка, забирая столько своих врагов, сколько возможно — даже если это значит забрать и себя также. Это то, что он планировал сделать здесь, во всяком случае. Смена локации едва ли имела значение в этом отношении.

Конечно, когда Кейн ударит, его тело уже будет не в состоянии содержать зло внутри себя и его демон будет спущен на ничего не подозревающий мир. Бедствие сбежит, сумасшедший, голодный, отчаянно нуждающийся создать несчастье после трагедии.

Именно это случилось с другом Кейна, Баденом. Он погиб — обезглавлен Ловцами — и его демон, Недоверие, свободно бродил по земле. Возможно, поэтому народы воевали друг с другом так долго. Они всегда подозревали других в грязных делах и даже более грязных намерениях. Возможно, именно поэтому, так много браков не удалось за эти годы.

Потом, не так давно, Ловцам удалось каким-то образом найти Недоверие и соединить демона с новым хозяином, которого они выбрали. Женщиной. Она еще не беспокоила Повелителей, возможно все еще слишком потеряна в зле внутри себя, чтобы сделать что-то больше, чем стонать и корчиться и просить о помощи.

— Диего? — пробормотал кто-то.

— Да — ответил человек с легким испанским акцентом.

— Ты готов?

— Да, сэр. В словах была нервная дрожь.

— Марков, Сандерс, держите его руки. Просто в случае, если он очнется до того, как умрет. Билли, режь глубоко и режь быстро. Мы не можем ошибиться.

— Я не глупый. Мы проходили через это тысячу раз, — был воинственный ответ от человека, который пинал Кейна.

— Да, проходили, но время идет, это наш один единственный шанс. Если мы не будем осторожны, его демон покинет пещеру до того, как Диего сможет впитать его.

Окей. Не будет ожидания, никакого поиска Стефано, решил Кейн. Они собрались убить его и попытаются соединить его демона с Ловцом, думая, что смогут контролировать Бедствие и использовать демона в борьбе за их дело, чтобы уничтожить его друзей. Чтобы править миром.

В злой реплике доминировал смех, подумал сухо Кейн, это отрезвляло. Дело было серьезное.

— Приготовься, — сказал он своему демону.

Кручение ускорялось, ускорялось, и вся пещера содрогнулась. Только немного. Просто достаточно, чтобы вызвать шлейф пыли в воздухе, гальку, падающую с потолка, сваливающуюся на землю.

— Что это?

— Не имеет значения. Просто поспешим. Давайте сделаем это. Нож?

— Здесь.

Сильные руки вдруг схватили руки Кейна и перевернули его так, чтобы он лежал на спине. Те же самые руки толкнули, сильно, прижимая его к месту. Кейн не стал ждать ни секунды дольше.

Сейчас!

Встряска быстро увеличилась, падающая галька превратилась в падающие валуны. Бум, бум, бум. Кто-то кричал от боли. Кейн был освобожден. Еще один крик, проклятия вокруг.

Наконец, Кейн открыл глаза. Как раз вовремя. Валун падал прямо на него. Он откатился в сторону, кашляя, поскольку его рот заполнили грязь и мусор. Резкое движение порвало стежки на изгибе ребер.

Его взгляд оценил окружение в один миг. Он был в пещере, как и подозревал, хотя последняя была больше, чем он мог себе представить, ответвляясь в нескольких разных направлениях. Даже армия не сможет защитить себя от засады здесь. Было слишком много мест, чтобы спрятаться.

Ловцы забрались в укрытие. Тряска продолжалась и камни дождем падали вниз. Другой крик, ворчание. Хруст сломанной кости.

Кейн неуклюже поднялся на ноги. Вот так, приятель. Так держать.

— Не дайте ему уйти, — закричал кто-то.

— Я вижу его!

Треск.

Острая боль пронзила его ногу. Темное проклятие вырвалось у него. Кто-то стрелял в него. Кейн кинулся к одной из затемненных ниш, по пути уворачиваясь от валунов. Больше тряски, больше валунов. Скоро он будет в ловушке. Если уже не был. Но не было никакого способа остановить бедствие такого масштаба, как только что началось.

Он, честно говоря, не возражал против перспективы смерти. Он чуть не умер уже тысячу раз и давно готовил себя к неожиданностям. По крайней мере, он возьмет этих Ловцов с собой. Не то, что бы Кейн отказался от попытки спастись. Его инстинкт воина не позволит меньшего.

Он осматривал тени в поисках выхода… увидел в пустой щели свет, Справа. Не раздумывая, он нырнул за ним, дергая за скалы, расширяя воздушное пространство, не обращая внимания на приступы боли, проносящиеся через него.

— Кейн!

Уильям? Он застыл, напрягся. Дерьмо. Дерьмо! Если он убьет своего друга…

Треск.

— Человек! — Закричал Уильям сердито. Должно быть, кто-то стрелял в него. — Тебе будет больно за это.

Бум, бум, бум.

— Убирайся отсюда, — кричал Кейн. — Беги!

— Кейн, черт возьми! Где ты? Я не для того выкинул Норса Ретчета и мчался всю дорогу сюда, в свое самое не любимое место, чтобы играть в прятки с тобой. Тащи сюда свою задницу!

Кейн оттолкнулся ногами, вдыхая больше пыли. Он мчался от безопасного ограждения — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уильям схватил Ловца за горло. Он был невнимательным и не видел массивные скалы, спускающиеся на него.

И потому, что Кейн наблюдал за Уильямом, он не видел массивные скалы, опускающиеся на него.

— Сладкий восход, это было удивительно.

Парис откатился от улыбающейся, задыхающейся женщины и её блестящего от пота тела, чтобы уставиться в потолок. Как он и надеялся, Арка ненавидела Кроноса и не возражала против предательства бога-короля. Как он и боялся, она имела цену — тело Париса, его демон учуял её возбуждение в момент, когда ступил в её покои.

