КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Русь многоликая (fb2)


Настройки текста:



Книга 1. Да - скифы - мы!

Я люблю тебя, Россия, дорогая наша Русь.

Нерастраченная сила, неразгаданная грусть.

Ты размахам необъятна, нет ни в чём тебе конца.

Ты веками непонятна чужеземным мудрецам.

Слова из известной песни

   Одна из теорий, кстати, мне глубоко симпатичная, утверждает, что в верховьях Дона существовал Русский каганат, государство, созданное русами, без помощи варягов и хазар, и его, а не Киевскую Русь, можно считать предшественником нынешней России. Основываясь на ней, а также на ряде данных, полученных в ходе раскопок в междуречье Дона и Северского Донца, написана эта книга.

   В ней использованы некоторые положения теории Русского каганата, но повесть ни в коем случае не претендует на какое-то обобщение известных событий и фактов. Это именно фантастическое видение развития мира в альтернативной реальности. Всё изложенное является вымыслом автора.

Предисловие


   Любопытство - одна из отличительных черт человека. Наверное, пока оно не иссякнет, человечество будет жить и развиваться. Поэтому нет ничего удивительного в том, что по поводу прошлого, неважно какого и чьего - страны, человека, народа, рождения и развития какой-нибудь теории, да и многого другого, постоянно идут дискуссии и споры. И одна из таких тем - появление Руси, роль варягов, хазар и прочих чужаков в её становлении, спор норманистов и антинорманистов.

   По этому поводу высказывались умнейшие и образованнейшие люди своего времени и выдвигали различные теории. У каждого из них своё мнение, и каждый за него готов пойти чуть ли не на костёр. И одно только это достойно уважения, хотя с мнением можно быть и не согласным.

   Так и появилась эта книга - пытаясь разобраться с историей своей страны, я столкнулся с множеством теорий, охватывающих периоды времени от оледенения до прихода варягов на Русь. За каждой из них стоят доказательства и ссылки на результаты археологических раскопок и исследований во многих других областях (климатология, генетика, этнография, лингвистика и т.д.).

   В такой ситуации, когда разные маститые специалисты ссылаются на один и тот же факт, делая при этом прямо противоположные выводы, доказать что-либо невозможно, и скорее всего, установить истину не удастся. Тем не менее, на основании хорошо известных ранее данных у целого ряда авторов родилась теория Русского каганата, объясняющая появление древнерусского государства без участия в этом процессе норманнов и хазар, задолго до образования Киевской Руси.

   На основе этой гипотезы и появилось фантастическое описание возможного рождения и укрепления страны, ставшей в дальнейшем современной Россией. Повторяю: всё изложенное - плод авторского вымысла (за исключением самой теории Русского каганата, ряда исторических фактов и описаний реалий того времени по материалам историков и ученых).

   Для лучшего восприятия текст написан общепринятым и понятным языком без древнерусских оборотов и слов, а также используются распространённые сейчас географические названия, меры длины, веса, объёма и так далее. Кроме того, в общении герои следуют свойственной сейчас манере поведения, а их окружает привычная для нас обстановка.

   Конечно, можно придать и этим элементам описания исторический (или скорее псевдоисторический) вид, но вряд ли от этого текст станет лучше. Так что не стоит упрекать автора в том, что он не изучал матчасть и не читал учебник истории для начальной школы, демонстрируя свою осведомлённость по отдельным аспектам отдельных вопросов.



Часть 1   

Глава 1


   Где-то в низовьях Дона, 454 год н.э.

   Человека, смотрящего на танцующее пламя, нельзя было назвать старым. Он, конечно, не молод, но ещё крепок и способен уверенно натянуть лук и долго махать мечом. Да и скакать на коне целый день ему не в тягость. И хотя в его пшеничного цвета волосах уже поблёскивали прожилки серебра, но по всему сразу становилось понятно, что это опытный воин, привыкший скорее командовать, чем исполнять приказы.

   Развёрнутые плечи, прямая спина и гордая посадка головы только подтверждали первое впечатление. А то, как человек прислушивался к звукам вокруг него и поворачивался в сторону особо громких, говорило о его готовности к любому повороту событий. Хотя какие неприятности могли угрожать ему посреди стоянки воинов его племени? Но зачастую такая уверенность в безопасности бывает ошибочной, что погубило многих, а сидевший у костра человек не собирался пополнять их число. Об этом же свидетельствовало его оружие и доспехи, лежащие рядом.

   Зябко передёрнув плечами, воин протянул ладони к костру. И хотя одежда на нём выглядела вполне добротной и способной защитить от холода, противостоять исходящей от пламени магии тепла казалось просто невозможным. Но кожаная куртка, отделанная бараньим мехом, штаны из кожи, на ногах короткие сапожки, скорее даже ботинки, голенища которых перетягивались ремешком, служили не только для защиты от непогоды.

   Так выглядела обычная одежда воина, равно пригодная к войне и пирам. Разве что отсутствие золотых и серебряных бляшек и украшений, которые так любят многие другие люди, пытаясь придать себе цену, говорило скорее о том, что это не парадная одежда.

   У костра сидел царь русов, или правильней будет сказать, клана русов, входящего в племя, являющегося составной частью мира сарматов, подчинивших себе огромные территории от реки Дунай на западе до степей за Уралом. Звали его Румон, и сейчас он возвращался в места кочёвки основной части остатков племени русов. А в танцующих языках огня царю виделись безбрежные просторы степей и трава, колышущаяся под порывами ветра, и эти ритмичные движения чем-то походили на волны, гуляющие по поверхности моря.

   В степи паслись табуны коней и стада овец, принадлежащих людям племени рус. Рядом стояла четырёхколёсная кибитка, поверх которой был устроен навес. Внутри подобной кибитки родился и он, как рождались его многочисленные предки. Так они и жили - кибитки двигались за пасущимися стадами, обеспечивающими их мясом и молоком, которыми и питались люди племени. Его ранние годы жизни прошли именно среди этого степного простора.

   Как это прекрасно, мчаться, словно птица, паря над бескрайним травяным морем, обгоняя вольных коней, ещё не знающих седла и уздечки! А потом, предоставив отдых своему скакуну, лежать, раскинув руки на траве, как на шёлковом изумрудном покрывале, и любоваться сказочными существами, которых рождают белые облака в голубом небе. И слышать при этом несмолкаемый голос степи, сплетающийся из пения и криков птиц, шелеста травы и разнообразных звуков, издаваемых насекомыми.

   И вдыхать неповторимый аромат степного разнотравья, который невозможно забыть. А потом, разогревшись на жарком летнем солнце, на полном скаку влететь в кажущиеся прохладными после летнего зноя воды реки и отдаться во власть волн, мягкие касания которых способны снять любую усталость и придать сил для такого длинного летнего дня.

   Раздавшиеся рядом шаги вырвали вождя из пелены охвативших его воспоминаний, навеянных близостью к родным местам и завораживающим танцем пламени. В освещённый круг вошли три человека, вольно или невольно ставшие постоянными собеседниками вождя за время его многолетних скитаний по дорогам войны. Первым шёл римлянин Тиберий, раньше воевавший в составе одного из многочисленных легионов, противостоящих кочевникам, и раненым попавший в плен.

   Он являлся знатоком военного искусства во всех его проявлениях, начиная с оружия и кончая историей военных столкновений разных народов, в том числе происходящих в отдалённые времена в прошлом. И при этом сам отличный боец, принимавший непосредственное участие в схватках с противником, отличающийся мастерством владения любым оружием и умением командовать. Он давно уже не пленник, а стал полноценным членом клана, подтвердив свою верность участием в многочисленных стычках и сражениях.

   Следом за ним шёл грек Нифонт, также попавший в плен к русам во время штурма римского города, когда он, несмотря на идущие вокруг схватки, горящие и рушившиеся дома, пытался спасти из огня книги. Его отличала неуёмная страсть к новым знаниям, это могли быть как события в далёком прошлом, так и описания современных путешествий по новым местам. Нифонту, как настоящему учёному-энциклопедисту, было интересно всё происходящее вокруг в этой жизни.

   Замыкал троицу ромей Антоний, монах нового бога, большой знаток людских душ и человеческих страстей, часто оказывающийся незаменимым во многих ситуациях и порой подсказывающий совершенно неожиданные шаги. Помощь этой троицы являлась неоценимой, и она позволила воинам русов уменьшить потери за годы войны.

   Первоначально, в момент их вторжения на территорию, по которой кочевали роксоланы, в том числе и русы, всё произошло достаточно просто. Первые столкновения начались задолго до общего нападения гуннов, и русы в числе многих других племён, принявших власть алан, потеснивших сарматов, таких же кочевников, как и они, успешно отражали многочисленные набеги новых противников, идущих с востока. Первоначально эти вторжения имели своей целью грабеж соседей, но они происходили слишком часто, и в них постоянно гибли воины племени. А оно и так не отличалось многочисленностью.

   После того, как защитников утомили и измотали, да вдобавок они понесли значительные потери в стычках, последовало настоящее нападение пришельцев. И пусть их было не слишком много, но они победили, аланов принудили принести клятвы верности чужакам и оказать поддержку в их дальнейшем завоевании земель на западе.

   Гунны из побеждённых племён по своему обычаю набирали воинов, после чего уходили захватывать новые земли, в этот раз дальше на запад. Первый раз, непосредственно в момент вторжения, видя значительно поредевшие ряды русов, победители их не тронули и взяли себе пополнение с других. После захвата дунайских равнин и многих других земель, гунны остановились для отдыха и основательного грабежа захваченных территорий. Это продолжалось пятьдесят лет, а потом их новый царь Аттила опять двинулся на запад.

   Он собрал дополнительные силы со всех покорённых им земель, и вот тогда в этой войне приняли участие и русы. С тех пор прошло двадцать лет, уйдя из дома вместе с отцом юношей, сейчас, после смерти Аттилы и распада его царства, Румон возвращался домой умудрённым годами мужем, со значительной добычей и пятью (из десяти) тысячами ушедших воинов. Выжило не слишком много, но это были ветераны, уцелевшие в самых страшных сражениях и представляющие опасность даже для более многочисленного противника.

   - Что-то я опять размечтался и задумался, - Румон мысленно одёрнул себя. - Проходите, друзья, присаживайтесь ближе к огню.

   За время путешествия по дорогам войны у друзей, ставших побратимами, сложился определённый ритуал - по вечерам, если не было срочных дел, подготовки к новому походу или ожидания атаки врага, они проводили время в беседах на самые разные темы. Во время этих разговоров обсуждали произошедшие сегодня события, дела давно минувших дней, возможное будущее и свои планы. Так что и сейчас, после того как Тиберий рядом с огнём поставил кувшин вина, а Нифонт достал кубки, завязался привычный разговор.

   - Ну что, Румон, вот и закончилась война, скоро будешь дома, там тебя встретят жена и дети, которых ты не видел столько лет. Начнётся новая жизнь.

   - Даже не знаю, что сказать, Антоний. Я воин, и для меня война так же естественна, как и возможность дышать. Точно такие же почти все мои воины, вернее они вынуждены были стать ими, чтобы сохранить свою жизнь. Для нас, прошедших сотни схваток и переживших штурм множества городов, как-то уже непривычно пасти стада. Да и повидали мы многое, так что знаем, что жить можно по-другому, не проводя всё время в кибитке, как наши предки, и послушно следуя за стадом.

   - Это по тебе заметно, - продолжил монах. - Ты как будто боишься возвращения домой. Как мне кажется, ты отвык от прежней жизни, ставшая привычной за эти годы - закончилась, а какую начинать - не знаешь ни ты, ни кто другой. Каждый должен выбрать свою дорогу сам, в этом может помочь только Бог. Доверься своим чувствам и ничего не бойся, Господь тебя не оставит и поддержит твои начинания.

   - Ты не прав, монах! - воскликнул Тиберий. Он уже поддержал Румона, помогая выжить ему и его воинам в сотне схваток и сражений. - Если принять во внимание всё произошедшее за это время, то путь уже определён - война и уничтожение врагов. И здесь уже ничего не переделать, будущее предопределено. А вот с кем воевать - тут возможен и выбор. А сейчас его ждёт только отдых и подготовка к новой войне. Это опять же, если верить твоим словам, происходит по воле твоего бога.

   - Бог всегда оставляет человеку свободу выбора. А вот если твои деяния ему будут не угодны, ты сам поймёшь в конце пути и найдёшь, где пошёл не той дорогой. Это всегда необходимо сделать, раскаяние может помочь тебе заслужить его прощение.

   - Может быть да, а может и нет. Стрела, выпущенная из лука, остановится, только попав в цель. Или пролетев мимо и воткнувшись во что-то другое. И как бы ты ни раскаивался, выстрелив, изменить ничего не сможешь. Единственное, что тебе остается - решить, стрелять ещё раз или нет.

   - Да ладно вам искать истину там, где её нет, - вмешался Нифонт. - Я думаю, Румон уже всё для себя решил, так что давайте лучше послушаем, что он скажет.

   - Меня вы пытаете, а что сами делать будете? Война закончилась, теперь вы можете отправляться по домам и зажить, как хочется, - в свою очередь задал вопрос Румон.

   - Мне рядом с тобой хочется быть. Здесь интересно и много нового можно узнать, в другом месте мне будет просто скучно. Так что, если не прогонишь - останусь с тобой, - ответил Нифонт.

   - А если я заделаюсь обычным кочевником и буду пасти стада, не пожалеешь?

   - Ты сам в это веришь?

   - Не знаю, но я почему-то о таком и не задумывался.

   - И я с тобой останусь, - вступил в беседу Антоний. - Вокруг тебя всегда много людей, так было и так будет, а для меня находиться среди них - самое главное.

   - Так куда же вы без меня, кто вас защищать будет, - не остался в стороне и Тиберий.

   - Ну что же, спасибо, друзья. Я как-то уже привык, что Тиберий мне прикрывает спину, Нифонт всегда готов ответить на любой вопрос, а Антоний поможет не заблудиться в потёмках чужой души. Значит, будем вместе искать дорогу, по которой пойдём дальше.



Глава 2


   Окрестности среднего Дона, 454 г. н.э., Румон

   До знакомой речной излучины отряд добрался достаточно быстро, там мы и нашли своё кочевье. Первоначально наше появление вызвало страх, все давно привыкли, что появление вооружённых людей ничего хорошего не предвещает. Нам навстречу даже выдвинулась сотня конных лучников, но скоро всё выяснилось, и эта сотня разлетелась по степи с вестью, что с войны вернулись воины племени.

   Честно говоря, нас уже почти и не ждали, двадцать лет срок не маленький, и надежду в людях племени поддерживали лишь редкие весточки, которые удавалось порой передавать тем или иным способом. А жизнь у оставшихся была тяжёлой, племя после ухода большинства воинов сильно ослабело и постоянно подвергалось нападениям со стороны. Мало того, что более сильными соседями были захвачены лучшие пастбища, так ещё постоянно совершались нападения на стада, из-за чего люди в племени постоянно голодали.

   Моя встреча с женой прошла неожиданно легко, хотя внутренне я не то чтобы боялся, а очень волновался. Как-никак мы расстались двадцать лет назад, прожив вместе два года, и за это время у нас родилось двое детей. Но все беспокойства оказались напрасными, Алана меня сразу узнала, как будто не было долгих лет разлуки и наше расставание произошло буквально вчера. Не успел я подъехать к нашей кибитке, как Алана птицей выпорхнула из неё и с криком "Румон" бросилась на грудь, обхватив меня руками. А я просто гладил её по голове и что-то бормотал из того далёкого прошлого, что помнили только мы. И откуда-то вдруг перед глазами появился туман, всё вокруг стало нерезким и расплывчатым.

   Рядом, немного в стороне, неуклюже переминался какой-то молодой воин ростом чуть ли не выше меня, словно не зная, что делать и куда деть свои, неожиданно ставшие слишком большими, руки.

   - Вот ты каким стал, Варазман, тебя уже так просто не подбросишь вверх в небеса. Ну иди сюда, сын, я тебя тоже обниму.

   - Вот только дочку не сумела уберечь, простишь ли, Румон? - сказала Алана.

   - Что тут сделаешь, бог дал, бог взял, а вот с тех, кто этому поспособствовал, мы спросим в полной мере.

   Но скоро все успокоились, Алана вспомнила, что она хозяйка, и начала хлопотать, готовя угощение. Но тут я опять её отвлёк, достав свои подарки. Первым подал пурпурное шёлковое платье, потом расшитый золотом халат, сапожки, усыпанные жемчугом, и напоследок диадему. Когда Алана надела обновки с украшениями и появилась перед оставшимися для ночёвки воинами и другими членами нашего племени, дружный восхищённый шёпот и охи женщин раздались со всех сторон.

   При этом самым часто повторяемым было слово "царица". Сыну я подарил полный доспех, конную упряжь и комплект оружия - длинный меч, короткий меч, кинжал, топор и копьё. Всё было сделано из лучшего железа. А затем начались приготовления к вечернему пиру.

   Хоть их оставалось и немного, но резались уцелевшие овцы, варилось мясо, доставался сберегаемый сыр и молоко. Со своей стороны, из наших дорожных запасов появлялись кувшины с вином и хлеб, сыр и мясо. Конечно, этому угощению было далеко до тех пиров, которые устраивал Аттила, но для нас, вернувшихся домой, он был самым лучшим за долгие годы.

   Хотя даже при всём ликовании воинов, понявших, что они добрались домой целыми и невредимыми, я чувствовал, что их охватывает гнев, когда они видели пустые пастбища, на которых в прежние времена паслись тучные стада животных. Как было принято, большинство родов кочевали отдельно, но не слишком удаляясь друг от друга.

   Так что наутро многие воины разъехались по своим кочевьям, некоторым предстояла достаточно дальняя дорога, хотя по рассказам выживших членов племени, занимаемая им территория значительно сократилась. Мне это не нравилось, но торопиться с выводами я не спешил, так что с утра после завтрака мы собрались обсудить сложившееся положение с моими побратимами. К нам присоединились также мой сын Воразман и брат Гостей, остававшийся здесь старшим всё это время.

   - Мы многое уже слышали о случившемся здесь в наше отсутствие, - начал я, - но хотелось бы знать больше. Так что давай рассказывай, брат, - обратился я к Гостею, - что здесь происходило.

   - Первое время всё шло как обычно. И хотя людей осталось мало, мы могли спокойно пасти свои стада и нам ничего не угрожало. Но через несколько лет всё начало меняться. Сначала табуны соседей стали появляться на наших пастбищах, причём в каждом из этих случаев чужих пастухов было гораздо больше, и нам приходилось отступать под давлением силы. Дело доходило даже до схваток, но каждый раз сказывалось большее число воинов на стороне противника.

   Хорошо, что дело обходилось без убийства, но было много раненых и побитых. Мы ничего не могли сделать, брат, нас осталось мало, большинство воинов отец забрал в поход, и стало просто некому защищать наши стада и пастбища.

   - Насколько я помню, остающимся обещали защиту со стороны наших новых правителей, которым мы принесли клятву верности?

   - Это так и осталось обещанием, причём несколько раз в составе нападающих мы видели и воинов этих правителей.

   - Я понял тебя, брат. Рассказывай дальше.

   - А дальше всё стало ещё хуже. Видя нашу слабость, у нас стали угонять стада. Сначала понемногу, но таких случаев становилось всё больше и больше. Мы догоняли грабителей, вступали с ними в схватки, но всегда сила оказывалась на их стороне, и мы не могли с ними справиться. У нас начали погибать воины, и когда мы обратились в очередной раз за помощью к гуннам, нам велели убираться, пока они не отобрали всё остальное. Сила была за ними, оставалось только смириться с происходящим.

   Пытаясь как-то защититься, мы приняли к себе людей из других племён. Но большая их часть испугалась и перешла на сторону грабителей. Так что сейчас у нас остались только русы, мы ещё можем выставить около трёх тысяч воинов, но это в основном молодёжь, а также у нас осталось десять тысяч женщин, детей и стариков. Сейчас воюют и мальчишки, они уезжают далеко от пастбищ и караулят противника, когда его заметят, мы сгоняем свои стада вместе, хоть таким образом как-то увеличивая число защитников.

   Надо ещё сказать, что мы пытались посылать гонцов к тебе, брат, за помощью, но через три дня их нашли мертвыми, и судя по следам, это сделали гунны. Сейчас все ждут твоего решения, ты царь нашего племени и в твоих руках его судьба.

   - Так, всё ясно, - ответил я. - Что скажите, побратимы?

   - Волк, повадившийся резать скотину, никогда не уйдёт от легкой добычи, - ответил Антоний.

   - Надо воевать, такое прощать нельзя, и первыми врагами для нас станут гунны, - сказал Тиберий. - Они сейчас далеко не те, какими были в недавнем прошлом, да и разбрелись уже по разным местам. Но тем не менее, страх перед ними ещё сохранился, им вполне по силам собрать хорошее войско и атаковать нас. Здесь, как говорит Антоний, слишком много волков, попробовавших лёгкой добычи.

   И хотя я нисколько не сомневаюсь в победе, как-никак мы сражались и с более сильным противником, но будут потери. Однако прощать такого предательства нельзя. Если мы не сможем отомстить сейчас, потом никогда и никто не станет считаться с племенем русов.

   - А в чём проблема? - спросил Нифонт. Вы - кочевой народ, у вас нет ни городов, ни полей. Так что надо только вернуть свои стада обратно, отомстить обидчикам и уйти на новое место.

   - Найти бы ещё его, - ответил я. - Эти степи прекрасно подходят для выпаса наших животных. Но все удобные пастбища уже давно заняты. Кто только сюда ни приходил, и здесь никогда не стихает война. Я не против с кем-нибудь повоевать, но завтра сюда, как это происходило раньше, придут с востока новые народы, и тогда наших сил может не хватить с ними справиться.

   - Ты прав, Румон, - продолжил Нифонт. - Но в том, что было сказано, во всех тех неприятностях, содержится и решение нашей проблемы. Вспомните, как поступают пришельцы с востока. Они сначала живут сами по себе, потом начинают принимать обычаи местных жителей или наоборот, заставляют других жить по своим. В результате два различных народа живут по одним правилам, то есть становятся едиными. За многие прошедшие годы всегда происходило так. Об этом пишут разные учёные из греков и римлян.

   - Кроме того, во время участия в войне вы должны были заметить, что все боевые действия происходят вокруг городов, - добавил Тиберий. - Именно они позволяют создать надёжную оборону и останавливают продвижение противника. Он не может уйти вперёд, пока у него за спиной остаются войска, способные ударить ему в спину.

   - Брат, - обратился я к Гостею, - вы тут местность на предмет новых пастбищ не изучали? А заодно хорошо бы знать, где люди живут, не кочуя, и при этом обрабатывают землю.

   - Есть такое место, но надо посмотреть ещё раз. Расположено оно в верховьях Дона, там, где начинаются леса. Перед ними есть хорошие пастбища, но сколько они смогут прокормить животных, сказать не могу. Там, по краю леса, живут какие-то люди, они выращивают зерно и разные овощи. Наши разведчики туда добирались, мы уже искали, куда нам перекочевать, но подходящего места не нашли.

   - Значит, так и решим, - сказал я. - Тиберий, бери сотню воинов и вместе с Гостеем отправляйтесь смотреть новые места. Тебе, Тиберий, надо оценить, как там воевать, а тебе, Гостей, - как можно будет жить. Ищите дорогу для наших табунов, больших табунов. Потом, после вашего возвращения, перед уходом мы навестим всех, кто позарился на наше добро, проучим виновных и вернём всё, что у нас забрали.

   Кроме того, вы должны выяснить, есть ли у тех людей старший, с ним надо условиться о встрече. Я специально приеду для разговора с ним. Лучше сразу определиться, что они будут на нашей стороне, чем потом опасаться удара в спину. Ты, сын, - продолжил я, обращаясь к Воразману, - возьми под своё командование молодых воинов и всех мальчишек. Они должны стать нашими глазами, пусть осматривают степь на несколько дней пути от наших пастбищ и ищут врагов. Заодно пошли гонцов по соседним кочевьям, пусть через три дня ко мне приедут тысячники.


   По виду тысячников, прибывших по вызову, сразу становилось понятным их отношение к происходящему. Думаю, если ещё не было столкновений с грабителями, то в этом только их заслуга. Но трудно сказать, как долго удастся им удерживать воинов от преждевременных поступков. В том, что они сами готовы броситься резать грабителей, меня убедило начало совещания.

   - Царь, нельзя такое терпеть. Оказывается, пока мы за гуннов воевали, нас тут ограбили и опозорили, - заговорил один из тысячников.

   - Сядь, Кавтий, и не торопись. Я для того вас сюда и позвал, чтобы вы удержали людей от преждевременного выступления. Мы не забудем нанесённые нам обиды и отомстим всем, кто это сделал. Что надо делать, сейчас и определим, самое главное - не спешить. Мы думали, что война закончилась, а она пришла в наш дом и только начинается. И пусть никто не надеется, что унижение и обиды, нанесённые нашему племени, останутся безнаказанным.

   - Да, царь, мы слушаем и исполним всё, что ты нам скажешь.

   - Хорошо! Так вот, Тиберий и Гостей уже отправились на разведку, они ищут новое место, куда уйдёт племя. Но перед своим уходом мы навестим всех обидчиков, и они ответят за причинённое раньше зло, а также вернут наши стада. Чтобы не забыть, готовьте списки тех, кого надо отблагодарить, изучайте, как к ним можно подобраться, и намечайте пути, по которым потом пойдут табуны.

   Готовьте новые кибитки и ремонтируйте старые. Нам придётся двигаться быстро, так что примите меры, чтобы в пути не было задержек. Может быть, придётся всем уходить верхом, бросив кибитки. Объясняю почему. Я не боюсь преследования врагов, но хочу избежать лишних смертей, в племени и так осталось слишком мало людей. А преследователи будут, и с ними придётся разбираться вернувшимся воинам. Нам нужно сохранить своё племя, поэтому надо избегать смерти людей.

   Думаю, тронемся мы в конце лета, а зимовать придётся уже на новом месте. Готовьте шатры как у римлян, в них на ночлеге смогут укрыться женщины и дети. И самое главное - готовьте оружие и воинов. Пока есть время, надо обучить всех молодых принятым у нас правилам и командам, а также правильному владению оружием. Подберите для них хороших командиров из ветеранов. Из молодых будем готовить лёгковооружённых воинов. Они должны уметь, как и вы, быстро и точно стрелять на скаку. Готовьте копья, нам часто придётся ими встречать врагов, поэтому надо иметь запас.

   Вот что я вам хотел сказать. Война, тем более когда речь идёт о выживании племени, дело серьёзное, и к ней надо хорошо подготовиться. И думайте сами, что ещё может нам потребоваться в пути и в сражениях. Но при всех делах не забывайте сами и пусть помнят все люди и воины - мы не бежим от врагов, мы ищем себе место для новой жизни.

   Вы прошли долгие дороги войны, видели, во что превращаются земли, и мы не один раз обсуждали, как живут разные люди. Все видели - там, где стоят города, жить безопасней и лучше. Мы с вами привыкли к другому - нам милее простор степи и свобода. Но жизнь меняется. Людей становится всё больше и больше, а найти хорошее место становится всё труднее и труднее. И в скором времени совсем не останется свободных пастбищ, чтобы можно было жить по заветам наших предков.

   Так что надо привыкать к новым порядкам, и надеяться можно только на себя, своего коня и оружие. Но мы одно племя, мы русы, и найдём свое место под солнцем, а также сохраним свой род. Но каждый человек должен знать, что перед уходом все долги будут розданы.


   - Ну что же, Даромысл, значит, мы договорились, - сказал я, заканчивая разговор. Он проходил на небольшом участке между двумя вооружёнными отрядами. С одной стороны располагалась сотня русов, с другой - сотня славян. Да, именно они оказались теми, кто уже начал заселять свободные земли на границе леса и степи. Откуда они пришли в эти места, я не знал, да и трудно узнать что-то за то короткое время, пока мы разговаривали. Но можно было не сомневаться, прийти сюда им пришлось не по своей воле.

   Первая встреча состоялась два месяца назад между нашими разведчиками и славянами. Обошлось без крови и схваток, два отряда встретились, их командиры переговорили между собой и разошлись. Но главное было сделано - достигнуто согласие о встрече старейшин на этом месте. И вожди сумели договориться, причём не обижая друг друга и соблюдая собственные интересы.

   Когда наша сотня подошла к месту переговоров, нас уже ожидали. Я в сопровождении брата Гостея и Антония выехал на середину свободного пространства, и одновременно сюда подъехали трое всадников с противоположной стороны.

   - Я Румон, царь племени русов, приветствую тебя, старейшина.

   - Я Даромысл, старейшина людей, проживающих в этих местах, приветствую тебя, царь. Что привело тебя в наши края, и о чём ты хотел говорить?

   - Моё племя ищет новое место для проживания, а мне тут нравится. Вот об этом и будет наш разговор.

   - Мне тоже тут нравится, и никому я эти земли уступать не собираюсь. Если тебе больше нечего сказать, то давай закончим разговор, - ответил Даромысл.

   - На дорогах войны я встречал много похожих мест, и всегда уходил из них по своей воле с хорошей добычей. Но я пришёл сюда не за этим.

   - Я узнал тебя, Румон, - вдруг произнёс один из спутников старейшины. - Много лет назад ты со своим отцом и воинами племени ушёл на запад с гуннами, захватившими наши земли. Я Чархил, и ты должен помнить меня, мы вместе отбивали набеги с востока.

   Я присмотрелся к говорившему и вспомнил. Ночь, несколько горящих костров и бешеные крики гуннов, напавших на стоянку соседей. Разобрать что-либо в призрачном свете луны было трудно, но нападавших оказалось больше, и только чудо могло спасти защитников, тем более, что на земле уже лежало несколько их трупов. Отряд русов под предводительством моего отца случайно оказался рядом и не мог отказать в помощи добрым соседям, тем более против общего врага.


А дальше всё смешалось в один клубок, в памяти всплывали отдельные картинки ночного боя. Вот я мчусь на коне среди таких же людей, одетых в чешуйчатых доспех, зажав двумя руками копьё, вот пригнувшись, пропускаю над собой меч врага и сам наношу удар снизу вверх, пробивая незащищённую грудь противника. Вот сильный рубящий удар чуть не выбивает меня из седла, но верный конь, скакнув в сторону, ослабил удар, а доспех выдержал.

   И опять сшибка, обезумевший от запахов крови конь грудью бьёт в бок лошадь противника, та пошатнулась, всадник не успел защититься, а мой меч сносит ему голову. И молодой парень, стоявший возле убитой лошади и весь залитый кровью, но сжимающий в руках меч.

   - Я узнал тебя, Чархил. Мы тогда помогли отбить нападение на вашу стоянку.

   - Я так и не поблагодарил тебя тогда за своё спасение, Румон. Именно твой удар покончил с тем, кто готовился меня добить. Мы после этого ушли из тех мест и теперь живём здесь.

   - Не стоит благодарить, Чархил. Может быть, тебе ещё представится такая возможность в бою, если старейшина примет моё предложение.

   - Так что ты предлагаешь, Румон, - спросил Даромысл.

   - Я ухожу со своих пастбищ и хотел бы остановиться в этих местах. За прошедшие годы мне пришлось видеть много таких поселений, как ваши, и я всегда знал, что они беззащитны и не смогут устоять против нападения, сколько бы у тебя ни было людей. А если отобьются, то потом некому будет работать на полях, а следующее нападение станет для них последним. Поэтому я предлагаю тебе свою защиту.

   Мой друг Нифонт, учёный-грек, говорит, что раньше на берегах моря стояло много городов. Об этом написано в его книгах. Для своей защиты города заключали союзы с теми, кто кочевал рядом, в книгах говорится о скифах, наших предках, и они помогали отразить любое нападение на города. Я предлагаю тебе то же самое. Воины моего племени будут защищать ваши поселения. И хотя мы принадлежим к разным народам и у нас разные предки, это не значит, что мы не можем жить рядом.

   Я видел, как такое происходит на западе, да и ты принял к себе племя Чархила, и они уже пашут землю и выращивают зерно. Но мы воины, причём очень хорошие, и не собираемся отказываться от своего умения. Поэтому я и предлагаю тебе свою защиту, не сомневайся, мы сможем справиться с любым врагом.

   - Мне кажется, что такая защита будет стоить дороже, чем простая битва с нападающими, - ответил Даромысл.

   - Мы будем жить в этих местах, поставим свои города, будем пасти свои стада и торговать. Кроме того, вы будете платить нам десятую часть от всего, что заработаете за год, а за это мы обеспечим вам мирную жизнь.

   - А почему мы должны платить? Мы пустим вас жить на свою землю, и это будет хорошей платой за вашу защиту.

   - Земля принадлежит тому, Даромысл, кто сможет её защитить, иначе она переходит к тому, кто её захватит. Я могу сделать и то, и другое. Так что тебе выбирать - или заплатить, или всё равно заплатить, но потерять землю.

   - Если бы ты мог взять землю себе, то не вёл бы со мной этих разговоров. А раз ты не используешь свою силу, то твои угрозы ничего не стоят.

   - Я объясню тебе, Даромысл, почему не хочу применять силу. Поверь мне, никто и никогда не станет говорить на переговорах то, что ты услышишь от меня сейчас. Но мне бояться нечего, и я это скажу. За то долгое время, пока я воевал, наше племя сильно изменилось. Воинов у нас хватает, мы способны справиться с любым противником, но наши женщины давно не рожали от своих мужчин, и через двадцать лет некому будет вскочить на коня и помчаться на противника. Поэтому мне нужны эти спокойные двадцать лет, чтобы родились новые русские воины.

   Я надеялся договориться с тобой, и защищая твои поселения, обеспечить своим людям нужное время для восстановления прежней силы. Но если ты думаешь, что сможешь пережить эти годы без моей помощи, то ошибаешься. Я смогу на этот трудный для племени период принять на службу наёмников, и они обеспечат своими жизнями нужное мне время. А вот у тебя его не будет. Я ведь кочевник, и для меня самое обычное дело уйти на новое место.

   Но вот уходить я буду не так просто. Я верну все свои похищенные стада, отомщу за все обиды, и в тех местах останется мало живых. Как ты понимаешь, за мной пошлют погоню. Но меня им не догнать, а если догонят, то не смогут победить. Но проходить я буду мимо твоих поселений, и пойду дальше на север, там, говорят, протекает великая река Ра, и на ней много свободных хороших пастбищ.

   И вместо меня на пути у преследователей окажешься ты. Помочь тебе в борьбе с пришельцами никто не сможет, ты либо погибнешь, либо вынужден будешь уйти с этих мест. Потом я вернусь сюда и спокойно поселюсь на свободных землях.

   - А если ты, Румон, останешься здесь, то сможешь остановить преследователей?

   - Да.

   - Мне надо подумать, давай встретимся здесь же завтра.

   - Давай, но мне надо возвращаться, и больше времени на раздумья я тебе не предоставлю. Или завтра ты соглашаешься с моим предложением, или я ухожу дальше на север мимо твоих поселений.

   Новый разговор был коротким, Даромысл согласился с моим предложением. Мы ещё немного пообсуждали условия выплаты дани, места нашего размещения и возможности торговли. После чего я подвёл итог разговора:

   - Ну что же, Даромысл, значит, мы договорились. Племя придёт перед первым снегом, может быть, раньше. Здесь я оставлю полусотню воинов, Гостея и Антония. Они наметят места для размещения прибывающих, пастбища для табунов, а также изучат окрестности. Если им потребуется какая-то помощь, то уж окажи её. Надо будет - заплачу. Ну бывай, старейшина.

   И развернувшись, всадники отправилась в обратный путь.



Глава 3


   Между Донцом и Осколом, 454 г. н.э.

   Русы уходили шумно. Большая часть племени, в основном женщины и дети, тронулись в дорогу раньше. В кочевье остались только воины, готовящиеся к возмездию. Где находится враг, его численность и пасущиеся стада, установили давно. Так же давно были известны обидчики, решившиеся нападать на женщин русов, и угонять их стада. Все воины заранее оказались разбиты на нужное количество отрядов, каждый из которых знал свою задачу. К ним заранее прикрепили молодых русов, ещё не завершивших своё обучение воинскому мастерству, им придётся стать пастухами.



Этих отрядов было много, самый маленький насчитывал не менее двухсот воинов. Причём в них входили не обычные пастухи, а именно воины. На каждом из них надета чешуйчатая броня, на всех лошадях были четырёхрогие сёдла, обеспечивающие лучшую устойчивость всадника, с железными стременами, которые ещё не получили значительного распространения. Из оружия у каждого воина имелись длинное копьё, гуннский лук и длинный меч.


Особенностью таких луков была разная длина плеч и дополнительные костяные накладки, благодаря чему такое оружие стало более мощным и позволяло стрелять на большее расстояние. Кроме того, русские воины, как и давние их предки, могли стрелять на скаку, управляя конём ногами без помощи рук. Стрельба при этом велась в любом направлении, даже назад по догоняющему противнику. Нифонт называл это стрельбой по-парфянски.

   В отряде Румона было пятьсот воинов, все участвовали во многих сражениях, и каждый мог в одиночку противостоять нескольким противникам одновременно. Вождь выбрал для нападения одно из самых многочисленных кочевий гуннов, которые отличались особой злобой при всех столкновениях с русами. В назначенное время отряд был на заранее выбранном месте.

   - Светает, - сказал Румон, - можно начинать.

   Отряд выбрался из оврага, в котором воины скрывались до установленного срока, и тихонько тронулся в сторону близкого кочевья. Всё вокруг замерло, будто предчувствуя приближающуюся смерть. Наступающий рассвет позволял разглядеть происходящее на стоянке, где-то уже поднялись женщины, собирающиеся готовить еду, большинство людей ещё спало.

   - Приготовить луки, - скомандовал Румон. Когда раздались встревоженные крики охраны, проспавшей появление русов, махнул рукой и прокричал:

   - Бей!

   Облако стрел накрыло стоянку, а лучники стреляли всё быстрее и быстрее, и вскоре на стоянке не было заметно никакого движения.

   - Собрать стрелы, оружие, добычу, раненых добить. Вражеских пастухов уничтожить, коней собрать в отдельный табун и гнать к месту сбора, - отдал распоряжения Румон.

   К полудню туда подтянулись остальные отряды, участвующие в операции, и доложили об уничтожении всех, виновных в нападениях на русов. Почти везде оружием возмездия за предательство служил лук. Лишь однажды пришлось вступить в ближний бой, но его результат был предопределён. Добычей стало огромное количество коней, их разделили на несколько табунов и погнали вслед за ушедшими вперёд женщинами.

   С каждым из них шёл сильный отряд воинов, а отдельная тысяча оставалась прикрывать общий отход. Это выглядело как разумная предосторожность. Хотя собрать силу, способную противостоять русам, так быстро казалось просто невозможным, Румон предпочитал избегать любого риска.

   Путь предстоял дальний, так что табуны гнали не особенно быстро, не переутомляя лошадей, но и не тратя лишнего времени. Дорогу разведали заранее, наметили места для отдыха людей и коней, так что всё происходило спокойно и без суеты. И постоянно движение замыкала тысяча воинов, но прикрытие понадобилось только раз. Разведчики обнаружили, что по их следам движется разведка противника. С ними разобрались достаточно просто и быстро, была устроена засада, и врага уничтожили.

   Так что до места будущего проживания в междуречье Донца и Оскола русы добрались спокойно. Там были уже определены пастбища для выпаса скотины, всем, у кого угнали животных, Румон распорядился вернуть потери из добычи, в потом разделил её остатки между воинами. Так что теперь всё стало как раньше, племя русов было богато.

   И опять, пока не пришли зимние холода, Румон с побратимами сидели у костра, пили вино и обсуждали сложившееся положение.

   - Надо сказать, что ушли чисто, - сказал Тиберий. В смысле - без потерь и с добычей. Но это только начало, как мне кажется, в ближайшее время нам стоит ждать обиженных в гости.

   - Раз придут - встретим, - ответил Румон.

   - Понятно, что встретим, а дальше что делать?

   - А разве непонятно, это уже обсуждалось, и не один раз. Будем строить крепости и защищать свою новую землю, мы сами выбрали дорогу, по которой нам теперь идти до конца. Из кочевников мы превратимся в воинов, под нашей защитой пахари будут ставить свои поселения и платить дань, на которую мы сможем содержать свои отряды. Да и самим придётся искать, где можно врагов пощипать.

   - А воинов где возьмём? Пока ещё народится новое поколение, да и сколько их будет? А нам надо иметь не менее двадцати тысяч конных и столько же пеших бойцов. Тогда мы можем справиться с любым противником.

   - И что ты предлагаешь? - спросил Румон.

   - Мне кажется, нам надо начинать действовать в нескольких направлениях, - ответил Тиберий. - Скажу о военных делах, об остальном пусть говорят другие. Так вот, я считаю одной из лучших армий римскую. Да-да, именно так. Лучшая в мире пехота - римская, именно она позволила в своё время стать Италии владычицей всего известного мира. Поэтому и надо взять её как пример и начинать готовить свою.

   Не забывайте, только специально обученные и подготовленные отряды малой численности, имея хорошее оружие, могут справиться с более сильным противником. Мы сами проделывали подобное не один раз.

   - И как ты это себе представляешь?

   - Искать наёмников. Сейчас, после смерти Аттилы, можно найти хороших воинов. И всадников, и пехотинцев. Нам надо отправляться на запад и там искать тех, кто согласится жить и воевать в этих местах.

   - Кто ещё что-то может предложить? - спросил Румон у побратимов.

   - Кроме воинов надо приглашать сюда христианских священников, пусть они ведут проповеди среди местных, рассказывают про свою веру, помогают людям в их трудах и бедах. Они должны жить одной жизнью с людьми, в радости и горе, и только тогда смогут убедить их принять свою веру, - продолжил Антоний. - Именно она должна объединить всех людей одной целью. Сегодня все хотят только получить больше золота.

   Но ведь умирая, все богатства с собой не заберёшь. Чтобы люди были сильнее, они должны сражаться за свой дом и Бога, и добиться такого за одну человеческую жизнь вряд ли возможно, но начинать надо сегодня, - сказал Антоний. - Мы должны стать едиными с теми, кого будем защищать. Помогая им жить и молясь одному Богу, мы станем одним народом и тогда сможем победить.

   - И надо искать учёных и мастеров. Если мы хотим построить свой город, а надо строить не один, а много городов, скорее даже государство, они нам будут необходимы, - добавил Нифонт. - Кто-то должен растить для воинов хлеб, дани будет мало, а если увеличить её размер, люди уйдут. Надо делать оружие, а на это способны только мастера, надо строить дома, укрепления, в конце концов, упряжь для лошадей и обыкновенные горшки с мисками. И придётся учить людей новым знаниям и мастерству.

   А оружие и прочие вещи нужно делать в городах, в кибитке это невозможно. К тому же надо вести торговлю, она позволит получить золото для армии. Как мне кажется, именно торговля, а не дань, обеспечит возможность содержать войска в нужном количестве.