Он только что провел последний час, ублажая её так, как он был уверен, её никогда не ублажали. Она наслаждалась каждой секундой его внимания, в то время как он ненавидел себя, свои действия.

Ты делаешь то, что должен делать.

Он не должен был волноваться о том, что их прервут. Просторная спальня была спрятана в самом конце гарема. Арка не могла покинуть покои. Кронос фактически проклял её так, чтобы она испытывала полную, абсолютную агонию, если выйдет за пределы просторных границ своего «дома». И научившись у смертных и на их ошибках, король обеспечил отсутствие окон, которыми могла бы воспользоваться богиня.

Очевидно, царь думал, что будет лучше лишить Арку солнечного света и свежего воздуха, чем отрезать её длинные, шелковистые волосы.

Она приподнялась на локте и посмотрела вниз на него, белые косы рассыпались по плечам. — Хорошо?

— Да, это было действительно потрясающе, — сказал он автоматически, как он говорил тысячам другим.

Её улыбка медленно угасла. — Ты мог бы хотя бы попытаться произнести это убедительно.

Вздохнув, он изучал её. Он был с бесчисленным множеством девушек? за столетия, и она была, безусловно, самой прекрасной. Но внешность не имела большого значения для него. Что значило красивое лицо, когда под ним вполне могло скрываться чудовище? Все, что имело значение, это то, как другой человек заставлял тебя чувствовать себя, внутри и снаружи.

Он сомневался, что Арка была монстром внутри. Она провела так много лет в неволе, на земле и здесь, на небесах, что должна была быть покоробленной, как землеройка, по крайней мере, но когда он гулял внутри, она не кричала на него. Не сражалась с ним. Она всматривалась в него широко раскрытыми голубыми глазами, сжимала его руки и улыбалась, такая одинокая и отчаянно нуждающаяся во внимании, любом внимании, что заставила его грудь сжаться.

И когда он попытался расспросить её о Сиенне, когда она встряхнула головой и сказала, «После», уже потерянный в дымке похоти, созданной его демоном, Парис уступил без протеста.

— Извини, — сказал он, позволяя своему голосу разлиться с хриплым обещанием. Другой навык, который он совершенствовал на протяжении многих лет: — Это просто, ты истощила меня полностью, дорогая. У меня не осталось энергии.

Она усмехнулась и рухнула возле него, прижимаясь к его боку.

— Кронос не узнает, я обещаю. Так что, если ты захочешь вернуться ко мне…

Он сохранял молчание. Он не мог спать с ней снова. Его демон не позволил бы ему. Даже если он будет часами целовать и трогать её, его член будет оставаться вялым и бесполезным. Вокруг всегда был кто-то, кого он уже укладывал в свою постель, и действительно, Парис не хотел повтора, в любом случае. Он достаточно чувствовал себя виноватым, из-за того, что спал с кем — то другим, кроме Сиенны.

Она была его и могла быть снова. Было тяжело даже думать о ней. Каждая, которую он имел после нее, была как пощечина по ее красивому лицу. Как будто она не была достаточно хороша для него. Как будто не могла удовлетворить его. Но он не сможет спасти ее, если умрет, а он действительно умрет, если будет сохранять целибат.

К тому же, он чувствовал себя виноватым по другой причине. Эти его любовницы… они не хотели его, не на самом деле. Если бы не его демон, они могли никогда не спать с ним, могли отказать ему, найти его непривлекательным, что угодно. Значит, в каком — то смысле, он заставлял их быть с ним.

Как всегда, его разум сжался от этой мысли.

— Что случилось? — спросила Арка. — Ты напрягся.

Он заставил себя расслабиться и потер её руку вверх и вниз, нежная ласка. — Ранее я упоминал женщину. Раба, убита и в форме души, и теперь, обладающая демоном. Гнев. Её душа невидима для невооруженного взгляда. Он попытался не показывать чувства собственного отчаяния. — Ты знаешь, о ком я говорю?

Она закрутила локон вокруг своего пальца. — Да. Я помню. Ты хочешь знать, где Кронос держит её.

Легко, спокойно. — Ты знаешь ответ?

— Я ничего не слышала, нет.

Он закрыл глаза, борясь с порывами разочарования и сожаления. Он думал… он надеялся… он был так уверен…

— Но, — продолжила она, — я знаю, где он держал узников, которых не мог контролировать, людей, которых он не хотел, чтобы нашли, раньше он заключал в Тартар.

— Скажи мне. Слова вырвались с большей силой, чем он намеревался.

— Я сделаю лучше, чем это. Её руки сжались вокруг него, и она задрожала. — Я покажу тебе.

Его желудок сжался. Не должен оттолкнуть её. — Ты знаешь, что это не возможно, дорогая, — прохрипел он. — Ты должна оставаться здесь.

— Но… Она села с непроницаемым выражением лица, косы рассыпались вокруг нее, обрамляя лицо. — Пожалуйста. Я должна уйти. Я не могу здесь больше оставаться. Я ненавижу это, я медленно схожу с ума. Пожалуйста.

Он обхватил ее щеки, пытаясь быть нежным. — Скажи мне, где находиться это потаенное место и как только моя миссия будет завершена, я вернусь за тобой. Я найду способ спасти тебя.

Слезы слились в ее глазах. — Это может длиться вечно. Ты можешь умереть.

— Я знаю, и мне жаль, но это все, что я могу предложить. Он не мог спасти ее сейчас. Он не мог попытаться и освободить ее сейчас. Это предупредило бы Кроноса. Король богов начнет на него охоту и Сиенна будет потеряна для него навсегда.

Если Парис потеряет свою голову, если это его судьба, сперва он хотел перевезти Сиенну куда-нибудь, в безопасное место. Она погибла из-за него. Ее соединили с демоном из-за него. Потому, что он обратил внимание царя богов на нее. Парис обязан ей.

— Я могу помочь тебе, — сказала Арка. — Не только найти для тебя это место, но и помочь тебе ориентироваться в тайных коридорах.

— Я знаю, дорогая, но это не меняет моего решения.

— Пожалуйста….

Он не сказал ей, что женские просьбы имеют мало власти над ним. Сколькие просили его остаться в постели с ними? Сколькие плакали, когда он уходил? — Мне жаль, но это лучшее, что я могу предложить.

И если она не скажет ему то, что он хотел знать, если продолжит отказывать ему, он причинит ей боль. Ранить… убить… тех, кто станет на его пути. Он зашел так далеко. Она не помешает ему идти дальше.

Долгое время она тихо рыдала. Потом она поднялась, выпрямила плечи и подняла подбородок, упрямое выражение напомнило ему Кайю.

Как Страйдер справлялся с женщинами, полными решимости, поставить его на колени? Либо привлекательный воин боролся со своим притяжением или же он наконец-то сдался ему — иначе он был бы здесь, прямо возле Париса, исполняя условия своего «вызова».

— Ты клянешься вернуться за мной после того, как найдешь ее? — спросила Акра.

— Да. Я клянусь. Когда она действительно будет в безопасности, я вернусь. В мгновение, когда он произнес слова, он связал себя ими. Он знал это, ощущал силу связи. Нарушить свое слово богу или богине значило страдать вечно. Если ты выживешь.

Она вытерла слезы. — Хорошо. Я скажу тебе то, что ты хочешь знать. Если Кронос придерживается своих старых принципов, и поверь мне, я знаю, что они у него есть, ты найдешь свою женщину в одном из двух мест. Если она в первом, то она потеряна для тебя навсегда. Если она во втором, и ты рискнешь пойти туда, ты не останешься невредимым, не выйдешь сухим из воды.

Сиенна не была в первом месте и это точно. — Название второго места?

Как только слова покинули ее губы, его кровь застыла. Дыхание оставило его. Он знал, Кронос наказал ее за побег к Парису, но он не знал, планирует ли царь богов пытать ее вечно.

Парис встал с кровати и оделся так быстро, как это было возможно.

— Ты все еще хочешь пойти за ней? — спросила Акра.

— Да, — ответил он без колебаний. Он был настроен более решительно, чем когда либо.

Глава 25

«Выгнали из рая и прямиком в ад», — мрачно подумала Кайя. Или скорее, ее версию ада. И она даже не смогла насладиться своим результатом.

Костер потрескивал перед ней, оранжевое пламя перевивалось с синим. Тепло вилось вокруг нее. Занятия любовь со Страйдером никогда по-настоящему не охлаждали ее, даже воспоминание вызвало дрожь, скользнувшую по всей длине позвоночника, и заставило подавить стон, чему она была рада. Она любила тепло. Главным образом из-за затяжного гула удовлетворения в ней… что предоставил ей супруг.

Супруг.

В данный момент Страйдер «проводил разведку территории на наличие Ловцов». Не нужно два часа, чтобы прочесать небольшой участок земли. Он искал Жезл Разделения, без вопросов. Он не найдет его. Не здесь. Джульетта не настолько глупа, чтобы прятать вещь под своим импровизированным матрацем.


Так ужасно Кайя хотела, чтобы он признал связь между ними. Так ужасно хотела прикоснуться и попробовать его. Хотела, чтобы он прикоснулся и попробовал ее. То, что она была, он был… боги, теперь она была напугана до смерти. Потому что…

Он любит ее. Это все еще шокировало ее. Они были парой. Настоящей парой. Он прикрывал ее спину, а она — его. Более того, он был первым сейчас. И это так, как и должно быть. Был ли он занозой в заднице или романтическим посланником богов, он принадлежал ей. Она должна защищать его. Чтобы увидеть его будущее. А в итоге? Он хотел, нуждался в Жезле Разделения. Нуждался, чтобы выжить.

Следовательно, она должна была получить его для него.

Прямо сейчас ее команда была на пути, чтобы получить артефакт без жульничества. Но что, если что-то изменилось? Джульетта надеется, что Кайя сделает всё возможное для этого, и фактически вероятность её участия в поисках Жезла, перестанет склоняться в её пользу.

Поэтому не было лучшего момента, чтобы нанести удар.

Подобное, конечно, способствует выбыванию Кайи из состязаний и докажет раз и навсегда, что она недостойная, слабая, но лучше пусть пострадает ее гордость, чем умрет Страйдер. Она не могла жить без него. Она нуждалась в его крови, да, но также она нуждалась в нем. Его улыбке, его смехе, его остроумии, его силе.

Значит, никаких споров и никаких больше неизбежных размышлений. Она хотела украсть Жезл. Бум, сделано. Она не будет вовлекать сестер, ни за что. Она не будет рисковать их жизнями. Не снова. Особенно теперь, когда они были ранены во второй игре.


Это случится сегодня ночью, ее руки сжались в кулаки. Почти все будут опьянены, будут исцелятся или отключатся. Она займется любовью со Страйдером, если он захочет (и лучше ему хотеть), и позволит теплу заполнить ее еще раз. Это тепло возбуждало ее, комбинация страсти и ярости, что циркулировали в ней, ужасно желая убежать. Истреблять.


Сегодня вечером она позволит этому произойти.

Скоро… Скоро… Ее прищуреный взгляд отыскал Джульетту. Брюнетка танцевала вокруг мерцающего огня, прямо рядом с матерью Кайи. Несмотря на свои недавние потери, они ликовали и были беззаботны. Как будто они знали что-то, чего не знала она.


Джульетта, заметив, должно быть, изучающий взгляд Кайи, встретилась с ней глазами и улыбнулась медленно, и, как всегда самодовольно. О, да. Сегодня ночью.

Кайя и Страйдер упали из леса Реи и приземлились здесь, на Аляске, между двух гор, прямо там где был мистический портал. Они открыли глаза и оказались здесь — вместе с другими гарпиями, участвующими в играх, и их супругами.