   - Значит, так и решим. Тиберий, бери полусотню, золото и отправляйся набирать наёмников, монахов, мастеров и прочих умников. Пока много воинов не бери, отбирай лучших и таких, кто готов остаться здесь жить. Ну и ищи тех, кто будет учить молодых. Не тебе объяснять, что наше войско должно действовать как единое целое.

   Ты, Антоний, займись общением с местным населением, убеди их, что мы не желаем им зла, а будем защищать от набега врагов. Они должны знать и понимать, что это теперь и наш дом, а мы добрые соседи. Нифонт, ты возьмёшь десяток воинов и объедешь всё вокруг, надо найти место, с которого мы начнём строительство первого большого городища, - подвёл итог Румон. - С ближайшими планами всё ясно, что ещё вы мне можете сказать, друзья?


   Зима в этом году выдалась малоснежной, но может быть, всё ещё впереди? Во всяком случае, местные жители говорили именно так. Контакт с ними у русов постепенно налаживался, и во многом благодаря Антонию. Он постоянно был среди соседей-славян, вел с ними разговоры об их жизни, рассказывал о приключениях русов и войне на западе, ну и конечно, о своём Боге. Нет, он не хулил славянских, не призывал вступать в новую веру, а просто по каждому случаю давал оценку произошедшему с точки зрения именно своего бога.

   Трудно так сразу сказать, что получится из его затеи, но во всяком случае, недоверие к пришельцам стало уменьшаться. А тут и незваные гости подоспели, и пришлось русам показать своё умение. Дальние патрули доложили о приближении отряда около восьми тысяч всадников. Среди них были гунны, но их, как всегда, оказалось немного, а основу отряда составляли воины покорённых народов.

   В данном случае это были в основном сарматы, аланы, немного готов, видимо собирали отряд долго, и привлекли всех, кого сумели. Опытному человеку определить воинов любого народа не составит никакого труда. Большинство людей ушло на запад и на юг, из-за чего в этих местах число кочующих племён значительно сократилось. Так что найти воинов в большом количестве стало затруднительно, поэтому гунны и собрали в набег кого только смогли, и сейчас шли покарать непокорных русов.

   К этому готовились давно, и как только пришли известия о появлении врагов, сразу им навстречу двинулись воины русов, оставив тысячу бойцов для защиты поселений. И вот противник совсем рядом, да к тому же нашлось подходящее место для засады. Атака началась ближе к концу дня, когда пора было уже задумываться о ночлеге.

   Румон не зря выбрал этот момент. Как-никак, противник двигался целый день, и лошади уже устали, тогда как у русов они были свежими, а это имеет решающее значение в конной сшибке. Место, выбранное для атаки, представляло собой большое поле, на котором располагались небольшие перелески. Противник двигался толпой, полностью уверенный в своей силе. Отправленные далеко вперёд разведчики врага были давно уничтожены и не смогли предупредить его о засаде.

   Первыми толпу атаковали три отдельных отряда по тысяче воинов в каждом. Неожиданно выскочив из-за перелеска, они обрушили град стрел на не ожидавшего нападения противника. Стрельба велась на полном скаку, русы промчались вдоль вражеского отряда, засыпав его стрелами, управление конями осуществлялось только ногами. Обученные лошади послушно отзывались на малейшее их движение и меняли направление и ритм скачки по желанию всадника. Четырёхрогое седло и стремена позволяли легко управлять лошадью и сохранять устойчивое положение.


Противник тоже был не так прост, степняки с малолетства перемещаются верхом, но есть большая разница в умении ездить на лошади и управлении ею же в бою. Ну а тут сошлись равные по мастерству, русы тоже были кочевниками. А такого боевого опыта, как у них, местные не имели. Они большей частью были обычными пастухами, пусть хорошо стреляющими из лука и прекрасно чувствующими себя на лошади, но это совсем не то, когда от твоего умения зависит собственная жизнь.

   И это сказалось на результатах столкновения, русы получили дополнительное время, позволившее им безнаказанно расстреливать противника. Каждый воин мог прицельно выпустить шесть-семь стрел в минуту, так что любая заминка у врага приводила к его дополнительным потерям.

   Луки русов отличались повышенной мощностью и дальнобойностью, и кроме того, постоянное перемещение большого количества всадников сбивало прицел стрелков, пытавшихся вести ответную стрельбу. Ну и не стоит забывать о чешуйчатых доспехах, которые имелись у каждого руса, в то время как у противника не было никакой защиты. Пастухи, что с них взять.

   Но врагов оказалось значительно больше, и даже несмотря на постоянный обстрел, в конце концов часть из них бросилась на русов, надеясь в прямой атаке задавить их количеством. Но русы не приняли столкновения. По звуку рога они начали отступление, можно сказать бегство, однако при этом стрельбу не прекратили. Они пускали стрелы, обернувшись назад, и при этом уходя от противника.

   Взбешённые гунны, видя, что враг уходит безнаказанно, бросились в погоню. И пусть многие из них были ранены или убиты, но почти половина войска отправилась догонять врага. Вот тут и сказалась усталость лошадей. Русы спокойно держались впереди, стреляя и не давая приблизиться к себе, вызывая бешенство у преследователей, которым ярость буквально застила глаза.

   -Кажется, пора, - сказал Румон. - Сигнальщик, труби атаку.

   И одновременно с пронзительным рёвом рога, две тысячи русов, вооружённых копьями, начали набирать скорость, намереваясь ударить в бок толпе, преследующей стрелков.

   И опять бешеная скачка, ярость, заставляющая бросаться на врага, пришедшего тебя убить. И крик, оглушающий и наводящий страх, крик, который парализует врага, давая понять, что только его гибель способна стать избавлением от ужаса, несущегося со стороны всадников, с каждым мгновением сокращающих расстояние, и предвещающий только СМЕРТЬ.

   Румон потерял копьё, оставшееся где-то в теле противника, и рубился мечом, стараясь при этом контролировать ход сражения. Опытному уху вождя его звуки могли сказать немало, хотя при этом и приходилось биться за свою жизнь. Пригнулся, над головой просвистел меч. Ответный удар по руке, и она, не выпуская оружия, отлетает в сторону. Привстать на стременах, удар сверху, тело врага разваливается почти пополам. Хороший меч, не зря многие, увидев рисунок на его поверхности, готовы платить за такое оружие золотом по весу.

   А теперь принять удар вражеского меча своим, увести его в сторону, посыл верного коня вперёд, возвратное движение оружия, и голова противника слетает с плеч. Так, отступающие стрелки вернулись и продолжают расстреливать противника. Нет, слышен бешеный крик, налетает новая волна звуков сталкивающихся мечей. Всё правильно, Заманившие врага воины развернулись и после короткого обстрела ударили в спину противнику.

   Сражение было коротким, но яростным. Врага удалось уничтожить по частям. Первыми оказались те, кто бросился в безрассудное преследование стрелков. Таких было не более половины, но никто из них из этой атаки не вернулся. После уничтожения преследователей, русы, забрав оружие и выживших коней противника, отошли за дальний перелесок, где встали на ночёвку, война не закончилась, ещё предстояло добить оставшихся чужаков.

   Потери русов составляли около сотни воинов, но Румон считал их слишком большими, и ругал себя за это. Тысячники получили приказ больше не ввязываться в схватки, а обстреливать врага из луков. Основная часть русов, выставив посты и караулы, ужинала и отдыхала. А тысяча стрелков устроила ночь ужасов для чужаков. Те отошли назад и в сторону от своего прежнего маршрута и тоже встали на ночлег. Но это их не спасло, в темноте вокруг них поднялась смертельная вьюга.

   На любой шум в ночном лагере, силуэт, мелькнувший в пламени костра, из темноты прилетала стрела, не помогало и охранение, оно умирало через несколько минут. Это заставляло всех притаиться и не двигаться. А вокруг стоял хоть и небольшой, но мороз, так что до утра дожили далеко не все, те кто смог выжить, еле-еле двигались. Уставших стрелков-русов сменили отдохнувшие воины, и стрелы продолжили собирать свою добычу. Любая попытка атаковать лучников заканчивалась их отступлением, но зато тут же сбоку появлялся новый отряд, а смельчаки, устроившие вылазку, попадали под дополнительный обстрел.

   Отряд пришельцев начал отступление, но вернуться обратно по уже пройденному пути удалось немногим из незваных гостей. Обратная дорога превратилась в дорогу смерти. Именно так будут звать в последующем попытку прийти и наказать русов. Стрелы были всюду, и днём, и ночью. Стоило только кому-то немного отойти от отряда, как к нему прилетала посланница смерти. Лошадей нельзя было пустить пастись и дать им отдохнуть.

   Человек в степи без лошади не жилец, а стрелки не жалели ни лошадей, ни их всадников. Так что всего нескольким выжившим удалось добраться до своих мест, да и то только из-за того, что бы было кому рассказать о произошедшем. Сражение внесло значительное успокоение в души местных жителей, подтвердив грозную славу русов. Да и добыча, часть которой досталась пахарям, была принята ими с удовольствием. Жизнь на новом месте стала налаживаться.



Глава 4


   Междуречье Оскола и верховий Донца, 550 г., Гозар

   Царь русов, или русских, как их стали называть в последнее время, Гозар, с высоты башни смотрел на молодых воинов, тренирующихся в умении держать строй. Начало нынешнего благополучия заложил легендарный царь Румон, приведший в эти места остатки племени русов. Он договорился с местными об их защите и получении за это платы. А потом в жестокой битве с более сильным противником сумел победить, чем и доказал своё право на её получение, а также управление местными жителями.

   И не в одном сражении, всех их не упомнят и умные греки летописцы, постоянно сопровождавшие Румона в многочисленных путешествиях и записывающие его деяния. Именно он заложил этот город, который и носит его имя, создал армию, способную противостоять любому противнику, пригласил добровольно переселиться в эти места мастеров других народов и предоставил им возможность спокойно работать. И защищал местные племена от набегов кочевников, приводил и сажал на свои земли людей из разных стран, обеспечивая им мирную и спокойную жизнь. А за это получал любовь народа, воинов для своей армии и золото для казны.

   И с его подачи пустила на этих местах корни новая религия. Силой никого не заставлял принимать новую веру, но она постепенно привлекала к себе всё больше и больше людей. За все эти годы территория государства только увеличивалась, а люди богатели под охраной русских полков на границах. Росло количество селищ, в которых люди не боялись прихода чужаков из степи. Живущие в мире и согласии соседи перенимали чужие обычаи, вместе веселились, вместе горевали, и постепенно обычаи разных народов становились общими.

   Об этом рассказывали монахи и мудрецы, которых всегда привечали в здешних местах. Но ведь не зря говорят, что в чужих руках кусок больше и слаще. Так что нашлись те, кто забыв прошлые уроки, позарился на богатства русских и возжелал завладеть ими.

   - Царь, прискакал гонец с Дона, привёз новые вести о чужаках, - сообщил Вятко, доверенный воин, помощник и друг, неоднократно прикрывавший спину в сражениях.

   - Давай говори, не томи.

   - Идут обры, числом несчитанным. Переправились через Дон, движутся вверх вдоль Донца, много легкой кавалерии, но есть и тяжёлая, латная. Жихарь, командир разведывательной сотни, говорит, что по бокам легкая конница, подойти и стрелять не дают. Они сами так воюют.

   - Точно знаешь?

   - Да, государь. Ещё раньше доносили об этом племени, воины они добрые, умоемся мы кровью.

   - Умоемся, если дураками будем. Рассказывай, что знаешь про этих обров.

   - Кто они такие, никто не знает, пришли, как и все чужаки, с востока. Все конные, пеших нет. Конные у них двух типов - тяжелая кавалерия в латных доспехах и легкая кавалерия. Воюют так - легкие конники не останавливаясь крутятся перед противником и начинают его обстреливать из луков, как только тот пытается атаковать, сразу бегут и в бой не вступают. Потом возвращаются и опять стреляют.

   Затем, когда придёт время, атакует тяжёлая конница, сдержать её невозможно, стрелы их не берут, очень хорошие доспехи. А тех, кто побежит, добивает легкая кавалерия.

   - Понятно, умно воют, можно сказать, почти как мы. Но всё это уже знакомо. Наши предки били и таких, так что делать, мы знаем. Первым делом отправляй на помощь Жихарю Гридю с его тысячей, для начала их двоих хватит. Пусть с собой возьмут отравленные стрелы. Нашим предкам не зазорно было ими пользоваться, значит и нам можно, тем более мы этих не звали. В ближний бой не ввязываться.

   Атаковать малыми отрядами всех, кого сумеют достать ударом из засады. Надо сделать хоть один выстрел, потом уходить и искать, где сделать новую засаду. Дальше. Подготовь две ладьи и посади на них стрелков с отравленными стрелами. Если обры идут вдоль Донца, их задача - ночью подобраться к месту стоянки и обстрелять её. Несколько выстрелов, и потом уходить. Стрелять по тем, до кого удастся достать, в том числе по лошадям, но лучше по людям.

   И так каждую ночь, а лучше и днём. Нельзя им давать ни мгновения покоя. Они должны знать, что их ждёт смерть под каждым кустом. Поднимай всех: пехоту, артиллерию, кавалерию и готовьтесь к выходу. Баллисты и катапульты брать только переносные, которые можно просто и быстро собрать на месте. И надо завести врагов в холмистую местность, именно там мы их и уничтожим. Всё, Вятко, действуй.

   Получив приказ, верный помощник отправился поднимать войска, одновременно пытаясь понять, как царь планирует провести сражение и использовать возможности армии. Русская армия строилась наподобие римской, но с учётом огромного боевого опыта русов, полученного в ходе многочисленных схваток с разным противником. В их числе были и пешие легионы, быстрые и лёгкие гуннские конные отряды, тяжёлая конница и смешанные войска.


И хотя прежних воинов, научившихся воевать с любым противником, уже не было, потомкам своё умение они передали. И русская армия создавалась с учётом опыта предков. Какой она должна быть, определил ещё царь Румон, а воинов учили его тысячники и лучшие воины разных народов. Основу, хребет армии составляла пехота, которая придавала ей прочность в бою и которая никогда не отступала, предпочитая смерть. Бегущий пехотинец слишком лёгкая добыча, так что если хочется жить - бегать нельзя.

   На пехотинце до пояса был чешуйчатый доспех, на ногах штаны с чешуйчатой броней, шлем с такой же защитой, сапоги, перчатки. У каждого имелось копьё, щит, позволяющий прикрыться от стрел, длинный меч, топор и лук. Русские пехотинцы могли сами стрелять по атакующей легкой кавалерии, не давая ей возможности засыпать стрелами неподвижно стоящие ряды. Против конницы имелись длинные копья, позволяющие остановить любого, даже закованного в броню всадника.

   По бокам пехоты обычно действовала кавалерия, по большей части легкая, способная вести точную и прицельную стрельбу на полном скаку в любую сторону. Воина защищал лёгкий чешуйчатый доспех, и кроме лука он был вооружён длинным мечом и небольшим щитом, который мог использоваться во время рубки. Управление конём в бою, как это было принято у русов, осуществлялось ногами.

   Другой разновидностью кавалерии была тяжёлая, дополнительно вооруженная копьями и гораздо более прочным чешуйчатым доспехом. Она несколько уступала латной кавалерии, но её внезапный удар мог оказаться крайне неприятным для любого противника. А кроме того, всадники могли вести стрельбу из лука и биться на длинных мечах. Таких воинов называли катафрактами.


И ещё один вид оружия использовали русские, также позаимствованный у римлян. Это были различные метатели и стреломёты, все подобные устройства для простоты называли одним словом - артиллерия, в случае необходимости уточняя, о каком устройстве (метательной машине) идёт речь. В своё время были найдены мастера и специалисты по этому оружию, так что сейчас их потомки, которых они обучили, готовились принять участие в приближающейся войне.

   На вооружении армии состояли стреломёты и баллисты, способные метать небольшие камни (до двух килограммов) и стрелы на расстояние не менее пятисот метров, то есть заведомо дальше дальности стрельбы из лука. Это относительно небольшие устройства, которые легко и быстро собирались и разбирались (для чего оказывалось достаточно отделить раму с механизмом от опоры) и без особых трудностей перевозились на любые расстояния. Так что именно им и предстояло противостоять тяжёлой кавалерии, заодно удерживая лёгкую от атак.

   Первой из города ушла пехота, на марше её оружие, щиты, доспехи, копья размещались в телегах, это позволяло ускорить движение. На специальных повозках или вьючных лошадях везли артиллерию в разобранном состоянии, способы её транспортировки были отработаны во время многочисленных учебных походов, так что с этой стороны не ожидалось никаких трудностей. Вскоре кавалерия обогнала движущуюся колонну и пошла впереди, взяв на себя задачи разведки и передового охранения.

   Ночные атаки с воды, а также давление, оказываемое действующими впереди армии конными лучниками, заставило обров уйти от Донца и сместиться вглубь территории. Так что постепенно их выдавливали на ту дорогу, что выводила войска на выбранное для битвы Гозаром место. Эта территория мало подходила для действий тяжёлой кавалерии. Участок был большой, но с множеством небольших холмов, что не давало возможности всадникам разогнаться, а кроме того, на выходе с него, рядом, на расстоянии не более ста метров, стояли три холма высотой около двадцати метров.

   Перед холмами располагалась довольно большая промоина, а невдалеке по сторонам стоял лес. Он начинался издалека, первоначально в виде отдельных деревьев, сменяемых небольшими рощицами и перелесками, так что пройти это место другой дорогой было невозможно. Постепенно лес становился всё более густым и сжимал степь, оставляя достаточно узкий проход, расширяющийся через несколько километров позади, где деревья сменялись привычным для кочевников простором. Чтобы обойти это место, надо было вернуться далеко назад, причём и на новой дороге имелись другие участки, не сильно отличающиеся от описанного.

   На холмах Гозар разместил свою артиллерию, а ближе к вершине прикрыл её несколькими рядами пехоты. Конница могла действовать по флангам, с одной стороны защищённая лесом, а с другой - артиллерией и лучниками с холмов. При необходимости она могла уйти между холмами, или наоборот, скрываясь за ними, переместиться в нужное место и нанести внезапный удар.

   Общую численность противника Гозар оценивал не менее чем в двадцать тысяч, пять тяжёлой и пятнадцать легкой кавалерии. Но в этой местности использовать латную конницу не представлялось возможным, ей просто негде было разогнаться. А остановившаяся тяжёлая кавалерия - желанная добыча для всех. Вернуться назад войско обров не могло, оно уже понесло достаточно большие потери от обстрела ядовитыми стрелами, а в случае движения в обход они бы только увеличились.

   Чтобы показать врагу цель, царь разместился на центральном холме, о чём оповестил противника, подняв здесь свой стяг. Атаку обры попытались начать, бросив на обстрел пехоты лёгкую конницу. Но она тут же попала под стрелы самой пехоты, русской легкой кавалерии и артиллерии. Не выдержав такого обстрела, обры начали отходить.

   А пока их легкая конница пыталась прорваться к холмам, из леса по тяжёлой кавалерии ударили русские конные стрелки, засыпая противника отравленными стрелами. Как только лёгкая кавалерия обров бросилась на помощь своим, русские тут же умчались в лес, не принимая боя и выбирая момент для следующей атаки.

   Когда лёгкая конница ушла прикрывать тыл, с фронта началась точно такая же атака другого отряда русских конных стрелков. Пришлось обрам разместить свою кавалерию со всех сторон, и теперь она везде подвергалась атакам со стороны лучников. А стоило кавалерии обров попытаться достать русских, они уходили от боя, а из леса появлялась новая тысяча стрелков, готовых нанести удар в открывшееся окно.

   Так и пришлось стоять чужакам под ливнем сменяющих друг друга тысяч стрелков. Атаковать пехоту и артиллерию нельзя, тяжёлая кавалерия не может разогнаться, легкой не дают подойти на дистанцию выстрела, атакуя её со всех сторон, а также заставляя прикрывать латную конницу. В конце концов, обры решились на прямую атаку.

   Как только они вошли в зону досягаемости, ударила артиллерия. Стреляли одновременно тремя-четырьмя камнями весом по пятьсот граммов. Попадания одного такого камня хватало как минимум для выведения из строя человека или лошади. Из леса разом выскочили затаившиеся там конные стрелки и открыли стрельбу со всех сторон. А потом к стрельбе присоединилась пехота.

   И не помогала никакая броня. Тяжёлая кавалерия, не способная разогнаться, не представляет для пехоты особой угрозы. Обры не смогли даже дойти до пехоты и побежали, правда недалеко. А потом вперёд, прикрывшись щитами, пошла пехота, и после её прохода не оставалось никого живого.


   Городище Румон уже сейчас, хотя все работы ещё не закончились, представляло собой внушительное зрелище. Располагалось оно на возвышенности на высоком правом берегу Донца, расстояние до воды в этом месте достигало тридцати метров. Вдоль реки ровный участок протянулся на двести метров и на сто в глубину от берега. На северной и южной стороне располагались глубокие овраги, а на западе к возвышенности прилегала пологая лощина.

   Городище окружало три насыпных земляных стены, по верху которых дополнительно установили деревянные клети, наполненные землёй, служащие ещё одной стеной. Фактически, подойти к городищу можно было только с южной стороны, а там дополнительно прорыли ров, соединяющий северный и южный овраги. Так что город выглядел практически неприступно, в нём жил царь, войско, и хранились припасы. Все остальные проживали в многочисленных селищах вокруг, так что в случае опасности могли укрыться в городище.

   В его центре стоял терем Гозара. В нём сейчас и проходил разговор царя с ближниками.

   - Я хочу обсудить с вами наши дальнейшие действия. Сейчас в степи нет никого, кто захочет с нами связываться. Потом появятся, с востока всегда кто-то приходит, какие-нибудь новые гости, а мы первыми окажемся у них на пути. Но пока о них не слышно, я поделюсь с вами своими мыслями, что нам делать дальше, а вы скажете мне о своих.

   Вятко, тебе придётся объехать как можно больше селищ вокруг нас, надо предлагать свою защиту. Все ближние и дальние поселения должны нам подчиняться. Чем их будет больше, тем лучше. С них нам достаточно обычной платы - десятины. Но наша территория должна стать гораздо больше. Дело в том, что необходимо увеличить армию не меньше чем в два раза, а сегодняшней дани на это не хватает. Да и кормить воинов надо, а еды на большее число воинов не хватит.

   Теперь вам вопрос, Гридя, Жихарь. Что можете сказать про обров?

   - Кочевники как кочевники, - ответил Гридя. - Воюют как и другие, ничего нового.

   - А зря ты так. У них очень хорошие доспехи, простыми стрелами из лука издалека не пробьёшь. А победили мы их только потому, что вспомнили про заветы предков и стреляли отравленными, да ещё место для сражения удачное выбрали. Ну и благодаря артиллерии. А мы своего оружия за всё прошедшее время не придумали. Вот это-то и плохо. Румон с побратимами сам прошёл по многим землям и там видел разных врагов и их оружие. А мы про это забыли, думали, всегда будет так, как раньше. Однако, всё выходит не очень хорошо.

   Поэтому тебе, Жихарь, придётся отправляться с купцами в Херсонес, посмотри, что там творится, узнай, что говорят про другие народы, и где что происходит. Мало будет Херсонеса - отправишься с купцами в Константинополь. Но нужно знать всё обо всех. Не обязательно самому везде успевать. Готовь воинов, которые смогут с купцами плавать, пусть они входят в охрану ладей. Ну и присматривай наёмников и добрых воев, надо их приглашать к себе, как делали раньше.

   - Понял, но только надо будет ладьи дополнительно строить и воинов учить новому бою на кораблях.

   - Надо, значит, сделаем и научим. Время у нас есть. Теперь тебе поручение, Гридя. Оружейники, помню, что-то говорили про небольшие стреломёты, называли их гастрофет. Будто бы они могут стрелять дальше луков и пробивать латный панцирь. Надо будет тебе выяснить всё про это оружие, и если сделают - испытать. Ну и про новые доспехи нужно подумать, или как-то наши улучшить. Сейчас у всех появились мощные луки, необходимо броню совершенствовать. Займись этим.

   - Сделаю.

   - Что ещё я забыл, давайте говорите.

   - Царь, Румон постоянно привозил книги и учёных из заморских стран, а кроме того, многих учил греческому и латинскому языку, - добавил присутствующий грек-летописец.

   - Да, это ты правильно сказал. Жихарь, кроме воинов ищи учёных и мастеров. Новые знания и умения нам тоже нужны.

   - Антоний постоянно приглашал монахов, обучать людей вере, - сказал монах.

   - А вот этого сейчас не надо. Монахов у нас уже достаточно, если не хватает - учите своих. Надо, чтобы монахи объединяли людей вокруг своей веры, а если их будет много, то люди станут объединяться вокруг монасей, а не бога.

  

   Обзорная (ориентировочная) карта размещения русов, приблизительно 600 г. н.э.


Часть 2

Глава 5



   Румон, 625 г.

   Мальчик лет десяти, одетый в простые холщовые штаны, такую же рубаху и короткие мягкие сапожки, подбежал к пожилому, скорее даже старому человеку, сидевшему в беседке и читающему книгу. Это был учитель наследника русского царя Будимира, который занимался обучением Славена грамоте и письму, языкам, истории и прочим наукам. Будимир, как и все остальные цари до него, придерживался принципа, установленного ещё царём Румоном - русский правитель должен обязательно разговаривать на нескольких языках, уметь владеть оружием не хуже любого воина и знать историю.

   При этом придерживался сам достаточно аскетического образа жизни и не одобрял в других привычек к излишествам и роскоши, в первую очередь это касалось одежды и пищи. Поэтому многим и приходилось ходить в простой, но добротной одежде, мало чем по внешнему виду отличаясь от обычных воинов.

   Было ещё много других заветов, оставленных легендарным повелителем своим потомкам, и все они неуклонно выполнялись. Сказывалось, видимо, воинское воспитание русских царей, все они прошли через годы ратной службы, и каждый из них участвовал не в одном сражении и сшибке с противником. И они знали, что значит выполнение приказа. А Румон, даже спустя годы после своей смерти, оставался тем командиром, приказ которого подлежал безусловному выполнению, пусть он будет и отдан в виде завета своим потомкам.

   - Учитель, а откуда появился наш народ? - спросил Славен, подбегая к мудрецу.

   - С чего у тебя возник такой вопрос, отрок? - удивился учитель.

   - А вот смотрел я вокруг, трава растёт, птицы летают, деревья кругом стоят, а потом подумал - откуда всё это взялось? А я сам и все мы, откуда появились?

   - Молодец, что пытаешься понять, что тебя окружает и что вокруг происходит. Но к сожалению, не на все вопросы есть ответы. И твой как раз из таких. История нашего народа начинается ещё с тех времён, когда только появились люди. Как это произошло, можно рассказывать по-разному. У предков нашего народа была легенда, описывающая, как мы появились на этой земле. Она не единственная, но её передавали в течение многих веков от поколения к поколению, и эта история дошла до Геродота. Помнишь, мы уже говорили об этом знаменитом учёном?

   - Да.

   - Ну слушай. В те времена Земля была ещё пустынна, по ней протекали реки и росли леса, боги в основном жили на Небесах, на Олимпе, а кто-то и на земле. Но людей ещё не было. Вот как-то раз, Зевс, прогуливаясь по земле, встретил дочь бога реки Борисфен. Зевс был поражён красотой незнакомки и стал добиваться её благосклонности. Он её получил, и в результате этого появился первый человек - Таргитай. От него родились три сына - Липоксай, Арпоксай и Колаксай.

   Как-то они сидели около пустого поля, и вдруг с неба перед ними упали три золотых предмета - плуг с ярмом, обоюдоострая секира и чаша. Видимо, Зевс вспомнил о своих детях в человеческом облике и прислал им подарки. Но ни Липоксай, ни Арпоксай не смогли к ним подойти, золото сразу вспыхивало и начинало источать необыкновенный жар. Только Колаксай сумел подойти и взять вещи.

   Видя это, братья уступили власть Колаксаю и стали помогать ему во всех делах. От Липоксая и Арпоксая родились те, кого греки называют скифами-пахарями и скифами-номадами. От Колаксая родились скифы-воины, или царские скифы. Они считаются самыми главными, и все им подчиняются, как подчинились в своё время Липоксай и Арпоксай Колаксаю. Вот от этих скифов и начинается род русов.

   - Учитель, а ты говорил, что есть разные легенды. Расскажи ещё.

   - Хорошо, слушай. Это была скифская легенда, а теперь я расскажу тебе греческую. Всё случилось во время одного из подвигов Геракла, сына бога Зевса и Алкмены, жены героя Амфитриона. Геракл возвращался после похищения быков Гериона и попал в пустынную землю, которую сейчас называют Скифией. Ночь была холодной, Геракл устал, и натянув на себя львиную шкуру, лёг спать. Когда он проснулся, то обнаружил, что кони из его колесницы пропали.

   Геракл отправился их искать и в одной из пещер увидел нимфу, половина тела у неё была женской, а ниже ягодиц - змеиной. Когда герой спросил, не видала ли она его коней, то получил ответ, что они у неё. И коней нимфа не вернёт, пока не родит от него сына. Пришлось Гераклу выполнить её требование и возлечь с ней, и только после этого ему вернули обратно коней.

   Прежде чем Геракл ушёл, нимфа спросила: - "Что мне делать, когда родятся три твоих сына?". Он протянул ей свой лук и пояс и ответил так: - "Когда они вырастут, и ты увидишь, что они могут натянуть лук и подпоясаться моим поясом, испытай их. Тот, кто сможет это сделать, тот и должен остаться править страной. Остальных можешь отправить, куда глаза глядят". - И сказав это, Геракл ушёл.

   У нимфы родилось три сына - Агафирис, Гелон и Скиф. Когда пришло время испытаний, только младший, Скиф, смог выполнить требование Геракла, и он стал правителем этой страны. Именно от него и пошёл род царских скифов.

   - Учитель, а ещё расскажи!

   - Хватит на сегодня, отрок. Обдумай всё сказанное, а пока иди, тренируй своё тело, тебя уже ждёт дядька Добрыня. Остальное расскажу потом.

   Остаток дня Славен провел со своим наставником, который учил его владению луком, мечом, копьём и прочими видами оружия. А завтра отроку предстояло скакать по самым труднодоступным местам и при этом стрелять, метать копьё и преодолевать препятствия. Потом, через день, бегать, плавать и грести на лодке, опять же с оружием и в доспехе. И всё это только ради того, чтобы через два года отправиться в общий лагерь подготовки молодых воинов.


   Царь русов Будимир поудобней устроился в кресле, окинул присутствующих задумчивым взглядом и спросил:

   - Ну что, советники, расскажите мне последние новости, что стали вам известны в окрестных землях и внутри нашей страны. Давай начинай, Горан, ты за этими делами следишь.

   - Тут дела пресложные затеваются, государь, война кругом, все друг друга режут почём зря. Порой и не знаешь, вернётся ладья из похода или нет.

   - Ты, Горан, не набивай себе цену, все и так знают, что сейчас нелегко торговать и вести собирать. Давай про дела рассказывай.

   - На западе, за рекой Дунай, вообще неизвестно что происходит. Про это в основном ромейские купцы рассказывают, да некоторые новости привезла ладья из Константинополя. Там то обры режут славян, то славяне ромеев, то ромеи вместе со славянами обров, а то и наоборот. Сегодня сосед тебе друг, а завтра злейший враг и пойдёт на тебя войной. Нет мира в тех краях, как нет его и в ближних землях.

   Тут тоже возможна резня. Дело в том, что места вдоль Сурожского (Азовского) моря заняли болгары - это остатки различных племён, входивших в армию Атиллы, а вдоль Хвалисского (Каспийского) моря - хазары. Жили они себе поживали, но тут пришли к ним гости с востока - тюрки, и всех побили. Хазары сразу приняли их старшинство и подчинились, болгары немного посопротивлялись, но тоже признали верховенство пришельцев. Так что хазары усилились, захватили новые земли и теперь осматриваются вокруг, где ещё что можно прибрать.

   А сами тюрки вынуждены были уйти обратно, у них на своей земле раскол произошёл, власть делят и друг с другом воюют. Так что теперь эти земли остались без присмотра, скорее всего, и болгары и хазары начнут жить сами по себе, никому не подчиняясь.

   -Так, хорошо, с этим понятно. Какие вести из городищ и весей приходят, скажи нам ты, Остромысл.

   - Здесь всё спокойно. Селищ становится больше и больше, народ осмелел, занимает землю не только по краям леса, но и в степь уже выходят. Там, говорят, землица родит лучше.

   - А что соседи?

   - Они к нам настроены хорошо, но присоединяться не хотят, как и дань платить. Создали свои, какие-то внутриплеменные союзы, родственные племена объединились между собой, и теперь ничего не боятся, говорят, их много и никому такую силу не одолеть. Кто к нашим словам прислушивается, так это вятичи. Но они в лесах сидят, их там достать никому не удастся, а сами они могут уйти, и никто их в лесных чащобах не найдёт.

   - Надо думать, что делать дальше, советники. Можно конечно пойти и силой принудить платить дань, но ты сам слышал, что творится на Дунай-реке. Нам такого не надо. Да и лучше торговать, чем воевать. Если ты придёшь с мечом, добычу возьмёшь один раз, а если с мошной, то каждый раз будешь с прибытком. Что у нас с армией?

   - Сейчас держим двадцать тысяч пехоты и двадцать тысяч комонных воев. Да ещё несколько сотен единиц артиллерии. Больше нам не осилить, царь, - ответил Остромысл.

   - Горан, какие отряды по численности воюют на Дунае и в Византии?

   - Меньше пятидесяти тысяч в набег не ходят, обычно гораздо больше.

   - Вот и считай теперь, Остромысл, сколько нам надо воинов.

   - Надо думать, что делать дальше. Мы не сможем содержать столько воинов, у нас просто не хватит зерна и мяса, чтобы их прокормить. Да и земля столько не родит, надо новые места искать.

   - В твоих словах много правды. Кормить такое количество воинов трудно. Значит, армия должна кормить себя сама. И каждый наш воин должен уметь противостоять не менее чем трем воинам врага.

   - Что, в набеги отправимся? - спросил Горан.

   - Нельзя нам в набеги ходить. Мы не для того своих воинов растим и учим, чтобы их убивали где-то там, в чужих землях. Но выход есть. Надо выделить для армии землю, и пусть воины сами её обрабатывают. Не думаю, что будет много желающих заниматься чем-то подобным. В первую очередь надо предложить старикам, пусть они становятся старшими в таких поселениях. Армия даст им всё: семена, инструменты, скотину, за это поселение обязано будет отдать ей половину урожая, а вторую ей же продать.

   Можно даже принимать наёмников для работы в таких поселениях, опять же под присмотром старых воинов. Так у них будет и работа по силам, а заодно и молодёжь станут учить воевать. Наёмников пора набирать по соседним землям, пусть служат в нашей армии, усваивают наши порядки, а потом несут их в свои края. И ещё вот на что надо обратить внимание.

   Раз у нас появились соседи, любящие повоевать, я говорю про болгар и хазар, то надо начинать строить против них остроги. Вон Горан говорит, да и от Румона такой наказ остался, что только когда построишь крепкое городище, а там посадишь воинов с хорошим оружием и запасом еды, то малое их количество способно сдержать большую орду. Вот пусть воины и начинают строить эти городища-крепости.

   Только не так, чтобы каждый сам придумывал, а с оружейниками надо поговорить, у них есть мастера, кто строил города со стенами. Вот пусть и занимаются. Кстати, от оружейников нет новостей?

   - Есть. Создали они, наконец, какой-то самострел. Завтра приглашают смотреть и стрелять.

   - Да видел я его, уже несколько раз показывали.

   - Теперь что-то по-новому сделали, опять приглашают.

   - Ладно, приду, заодно и по крепостям поговорим. А что там с монахами происходит, чем они вообще заняты? Я тут недавно по нескольким селищам проехал, с народом потолковал, нет у них никаких жалоб, никто их по вере не притесняет.

   - Так и есть. Правда, всё больше становится последователей Христа, но и старым богам поклоняться никто не мешает.

   - Это хорошо, народ сам себе веру выберет.


   - Учитель, ты обещал мне рассказать ещё легенду о нашем народе, - напомнил Славен на очередном занятии.

   - Раз обещал, значит, придётся выполнять. Но говорить я буду не только о легендах, но и про историю скифов и других народов, записанную греческими учёными. И в этом рассказе найдётся место для легенд. Некоторые из них, касающиеся появления скифов, ты уже знаешь. Теперь расскажу о том, как они жили и что делали.

   После того, как наши предки скифы пришли в эти места, они победили другой народ, живший здесь. Он назывался киммерийцы. Правда, легенды говорят, что никакого сражения не было, они просто испугались скифов и ушли за горы. Наши предки начали здесь пасти свои стада и изучать эту землю.

   Но тут до них стали доходить слухи, что киммерийцы, которые от них убежали, за горами встретили много различных народов и взяли там хорошую добычу. Предки решили, что раз добычу смогли взять киммерийцы, то возьмут и они, и тоже отправились за горы. Там они воевали двадцать семь лет. Покорили многие царства живущих там народов, взяли богатую добычу и наконец решили вернуться в родные степи. Кто-то с этим согласился и с богатой добычей пошёл назад, кто-то остался в тех землях, а некоторые пошли дальше на восток.

   И вот тут стоит вспомнить ещё одну легенду. Она говорит, что на тех, кто отправился домой, возле Меотийского озера (Азовское море) стали нападать неизвестные враги и угонять табуны. Когда воины посмотрели на тех, кого сразили в схватках, защищая своё имущество, оказалось, что это молодые и красивые женщины. Тогда вои поставили шатры и отправили туда без оружия самых молодых и красивых юношей, велев им сойтись с этими женщинами.

   Так всё и получилось, эти женщины-воительницы познакомились с юношами, выучили их язык и переженились. Скифы звали воительниц переселиться к ним, но те отказались, а наоборот, предложили юношам уйти с ними. Молодые воины обратились к родным, те выдали им долю имущества и разрешили кочевать с воительницами. Те откочевали за реку Танаис и стали там жить. От союза скифов и женщин-воительниц родились дети, которые потом объединились в племя сарматов. Так гласит древняя легенда.

   Это были великие воины, родственные скифам, и со временем сменившие их, когда те не смогли противостоять ударам многочисленных врагов и потеряли свою силу. Они образовывали многочисленные союзы, и подчинённые им земли тянулись далеко на восток. Но были и другие скифы, которые ушли не домой, а сразу отправились на восток и начали кочевать на равнинах на севере у Хвалисского моря.

   Некоторые из этих скифов называли себя русами. Там они встретились с другими народами, тоже считавшими себя потомками скифов, и вместе образовали союз, в который впоследствии вошли многие другие племена. Постепенно они стали проникать на запад за реки Ра и Танаис, а со временем потеснили сарматов и стали кочевать в степях около Танаиса.

   Ну а дальше ты уже знаешь, я тебе рассказывал про вторжение гуннов и царя Румона. Помни только, что русы всегда были отдельным племенем воинов и кочевников, и подчинялись только своим вождям. Румон, приведя остатки племени русов в эти места, разрешил смешивать своим воинам кровь со славянами, он видел, что иначе его племя погибнет.

   И даже разрешил завести этому народу, образовавшемуся от слияния русов и славян, новую веру, вон даже монахов ромейских привёл - чтобы боги были одинаково милостивы и к русам, и к славянам. Но даже при таком слиянии русы остались воинами и управляли другими. Так и получилось, как задумывал Румон - сейчас родился новый народ, русские, в котором слились в одно целое кочевники русы и землепашцы славяне.

   Но вспомни легенду о появлении скифов - так называемые царские скифы всегда правили всеми остальными, так уж предопределили им боги. Так же происходит и у нас - воины из рода Румона, рода царских скифов, должны править всеми остальными русскими и защищать их даже ценой собственной жизни, и вовсе не потому, что у них такой род, а потому, что это очень сложная и важная обязанность, а не удовольствие. Не каждому такая забота по силам, и к ней надо готовиться, потому что справиться с ней чрезвычайно трудно.



Глава 6

   Румон, 630 г

   Славен

   Сегодня нам предстоит стать воинами, если мы справимся со своим заданием и останемся живы. Пришла весть, что кочевники из Великой Болгарии пришли в наши места за добычей и рабами. Давно такого не было, обычно чужаки отправляются к полянам или кому другому. Те решили жить сами по себе, вот и ходят к ним гости незваные. Мы их обычно на обратном пути перехватываем, когда они с добычей пытаются домой вернуться.

   Самих степняков продаём в рабство ромейским купцам, а пленников из славян заставляем отрабатывать своё освобождение - они три года трудятся в наших воинских поселениях, а потом могут идти куда хотят. Могут и сбежать до срока, но если такой попадётся среди пленников второй раз, то его тоже продадут в рабы. А так многие после этих трёх лет добровольно остаются на нашей земле. У нас спокойно, а жить мы позволяем каждому, как он хочет, только плати небольшую дань за безопасность.

   За те годы, что я проходил подготовку среди молодых отроков в лагере, пришлось учиться не только воинскому умению. А это оказалось совсем не простым делом. Опытные воины учили и пешему, и конному бою. Как ногами управлять конём, стрелять быстро и точно на полном скаку, мчаться по лесам и чащобам, биться самым разным оружием - мечом, копьём, топором. Пришлось ходить и бегать по оврагам, по лесам, на дальние расстояния - от восхода до заката со всем оружием и припасами, да ещё надо успеть вовремя добраться до нужного места.

   А порой при этом по пути приходится отбивать нападения других отроков или старших воинов. Нас никто не жалел, наставники говорили так - вы вои, и значит, должны уметь справляться со всем, что может случиться в походе и сражаться в любых условиях. Правду говорят, что русским нет равных в бою, какие-то народы могут лучше стрелять, биться на мечах или скакать, но воевать лучше нас не может никто. К этому нас готовят с малых лет, а в таких лагерях доводят умения до совершенства, как кузнец полирует готовый меч, чтобы показать его силу и красоту.

   Все отроки умеют сражаться как в одиночку, так и вместе, хоть десятком, хоть сотней. Никого уже не надо учить, как действовать в строю рядом друг с другом, даже если ты видишь воина первый раз, он уже знает, что должен делать. Вот и сейчас, когда вестник принёс сообщение, что сотня болгар идёт в набег на наше селение, следом за ними отправили две сотни отроков, которые уже почти закончили своё обучение.

   Для многих это будет первое сражение, но среди нас есть несколько опытных воинов, так что должны справиться. И пусть мы ещё молоды и не вошли в полную силу, но одолеть нас получится не у каждого.

   А кроме владения оружием всех приучают справляться с самыми обычными делами - ухаживать за скотиной, косить сено, сделать жилище или лодку, жить в любое время в лесу и добыть там еду. Каждый отрок, а значит и воин, должен справляться с любой работой. Дядька Добрыня говорит, что только тогда, когда ты будешь знать и уметь всё, что могут другие, ты сможешь понимать, что можно, а что нельзя от них требовать.