Во-первых, царил беспорядок. Потом, гнев на то, что они были изгнаны из небес — гнев, который она надеялись выместить друг на друге. Драка взорвалась бы, если бы мать Кайи не объявила нейтральную территорию. Очевидно, что Табита Порочная хотела, то Табита Порочная получала. Значит, вместо нападения, вместо того, чтобы двинуться своими собственными путями в ожидании третьего испытания, гарпии решили остаться и развлечься.


Украденное пиво имелось в изобилии, хард — рок взрывался в ночи и транспортные средства, присвоенные в ближайшем городке, высвечивали яркими фарами лед, которым была полна долина. Многие из бойцов были в синяках и окровавленны, а некоторые все еще оставались без сознания, но это не обескураживало гуляк.


Несколькими часами ранее кто-то украл пальто Кайи, и у нее не было сомнений относительно преступника. Джульетта, возможно, ожидала, что она примет это как личный вызов, тем самым уничтожит веселье для всех. Ладно, Джульетта может отсосать. В любом случае, пальто было грязным как ад.

— Эй, куколка, — сказал сексуальный мужской голос.

Страйдер. Её Страйдер. Он пах корицей и выглядел как рай, с его розовыми щеками и растрёпанными волосами, которые обрамляли его лицо ярким ореолом.

Любит ли она его? Она жаждала его, Страйдер поражал её, и восхищал своим вниманием. Но любовь? Доверяла ли она ему целиком и полностью? Ее сестры были единственными членами в ее Круге Доверия, и она никогда не думала, что появится кто- то ещё. Особенно кто-то, кто в действительности был со своим умыслом, отличающемся от её собственного.

Он плюхнулся возле нее и протянул запотевший стакан.

— Это мое. Не твое. Не трогай.


Возможно доверять ему не так и плохо. Она взяла у него стакан, пробормотала:

— Спасибо, — и отхлебнула. Несмотря на прохладу напитка, температура ее тела продолжала расти.

— Я разговаривал с Сабином и Лисандром. Они разбили лагерь примерно в миле отсюда и занимаются лечением Б'янки и Гвен.

Значит, он не искал Жезл? Чудо из чудес.

— Что насчет Талии, Ники и других?

— Они улетели без слов.

— Они всегда так делают, — проворчала она.

— Что ж, в этот раз я последовал за ними.

Её пристальный взгляд взметнулся к Страйдеру. Его глаза тёмно-синего цвета блестели, а губы соблазнительно изогнулись. Сердце Кайи пропустило удар. Он был одет в кожаную куртку, джинсы и сапоги. Типичная одежда Страйдера. Мужчина, всегда готовый дать пинка под зад.


- Правда? — спросила она. — И они не заметили тебя?


- Я не говорил так.


Она осмотрела его заново. Были свежие порезы на ладонях, отметины на его пальцах.

— Что случилось? Они тебя ранили? Потому что, если они ранили тебя, я лично…

— Полегче, Рыжая. — Эти губы изгибались дальше, пока он не улыбнулся. — Они просто предупредили меня. Во всяком случае, они понятия не имели, что я все время был позади них. Они крались возле палаток вражеских команд.

— Искали Жезл? Но зачем им это делать?

— Я так не думаю. — Он задумчиво почесал свой подбородок. — В лесах позади, — он указал пальцем за спину, — они встретили группу парней, которых я не узнал. Воины. Бессмертные. Талия учуяла меня прежде, чем я смог подобраться достаточно близко, чтобы услышать их разговор.

Талия. С мужчиной. Интересно. И необычно. Ее старшая сестра обычно держалась подальше от противоположного пола, никогда не желая рискнуть найти своего супруга. Не то, чтобы Талия была мужененавистницей. Она не была. Она просто любила свое пространство, любила делать свои собственные дела. Любила не иметь никаких связей, возможность жить в любом месте, в любое время без каких-либо помех.


- Что-то случилось, — сказала Кайя.


- Правда. Но я не думаю, что касается нас или игры. Мужчины были в основном заинтересованы в Нике. Почти… заявляли права на нее. Значит. Говоря о Жезле, — продолжил он, — Я тут подумал. Что если у Джульетты его нет? Что если у нее фальшивка?


Возможность, хотя и тусклая. Кайя вспомнила ощущение силы, исходившее от копья, когда Лазарь прогуливался с ним по сцене. Так или иначе, все же, она должна обнаружить правду.


Пьяный женский смех прервал любой ответ, который она могла дать. Хорошее положение, слишком. Существовало слишком большая вероятность, что за ними наблюдают, пока они тут разговаривают.

— Мы поговорим об этом позже.


- Нет. Сейчас. Мы просто будем более осмотрительными. — Страйдер обвил своей рукой ее плечи и притянул ближе. Не выпуская ее, он прошептал прямо в ухо, теплое дыхание ласкало ее. — Парочка вопросов изводит меня. Мы не знаем где был Жезл Разделения. Как она узнала? И как она заполучила его в свои руки, не привлекая никого в нашем мире? И почему она не использовала его? Почему отдает? Хорошо, это больше чем парочка.

Соски Кайи затвердели от контакта и влага разлилась между ее ног. Это была осмотрительность? Не имеет значения. Она играла.

— Рея могла дать ей, я полагаю, — она прошептала ему прямо в ухо. Потом она не могла ничего поделать и начала облизывать его ушную раковину.

Он вздохнул. Желая съесть его живьем, Кайя обратила свое внимание на танцоров. Джульетта и ее мать ушли, отдаленно отметила она.


- Но зачем ей это? — Он увидел ее облизывание и выпустил теплый поток воздуха. — Нет никакой веской причины. Рея ненавидит мой вид, хочет нас истребить. Она не хотела бы, чтобы нам достался столь ценный артефакт. Она отдала бы его Ловцам. Галену.

Всё тело Кайи покрылось мурашками.

— Возможно Джульетта украла его у нее. Рея пропала после всего, и никто о ней не слышал. Может Джульетта убила ее и взяла под контроль Ловцов. — Она прикусила его мочку уха прежде чем показать ему свой профиль, жаждая узнать его следующее действие.


Страйдер не разочаровал. Он проследил поцелуями линию её скул, пока пальцами лаская, опускался в низ к ее груди.

— Если бы это было так, Кронос был бы мертв. Они связаны, поэтому, когда один из супругов умирает, второй последует за ним. А Кронос очень даже жив. Амун встречался с ним.


Она прильнула к его прикосновению, ее нервные окончания вспыхнули ослепительными ощущениями.

— Джульетта могла запереть ее, тогда. — Чтобы найти жезл, Кайя знала, что должна схватить Джульетту и пытать ее для получения информации. Она уже рассмотрела и приняла эту необходимость. Теперь, она спросит также о Рее и Ловцах.

Страйдер обвел ее сосок раз, второй.

— Если так, она более могущественна, чем мы думали.


Сладкое пламя, это было хорошо. Она распластала свои ладони на его бедрах, не удивляясь, что ее когти заострились, готовые вонзиться в его плоть.

— Не беспокойся. Я разберусь с ней. К тому же, я ей должна.


Не имело значения какие ответы Кайя могла получить от Джульетты, ей было ясно, что сука, каким- то образом, организовала все это дело. Возможно для того, чтобы украсть Страйдера, как она сперва подозревала. Не то, чтобы Джульетта сделала много усилий на этом фронте, но она определенно хотела уязвить Кайю тем, чего она никогда не имела. Победы. Уважения товарищей Гарпий. Но также и Страйдера, если она подведет его?

И если она подведет его, будет ли он по-прежнему любить ее?

Она не хотела обдумывать возможные варианты ответа, от которых пробирал мороз до самого мозга костей.

— На будущее, — сказала она, уже не шепча, — ты должен знать, что я не становлюсь безумной. Я становлюсь хуже.

— Хорошо. Он запечатлел мягкий поцелуй в углу ее рта. — Это причина, по которой я люблю свои конфеты и свою женщину.

Горячая и пряная. 
Комментарий пробудил у нее неожиданный смех.

— Во всяком случае, как я сказала, мы не должны обговаривать это здесь. Не имело значения и то, как сильно она наслаждалась их обменом информацией.

Он вздохнул.

— Ты права.

— Конечно права.

Он протянул руку и взъерошил ее волосы.

— Хвастунишка.

— Просто честная. Так что случилось с твоими руками? — спросила она, меняя тему, прежде чем броситься ему на колени и найдет подход прямо здесь и прямо сейчас.


- Ничего. — Нотка в его голосе говорила про окончание допроса. Нотка, что подначивала ее нажать — и проиграть.

Ложь. Она знала это, но все же позволила ей проскользнуть. Сейчас не время спорить с ним. Они должны выступить единым фронтом.

— Счастливчик я, — сказал другой сексуальный мужской голос, на этот раз за ее спиной. — Если это не моя любимая Гарпия.

Страйдер напрягся и они обернулись в унисон — дружно, яй — и вскочили на ноги. Лазарь стоял перед ними, скрестив сильные руки поперек груди. Как и Страйдер он был одет в куртку и джинсы. В отличии от Страйдера, он не заставлял ее сердцебиение ускоряться.

— Эй, там, Тампон. Где твой хозяин? — спросила его Кайя.

Обсидиан в его глазах угрожающе завихрился. Что? Не было ничего забавней для его ласкательного имени?

— У нее приватный разговор с твоей матерью обо всех способах, которыми они планируют уничтожить вас. Предполагается, что я буду занимать тебя — не очень затруднительная задача. Не хотела бы ты пойти в какое-нибудь укромное место со мной? Я мог бы, наконец, удовлетворить все твои потребности.


Глубоко в горле Страйдера зародился рык и звук напомнил ей часы с обратным отсчетом. Тик, так, тик, так, кто-то при смерти.

— Спасибо, — сказала Кайя, — но я лучше окажусь на острове, где миллионер будет охотиться на меня, чтобы убить и повесить мою кожу перед камином.

— Мы с тобой поиграем в эту игру позже, куколка, — сказал Страйдер. — Ты, с другой стороны, — бросил он Лазарю, — можешь пойти в какое-нибудь уединенное место сейчас со мной.

Холодные пальцы страха побежали вниз по спине Кайи. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста не бросай ему вызов.

— Спасибо, — ответил Лазарь, — но ты не мой тип. Значит, если ты не хочешь уйти со мной, сладкая Кайя, почему бы нам не остаться здесь и не поболтать?

Слова вызвали следующий дикий рык от Страйдера.

О, боги. Оба готовы были начать наносить удары и нельзя было остановить их.

Она знала, какой могущественный бессмертный был перед ней. Он прорвался сквозь лагерь Гарпий, исчез невредимым и оставался скрытым на… ну, она не знала как долго, просто он это смог. Страйдер также был мощным, но у него была помеха. Его демон.


Как-будто это замедлит его.

За этой мыслью последовала другая. Ты можешь использовать это. Она должна знать, что планировали ее мать и Джульетта, а схватка между Страйдером и Лазарем послужит идеальным отвлечением, что позволит ей случайно ускользнуть с целью подслушать что-то.


Страйдер должно быть рассматривал ту же идею — и его демон принял вызов, чтобы это выяснить — потому что он бросился на воина без единого слова. Оба полетели на землю клубком конечностей. И ножей. Серебряные наконечники поблескивали в лунном свете.

Да, Страйдер хотел убить воина, но не поэтому он начал драку, и она знала это. Он давал ей необходимое прикрытие, в котором она нуждалась, чтобы найти женщину и расспросить, но черт возьми! Она ненавидела уходить от него.