   Вот и приходилось ухаживать за скотиной, запасать сено для лошадей и даже ковать оружие. Мечи, и под левую, и под правую руку, я сам сковал. Всё, конечно, делал кузнец, но поковку под его присмотром ковал сам. И не я один такой, через это прошли почти все. У нас развиты многие ремёсла, есть даже отдельные поселения мастеров - кузнецов, горшечников, ткачей, так что всё, что нам нужно, мы делаем сами. И это опять делается по той же поговорке дядьки Добрыни. Конечно, многое привозят купцы из заморских стран, но такими вещами каждый день не пользуются, они нужны, чтобы показать своё богатство.

   Так, что там впереди видно? Ага, поселение хоть и небольшое, но к набегу приготовились, ворота закрыты, видно, что за оградой суетятся мужики с оружием, так что на какое-то время находников задержат, а нам другого не надо. Сегодня мне поручено командовать двумя сотнями, отправившимися отражать набег. Значит, будем командовать.

   Перед поселением небольшая поляна, видно, тут стадо пасут, дорога из леса выходит как раз сюда, значит, действуем так:

   - Вышата, ты берёшь полусотню и нападаешь сзади. В бой не ввязываться, как только попытаются тебя атаковать, уходи назад по дороге и продолжай обстрел, на опушке леса останусь я с другой полусотней, ты должен привести этих гостей под наши стрелы.

   - Понял, Славен, приведу, можешь не сомневаться.

   - Драган, Голик, каждый берёт по полусотне, и уходите дальше вдоль опушки, как только я начну стрельбу, вы нападаете на чужаков с боков и сзади, Вышата останавливается, поворачивается и продолжает обстрел. В ближний бой никому не ввязываться.

   - Всё ясно, Славен.

   - Тогда всё, сигнал готовности - крик ворона. Вышата, начинаешь самостоятельно.

   Все отправились на свои места, и вскоре три крика ворона сообщили, что отряды готовы. А впереди, вокруг поселения, чужаки, похоже, были близки к тому, чтобы взять его приступом. Они вели обстрел всех, кто пытался высунуться из-за стен, а сами тем временем спешили часть всадников и готовились забраться на стены. В этот момент Вышата напал. Его атаки никто не ожидал, он сумел приблизиться достаточно близко и начать стрельбу.

   Стрелам не всегда удавалось пробить броню всадников, но и попадания по рукам и ногам лишали воинов возможности сражаться, а ранение коней не позволяло им убежать. Так что чужаки прекратили атаку поселения и развернулись в сторону Вышаты. Видя, что их гораздо больше, и не желая тратить время на такую несущественную помеху, отвлекающую их от хорошей добычи, они решились на рубку в конном строю.

   Однако это было ожидаемо, и всадники Вышаты бросились назад врассыпную, не переставая вести обстрел чужаков. Те начали погоню и попали в организованную для них засаду. Сплошной поток стрел из-за деревьев быстро прекратил желание сопротивляться, а появившиеся сзади ещё два отряда заставили чужаков бросить оружие. Однако не всех. Пятеро из них пошли на прорыв. Хоть этого никто не ожидал, но прорваться через строй воинов смог только один, и вот он сейчас летел прямо на меня, прикрывшись небольшим щитом и подняв над головой меч.

   Так что выбора у меня не было, взяв в левую руку короткий меч, в правую длинный, я потихоньку двинулся ему навстречу. Хорошо обученный конь по команде ногами вовремя сделал скачок вправо, теперь врагу достать меня мечом крайне затруднительно. Он у него в правой руке, а я нахожусь по левую руку, с противоположной стороны, из-за чего хорошей, полноценной атаки не получится. Взмах моим длинным мечом, атака в голову, противник прикрывается щитом, и короткий меч наносит рубящий удар по ноге. Дело сделано, через некоторое время враг сам упадёт от потери крови.

   Но до этого не дошло, на его плечи падает аркан, брошенный Вышатой, и чужака выдёргивают из седла. Тем сражение, одно из немногих, что очень часто происходят на наших границах, и закончилось. Я повстречался со старейшиной поселения, у них никто не пострадал, было ранено пять человек, но будут жить, так что можно считать, что от нападения отбились. У нас было пять мертвых и десяток раненых, всё-таки нападавшие были опытными воинами, и если бы они прорвались до ближнего боя, столкновение с ними могло закончиться гораздо хуже.

   Мы связали пленных и согнали их в кучу, потом они будут проданы ромеям в рабство, собрали добычу. По сложившейся традиции, пленники, оружие, драгоценности и уцелевшие кони доставались воинам, защитившим поселение, всё остальное - самому поселению. Тут и так хватало добычи - упряжь с коней, одежда с погибших, да в конце концов, лошади как источник мяса и кожи. Дядька Добрыня, который был всё время рядом со мной, остался доволен, говорит, вот и прошёл ты, Славен, по этой дорожке, буду просить твоего отца разрешить тебе пройти по другой.


   Будимир, русский царь

   Будимир вошёл в комнату, в которой уже собрались его советники.

   - Так, по обыкновению начнём с тебя, Горан. Я конечно знаю, что происходит в государстве и вокруг него, но хотелось бы услышать последние вести, которые принесли купцы и прознатчики.

   - Народы вблизи наших границ воюют, земли и власть делят. Там, похоже, собираются большие силы, с одной стороны хазары, признавшие власть тюрков, с другой стороны болгары, после того, как у тюрков началась раздоры в их каганате, объявившие, что они сами по себе и начавшие создавать своё государство, Великую Болгарию. Они даже оставшиеся от греков порты на Сурожском море начали заново строить, видимо, хотят торговлю с ромеями опять завести.

   - А что хазары?

   - Те в набеги ходят, за горы Кавказские. Режут тамошних жителей и берут хорошую добычу.

   - Пусть ходят, нам пока не до этого.

   - Воины начинают волноваться, мол опыта боевого нет, да и добычи хочется.

   - Ловите тех, кто в набеги ходит. Это будет продолжаться до тех пор, пока не станет возможным оставить в стране столько воинов, чтобы их хватило для защиты от любого врага, если армия уйдёт воевать. И только тогда можно думать о походах и добыче. Забыли, как чуть весь наш народ не погиб, пока воинов заставляли воевать в чужих краях? Ладно, хватит об этом, надеюсь, сможете всё объяснить воям и успокоить, что никуда их добыча не денется. Овцы только жирнее станут, и шерсть у них будет гуще. Остромысл, давай свои вести.

   - Сейчас нам принадлежит вся земля между реками Доном и Донцом, да и за эти границы уже начинаем выходить. Кстати, надо бы её как-то назвать, а то порой и сам не знаешь, о каких местах говоришь.

   - Думаю, теперь можно и назвать. Два народа, славяне и русы уже стали одним. Надо ещё немного времени, чтобы этот новый народ окреп, но основное уже произошло. Дальше будет происходить только его усиление. И вот это мы должны обеспечить - наш новый народ должен стать сильным, способным справиться с любым врагом.

   Да, потребуется много времени, но только после того, как мы окрепнем, можно будет начинать воевать с другими. А пока укрепляем наше государство и заботимся о своём народе. Новое государство назовём Русским царством. Пусть оно ещё небольшое, но мы сделали только первые шаги по нашей дороге к будущему могуществу.

   - Я понял, царь. Так всем и будет сказано, - ответил Остромысл.

   - Хорошо, теперь давай рассказывай о другом.

   - Закончили строительство крепостей. Всего пока построили тридцать штук, двадцать вдоль Дона от устья Донца до верховий Дона, все на левой стороне, для каждой крепости выбрали места, удобные для защиты и неудобные для атаки. Десять крепостей поставили вдоль Донца. Основная часть всех крепостей с земляным валом, перед ним вырыт ров, а по верху насыпных стен стоят рубленые клети, заполненные землёй.

   На них предусмотрены башни, с которых можно стрелять во все стороны, в том числе и вдоль стен, и дополнительно размещены баллисты. Подобраться к крепости конному невозможно, кругом волчьи ямы и ловушки с кольями. На пять-десять земляных крепостей приходится одна каменная. В ней располагается пять тысяч воинов, в земляных - по тысяче.

   Вокруг крепостей селятся люди, так что общее число жителей растёт, к нам приходят на поселение из соседних земель, и даже есть те, кто добрался в наши края с Дуная, Тавриды и Византии.

   - А сколько мы сейчас можем содержать воинов?

   - Новые воинские поселения в армии приняты с одобрением. Туда переходят жить старики, получившие тяжёлые раны, инвалиды. Для них сохраняется привычный порядок, они вроде бы на службе, обеспечивают армию продовольствием, и в то же время жизнь у них мирная. Кроме того, начали образовываться и поселения нового типа - когда воины одновременно занимаются хозяйством и несут службу.

   Особенно необходимы они на границах со степью, там всегда надо ждать нападения. Такие поселения, как для стариков, так и для воев-пахарей, позволили нам почти удвоить численность армии, сейчас у нас всего немногим больше тридцати тысяч пехоты и тридцать пять тысяч кавалерии.

   - Пожалуй, для обороны достаточно, а вот для каких-то серьёзных походов маловато будет. Знаешь что, Остромысл, раз мы объявляем о создании своего государства, нам надо подумать, как им управлять. Римляне устраивали провинции, и в каждой был свой наместник. Ты будешь старшим, выбирай наместников и представляй их мне, буду смотреть. На первое время с этой работой справятся командиры войск, стоящих в каменных крепостях. Кстати, скажи, чтобы нарисовали карту наших земель.

   В общем, как мне кажется, мы на правильном пути. Пусть будет больше людей, пусть растёт армия и увеличиваются наши силы, так что надо будет продолжать начатое. Ставьте новые поселения, занимайте в степи свободные земли и потихоньку отгоняйте кочевников. Торопиться нам некуда, столько лет потрачено на восстановление силы племени, подождём ещё.

   Да, пока есть время, строй ладьи, надо их отправлять как можно больше в самые разные концы. Пожалуй, нам сейчас из всего, что могут дать другие народы, нужно только серебро, всё остальное у нас есть.

   Отправив своих советников заниматься текущими делами, Будимир принял следующего гостя, разговор с которым представлялся ему не менее важным.

   -Проходи, преподобный, устраивайся поудобней, разговор у нас должен быть, как я думаю, непростой и долгий.

   Отец Марк, исполняющий роль старшего чина среди местных монахов, прошёл вперёд и сел в удобное кресло. Будимир устроился напротив, на столе, расположенном между креслами, стоял обычный кувшин со взваром лесных ягод и пара обычных кубков.

   - Ты знаешь, преподобный, что творится сейчас в мире?

   - Если ты спрашиваешь про дела церковные, то знаю, государь. Раскол грядёт среди матери нашей церкви.

   - И чем он вызван?

   - Я ведь не в центре событий, пользуюсь слухами, вот по ним получается, что спор идёт по догматам веры, а также изменениям канона.

   - Для меня всё тобой сказанное, - ответил Будимир, - означает, что одна сторона вносит какие-то изменения в существующие правила службы, другая этому противится. И каждая из сторон считает правой только себя.

   - Истинно так, государь.

   - И что ты, именно ты, отец Марк, по этому поводу думаешь?

   - Христос всегда заботился о спасении души, и думаю, это является главным. Если ради него необходимо немного изменить некоторые порядки, то так и надо поступить. Тогда ряды преданных сторонников Господа нашего пополнятся новыми его слугами, а именно это от нас, его служителей, и требуется.

   - Вот ты и определил своё место в назревающем расколе. Ты должен быть не на стороне тех или иных священников, какую бы они позицию ни занимали, а на стороне своего Бога. И все твои усилия должны быть направлены на увеличение его сторонников. Но помни, ни в коем случае нельзя использовать силу. Как пример приведу тебе воинов, когда они напуганы - от них мало толку. Так и те, кого ты привлечёшь под угрозой страха или смерти, окажутся плохими почитателями Христа.

   Так что выбирай именно такие действия, которые обеспечат тебе верных сторонников. У нас сейчас есть земля, на которой мы построили государство, и в нём живут люди, дающие ему силу. У нас есть армия, которая может защитить государство и его жителей, нам осталось обрести только веру, которая объединит их всех, к какому бы племени они ни принадлежали, в единый народ. И её предстоит дать людям тебе, отец Марк.

   - Я понимаю твой замысел, государь.

   - Начинай строить свою церковь, она будет почти такой же, как и всем привычная христианская, но у неё окажутся небольшие отличия, которые нужны для того, чтобы сплотить наш народ в единую силу. Если византийские монахи примут твои изменения, значит можно присоединиться к их церкви, они ведь тоже внесли изменения в существующий канон. Если нет - то она станет самостоятельной.

   Нам не нужна церковь, которой начнут управлять из далёкой заморской страны и которая служит интересам далёких правителей. Ты можешь поддерживать своих братьев по вере, но никогда ни ты, ни твои последователи не должны отдавать свой народ под их управление. И ещё. Никогда эта церковь не должна вмешиваться в дела правителей, искать мирской власти и богатства.

   И если ты сможешь сделать всё, о чём мы говорим, то станешь святым. Это не я тебе обещаю, подобное от меня не зависит. Но народ по достоинству оценит твои усилия и воздаст им должное.

   - Значит, ты решил отринуть веру в Господа нашего, государь?

   - Нет конечно, отец Марк. Просто те монахи, что на западе, признали над собой не Господа, а папу. Он для них проявление силы и воли Бога на земле. Мне такое не нравится, когда говорит папа, я слышу и вижу человека, который чего-то хочет получить - денег, власти, роскошной жизни или чего-то другого, и всё прикрываясь своим богом. А что из этого следует отдать богу, а что оставить себе, он решит сам. Мне это не нравится, и такая церковь на моей земле не послужит делу её укрепления.

   Другие монахи, ромейские, также не согласны с таким подходом, и поэтому хотят жить по-своему, а чтобы это было видно и понятно другим, вводят какие-то изменения в канон. Мне эта вера ближе и понятней, но раз они могут создавать свою церковь, почему то же самое не могут сделать другие. Чем ромейские монахи лучше русских? Ничем.

   Так что строй свою церковь, отец Марк, а уж там решим, будем ли мы вместе с ромеями, или останемся сами по себе. И не забудь о грамоте, у нашего народа есть своя грамота, мы можем и писать, и читать, так что не стоит считать нас совсем уж дикими варварами. И это тоже будет одной из обязанностей церкви - учить людей не только слову божьему, но и людскому.

   - Я всё понял, государь, и приложу все силы, чтобы наш народ был могучим и единым.



Глава 7

   Русское царство, 635 г.
   Славен

   Когда у меня закончилось обучение в лагере отроков, дядька Добрыня сказал, что мне предстоит пройти новую дорогу. И сдержал своё обещание. Мне пришлось пересесть с коня на ладью. Пять лет я был на ней воином, вместе с дружиной посетил дальние, а также новые и неизвестные места. Довелось побывать в Херсонесе, Константинополе, пройтись дорогами за Кавказскими горами и проплыть по Каспийскому морю. Плавал и по Дунаю, по Волге и Днепру.

   Конечно, я был не один, со мной всегда были дядька Добрыня и друг Вышата, не считая остальных воинов на ладье. И ходили мы по этим морям и землям не просто так, а с товаром, торговал конечно не я, но поучиться этому не такому уж простому делу пришлось и мне. Были и схватки, как на море, так и на реках, были зимовки и в незнакомых городах, и среди лесов, когда реки сковывал лёд, и приходилось ждать прихода тепла.

   Как ни странно, мне такая жизнь нравилась, она чем-то напоминала ту, что вели наши предки, когда всё зависело только от тебя, твоего умения справиться с врагами и самыми неожиданными неприятностями. Так что помахал я мечом, отбивая нападения, веслом, выгребая против крутой волны, а также пришлось поработать пером. Мой учитель давал мне в дорогу много книг и свитков, а потом требовал отчёта о прочитанном и изученном при каждой нашей встрече.

   А также заставлял записывать всё увиденное, новые места и дорогу. Ну и многочисленные разговоры, происходящие в пути, описания нравов и привычек встретившихся незнакомых людей и вообще всё, произошедшее и виденное в пути. Почти каждый из разговоров потом приходилось разбирать с дядькой Добрыней, он учил меня понимать то, что не сказано, и делать правильные выводы из всех произнесённых слов.

   Как он говорит - понимать людей, их желания и поступки. Ну и учить новые языки, как же без этого вести разговоры. Но сейчас, судя по необычному виду дядьки Добрыни, меня ждало что-то новое. Ладья приближалась к Румону, столице нашего царства, и вид у моего наставника был какой-то торжественный и одухотворённый, как у человека, благополучно завершившего долгую и трудную дорогу.

   - Дядька Добрыня, скажи, что меня ждёт. По твоему виду я понимаю, что пройдена ещё одна дорога, а какой будет следующая?

   - Не знаю, Славен. Могу только сказать, что твоё обучение закончено, и теперь перед тобой лежит дорога будущего правителя царства Русского. Честно скажу, подготовить тебя к подобному, как мы понимали это с твоим отцом, нам удалось хорошо. Ты видел многое, научился справляться с любыми неожиданностями, ладить с разными людьми и не склонять покорно голову перед ударами судьбы.

   Ты, по моим понятиям, имеешь возможность стать такой же памятной в народе личностью, как Румон. А что тебе будет поручено - решит царь.

   - Скажешь же такое, дядька. Сравнил меня с Румоном!

   -Румоном ты конечно не будешь, ты всегда останешься Славеном. Но надеюсь, твои дела не уступят деяниям нашего предка. А сейчас смотри, как красив наш город, поди, рад увидеть его после долгой отлучки.

   А он был действительно прекрасен. За эти годы я успел повидать много самых разных городов и селищ, Румону не сравниться с Константинополем и многими другими, старше его по возрасту. Но у нашего города была своя, ни с чем не сравнимая красота. Он стоял на высоком берегу реки, обрыв в тридцать метров высотой делал его практически неприступным с этой стороны.

   А с городских башен и стен можно было простреливать всю поверхность реки, не давая врагу возможности даже близко подойти к берегу. Сила и мощь отпугивали любого, как вставший на дыбы медведь показывает неразумному, что тому лучше бы уйти подальше.

   Немного ниже города располагался небольшой залив, где причаливали, разгружались и загружались многочисленные ладьи. Только здесь, на всём длинном берегу, можно было к нему пристать. От залива вверх поднималась дорога, выводившая на ровное место, но город и с этой стороны демонстрировал свою силу и неприступность. Самым наглядным свидетельством служила каменная стена высотой в семь метров, да ещё перед ней располагался ров глубиной в два и шириной в пять метров.

   А перед рвом было пустое пространство, где никому не позволяли селиться. Все дома стояли гораздо дальше, они создавали своеобразное обрамление, только оттеняющее силу и мощь города. За каменной стеной, внутри города, стояла вторая, земляная, укреплённая поверху рублеными клетями, наполненными глиной и камнями. Расстояние между стенами определялось шириной оврага, который использовался в качестве рва. Его постоянно поддерживали в порядке и чистоте, откосы были обсажены травой и кустами, не дававшими им размываться и оседать при весенних паводках и дождях.

   А за вторым рядом стен располагался и третий, также составленный из рубленых клетей, наполненных землёй. И все эти стены стояли на склонах холма, на вершине которого и находился сам город, где проживал царь, размещалась часть армии, обеспечивающей его защиту, и хранились припасы и казна. Там же жили ближайшие советники и священники, стояла церковь, а также необходимые мастерские.

   Дома в городе были небольшие, места оказалось мало, и поэтому они имели по два-три этажа. Все сооружения возводились из дерева, камень как-то не прижился, хотя предпринималось несколько попыток построить и такие. Гораздо больших размеров достигали жилища вокруг города, там встречались и полуземлянки, обычное сооружение для этих мест. По сути дела, это была неглубокая яма, над которой возводилась деревянная крыша, а изнутри все стены обшивались досками.

   При установке внутри печки-каменки или глинобитной печи, в таком доме можно было спокойно зимовать в любые морозы. Вокруг жилища располагались амбары, загоны для скотины и подсобные помещения. Однако кроме полуземлянок строили и рубленые деревянные дома, всё определялось доходами и привычками их хозяев. Большая часть жителей города была достаточно богата, в праздник глаза разбегались от ярких цветов шелковых и других иноземных тканей, пошедших на различные одежды.

   И постоянно посверкивали бусы у девиц, у кого стеклянные, у кого серебряные и золотые. И у каждой височные серьги и прочие украшения, а сама идёт легкой, скользящей походкой, будто плывёт над землёй. Красота, одно слово!

   Так что здравствуй, город Румон, город славы и доблести предков, я к тебе вернулся. Надолго ли, ещё не знаю. Что будет впереди - неизвестно, но я приложу все силы, чтобы ты стоял не одну сотню лет.

   После того, как ладья встала и разгрузилась у причала, я отправился в отчий дом. Там меня сначала заселили в новые хоромы, а потом мне предстояло провести несколько встреч, самая главная из них с отцом. Она произошла вечером, перед пиром, который был устроен по поводу возвращения нашей ладьи.

   - Здравствуй, сын, - сказал царь, направляясь ко мне. Обняв и немного помяв меня, он продолжил. - Я рад, что ты сумел пройти обучение. Не удивляйся, этот подход придумал не я, так всегда поступают с теми, кто должен впоследствии управлять нашим народом. Если правитель не может сделать то, что выполняет обыкновенный дружинник, пахарь или конюх, то он недостоин править ими.

   Так поступали ещё наши предки, и поверь мне, далеко не всем удалось закончить обучение. Два моих брата не смогли этого сделать, один получил тяжёлую рану в схватке с врагами и потом умер, другой сгинул в дальнем походе и никто не знает, что там произошло. Никто не говорит, что дальше тебе будет легко, но теперь ты уже не мальчик, и знаешь почти всё, что может произойти в этой жизни. Я надеюсь на твою помощь, садись, поговорим.

   Отец собирался мне доверить войска, стоявшие вдоль северо-западных, северных и северо-восточных границ, то есть мне поручали обеспечить безопасность со стороны севера. Правда, там никто не ожидал каких-либо нападений, соседи - вятичи, северяне, кривичи относились к нам хорошо и с выгодой для себя торговали. Но армию там держать приходилось всё равно, так что мне предстояло научиться ей управлять, пока на таком небольшом участке.

   Выехать мне в те места предстояло через две недели, с собой я хотел взять Вышату, Добрыню и кое-кого из учителей и мастеров. А потом начался пир, где предлагалось много еды, вина и медов, но меня это как-то не очень интересовало, видимо сказывалось ставшее привычным ограничение в еде и питье. Так что я побыл на нём не очень долго, и сославшись на усталость с дороги, с разрешения отца покинул трапезную. При этом договорился с Вышатой об охоте на завтра, просто для того, чтобы размяться, и отправился в свои покои отдыхать.

   Охота как-то не задалась. Каждый раз зверь, которого удавалось поднять, уходил. То в чащу, где лошадям было не пробиться, то через овраги и заросли кустов, то сами охотники теряли след. Рога бестолково звучали со всех сторон, больше пугая зверя и заставляя его идти в другие, спокойные места. Вот одного оленя, уходящего от непривычных и резких звуков, мы сейчас и пытались догнать, но раз не задалось с самого начала, так оно и продолжалось.

   Выскочив из леса, олень быстро преодолел небольшую полянку и умчался в лес. Так что появившиеся там охотники зверя уже не видели. На самом краю полянки, спрятавшись под тенью мощного вяза, располагалась небольшая полуземлянка. Вышата немного опередил меня, и подскакав к жилью неведомого отшельника, закричал:

   - Эй, старик, ты не видел, куда олень убежал?

   Дверь землянки распахнулась, и по ступенькам поднялась девица. Девица как девица, две руки, две ноги, одна голова. Но почему так заныло сердце, остававшееся спокойным в самых жестоких сечах и безумных скачках через чащобу и буераки, выматывающих часах гребли в погоне за врагом или на волнах, каждая из которых готова была целиком поглотить ладью? На меня смотрели синие-синие глаза, вобравшие в себя, казалось, всю синеву неба, и в ней проскакивали еле заметные искорки солнца.

   А за спину свешивалась коса пшеничного цвета толщиной с руку. Рост небольшой, пожалуй на голову меньше меня, щупленькая, но не худая, просто тоненькая, словно тростиночка. Одета незнакомка была в понёву, на голове венчик, в руках держала поднос с кубком, наполненным какой-то жидкостью. Она безошибочно определила во мне старшего, и с поклоном протягивая поднос, проговорила:

   - Испей взвару медового с лесными ягодами, добрый молодец. И повернувшись к Вышате, добавила. - А олешка оставь в покое, воин, не догнать тебе его.

   - Кто ты такая и что тут делаешь? - спросил я, приняв и выпив очень вкусный холодный напиток.

   - Зовут меня Рада, здесь я живу с батюшкой, он бортничает, сейчас ушёл за мёдом. А я травки собираю, потом буду людей и животных лечить.

   - А не молода ли ты, красавица, для этого?

   - Меня бабушка учила, а другой ведуньи в этих местах всё равно нет, так что идут люди за помощью. И пока никому вреда от моих травок не было.

   - А не боишься в лесах одна бродить?

   - Так ты не обижай лес, и не будет тебе от него обиды. Даров дай лешему, он и поможет, где прикроет от напасти, где её стороной проведёт. Лес тишину и ласку любит, а вы тут с дудками и криками мечетесь, вот и остались без добычи.

   Возразить было нечего, так что оставалось попрощаться с Радой и отправиться дальше искать зверя. Оленя мы всё-таки взяли, но почему-то прежней радости это не принесло. И так получилось, что всю неделю я отправлялся на охоту, и каждый раз оказывался у одинокой избушки и пил холодный взвар из лесных ягод с лёгким привкусом мёда.


   Будимир

   - Так, советники мои дорогие, вот сегодня мне точно ваш совет необходим. Сам я не могу принять нужное решение, кажется, оно ясно и другого быть не может, но что-то меня от него удерживает. Сегодня я пригласил не только своих обычных помощников, но и других, хорошо знающих Славена. Вопрос касается именно его. Давай, Добрыня, рассказывай, что случилось.

   - Случилось так, что во время охоты, преследуя оленя, Славен встретился в лесу с одной девицей по имени Рада. Она оказалась дочерью бортника, живёт он с ней в лесу, сам добывает мёд и продаёт его, дочь собирает травы и лечит людей и животных. Из всего хозяйства у них землянка в лесу да старая лошадь с телегой, несколько горшков и котлов. Девка красивая, спору нет, и видимо, как-то приворожила Славена, он несколько раз во время охоты заезжал к этой землянке, а сегодня попросил отца отправить сватов.

   - Вот я и спрашиваю вашего совета, мужи мудрые, что делать дальше. И отказать Славену нельзя, и принять такое родство не можно.

   - Негоже идти на поводу у глупого мальчишки, надо искать невесту в заморских краях или среди ближних правителей. Такое родство принесёт прибыток или безопасность. А красивых девок много, вон на каждом рынке рядами они стоят, - первым ответил Остромысл.

   - Государь в первую очередь должен думать о своей стране, а не о красоте девки, встретившейся ему в лесу. Что может дать такая невеста нашему государству? Ничего. Разве что наберёт сена и потравит весь терем. Я просто повторюсь - нам нужно думать о государстве, его безопасности и процветании. Всё остальное не имеет значения. Именно благодаря следованию таким заветам Румона, мы и выжили. И не стоит нарушать правила, которые проверены долгими годами жизни многих людей, - добавил Горан.

   Остальные повторяли практически то же самое, в самых разных вариантах, и только два самых близких к Славену человека, понимавших любые проявления его души, молчали и с осуждением смотрели на всех остальных. Под этими взглядами каждый, кто пытался что-то сказать в адрес Славена, начинал сбиваться, смущаться и путаться, и вскоре не осталось желающих его осудить или в чём-то упрекнуть.

   Пришлось мне дать слово учителю Славена, хотя он об этом и не просил.

   - Уважаемый Атрий, скажи нам, что ты по этому поводу думаешь?

   Учитель встал, повернулся в сторону остальных советников и заговорил:

   - Сейчас я вам разъясню, чего вы не понимаете, и почему не стоит тратить время на выслушивание всех ваших измышлений. За все годы, прожитые на этой земле, вы так и не сумели понять, что здесь происходит. Ваше сознание находится в плену ложных истин, придуманных, кстати, самими. Вы все постоянно занимаетесь поиском силы, способной поддержать вас в стремлении овладеть и удержать эту и соседние земли. И вам пока удаётся добиться желаемого, тем более земля, а самое главное, люди на ней, соглашаются вас поддержать.

   Силу вы видите в количестве денег, милости ближних соседей, поддержке войсками, наёмниками, но никак не хотите задумываться, что это слишком маленькие источники, к тому же удивительно быстро пересыхающие. Вы даже не хотите задуматься, что Румон показал вам, куда надо идти и что делать. Вы же, как молодые телята, не можете найти мамкину сиську, и пока вам её не вложат в рот, так и будете тыкаться своей бестолковой головой в разные стороны.

   Поднявшийся ропот среди советников старый грек пресёк одним рыком.

   - Сидите и слушайте, раз сами не в силах понять очевидное! С того момента, как Румон привёл сюда ваших предков, он разрешил русам, воинам и женщинам, смешивать свою кровь с местными жителями, славянами. Вспомните, никогда ничего подобного не допускалось во время прежних кочевий, русы всегда держали свою кровь в чистоте и не смешивали её с другими.

   Почему же такой мудрый царь, как Румон, поступил настолько опрометчиво? Никогда до этого не происходило подобного, а тут случилось. Как только появилась возможность, русы начали мешать свою кровь со славянами. Кровь воинов и бесстрашных бойцов с не менее отважными лесными жителями, не знающими страха ни перед лесными чудовищами, ни перед дикими зверьми, ни перед людьми. Два разных, но великих народа начали мешать свою кровь, вступая в родство и давая начало новому народу, берущему всё самое лучшее от своих предков.

   Всё это так, но вы забыли самое главное. Кровь царских скифов, текущая в жилах Славена и его предков, так и не попала к славянам. Цари женились на дальних потомках скифских родов, пусть их кровь уже совсем не та, что была раньше, но царские скифы поддерживали её чистоту всеми возможными силами. Я не знаю, с чем связано такое поведение Славена, может быть Бог специально послал оленя, чтобы тот привёл его в нужное место, и тот встретил эту деву.

   И пусть она нищая, но у неё есть самое главное богатство, которого нет ни у кого другого - лучшая славянская кровь, кровь лесных воинов, не уступающих русам по мужеству и отваге в бою, для которых лес - дом родной, как степь - колыбель русов. И можно говорить, что когда царские скифы смешают свою кровь со славянами, процесс объединения двух народов будет завершён.

   В наступившей тишине раздался голос Добрыни:

   - Государь, позволь мне добавить своё слово, - и получив согласие, начал говорить.

   - Тут говорили об интересах государства. Вот только понимание того, что нужно государству, у вас неправильное. Ему нужна сила, если она будет, то будут и деньги, и новые земли. Если её нет, то не помогут ни деньги, ни наёмники. И сейчас у нас есть возможность получить силу. За этим таким простым действием - посылкой сватов и женитьбой наследника царя русов на нищей славянской девчонке скрыт самый главный смысл - славянская земля смотрит, готовы ли русы стать с ними одним народом.

   Если да, то в крови будущих правителей будет и кровь славян, а значит, новые правители будут не только правителями русов, но и правителями славян. И тогда эти правители получат ту силу, о которой они мечтают. Её дадут славяне, которые поверят, что русы пришли не просто так, а доверяют своим соседям самое дорогое своё сокровище - кровь, память и силу своих предков - царских скифов.

   Дальше на этой земле будет жить новый народ - русские, как нас сейчас называют. И это будет великий народ, в равной мере принявший наследие двух других не менее великих народов и неисчислимых поколений их предков, познавших славу и могущество. Так что не сомневайся, государь, засылай сватов и готовься к очень необычной свадьбе - праздновать будет вся славянская земля.

   - Вот ты и отправляйся сватом, Добрыня.



Глава 8

   Русское царство, 640 г.
   Славен

   Годы пролетели как один миг, а сердце всё помнит, будто бы все события произошли вчера. И организация войск, постройка острогов и крепостей, и самое главное - свадьба с Радой. Все свои чувства описывать я не буду, потребуется слишком много времени. Но это даже и не нужно, самое главное, как и говорил дядька Добрыня, всё было понято правильно - обряд венчания завершил состоявшееся объединение двух народов.

   По прошествии нескольких лет я могу так рассуждать, а тогда в голове не было никаких мыслей, там набатом бились слова - моя Рада. Но закончилось и это бесконечное празднование, и продолжилась обычная жизнь. Мне пришлось вместе с женой уехать в новые места и заняться войсками. В верховьях реки Оскол заложили новую крепость, которую так и назвали - Оскол. Он стал центром новых земель, объединивших славян нескольких племён. То ли пришло время, и соседи осознали необходимость объединения сил, то ли остаётся поверить учителям, что свою роль сыграла моя женитьба - в скором времени к нашему государству примкнули вятичи, северяне и кривичи.

   Хотя это присоединение можно считать достаточно условным. Трудно говорить о едином народе, когда проживающие люди сами порой затрудняются определить, к какому роду-племени они относятся. Хотя нет, как раз после присоединения и образовался единый народ - русский. Здесь раньше обычной была ситуация - в одно место пришли разные племена - шли они сюда со всех сторон, и вот столкнулись между собой - дальше идти некуда, или возвращаться, а там те, кто выгнал их с насиженного места, или устраиваться жить рядом с новыми соседями.

   Как правило, выбирали последнее, и начиналась новая жизнь, приходилось приспосабливаться к новым соседям, их обычаям и привычкам, вере и обрядам. Или воевать. Но как правило, всё завершалось тем, что славяне впитывали в себя всех новых пришельцев, становясь от этого только сильнее. А от чужаков оставались новые слова в языке. Но и сами славяне не были едины, сюда добрались представители нескольких племён, и у каждого из них по любому поводу имелись свои соображения.

   Собственно говоря, обо всех пришельцах я и пытался расспросить старейшину поселения в верховьях Оки, в котором мы сейчас находились. Зачем мне это было нужно, я и сам не знал. Да и без меня в походе прекрасно обошлись бы, но вот поди ж ты, мне почему-то потребовалось в нём поучаствовать.

   - Значит, говоришь, старейшина, не по вам такое житьё?

   - Да, непривычно нам как-то. Мы всегда считали, что наш защитник - это лес, и добраться к нам было совсем не просто. А те, кто мог это сделать, обычно здесь и оставались, никто из наших лесов не возвращался. А тут пришли вы, русские, и изменили всю жизнь. Мы всегда сами о себе заботились, а если не могли одолеть врага, то уходили. Вы же предлагаете помощь, и как говорите - защиту. Да от кого ты сможешь нас защитить в этих лесах, когда все наоборот нас боятся?

   - Может быть ты и прав, старейшина. Но ведь ты видишь, что всё больше и больше чужаков приходят в эти земли, и каждый следующий сильнее того, кто пришёл первым. Как бы ты ни гордился своими воинами, тебе нас не одолеть. А вот мы можем. И хорошо, что мы добрые соседи, а были бы разбойниками, разграбили бы твое поселение.

   - Да, это ты верно заметил. А всё из-за чего? Дорогу вы к нам открыли, пока были наши леса закрыты для всех, можно было и не бояться никого.

   - Ох и упрям же ты, старейшина! Я тебе говорю, что не отсидишься ты за лесами, рано или поздно найдётся тот, кто проложит дорогу в эти места через лес. Или по реке пройдёт, и тебе придётся с ним воевать. Тогда как я говорю, что вместе мы будем сильнее и сможем справиться с любым врагом. Самое простое - вы поступите, как и другие племена. Они нам платят десятину от своих доходов, и мы защищаем их от чужаков.

   Не хочешь так - можно по-другому. Отправь в нашу армию своих молодых парней, например на пять лет. За это уже мы тебе заплатим железными изделиями: наконечниками, ножами, топорами, котлами, крючками и прочим инструментом. Твои молодые вои пройдут у нас обучение, отработают стоимость полученных товаров и потом вернутся обратно. Зато они будут уметь пользоваться лучшим оружием и знать, как надо им сражаться. А это позволит им самим защитить поселение.

   - Платить десятину мы не будем, мы никогда и никому ничего не платили и не подчинялись. А вот про железные вещи подумать можно. А сколько дашь за одного воина?

   И дальше обычно начинался торг, но результат был предсказуем - за железные изделия, что получало племя, молодые воины должны были отслужить в нашей армии пять лет.

   - Старейшина, давай ещё кое о чём договоримся.

   - Ну попробуй, говори давай, царевич.

   - Раз мы с тобой не воюем и между нами мир, неплохо бы начать торговлю. Мы бы купили меха, мёд, а сами продали бы соль, железные изделия, заморские ткани, посуду и многое другое. В общем, это дело купеческое, если мы договоримся, я пришлю сюда купцов?

   - Присылай, чего не поторговать-то.

   - И ещё. Мне бы хотелось устроить сюда волок, чтобы ладьи можно было перетаскивать в Оку. На этом ты тоже можешь заработать. Твои мужики будут перевозить ладьи, а купцы платить деньгу.

   Обычно удавалось договориться миром к обоюдному согласию. Конечно, можно было попытаться взять своё силой, но такое оканчивалось плохо. В лучшем случае народ исчезал в лесах, а в худшем начиналась лесная война. А так возникали привычные отношения, начиналась торговля, и появлялось доверие. Но договориться миром получалось далеко не всегда, и чаще всего с теми, кто нуждался в защите и терпел поражение от более сильных соседей.

   Не стоит забывать, что здесь, как и в степи, постоянно шла война. Это как среди зверей - если не можешь защитить свою территорию, то уходи. А сюда постоянно кто-то приходил - или в поисках лучшей жизни, или в поисках спасения. Южнее, в более благодатных землях, можно сказать, война не прекращалась никогда, так вот от неё и уходили люди, чаще всего это были побеждённые.

   Но были и другие. Шли новые переселенцы с севера, говорят, там стало очень плохо жить, наступили сильные морозы, и стало трудно обеспечить себя пропитанием. А ещё шёл поток переселенцев с запада, в их число входили желающие захватить новые земли и пограбить старых хозяев. В общем, установить причину переселения в большинстве случаев оказывалось достаточно сложно, но одно можно сказать - места эти были беспокойными.

   Хотя казалось бы, кругом сплошные леса, лишь изредка перемежающиеся речными долинами и участками степи. Но именно в таких местах чаще всего и происходили столкновения. Здесь уже давно проживали местные народы, причём если они сумели удерживать долгие годы эти земли за собой, то значит, и обладали силой. Достаточно было пройти на ладье вниз по Оке, как обнаруживалось много таких поселений. Они никого не боялись и не собирались кому-то подчиняться.

   С другой стороны, захват пришельцами такого места служил демонстрацией их силы, а к тому же обеспечивал проживание большого числа людей на новой, уже подготовленной для этого земле. Те же из чужаков, кто не мог справиться с сильными местными поселениями, выбирали целью своих атак более слабые, но опять же стараясь занять уже освоенные земли. И в таких постоянных схватках, неся неизбежные потери, слабели коренные обитатели, что грозило им в конце концов потерей свободы и родных территорий.

   Поэтому они и вынуждены были принимать наши предложения о защите. Но мы шли гораздо дальше, чем просто оберегали местных жителей от нападения. Такие поселения становились центрами нашего влияния. В них обычно размещались достаточно большие воинские отряды, а по окрестным лесам, в пригодных для обитания местах, богатых зверем и рыбой, ставились воинские городища. Старые вояки, отдавшие не один год службе в армии, становились старейшинами таких поселений.

   Такой подход приносил желаемый результат - воин, который в течение долгого времени не знал иной жизни, кроме армейской, получал свой дом, хозяйство, возможность завести и растить детей. Подобные люди были достаточно практичны, за свою жизнь они видели слишком много смертей, и возможность мирной, обычной жизни пахаря или пастуха значила для них многое.

   Впоследствии вокруг таких поселений вырастали новые, и за тридцать лет в этой местности не оставалось никого, кто бы пытался выступить против русских, да вдобавок под их влияние попадали соседи, с молоком матери уяснившие, кто им друг, а кто враг.

   Но таким образом освоение новых земель проходило на западной или северной границе нашего государства. А вот на востоке и северо-востоке всё происходило несколько по-другому. Эти места тоже оказались по большей части заселены, причём в основном полукочевым народом. В тех землях долгие годы смешивались остатки кочевников, разбитых более сильными пришельцами, охотники с севера и пахари с запада. Они сумели ужиться вместе и теперь стараются никого к себе не подпускать.

   Здесь пришлось использовать жёсткий подход. Достаточно большие отряды окружали кочевья и селища местных и под угрозой применения силы заставляли принять власть нашего государства, в том числе обязанность платить дань. Без этого было нельзя, эти земли оказались достаточно удобными для заселения, и если их оставить без присмотра, то обязательно появятся желающие прибрать их себе.

   Достаточно сказать, что густые леса здесь перемежались большими открытыми участками, что позволяло вольно пастись стадам животных. Что ещё надо - наличие рек, леса, дающие дерево, меха и мёд, степь, позволяющая разводить и выращивать много скотины. Осваивать такие земли было гораздо проще, чем лесные чащи, но и гораздо опаснее. Сюда, кроме остатков разгромленных орд кочевников, забредали те, кто не стремился попасть под чьё-то покровительство.

   Так что приходилось объяснять, что эти земли давно уже не свободные, а принадлежат русским, но мы в своей милости разрешаем на них жить и другим, так что платите десятину и живите свободно или уходите, опять же заплатив за нанесённый нашей земле ущерб. Разве что мы были готовы принять всех желающих вступить наёмниками в армию. Для обеспечения порядка были поставлены остроги, рассчитанные на тысячу человек.

   Места для них выбирали очень тщательно, и чаще всего ставили их по берегам рек, как-никак речные ладьи были одним из основных способов передвижения. Но что-то слишком глубоко я задумался, что бы ни делал, мысли постоянно крутятся по одному кругу - армия, новые поселения, отряды. Лучше прервать эти раздумья и вспомнить, что меня дома ждёт Рада, и я опять погружусь в бездонную синеву её глаз, забыв обо всех текущих делах.


   Сотник Витинег

   Надо признать, разведчики выбрали самый простой путь, особенно для такого большого отряда, как наш. Да, я вел отряд переселенцев в новые земли. Было нас почти пять сотен, две сотни мужиков, две сотни баб, три десятка мастеров и подмастерьев, а также почти сотня детишек. Да ещё соответствующий обоз, скотина, имущество, припасы и семена. Это далеко не первый отряд, посылаемый на новые земли, но обычно они были меньше и не уходили так далеко от границ царства.

   Однако Славен сам прошёл тут почти везде, где на ладье, где верхом или пешком, и представлял, что только свободное перемещение по рекам обеспечит полную власть над этим краем. А её давали поселения-остроги, позволяющие свободно ходить ладьям и способные отразить набеги кочевников или других пришельцев. Вот и отправили наш отряд построить такое поселение-острог, да ещё вдобавок обеспечить защиту местного населения.

   Поэтому он и получился таким необычным - в нём была всего только сотня ветеранов, выслуживших право на землю и свободную жизнь. Ещё сотня воинов предназначалась для охраны поселения и окрестных земель, а также дальнейшего изучения рек и новых территорий. Впереди заблестела вода, давно пора, это река Тим.

   - Выходим на берег, там обустроим привал, - я привычно отдал команду мальчишкам, сопровождающим меня. Они метнулись вдоль колонны, разнося весть всем остальным. - Пусть ко мне подойдут сотник Переяр и дядька Кучма.

   Колонна встала на берегу, вызванные тут же оказались рядом. Что ж, это хорошо, значит, уже начинают привыкать к порядку. У нас хоть и не войско, но порядок строгий.

   - Так, Переяр, нам придётся здесь задержаться на несколько дней, так что организуй охрану. Ты, дядька Кучма, распорядись организовать стоянку, думаю, дня два мы здесь проведём. Будем рубить плоты и дальше до самого места отправимся по воде.

   - Это хорошо, а то тянуть телеги по лесам не самая лучшая работа, - ответил Кучма. А долго нам ещё добираться до места, старейшина?

   - По времени не скажу, но не думаю, что долго. Кстати, лес выбирайте хороший, мы потом его на дома или городьбу пустим.

   Тем не менее, Кучма не уходил и мялся, явно не решаясь чего-то спросить. Вот такой он человек, нерешительный, но зато хозяин справный, всё знает и умеет, его за это и определили в отряд, чтобы он мог научить бывших военных, имеющих довольно слабое представление о повседневных крестьянских делах. За это его и прозвали дядькой, возится он с каждым, как с несмышлёнышем каким, обучая его всему, давно известному каждому пахарю.

   - Ну что там ещё случилось, дядька?

   - Да вот, там Беляй и Хрипатый себе бабёнок подобрали, интересуются, когда им можно будет свадьбу устроить, ну и это самое.

   - Их это самое меня не волнует, пусть хоть каждую ночь занимаются, чем больше детей будет, тем лучше. А вот свадьбы будем играть на месте, когда поселение поставим. Иди уж, дядька, а то они без моего позволения с этим самым не разберутся.

   Да, с обозом шли сотни вдовушек и бывших рабынь. Всем им предоставили возможность начать новую жизнь, воин ведь к моменту, когда заканчивает службу, обычно уже не имеет никого из родных и близких, так что ему надо заводить новую семью. В этом случае бывалые люди, не один раз смотревшие смерти в глаза, выбирают не молоденьких девок, а уверенных и сильных молодок, которые могут и за хозяйством последить, да и воина обиходить.

   Обычно в такие поселения шли вдовы, а так же бывшие рабыни. Им уже пришлось хлебнуть лиха досыта, так что они знали цену крепкой мужской руке и в последнюю очередь смотрели на лицо и шрамы.

   В военных поселениях всегда было много детей, а через полтора десятка лет и хороших бойцов, которых готовили воевать, можно сказать, с пелёнок. Тем временем были поставлены шалаши, разведены костры, охотники пошли по лесам за добычей, воины заняли места в охране, а мужики выбирали деревья, которые пойдут на сооружение плотов. Заняло это четыре дня, уж слишком большой был у нас обоз, но все разместились и отправились в плавание, уже как обещали разведчики, до самого места.

   Река Неручь, по которой мы плыли, не отличалась шириной и многоводностью, порой растущие деревья с разных берегов переплетались ветвями, но нас это не особенно беспокоило. Разведчики, прошедшие здесь, сказали, что плоты пройдут, и не было причин сомневаться в их словах. Конечной целью нашего путешествия являлось устье реки Зуша, впадающей в Оку.

   Там мы должны поставить крепкое поселение, запасти леса для строительства ладей и на следующий год отправить не менее двух вниз по реке. Зимой к нам должно прийти пополнение из Оскола, так что надо было и для новых воинов приготовить жильё. Да и про окрестности не стоило забывать. Разведчики говорили, что видели в тех местах следы кочевников, правда старые, но всё равно, раз они тут бывают, значит надо думать и о хорошем остроге.

   Места для плотов на берегу оказалось вполне достаточно, так что вскоре люди и скотина перебрались на сушу. Разведчики уже умчались осматривать окрестности, а мы поднялись на стоящий рядом холм. Место для основания города даже не пришлось искать, берег реки в устье Зуши был высоким, вот вдоль него и решили ставить поселение.

   Сначала организуем совсем небольшое, несколько полуземлянок, чтобы можно было разместиться всем прибывшим, а потом огородим и построим настоящий острог, способный вместить не одну тысячу воинов.

   -Так, дядька Кучма, организуй ночлег, на тебе, сотник, как обычно, охрана и разведка. Дядька, ты тоже вокруг посмотри, тут ведь не только нам жить, но и нашим детям. Где дома ставить, где покосы будут, где пашня. Да и чтобы защититься от ворога можно было. Всем изучить земли вокруг, на это завтра потратим день, а потом начнём, помолясь, ставить поселение.

   И хоть время было уже за полдень, но во все стороны помчались всадники, смотреть и оценивать место нашего будущего жилища. А вечером у костра каждый высказывал то, что он сумел увидеть.

   - Земля здесь хорошая, - сказал дядька. - В этом году сеять уже поздно, но на следующий год надо пахать и сеять. Отблагодарит земля за труд, нам бы только дожить до этого. И на ту сторону надо перебраться и посмотреть, там пастбища должны быть добрые.

   - Доживём, - ответил один из воинов, наш лучший охотник. - Зверя здесь много, леса хоть и небольшие, но богатые. И в степи добычи хватает. Надо будет мяса запасать, коптить будем.

   - И рыбу тоже, - добавил другой воин, предпочитающий охоте рыбалку. - Вот только ботик надо сделать.

   - Делай, пусть и из плохого леса, но пусть будет, - ответил ему дядька. Потом сладишь хороший, а сейчас надо рыбу запасать, к зиме готовиться. Пусть и на один год, но лодка нужна.

   - Есть добрый лес, для ладей подойдёт в самый раз, - опять сказал охотник.

   - Но осторожней надо, - вступил в разговор сотник. - Мы проехали немного в степь, бывают тут кочевники, когда и зачем - не знаю, но следы есть. И это не пастухи, приходили воины, видно, что без табунов шли, только сами и заводные лошади.

   - А что по поводу места скажете? - спросил я.

   - Да, здесь можно ставить поселение. К реке спуск удобный, на берегу место для ладей есть, немного дальше, вон с той стороны, овраги проходят. Здесь вообще холмов вокруг много и оврагов. Пока можно ставить маленькое городище, а потом начинать уже заниматься большим, - ответил сотник.

   - Так и поступим, - решил я. - Тянуть не будем, нам в этом году надо перезимовать, а осваивать землю будем в следующем. Так что строим жилища и готовим запасы на зиму.


   Сотник Иван

   Ну слава Богу, добрались. И самое главное, времени должно хватить на возведение городища. Славен сейчас стал рассылать ветеранов для обустройства военных поселений в сопровождении воинов. Правда, надо честно сказать, делает он это только в особых случаях, когда поселение будет стоять достаточно далеко от русских земель, или в тех местах возможно появление врагов. Или местные относятся к нам слишком враждебно.

   А в этом нет ничего удивительного. Они привыкли сами брать деньги со всех, до кого достанут, а тут приходится отказываться от таких приятных привычек. Так что мы теперь сами с них берём дань, да и от нашествия с востока наши земли прикрываем. Сейчас в поход ставить поселение ушло немного воинов. Сотня ветеранов, сотня конницы и сотня женщин.

   Воины идут верхами, женщины правят телегами с припасами и имуществом. Нам надо торопиться, до зимы необходимо поставить крепкое городище и ждать прихода ещё одного каравана. Там будет ещё сотня воинов, ветераны, женщины и мастера. Ну и скотину пригонят, как же без неё жить можно. Маршрут у нас достаточно простой, сначала мы добрались на ладьях до верховий Хопра, а уж оттуда своим ходом пошли на место.

   И пришли мы к слиянию реки Пенза с Сурой, где и будем строить острог-поселение Пенза. Мне, да в общем-то и всем остальным, понятно, что задумал Славен. Он сейчас ставит остроги в верховьях рек, по которым можно добраться в земли нашего царства. А потом начнёт спускаться вниз, забирая под себя всё новые и новые территории. Здесь чаще всего можно добраться до нужного места по рекам - летом по воде, зимой по льду. Так что остроги в таких местах позволяют не допустить врагов в наши земли.

   Но об этом пусть думают командиры. Мне же острог надо ставить и обеспечить на зиму людей едой.



Глава 9


   Русское царство, 650 г.
   Славен

   Ох и тяжёлым оказалось прошедшее время! В один год я потерял почти всех, кого любил, кто мне был дорог. Будто бы я прогневил чем-то Бога. Хотя отец Марк говорит, что это мне испытание. Мол, устоишь сейчас, устоит и земля русская потом. А началось всё с того, что умерла Рада. Произошло это во время родов, ребёнка спасли, но вот её саму не удалось. Но зато она оставила мне Бояна, нашего сына. И теперь часто приходит ко мне ночью и спрашивает про его жизнь.

   Малыш растёт, но вижусь я с ним редко, он полностью должен повторить мой путь, вот только у него будут другие учителя. А через неделю после смерти Рады умер отец, царь Будимир. Во время движения по реке зачем-то отъехал в сторону от охранной сотни и провалился под лёд, там оказалась промоина, занесённая снегом. Вытащить его конечно вытащили, но после этого он буквально сгорел как свеча, за три дня. И я стал царём земли русской.

   А за отцом, будто мор на всех напал, умерли его советники - Остромысл, Горан и дядька Добрыня. Вот тогда-то отец Марк и заговорил про испытание. А воспитанником Бояна стал мой побратим Вышата. Никому другому доверить его жизнь не могу, да и Рада одобрила бы такой выбор. И теперь сын повторяет мой путь - проходит то же обучение, что и я в своё время. Да не он один, все дети военных идут по этой дороге, мы по-прежнему остаёмся воинами, защитниками своей земли, как нам было завещано Румоном.

   И надо сказать, что почитание его с каждым годом только усиливается. Отец Марк даже объявил его святым, и все это восприняли правильно. Вообще, церковь у нас значительно укрепилась, хотя никто не запрещает людям молиться иным богам и не преследует их за веру. Приходили к нам священники других церквей, но так и вернулись к себе ни с чем. А известия о нашем царстве уже разошлись далеко по окрестным землям, вот только о нём большинство ничего не знает. Никто из тех, кто пытается проникнуть на наши земли и узнать что-то о жизни тут, почему-то не возвращается.

   Я часто вспоминаю слова того старейшины славян, с которым в своё время разговаривал при основании нового поселения. Он оказался прав, леса и неизвестность - лучшая защита. Хотя сейчас нам бояться, как мне кажется, нечего. Мало того, что наша армия многочисленна, так она хорошо вооружена и обучена. Правда, не думаю, что такую силу удастся скрывать ещё слишком долго, уже сейчас появляются желающие пограбить. Пока это только отдельные набеги, но их становится всё больше и больше.


Тем не менее, это не мешает нам успешно торговать, в первую очередь с Византией, а также с арабами через страны за Кавказом. Вот только весь доход уходит на укрепление и расширение государства. Оно постоянно растёт, сейчас ставится множество острогов, в первую очередь на Суре. Они должны перекрыть путь кочевникам в наши земли. Создание острогов и крепостей, а также содержание армии требует немалых расходов.

   Хорошо, что мы успели построить много мастерских, изготавливающих оружие, а также прочую амуницию для армии. Основная часть производится в Осколе, во всяком случае, железо в другие места идёт оттуда. Правда, его не хватает, и многие кузнецы получают его сами из болотной руды. А царские мастерские делают почти всё, нужное для армии, - мечи укладные, щиты, самострелы, копья, стрелы, луки, броню, шлемы, катапульты, одежду и упряжь. В общем, рядового пешца или конника одевают и вооружают полностью.

   А другие мастерские обычно работают на царских оружейников, делают нужные заготовки, детали или самостоятельно изготавливают какие-то виды оружия. Многие из них обеспечивают армию стрелами и болтами, чесноком и наконечниками. Царские мастерские работают только с лучшими из лучших, так что попасть в число их поставщиков далеко не просто. Но несмотря на такой большой спрос на оружие и прочее имущество для армии, ещё больше кузнецов и мастерских занимаются изготовлением товаров для мирных жителей.

   А людям нужны топоры и пилы, лопаты и косы, ножи и котлы. И всё это делают городские кузнецы, местные, в селищах, большей частью ремонтируют сломанные изделия. Появились даже отдельные поселения, занимающиеся только изготовлением железных вещей. Хотя есть и другие, в которых лепят горшки, прядут нить и ткут полотно, делают бочки и вёдра, ладьи и телеги.

   Одним словом, царство обеспечивает себя всем необходимым, давая своим жителям гораздо больше, чем в соседних племенах. И живут русские значительно лучше, правда ради этого приходится много работать и постоянно осваивать новые способы изготовления вещей и оружия. А купцам отправлять всё больше и больше караванов в дальние страны, обеспечивая всех серебром.

   Помня заветы предков, мы не занимаемся набегами. Как говорил Румон, а потом это подтвердили учёные, ни одно государство, захватившее чужие земли набегами, не смогло просуществовать достаточно долго. Только подчинение, порой и с использованием военной силы, а потом включение новых земель в состав государства и установление там единого порядка со всей страной, позволяло удерживать присоединённые территории за собой.

   Вот примерно так всё и происходит. Сначала появляются общие границы с соседями, потом ставятся остроги и городища, племена привыкают к новому уровню жизни и возникают новые обычаи, распространяется религия, и в конце концов, старейшины принимают нашу защиту, при этом получая более сытную и спокойную жизнь, и не теряя своей свободы. Особенно этот процесс ускоряется, если земли такого племени подвергаются набегам и разграблению чужаками.

   Ну вот и пришёл, сейчас состоится совет с помощниками, они должны мне сообщить последние новости из окружающего мира, и совместно мы будем думать, что делать дальше. Советниками стали мои товарищи по обучению воинскому умению и первому бою - Драган, занимающийся торговлей и обеспечивающий нас новостями, и Голик, следящий за всем происходящим в царстве.

   - Ну что, Драган, по обычаю тебе начинать нашу думу. Рассказывай, что вокруг творится.

   - Как всегда всё то же самое, все друг друга грабят и убивают.

   -Во всяком случае, это позволяет нам оставаться в безопасности.

   - И да, и нет. Просто когда кончатся все другие, кого можно грабить, придут к нам.

   - К этому мы всегда готовы, - ответил я Драгану. - Ты давай подробней рассказывай.

   - Про запад ничего определённого сказать не могу. Там на реке Дунай все режут друг друга без отдыха. Вырежут одних - приходят другие. Все настолько заняты, что даже не думают о каких-то походах на сторону, если уйдёшь, тут же вырежут всех оставшихся. Так что думаю, опасаться с той стороны нам нечего. А вот юг и восток - за ними нужен глаз да глаз.

   Начну с юга. Государство Великая Болгария, не успев начаться, уже успело кончиться. После смерти его основателя, хана Курбата, оно распалось на три части. Кочующие поблизости хазары попытались захватить болгар, но у них ничего не вышло. Вот тут-то и сказался раскол. Часть болгар решила уйти на запад, часть на север, а часть остаться и принять власть хазар. Что, собственно говоря, и произошло.

   Хазары подчинились своим прежним хозяевам - кочевникам с востока, тюркам. У тех раздор закончился полным распадом государства, тюркского каганата. Самый сильный род - Ашина, потеряв власть там, вернулся в эти места и организовал новый каганат - Хазарский. Основная часть - хазары, но входят в него болгары и тюрки. Это всё кочевой народ, способный только пасти свои стада и ходить в набеги на чужие земли. Сейчас они, похоже, задумывают новый, им без добычи нельзя никак, а горечь поражения рода Ашина на востоке надо смыть кровью новых побед.

   Так что между Волгой, Доном и Кавказом у нас появились соседи, вернее усилились, а живут они в этих местах давно. Судя по разговорам купцов, для набега есть две цели - маленькая и большая. Маленькая - набег на наших соседей полян, живущих между Днепром и Донцом. И большая - за Кавказ, резать тамошних обитателей, где должна быть богатая добыча, или к арабам. На чём остановятся - не знаю.

   Кроме того, Хазарский каганат признала Византия, а это значит, что теперь она может использовать этих кочевников в своих целях. Ты знаешь, государь, как она делает - подкупает правителей и отправляет их воевать за свои интересы.

   Другой неприятностью для нас может быть излишня активность кочевников за Волгой. Они и так периодически отправляются за добычей к нам, но далеко пройти им не дают остроги, стоящие на Суре. Но следует ожидать, что после разгрома тюркского каганата начнётся движение кочевников в нашу сторону, кто-то займёт освободившиеся земли, а наиболее слабых начнут выдавливать на запад.

   - С этим понятно. Голик, что скажешь? Меня интересует состояние армии и организация поселений на севере и востоке.

   - Армия в полной готовности, в крепостях есть запасы еды на год, оружие, стрелы. Могут сражаться в полном окружении, но кроме этих частей в глубине территории стоят дополнительные полки, готовые начать движение в сторону напавших.

   С поселениями получается не всё так хорошо, как хотелось бы. В междуречье Оки и Суры живёт какое-то племя, как говорят соседи, - мордва. Вот они и мешают ставить эти остроги, уничтожают посевы, нападают на поселенцев и городища. Сами они живут в лесу, строят шалаши или полуземлянки, молятся своим богам и при возникновении угрозы бросают всё и уходят дальше в лес, в самые непроходимые места. Мы никак не можем с ними договориться.

   - Такая ситуация возникает не в первый раз. Так что обратись к старейшинам соседних поселений, они тебе подскажут, что делать. Надо будет воевать - воюйте, но это крайний случай, договаривайтесь миром, всегда находили какой-то способ сделать именно так. Но остроги ставь, в первую очередь на Суре, она первой встанет на пути кочевников. И войска для них готовь в достаточном количестве. По возможности начинайте потихоньку ставить городища в степи, за Сурой.

   Кстати, надо начинать дополнительно набирать новые полки. И ещё. Крепости в устье Оки и Суры поставили, это хорошо. Но ниже по течению есть ещё одно подходящее место - устье Камы. Вот там поставьте обязательно острог, можешь даже посадить там тысячу воинов и дать им возможность заниматься хозяйством. Если потребуется - надо предоставить инструмент, семена, скотину. Мы все крупные реки взяли под контроль, осталась одна Кама. Придут какие-нибудь кочевники, поселятся в том месте, потом его не отобьёшь.

   - Понял, государь, соберу караван и отправлю.

   - И ещё. Распорядись потихоньку, без лишнего шума, перевести в крепости вдоль Донца дополнительно кавалерию и пешцев. Если придут к соседям, придётся им помогать.

   - Будет сделано, государь.

   Закончив дела с советниками, я ждал прихода отца Марка. А вот и он.

   - Проходи, отче, присаживайся, разговор у меня недолгий, но думаю, важный. Я тут недавно возвращался из Зуши, заезжал в несколько селищ, посмотрел, как люди живут, побывал в церквях, вроде бы всё хорошо, но вот что я заметил. Мало в дальних весях учат нашей, русской грамоте. Я смотрю, такому только в крупных городищах обучают, а что же в других местах?

   - Да, ты прав, государь. Не получается у нас пока везде ввести обучение, не хватает сил.

   - Это ты зря, отче. Если есть церковь, значит, есть её настоятель, а раз есть настоятель, он и должен учить грамоте и счёту, в первую очередь местных людей. Я не хочу сказать, что подобное происходит от лени, упаси меня Бог, но остаётся подумать, что кто-то не выполняет свои обязанности. У нас в армии воинов, виновных в таком, очень сильно наказывают. Я понятно объяснил, отче?

   - Понятно, государь, вот только ты бы вместо угроз помощь нам оказал.

   - А какую вам ещё помощь надо? Когда поселение ставится, первым делом воины и миряне строят церковь, своими силами и за свой счёт. Церковь не несёт при этом никаких затрат, настоятель приходит уже на всё готовое, а уж содержать церковь вы должны сами.

   Государство и так помогает. Хотя, может быть ты, отче, думаешь, что мы будем платить священникам жалование, как воинам в армии? Тогда зачем вы нужны, я лучше сотников отправлю по селищам, они построят всех жителей и объяснят, как надо кого любить. А всех несогласных отправят бегать, взяв с собой мешок с песком. А потом ещё раз объяснят, и ещё раз отправят непонятливых бегать. Уверен, трёх раз хватит, чтобы всё запомнили, что от них требуется.

   Мы строим церкви, мы строим школы для обучения священников. По сути дела, каждый человек должен сам обращаться к Богу, и если Он признает мольбу достойной Своего внимания, то ответит. Церковь же считает, что может говорить от Его имени, хотя это достаточно спорное утверждение. Но если людей такое устраивает, то пусть так и будет. Если люди дают вам деньги, земли, продукты и прочие дары, то это их личное дело.

   Государство не вмешивается, так меня учили ещё отроком. Так что, какая тебе помощь нужна, отче?

   - Так вот для обучения людей и нужна.

   - Вместо того, чтобы оказывать тебе помощь, мне проще будет построить свои школы. Или ты считаешь, что грамотные верующие являются опасными для церкви? Так и скажи, что боишься их. Если церковь откажется от своего долга в отношении верующих, не приложит всех сил к выполнению своих обязанностей и будет думать только об обогащении, я вынужден буду пересмотреть те обязательства, что брали на себя мои предки. Или прислушаться к посланникам других верований.

   - Церковь всегда была верным помощником царям в их нелёгком труде, государь, и ты всегда можешь на неё рассчитывать.

   - Я надеюсь на это, отче.


   Пенза, воевода Ильмер

   Ш-Ш-Ш - просвистела очередная стрела над головой, Мал только пригнулся ниже и в очередной раз прошептал в ухо коню:

   - Давай, Булан, давай, ещё немного, выноси, родной.

   А ведь как всё хорошо начиналось! Нет, наоборот, было плохо, но получилось хорошо. В общем, взяли Мала в дальний рейд по охране степи. Надо следить, не появятся ли на нашей стороне кочевники. Мал показал себя хоть и молодым, но уже вполне опытным бойцом, участвовал не в одной сшибке с чужаками, труса не праздновал, и старые вои признали его как годного воина.

   А в такие походы ходили только лучшие из лучших. Так что участие в нём могло означать только одно - признание Мала воином и начало его настоящей учёбы воинскому мастерству. И сам поход начинался хорошо - полусотня долгое время кочевала по степи, стараясь при этом оставаться незаметной. Каждый день десятки отправлялись на патрулирование и всегда после этого меняли стоянки. Никогда ночёвка не проводилась дважды на одном месте.

   И в конце концов, схоронившись в небольшом перелеске, с деревьев углядели врага - больше тысячи кочевников, без табунов, только с заводными лошадьми, шли в сторону города.

   - Всё ясно, - сказал сотник. - Набег.

   В город отправили трёх гонцов, каждого по своему маршруту. Кто-то должен был добраться до места и предупредить воеводу. Одним из гонцов и оказался Мал. Три дня он скрывался и пробирался вполне успешно, уже пошли знакомые места, и вдруг неожиданно почти столкнулся с разъездом степняков. Только насторожённость помогла ему вовремя рвануться в сторону и уйти от стрел. А теперь всё зависело от коня.

   Он мчался к ближайшему перелеску, где была возможность оторваться от преследования. Там проходил глубокий и узкий овраг, сверху почти закрытый ветками деревьев. С этой стороны спуск в него был пологий, а затем он разветвлялся на множество отдельных глубоких лощин и промоин. Так что, спустившись в одном месте, можно было выйти в стороне от него, да ещё остаться незамеченным. Дорогу по дну оврага заранее расчистили, и он использовался именно для таких случаев, как сейчас с Малом.

   Ш-Ш-Ш - прошуршала рядом очередная стрела. Но воин успел, он спустился в овраг и уже без особой спешки двинулся вперёд. От наблюдения сверху его закрывали деревья и кусты, а преследователи, как Мал и рассчитывал, не рискнули спускаться вниз. Там можно было двигаться только друг за другом, а такой порядок движения - настоящий подарок для хорошего лучника. А среди русских плохих не было.

   - Воевода, разведка гонца прислала. В нашу сторону движется тысяча кочевников, идут без табунов, одни воины. Набег, значит.

   - Сколько им до крепости добираться?

   - Если будут идти так же неторопливо, то три дня, если поторопятся - то два.

   - Так, собирай сотников на совет, отправляй гонцов по селищам, пусть жители собираются и идут прятаться в крепость.

   Воевода, войдя в комнату, оглядел собравшихся сотников и спросил:

   - Ну что, заждались ворога? А он уж тут как тут. Теперь главное - ни одного не упустить. Предлагаю такой план - в крепости оставим только сотню пешцев, их хватит на всё. Не думаю, что чужаки решатся на штурм. Но вот напротив крепости есть большая поляна, туда, как мне кажется, кочевники придут - мол напугаем всех, а потом пойдём грабить. Вот на этой поляне и предлагаю их встретить.

   - Как встречать будем - ударим в лоб? - спросил один из сотников.

   - Да ты что, кочевники никогда в такую атаку не пойдут, сразу же по сторонам разлетятся, и потом никого не поймаешь. С ними играть надо.

   - А как?

   - Лучше всего устроить засаду там, где брод проходит. Дорогу назад перекроют пешцы с копьями, когда все чужаки окажутся на поляне. Атаковать степняков будет сотня конных стрелков, в бой не ввязываться, чуть что - уходить через брод на другую сторону Суры. Кочевники или бросятся в погоню, или будут просто переправляться, выход на берег им должны перекрыть пешцы с копьями, а конные лучники начнут обстрел из-за их спин. Потом с противоположного берега позади кочевников выйдет ещё две сотни пешцев, отрезав отступление, а их поддержат ещё две сотни стрелков.

   - А если все не успеют начать переправу, когда выйдут пешцы?

   - Значит, им придётся держаться, пока все кочевники не пойдут в атаку. Ловушку можно будет захлопнуть только в этом случае.

   - Надо бы ещё пару сотен стрелков с того берега разместить.

   - Тогда они должны сидеть в засаде и ждать, когда все чужаки начнут переправу. Иначе степняки испугаются и повернут обратно.

   - Пусть так и будет, пешцы и сотня стрелков будут приманкой, а потом к ним присоединятся конные стрелки с обоих берегов. Там Сура уже узкая, так что без разницы, с какого берега стрелять.

   В общем, всё получилось, как и задумывалось. Воевода правильно определил намерения кочевников, и они сразу бросились в погоню за стрелками. Увидев, что те скрылись за пехотой, укрытой щитами и ощетинившейся длинными копьями, немного приостановились, но оценив своё численное превосходство, двинулись вперёд, засыпая всё перед собой потоками стрел. Вот только не учли, что под ними полметра воды и крутиться по кругу, меняя стрелков, не получится.

   Да и пехота не позволяла безнаказанно себя расстреливать, хлопки самострелов говорили о том, что она может сама о себе неплохо позаботиться, нанося урон из-за щитов. А когда одновременно появились две сотни стрелков позади уже выстроившейся пехоты и усилили обстрел, а к тому же на другом берегу реки из засады вышел такой же отряд пехоты и конницы, ловушка захлопнулась.

   Кочевники попытались пойти на прорыв, но посреди реки не слишком-то разгонишься, да к тому же, лошадь умное животное, и просто так на копья не пойдёт. Итогом стала обильная жатва, которую сняли стрелки, отсутствие доспехов у кочевников только способствовало этому.


   Тысячник Рогдай

   Лето уже перевалило на свою вторую половину, ночи становились заметно длинней, а день короче. Зима приближается, а нам ещё надо обустроить крепость, жильё и обеспечить тысяче человек возможность прожить здесь зиму. Здесь - в устье Камы. Да, выполняя распоряжение Славена, мы ставим в этом месте новую крепость. На мой взгляд, совершенно правильное решение. Все крупные притоки Волги, находящиеся на нашей территории, прикрыты острогами, благодаря им мы в дальнейшем может начать движение вверх по течению.

   А по имеющимся сведениям, река Кама, да и леса в её окрестностях, очень богаты. Там есть золото, железо, меха, ну и кроме того, отличные пастбища для животных. Можно конечно подождать лучших времён, но когда они ещё наступят? Вон в самом начале прихода в эти земли не смогли убедить полян присоединиться к нашему союзу, так теперь с той стороны слабое место, да к тому же под боком какой-то непонятный народ, то ли союзники, то ли будущие враги.

   Заняв это место, мы всем показываем, что окрестные земли принадлежат нам. Опасно правда, если налетит большая орда, то можно и не справиться, но нас здесь тысяча опытных воев, так что одолеем. Будет и ещё подмога. Десяток ладей, на которых мы пришли сюда, вернулись в Славенск, крепость в устье Суры, за припасами, лошадьми, снаряжением и людьми.

   А мы пока обустраиваем крепость. Живём в обычных шалашах, не до жилищ пока. А место мы выбрали хорошее. На высоком берегу расположен ровный участок размером двести на двести метров, окружённый со всех сторон несколькими оврагами глубиной до трёх метров и шириной не менее пяти. Только в нескольких местах есть проходы, один из них ведёт на берег Волги. Сейчас эти овраги приводятся в порядок, выравниваются откосы и обустраиваются мостики.

   Вся земля идёт на обустройство валов. Первоначально должны насыпать их высотой не менее человеческого роста, а потом поверх установить ещё стены с башнями из брёвен. Нам до наступления холодов главное вал насыпать, уже это будет хорошей защитой от любого нападения.


   Тысячник Предраг

   Толпа кочевников, отяжелённая награбленным и полоном, медленно тащилась по лесной дороге. Общее число степняков составляло примерно пять тысяч, но это были только первые, утолившие страсть к грабежам и посчитавшие, что взяли хорошую добычу. Остальные, не менее десяти тысяч, продолжали грабить полян. Да, хазары устроили набег, пятнадцать тысяч кочевников отправились за добычей в их земли.

   Поляне, конечно, попытались оказать сопротивление, но сил у защитников было недостаточно, и вскоре они все разбежались по лесам, прячась от степняков, а брошенные поселения запылали. Теперь те, кому не повезло скрыться в лесу, а также их скотина, брели в сторону степи. Судьба их была известна - они будут проданы на рынках и отправятся в чужие страны. А всё из-за своей жадности - старейшинам предлагали нашу защиту, но они отказались.

   А сейчас Славен решил наказать старейшин и хазар, первых за жадность, вторых - для обучения, чтобы знали, что рядом с русскими землями нечего шляться. Вот мы и выбирали место и время нападения. Всё осложнялось тем, что пленники, привязанные к лошадям, брели вместе с воинами, так что при нападении они оказывались в самой гуще сражения. А их Славен велел поберечь. Да и при ночёвках пленники всегда располагались рядом с их новыми хозяевами.

   Таких как наш, было отправлено три отряда, каждый по пять тысяч легких конных воинов. Нам вот поручено уничтожить первую орду хазар, возвращающуюся домой. Остальные наши отряды ещё находились в засаде, и отправив вперёд разведчиков, следили за происходящим на территории соседей. В общем, ничего другого, как атаковать с утра, нам не оставалось. На ночь кочевники отправляли всех своих лошадей пастись в табуны, так что угнав их, можно лишить противника всяких шансов на сопротивление.

   Вот этой ночью мы и организовали нападение. Пастухов, охранявших табун, тихо взяли в ножи, затем используя волчьи шкуры, сворачивая и разворачивая их в нужное время и в нужном месте, потихоньку отогнали лошадей подальше от лагеря, и когда в нём поднялся шум по поводу исчезновения табуна, открыли стрельбу из луков. Как и рассчитывали, пленники, заслышав звуки сражения, остались лежать на земле. Так что в скором времени всё было закончено, добыча, скотина и пленники поменяли хозяев и отправились на русскую территорию.

   Подобную операцию провели с каждым из возвращающихся домой отрядов хазар, так что всё, что было захвачено ими, оказалось у нас, а сами кочевники уничтожены. После этого Славен встретился с выжившими старейшинами полян.

   - Ну что, соседи, помогли вам ваши стены и воины? Нет? А ведь вам предлагали защиту.

   - Что с нами будет? - спросил один из старейшин.

   - А что бывает с теми, кто проиграл войну и попал в рабство? - ответил Славен. В лучшем случае вывезу вас в новые места и заставлю их осваивать.

   - А что будет с нашей землёй, скотиной и домами?

   - У вас нет земли, домов и скотины. Всё это было захвачено кочевниками во время набега, а мои войска их победили и в свою очередь захватили добычу. Так что всё, что находится там, - и Славен махнул рукой в сторону земель полян, - теперь принадлежит мне по праву военной добычи.

   Среди старейшин поднялся глухой ропот, стали раздаваться какие-то выкрики, но вскоре всё стихло, и в установившейся тишине прозвучал вопрос одного из самых уважаемых старейшин:

   - Чего ты хочешь, царь Славен?

   - Вот, уже лучше, теперь не просто ты, а царь. Так, глядишь, скоро начнёте понимать, что с вами произошло.

   - Что нам нужно сделать, чтобы вернуться на свои земли и получить своё добро? - опять спросил тот же старейшина.

   - Совсем немного, просто подчиниться мне.

   - Мы согласны, - не задумываясь ответил старейшина.

   - Все так думают? - спросил Славен остальных. Ответом ему была тишина. - Значит так, признаете мою власть и за свою защиту платите десятую часть от любого дохода. Это правило действует на все времена, и для ваших потомков тоже. Доля может только увеличиваться, но не уменьшаться.

   - Согласен, - ответил старейшина.

   - Вы строите десять крепостей и городищ в указанных мною местах.

   - Согласен.

   - Вы будете отдавать своих отроков на службу в мою армию.

   - Согласен.

   - Я верну вам вашу скотину, кроме принадлежащей мне десятой части.

   - Согласен.

   - Вы примете назначенных вам правителей в крепости, города и веси и будете им подчиняться.

   - Согласен.

   - Тогда добро пожаловать в Русское царство, теперь это ваше государство, и условия, на которые вы согласились, ничем не отличаются от тех, по которым живут остальные люди нашей земли. Живут и богатеют.



Глава 10


   Русское царство, 730 г.
   Царь Боян

   По большей части мы живём мирно, и это вызывает у меня определённое беспокойство. Нет, дело не в том, что хочется кого-то убить, завоевать или расширить свою территорию. Нам ещё и собственную не удалось полностью обустроить и нарастить нужную численность населения. Беспокойство связано с отсутствием боевого опыта у армии. Хотя пограничных стычек происходит множество, но в них задействованы далеко не все полки.

   А на сегодняшний день мы держим постоянно в строю сорок тысяч пехоты и пятьдесят тысяч кавалерии, легкой и тяжёлой. И не менее двадцати тысяч во вспомогательных частях. Очень тяжело для казны содержать такую армию. И поэтому хочется, чтобы эти расходы оказались не напрасными и наши войска могли успешно противостоять противнику. Самое простое, что делается - поочерёдное участие различных подразделений в пограничных стычках.

   Части, проходящие службу на границе, постоянно меняются, благодаря чему многие получают необходимый боевой опыт. Проведение учений также способствует накоплению войсками если не боевого, то опыта маневрирования, перемещения и совместных действий. Так что войска не сидят в покое, а либо проводят марши, либо помогают в строительстве крепостей.

   Это особая статья, практически вся граница у нас прикрыта крепостями и острогами, в каждом из них, более-менее крупном, стоит не менее пятисот воинов. Именно они сдерживают большей частью кочевников. Обойти их конечно можно, но вот потом приходится в любой момент ожидать удара в спину. Как правило, противника, обошедшего укрепление, преследовали воины из двух-трёх крепостей.

   А штурмовать крепости кочевники не умеют, и поэтому остроги служат эффективным средством сдерживания чужаков, позволяя защищаться малыми силами. Так что примерно половина наших воинов постоянно находится в крепостях на границе или в рейдах в Диком Поле. И снять их быстро и просто не получится. Но в дополнение к нашей армии при нападении врагов мы можем поднять ещё столько же ополченцев, уже отслуживших в армии и занимающихся мирным трудом.

   Семьи у нас большие, меньше десяти человек не бывает. После последней победы Славена над хазарами все убедились, что армия сможет их защитить от любых врагов, и детей стало рождаться ещё больше. Скоро придётся подумывать о расширении территории. Хотя тут и думать нечего, у нас один путь - на восток и на юг, где располагаются земли наших предков. Но ещё не время для этого, нет, не время.

   А пока строим крепости, ставим города и веси. А также церкви и мастерские. Храмы у нас служат не только как место общения с Богом, но при каждом из них уже при строительстве делается специальный пристрой, в котором священники обучают детей грамоте и счёту. Всех учат русской, а особо умных и одарённых - ещё и греческой. Так что весь народ у нас грамотный.

   В каждом новом поселении церковь возводят одной из первых, в каждом остроге хоть маленькая часовенка, но есть. Жизнь на новом месте начинается с молитвы Богу, и это даёт результат - Он никогда не оставляет своих детей без поддержки. А это самое главное, защитить мы себя и сами можем, каждый мужик прошёл обучение в армии. Не зря русы называют себя народом-воином, вот и передали своё умение всему народу русскому.

   А оно часто оказывается необходимым, особенно тем, кто живёт на границе. Но это в тех местах считается само собой разумеющимся, как умение ездить на лошади. Ладно, пора на встречу с советниками, надо обсудить наши дела.

   - Давай рассказывай, Бажан, какие последние новости приходят с границы и чем армия живёт.

   - Что-то надвигается, государь, - так начал советник. - Сейчас на границе всё тихо и спокойно, но разведчики доносят о том, что чаще стали кочевники через неё переходить, рыщут, будто волки по нашим землям, и ищут, куда бы вцепиться. Да и многие опытные вои говорят о том, что не к добру такое затишье, будет буря.

   - И что ты предлагаешь делать, Бажан?

   - Ничего, государь. Всё возможное уже сделано, воины все обучены, молодняк отвели в середину земель наших, на границе остались только опытные вои. Все ждут, что будет дальше, ничего другого нам не остаётся.

   - А ты что скажешь, Дедята? Ты должен следить за кочевниками.

   - Скажу. Начинается какое-то шевеление в дальних степях на востоке. Как обычно, появляется новая сила и заставляет всех двигаться, освобождая ей место. Зашевелились печенеги, они за Яиком и дальше на восток кочуют, вроде бы кто-то их со своих мест пытается согнать. А они в свою очередь начнут двигать мадьяр (угров). Тем деваться некуда, свободно кочевать им можно только возле морей, вот туда они и пойдут, если хазары пустят.

   Те давно с ними дружбу водят, скорее всего пустят, но на земли возле нашей границы. А может, направят и нас пощипать, нет у нас мира и дружбы ни с хазарами, ни с мадьярами. И те, и другие - обычные кочевники, ничего делать не могут, только скотину пасут и других грабят. За счёт этого и живут. Но воины добрые, воевать с ними надо всерьёз.

   - Значит, ты думаешь, хазары нас опять проверять будут?

   - Пока нельзя точно сказать об этом, государь. Но недовольство сложившимся положением вокруг наших границ только усиливается, все хотят добраться до сладкого куска, каким представляется русская земля. Как я говорил, мы начинаем перекрывать хазарам все возможные доходы. Ведём торговлю с армянами и арабами, сели на Великий шёлковый путь, да к тому же перехватили торговлю с западными странами, затронув интересы Византии.

   Сейчас, после того как мы построили на Днепре городище Киев, наши ладьи стали напрямую ходить на Балтийское море и в верховья Дуная, в Богемию. Теперь мы начинаем перехватывать всю торговлю, что идёт с востока на запад, что уменьшает доходы каганата и Византии. Ведь раньше караваны шли через Персию и земли Византии, а теперь часть из них идёт северным путём - минуя эти земли напрямую на Рус, а оттуда ладьями сразу на Дунай, где и идёт настоящая торговля. Купцам спокойней и выгодней, да и нам прибыток.

   Поэтому нас попытаются с этих караванных путей убрать, и к такому надо готовиться. Думаю, это произойдёт не завтра, но случится обязательно. Сейчас - то хазары грабят арабов, то в отместку арабы нападают на хазар, но рано или поздно арабы победят. Не сможет этот каганат, в общем-то не очень большое государство, противостоять всей силе арабов. Да к тому же, хазары - обыкновенные кочевники, нет у них ничего своего, кроме табунов.

   А остальное добывают разбоем и грабежами. Но этим они и опасны, в любой момент могут всё бросить и уйти на новое место. Правда говорят, что поставили они для своего кагана город в устье Итиля, но пока точно неизвестно, наши купцы такого ещё не видели.

   Так что, если не настоящая война, но большой набег, чтобы прощупать наши силы, скорее всего, будет. И организует его Византия, заплатив хазарам, а уж те привлекут мадьяр и печенегов. А прикроют этот набег переселением мадьяр в степи около Дона. Вот к этому, на мой взгляд, и надо готовиться. И пока есть время, надо поступить так же, как Славен - он не стал ждать никого и поставил крепость Рус.

   - Ну-ка, ну-ка, что ты задумал, Дедята?

   - Нам надо поставить две крепости - в устье Дона и в устье Днепра. Тогда мы полностью возьмём под свой контроль эти реки. Постройка таких крепостей вызовет общее недовольство и возможно приведёт к войне или набегу. Хазары закричат, что это их земли, и потребуют города срыть, или будут грозить войной. Но её и так не избежать, воевать придётся в любом случае, но крепости уже будут стоять и защищать наши реки.

   - А что, хорошая идея! Тогда ты и займись организацией строительства, а Бажан тебе поможет.

   - Ещё хотел добавить, государь. Пришли в каганат новые порядки, иноземные священники уговорили кагана Булана принять новую религию. Богу Яхве он теперь молится, отказавшись от веры своих предков. И видимо, под влиянием священников заставляет всех делать то же самое. Не к добру это. Как всё повернётся, сказать не могу, но многое должно измениться. Как - время покажет.


   Троян, десятник, Дикое Поле

   Нас уже ждали, видимо, где-то раньше кочевники заметили наш отряд и сумели подготовить засаду. Спасли нас только опыт и чутьё Храбра, движущегося впереди всех, а также то, что все были готовы к любым неожиданностям. Как потом рассказывал Храбр, он и сам не понял, что заставило его уйти в сторону от небольшой рощицы на нашем пути. Обычно мы в таких местах устраивались на обед, но в этот раз Храбр изменил привычкам и взял повод вправо, объезжая лесок.

   Хотя выскочившие из леса два десятка конных стали для нас большой неожиданностью, я среагировал вовремя и скомандовал отход, мы успели повернуть назад, и началась вечная игра со смертью, которая ведется в степи постоянно, и в которой успех сопутствует тому, у кого лучше кони, умение, и кому улыбается удача. Сейчас она пока была с нами, степняки поторопились и выскочили из засады слишком рано.