Как только воины вскрикнули от боли, бросаясь и уклоняясь, нанося удары, пиная и раня, Гарпии вокруг костра обратили на них внимание. Секундой позже начались подбадривания и ставки.

Кайя проложила себе путь через толпу, ее взгляд оставался на Страйдере до последней возможной секунды. Он и Лазарь сейчас катались по снегу, оставляя лужи крови на своем пути. Ее желудок сжался.

Не волнуйся. Он сам может о себе позаботиться.

Это не остановило ее дрожь, когда она присела на краю толпы и принюхалась в поисках знакомого запаха своей матери. Ничего. Она медленно двинулась вперед. Все еще ничего. Направо. Ничего. Налево — там!

Она продвигалась в этом направлении, оставаясь в тени настолько, насколько это возможно. Но слишком быстро склон горы остановил ее движение вперед. Она посмотрела наверх. Лед, зазубренные скалы. Выступ.


Выступ, который, скорее всего, приведет к пещере.

Как клише. Гарпии могли прыгать выше чем люди, и даже зависать в воздухе на короткое время, но из-за того, что их крылья были такими маленькими, они не могли летать. Ей придется самой преодолеть этот путь и взобраться наверх. Она точно расположила свои руки и ноги, препятствуя падение гальки и кусков льда. Если женщины были там — и она не сомневалась, что так и есть, лишенные воображения злодеи — небольшой шум мог предупредить их. О, она не сомневалась, что они слышали хаос ниже, но это было то, что они ожидали.


Спазмы в ее животе ухудшились, когда голос, который она определила как принадлежащий Иглшилдам, вопил и кричал внизу, — Вот так, ковбой. Удар в лицо.

Кто был ковбоем? Страйдер или Лазарь? Ее ставка была на Лазаря, потому что Джульетта была из Иглшилдов, что значило ее клан предпочтет его Страйдеру. Даже не смотря на то, что Страйдер был восхитительным Повелителем Преисподней. Идиоты. Они заставили ее стыдиться называться Гарпией.

— Святой ад, я думаю ты сломал ему нос. Всегда сладенький удар кулаком. Сделай это еще раз! Сделай это снова! — скандировал кто-то еще.

— Распотроши его.


- Я прибью победителя.


- Ни в коем случае, это я сделаю.

Ты не можешь позволить себе смотреть.

Она продолжала подъем, не останавливаясь, пока не достигла выступа. Ее руки дрожали, и бедра горели, но она держалась устойчиво, прислушиваясь. Там был гул голосов, да, но они перешептывались и она не мола сказать были ли это мужчины или женщины. Не могла даже предположить сколько было говоривших.

Чтобы выяснить это, ей придется войти.


Если они заметят ее, они будут бороться с ней. Но борьба лучше чем секретное совещание, где разрабатывались и принимались планы. По крайней мере, она помешает участникам укрепить свои цели.

Она восстановила дыхание, нагнулась, свисая с выступа на одной руке и спрятала в рукаве кинжал. Потом она проделала то же самое с другой рукой, пока у нее не появилось два спрятанных оружия и лед. Затем она подтянулась вверх.

Ошибка. Одно она знала- об этом будет сожалеть всегда.


Ее сюда заманили, сразу поняла Кайя с ужасом.

Не было времени что-то предпринять. Оковы были выпущены из нижней части пещеры и сомкнулись вокруг ее лодыжек, металлические зубцы впились так глубоко, что пробили до кости. Она подавила крик боли даже когда ее колени подкосились. Нельзя отвлекать Страйдера.


Ее мать и Джульетта не встречались наедине. Они не встречались вовсе. Они просто собрали группу убийц-единомышленников Ловцов. И эти Ловцы смотрели на нее, улыбаясь, как если бы они всё это время ждали её.

Глава 26

ПОБЕДИТЬ, ПОБЕДИТЬ, ПОБЕДИТЬ.

Поскольку Страйдер боролся с сильнейшим бессмертным, с каким он когда либо сталкивался, его демон скандировал взволновано, нервно. Это не было бы так плохо, или так отвлекающе, если бы не было другого голоса в его голове. Табиты. Подталкивающей его к бушующей темноте, какой он ни разу не ощущал.

Они хотят убить ее. Они убьют ее.

Он чертовски хорошо знал, что гарпии хотят убить ее. Все таки добьются ли они успеха? Черт, нет. Но если Табита разговаривала с ним, она не могла встречаться с Джульеттой. И если она не встречалась с Джульеттой, то, какого черта он принял вызов, который, возможно, не сможет выиграть, только чтобы отвлечь ряды, предоставляя Кайе время проникнуть в лагерь ее врагов?

Победить!

Ты не помогаешь. Сильный удар в печатался в его рот, его зубы раскромсали кожу ублюдка. Нет худа без добра. Его мозг ударился о череп, и на мгновение он увидел звезды. Он ненавидел звезды. Кровь покрыла его язык, стекая вниз по горлу. Лазарь перекатился поверх него, пригвоздив его плечи коленями. Удар, удар, удар.

Кость треснула. Сломалась. Раскололась.

Победить!

Я чертовски хорошо знаю, мысленно усмехался он. И он победит. Так же быстро, как он найдет его ножи в окровавленном снегу. Ублюдок собирался потерять свою голову. Возможно. Надеюсь.

Конечно.

По крайней мере Лазарус собирался расстаться со своими кишками. Он был угрозой Кайи. Угрозам Кайи не позволялось жить.

Она умрёт. Сегодня. И ничего мы не сможем сделать, чтобы спасти ее. Опять Табита.

Удар, удар, удар.