   Молодые, наверное. Между нами оказалось около ста метров, и это давало нам определённую надежду, хотя с самого начала преимущество было за степняками. Их кони свежее, а мы двигались уже с самого утра. Да к тому же нас немного сдерживали заводные и вьючные лошади.

   И началась гонка, в которой победитель получал жизнь. Трава доходила лошадям до живота, и в этом была дополнительная опасность - неизвестно, что там под ней, и попади нога в яму или какую-нибудь норку, гонка мгновенно закончится. Но останавливаться нельзя. Так что приходилось только молиться и надеяться на лучшее.

   Ветер, напоенный запахом степи, сводил с ума, кони парили над травяным покровом, и всё это под бешеный стук сердца, бьющегося в такт лошадиным копытам, отмеривающим мгновения твоей или чьей-то чужой жизни. Это степь, и здесь выживает самый сильный, умелый и удачливый.

   Кочевники потихоньку приближались, что ни говори, но никто не сравнится с ними в верховой езде. Но не всё так просто, а степь любит играть как с охотником, так и с его жертвой. Я достал рог, и хоть это несколько снизило скорость моего движения, подал сигнал.

   Та - тата - та - разнёсся над травяным морем громкий, низкий звук. И ещё раз - Та-тата-та. Теперь надо выиграть время. Я немного довернул в сторону и направил коня к месту нашей предыдущей ночёвки. Лишь бы лошади выдержали эту бешеную скачку. Надо пересаживаться, хоть это и потеря времени. Подтянув к себе заводного коня, на ходу перескочил на него, не зря подобный приём отрабатывается каждым воином, порой по-другому сменить усталую лошадь не удаётся. За мной и другие начали менять своих скакунов.

   Увидев это, кочевники довольно заулюлюкали, они поняли, что наши кони устали, и у них есть хорошие шансы на победу в этой гонке. Пришлось доставать лук, и хоть это опять несколько снижало скорость, начать стрелять в преследователей. Расстояние до них было ещё достаточно велико, попасть в кого-то я не надеялся, а вот попытаться заставить их немного снизить скорость, уклоняясь от стрел, стоило. Несколько дружных выстрелов с нашей стороны, и кочевники действительно чуть-чуть отстали.

   И снова гонка под голубым небом и безжалостным солнцем, встречный ветер с запахом полуденного разнотравья, пересохшие губы и тихий звериный рык, рвущийся из горла, постоянный контроль расстояния до преследователей и парящие в высоте стервятники в ожидании проигравшего. Опять стрельба назад на ходу, но в этот раз отогнать степняков не удалось, они всё ближе и ближе, сами не стреляют, живьём будут брать. Если сумеют.

   И тут буквально за соседними холмами, справа и слева раздались такие же звуки рога, и из травы, скрывающей лежащих коней и всадников, поднялись с обеих сторон от нас по десятку конных стрелков и начали обстрел с расстояния пятидесяти метров увлёкшихся преследованием кочевников. Они сразу поняли, что попали в засаду, и попытались развернуться, но никто им этого не позволил.

   По степнякам ударили с трёх сторон, мы тоже успели развернуться и кинуться в сечу, долго сдерживаемый рык перешёл в настоящий рёв, и началась конная сшибка, меч против меча, конь против коня, удача на удачу. Принять удар на щит и отвести его в сторону, нанести свой, косой снизу, нет, не достал, верткий, гад, ускользнул! Но пока он уворачивался от меня, его достал Храбр. Посыл вперёд, и прикрыть его, со спины на него атака, а я принял меч кочевника на свой щит и достал врага в голову.

   И сквозь пересохшие губы и горло, рычание и крики, идёт схватка за жизнь, которая достаётся победителю. В этот раз повезло нам, хотя начиналось и не в нашу пользу.


   Кормщик Вольга, крепость Рус

   Вот и добрались до родной земли. Дорога оказалось на удивление спокойной и однообразной. Земли, расположенные ниже устья Камы, не освоены, они представляют собой обычную степь, хозяевами которой являются стада диких животных и стервятники. Конечно, это очень красивые места, но в них надо уметь жить. И в одиночку человеку там не выжить. Так что пока они остаются предоставленными сами себе.

   Изредка можно видеть на значительном отдалении в степи пасущиеся стада и дымки от костров кочевников, пригоняющих сюда на откорм свои табуны. В отличие от нас, русских, строящих свои поселения на берегах рек, степняки такому правилу не следуют, они живут вместе со своими табунами и стадами. Правда, на левом берегу Волги появляются отдельные небольшие поселения, это булгары привыкают к новой жизни.

   Они являются одним из осколков Великой Болгарии, развалившейся после смерти её основателя. Тогда часть степняков приняла власть хазар; другие ушли на Дунай, и теперь там есть государство Дунайская Болгария; ну а некоторые выбрали для жизни эти земли и организовали своё государство - Волжскую Булгарию. К моменту их прихода Славен уже поставил крепость Рус, так что булгарам пришлось обустраиваться ниже неё, и Кама осталась под нашим контролем.

   Первоначально они попытались вытеснить нас отсюда, но вскоре стали радоваться, что им вообще позволили жить. Ужиться с новыми соседями для нас оказалось совсем не трудно, тем более, что они и раньше располагались рядом с нами, только южнее. Постепенно булгарам пришлось менять свои привычки. Дело в том, что зимой снега здесь выпадает гораздо больше, чем в южных степях, а уйти отсюда просто некуда.

   Поэтому, чтобы прокормить своих животных в это время, приходится делать запасы сена и зерна. А их где-то надо хранить, так что появились сначала зимние стоянки, а потом на их местах и постоянные поселения. Булгары оказались хорошими хозяевами и быстро освоили земледелие, обеспечивая своих животных нужными кормами, да и торгуя излишками с нами.

   Кроме обработки земли они научились и многим другим ремёслам, так что теперь у нас рядом появились соседи, крепко севшие на землю, хотя значительная их часть продолжает кочевать, правда уже только в летнее время, возвращаясь зимой в свои поселения. Сейчас булгары начинают потихоньку выходить на берег Волги, учатся жить на воде, строят лодки и мечтают о торговле по всей реке. А судя по их энергии и целеустремлённости, ждать этого следует в ближайшее время.

   Но я несколько отвлёкся. Так вот, правый берег Волги почти пустой, только возле самого её устья хазары стали строить свой город, называется он Итиль. Вот это действительно плохо. Раньше мы свободно выходили в море и отправлялись торговать к арабам или в Баку. Теперь всё станет гораздо сложнее, хорошо, если удастся отделаться пошлиной, а то могут вообще проход закрыть.

   Купцам этот маршрут нравится. Они всегда с него возвращаются довольные и с прибытком. Да им вообще любой маршрут нравится, с которого они возвращаются с прибылью. Но наши основные товары, меха и мёд, везде её дают. А за эти годы куда только мне не пришлось добираться - к арабам, ромеям, армянам - везде ходил. Добирался к балтам через Днепр, Припять и Вислу или Неман. Ходил и по Дунаю, к его верховьям, бывал у греков.

   И чего только в эти края и оттуда не возил. Туда - меха, мёд, кожу, оружие, хорошо его, кстати, принимают, рабов, то есть кочевников, захваченных в плен при их набегах на нашу землю. А обратный товар зависит от места, но если вспомнить всё, то грузился земляным маслом, медью, оловом, серебром, вином. А также многим другим - тканями разными, шелками и сукном, посудой чудной, фарфор называется, всякими беглыми, чаще всего это были учёные с их книгами и инструментом, монахи, да мало ли кого судьба отправит в дальнюю дорогу или в изгнание.


   Румон, школа во дворце Бояна

   - Прав был великий Абу Мусса Джафар ал Софи, когда говорил, что любую вещь можно разложить на более простые части, надо только понять, как, - проговорил человек, наблюдая как из медного кувшина, стоящего на огне, по трубке, пропущенной через холодную воду, выходит какая-то жидкость. - Его труд о перегонке открывает безграничные возможности по изучению этого мира.

   Странный человек, имя которого местные жители, следуя своим привычкам, сократили до Набиб, был из Багдада. Но так уж сложилась судьба, что он был вынужден бежать подальше от своей родины, и при этом благодарил Аллаха, что ему подвернулась русская ладья, позволившая оставить между ним и его преследователями море и непроходимые неизвестные земли. Попав к этим людям, не в плен, а в качестве учителя, он продолжил свои попытки познания мира и изучения различных веществ.

   Ему в этом нисколько не мешали, тем более, он здесь такой не один, их было много из самых разных стран, все нашли прибежище в этой земле, спасаясь от своих бед. Они казались вполне безобидными, и чудаки, каковыми их считали местные жители, никаких дополнительных хлопот им не доставляли.

   У каждого из живших здесь умников оказалась схожая судьба, многим из них пришлось срочно покинуть свою родину, хотя были и такие, кто после длительного раздумья переехал сюда добровольно. Русский царь давал всем жильё, кормление и возможность свободно заниматься любимым делом. За это он только просил готовить учеников, обучать их известным чужакам наукам, передавать им свои знания и умения, и если будут интересные открытия, сообщать самому царю.

   Несмотря на довольно большое количество учёных и мастеров, мало у кого получалось обрадовать русского царя. И вот Набиб был близок к тому, чтобы попасть в число тех, кому это удалось. А всё как произошло - решил он земляное масло, как описывал мудрый Джафар ал Софи, подвергнуть перегону. И получил какую-то воду, которая хорошо, ярко и жарко, горит.

   Гораздо лучше, чем масло. И можно её в светильниках использовать, а можно в горшки заливать и метать во врагов, тогда они сразу загорятся, испугаются и убегут. Вот какую воду получил Набиб, и об этом он расскажет русскому царю.


   Крепость Рада, корабельщик Ермил

   С берега ладья выглядела ничуть не хуже, чем смотрелась во время движения. Она была достаточно большой, двадцать один метр в длину, пять в ширину, шестнадцать весёл, по восемь с каждого борта, одна мачта с косым парусом, легкая, быстрая, ходкая - это была лучшая ладья, созданная Ермилом. В неё он вложил всё, что узнал о ладьях за всю свою жизнь. Плавал он много, по самым разным водам и морям, и везде смотрел на ладьи, в каждой из них, пусть даже выглядевшей разбитой и неуклюжей, находя множество достоинств.

   Восхищали его северные лодки своей крепостью и простотой; южные галеры - быстроходностью и удобством, защищая своих пассажиров от капризов моря; арабские - манёвренностью и способностью ловить любой ветер. За свою жизнь ему приходилось побывать в самых неожиданных местах, идя порой с караванами по пустыням и занимаясь не тем, чем должен настоящий корабельщик.

   И везде он учился у местных мастеров - как делать корпуса, какой использовать парус и как им управлять, как должна двигаться лодка при любой погоде. Многое сумел перенять у заморских мастеров Ермил и вот теперь построил ладью своей мечты, в которую вложил всё, чему научился за эти годы. Её корпус был сделан из отдельных досок, лежащих друг на друге, и скреплён вицей, так поступали мастера на севере, у ладьи было две палубы, одна нижняя, закрывающая трюм с грузом, на которой располагались гребцы, и верхняя, закрывающая все внутренние помещения от волн, непогоды и случайных стрел.

   Груза ладья могла принять до двухсот тон, правда садилась при этом достаточно глубоко и значительно теряла манёвренность и легкость хода. Косой парус позволял легко двигаться в любом направлении, хоть против течения, даже при незначительном боковом ветре. Для движения ладьи хватало двадцати человек, но она могла перевезти дополнительно сорок-шестьдесят воинов и несколько лошадей в трюме.

   Лучше всего она подходила для походов в дальние края, в том числе и по морям, но это ещё предстояло доказать. А пока Ермил ловил восхищённые взгляды купцов и воинов, очарованных новой ладьёй, и завистливые - других корабельщиков, приготовившихся потерять заказы на свои изделия. А Ермил обдумывал, как он назовёт подобные ладьи, просилось название струг - скользящий по волнам. Или можно сделать его меньше размером, без палуб, и назвать стружок.


   Тысячник Ждан, крепость Ворскла

   - Идут вороги, там, где мы и думали, - сообщил мне сотник последние вести от разведчиков.

   - Ладно, значит, потом там поставим ещё один острог, чтобы другой раз неповадно было. Сколько народу отправилось в поход?

   - Тысяч десять, может быть, немного больше. Идут мадьяры, печенеги, хазары.

   - Значит, в набег пошли, решили пощупать, где ударить можно.

   - Похоже на то, - ответил сотник.

   - Ну что же, пора и нам показать, что мы можем воевать. Значит, отправляй гонцов в острог Заставный, пусть готовят свой отряд и выходят через два дня. Сам поведёшь такой же из нашей крепости. Что делать - вы знаете, мы про это говорили. Напоминаю - вы должны держаться позади кочевников и ударить им в спину в подходящий момент. Вас не должны найти.

   Я отправлюсь в острог Тушна, там собраны вои, которые должны встретить орду, рассчитываю, что это произойдёт в одинокой пади, там место подходящее, его никак не пройти, кругом леса, и там самая удобная дорога. Разведчики должны следить за кочевниками и знать о каждом их движении. Ко мне с новостями тоже постоянно отправляй гонца.

   - Понял, воевода, через два дня оба отряда выйдут вдогон кочевникам.

   Тысячник Ждан стоял на холме и оглядывал выстроенные у его основания войска. Первой врага должна была встретить пехота, три тысячи воинов в кольчугах, прикрытые щитами и ощетинившиеся длинными копьями. Перед ними, на расстоянии ста пятидесяти метров, в несколько рядов было устроено заграждение из толстых жердей, не позволяющее разогнаться кавалерии. Лошадь - умное животное, она не пойдёт на забор или препятствие, а остановится.

   Этого и будет достаточно. Атаковать ощетинившуюся копьями пехоту можно только пехотой, а её у степняков нет. Ну а вставшую кавалерию пехота сама расстреляет из луков и самострелов. В тех же местах, откуда может стрелять вражеская конница, рассыпан чеснок, да и сама пехота сможет обстреливать стрелков со своего места.

   На холме стояла артиллерия, баллисты и метатели. Ну а по бокам располагались отряды легкой кавалерии, готовые расчищать дорогу для тысячи латных конников, стоящих в засаде. Так что всё должно было получиться как задумано, тем более, что разведчики уже не один день не давали покоя орде. Вот и сейчас из-за леса выскочила сотня конных стрелков, ведя стрельбу по чужакам и уходя от любой непосредственной атаки.

   Правда, кочевники нападали только для вида, их главной задачей было отогнать лучников и прекратить обстрел. Стрелки действовали вполне привычно - налетали, выпускали несколько стрел и уходили обратно, не ввязываясь в бой. Несколько раз степняки пытались их преследовать, но сами попадали в засаду. Так что вся орда уже не один день шла под постоянным обстрелом днём и ночью, не зная покоя. Но конец этому казался близок, кочевники, выйдя из леса, увидели ровные ряды пехоты, перекрывающие дорогу дальше вглубь земель русских.

   Значит, надо их смять, завалить стрелами, и тогда будет открыта дорога к богатым поселениям, где усталых воинов ждёт сытная еда, добыча и пленные девки. Но что происходит? Отряды, попытавшиеся выйти на удобные для обстрела места и закрутить привычную карусель, засыпая противника стрелами, вдруг лишились всех коней. Вернее, кони есть, но не могут ступить и шагу. Да и сами стрелки находятся под ливнем стрел со стороны пехоты. А тут ещё и камни летят, выбивая за один раз по несколько воинов.

   Ждан смотрел на согласованную атаку и оценивал действия своих воинов. В конечном результате он не сомневался, не этой орде тягаться с воинами, занимающимися своим делом не один год и подготовленными именно к такой войне. А храбрости и доблести русским воям не занимать. Теперь врага уже серьёзно потрепали, и он находится в смятении. Значит пора, сигналы из рога перекрывают крики воинов и скрежет железа.

   Атака тяжёлой конницы в бок и лёгкой в спину. Всё, конец орде, на радость торговцам рабами.




Часть 3

Глава 11


   Русское царство, 737 г.
   Царь Градислав

   - Вот такие новости принесли разведчики от хазар, - закончил Дедята, советник ещё моего отца, занимающийся в том числе и сбором вестей от купцов и прочих прознатчиков за границами царства.

   - Значит, побили арабы хазар?

   - Побили, государь, добычу взяли хорошую и полон. И тут дело не только в арабах. Недавно произошёл раскол у хазар. Каган Булан пытается заставить всех молиться своему новому богу, а некоторые роды противятся этому. Вот они и говорят, что уйдут отсюда, но не откажутся от своей веры. По крайней мере, три рода согласны на это.

   - А куда они могут пойти, и могут ли вообще это сделать?

   - А вот здесь закавыка, государь. Уходить они могут только на запад, на востоке часть земель заняли булгары и мы, за Волгой мадьяры тоже потихоньку собираются кочевать на запад, их с востока начинают притеснять печенеги. Правда, и мадьяры, и печенеги - верные помощники хазар, и скорее всего, последние пустят жить мадьяр вдоль наших границ на юге, а печенеги перейдут на их место. Но тут трудно сказать.

   А может быть, печенеги и мадьяры вместе ударят по булгарам, или попытаются захватить наши земли. Во всяком случае, сейчас хазары ослабли, им, скорее всего, придётся искать поддержки и у мадьяр, и у печенегов. Всем им очень мешают наши города в устье Дона и Днепра. Возможно, кроме атаки наших границ, будет и атака на эти города. А если мы их не удержим, то лишимся торговли с ромеями. А земли между Доном и Днепром вполне подойдут для размещения там мадьяр.

   - Кажется, у нас насчёт торговли ещё были задумки, может быть, пора их начать выполнять?

   - Вполне возможно, государь, что пора. Ещё с царём Бояном мы планировали поставить поселение в устье Волги, но сумели сделать подобное только в устье Дона и Днепра. Но в обоих этих случаях до наших городищ близко и можно рассчитывать на скорую помощь. А на Волге будет слишком далеко до крепости Рус, сможем ли мы удержать в этом случае город? И к тому же там могут атаковать кочевники с востока, те же самые печенеги, которые достаточно сильны.

   Тут ведь надо учитывать ещё несколько моментов. Мы сейчас представляем серьёзную угрозу самому существованию Хазарии. Это ведь государство кочевников, и оно может только пасти свои табуны и грабить соседей. Мы долго за ними наблюдали, изучали их и смотрели, чему можно у них научиться. Оказалось, что нечему у них учиться. В своё время, несколько раз попытавшись сунуться на наши земли и получив отпор, они оставили нас в покое.

   Свои набеги они проводили на юге, за Кавказскими горами, грабили армян, грузин и арабов. В этом им помогали тюрки, их сильнейший род Ашина, который собственно и организовал хазарский каганат. Добыча была хорошей, и все были довольны. Да и Византия за поддержку её политики относилась к Хазарии благосклонно, даже ромейский царевич женился на сестре кагана. И мадьяры, и печенеги признавали верховенство кагана, только мы ему не поддались, но до поры это считалось мелочью.

   Кроме набегов доход кагану приносила торговля, а именно взимание торговых пошлин с проходящих караванов и получаемая дань с покорённых народов. Самим хазарам торговать нечем, кроме скотины. И вот тут-то и начинаются неприятности. Закрыв дорогу хазарам на север и взяв под свою защиту, а самое главное - сумев защитить все племена в округе и не позволив обложить их данью, мы лишили кагана очень серьёзных доходов.

   Кроме того, мы сели на дорогах, которыми пользуются купцы, и вместо хазар стали получать пошлину с караванов. Если раньше караваны шли через территорию Хазарии, то теперь идут к крепости Рус, а оттуда на ладьях товар попадает на север и на запад. Да и сами мы отправляем купцов в самые разные страны, не платя при этом никакой пошлины и лишая кагана возможности их грабить. Так что существование Русского царства представляет для Хазарского каганата прямую угрозу.

   - Да, тут ты прав, Дедята. Пожалуй, впору не о мошне думать, а как бы голову не потерять.

   - Одно другому не мешает. И о голове позаботиться надо, но и про мошну не забывать.

   - И это тоже верно. Значит, продолжим делать то, что делали раньше, раз у нас получилось так хорошо прищемить хвост кагану. В свое время Славен поставил крепость Рус, перекрыв дорогу булгарам и закрепив все окрестные земли и другие, выше по течению Волги и Камы, за собой. Поступим так же. Между Волгой и Доном есть хороший волок, позволяющий перебраться из одной реки в другую.

   На Дону у нас уже стоит крепость, а вот сам путь и берег на Волге от нападения не прикрыты. И от этого места на север тянутся богатые земли, по которым бродят кочевники. Начнём мы с тобой, Дедята, потихоньку эти земли прибирать и мостить дорогу к устью Волги.

   - Что будем делать, государь?

   - Начинай ставить остроги вдоль волока. Сейчас им пользоваться довольно опасно, а вот если сам волок оградить от кочевников острогами и рвами, то ладьи можно будет спокойно перетаскивать из Дона в Волгу и обратно. И заодно пора начинать очищать земли севернее волока от кочевников и ставить там свои городища.

   А потом, когда волок и остроги будут стоять, поставим город в устье Волги. Да и крепость на месте выхода волока будет располагаться близко к устью, при нужде оттуда помощь придёт.


   Город Рус, Крок, воин

   Да, богат город. Я вроде бы и вырос не в маленьком селище, и побывать пришлось во многих местах, но такое множество людей и товаров встречал редко. В Рус я прибыл в составе охраны, идущей с караваном купцов из Киева. Это была обычная практика, большой караван, особенно направляющийся в дальние страны, всегда сопровождала боевая ладья. А придя в конечный пункт, сотник разрешал воинам погулять по новому месту перед следующим дальним походом.

   Сейчас даже появились специальные отряды, которые зарабатывали себе на жизнь, защищая купцов. Раньше караваны сопровождали дружинники и вои царской армии, теперь это делают воины, способные сами обеспечить такую охрану. Они объединяются в специальные отряды, а порой их создают купцы. Но были и другие, которые образовывали сами воины, вот в таком сейчас и нёс службу Кром.

   По слухам, гуляющим среди них, дорога им предстояла за море, к арабам, так что сейчас можно немного и пройтись по городу, прежде чем надолго оказаться на гребной скамье ладьи. Имея в запасе целый день, Кром решил осмотреть всё, что можно, благо ещё не бывал в этом городе.

   Он не похож на другие, и уже тем самым обращал на себя внимание. Так и хотелось увидеть всё, порой удивляясь хитрым задумкам предков, позволяющим сдержать и победить любого врага. Город состоял как бы из двух частей, разделённых между собой широким свободным пространством. На мысу, на высоком речном берегу стоял детинец, окружённый глубоким рвом, в который были превращены овраги.

   Позади рвов на высоту трёх метров поднимались земляные валы, да не простые, а с установленными внутри специальными клетями, не дающими им расползаться. Поверх насыпи располагались деревянные стены с башнями, выступающими за её пределы и как бы нависающими над валом. Это позволяло вести стрельбу в любую сторону, даже вдоль стен, уничтожая противника, сумевшего прорваться через ров.

   Перед ним оставалось широкое свободное пространство, за которым находилось поселение. И если в детинце располагались воины, склады с продовольствием и оружием, то в поселении жили ремесленники, пахари и прочее мирное население. Это место тоже было окружено рвом и стенами, правда меньшего размера, чем у детинца, но позволяющими задержать врага и дать возможность жителям укрыться в детинце. Так что это было удобное и безопасное для проживания городище.

   Сегодня была ярмарка, и в город приехало множество разного народу. Большинство было из местных, русских, и ближайших соседей, булгар. Часто встречались черемисы, выбравшиеся из заволжских лесов, сверху, с Камы, спустились башкиры, вогулы, мелькали даже мадьяры и печенеги, эти явно хотели продать свою добычу. С такой же целью прибывали многие другие, только если лесные охотники сбывали шкуры зверей, мёд и прочие богатства леса, то степные кочевники предлагали добычу, взятую с людей.

   А на обмен предлагались изделия местных мастеров. И глядя на выложенный товар, глаза разбегались. Здесь имелось всё, нужное в хозяйстве. Вот булгарские купцы продавали инструмент, изготовленный их кузнецами. Топоры, ножи, котлы, косы, серпы, крючки, наконечники для стрел и множество другого товара, необходимого в любом хозяйстве. В таких местах чаще всего встречались охотники, которым инструмент позволял выжить в лесу, да и многие другие, кому подобные изделия были просто необходимы.

   Рядом горшечник предлагал глиняную посуду любого размера и формы, и не простую, грубой лепки, которую могут сделать женщины в любом селении, а с ровной поверхностью, тонкими стенками и украшенную орнаментом. Или можно было купить изделия из дерева, которые продавали рядом. Вёдра, липовые бочонки для мёда, чаши, братины, тарелки и подносы - всё найдётся на самый привередливый вкус.

   По соседству будто раскинулась настоящая радуга. Ткани, самые разные - грубые, холщовые из крапивы и конопли, и тонкие льняные. Западные - прочные шерстяные, восточные - шёлковые, прозрачные и лёгкие, как утренний туман, и горящие, как перо жар-птицы.

   А вот здесь торговали русские оружейники, предлагая воям настоящее оружие, которое ценилось по всему известному миру. Мечи укладные и харалужные, ножи, боевые топоры и секиры, кистени и булавы, доспехи чешуйчатые и луки - скифские и гуннские. Щиты самых разных размеров, саадаки и шлемы, можно было найти всё, что нужно воину.

   Если тебе не нужно оружие, тогда пройди сюда - здесь вообще тишина, деньги шума не любят, а златокузнецы не каждого покупателя и заметят. Хотя и здесь можно найти товар на любой кошелёк. Кому-то нужна тяжёлая золотая цепь, а другой будет рад небольшому серебряному браслету, который украсит запястье его лады.

   Ну да, ну да, не до жиру, быть бы живу. Тогда сюда - рожь, просо, горох и прочие дары полей, полученные трудом пахарей. Здесь можно купить не только куль зерна, или сколько там тебе надо в дорогу, но и разные овощи и фрукты. Ах надо мяса, тогда иди туда и выбирай. Хочешь, бери свежего, вон охотники оленя добыли и привезли на продажу, а там, в стороне - уже всякие копчёности и солёности, хоть сейчас забирай и можешь отправляться на самый край света, мясо будет в целости и сохранности.

   Всё можно найти на такой ярмарке, есть товар на любой вкус и цвет. Богат город Рус, ох и богат!


   Острог Волок, тысячник Шемяка

   Вот отсюда мы и начнём строить волок на Волгу. Дорогу разметили, места для острогов определены, так что можно приступать. Ладьи решили перевозить на специальных телегах, так будет проще, чем разгружать, а потом загружать корабль. В специальном месте его вытащат из воды, поставят на колеса (телегу), и быки потащат её к Волге, там обратно спустят на воду. На всём пути дорога будет охраняться, для этого построим несколько острогов, в которых сядут воины, готовые встретить нападающих.

   Дополнительно вдоль всего волока с двух сторон вкопаем в несколько рядов столбы высотой не менее полуметра, расстояние между ними будет небольшим, чтобы лошадь с всадником не могла свободно проходить между ними. А для дополнительной защиты место между столбами засыплем чесноком, так что там не то что лошадь, человек не пройдёт. И получится у нас защищённый коридор, по которому можно безопасно перетащить ладьи из Дона в Волгу.

   А на берегу Волги поставим ещё один острог, так что вся река будет под нашим контролем. Хорошо получится, тогда из Русского моря в Хвалисское можно будет добраться без всяких затруднений. Но это дело уже купеческое, нам надо обеспечить им свободный проход, а уж с кем и как торговать, они решат сами.


   Город Рада, корабельщик Ермил

   - Здоровья и удачи, тебе, корабельщик Ермил.

   - И тебе не хворать, пусть будут успешными все твои дела, купец Велигур, - ответил корабельщик. - Догадываюсь, что не просто так ты ко мне пришёл.

   - Тут и догадываться не надо, к кому ещё мне обращаться за новыми ладьями, как не к лучшему мастеру-корабельщику земли русской.

   - Ладно, не будем друг друга хвалить, мы уже давно не отроки, давай сразу о делах. Сколько ладей тебе нужно и в какие места будешь их отправлять? Почему спрашиваю, так в разных местах могут потребоваться разные ладьи. Чтобы дорога была легче, постараюсь помочь тебе с выбором, уж не взыщи, но только в меру своего понимания. Конечно, если нет какого секрета в твоих купеческих делах, если это тайна, то просто говори, каких и сколько ладей тебе надо.

   - Да нет тут никаких секретов, все и так знают, куда мои ладьи ходят. Твоему совету буду рад, ты побывал в разных местах и поможешь сделать лучший выбор. Я торгую с ромеями, и мои ладьи часто ходят по морю до Константинополя, но хотелось бы пройти дальше, говорят, там тоже отличная торговля. Ты бывал в тех местах, Ермил?

   - Бывал, про торговлю ничего сказать не могу, но корабли тамошние видел.

   - Вот я и думаю, что подскажешь, какие ладьи нужны для плавания там.

   - Ладно, это я понял.

   - Ходят мои ладьи и по Волге, а потом через Хвалисское море к арабам. Товар оттуда я везу или к балтам, или в Богемию. Сейчас начал для проверки отправлять ладьи вверх по Волге, говорят, там есть путь к славянским племенам. Пробовал ходить вверх по Каме, но тоже пока без большого успеха. Ты, говорят, везде побывал, может и подскажешь что нужное.

   - Мне понятны твои заботы, Велигур. Не знаю, насколько мои советы тебе будут полезны, но расскажу всё, что знаю. Негоже уносить знания с собой в могилу. Так вот, для каждого из твоих торговых маршрутов нужны разные корабли. Ладья, хорошо идущая по морю, не сможет так же плыть по реке. Такие корабли должны доходить, например до Сурожа, Днепровска или Руса, и там товар надо перегружать на речные ладьи.

   Корабли для моря нужны большие, они ходят далеко, берут много товара и глубоко сидят. На реке им не хватит глубины на перекатах и гребцов, чтобы идти против течения. Для морских караванов подойдут ладьи длиной метров двадцать или даже больше, груза они возьмут много, да и приспособлены лучше для движения по морю, формы у них, как у кораблей ромеев. Но на реке им будет далеко не пройти.

   Для этих целей лучше подойдёт струг, его длина не должна быть больше пятнадцати, ну может быть восемнадцати метров, дно плоское, весел должно быть не менее 14 штук. Такой струг пройдёт почти везде, во всяком случае, по крупным рекам, да и через волок его протащить проще, чем ладью, особенно если с собой брать специальную телегу или подставки.

   А для движения по неизвестным местам лучше всего подойдёт стружок, у него длина десять-двенадцать метров, сидит неглубоко и может пройти там, где есть хотя бы полметра воды. Для движения ему хватает десяти весёл, груза, правда, возьмёт не слишком много, но для местной торговли и разведки дороги вполне достаточно.

   Ещё скажу, правда не знаю, насколько это может пригодиться, сам не пробовал, но оружейники дали мне на проверку новые стреломёты, из них можно стрелять горящими стрелами, там есть специальный наконечник, поджигаешь его, и когда стрела попадёт в чужой корабль, он сразу загорается. Мне кажется, это будет полезно на ладьях и стругах. А можно вместо стрел использовать специальные горшки, их тоже поджигают и мечут в противника.

   - Да, не обрадовал ты меня, Ермил. Это что же получается, мне надо все свои корабли сжечь и заказывать новые?

   - Ну зачем же так. Они ведь сейчас ходят по твоим торговым маршрутам и обеспечивают тебе хорошую торговлю. Вот пусть и дальше ходят. А вот для новых задач, особенно при торговле с дальними странами, нужны другие корабли. Я тебе даже на ладьи и струги в дорогу дам своих учеников, пусть они оценят их поведение в пути.

   - Я согласен с твоим предложением, Ермил. Только дай мне время, надо обдумать, сколько и каких кораблей я буду заказывать.

   - Конечно, Велигур, я буду ждать тебя в любое удобное для тебя время.


   Заволжские степи, тысячник Зван

   Всё началось самым обычным образом. Три дня назад в город Рус прискакал гонец от хана булгар. Он сообщил, что на них идёт орда мадьяр в двадцать тысяч человек. Её обнаружили разведчики на дальних подступах к землям булгар и сумели предупредить хана. Тот начал собирать свои войска и попросил помощи у нас.

   В обычных условиях я бы ничего не сумел сделать, но так получилось, что недавно от государя было письмо, в котором он указывал относиться с заботой к булгарам, приложить силы к привлечению их на нашу сторону и оказывать им по мере возможностей помощь и поддержку. Так что, следуя указаниям государя, я с двумя тысячами пехоты, тремя кавалерии и двумя десятками единиц артиллерии отправился на помощь булгарам.

   Надо отметить, что за те почти сто лет, что они живут рядом с нами, мы привыкли уважительно относиться друг к другу. Как говорят записи о первых встречах с ними, булгары пытались нас напугать, подмять под себя и сделать своими данниками. Но получив отпор, и достаточно чувствительный, потеряв до десяти тысяч воинов только проданных в рабство (только тех, что попали в плен, не считая мёртвых), успокоились и поняли, где их место. Народу в племени немного, и такие потери для него оказались очень болезненными.

   Дальше в течение долгого периода времени мы жили мирно, булгары начали осваивать земледелие и научились некоторым ремёслам. С тех пор у нас не было недостатка в зерне, они оказались хорошими пахарями, да и земля щедро одаривала за труд. Их ремесленники исправно снабжали нас и всех в окрестностях изделиями своего изготовления. В общем, соседями они оказались вполне добропорядочными, за таких было и не грех заступиться.

   Однако решив оказать помощь, я не собирался подчиняться приказам хана Ильбека. Я знал его главную беду - хотя они и смогли за короткое время набрать пятнадцать тысяч воинов, ни у кого, в том числе у большинства командиров, не было боевого опыта. По сути дела, всё его войско представляло собой обычное конное ополчение, пусть и привычное с малолетства к коню и имеющее представление, с какой стороны держаться за лук и метко стреляющее, но для настоящей войны этого было мало.

   Я сразу потребовал, чтобы в бою войска подчинялись мне. Всё остальное время каждый пусть командует своими отрядами, но в сражении такое не допустимо. Скрипя зубами, Ильбек согласился на моё требование, видимо его самого страшило предстоящее сражение. Разведка постаралась и отследила путь наступающей орды, так что мы смогли выбрать подходящее место для её встречи. Это оказалась небольшая долина, по сторонам которой располагались невысокие, но с крутыми склонами, холмы. Один из них перекрывал из неё выход, вот вокруг него и встали пешцы, защищая разместившуюся на холме артиллерию.

   По бокам, справа и слева, располагалось по пять тысяч конницы булгар. Оставшиеся восемь тысяч были выведены в засаду, причём три тысячи наших, опытных стрелков, должны были стать передовым отрядом, а ещё пять тысяч булгар - основной ударной силой. По моему требованию командовать отрядами булгар должны были старые, опытные воины, способные не поддаться азарту схватки и удержать молодых от безрассудных атак.

   На расстоянии двухсот метров перед пехотой на всю возможную ширину в несколько рядов были установлены переносные заграждения, представляющие собой обычные треноги с уложенными на них жердями. Свободное пространство между ними и перед заграждением было усеяно чесноком. Так что обычную тактику кочевников, устраивающих карусель перед противником и провоцирующих его на атаку, здесь применить не было никакой возможности.

   Вести стрельбу можно было только далеко от заграждения, откуда стрелы степняков не доставали до противника, тогда как самострелы пехоты и артиллерия вполне могли накрыть врага. По бокам, между холмами, ограничивающими долину, и заграждением оставили неширокие проходы, через которые можно было обойти препятствие, установленное на пути атакующих.

   Каждый из обороняющихся знал, что ему надо делать. Пешцы прикрывали артиллерию и отстреливали противника на дальних расстояниях; кавалерии требовалось ударить в тот момент, когда враг попытается обойти заграждение и окажется в узком месте, где его необходимо задержать как можно дольше, не давая ему возможности оттуда вырваться. Засадный отряд должен был оказаться позади всей орды и атаковать в нужное время.

   Угры продвигались вперёд осторожно, их разведка заблаговременно обнаружила наше войско. Вся орда встала на расстоянии, превышающем дальность нашей стрельбы, а командиры занялись оценкой противостоящего им противника. Честно говоря, наши выстроенные войска производили жалкое впечатление. Такого я и хотел добиться, чтобы у противника сложилось мнение о его полном превосходстве.

   На виду стояла жидкая линия пехоты, которая, казалось бы, должна была побежать при одном виде атакующей конницы, и две толпы конных всадников, судя по всему, ничего не умеющих. Вот только на самом деле пехота сама могла положить всю эту орду, а если ещё ей помогут свои конные стрелки, то живым отсюда никто не уйдёт.

   Так что командиры угров, не зная истинных сил, совещались недолго. Правда, надо отдать им должное, разведку на холмы послали и местность вокруг осмотрели, но ничего угрожающего для себя не нашли. Можно сказать, что атака началась сходу, в неё отправились десять тысяч всадников, вот только она тут же и закончилась. Атакующая масса конницы вынуждена была остановиться перед заграждением, попав на чеснок, и этим воспользовались пехота и артиллерия, засыпав их стрелами и камнями.

   А ответную стрельбу кочевники вести не могли, слишком далеко. Однако угры быстро разобрались в происходящем и отправили несколько всадников проверить проходы вдоль холмов. Обнаружив, что там нет препятствий, вся масса конницы разделилась на две части и попыталась пройти через обнаруженный проход.

   В итоге значительная часть конницы сгрудилась на небольшом пятачке, по которому сразу же начали стрелять все, кто только мог. Артиллерия и пехота делали это со своего места, а кавалерия выдвинулась вперёд и засыпала противника стрелами. А вот он не мог вести ответный огонь, в образовавшейся сутолоке этого было просто невозможно сделать. К тому же, когда большая часть всадников сумела преодолеть проход, артиллерия ударила огненными горшками, и позади прошедших проход взметнулось пламя, отрезая их от остальных воинов.

   В результате через проход с каждой стороны долины сумело пройти около трех тысяч воинов, и они оказались перед пятитысячным отрядом противника. И в этот момент по оставшимся сзади уграм ударили три тысячи русских конных стрелков. Они сами закрутили карусель не хуже кочевников, ни на мгновение не прекращая стрельбу. Когда большая часть угров бросилась на них в атаку, стрелки, не ввязываясь в бой, отступили, не прекращая стрельбу.

   И таким образом завели преследователей под удар ещё пяти тысяч лучников. Так что наступающую орду разделили на части и каждую уничтожили. Да будет мир и покой на русской земле.



Глава 12


   Русское царство, 830 год

   Столица земли Русской - город Румон, как и все окрестные, да и не только окрестные поселения, гулял. Это было не обычное празднество, которое порой происходит по всей земле, когда вспоминаются старые, казалось бы забытые боги предков и обряды. Нет, у этого праздника был совсем другой повод - по сложившейся со времён ещё царя Славена традиции, русские цари брали себе жену из простых, не родовитых и богатых, славян.

   Это был своеобразный ритуал, клятва на верность своему народу. Она подтверждала, что цари помнят и защищают его, и никогда чужая кровь со стороны, никакие блага, которые стоят за этим, не разорвут сложившееся единство. Хотя за многие годы даже память о каком-то разделении народа на различные племена исчезла, только всеведущие старцы, да сказители легенд помнят об этом. Но тем не менее, порядок, установленный предками, соблюдался всегда - царской невестой могла стать только девушка из славян, насчитывающая и помнившая не одно поколение своих предков.

   И пусть это был несколько языческий подход, но церковь его одобряла. Да и как она могла протестовать, когда сама являлась своеобразным сплавом языческих обрядов с христианской верой. Да, другой такой церкви не было, да, она не подчинялась никому, хотя можно сказать, что её содержал весь народ земли русской, и она помогала, объединяла самых разных людей своей страны в стремлении к Богу.

   Но вера - это отдельный и длительный разговор, для кого-то интересный, для кого-то поучительный, а для других - спор ни о чём. А сейчас народ всей земли русской гулял и праздновал свадьбу будущего царя русского Славна и простой девушки славянского племени, Вереи. И встреча этих двух сердец была как будто предопределена небесами, эту историю, ставшую уже легендой, в который раз рассказывали гусляры.

   А начиналась она в недалёком прошлом, и ещё живы были свидетели всего произошедшего, и они не раз подтверждали правдивость всей истории. Отрок Славн, вместе со своим дядькой-воспитателем и парой воинов тогда отправился к новому месту учёбы. Желая сократить дорогу, путники пошли напрямую через непроходимый лес, куда и опытные лесовики опасаются заходить.

   И там, пробираясь через бурелом, Славн то ли наколол ногу сучком, то ли его укусила какая-то змея, а может просто подхватил хворь, насланную на него лесной нечистью, но во всяком случае, когда маленький отряд вышел к селищу, царевич уже еле стоял на ногах. К счастью, там проездом оказалась ученица известной лекарки-травницы, проживающая далеко от этих мест. Её, ученицу, звали Верея, и она, не смотря на свой достаточно юный возраст, оказалось опытной травницей.

   Верея сумела вылечить заболевшего царевича, хотя это оказалось очень непростым делом. Когда Славн уезжал, он подарил ей свою фибулу, а она, благословив его, сказала:

   - Сейчас тебе повезло, царевич, но будь осторожен. Меня может не оказаться рядом в следующий раз.

   На этом они расстались. Славн путешествовал, воевал, учился править людьми, войсками, осваивал воинское мастерство, а Верея лечила людей везде, где требовалась её помощь, зачастую выезжая в самые глухие места. И вот глухой зимней порой, когда уже начинают играть синие сумерки, а тени на снегу разрастаются, собираясь в единый покров, готовый укрыть землю мраком и холодом, Славн с десятков воев, возвращающийся из проверки очередного острога, на дороге застал такую картину.

   Старая, обессилевшая лошадь, да к тому же повредившая ногу, обреченно стояла на дороге, вокруг саней собралась стая волков, а в санях стоит какая-то человеческая фигура, размахивающая палкой-посохом, видимо в надежде напугать стаю. Для десятка воев не составило труда справиться с волками, и когда Славн подъехал к саням, на него глянули знакомые синие глаза. Проводив травницу до ближайшего селища, купив ей новую лошадь и оставив пару воев сопроводить свою спасительницу до её дома, он при расставании сказал:

   - Сейчас тебе повезло, травница, но будь осторожна. Меня может не оказаться рядом в следующий раз.

   Люди говорят, две встречи без третьей не бывают. Произошла и она, на этот раз в ночь на Ивана Купалу, и как говорят гусляры, а все знают, что это самые правдивые люди, никто больше не произносил слов о том, что другого может не оказаться рядом. И вот теперь весь русский народ в очередной раз принимал клятву верности от своих царей, доверяя им защиту родной земли и отдавая в залог лучшую из своих дочерей. Так велели предки, и Бог подтвердил это своими обрядами и словами Его служителей.