Больше звезд, верхом на волнах боли. Ярость бушевала в нем, подобно молниям, которые сдерживались в клетке слишком долго, и наконец то освободились. Он сопротивлялся изо всех сил, оставляя Лазаруса потрясенного, позади себя. Страйдер встал на ноги в мгновение ока. Через опухшие глаза, он увидел Лазаруса с улыбкой наслаждения, когда тот тоже встал. В глубине души, Страйдер знал, что Лазарус мог сделать намного худшее с ним. Возможно, нарезать его ломтиками или кубиками. Возможно, наслал бы на него убийцу. Вместо этого, ребенок Бога и кошмарного монстра использовал кулаки. Что вообще происходит?

Поскольку гарпии приветствовали их, воины кружились друг против друга.

— Какой ты предсказуемый, — сказал Лазарь на своем языке. И это не было странным. Он говорил на языке богов, который использовали так давно. Язык, который гарпии, возможно, не понимают.

Страйдер ответил, используя те же самые жесткие тона и почти забытые слова. — Какой ты наивный. Лазарь декоративная собачка. Сучка Джульетты.

Пока-пока улыбочка. Золотая звезда для Страйдера — и внезапно, ему действительно понравились звезды. Так фигурально. Поражение захихикал.

— Ты думаешь, ты будешь другим? Джульетта поработит тебя также, как поработила меня. Для чего еще, как ты думаешь, эти соревнования? Эти женщины не любят играть в идиотские игры. Это просто для того, чтобы наказать рыжую.

— За то, что вы сделали, как я слышал.

Лазарус безразлично пожал плечами: 
- Она освободила меня. Вина падает на нее.

— Она была ребенком.

Еще одно пожатие тех же широких плеч:
- И я был в ярости, учитывая мои обстоятельства. Я не могу управлять собой, когда ярость поглощает меня.

Что означало, что прямо сейчас он не был в ярости. Или, если и был, цепи, вытатуированные вокруг его шеи и запястий, мешали ему как-либо воспользоваться этим.

— Начните уже снова драться, — окликнула их Гарпия.

— Ну, серьезно. Скуч-но!
Прокричавший это, бросил в него пустую пивную бутылку и стекло ударило его в живот.

Победить!

Глупое Поражение.

Ты говоришь. Она умирает. И там была Табита снова.

Он заскрежетал зубами. Он знал, что сука просто насмехалась над ним, пытаясь отвлечь его, убеждая его убежать от этого препирательства и преднамеренно проиграть. Тогда он будет в полной отключке и сделает Кайю уязвимой.

— Если Джульетта настолько могущественная, почему она ещё не попыталась поработить меня? — потребовал Страйдер ответа. Сначала ответы, потом пинание задницы. 
- Зуб за зуб.

Пристальный взгляд Лазаруса был жалостлив:

— Ты что так ничего и не понял? Гарпии наслаждаются драмой и сценическим искусством больше, чем какая-либо другая раса.

Это нельзя было отрицать. 
- Как тогда она это делает, а? Ты очень крутой парень. Для киски. Как она поработила тебя?

Опухшие губы дрогнули. С насмешкой? 
- Как и вы. Все, что я могу сказать вам, остерегайтесь первого приза.

Жезл? Жезл поработил Лазаря? — Значит это реальная сделка? Ушла его теория о том, что у Джульетты была подделка. Мысли, с которыми он просил богов, чтобы это оказалось правдой. Лучше никаких рук, чем чужие.

— Я не могу сказать.

— Не хочешь, ты имеешь в виду.

Эти ониксовые глаза сверкали тысячами тайн. — Нет. Не могу. Я уже на краю неповиновения, даже сказав так много.

— И что происходит, если ты не повинуешься?

— Боль. Смерть. По списку. И теперь, к сожалению, я должен продолжать отвлекать вас.

Страйдер выгнул бровь:
- Ты пытаешься извиниться?

Уверенный кивок. 
- Ты действительно не плохой тип и мне на самом деле нравится рыжая. Она вздорная.

— Она моя.

Усмешка такая медленная и такая густая, как капающий мед. — Ты должен выжить сперва. Это было единственное предупреждение, которое получил Страйдер. Лазарус бросился вперед, размытый, невидимый для невооруженного глаза.

Кулаки снова замолотили по нему, ударяя и бросая его в штопор боли. Он повернулся, когда тот ударил, забыв, что не мог так долго вздохнуть и защитить лицо.

Победить!

По крайней мере, демон больше не кричал. Страйдер осмотрел снег и тела на наличие оружия, метнулся влево и вправо, двигаясь вокруг Гарпий, надеясь, что воин не будет наносить удары по ним только, чтобы добраться до него. Чувак напомнил ему Сабина, который считал, что мужчины и женщины равны в бою и не различал, когда дело доходило до убийства. Но Джульетта была его любовницей и она, вероятно, запретила бы ему причинять вред ее сестрам.

Наконец-то. Он разыскал палаши. Не свои собственные, но гарпии. Он вытащил их из ножен на ее спине.

— Эй, — пронзительно закричала она, когда поняла, что он сделал.

Он метнулся прочь прежде, чем она смогла схватить его за кражу. Его ботинки скользили по льду. Найти свой баланс оказалось нелегко, но он продолжал двигаться, прислушиваясь к любому сигнальному звуку, который мог выдать местонахождение Лазаря.

Женский гнев — непосредственно позади него. Это значит, гарпии начали, скорее отходить в сторону, нежели танцевать вокруг. Такая очевидная ошибка, подумал он. Лазарь был слишком хорошим бойцом для этого. Хотел ли он проиграть?

Черт возьми, Страйдер не хотел, чтобы парень ему нравился.

Крутанувшись и, затем, достигнув одного незанятого участка, Страйдер пошел тихо. Он вытянул руки, удлиняя ножи. Контакт. Лазарус вскочил, но было слишком поздно. Металл врезался в его лодыжки, создавая помехи. Он упал и упал жестко, лед не предлагал никакой подушки, чтоб смягчить удар.

С Поражением, приветствующим внутри Страйдеровой головы — выиграл, выиграл, выиграл — он пришпилил воина точно так, как сам был пригвожден: колени к плечам. Лазарь не сопротивлялся.