   Славн

   Вот и прошло время праздников и торжеств, теперь пора приниматься за повседневные дела, как-никак у царя забот хватает. Тем более, что дела вокруг начинают собираться в тугой узел, который можно только по примеру Александра Македонского рассечь мечом. Так что сегодня на встрече с советниками предстояло принять несколько важных решений, которые в значительной степени должны определить будущее страны.

   Меня уже ждали, в комнате находились Веслав, советник по внешним делам, и Нечай, помогающий разобраться во множестве внутренних задач.

   - Итак, Нечай, давай рассказывай, что я ещё не знаю из происходящего в стране.

   - Да в общем нет никаких неожиданностей. Казна полна, дань платят все, сейчас мы можем позволить себе даже увеличение армии.

   - Напомни мне, сколько у нас сейчас воинов.

   - Мы содержим пятьдесят тысяч пехоты, семьдесят тысяч кавалерии и двадцать тысяч вспомогательных войск, куда входят артиллерия, обозы и гонцы. Кроме того, не менее чем вдвое больше мы можем поднять ополченцев.

   - Хорошо, к этому мы ещё вернёмся. А что ещё ты мне можешь сообщить?

   - Государь, мне кажется, что нам пора начинать задумываться о расширении наших земель. Дело в том, что мы все помним те условия, в которые попали наши предки. Тогда речь шла о выживании племени, и самым главным было увеличение численности людей и объединение разных племён в единый народ - русский. Сейчас это всё сделано. И ситуация складывается такой, что сам народ считает, что ему надо настоящее дело.

   Наши земли если не все освоены, то очень многие из них. Кругом стоят селища, порой даже возникает проблема, где найти свободные хорошие земли. И в то же время вокруг нас их столько, что можно организовать ещё целое государство. Так что народ хочет на простор, а заодно понять, ощутить свою силу. Ведь как получается - к нам всё лезут и лезут незваные гости, получают по сусалам, и опять за старое.

   Мы всех бьём, а к нам всё равно лезут. Вот и появилась идея, что надо ударить один раз, но так, чтобы некому было больше зариться на нашу землю. Да и в дальних краях к нашим купцам относятся как к бедным родственникам, хотя наш товар, любой, то же самое оружие, доспехи, ладьи гораздо лучше иноземного. Но какую-нибудь нищую Фракию знают все, потому что не один раз её грабили, а Русское царство, которое не удалось ограбить никому, не знает никто. И за это её считают варварской страной.

   Вот если её ограбить, потом, когда она опять разбогатеет, её ещё раз ограбить, и пусть она опять богатеет, то тогда это будет достойная уважения страна. Вот такое отношение сейчас к нам со всех сторон.

   - Ну ты больно разошёлся, Нечай. И давай пока будем говорить о том, что внутри страны происходит, до купцов доберёмся.

   - А я и рассказываю, что внутри страны происходит. Об этом все уже судачат. Люди стали говорить - надо уважать своих предков, они не допускали к себе такого отношения. И хотя мы всех незваных гостей, что к нам приходили, побили, и ещё не один раз побьём, этого уже мало. Народу для уважения самого себя надо наказать злодеев, мол если кто и замыслит в нашу сторону зло, он будет уничтожен. Люди считают, что тогда их детям можно будет спокойно жить и расти. И ради этого они готовы воевать.

   У нас сейчас есть всё необходимое - обученная и подготовленная армия, оружие, лучшее чем у многих чужаков, причины и цели, ради которых стоит воевать. Да и народ чувствует свою силу, это как при драке стенка на стенку, есть настрой - тогда ты победитель, нет куража - проиграешь. И если сейчас настрой упустить, то никогда русские не станут такими, какими были наши предки скифы.

   - Да, Нечай, что-то ты больно сегодня воинственный. Нет, я тебя не виню, и со многим из сказанного тобой согласен, даже больше, у меня такие же мысли возникают, но я ещё не дошёл до начала войны. Видимо, слишком мирным стал, забывается азарт схватки и то упоение, которое тебя охватывает в бою.

   - Вот о том же самом я и говорю. Наш народ в своём большинстве не забыл ещё, что такое схватка с противником, и что нужно, чтобы его победить. А вот если этот момент упустить, то умрёт то, что помогло выжить племени русов - любовь к свободе и независимости, останется одна осторожность. А осторожных бьют со всех сторон. Кровь скифов требует от нас быть достойными своих предков.

   - Я услышал тебя, Нечай, и не забуду твоих слов. Но своё решение объявлю позже. Что скажешь ты, Веслав?

   - Если исходить из общей оценки обстановки, данной Нечаем, то я с ней согласен. Со своей стороны готов добавить, что описанное им отношение к нашим купцам слишком преуменьшено. Нас считают неспособными противостоять полноценному военному наступлению, а наши богатства способны оправдать любые затраты на его организацию. Поэтому сейчас ходят слухи, что Византия уговаривает угров, печенегов и хазар на войну с нами.

   - А зачем это нужно ромеям?

   - Им не нужно сильное государство, не подчиняющееся Византии никаким образом. Они не могут на нас воздействовать через свою религию, мы не нуждаемся в их золоте, а вот они вынуждены с нами торговать, мы не участвуем в их интригах против остальных, тем самым невольно оспаривая их право на управление другими.

   И кроме того, они надеются, что если мы и не проиграем войну, то значительно ослабнем и станем более сговорчивыми. Да ещё ослабим угров и печенегов, которые благодаря своей строптивости могут представлять опасность для самой Византии. Так что в случае войны, они будут в выигрыше при любом её исходе, и ради этого не жалеют своего золота.

   - Мне понятно, что затевают ромеи, Веслав. А что происходит у хазар, печенегов и угров?

   - Здесь тоже всё перепуталось, и каждому из этих народов нужна победа над врагом и золото. Хуже всех дела обстоят у хазар. Новая религия - иудаизм, стала главной в каганате. И это вызвало войну между различными кланами. Те из них, что близки с каганом, приняли новую веру и поддерживают своего правителя. Среди них больше всего богатых и живущих рядом с правителем.

   Все остальные - достаточно бедные и не получающие поддержки от кагана, а также живущие от него вдалеке, придерживаются прежней веры. В каганате между разными кланами из-за этого началась война, многие рода буквально вырезаны или полностью ограблены. Кроме того, кагана Обадию окружили священники новой веры и никого другого к нему не допускают. Из-за этого сами хазары очень сильно изменились.

   Если раньше они предпочитали воевать, то теперь занимаются этим неохотно. Хазары стали другим народом, который предпочитает торговать, а не сражаться. Но ради денег они готовы взяться за оружие, особенно им нравится получать плату с проходящих караванов. И это не могло не сказаться на их отношениях с другими племенами. Если раньше те же угры и печенеги подчинялись силе и были преданными помощниками хазар, то теперь всё далеко не так.

   Угры под давлением печенегов ушли с заволжских степей и сейчас кочуют вдоль Дона и наших границ. По-видимому, если не сумеют договориться с печенегами и хазарами, они пойдут дальше на запад, в сторону Днепра и Дуная. Ради возможности кочевать в степях рядом с Доном, им даже пришлось повоевать с хазарами, по их понятиям, это было гораздо лучше, чем сражаться с печенегами.

   Примерно то же самое происходит и с печенегами. Они вытесняются с привычных мест кочевниками, идущими с востока. Скорее всего, им придётся повторить путь угров и занять земли хазар.

   - Значит, Хазария ослабла и неспособна противостоять сильному противнику? И в то же время обладает достаточно большими силами и влиянием, чтобы организовать военный поход на наши земли, привлекая для этого угров и печенегов? И за счёт этого на какое-то время решить большинство своих проблем, а также помочь союзникам.

   - Да, именно так. Поэтому в любой момент стоит ожидать войны с Хазарией и её союзниками.

   - Основная угроза для нас исходит именно с этой стороны?

   - Да, но не стоит забывать и о нашей торговле. Мы сейчас торгуем со всем побережьем Балтийского моря, наши ладьи свободно проходят по рекам, и мы продаём в западных и балтийских странах товар, идущий с полуденной и восточной стороны. Наши караваны доходят до Богемии и даже дальше. Торговля нам приносит основной доход, на который мы и содержим наши войска. Чтобы ей ничего не угрожало, надо взять под контроль устье Волги, это единственное место, где ещё можно перехватить наши караваны.

   Кроме того, наши ладьи прошли вверх по Волге, выше Оки. Там проживает достаточно много народу, так что можно подумать о расширении наших земель в ту строну. Есть ещё хорошая новость - на западе, на озере Ладожском, крепко сели словене. Отношения у нас с ними сложились дружеские, так что мне кажется, можно и с ними налаживать торговые связи. Дорога туда опять же по рекам, так что никакие иноземцы нам помешать не смогут.

   - Очень интересно, - я задумался, принимая окончательное решение. - Предлагаю такой план действий - начать освоение территорий между Сурой и Волгой, выше волока с Дона. Другое моё предложение - атаковать город Итиль в устье Волги и его уничтожить. Там поставить свой острог, который будет обеспечивать свободный проход караванов. Далее. Необходимо стянуть силы в приграничье, чтобы иметь возможность помочь имеющимся крепостям при их атаке противником.

   И надо готовиться к тому, что нам придётся самим атаковать Хазарию и их союзников. Давайте начнём набирать новых бойцов, если так и дальше пойдёт, нам их потребуется гораздо больше, чем сейчас.


   Устье Волги, тысячник Новожил

   Задачей моего отряда является уничтожение хазарского города Итиль в устье Волги и основание собственного острога на её правом берегу. К этой операции готовились давно, все говорили, что негоже терпеть хазар на нашей реке, да ещё платить им деньги. И почему-то так получилось, что подготовку к походу начали, не дожидаясь решения царя, а оно подоспело как раз к тому моменту, когда почти всё для этого было сделано.

   От стариков ещё сохранились предания, как строили крепость Рус. Так же решили поступить и в этом случае - отправиться в поход на стругах, а потом они должны вернуться назад, привезти припасы и пополнение. Кавалерия пойдёт своим ходом вдоль Волги, от места выхода волока с Дона тут недалеко, именно там собирались войска.

   Всего в поход отправлялись три тысячи пехоты на пятидесяти стругах. И у каждого из них имелся камнемёт или стреломёт. Про поселение Итиль давно всё было известно, где и какие дома стоят, где кто живёт, и какое место лучше других подходит для острога. Кроме того, было известно, что летом почти все воины и сильные отряды уходят кочевать в степь, так что защищать город некому.

   Да и что там защищать? Царский дворец на острове да шалаши и сараи на другом берегу? Правда, надо отдать должное, в последнее время появились хорошие дома, скорее всего, жилища священников нового иудейского бога. Так что, думаю, мы с ними быстро разберёмся. Войска отправлялись большей частью для того, чтобы построить острог и удержать его, но это конечно не делало общую задачу легче.

   В общем, как планировали, так и получилось. Даже не пришлось прибегать к огненным горшкам. Две тысячи пешцев махом захватили царский дворец от прислуги и охраны, которые даже не успели понять, что происходит, а потом отправились помогать чистить сам город. Добыча конечно была, но порядок её распределения давно известен - всё в казну, там сосчитают и разделят по справедливости. Обычно все оставались довольны.

   В общем, больше разговоров - хазары, хазары, да кто они такие, хазары! Против обученного и хорошо вооружённого войска никто не устоит, это уже давно проверено. А если его ещё и правильно использовать? Всех женщин и детей отпустили, мы с ними не воюем, а мужиков заставили копать ров и строить острог. Хорошо работают, быстро. Так что можно сказать, что последнее препятствие на пути от арабов к нам устранено. Теперь караванам путь чист.


   Где-то на Волге, на борту струга, купец Твердислав и кормщик Чурила

   Струг медленно, но верно поднимался вверх по течению Волги. Это было не самое красивое зрелище, но оно завораживало своей неумолимостью и упорством в достижении цели. Несмотря на стремительно налетающие струи воды, они не могли остановить неторопливое движение струга. Ритмичные шлепки вёсел по воде, да её журчание вдоль борта только подтверждали уверенность в том, что струг доберётся до свой цели.

   - Как думаешь, Чурила, живут тут люди? - спросил купец, оглядывая пустынные берега. Он стоял рядом с кормщиком на специальной площадке на корме судна. Было заметно, что настроение у него не самое лучшее, и вопрос он задал только из-за того, чтобы отвлечься от своих мыслей.

   - Конечно. Тут осторожным надо быть, места только с первого взгляда пустые и безопасные.

   - А почему ты так решил?

   - Вон ветка проплыла мимо нас. И она не сломана, а обрублена, что говорит о присутствии людей. Да и приходилось нашим кормщикам тут плавать, хоть и давно. Так что некоторое представление о дороге имею.

   - Вот и отправили нас эту дорогу проведать, по рассказам купцов, торгующих на Балтийском море, на востоке в тех краях стало сильным племя словен. А наш царь очень любопытен, так что надо ему всё точно знать.

   - Слышал я об этом племени, да и о тех местах представление имею.

   - А откуда у тебя такие познания, Чурила? - Купец, хоть и знал, что его кормщик любит основательно разбираться с любым вопросом, особенно если он касается дороги или какой-то местности, порой не уставал удивляться всей мудрости своего кормщика.

   - Просто подумал немного, и мне всё стало ясно. Мы как на Балтийское море ходим? Либо через Припять на Вислу, и там прямая дорога на море, либо через Западную Двину. Дорога хорошая, реки спокойные, на пути один-два волока, причём там уже приготовлены лошади и быки, чтобы тянуть ладьи, а маршрут охраняется от разбойников. Так что весь путь можно пройти легко и просто.

   Если же идти на Ладогу, то реки там порожистые, да к тому же на них множество перекатов, особенно в межень. А на озёрах ладью ждут подводные камни, шторма и порывистый ветер. Плавать в таких условиях очень сложно, и не каждый кормщик сможет успешно пройти по этому пути.

   А если ещё посмотреть на дорогу, начиная от Волги, то получается, что Ладога находится как бы в стороне от торговых маршрутов. Да и купцам с Ладоги ещё надо добираться до чужеземных мест. Гораздо удобней и проще сразу идти по Оке на Днепр, а затем на Припять и Вислу, чем напрямую с Волги на север. Или можно ещё пройти через Дон, сейчас с новым волоком эта дорога тоже удобна. Да ещё в этом случае можно самим товар продавать заморским купцам, опять же своя прибыль будет больше.

   Деньги любят покой, и скорее всего, потекут там, где тишина, и купцам не требуется прилагать много усилий для получения прибыли. А значит - их дорога лежит мимо тех мест, куда мы направляемся. Но у них есть и достоинства, в первую очередь к ним трудно добраться, а значит, там достаточно безопасно, не придут кочевники, которые проникают везде, где только получится. В это место пробраться будет трудно.

   Кроме того, есть ещё одно достоинство - дорога туда доступна только тому, кто контролирует Волгу, вследствие чего Ладога может выступать и как запасной выход к Балтийскому морю. Дорога на Ладогу доступна только нам. Ну а наши ладьи её пройдут, только они должны быть не больше нашего струга. Вот что получается, если подумать над дорогами, по которым мы ходим.

   Чурила замолчал, а Твердислав довольно заулыбался. Посмотреть на возможность торговли со словенами с этой точки зрения он не догадался. А теперь всё стало на место. Если установить дружеские отношения с жителями Ладоги, то можно заполучить очень удобную дополнительную возможность для торговли. А какой купец откажется от такого?



Глава 13


   Русское царство, 832 г.
   Славн

   - Государь, они наконец-то собрались с силами и готовы тронуться, - сообщил мне Веслав. - Только что прибыл гонец. Наверное, пока он добирался к нам, войско уже тронулось.

   - Ну что же, этого было не избежать, двум медведям в одной берлоге не ужиться.

   Наш разговор касался сформированной на деньги Византии армии из угров, печенегов и хазар. Всего, по оценкам разведчиков, было сто двадцать тысяч конницы, по большей части лёгкой, и двадцать тысяч пехоты. Не любят кочевники пешком передвигаться, но теперь и они понимают силу пехоты и начинают её использовать, правда эти войска самые презираемые, комплектуются из тех, у кого нет лошадей, ну и воинское умение у них соответствующее.

   - Веслав, известно, как они пойдут?

   - Трудно что-то сказать, но судя по разговорам, пойдут мимо Сурожа вдоль Донца на Румон. Хотят сходу взять столицу, ну а потом каждый сам по себе займётся грабежом, как они считают, беззащитных территорий.

   Мы предполагали именно такой маршрут и соответственно приняли свои меры. Все жители поселений вместе с имуществом были выведены в другие места, а многие из них вошли в ополчение. Так что врагу здесь трудно было рассчитывать на какую-нибудь добычу, зато неприятностей и неожиданностей его ожидало предостаточно.

   - Наши полки собрались?

   - Почти, государь, на подходе последние несколько отрядов из самых отдалённых мест.

   - Теперь давай смотреть, как будем встречать незваных гостей.

   - Как раньше и планировали, государь, - ответил Веслав. - Крепости и остроги попытаются сдержать кочевников, но насколько это получится, сказать трудно. Скорее всего, осады не будет, их просто обойдут стороной, разве что оставят заслон. Ромеи выделили для этого войска несколько отрядов с метательными машинами, но думаю, их будут использовать при штурме Румона.

   - Ну да, ну да, они хотят взять Румон. И даже степняки, у которых все мозги выдуло ветром, понимают, что это будет сделать непросто.

   - Так вот, в каждой крепости находится отряд в пятьсот пехотинцев и пятьсот конников. Кроме того, что они должны задержать продвижение войск, если крепость обойдут, пехота остаётся её защищать, а кавалерия должна постоянно атаковать, не ввязываясь в бой.

   - Да, мы это уже обсуждали.

   - Но такими атаками дело не ограничится. Всего должно действовать не менее двадцати отрядов, в каждом из которых будет по пятьсот конных стрелков. Их задача - постоянно сменяя друг друга, атаковать армию кочевников, причём погоню за стрелками, если она будет, надо заводить в засаду и там уничтожать.

   - Так делали ещё наши предки, скифы, когда разбили персов. Хорошо, продолжай, Веслав.

   - Источники воды на пути движения вражеского войска отравлены, оставлены чистыми лишь некоторые родники в глубине леса, о которых знают только свои. Поэтому кочевники будут держаться Донца. А там мы пустили сотню стругов, вооружённых метателями с огненными горшками (зажигалками), так что, подойдя к реке, они попадут под их залп.

   - Нам, Веслав, надо не просто напугать степняков, надо навсегда отбить у них охоту приходить в наши земли. Как их наказывать за этот поход, мы подумаем потом, но своё получат все. Так что там с местом, где будет главное сражение?

   - Оно выбрано, и не одно. Если всё пойдёт, как я сказал, то кочевники выйдут к Болотной пади. С первого взгляда там всё хорошо, твёрдая земля, причём она легко выдерживает даже нескольких всадников. Но вот если идёт отряд, или попытаться на этом участке разогнаться, то всадники начинают вязнуть, неглубоко, всего на глубину ступни, но разогнаться там нельзя, и идти можно только пешком.

   - Знаю я это место, хорошо выбрал.

   - Вот на выходе из пади, мы их и встретим. Там есть три невысоких холма, на них поставим артиллерию, её прикроет двадцать тысяч ополчения. Перед ними поставим заграждения шириной в пятьдесят метров и засыплем всё вокруг них чесноком. По бокам будет двадцать тысяч кавалерии, это должно создать впечатление нашей слабости и заставит врага начать атаку.

   - А сколько всего войск соберётся?

   - Не считая тех, что остались в острогах и крепостях, будет пятьдесят тысяч пехоты, семьдесят тысяч кавалерии и двести единиц артиллерии.

   - Думаешь, хватит, чтобы справиться?

   - Этого даже много, государь. Нам хватит и половины. И само сражение нужно только для того, чтобы все знали о полном разгроме и уничтожении врага. Урок должен быть показательным и запоминающимся, и поэтому предлагается действовать именно так.

   - Хорошо, Веслав, действуй.


   Где-то в междуречье Дона и Днепра, тысячник Храбр

   Куча палок, напоминающая воронье гнездо, вдруг зашевелилась, и оттуда выбрался человек. Посмотрев вслед отряду разведчиков, отъезжавшему от небольшого лесочка, он начал ловко спускаться с дерева. Чувствовалось, что для него лес - дом родной, и спрятаться от любого кочевника в нём не составило никакого труда. Оказавшись на земле, он поправил тул со стрелами, лук, топор и бегом помчался вглубь.

   Бежал он ровно и быстро, проскальзывая мимо гибких веток, минуя густые кусты и перепрыгивая ямы и промоины, огибая холмы, находя дорогу в казалось бы непроходимой чаще. Солнце едва успело пройти небольшую часть своего пути, как он оказался на поляне, спрятанной в глубине леса, где находились пятьсот всадников, уже давно поджидавших своего разведчика.

   - Тысячник, разведка врага проверила лес и не обнаружила никаких следов. Кочевники вернулись к своему войску. Мимо леса прошёл передовой отряд, остальные спокойно движутся за ним.

   - Хорошо, - ответил я. - И возвысив голос, обратился к окружавшим меня воинам: - Братья, теперь пришла наша очередь пустить ворогам кровь и поиграть с ним в наши игры. Пошли, воины, и не увлекайтесь, помните - главное не самим умереть, а убить врага. Не получится в этот раз - будет следующий.

   И отряд, ведя коней в поводу, стал выдвигаться на опушку леса. Они успели вовремя, на расстоянии не более километра от неё шла вражеская армия. Она производила не самое лучшее впечатление - многие воины дремали в сёдлах, сказывались бессонные ночи и постоянные жалящие уколы от летучих отрядов, возникающих как будто из ниоткуда. К этому добавлялся недостаток еды и воды. Но тем не менее, враг ещё был достаточно силён, надеялся на хорошую добычу и продолжал двигаться вперёд, правда сам того не подозревая, что идёт в подготовленную ему ловушку.

   - Бой, братья! Ходу, ходу!

   Стремительно вылетевший отряд русских конников из казалось бы пустого леса, только что проверенного разведкой, не стал неожиданностью для противника. За прошедшие дни они уже перестали удивляться такому, и считали это настоящим колдовством. Но привычка взяла своё, и навстречу атакующему отряду начала выдвигаться тысяча всадников.

   Однако это нас не остановило.

   - Рассыпаться, - отдал я команду.

   Как стая птиц, порскающая в стороны при её атаке коршуном, так же разделились стрелки и открыли стрельбу по противнику. Два-три выстрела - и в сторону, уходя обратно от вражеской колонны. Однако кочевники, наученные горьким опытом, не стали преследовать отступающих стрелков и собрались вернуться обратно.

   - Ещё заход, - скомандовал я, разворачивая коня.

   И опять разгон, поток ветра в лицо, руки привычно рвут тетиву и затем выхватывают следующую стрелу. Ещё раз, и ещё, и ещё. Стрелы одна за другой уходят в противника.

   - Назад, уходим!

   Разворот, и попытка оторваться от преследования. На этот раз кочевники решили нас достать и бросились всей тысячей в погоню. Все мои целы, уходя, стрелки успевают повернуться назад и стрелять в преследователей. Вновь начинается вечная игра со смертью, свист пролетающих стрел, бешеный бег коня, вера в свою удачу, мастерство и помощь соратников. И они не подвели.

   Увлекшиеся погоней степняки не заметили, как оторвались от своих, и по ним ударили ещё два отряда из засады. В мгновение ока всё смешалось в кучу, кто-то пытался уйти в сторону, кто-то развернуться и умчаться назад, но всё бесполезно. Мы также развернулись и присоединились к атаке из засады. Никто не собирался жалеть ворогов, и их засыпали стрелами, не ввязываясь в ближний бой.

   Мы в очередной раз рискнули своей жизнью и опять выиграли. А сколько ещё впереди таких схваток, когда никому не ведомые, безымянные воины будут отдавать свою единственную жизнь ради других, чтобы дети могли встречать рассвет, смеяться и радовать своих матерей.


   Болотная падь, советник Нечай

   Ну вот и решающий момент во всей этой истории. Вороги всё же дошли до Болотной пади, где их встречали наши войска. Правда, состояние противника было не очень. Лошади и всадники устали, ни одну ночь им не давали передышки. Постоянные налёты, обстрелы, да ещё и начавшийся голод. Любой отряд, отошедший немного в сторону, подвергался атаке, и если удавалось выжить половине, это было хорошо.

   Противник стал перед низиной, на противоположной стороне, дорогу ему перекрывало заграждение, на расстоянии двухсот метров от которого стояла окольчуженная пехота, прикрытая щитами и выставившая вперёд длинные копья. Между заграждением и стеной леса оставался небольшой проход. На холмах позади пехоты стояла артиллерия, по бокам - кавалерия. Широкую падь с двух сторон ограничивал лес, в котором скрывались засадные полки.

   Выставленная пехота была по сути дела приманкой, и чрезвычайно сладкой, над ней реял царский штандарт. Вот он, желанный миг - один удар, и победа. Так что я не сомневался, что атака будет. Единственное, чего не ожидал, что царь встанет в первые ряды пехоты. И отговорить его не удалось.

   - Этим людям, - и он обвёл вокруг рукой, - предстоит сделать самое главное - принять на себя основной удар и устоять. Если они справятся - победа будет за нами, если нет - то всё напрасно. Так что моё место именно здесь, со своим народом. И это даст им дополнительную силу. Так что не трать своего и моего времени, Нечай. Лучше выиграй битву, а я тебе помогу.

   Так что на холме, под развевающимся штандартом был я и гонцы, трубач и охрана. А царь в простом доспехе находился впереди. Вполне возможно, что вражеские предводители знали, что их ожидает в будущей битве, но сомневаюсь, что они нашли, как с этим можно бороться. К тому же мы подготовили им ещё один сюрприз. Теперь решающую роль должна сыграть пехота, а кавалерия добить отступающего противника.

   В этот раз на поле боя выйдут латные пехотные полки. Они окажутся построены в форме квадрата, прикрытые со всех сторон щитами и длинными копьями. Но это будут подвижные отряды, которые смогут перемещаться по полю и иметь возможность вести стрельбу из луков и самострелов. Как рассказывали учёные, в далёком прошлом римляне раньше применяли такое построение - черепаха. Вот что-то подобное мы и приготовили. Такие черепахи должны были задержать, затормозить кочевников и дать возможность кавалерии и артиллерии их атаковать.

   Сражение началось, как и планировалось, разведкой поля боя. Привычной для кочевников атаки, когда можно налететь с любой стороны на противника и засыпать его стрелами, не получалось. А провести десятки тысяч всадников через узкие проходы представлялось достаточно сомнительным. Так и стояли два войска, выжидая неизвестно чего. Но в отличие от нас, у противника не было возможности стоять тут слишком долго.

   Сначала была предпринята попытка, используя пехоту, разобрать заграждение. Ей конечно досталось и от артиллерии, и от нашей пехоты. Враги сумели разобрать только первые два ряда заграждений, а потом просто не смогли двигаться дальше, у всех оказались проколоты ноги, да и зажигалки внесли свою лепту. Тогда в бой была отправлена кавалерия. Сначала для проверки возможности пройти мимо заграждений, вперёд ушла первая тысяча всадников.

   Узкое место пройти-то она прошла, но даже не успев добраться до пехоты, все полегли под стрелами. Тем не менее, начало было положено, и два потока конницы двинулись в сторону разведанных проходов. Никакой другой возможности нас атаковать не имелось, а мы не собирались отказываться от имеющегося преимущества. Навстречу вражескому потоку выдвинулись черепахи, не давая всадникам свободно пройти через искусственно созданные узости.

   А в это время по наступающей коннице вели непрерывный огонь пехотинцы, артиллерия и выдвинувшиеся вперёд конные стрелки. Ни одна стрела не проходила мимо, иное казалось просто невозможным в той толчее, что образовалась на месте проходов. А потом, когда почти все силы противника оказались разделены на отдельные части и лишены манёвра, в бой вступили подвижные отряды пехоты, закрытые броней. Со стороны это выглядело как битва железных существ с живыми.

   Казалось, что несколько металлических жуков, со всех сторон ощетинившихся острыми иглами и шипами, непрерывно ворочались среди мечущихся всадников. Любая их попытка напасть на эти чудовища заканчивалась одинаково - оказывались убиты или поранены лошадь либо всадник, но никак не сами чудища. А они постоянно двигались по полю, не давая всадникам возможности прорваться мимо.

   В какой-то момент, когда волна наступающих отхлынула, образовав свободное пространство перед железной стеной щитов, она внезапно распалась, в ней образовались свободные проходы, и оттуда на всадников обрушился поток стрел, создавалось впечатление, что жук плюнул ядом на своего противника. После этого плевка стена мгновенно восстановилась, по-прежнему не давая противнику добраться до уязвимых мест.

   И всё время, пока эти чудища сдерживали кавалерию, она находилась под потоком стрел со стороны ополченцев, артиллерии и конных стрелков, неся чудовищные потери и не имея возможности как-то ответить. Правда, одной тысяче удалось чудом прорваться через строй жуков и конных стрелков и предпринять безумную попытку атаковать ряды ополчения, но и они были быстро уничтожены. Однако атака имела свои последствия, трагичные для обеих воюющих сторон, но об этом станет известно позже.

   А пока вражеская кавалерия в ужасе металась в попытках найти выход из ловушки, в которую забралась добровольно, из леса вышли ещё несколько отрядов латной пехоты, и за ними стала строиться тяжёлая кавалерия, намереваясь атаковать оставшиеся силы противника. А сзади собрались все загонные отряды, не давая возможности вырваться на простор и спастись остаткам вражеского войска.

   Победа была полная, но радости от неё не было. В той единственной атаке случайная стрела попала в глаз царю, и Славн погиб. Пленных не брали, но от этого легче не стало. Победа оказалась оплачена дорогой ценой.


   Румон, царица Верея

   Надо ли говорить, что страна оказалась потрясена случившимся. Смерть царей, как и всех остальных людей, достаточно привычна в это жестокое время, но ничего подобного - гибели царя во время битвы с врагом не случалось давно. Кто виноват, почему не досмотрели, как такое вообще стало возможно - вопросы звучали со всех сторон. Славн был любим своим народом, и с ним многие связывали свои надежды на будущее.

   А сейчас происходило что-то вообще невероятное - на площади перед входом в город на поленнице оказалась установлена ладья, и в ней сидел царь Славн. И при этом с колоколен церквей нёсся погребальный звон. Свободного места вокруг не было, все деревья, крыши ближайших домов, заборы оказались усеяны народом. Все терпеливо ждали появления глашатаев и объяснения происходящего. На помост перед необычным кострищем вышла Верея в сопровождении советников покойного царя и его воевод. На площади установилась звенящая тишина.

   - Народ русский, к вам я обращаюсь со своей просьбой. Услышьте меня и не оставьте в своей милости. Нет больше нашего защитника, погиб царь Славн в битве с ворогом, защищая вас и меня от проклятых басурман. Пока не закончит своё обучение воинскому ремеслу царевич Ольг, я буду вашей царицей, а потом я уступлю ему место.



   Но самое главное в другом. Мы должны отомстить за смерть нашего царя. И об этом молит сама земля и требует возмездия. Пусть будет мой грех, но я вспомнила обычаи предков и вернулась к ним. Если я неправильно поняла слова Бога, сказанные в моих видениях, то и кара будет на мне.

   Но Славн должен быть отомщён. И тризна по нему будет страшной для врагов, клянусь в этом. Все, кто виновен в его смерти, получат в полной мере им причитающееся. Я не знаю, что ещё сказать вам, люди, но я знаю, что Славн, отправившись в небесные кущи, а куда ещё может попасть душа человека, отдавшего свою жизнь за счастье и покой родной земли, найдёт, что вам сказать. Он сам обратится к вам, поднимаясь дымом в небеса.

   Надеюсь, что вы, люди земли русской, радеете и болеете за неё. Так помните, не станет на ней мира и покоя, продолжат умирать женщины и дети, гореть города и селища, пока не будет наказан каждый, виновный в великом злодеянии и нападении на землю русскую. Внемлите, люди, и воздайте должное всем по мере их вины. А иначе не жить нам, и значит, напрасными были все усилия наших предков. Докажем, что это не так.



Глава 14


   Земля русская, 835г.
   Царица Верея

   Прошедшие после битвы в Болотной пади годы были мирными. Урок, преподанный соседям, оказался очень наглядным и доходчивым. Прекратились набеги на нашу землю, изменилось отношение со стороны иноземцев, никто не пробовал вставать на пути караванов или приближаться к границам царства. Но тем не менее, жадность порой берёт верх, и кто-то считает, что ему позволено всё. Таких мы наказываем, сначала лишая его возможности действовать против нас, а если не успокоится, то и самой жизни.

   Да, уважение к самим себе у русского народа в результате войны сильно поднялось. Вернее, оно было и раньше, просто в силу доброжелательного отношения к соседям и многим другим людям мы старались его особенно не выставлять. Но это воспринималось как наша слабость, и теперь приходится всех переубеждать. И подобное поведение для многих стало неожиданностью - простоватого и мягкого соседа вдруг сменил гордый и неуступчивый воин, которого иначе как варваром и не называли.

   Для кого-то это казалось неприемлемым и вызывало опасение, кто-то наоборот воспринимал происходящее с восторгом и надеялся на защиту. А кто-то хотел использовать новых варваров в своих интересах. Но им, варварам, всё это было не интересно, и они шли своим путём. И на все предложения и обещания отвечали совершенно непонятно - тризна не закончилась и обряд не завершён.

   И сегодня, на встрече с советниками необходимо было принять окончательные решения.

   - Так, Нечай, тебе первое слово.

   - Мы готовы к решительным действиям, царица. Сейчас полностью собраны три отряда кавалерии по пятьдесят тысяч каждый. Один находится в Волжске, другой в Волоке и третий в Сурожске. Первый удар будет нанесён по хазарам с трёх сторон. Наша цель - земли между Сурожским и Хвалисским морями и Кавказскими горами. В результате Хазария будет уничтожена.

   - И помните, не должно остаться в живых никого ростом выше колёсной чеки. Этот народ должен быть уничтожен.

   - Мы помним об этом, царица.

   - Ты что-то можешь добавить, Веслав?

   - Во время войны с хазарами можно будет столкнуться с печенегами. Они сейчас вытесняют угров за Днепр и занимают их место.

   - Время остальных придёт позднее. Лучше скажите мне, советники, как идёт освоение новых земель и как наш народ относится к предстоящей войне.

   - Земли осваиваются быстро, насколько это возможно, - ответил Нечай. - Постоянно возникают новые поселения, и несмотря на ослабление угрозы нападения, мы держим на границах большие отряды, способные в одиночку, без привлечения помощи со стороны, справиться с любым противником. Люди довольны, все сыты, радуются новым землям, но в то же время все согласны с тем, что кочевников надо уничтожить.

   Как они говорят, сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит. Полученный урок скоро забудется, и опять начнутся набеги. Все понимают, что за спокойную жизнь надо воевать, и к тому же пролитая кровь требует отмщения. Об этом не забыли, наоборот, со временем ненависть к врагу становится только сильнее и чище.

   - Хотел бы сказать ещё об одном, царица, - начал Веслав. - Выше по течению есть множество земель, на которых проживают разные народы. Есть и мирные, и воинственные, но если мы хотим осваивать новые территории и расширять своё государство, стоит подумать о том, как их привлечь на нашу сторону.

   - Об этом пусть думает Ольг, он уже заканчивает своё обучение и скоро займётся сам такими делами. Единственное, что надо сделать - отправить отряд к словенам, пусть привыкают к нашим воинам, они при случае и помощь им окажут, и наших купцов защитят. Это место удобное, надо постараться, чтобы местные жители стали друзьями. Нам не впервой основывать дальние поселения, а в тех местах к тому же к нам хорошо относятся.

   - Я займусь этим, царица, - ответил Веслав.

   - А я отправлюсь вместе с войсками в Хазарию. Так что давай, Нечай, командуй, когда нам выдвигаться к Волоку.


   Тысячник Храбр

   Моя тысяча шла впереди как разведчики. Впрочем, искать противника нам и не требовалось, всё и так известно и разведано заранее. Честно говоря, собранные силы, на мой взгляд, казались излишними, нам просто не с кем было воевать. Но всем известна ненависть Вереи к хазарам, уграм, печенегам и ромеям. Она могла их видеть только мертвыми. Подобное многим не нравилось, но к самому такому отношению относились с пониманием.

   Все знали необычную историю Славна и Вереи, когда они спасали друг друга и после этого почти не расставались. И вот одна из таких разлук, когда Верея не смогла настоять на том, чтобы сопровождать Славна, закончилась его смертью. Она отказалась от всего, дело даже чуть не дошло до проклятия со стороны церкви, но сумела поднять весь народ на войну с кочевниками, причём воевать люди шли именно по велению сердца и собственному желанию. Так что кара, уничтожение всех виновных в нападении на русские земли, были неминуемы.

   Сейчас мы этим и занимались. Встреченные кочевья вырезались полностью, зимовья сжигались, по всей Хазарии разносились стоны, предсмертные крики и молитвы. Не помогало ничего. Слишком много зла мы видели со стороны этих соседей, слишком много наших людей оказалось продано ими в рабство и убито. Сейчас пришло время расплаты.

   Было единственное средство спастись - бежать. И многие, кто имел такую возможность, бросали всё и отправлялись на запад, надеясь укрыться в чужих землях. Этому никто не мешал. Было несколько попыток противопоставить нам силу, но они закончились полным разгромом противника. Не зря Верея вспоминала предков, а также их кровь. Сейчас каждый из воинов ощущал себя одним из тех скифов, при виде которых трепетали самые сильные армии и государства.



Эпилог



   Константинополь пылал. Весь берег покрыли русские ладьи и струги, доставившие сюда сто тысяч воинов. Операцию провели молниеносно. Впереди всей армады под видом купцов послали несколько стругов. У воинов, находящихся на них, задача была проста - захватить и удержать ворота. И как только далеко выдвинутые посты наблюдения мнимых купцов заметили идущие в море струги, они подали дымовой сигнал.

   И тогда специальный отряд под видом охранников купцов проник к воротам и тихо, без шума захватил их. Местные стражники были вырезаны, а русичи встали в воротах. Конечно, это выглядело несколько странно, северные варвары в полном доспехе стоят вместо стражников, но город видел разное и уже ничему не удивлялся. А зря. Когда заметили подходящую армаду стругов и отдали приказ закрыть ворота, исполнять его оказалось некому.

   Попытки силой их освободить ни к чему не привели. А дальше всё было бесполезно, в открытые ворота сплошной живой металлической лентой пошла знаменитая русская пехота, способная в одиночку справиться с любым врагом. И было этих воинов так много, что большая часть жителей древнего города просто бежала, бросая всё нажитое непосильным трудом рабов.

   А не успевшие покинуть столицу уже ничего не хотели, окрашивая своей кровью улицы древнего, когда-то ромейского, а теперь русского города. И это был последний враг, который оставался ещё не отомщённым. Печенегов полностью разбили, и они бежали обратно на восток за реку Яик, предпочитая смерть под копытами соотечественников жизни с такими соседями. Угры и остатки хазар ушли на запад, за Дунай, надеясь найти там себе место, подальше от этих бешеных русских.

   А теперь дошла очередь до ромеев. До самой Империи русским не было никакого дела. Пусть её живёт, как хочет, но вот те, кто подстрекал степняков и организовал их поход на русские земли, должны за это ответить. И ответили, испытав на себе всё, что готовили для других. Но теперь с местью было покончено, и впервые сердце Вереи не сжималось от ненависти. Жажда мщения была утолена. Верея обняла стоящего рядом сына и сказала:

   - Ну вот, Ольг, это теперь твой город, как и та земля, что осталась за морем. Правь мудро и спокойно, а я пойду замаливать грехи. И пусть на русской земле всегда царит мир и спокойствие, мы этого заслужили.





Книга вторая. От Камы и Волги мы коней поднимали в поход

Предисловие


   В основе первой книги цикла лежит теория Русского каганата, точнее - её положения о появлении в верховьях Дона русского государства гораздо раньше образования Киевской Руси. Однако это далеко не единственная теория, переносящая истоки начала земли русской глубоко в прошлое, в отличие от широко распространённой и крепко вбитой в наши головы версии, основанной на Повести Временных Лет.

   Повторять все аргументы за и против ПВЛ и Киевской Руси занятие неблагодарное. Да и сама идея о карпатском или ином, появившемся из небытия, племени с названием Русь (анты, склавены, венты и т.д.), вдруг сумевшем взять под свой контроль огромные территории, да при этом их ещё заселить и ассимилировать многочисленные народы, проживающие на них, выглядит несколько неубедительной.

   Таким же неубедительным выглядит добровольное приглашение заморских бомжей (с точки зрения современного человека, место жительства Рюрика не установлено, и вообще не определён как его статус - наёмник, конунг, пират, так и национальность - русский, швед, финн, немец) и бандитов для управления своими землями.

   Как и прочие теории, основывающиеся на любом богоизбранном народе (тюрки, евреи, немцы и т.д.), вдруг появившемся из небытия и сумевшем повести всех за собой в светлое будущее. Правда, всякий раз это оказывается движение по дороге, ведущей вниз.

   Стоит отметить, что появляется всё больше и больше новых, как и возрождается старых, казалось бы, давно забытых теорий, согласно которым русское государство существовало задолго до образования Киевской Руси. И зачастую создавалось оно не усилиями одного народа, а совместным трудом людей разных племён.

   В этой связи стоит вспомнить труды арабского автора X века Аль-Балхи, который писал: "Русы состоят из трёх племён, из которых одно, ближайшее к Булгару, а царь его живёт в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя, наиболее отдалённое из них, называется Славия. Ещё племя называется Артания, а царь его живёт в городе Арте. Люди отправляются торговать в Куябу, что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтобы кто-нибудь из иностранцев присутствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, вступившего на их землю. Они отправляются вниз по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их (или присоединиться к ним) и вступить в их страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец".

   Этот текст дополняется сообщением Гаркави: "Арта находится между Хазаром и великим Булгаром".

   Таким образом, получается, что нет какого-то одного народа или центра, приведшего к образованию русского государства. И хотя упомянутые сведения приведены у автора X века, это совсем не означает, что подобное не произошло или не могло произойти гораздо раньше. А три центра свидетельствуют, что только совместными согласованными усилиями разных народов возможно создание единого государства.

   В этом случае следует говорить о симбиозе, слиянии, обеспечившем появление нового народа (этноса), впитавшего всё лучшее от каждого из своих предков. Возможно, в этом и кроется неистребимое дружелюбие, доброжелательность и терпимость русских людей.

   Другим, не менее интересным, является факт освоения местным, оседлым населением всех удобных для проживания земель к моменту прихода чужаков. Конечно, часто пришельцы сгоняли их с насиженных мест и становились новой доминирующей силой, но такое происходило далеко не всегда. И порой именно они ассимилировались и принимали образ жизни коренных обитателей, испокон веков проживающих на осваиваемых чужаками землях.

   Как пример можно посмотреть на карту территорий, занятых ананьинскими племенами в Приуралье, из которой видно, что практически все долины рек, а именно они в это время в первую очередь использовались для проживания, заняты автохтонным, местным населением.

    И третьим известным историческим фактом, на основании которого написано данное произведение, является раскол среди скифов, упоминаемый Геродотом. Произошло это в момент их возвращения после покорения Малой Азии. По сообщениям "отца истории", часть скифов откололась от остальных и ушла кочевать на север в район Среднего Поволжья.

   Итак, вот три точно известных факта:

   - упоминание Аль-Балхи о трёх центрах (племенах), образующих страну русов;

   - упоминание Геродотом о расколе среди скифов и уходе их части в степи Среднего Поволжья;

   - образование в Приуралье, и не только там, автохтонной цивилизации достаточно высокого уровня.

   На основе их, собственно говоря, и написана эта книга. Всё, кроме упомянутого, является авторским вымыслом, иногда совпадающим с реальными событиями, иногда нет. Поэтому и следует воспринимать данный текст как фантастическое произведение, а не как попытку осчастливить всех живущих открытием глубоких тайн древности. Хорошего вам прочтения!



Часть 1

Глава 1

   В степях между Черным и Каспийским морями, 600 лет до н.э.

   По степи рядом, слегка кивая в такт шагам головами, двигались два коня, легко и уверенно неся восседавших на них всадников. Они явно были воинами, и далеко не простыми. Об этом свидетельствовала их броня - на каждом был чешуйчатый доспех, причём не с костяными, а с железными пластинами. На левом бедре у каждого располагался горитос - комбинированный колчан-саадак, одновременно служащий для хранения лука и стрел. С правой стороны на поясе находился акинак - короткий меч.

   -Значит, всё-таки уходишь, Канит? Не передумаешь? - спросил один другого.

   - Ухожу, Спадака. Мне непонятно только одно, почему это вызывает у тебя беспокойство. Мы же кочевники, и наш дом - широкая степь. Или за годы войны со всякими ассирийцами и вавилонянами ты забыл об этом?

   - Конечно нет, Канит. Но перед нами те же степи, и если тебе так надоели чужие места, здесь ты можешь полностью о них забыть. А почему мне не хочется с тобой расставаться, должно быть понятно и так. Ты слишком хороший воин и умеешь учиться сам и учить своих воинов всяким военным хитростям, даже если они придуманы врагами. А в результате последнего предательства, когда было убито большинство наших вождей на пиру, каждый такой предводитель для меня, как командира всего войска, очень ценен.


Мы с тобой не один раз обсуждали и думали, как нам воевать дальше, когда перед нами стоят чужие города, закрытые огромными каменными стенами. А теперь ты хочешь уйти куда-то в степь и забыть обо всём, что было за эти годы?

   - Я кочевник, Спадака, и принадлежу, как и ты, к роду царских скифов. И мой дом - степь, только там я чувствую себя хорошо. В городах, горах и лесах мне просто не хватает воздуха, там нечем дышать. А это место, хоть оно и такое же, как привычная степь, почему-то кажется чужим. Не моё оно, надо идти дальше и искать то, где я буду чувствовать себя хорошо.

   - Ну и куда же ты пойдёшь?

   - Пойду на север. Там, у берегов реки Ра должны быть места, в своё время покинутые предками. Как говорят предания, они разделились, часть осталась на месте, а мы ушли. И хоть я там не бывал, но почему-то мне хочется их посетить. Думаю, моё переселение в новые места не будет простым, и повоевать мне придётся не меньше, чем тебе. Но со мной будет весь род, все воины, да ещё возьму пахарей и пастухов, заберу свои стада, женщин, детей и пойду на землю предков.

   - Ну что же, Канит, отговаривать тебя бесполезно, так что кочуй, может, ещё свидимся.

   - Обязательно встретимся, если что - приду на помощь. Да и сам надеюсь на твою поддержку.

   На этом скифские цари закончили обсуждение перекочёвки одного из них на новое место, повернули в лагерь, и дальнейший их разговор касался повседневных забот племени.



Царь скифов Канит медленно двигался вслед за неторопливо бредущими табунами и стадами. С момента разговора со Спадакой прошло два месяца, и сейчас его род кочевал по степи в поисках места, на котором можно будет прожить какое-то время, прежде чем отправиться искать следующее. Надо сказать, что в дорогу с Канитом ушло порядка двадцати тысяч человек со всеми принадлежащими им стадами.

   Вся эта огромная масса людей и животных перемещалась несколькими группами, в дневное время они, пусть и с небольшой скоростью, но двигались в нужном направлении, а ближе к вечеру вставали на ночёвку и давали возможность скотине спокойно пастись. Конечно, всё происходило не само по себе, а подчинялось установленному порядку.

   Канит был хорошим воином и кочевником и не оставлял без внимания ни единой мелочи. Ведь они могут привести к гибели в бою или, что равносильно, плохо сказаться на животных. А именно в них заключена жизнь и смерть всех степных людей. Правда, в последнее время в привычном образе жизни степных обитателей, стали происходить существенные изменения. Пусть не очень много, но среди скифов стало увеличиваться число пахарей. Обычно обработкой земли начинали заниматься те, чьи стада погибли или из-за своей малочисленности не обеспечивали выживание семьи.

   Такие люди были всегда, достаточно просто вспомнить о разделении народа на царей, пахарей и пастухов. Да и как говорят предания, первыми среди небесных подарков, вручённых богами скифам, были ярмо и плуг. Но тем не менее, за время войны и отсутствия многих воинов, число пахарей начало расти, тем более, что из-за ухода мужчин на войну, оставшимся больше времени пришлось проводить на одном месте или перекочёвывать на малые расстояния. А значит, появлялись постоянные стоянки, что позволяло обрабатывать вокруг них землю.

   Теперь же, благодаря неуёмной тяге своего правителя к кочевому образу жизни, все отправились в путь. Из общего числа ушедших половину составляли женщины, дети и пастухи, кроме них шло ещё около шести тысяч пахарей, а также немногочисленные мастера. Остальные были воинами. Именно воинами, а не просто вооружёнными пастухами, их основным и единственным занятием являлась война и защита людей племени.

   И хотя они не отличались многочисленностью, но зато имели богатый опыт - сражались с войсками ассирийцев, доходили до Египта и внесли свою лепту в разгром царства Урарту. За это время Канит добился от них полного подчинения своим приказам, привил жесточайшую дисциплину и обучил многим дополнительным тонкостям, подсмотренным в действиях противника и совершенно нехарактерным для воинов других родов.

   Впереди, как в хорошо организованном войске, шли разведчики, определяя наиболее удобные маршруты движения и места стоянок. Позади них двигалась тысяча воинов, готовая принять на себя удар любого противника, замыкала движение ещё тысяча бойцов. Остальные люди шли отдельными группами вместе со стадами и табунами. А ещё одна сотня воинов двигалась далеко впереди, она должна была выяснить, что ждёт их на новом месте, правда его ещё требовалось найти.

   Сам Канит в одиночестве двигался несколько в стороне и впереди первой группы переселенцев. Ему нужно было одиночество, вернее то единение с окружающей степью, которое оно давало. И сейчас Канит находился именно в таком состоянии. То, что это происходило во время движения верхом, не имело никакого значения, любой скиф с самого рождения чувствует себя единым со своим скакуном, может на нём проводить целые сутки, спать, есть, воевать и просто отдыхать.

   А сейчас перед внутренним взором скифского царя появлялись многочисленные видения, словно сама Степь разворачивала настоящее представление, напоминая ему об истории народа, его появлении и прошедших годах, ближайшем и возможном отдалённом будущем. Ему виделись степные просторы, по которым свободно разгуливал ветер, заставляя поверхность травяного моря колыхаться и гоняя по ней необычные волны, рождаемые его прихотью и покровом растительности. А рядом вода - большая, просто огромная по меркам степного жителя, река.

   И по этому простору двигаются стада животных, охраняемые пастухами и воинами скифов, с малых лет впитывающими в себя свободу, даваемую степью. Но она, свобода, требует постоянной борьбы за выживание, своё и своих животных, с окружающим жестоким, но таким прекрасным миром степи. Мороз, солнце, ветер, хищники - всё может быть твоим противником, но и они же, если суметь их понять и подружиться, обеспечат тебе жизнь.

   По мере увеличения количества людей, всё больше их уходило в другие земли, давая начало многим народам. И в видениях Канита появляются отряды воинов, бывших когда-то едиными, а сейчас готовых вцепиться друг в друга из-за новых пастбищ. Чтобы не допустить смертей, пусть и отдалённых, но всё же сородичей, кому-то приходится уступить.

   И опять в навеянных степью картинах видны движущиеся в сопровождении пастухов и воинов табуны и стада, но только идущие на заход солнца. Снова встречи с другими, ещё более отдалёнными родственниками, но в этот раз выбор предстоит сделать местным жителям - уйти на новые места или присоединиться к пришельцам, тем самым увеличив их силу. Большинство местных решили уйти. В результате этого все степи, расположенные между двумя морями и тянущиеся далеко за заход солнца, теперь принадлежат скифам.

   Но не все встречи с новыми людьми заканчиваются миром. В видениях Канита одно сражение сменяет другое, мчатся кони, небо закрывают тучи стрел, горят чужие города и поля. И всегда, ну почти всегда, победа остаётся за скифами. Сказывается их превосходство в верховой езде и стрельбе из лука, а особенно умение стрелять на скаку. А напоследок царь увидел себя, движущегося в места, откуда в давние времена ушли предки - в степи, окружающие широкую реку.

   Встряхнув головой, Канит попытался избавиться от навеянных степью видений. Но как ни тряси головой, получается, что заканчивается когда-то, в отдалённые времена начатая предками дорога, племя возвращается в те места, откуда всё началось, а значит, ему предстоит вступить на новый, ещё неизвестный путь, где впереди будут битвы, встречи с неизвестными народами и новая жизнь.


   Приуралье, устье реки Вятка, 600 г. до н.э.

   Кузнец сунул железную заготовку в рдеющие угли и начал качать меха. Когда железо раскалилось добела, ухватил его клещами и перенёс на наковальню. Заготовка представляла собой металлическую пластину в форме трапеции. Несколькими ударами молота края, прилегающие к узкой стороне, были загнуты вверх, и их концы соединены между собой. Ещё несколькими ударами была оттянута кромка вдоль большего основания, в результате чего она приобрела необходимую остроту. Вот и получилась мотыга, а ручку уж хозяева насадить сами смогут.

   Ош отложил готовое изделие в сторону, подошёл к стоящему на деревянном обрубке кувшину, отпил воды и вышел на улицу. Смеркалось, можно сказать, наступил вечер. Присев на лежащий у входа камень, кузнец оглядел городище. Оно было небольшое, размером где-то пятьдесят на сорок метров и располагалось на высоком берегу реки. Со стороны леса проходили ров и земляной вал с установленной поверх него городьбой, со стороны реки только городьба.


Внутри огороженного пространства стояли три больших дома, длиной двадцать и шириной пять метров. Каждый такой дом представлял собой полуземлянку, яму, углублённую в землю где-то на полметра, поверх которой была установлена двускатная крыша. Она держалась на нескольких вкопанных столбах, удерживающих кровлю и деревянную обшивку, располагающуюся между ними и земляными стенами.

   Пространство в центре оставалось свободным, там в линию размещались шесть очагов, а вдоль стен - деревянные лавки. В каждом таком доме проживало около шестидесяти человек, как правило - одна семья, ну и все те, кто был в неё принят.

   Оставшееся в городище свободное место занимали хозяйственные постройки и загон, в котором держали скотину. Вот её и гнали пастухи на ночёвку. Пришло время, и в поселение возвращались все, кто в течение дня занимался делами за оградой. Шли охотники с добычей, женщины и дети с травами и клубнями, найденными в лесу, от реки поднимались рыбаки, неся корзины со своим уловом.


Таких поселений было много, и располагались они сравнительно недалеко друг от друга. Жители многих из них находились в родственных отношениях между собой, как-никак, мужчины и женщины часто переходили из одной семьи в другую. Однако всё было не так просто, за этим строго следили мудрые старухи. И хотя их власть уже не была такой, как прежде, и большую силу заимели мужики, но в вопросах родственных отношений все беспрекословно подчинялись женщинам.

   И как в каждой семье, во многих из них порой не обходилось без ссор, ругани и обиды. За каждым родом тянулся длинный шлейф уже установившихся отношений с соседями, порой мирных и дружественных, порой враждебных и неприязненных. Но до кровавых столкновений, убийств и войн между поселениями доходило редко. Однако в последнее время всё стало меняться, и порой не в лучшую сторону. Теперь каждое поселение обзавелось городьбой, хотя старики рассказывали, что раньше такого не было.

   От огорчения Ош даже головой помотал, надеясь прогнать навязчивые мысли, одолевающие его уже не в первый раз. И дело не в тех опасностях и угрозах, что таит в себе лес. Хотя по мере увеличения количества скотины, её охрана, особенно в зимнее время, становилась крайне необходимой. Но в первую очередь имело смысл охранять свою жизнь от посягательств людей из отдалённых поселений. Во многих из них появились военные вожди, собирающие под своей рукой всё больше и больше воинов.

   Происходящие изменения привели к тому, что власть мудрых старух начала уменьшаться, и силу стали забирать старейшины. Это и понятно, для выживания рода важнее работы, с которыми лучше справляются мужчины. А сильный всегда берёт себе самый сладкий и большой кусок, даже если он ему и не нужен. Если этого не сделать, то значит, кто-то начнёт сомневаться в твоём праве взять его. И первыми среди сильных стали старейшины и воины.

   А им многое нужно, и порой значительно проще не обменять нужную тебе вещь на добытую шкуру зверя, а просто отнять. Или отобрать у соседа скотину, женщин и меха. А сосед, чтобы сохранить своё добро, тоже начнёт готовить воинов и ставить стены вокруг своих поселений. И чем больше становится нового железного оружия и инструментов, тем больше появляется людей, готовых отобрать нужное им у других.

   Ош, как и всякий кузнец, был умным человеком и мог не только работать с железом, но и делать правильные выводы из происходящего. А они было достаточно просты - в последнее время приходилось ковать много оружия. Наконечники для копий и стрел, кинжалы и мечи, боевые топоры - всего этого требовалось всё в больших и больших количествах. О подобном рассказывали и другие кузнецы. А значит, стоило ожидать, что кто-то применит оружие против тебя.

   Так что теперь, кроме проблемы обеспечения людей едой, насущной задачей становилось обеспечить их защитой от нападений со стороны. Вот такие невесёлые мысли крутились в голове кузнеца Оша при виде его городища, готовившегося к мирному сну в набирающих силу сумерках.


   Среднее течение Оки, окрестности поселения Венье, 600 г. до н.э.

   Тропинка петляла самым причудливым образом, порой выписывая настоящие кружева, но у леса свои дороги, и тому, кто выбирает его местом своего обитания, лучше всего научиться пользоваться ими, а не торить свои. Здесь нет прямых дорог, как нет тихого и спокойного существования. Каждое мгновение в этом мире идёт борьба - за воду, за место, за солнечный свет или тень - за всё, что необходимо любому живому существу, без разницы - растению или животному, для его выживания.

   И в этой борьбе выживали только сильнейшие. Вон плотной стеной стоят сосны, дубы и вязы, перекрывая дорогу пожелавшему вторгнуться в их мир. Порой лишь несколько человек смогут обхватить ствол такого великана. А на месте павшего поднималась молодая поросль, готовая со временем встать в строй вместо выбывшего из битвы. Внизу корни прикрывали бесчисленные кусты малины, ежевики и прочих ползучих и колючих растений, переплетающихся между собой в почти непреодолимую стену, поддающуюся только огню или железу.


А тропинка, вильнув в очередной раз и оставив позади сумрак леса, вышла на высокий берег реки, откуда просматривались подступающие просторы степи и неторопливо накатывающая вода. Несмотря на свой неспешный бег и внешнюю беззаботность и красоту, трудно найти более страшного противника, чем вода. Мало что или кто мог справиться с её непоказной мощью.

   И вот в этом месте, где сошлись степь с её просторами и свободой, лес с его мощью и стойкостью и вода с её силой и упорством, поселились люди. Небольшое городище, за стенами которого располагались два десятка домов, по имени его старейшины соседи называли Венье. Каждый такой дом был местом обитания одной семьи, обычно достигающей нескольких десятков человек.


Его устройство было простым - предварительно выкапывали яму, прямоугольную или квадратную подходящего размера и глубиной не более одного метра. По её углам, а также в центре, ставили опорные столбы, на которые опиралась двускатная крыша. Между ними и земляной стеной, где это было возможно, закреплялись доски или расколотые пополам небольшие брёвна.

   В противоположном от входа углу располагалась небольшая печка, в некоторых домах её изготавливали из камней, в других ставили глинобитную. Все жилища были похожи друг на друга, и среди них выделялась только землянка кузнеца. Из неё постоянно шёл дым, и доносились звуки ударов молота по железу. Род всегда нуждался в оружии и инструментах.

   Живя в месте, где сходились несколько различных природных зон, люди восприняли от них всё самое лучшее - свободу степи, стойкость леса, силу и упорство воды. Подобное было характерно не только для этого рода, но и других, проживающих в таких местах. По сути дела, здесь сходились пути людей разных народов, ищущих новые земли, пригодные для проживания, или спасающих свою жизнь.

   Последние, как правило, шли с полуденной стороны. Там, в степных просторах часто сталкивались различные племёна в борьбе за лучшие места для себя и своих животных. И тем, кто проиграл, но сумел выжить в этой борьбе, не оставалось ничего другого, как с женщинами, детьми и скотиной бежать как можно дальше. Даже если не было войны и не проливалась кровь, уходили многие, не согласные жить рядом с пришельцами. Первыми такими беженцами были, как они сами себя называли, киммерийцы.

   Вот только они, как и многие до и после них, ошибались, считая, что где-то ещё есть свободные земли. Везде, где было удобно, уже жили люди. Но местные отличались великодушием и широтой души, они принимали всех, не требуя от них ничего, кроме соблюдения принятых у них правил. И с полуденной стороны поток переселенцев никогда не кончался, пусть их было немного, но они шли и шли. Им даже порой приходилось менять привычный образ жизни, отказываясь от кочевой жизни и занимаясь земледелием.

   А были ещё пришельцы с полуночной стороны. Но у них всё было по-другому. По большей части это были охотники, которые искали богатые дичью и рыбой места, и готовые идти за ними в любую даль. Но найдя новых людей и присмотревшись к их образу жизни, принимали новые обычаи и способы добывания еды. И пусть пришельцев с полуночной стороны было меньше, но и они признавали правила и обычаи местных жителей и увеличивали их силу.

   Также приходили в эти места люди с закатной стороны. Всё как обычно, среди них были и те, кто бежал от новых хозяев земель, и те, кто искал свободные территории. В любом случае, каждый из них, если хотел, получал право на новую жизнь. От всех пришельцев была ещё одна польза - кроме того, что они увеличивали силу рода, каждый из них приносил новые знания и умения. Это касалось инструментов, оружия, способов войны и ухода за животными, а также обработки земли. Так что род благодаря дружескому отношению к пришельцам только креп и усиливался.



Глава 2


   Район Самарской Луки, 595 г. до н.э., Канит

   Это оказалось именно то место, где мне хотелось кочевать. Дорога сюда заняла достаточно много времени, да и идти пришлось с перерывами. Дело в том, что зима тут более снежная, и порой снега оказывается так много, что животные не могут добраться до травы. Об этом нас предупредили разведчики, шедшие впереди. Так что мы остановились для зимовки в более тёплых местах и спокойно провели там холодное время, а с приходом тепла продолжили движение.

   Мы кочевники и сами выбираем, куда идти и где зимовать. За время пути наши разведчики смогли изучить не только выбранные для кочевий земли, но и познакомиться с возможными соседями. Их было немного, здесь бывали только отдельные семьи народов, пасущих свои стада восточней. Они были достаточно осторожны, и чувствуя нашу силу, вели себя дружелюбно по отношению к пришедшим чужакам.

   Вообще это место оказалось совсем не простым, и жить в нём гораздо труднее, чем в более южных землях. Главная трудность - достаточно суровые зимы с обильными снегопадами и сильными морозами. Дополнительные сложности вызывали соседи, пусть их было немного, но среди них попадались считающие, что им позволено многое. Так что пришлось пару раз их проучить и показать, кому принадлежат эти земли. Да, я считал их уже своими и именно об этом сейчас и собирался вести разговор с сыном и командиром преданной лично мне сотни воинов.

   Обычно у нас такое было не принято, каждый сражался сам за себя, на врагов мы нападали все вместе, главное наше оружие - луки и умение хорошо стрелять, в том числе на скаку. Но участвуя во многих схватках, я заметил, что если по одной цели стреляют несколько воинов одновременно, они всегда побеждают, и даже если этого не происходит, чаще других остаются живыми. Да и у врагов видел что-то подобное, они нападали и отбивались целыми отрядами, подчиняющимися своим командирам. Поэтому я и стал собирать своих воинов в такие отряды, по сотне человек.

   Как я уже говорил, подобное построение другими не использовалось, но меня это мало заботило. Самое главное - я заметил, что такая сотня порой сильнее гораздо большей толпы воинов, а установив это, занимался их обучением и обеспечивал дополнительной долей при распределении добычи. В результате получилось, что сотня вместе с её командиром Дандаром предана и подчиняется только мне. Хотя было интересно посмотреть на то, как чужой попытался бы командовать любыми воинами моего рода.

   Ну вот, наконец-то подъехали сын Витак и сотник Дандар, теперь можно обсудить текущие дела и планы на будущее. Они оба были молодыми, но уже достаточно опытными и храбрыми воинами, к тому же научившимися командовать своими отрядами.

   - Я уже стар, сын, и мне уже осталось недолго кочевать по степи. Так что скоро именно тебе, Витак, придётся управлять нашим родом. Ну а тебе, Дандар, - быть ему верным помощником. Я верю, что у вас получится сохранить и укрепить род. А теперь выслушайте меня, я скажу, что вам надо для этого сделать.

   - Отец, ты ещё силён и не выглядишь тем, кто готовится умирать.

   - Дело не в том, когда это случится. Надо уже сейчас подумать о нашем будущем. И хотя мы достаточно сильны, но силы много не бывает, завтра может прийти кто-то другой, и у него окажется больше воинов, или он будет сражаться другим оружием. Надо готовиться к встрече любого врага, она может произойти в самый неожиданный момент, и как с ней справиться, я сейчас скажу, а вы начнёте заниматься этим уже сейчас.

   В первую очередь надо организовать всех наших воинов в такие же отряды, как твоя сотня, Дандар. Они должны уметь скакать и стрелять вместе, как один человек. И подчиняться приказам своего командира. Нам нужно иметь не просто много воинов, умеющих обращаться с оружием, но они должны уметь действовать совместно. На руке пять пальцев, но удар одним кулаком гораздо сильнее, чем пальцами. Вот каждый отряд должен стать таким кулаком.

   У нас принято, что воинами могут быть только царские скифы, хотя порой приходится сражаться и остальным - пахарям и пастухам. Но это не дело. Вспомните, в походе мы видели, да и сами так поступали, когда вместо своих сражаются чужие вои. Их зовут наёмниками. Вот и нам надо для увеличения своей силы использовать таких воинов. Мне кажется, нужно искать совсем молодых среди окружающих нас племён, принимать их к себе и учить, как я уже сказал.

   - И ты думаешь, вождь, что из пришельцев получатся такие же бойцы, как из наших юношей? - спросил Дандар.

   - Вполне возможно, что и они научатся воевать, и вам надо сделать так, чтобы это выполнялось хорошо. А из наших воинов надо отбирать особо умелых, умных и преданных, собирать в такие отряды, как твой. Они должны пользоваться особым доверием, чтобы им можно было поручить сложные и секретные задания. И называться такой отряд будет дружиной, а воин дружинником. Простых бойцов надо набирать везде, где только можно, собирать в отряды по десять человек, давать им старшего из наших, и обучать воевать.

   - Отец, а зачем нам чужаки? Мы всегда справлялись своими силами, будут рождаться новые дети, из них и наберём воинов.

   - Это само собой, род должен только расти. Чем больше будет воинов, тем спокойней будет жизнь. Вспомни, с какими большими армиями нам приходилось сталкиваться, вспомни, сколько скифов ушло на войну, и ты поймёшь, какие силы могут использовать против нас враги. И какие силы потребуются для того, чтобы с ними справиться. Вот к этому и надо готовиться.

   - Ты хочешь, чтобы наш род мог выставить воинов больше всех? - спросил Витак.

   - Если это будет возможно, то да. Но чтобы содержать такое войско, потребуется много усилий, и вот это будет вашей следующей задачей. Сейчас эти земли свободны, и мы можем ими распоряжаться, как нам захочется. Живут тут какие-то племена пахарей и охотников на севере, и кочуют отдельные семьи на востоке, где кончаются горы. Но так будет не всегда. Раньше на этих землях кочевали наши предки, а за рекой Яик - родственные племена.

   В тех краях, восточней, вообще живёт много самых разных людей, их число постоянно увеличивается, и им нужны новые территории. Чтобы избежать войны с родственниками, в своё время наши предки двинулись на запад и заняли те места, откуда мы сейчас ушли. Но жить гораздо легче в южных краях, а не в этих землях, из-за чего они пока свободны.

   Мы живём тут уже пять лет и знаем, что на зиму надо делать запасы корма. Значит, необходимо строить зимовья, и там их хранить. А для выполнения такой работы нужны те, кто может работать на земле - пахари. А раз они начнут пахать землю, то тут и жить будут, поэтому поставят поселение, и его надо будет защищать. Кроме того, есть много подобных мест, в которых проживают люди других племён.

   Вот и нужно заставить всех их платить нам дань, на которую можно дополнительно нанять воинов и построить свои зимовья. Так что начинайте поиск мест, где будут стоять наши поселения, позволяющие жить в нём отдельной семье, а окружающие их земли обеспечивать прокорм всех принадлежащих ей животных. У нас должны получиться такие кочевья, на которых можно жить круглый год, летом стада будут пастись в степи, зимовать - в поселениях.

   Кроме того, тебе, Дандар, придётся отправиться на север, надо, чтобы все живущие там племена, подчинились нам. Что придётся делать - убивать жителей, сжигать их поселения или просто напугать - реши сам. Но они должны признать нашу силу и подчиниться. От этого будет зависеть уже выживание нашего народа.

   - Я понял, всё будет исполнено.

   - Сейчас я рассказал вам о том, что надо сделать в первую очередь. Но это далеко не всё, что нам предстоит. Чтобы справиться с теми, кто захочет забрать наши стада и наши жизни, нам придётся приложить много усилий, но о том, что делать, я расскажу в следующий раз.


   Городище Арт, 590 г. до н.э., старейшина Ош

   Ну вот и дождались, пришли какие-то чужаки, на этот раз с юга. Много пришло, пожалуй, сотни две будет. Все конные, с луками, стреляют не останавливаясь, прямо на скаку. Раньше всё больше с севера и востока приходили, и не так много их было, и отбиться не составляло большого труда, главное, вовремя надо было их обнаружить. А сейчас к нам добрались другие.

   Рассказывали охотники, что в степи появились новые люди, пришедшие далеко со стороны полудня. Может, это они и есть? Странные они какие-то. Стрелять стреляют, да как-то лениво, будто только пугают. И хоть подобраться к ограде можно только с одной стороны, это не должно для них представлять трудностей, на лошадях да под прикрытием стрелков добраться можно достаточно просто. Вон, какой-то воин выехал вперёд и кричит, вызывает на разговор.

   - Эй, там, за городьбой, живы ещё?

   - А приди, проверь, - ответил ему кто-то из воинов.

   Всадник засмеялся и продолжил.

   - Молодцы, боевой вы народ оказывается! Ну ладно, пошутили, побаловались, пора дело делать. Я сотник Дандар, послан царём скифов Канитом. Пусть ваш старший выйдет, говорить будем.

   - Нам и здесь хорошо, если хочешь говорить, и такой храбрый, то подходи ближе. Не боись, один приходи, не тронем, - ответил сотнику тот же голос.

   - А и подойду, не думай, не испугаюсь. Если кто-то из вас со страху выстрелит, сожгу всё городище и никого живым не оставлю.

   - Не грозись, сотник, никто тебя не тронет. Это я тебе обещаю, старейшина Ош. Подъезжай ближе, не бойся.

   Сотник повернулся к своим воинам, что-то им сказал, и не торопясь отправился ближе к воротам. Не доезжая до них нескольких метров, остановился и прокричал:

   - Ну что, старейшина Ош, выходи, говорить будем, или ты думаешь за стенами отсидеться?

   Я тоже сел на лошадь и через приоткрытые ворота выехал навстречу.

   - Слушай меня, старейшина. Мы не хотим воевать и убивать вас. Как ты сам понимаешь, если потребуется, мы это городище возьмём. У вас просто не хватит воинов, чтобы защитить его стены. Но царь Канит в своей милости предлагает вам свою защиту. Конечно, не за просто так. Вы будете платить нам, скифам, десятую часть своего дохода, а в остальном живите, как хотите.

   Если же возникнет угроза вашим поселениям или на них нападут чужаки, мы поможем вам справиться с этими неприятностями. Наши воины будут сражаться вместе с вами, а вместе мы сможем одолеть любого врага.

   Надо признать, я совсем не ожидал такого предложения. Обычно, когда нападающие не хотят сражаться, они готовы взять выкуп и уйти, причём зачастую этот выкуп бывает велик. Здесь же предлагалось откупиться совсем небольшой ценой, да при том ещё предоставлялась возможность воспользоваться военной помощью чужаков. Конечно, это могла быть и ловушка, но в словах сотника была своя правда - пришельцам не составит труда взять приступом наше городище.

   Мы конечно могли бы отбиться от врагов, но только в том случае, если их будет не слишком много. Но если нападающих окажется значительно больше, чем защитников, то у нас просто не хватит сил удержать стены во всех местах. А если враг сумеет прорваться вовнутрь, то обычно выживших не остаётся. Так что выбор у меня был небольшой - умереть или согласиться, и похоже, сотник это понимал.

   - И что мы должны будем вам отдавать? - спросил я.

   - В первую очередь зерно и другие продукты, можно оружие, например наконечники или другое какое, но его делать надо по нашим образцам. Остальное, сверх вашей дани, мы можем у вас покупать. Нам многое чего надо. Однако если один раз забрать силой, то потом уже долго ничего не возьмёшь. Лучше уж получить меньше, но зато добровольно и не один раз. И такой обмен может быть выгоден каждому - вы получите доход, мы получим нужный товар.

   И ещё сразу скажу - вы не единственные, кто станет платить нам дань. Все поселения в округе, а также расположенные по этим рекам, подчинятся нам. Теперь это наша земля, и мы станем её защищать от всех чужаков. Просто мы пришли к тебе первому.

   - А если я откажусь?

   - Тогда мы просто уничтожим городище, заберём всё, что нам нужно, а всех выживших уведём к себе и заставим пахать землю. Мы получим всё, что нам надо, вот только вас уже никого в живых не будет.

   - Но многим из твоих воинов придётся тоже умереть, сотник. Не будет ли это слишком большой платой за небольшую добычу?

   - Ну не так уж и много, посмотри на мои доспехи и скажи, смогут ли твои стрелы с костяными наконечниками их пробить? Не смогут. А стоит ли за свою гордость платить жизнями людей твоего племени? Мы ведь не мешаем вам жить так, как вы хотите. А наша защита и спокойствие твоего городища, жизнь твоих родичей стоят гораздо больше, чем десятая часть доходов.

   - Похоже, сотник, у меня нет выбора.

   - Ну почему же. Если ты, старейшина, вместе со всеми своими людьми хочешь умереть, то можешь отказаться, если вы хотите жить - то придётся принимать моё предложение.

   - Хорошо, что я должен сделать, если соглашусь принять защиту царя?

   - Да в общем-то ничего, достаточно принять моих людей. Я оставлю там, за рекой, пока десяток своих воинов, они потом вместе с тобой осмотрят твои земли и определят, сколько надо заплатить. Потом в этом лагере будет стоять сотня воинов, она, если что, поможет в защите ваших земель. Осенью доставите в него плату. Если что-то захотите продать, скажите десятнику, он уже решит, покупать или нет.

   На этом наши переговоры закончились, скифы отправились к другому поселению, а я поведал своим родичам о появлении у нас защитников и о наложенной на нас дани.


   Поселение Венье, 590 г. до н.э., старейшина Ермил

   Буквально нырнув рыбкой в еле заметный проход среди переплетённых ветвей ежевичника, создающих непроходимое препятствие на пути почти любого живого существа, мальчишка, извиваясь как червяк и работая руками, шустро пробирался через непреодолимое препятствие, вставшее на пути преследовавшего его воина. Выскочив на тропинку, пацанёнок дал такого стрекача, что только сверкали пятки.

   - Старейшина, старейшина, там чужаки вооружённые идут, они сейчас за осинником, скоро здесь будут, - закричал вестник, влетая в поселение.

   - Сколько их там? - поинтересовался я у мальчонки, соображая, что надо делать в первую очередь.

   - Много, наверное столько же, сколько у нас в трёх домах живёт.

   - Так, значит человек пятьдесят. Ничего, должны справиться. Эй, пацанята, подавайте дымовой сигнал и отправляйтесь собирать мужиков, кто в городище или рядом находится.

   Солнце уже подбиралось к полудню, когда пришельцы выбрались из леса на поляну перед городищем. Они оказались нам незнакомы, какие-то новые чужаки пришли с запада. Было их всего около трёх десятков, в основном вооруженные копьями с металлическими наконечниками и топорами. Лучников оказалось мало, всего десяток. Из брони лишь у некоторых имелись кожаные доспехи.

   Нас тоже собралось около тридцати человек, остальные, не успев добраться до городища, увидев дымовой сигнал, прятались в лесных убежищах. Лучников среди поселян оказалось больше, доспехов, правда, не было, но у каждого мужика имелось копьё и топор. Все заняли места за оградой, ожидая, что предпримут чужаки. Не успели мы их в чистом поле встретить, да и мало нас.

   Мы надеялись, что мужики, оставшиеся в лесу, сообразят объединиться и ударить пришельцам в спину. Среди тех, кто оказался за городьбой, был Ильмер, он воин добрый, всегда раньше что-то придумывал, как врагов удивить. А они не торопились. Увидев, что захватить городище с налёту не удалось и ворота закрыты, стали чего-то выжидать. Я уж думал, что они посидят-посидят, да отправятся обратно, ан нет, из леса вышло ещё полтора десятка человек, тащивших бревно для выбивания ворот и пару сучковатых брёвен вместо лестниц.

   Значит, придётся драться. Ничего, не впервой, да и стоит городище удобно, на мысу, с двух сторон высокий речной берег, а с другой городьба в два человеческих роста. Ну, вот и началось, несколько человек, схватившись за бревно, бросились выбивать ворота, а их лучники начали обстреливать стены. Наши стрелки разделились, половина перестреливалась с чужаками, а другие, прикрываясь городьбой, пытались остановить воинов, бежавших с тараном.

   Получалось плохо, доспехи, хоть и кожаные, но с нашитыми накладками, позволяли защититься от стрел с костяными наконечниками. А тут ещё сбоку враги поставили брёвна как лестницу и попытались по ним взобраться на стены. Пришлось отправить туда пятерых мужиков. Но городище держалось, из чужаков с тараном стрелки смогли убить или ранить пятерых, а также перестали стрелять трое вражеских лучников.

   И в этот момент из леса выбежало два десятка мужиков и без всяких криков бегом бросились в атаку на врага. Это Ильмер собрал всех, кто был в лесу, и ударил в спину противнику. Они пока этой атаки не замечали и продолжали попытки выбить ворота, но после того, как началась схватка, все бросились на Ильмера.

   - Ну что, мужики, наш черёд пришёл ударить по ворогу. В воротах остаётся десяток, а остальные - на помощь Ильмеру.

   Ему приходилось тяжело, враги навалились на него со всех сторон, и он с трудом, но отбивался. Хорошую поддержку оказывали лучники со стен, то один, то другой враг падал, пронзённый стрелой.

   Вот приоткрылись ворота, и наш отряд, выставив копья, ударил в спину врагу. И закрутилась смертельная коловерть, когда надеяться стоит только на мастерство и удачу. Удар, чужак начинает падать, надо успеть выдернуть копьё и повернуться боком, пропуская остриё чужого оружия, разворачиваться некогда, тупой стороной удар в грудь другого противника сзади, сбивая его с ног и давая возможность своим его добить.

   Пригнуться, пропуская над головой топор, удар копьём по ногам заставляет врага упасть, шаг в сторону с разворотом, и железо опять пьёт чью-то кровь. А вот это плохо, молодой парнишка слишком увлёкся и вырвался впёрёд, подставившись под удар мечника. Приходится бросать копьё, пробивая врагу грудь. Так, своего спас, но копья лишился, некогда его подбирать, теперь выдернуть топор из-за пояса, и удар сверху вниз по чужаку, пытавшемуся уклониться от удара. Всё, этот тоже готов, подпрыгнуть, пропуская вражеский удар по ногам, и нанести свой сверху.

   И слышен только звериный рык, рвущийся из горла, да мольбы раненых и умирающих. А в чистом голубом небе кружат стервятники, надеясь на поживу. Ну вот и всё. Последнего врага добил Ильмер, так что можно остановиться и отдышаться. А то уже воздуха не хватает, хотя грудь ходит как кузнечные меха. И опять мы победили. Слава богам и предкам.

   У нас было убито семь человек, и ещё десяток получили нетяжёлые ранения. Так что победа нам далась достаточно легко. Трупы наших погибших были сожжены, прах помещён в горшки и захоронен в землю. А тела врагов закинуты в дальний овраг, о них лес сам позаботится. После тризны по погибшим Ильмер подошёл ко мне и спросил:

   - Что думаешь по поводу боя, старейшина?

   Честно говоря, я давно ждал этого разговора, нужно было понять, что делать дальше и как обеспечить выживание рода. Похоже, эти чужаки были только первой волной переселенцев, идущих на нас с запада.

   - В этот раз отбились - и хорошо, но вот допускать подобного больше нельзя. Слишком мы спокойными стали и оказались не готовы к войне.

   - Вот и я о том же подумал, надо нам сейчас думать, как с врагами в следующий раз будем биться.

   Ильмер хороший воин, он и раньше им был, воевал в полуденных странах, но несмотря на это, спасая свою семью, ему пришлось бежать из тех мест. Так он оказался среди нас и стал членом рода. Но было заметно, что Ильмеру приятней заниматься с оружием, чем хозяйственными делами. Ничего страшного я в этом не видел, но видимо пришла пора найти применение его умениям.

   - Мы с тобой почти об одном и том же думаем, Ильмер. Сегодня нам повезло, мальчонка успел предупредить о подходе врагов. Иначе они сумели бы ворваться в городище, вот тогда и была бы беда.

   - Ты к чему это разговор ведёшь, старейшина?

   - А пора нам своих воинов собирать, учить их воевать и доверить именно им охрану городища и всей нашей земли.

   - Так это же сколько людей потребуется, где их взять? Хотя я давно о таком подумываю, и если ты позволишь, займусь подготовкой воев.

   - Не сразу, Ильмер, не сразу. Пока городище не может выделить для защиты более десяти человек, и то почти одних отроков. Об этом, конечно, ещё надо будет говорить с другими старейшинами, но думаю, создание большого отряда можно начинать с одного десятка. Тем более, для него у нас почти всё есть.

   - Что есть?

   - Оружие и доспехи. Я думаю, воинов надо будет защитить броней, у нас есть и своя кожаная, так ещё и от врагов досталась. Хоть она и кожаная, но усилена костяными накладками и вполне способна защитить от стрел и не очень сильного удара. Вот её и дадим воинам. Надо будет вооружить их луками, копьями и топорами.

   - Я хотел дать воинам мечей и щитов.

   - Топор ничем не хуже меча, да и для многих он более привычен. А щит это хорошо, только надо будет всех учить работать с таким оружием.

   - Если доверишь создавать этот отряд мне, то научу всему, что знаю, и один наш воин будет стоить троих чужих.

   - Вот и договорились, принимайся за создание отряда, а я потом посмотрю, что у тебя получится. И не взыщи, судить буду строго.



Глава 3


   Правый берег реки Яик, среднее течение, 550 г. до н.э., Ханаг, разведчик скифов

   Не сказать, что в этот раз мы забрались далеко, бывало, хаживали и дальше. Нас часто отправляли в подобные походы, требовалось знать, что творится не только вблизи, но и в отдалённых местах от наших земель. Обычно в такой рейд уходят опытные воины, готовые к встрече с любыми неожиданностями. Но в этот раз меня отправили на разведку с молодыми, ещё не завершившими своё обучение отроками.

   Возможно я ошибся, учить надо было молодых безо всяких скидок, но сказалось общее спокойствие и отсутствие какой-либо опасности. Уже который день мы двигались в полном одиночестве, не встречая никого. Эти земли всегда были пустынными, тут редко кто кочевал, если честно, то я вообще здесь никого не встречал. Только гораздо восточнее появлялись люди, пасущие в степи свои табуны и стада.

   Поэтому для всех нас стало неожиданностью, когда объехав очередной холм и попав в лощину, мы почти наткнулись на небольшой табун и пастуха около него. Мы все буквально замерли, осматривая друг друга, но незнакомец пришёл в себя гораздо быстрее, схватил рог и подал сигнал, после чего в его руках появился лук, и он приготовился стрелять. Понимая, что нас приняли за разбойников, я приказал всем оставаться на своих местах, а сам, разведя в стороны пустые руки, поехал навстречу пастуху.

   В таких походах мы старались избегать схваток, хотя если их нам навязывали, то принимали бой. От нас в первую очередь требовалось узнать всё о встреченных нами людях, а не воевать с ними. Тем более, я видел, что на помощь пастуху от расположенной в стороне кибитки мчится не менее десяти человек.

   - Не надо стрелять, не бойся, нам не нужен твой табун, мы не ищем добычи, а просто хотим узнать, с кем пришлось встретиться, - первым заговорил я. - Мы воины скифов и движемся по своим делам.

   В это время к пастуху на подмогу подскакало несколько человек, но видя, что мы мирно разговариваем, мои руки без оружия, а остальные воины стоят неподвижно в стороне и никому не угрожают, успокоились и не стали нападать первыми. Один из них выехал вперёд и спросил:

   - Кто вы такие и что вам здесь надо?

   - Мы скифы и едем по своим делам, встретились с вами случайно, и ничего от вас нам не надо. Конечно, нам любопытно, кто решился пасти свои табуны в таком месте, но пока это всё, что мы хотим знать.

   - Давай поговорим, я не возражаю, - ответил выехавший вперёд незнакомец. - Я Марак, воин племени сарматов, сюда пришёл со стороны восхода, там стало много народу, и в поисках свободных пастбищ я добрался в эти места. А что здесь не так, эти земли кому-то уже принадлежат?