— Это больно.

— Извини. — Страйдер воткнул наконечники мечей возле висков мужчины. — И спасибо тебе, — сказал он, борясь с волной удовольствия, что принесла победа. Это могло отвлечь его.

Глаза ярко с удивлением посмотрели на него.

— Ты же не думаешь, что я не понимаю, что ты бросил бой? Дай мне какой-то кредит, по крайней мере. Еще раз, он использовал древний язык богов.

Потом волна вынужденного удовольствия от Победы взорвалась и освободилась из-под его заключения. Он не смог удержать его ни секунды дольше. Он дрожал и стонал вместе с Поражением.

Не в такой же степени, что и занятия любовью с Кайей, но достаточно, для того, чтобы заставить его мгновенно стать упругим.

Прежде чем Лазарь успел спросить, удивление мужчины сменилось развлечением, и воин вопросительно выгнул брови.

— Не для тебя, — сказал Страйдер, краснея.

— Спасибо богам за это.

— Так. Давай покончим с этим. — Ты быстро исцеляешься?

— Да.

— Извини за это, но мне нужно пять минут одиночества, и я не могу позволить тебе прийти после меня. Он вернул себе мечи, вырывая их изо льда, потом встромил их в плечи Лазаря. — Сделай мне одолжение и останься внизу.

Ворчание, напряжение этого большого тела. Все зашикали вокруг него.

Страйдер вскочил на ноги и отошел на расстояние удара, уже определяя перспективы. Гарпии изумлялись им, даже отступали прочь. Несколько, более смелых предложили ему пожать мизинец и обольстительные усмешки, открыто предлагая переспать с ними.

Он поймал взгляд Сабина. Лисандр был около него, с выгнутыми золотыми крыльями за плечами. Несмотря на холод, они были в поту. Они, наверное, услышали шум и бросились сюда.

Он подбородком указал на гору слева от него, и они кивнули. В то время как Лазарь колотил его по лицу, он следил за Кайей. Она поднялась на гору и исчезла внутри пещеры.

Он ринулся вперед, определяя. Через несколько шагов, супруги встали по обе его стороны. На протяжении всего пути, он чувствовал запах дыма. И горящей плоти. Паника внезапно охватила его и он посмотрел вверх. Паника смешалась со страхом. Темный дым доносился из пещеры.

Вот дерьмо! Нет времени, чтобы подняться. — Подними меня туда, — потребовал он. — Сейчас.

Лисандр уловил его требование. Он схватил Страйдера за руки, расправил крылья, согнул ноги для прыжка. Они выстрелили в воздух и ангел бросил его на выступ, прежде чем спустится вниз и повторить процесс с Сабином.

— Кайя! — Страйдер ворвался внутрь, кашляя, поскольку дым сгустился и жег его горло. Он взмахнул рукой перед своими опаленными глазами, пытаясь рассмотреть. Он был в центре разрушений, и не было смысла отмахиваться от темноты. Он мог видеть просто отлично.

По крайней мере, двадцать пять тел были в огне, пламя все еще потрескивало от них, освещая территорию. Они были так обуглены, что он не мог сказать были это мужчины или женщины. Его сердце почти вырывалось из груди, его кровь разогревалась еще больше от этой паники. Она не могла быть одной из мертвых. Просто не могла.

Он не хотел потерять ее. Он не мог потерять ее. Он нуждается в ней. Любит ее. — Кайя, — сказал он, через комок растущий в горле. — Кайя, куколка. Где ты, любимая?

— Что за черт? — спросил Сабин позади него.

— Великое Божество, — выдохнул Лисандр.

Страйдер проигнорировал их, наклоняясь, чтобы изучить ближайшие к нему тела. Он дрожал, когда протянул руку и взял кинжал, зажатый в почерневшей руке. Рукоятка была такой горячей, что его рука немедленно покрылась пузырями, но он не выпустил ее. Он не узнал ее. Хорошо. Ладно, тогда. Это не она.

Хныканье раздалось в нескольких футах впереди него. Женское. Наполненное болью. Знакомое. Нет музыки слаще. В одно мгновение он был уже на ногах, устремляясь к нему. Потом он увидел ее, и замер, резко останавливаясь. Его желудок скрутило сотней острых узлов, каждый из которых врезался в него.

Они подвесили ее к стене.

С облегчением, что она жива, он хотел умереть. Мечи были вбиты в ее плечи, прижимая ее к скалистой стене. Кровь стекала вниз по ее обнаженному телу, укрывая ее темно-красными потоками боли. Если они изнасиловали ее…

От этой мысли, Страйдер почувствовал, что готов полностью открыть себя для своего демона, позволить править своей злой половине, избить каждого живущего в мире.

Ярость потом. Видеть ее сейчас. Один топающий шаг, второй.

Пламя потрескивало на его рубашке, сжигая материал, опаляя кожу. Он остановился и похлопал по себе. Когда это не помогло, он сорвал материал через голову и отбросил в сторону. Только тогда пламя умерло.

— Что случилось…

— Убирайтесь, — зарычал Страйдер, и Сабин закрыл рот. — Оба. Сейчас же. — Она бы не хотела, чтобы кто-то видел ее такой.

Тишина. Неохотные шаги. В это время, Страйдер изучал свою женщину. Ее глаза были черными, белок полностью исчез, но повсюду на этом полуночном полотне были вкрапления того пламени, что опаляло его. Оно сердито потрескивало.

— Кайя, — нежно сказал он.

Она изо всех сил пыталась освободиться от мечей, что вызвало ещё один всхлип.

— Не двигайся, куколка. Хорошо? — Он решился приблизиться еще на шаг. Ошибка. Его джинсы загорелись следующими. Он снова остановился. На этот раз он не стал похлопывать себя внизу, он просто отрезал причиняющий боль материал с тела, остав