   - Меня зовут Ханаг, я воин племени скифов, со своими бойцами осматриваю земли племени. Эти места наши, вообще все территории западнее реки Яик принадлежат скифам, но пока мы сюда не добрались, обычно не возражаем, если кто-то порой пасёт здесь свои стада. Конечно, если это происходит случайно. А чтобы жить здесь, надо договариваться с нашим царём или его советниками.

   - А где их можно найти?

   - Вон там, - я махнул рукой в сторону запада, - находится город Канит. Там их и надо искать. А где кочует ваше племя?

   - Нас много, и наши табуны можно встретить в самых разных местах, начиная от берега реки и дальше на восток и на юг, а также в низовьях реки Ра.

   - Странно, что раньше нам не приходилось сталкиваться с вами, мы постоянно патрулируем здешние места, но никогда никого здесь не замечали.

   - Обычно все держатся дальше от берегов Яика, но сейчас в степи сухо, травы мало, а народу становится всё больше и больше. Вот и пришлось зайти сюда.

   - Ну, о пребывании здесь надо договариваться со старейшинами, моё дело найти таких, как вы, и сообщить вам о том, что это наши земли, а также старейшинам о появлении чужаков. А что делать - они решат без меня. Так что удачи тебе, Марак, в переговорах, а мне пора двигаться дальше.


   Канит, столица Северной Скифии, 550 г. до н.э., Витак, царь скифов

   Да, именно так - Северная Скифия - стали называть занятую нами территорию в отличие от той, что располагается на юге, у моря. Теперь мы полностью контролировали всю землю по реке Ра и Каме до самых гор. Все поселения, расположенные на этих реках, подчинились нам, и самое главное, пусть они и были несколько недовольны необходимостью платить дань, но не слишком сильно.

   За прошедшие годы нам пришлось несколько раз отбивать нападение на городищи, но это оказалось не слишком сложно сделать, воевать приходилось с дикими племенами, пришедшими с севера. У них имелось преимущество - их было много, но у нас оказалось больше стрел. Так что теперь на эту землю никто из ближних соседей не покушается, все знают, что поселения и городища находятся под нашей защитой.

   Они теперь очень сильно изменились, стали больше, и многие из них начали делать вещи, которые предназначены именно для нас. Да, мы теперь покупаем необходимые нам товары сверх положенной дани или вымениваем на другие товары. Это оказалось гораздо выгодней, чем брать силой. Взять добычу можно один раз, а так подчиняющиеся тебе племена постоянно делают всё новые и новые вещи.

   Конечно, можно их просто отнять, одно время мы так и пытались делать, но потом выяснилось, что в этом случае дань становится меньше, а сами товары хуже. И только когда начали покупать изделия, то с поселений стали собирать больше дани, а всё, что они делают, стало значительно лучше. И теперь наши отношения с поселениями устраивают друг друга - мы получаем дань и защищаем городища, а в них изготавливают для нас товары и растят зерно.

   Надо сказать, что в большей степени нас интересуют зерно и железо. Конечно, в качестве дани мы берём и что-то другое, ту же скотину, рыбу или меха, но в первую очередь нашим кузнецам нужно железо, ну и кормить надо воинов и животных. Так что поселения в основном занимаются выращиванием зерна и добычей металла. Они пользуется спросом, и не только у нас, но и у других народов. Для многих поселений один из этих товаров является основным. А запас еды и оружия позволяет поселениям расти.

   Даже стали появляться смешанные семьи. И вообще наш народ стал меняться, одни старики говорят, что мы забыли заветы предков и ничего хорошего от этого не будет. Другие говорят, что жизнь меняется, и даже само небо меняется, порой не по одному разу за день. Так что ничего страшного в происходящих изменениях нет.

   А по сути дела, наш народ стал потихоньку прекращать кочевать и начал привыкать жить на одном месте. Чтобы пережить зиму, пришлось делать запасы кормов для животных - косить траву и выращивать зерно. Чтобы их сберечь, потребовалось создавать зимние стоянки, где всё это хранилось, а также располагались животные. Постепенно стоянки превратились в поселения, каждая семья получила свои пастбища, вот на этих землях люди и селились.

   А потом вокруг них стали распахивать землю, начали обустраиваться пахари, как свои, так и пришедшие со стороны, появились мастера, в первую очередь кузнецы. И сейчас такие поселения во многом похожи на обычные городища пахарей, а не скифов.

   Но с другой стороны, благодаря этим зимовьям наш род значительно усилился. В несколько раз увеличилось количество людей, и стало возможным содержать больше воинов. Теперь у нас каждая семья платит налог на обеспечение армии и отправляет в неё одного человека от каждых десяти мужчин. Все они проходят обучение, после чего попадают в воинские отряды. Кроме того, каждая семья в зависимости от возможностей имеет свой отряд, который следит за порядком на принадлежащих ей землях.

   Так что теперь мы постоянно содержим семь тысяч конных лучников, не считая находящихся в семейных отрядах. Все наши бойцы ни в чём не уступают своим предкам и способны не только отлично стрелять на скаку, но и сражаться в строю. И среди них есть не только скифы, но и люди из других народов, готовые воевать за деньги или отправленные своими старейшинами в уплату за товары или за долги.

   Несмотря на такие особенности их появления в наших рядах, отношение к ним вполне доброжелательное, да и в сражении они ведут себя достойно, это проверено в многочисленных стычках с похитителями скотины. Особо стоит выделить дружинников, самых лучших воинов, которые, по сути дела, стали моими глазами, ушами и руками в самых отдалённых местах. Им можно доверить как ведение боевых действий, так и строительство новых поселений. Ну а сейчас надо с советниками обсудить дела племени.

   Их у меня трое - Маммар, занимающийся всеми делами внутри рода, а также взаимоотношениями семей и поселений, Олкаб, которому подчиняется армия, и Патей, ведущий торговлю.

   - Ну что, советники, давайте обсудим, что творится в наших землях. Начинай, Маммар.

   - Всё у нас в порядке, нет никаких изменений. Дань платят все, людей для наших отрядов выделяют, но появилась одна проблема.

   - И что же тебя тревожит?

   - Многие семьи растут, и им уже выделенных земель становится мало. Всё больше и больше старейшин обращается с просьбой выделить им новые, и чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше.

   - У нас же есть свободные земли, причём даже на этом, левом берегу реки.

   Тут к обсуждению распределения новых пастбищ подключился Олкаб:

   - Можно мне высказаться по этому поводу?

   - Слушаю тебя, Олкаб.

   - Тут разведка доносит, что в предгорьях появились какие-то чужаки, которые занимают нашу землю и считают себя её хозяевами. Никаких переговоров с нами вести не хотят. По сведениям, полученным при допросах пленных, мы сумели выяснить, что они пришли из-за гор, называют себя уграми и считают своими родственниками неизвестные нам могучие племена на востоке. Иметь с ними какие-то дела невозможно, слишком они гордые, хотя ничего не умеют и оружие у них плохое.

   Совсем другая история произошла у реки Яик. Там наш дозор встретился с одной семьёй из племени сарматов. Эти, наоборот, наши дальние родственники, относятся к нам хорошо, и с ними можно вести общие дела. У них очень интересное оружие - длинные копья и мечи. Как они рассказали, врага можно атаковать, выставив копьё перед конём, мчащимся на полном скаку. А длинным мечом гораздо удобней рубить в схватке. По нашему заказу кузнецы сделали такое оружие, и мы сейчас его проверяем.

   Я к чему разговор веду - раз в дальних местах стали появляться неизвестные люди и племена, то может быть, именно там начать выделять кочевья, чтобы в тех краях появились наши городища и взяли на себя их охрану.

   - Да, это хорошая мысль, совместить освоение земель и их охрану. Я думаю, начать надо как раз с тех мест, где появились чужаки.

   - Я ещё хотел сказать, - продолжил Олкаб, - раз это наши родственники, то возможно мы сможем привлечь их на свою сторону? У них там на востоке стало мало земель, негде уже пасти скотину. Их, правда, пока мало, появляются только первые смельчаки, готовые отправиться в новые места, но через несколько лет таких станет гораздо больше. Может, выделить им участки на границе, чтобы они защищали наши земли от вторжения чужаков?

   - И это хорошая мысль, только среди таких поселений должны быть наши люди, чтобы следили за соблюдением наших обычаев.

   - Думаю, можно будет на первое время послать туда дружинников, хоть одного на каждое поселение.

   - Хорошо, делайте так. Только в предгорья сначала отправьте тысячу воинов, пусть воспитают чужаков так, чтобы навсегда забыли дорогу в эти места. А с сарматами устанавливайте нормальные отношения и привлекайте на свою сторону. Если они хорошие воины - нанимайте в нашу армию.

   - Государь, хотел бы немного затронуть проблему дани, - заговорил Патей.

   - Затрагивай, - разрешил я.

   - Для того, чтобы улучшить её сбор, я предлагаю поставить поселение в устье Камы. Сейчас такие городища есть в устье Вятки и Белой, и в них приходят торговать даже люди из тех племён, что не дают нам дань. Они покупают железные изделия, посуду, ткань, платят за это мехами, рассказывают о новых местах.

   Но я хотел сказать не об этом. Если мы поставим поселение в устье Камы, то люди будут приходить ещё и туда, тогда и доход увеличится. А кроме того, по реке проще и удобней доставлять дань, ведь почти все подчинённые нам городища стоят на реке.

   - Я понял тебя, Патей. Ставь поселение, вернее острог, в котором будет постоянно находиться сотня воинов. Отправь туда десяток дружинников, пусть посмотрят, что ещё можно сделать в тех местах полезное.

   - Понял, государь. Ещё хотел бы коснуться другой проблемы. На берегах морей, откуда мы ушли, появились города чужеземцев, которых называют греками или эллинами. Говорят, они покупают и дают хорошую цену за зерно, оружие, меха, да и за многие другие товары. Надо бы отправить в те места небольшой караван, проверить эти слухи, да и дорогу узнать.

   - Хорошо, готовь караван, бери сотню воинов и можешь отправляться в дорогу. Такие слухи надо проверять, тем более, идти не в чужие края, а в знакомые места.


   Поселение Арт, 550г до н.э, старейшина Микит

   Жизнь стала спокойней и безопасней. Я ещё мальчонкой был, помню, все вокруг постоянно оглядывались, ожидая нападения чужаков, да и разговоры то и дело сворачивали на эту тему - кто и когда приходил с набегом и кого убили или увели с собой. А сейчас разговоры всё о том, сколько земли распахать и сколько скотины держать, сколько кормов заготовить и какой будет урожай.

   Правда, часть урожая и добычи приходится отдавать, но это небольшая плата за спокойствие и безопасность. Помню, раньше отбирали почти всё, оставив только чуть-чуть еды, чтобы не умерли от голода, но потом, видимо, нашлась умная голова, подсказала, что если скотину не кормить, то она и сдохнуть может. В конце концов оказалось, что размер дани в десятую часть дохода является самой подходящей - и данникам не в тягость, и хозяев устраивает.

   Так что уже давно никто не пробует сломать сложившуюся систему, наоборот, люди из разных племён начинают сближаться. Ведь у скифов главные воины, как они себя называют, царские скифы, а остальные - пахари и пастухи - такие же как и мы подневольные люди, полностью подчиняются воинам. И вот некоторые из них стали мешать свою кровь с нами, кто девку к себе в семью возьмёт, кто наоборот свою в нашу отдаст. У них ведь тоже старухи следят за чистотой крови, так что свежая всегда на пользу роду идёт.

   Гораздо тяжелее для рода отдавать мужиков на службу в эту самую армию. Но тут ничего не поделаешь, как бы дела ни складывались, с этим приходится мириться. Защита нужна, это все понимают. Правда, из наших мужиков какие-то необычные для скифов отряды готовят - пешцев и стрелков. Ну, что касается стрельбы из луков, это для наших не в диковинку, сами кого угодно могут поучить. В лесу ведь без лука очень тяжело выжить.

   А вот с копьями работать мужикам приходится учиться, хотя многие с подобным оружием обращаться умеют. Копьё, оно в лесу луку помощник, хотя бывает и наоборот. Так что не особо и в тягость мужикам эта армия, зато род в безопасности. И ещё одна польза от этих скифов есть - торговля у нас завелась добрая. Она всем оказалась выгодна. Пахари сколько зерна ни вырастят, всё продадут, скотины сколько ни выкормят - купцы всё скупают.

   У мастеров любой товар не залёживается - кожи, ткани, горшки, оружие и железо, посуда. Так что у народа достаток появился, никто не голодает, знай только не ленись. Правда, уже и люди стали все разные. У каждого теперь свои заботы - каждый ремеслом своим больше озабочен, но друг другу помогают и за род готовы биться. Но вот только кто-то ради этого готов отдать голову, а другие только золото.

   Но людей больше становится, и все разные. Поселения растут, многие уже на выселки уходят, кто в леса, кто дальше по рекам идёт, но все ещё помнят свои места и сложившиеся обычаи и порядки. Так что жив род и в последнее время только крепнет, не придётся перед предками оправдываться, что беду ему принёс.


   Где-то в среднем течении Оки, 550 г.до н.э., Наволод, военный вождь поселения Венье

   Вёсла на ладьях тихо шевелились, удерживая их на месте. Если посмотреть со стороны, то создавалось впечатление, что затаились могучие хищные рыбы, выбирая для атаки жертву или удобный момент. Так стоит щука, укрывшись среди травы или коряг, и только шевелящиеся плавники свидетельствуют, что речной охотник не спит и от него стоит ожидать стремительной атаки на выбранную жертву.

   На вершине холма располагались два человека, внешний вид которых говорил о том, что это воины. Тело было прикрыто чешуйчатыми доспехами, на голове - такой же шлем, на ногах - кожаные сапоги, в которые заправлены штаны. Они внимательно следили, как в отдалении чужаки штурмуют поселение, которое пока успешно отбивается от всех атак. Но врагов было гораздо больше, и конечный результат не вызывал сомнения - поселение будет захвачено, если ему не окажут своевременную помощь.

   Именно для этого сюда и прибыли две ладьи с воинами, отозвавшись на призыв, доставленный лесными тропами быстроногими гонцами.

   - Добрый воин Радим, вон как хорошо оборону держит, да и воев своих правильно обучил - проговорил один из наблюдателей. - Да всяко не удержать ему городище, сила силу ломит.


- Ты прав, Наволод, помочь ему надо. Что делать будем?

   - Поможем, конечно, Творила, для чего же мы сюда прибыли. Значит так, бери свою сотню и вон от того леса ударь чужакам в спину. Ладью свою отгоните в ту сторону, - и я показал рукой куда, - там её оставите и на берег выйдете. Но начинай только после меня. Я прямо на ладье подойду к лодкам чужаков и ударю сначала по охране, потом тоже буду бить в спину. Охрану надо уничтожить в первую очередь, а то они смогут раньше времени шум поднять.

   Сначала бить будем сулицами, потом рубитесь топорами. Мы сделаем то же самое. Думаю, Радим всё правильно поймёт, и сумеет нас поддержать сначала стрельбой из-за стен, а потом ударит по врагам в нужный момент. Так что давай, Творила, высаживай свою сотню, и прячьтесь в лесу. Время вам до тех пор, пока солнце вон над той сосной не встанет. Всё, начали.

   Меня не пугала предстоящая схватка. Их уже было немало, в последнее время всё больше и больше чужаков пыталось проникнуть в эти места. Пройти-то сюда им удавалось, а вот выйти - нет, некому было. Ещё нашими предками было принято решение о создании отрядов воинов, занимавшихся защитой городищ. Первоначально такие воев было немного, но со временем их становилось всё больше и больше.

   И сейчас наше городище Венье содержит три сотни воинов. Одна осталась охранять город, а две отправились на помощь соседям. Как-никак, это наши родственники, бывшие жители городища, переселившиеся на новое место. Таких поселений по реке уже много, места тут удобные для проживания, если расчистить лес, земля хорошие урожаи даёт, правда надо потрудиться и руки приложить. Есть места для выпаса скотины, охоты и рыбной ловли, в лесах много железной руды, так что мастерам некогда отдыхать.

   Вот всё это и привлекает сюда чужаков. Там, на западе, как рассказывают беженцы и наши прознатчики, начинается борьба за землю, со стороны заходных и полуночных стран идут какие-то новые люди, мол им не хватает уже места в своих краях и они ищут себе новые. А здесь уже всё подготовлено для жизни, поля расчищены, пастбища обустроены, осталось только отобрать всё у хозяев, да пользоваться самим.

   Да только наши предки давно поняли, что помощи нам ждать будет не от кого, и начали готовить воев для защиты городищ. Вначале это требовало больших усилий, не хватало всего - оружия, еды, одежды, но постепенно дело наладилось, и теперь мы можем содержать и больше трёх сотен воинов. Ну вот, и пришло время для начала веселья с чужаками. Как я и думал, десяток людей, оставшихся караулить лодки, собрался у кромки откоса на берегу и увлечённо наблюдал за штурмом.

   - Лучники, снять их тихо, бей.

   Все караульщики остались лежать на берегу, ладью вытащили на берег, воины быстро построились, прикрываясь откосом, и приготовились к атаке чужаков.

   - Значит так, в атаку бегом, при этом всем построиться в один ряд. Лучники идут сзади, бейте кого сможете, особенно тех, кто прорвётся через нас. Мы должны отвлечь на себя чужаков, им в спину ударит Творила со своей сотней и поддержат лучники Радима. Как добежим, сначала бейте сулицами, потом в топоры. Пошли, вои, за род и предков биться будем.

   Заметили нас поздно, да и нет в этом ничего удивительного. Мы атаковали со стороны, прикрытой караульщиками, и отсюда удара никто не опасался. Большая часть чужаков ждала, когда выбьют ворота, ведя при этом обстрел по стенам, где укрывались защитники. Когда стало возможным, в противника полетели первые сулицы. Удар был страшен. Брошенная сильной рукой воина, она пробивала врага почти насквозь.

   А у каждого бойца было не по одной сулице, так что за первой последовали другие, учитывая, что били мы в спину, а доспехи у противника были только кожаные, и прикрыться они щитами не успели, нам удалось нанести врагам существенный урон.

   - В топоры, братья, руби их.

   И вновь закрутилось колесо смерти, не разделяя ни правого, ни виноватого. Прикрыться щитом, переведя рубящий удар противника в скользящий и отведя его в сторону, удар своим топором по ногам врага. И смерть, получив своё, стала искать следующего. А вот и он, их даже двое. Один бьёт по телу, прикрываюсь щитом, другой наносит удар в голову, есть чем и его отразить. Встретились два извечных противника - меч и топор, спор между ними - кто лучше и сильнее, не прекращался, да наверное и не прекратится никогда.

   В этот раз лучшим оказался топор, меч был принят на верхнюю кромку и разлетелся на куски. Плохой кузнец меч ковал, или хозяин оказался не слишком ловок. Удар ногой ему в живот, и он покатился по земле, а топор, продолжая движение, врезался в щит, которым прикрылся другой мечник. Крутится по полю колесо смерти, то туда качнётся, то сюда. Вот оно опять здесь.

   Пригнуться, пропустив удар над собой, а теперь шаг в сторону, и опять меч остался без добычи. Не рассчитавший своих сил мечник сделал лишний шаг вперёд. Удар топором снизу, и железо опять получило свою кровь. Рядом упал ещё один враг, значит, бьются рядом братья, не пришло ещё наше время. И опять приходится принимать на кромку топора меч, но сегодня не его день, сегодня праздник топора.

   Упав сверху, он буквально развалил голову противника на две части. Не зевать, принять на щит рубящий удар, отвести в сторону и атаковать самому.

   - Руби их, братья, не дадим уйти ворогу.

   И согласный рёв, вырвавшийся из сотен глоток, только подтвердил, что в этой схватке не может быть мирного исхода. И вдруг стало легче. Мельком заметил, что ударила сотня Творилы, со стен сплошным потоком льются стрелы, а ворота начинают открываться и оттуда выбегают воины Радима. И вокруг сплошной крик:

   - Руби чужаков, нет им пощады!

   Когда ладьи прибыли в родное городище и заняли свои привычные места, воины были накормлены, раненые получили помощь от травниц, а мёртвые ожидали погребения, я пришёл для разговора со старейшиной. Так было всегда, после каждой схватки Коловрат интересовался, как всё происходило. Он сам в своё время был военным вождём, и его советы всегда были полезны. Ну и при этом он оставался моим учителем и наставником, обучавшим меня военному мастерству.

   - Рассказывай, Наволод, что там было?

   - Не подумай, что цену набиваю, старейшина, но трудно было. Не ожидали вороги нашего удара, это и помогло. Было их немногим больше трёх сотен, но нам помогло, что успели ударить сулицами, да и неожиданным был им удар в спину. Радим всё правильно понял и сумел отвлечь их внимание, если бы не это, убили бы у нас гораздо больше воев.

   - Значит, думаешь, враги становятся сильней и сильней?

   - И это тоже. Но самое страшное, их становится больше. Это как мошка, её отгоняешь, бьёшь, а она всё не кончается и продолжает лезть во все дыры. Я даже не знаю, что здесь можно сделать, думаю, надо увеличивать число воев, если будет ещё несколько таких набегов, нам городища не удержать.

   - Не торопись нас хоронить раньше времени, Наволод. Есть у меня мысли, что надо сделать, но одному мне не справиться.

   - Говори, Коловрат, вместе сможем одолеть беду.

   - Только если с этим согласится весь род. Долгие годы мы жили достаточно спокойно, род значительно увеличился и расселился по всей округе. Сейчас даже никто не может перечесть, сколько у нас поселений. Да ещё на этих землях живут наши соседи, с которыми у нас дружба. Сила вроде бы большая, но каждый сам себе хозяин, и только если придёт беда, начинает звать на помощь.

   А вот у чужаков не так. Они все принадлежат к одному роду-племени и подчиняются одному правителю. Ну пусть не все ему подчиняются, но очень часто они объединяют свои силы, и тогда победить их очень сложно.

   - Откуда ты это знаешь, Коловрат?

   - Пленники рассказали. Поэтому чтобы справиться с ними, надо делать то же самое - объединять свои силы. Причём не только нам, но и привлекать к своих соседей.

   - И как ты себе это представляешь?

   - Нам надо выбрать одного общего правителя, пусть он будет называться главным старейшиной или князем, как таких людей называют по-нашему. Ему должны подчиняться все остальные старейшины, но в дела поселений этот правитель вмешиваться не должен. Его задача - защищать всю землю, для чего каждое поселение должно давать в его войско воинов или отроков для обучения военному делу. Но при этом в городище должны оставаться свои войска.

   - У нас получится два вида войск - в каждом городище своё, и кроме того, ещё одно, созданное усилиями всех поселений?

   - Да, и на содержание этого войска ещё придётся каждому поселению передавать корма и оружие. Или придётся заводить своих мастеров, которые будут всё это делать.

   - Мне конечно не совсем понятно, как это можно выполнить, но я понял, чего ты хочешь добиться - создать ещё одно войско, которое сможет спокойно добраться в любое место, в том числе и к нашим врагам в дом, и поучить их уму разуму.

   - Да, именно так, каждое городище будет иметь свою защиту и в то же время может рассчитывать на помощь со стороны. Вот сегодня в роли такого войска выступал твой отряд. Но подобное объединение поселений и отдельных родов предполагает не только общее войско, но и совместную работу на укрепление всех селищ.

   - Мне понятно, чего ты хочешь получить, но думаю, уговорить старейшин на это объединение вряд ли удастся. Никто не захочет подчиняться другому.

   - Вот я и говорю, что одному мне не справиться, да и потребуется на создание такого войска не один год.

   - Я помогу тебе, как смогу. Можешь на меня рассчитывать. Не знаю, как повернётся всё потом, но я понимаю только одно - в одиночку нам не справиться с чужаками.



Глава 4


   Между Волгой и Уралом, 410 г. до н.э., Радам, царь скифов

   Десяток всадников, низко пригнувшись к шеям своих лошадей, пытались оторваться от погони. Кони словно понимали, что от них зависит жизнь хозяев, рвались вперёд, не жалея себя, понимая, что каждый метр пройденного пути приближает их смерть. Ни одно живое существо не может долго выдерживать подобную скорость, но лошади, спасая своих хозяев, мчались вперёд, сжигая в бешеной скачке свои силы и саму жизнь. Но таковы правила поведения в степи - хочешь жить, привыкай делать невозможное.

   Один из всадников оглянулся и, посмотрев на преследователей, сделал какой-то жест, после чего пять человек стали понемногу отставать. Достав луки и обернувшись на ходу к преследователям, они начали стрельбу. И хоть пять стрелков это немного, но то один, то другой из числа догоняющих либо падали с коня, либо останавливались. Остальные всадники тем временем начали удаляться от преследователей.

   Ещё какое-то время пятерка стрелков сдерживала догоняющих, а потом те, видя тщетность своих усилий, прекратили погоню.

   - Кажется, отбились, государь, - сказал тот, кто распоряжался стрелками.

   - Да, отбились, - ответил я. Вот только как мы попали в эту засаду?

   Да, это было действительно совершенно непонятно. Я прибыл на северную границу своих земель, осмотреть предгорья и самому понять, что здесь происходит. Остановились мы в зимовье местного старейшины, надёжного и преданного человека, доказавшего это в неоднократных пограничных стычках с врагами, пытающимися установить тут свою власть. Сегодня выехали осмотреть здешние места, и попали в засаду.

   Со мной было три десятка дружинников, двадцать из них погибли в схватке с засадниками, остальные прикрывали наше бегство.

   - Ничего, государь, узнаем, кто тут считает себя самым сильным, и разберёмся, - ответил мне Орик, командир сотни дружинников.

   На следующий день мы продолжили знакомство с этой местностью. Мне тут делать было нечего, но я хотел понять, что происходит в пограничных землях, поэтому и отправился сюда. Для выяснения подробностей я попросил принять участие в нашем осмотре старейшину Маниага, именно он являлся хозяином кочевья.

   - Судя по произошедшему и твоим донесениям, места тут беспокойные, старейшина? - именно ответ на этот вопрос меня интересовал в первую очередь, с него я и начал наш разговор.

   - Всё так, но и не совсем так, государь, - ответил Маниаг. - Прокормиться здесь трудно, из-за чего желающих жить тут не слишком много. Кто готов постоянно трудиться, не боится снегов и морозов, ветров и жгучего солнца, тому тут будет хорошо. А вот предпочитающих более спокойную жизнь, не требующую таких усилий, лучше придерживаться других мест.

   Нет, я не хочу сказать, что там всё само падает в рот, там тоже требуется прикладывать немало сил, чтобы обеспечить себя и своих близких всем необходимым, но здесь то же самое даётся труднее. Но дело даже не в этом. Главная причина всех беспокойств - местоположение. Здесь рядом находятся горы, и для тех, кто идёт на заход, именно тут проходит дорога, по которой их можно обойти.

   А кроме того, хотя все пришельцы со стороны восхода проходят южнее, в низовьях реки, как её называют местные, Итиль, но всегда среди них появляется кто-то, пытающийся пройти гораздо северней. И с ними тоже приходится бороться.

   - Но ведь таких пришельцев не бывает много, старейшина, - удивился я.

   - Да, это верно, государь, сейчас на запад идут отдельные семейства кочевников, они не представляют серьёзной опасности, им всегда удаётся объяснить, что эти земли уже заняты и им надо отсюда уходить. Главную опасность для нас представляют ближние соседи, живущие за горами. У некоторых из них предки были охотниками, а они сейчас стали кочевниками. Вот они и считают эти земли своими и пытаются прогнать нас отсюда.

   - Что, и такое возможно?

   - Я могу только повторить, что говорят старики, помнящие рассказы своих предков. Насколько это правда - я не знаю, государь. Так вот, они говорят, что те, кого мы называем уграми, и были раньше такими охотниками. Вот они и пытаются вернуть себе земли, которые считают своими. Правда воины они так себе, нападают толпой, хороших доспехов не имеют, но храбры, отважны и быстро учатся. Со временем они могут стать сильным противником и доставить много беспокойств.

   - С людьми понятно, старейшина, а что про земли можешь сказать?

   - Хоть и трудно тут жить, но бросать эти земли нельзя. Если оставить их врагам, то отсюда они смогут нападать на все остальные наши поселения. И есть ещё одна особенность - здесь рядом горы, а местные несут оттуда много нужного нашим мастерам: железо, медь, другие металлы, разные камни, соль и многое другое. И хотелось бы сказать ещё одну вещь - не всё так просто и с людьми.

   Да, тут есть прямые враги, но и друзей немало. Ну, не друзей, а тех, кто готов дружить, тех же самых сарматов. С ними можно жить рядом и поддерживать хорошие отношения. Насколько я знаю, кто-то из них даже получил землю и теперь считается чуть ли не чистокровным скифом. А кроме того, дальше на восход живут и другие племена, которые к нам относятся гораздо лучше и с которыми можно выгодно торговать.

   Так, беседуя со старейшиной о сложившемся здесь положении, я знакомился с общим состоянием дел и самими землями. Дело в том, что требовалось больше заселённых территорий, только тогда можно было обеспечить содержание большой армии, а также мастеров и прочих ремесленников. Скоро должен был состояться очередной совет, и мне хотелось на нём обсудить наши действия.

   Я провёл в этих местах ещё пару дней, уточнил всё, что мне надо, и отправился в Канит. Совет состоялся через три недели после неудавшегося нападения, и на нём присутствовали мои советники - Ваюка, занимающийся всеми делами на наших территориях, Гасон, которому подчинялась армия, и Дуараг, за которым была торговля и все внешние дела.

   - Ну что же, дорогие мои советники, предлагаю сегодня кроме наших текущих дел обсудить одну проблему, которая не даёт мне покоя уже долгое время. Я говорю о новых территориях, которые нам необходимо брать под свой контроль, если мы хотим в дальнейшем сохранить своё место в этом мире. Очень многие готовы оспорить нашу силу, и недавнее нападение на меня - лишнее тому подтверждение.

   - Что ты имеешь в виду, говоря о сохранении своего места в этом мире, государь? - спросил Ваюка.

   - Ничего другого, кроме того, что сказал. Если мы хотим оставаться той силой, которой сейчас подчиняются многие, нам надо её увеличивать. Мы же, достигнув какого-то уровня, на нём остановились и не предпринимаем ничего, чтобы стать сильнее. Это можно сделать, но нам придётся внести значительные изменения в сложившийся порядок.

   - Говори, государь, и мы приложим все силы, чтобы сказанное не осталось словами.

   - Перво-наперво необходимо увеличить занимаемую нами территорию. Идея с постоянными зимними стоянками оказалась хорошей, она позволила основать множество поселений, дающих нам силу. И кроме того, это позволило распределить землю и пастбища между отдельными семьями. Пусть порой между ними возникают споры, но они могут быть в большинстве случаев решены без применения оружия.

   Но этого уже недостаточно. Нам пора занимать новые земли, тем более, они у нас под боком. Надо переходить на правый берег Итиля, где достаточно много свободных пастбищ и мест для пашни. Я там бывал, зерна живущие в тех местах семьи собирают больше других, травы обильней, а зимы мягче. Так что надо отправлять туда людей и определять пастбища, что мы будем выделять семьям переселенцев.

   - Предварительный осмотр тех земель мы уже проводили, так что само распределение много времени не займёт, - ответил Ваюка.

   - Хорошо, но это только часть проблемы. Места по правому берегу Итиля достаточно безопасные и богатые, так что желающих поселиться там будет достаточно. Но есть ещё много земель на левом берегу, может быть не таких удобных, но их тоже надо заселять. Поэтому в таких местах надо строить остроги и только потом вокруг них выделять кочевья. В этом случае мы обеспечим их защиту и дадим возможность нашим воинам поучаствовать в сражениях с чужаками, пытающимися взять там добычу.

   Первый острог надо поставить в междуречье Белой и Яика, там, где я был. Враги совсем обнаглели и нападают на всех подряд. Я думаю, Гасон, надо отправить пару тысяч воинов пройтись по землям угров и показать им настоящее их место.

   - Будет сделано, государь. Отряд для воспитания уйдёт в течение недели.

   - Возьмите там проводника у Маниага, он хорошо знает их стоянки, а заодно подскажет, где поставить острог.

   - Сделаем.

   - Это то, что я думаю про ближайшие территории. Но надо подумать, как увеличить и другие земли. Кстати, дайте им названия, а то порой непонятно, о чём говоришь.

   - Названия уже сложились сами собой, нас местные жители называют русами, от слова южные, проживающие южнее их. Тех же наши называют арсами, - ответил Ваюка.

   - Вот пусть так и будет, земли до Камы будем называть Русией, выше Камы - Арсой, всё вместе - Русью. Надо, чтобы Арса развивалась в нескольких направлениях - там должны в основном располагаться мастера, обеспечивающие нас оружием, и землепашцы. Хотя последних можно поселить и на более благодатные земли, например на правом берегу Итиля, там урожаи выше. А вот мастеров трогать не надо, им руду с гор привозят.

   - И ещё там надо увеличивать число охотников и отправлять их дальше на север, оттуда они приносят очень хорошие меха, - добавил Дуараг.

   - С этим вы сами разберётесь, я только свои мысли высказываю. Но Арсу надо тоже расширять, пусть занимают все земли, какие им доступны. Нам надо больше людей, чтобы увеличить число воинов. Кроме этого есть ещё одно предложение - нужно расширить наши контакты, торговлю с сарматами. Насколько я понимаю, они очень многочисленный народ, и сейчас начинают кочевать на юг, где раньше жили и мы. Боюсь, что после их прихода на те земли, племя скифов перестанет существовать.

   - Понятна твоя забота, государь. Теперь позволь нам заняться тем, что тебя беспокоит, - ответил мне Ваюка, это ему достанутся основные хлопоты. Но и остальным советникам стоять в стороне не придётся.

   - Да, конечно, но на каждом нашем совместном обсуждении общих вопросов я жду сообщений о том, как идут дела. И ещё. Я уже говорил об укреплении связей с сарматами. Этому надо также уделить как можно больше внимания, и думаю, надо увеличивать количество их воинов, принимаемых в нашу армию. Хотя, может быть лучше брать отроков, чтобы учить их с малых лет? Как думаете, советники?

   И подумайте об отправке наших караванов дальше на восток, надо больше узнать про людей, живущих в тех местах, их оружии и привычках. Дуараг, для тебя это должно стать главным, про юг и запад конечно забывать не стоит, но обычно все неприятности приходят с востока.


   Городище Арт, 410 г. до н.э., старейшина Туган

   У нас появился новый правитель, теперь наши поселения не просто подчиняются скифам, а все вместе образуют отдельную область Артанию или Арсу, которой управляет наместник. Он для нас стал как бы вместо царя, и от его имени распоряжается этими землями. А так, всё осталось почти без изменения. Кстати, скифы теперь называются как мы привыкли - русы, люди, живущие южнее.

   Наместник никаких новых даней вводить не стал, но заставил нас задуматься о том, чтобы осваивать новые земли выше по течению рек, ставить поселения на закатной стороне, на реке Ветлуга и организовывать новые мастерские. Оказывается, на востоке появились какие-то новые племена, и с ними возможно придётся воевать. Так что оружия потребуется много. В общем-то, это хорошо для мастеров, за это платят, а значит, все будут сыты и довольны.

   Надо будет поговорить с мастерами, я знаю, некоторые подмастерья уже могут работать самостоятельно, вот пусть и ставят новые мастерские. Дали нам и новые задания - выращивать больше зерна и добывать больше мехов. Их будут покупать, так что выгода есть и для охотников. В общем-то, для всех получается удобно, теперь все излишки - мяса, рыбы, зерна и металла можно продать.

   В наши дела русы не лезут, им хватает забот в степи. Так что получается, что правы были наши предки - отдали немного, когда согласились платить дань, зато получили спокойную жизнь, теперь никто не решается на нас нападать. Правда, наместник говорил об увеличении набора воинов в армию, но это дело добровольное, хотя желающих вступить в неё в последнее время становится всё больше и больше.


   Среднее течение Оки, городище Славенск, 410 г. до н.э., воевода Искор

   - Держать строй! Вперёд шаг, ещё шаг! Стоять! Назад шаг! Держать строй!

   Прислушиваясь к командам десятника, тренирующего новиков, я вспоминал недавно произошедшие события. Самым главным среди них можно назвать окончание той борьбы, что развернулась между нашими отдельными городищами. Она началась давно и продолжалась много лет. Первоначально старейшина Коловрат и воевода Наволод, оба из городища Венье, отбив очередное нападение пришельцев, пришли к выводу, что они, несмотря на одерживаемые победы, проигрывают чужакам.

   Чтобы этого не случилось, по их мнению, требовалось объединить усилия всех городищ и создать общую армию. В конце концов, в ходе многочисленных обсуждений этого предложения все пришли к выводу, что потребуется не только единая армия, но и единый правитель, князь всех земель, которые ему будут подчиняться. Вот тут-то и началось самое страшное - никто не хотел признавать другого князем, каждый видел на этом месте только себя.

   В конце концов, Коловрат и несколько других старейшин ближайших к Венье городов договорились и объединили несколько поселений под общим управлением Коловрата, воеводой объединённой армии стал Наволод. Это объединение они назвали Славией (от слова слава) и предупредили всех, что теперь помогать не входящим в союз отражать нападения чужаков не будут. Чтобы рассчитывать на их помощь, необходимо добровольно присоединиться к сложившемуся союзу, принять их верховенство, а также взять на себя часть расходов по содержанию общей армии.

   Поначалу все отнеслись к этому как-то безразлично. Но объединившиеся поселения обладали лучшими воинами, которые всегда выручали всех остальных. И при первом же нападении на соседей те отправили как обычно гонцов за помощью в Венье, но её не получили. Отбиться городища, конечно, отбились, но потери понесли серьёзные. Потом были крики и ругань, долгие разбирательства, и в конце концов, все решили, что Коловрат был прав.

   После нескольких таких случаев к объединению стали присоединяться новые поселения, пока все городища не вступили в этот союз. Сначала Коловрат объединил все рода, проживающие вдоль реки и на несколько дней пути в обе стороны, а потом новые князья, выбранные советом старейшин на это место, расширили влияние союза почти на всю реку.

   И теперь славянский союз включал не только людей нашего рода, но и чужих, называющихся мордвой и мерей, проживающих на значительной территории вплоть до Волги, а также включал в себя племена в верховьях Дона. Правила вступления в союз были просты - платишь десятину в общую казну, даёшь воинов в общую армию и можешь рассчитывать на защиту и свободную торговлю по всей территории объединения.

   Так что теперь, после многих лет междоусобицы, все поселения стали жить под единым управлением. И выгода от этого стала заметна сразу. Почти прекратились нападения на городища, чужаки старались держаться подальше от наших мест. Значительно усилилась армия союза, теперь она составляла пять тысяч воинов, причём хорошо обученных и подготовленных для боя в лесу, степи и на воде.

   Это ещё одно достоинство нашего объединения. Теперь появились мастера, строящие ладьи для движения по рекам. Вернее, они были всегда, но раньше ладьи отдельными поселениями использовались редко, а теперь на них передвигались войска и купеческие караваны. После создания союза очень много стало плавать купцов, продавая в одних местах излишки товаров и закупая их в других.

   Увеличилось число мастеров, изготавливающих эти самые товары - оружие, горшки и прочую посуду, ткани. И что самое удивительное - стали проводиться исследования новых, прежде неизвестных мест. Этим интересовались все, начиная от купцов, обычных воинов и старейшин. А чего, я тут так просто сижу? Нет, жду воеводу Ставра, он на двух ладьях ходил вниз по Волге, сейчас должен подойти и рассказать о своём путешествии.

   - Будь здрав, воевода Искор. А я к тебе собирался идти.

   - А я уже тут, воевода Ставр. Решил здесь послушать твой рассказ, как мне думается, в этом месте он будет интересней, чем за стенами городища, - и я обвёл рукой реку, протекающую у подножия холма.

   - Да, здесь, пожалуй, самое подходящее место. Ну слушай, воевода. Отправился я на двух ладьях изучать новые места, располагающиеся ниже по течению Волги. В общем, до устья Оки дорога хорошо известна, и мы шли спокойно, ничего не опасаясь. Да и чего можно опасаться, когда у меня на обеих ладьях больше сотни воинов. Самое интересное началось, когда мы вышли на Волгу. Ты знаешь, что мы несколько раз уже пытались её изучить, но всё как-то не получалось.

   И если вверх по течению на пару дней хода поднимались, то вот вниз ещё не ходили. А места там хорошие, правда не знаю, как там на берегу, но сам берег высокий, с реки защищаться будет просто. Леса вдоль Волги стоят могучие, в основном сосновые, но чем ниже спускаешься по течению, тем больше появляется дубов и вязов. Дичи много, и она не пугана, олени прямо днём на виду ладьи в удобных местах выходят на берег.

   Плыли мы неспешно, но через три дня пути попали на интересное место, там в Волгу впадают две реки, одна с правого берега, другая чуть ниже, с левого. В устье реки на правом берегу обнаружилось небольшое селище, скорее даже не селище, а промысловая стоянка. Какие-то люди рыбу ловили. Ну мы подошли, поговорить хотели. Нас сначала испугались, думали, мы их в полон брать будем, хотели убежать.

   - И что, убежали?

   - Да куда там, сразу видно, что мирные жители, пока собирались бежать, так мы успели пристать к берегу и высадиться. Говорят на языке, похожем на речь лесных черемисов и мордвы. Так, с горем пополам получилось поговорить. А после того, как мы им три железных наконечника для стрел подарили, совсем успокоились, они больше костяными пользуются.

   - Что, совсем железа не знают?

   - Знают, как не знать. Только для простых охотников железо слишком дорого, а для зверя хватает и обычного, костяного. Вот они и рассказали много интересного. Эти места для них новые, они здесь недавно и ещё не успели освоиться. Основная часть их племени живёт ниже по реке, где в Волгу впадает ещё одна такая же река, называемая Камой. Там и находится их земля, называемая Арсой.

   В соседях у них живёт ещё одно племя, русичи, они союзники, и это объединение, я правда не понял - союз или народ, называется Русия.

   - Что значит - не понял? Это разные народы или один?

   - Народ-то один, но племена разные. Это что-то похожее на наше объединение с мордвой или мерей.

   - Теперь ясно. Давай дальше рассказывай.

   - Река с правого берега Волги называется Сура, с левого - Ветлуга. Люди живут выше по течению Суры и Ветлуги, но сурские не входят в союз русичей, а вот проживающие на Ветлуге - входят.

   - Да, интересное место, как думаешь, стоит там городище ставить?

   - Ты слушай дальше, Искор, самое интересное впереди. Мы на этом месте стояли два дня, одна ладья поднялась немного вверх по Суре, другая вверх по Ветлуге. Земли там хорошие, рыбы очень много, мы сети поставили, так потом еле вытащили. А на перемёты такие осетры попались, едва сумели с ними справиться. А место там действительно хорошее, в устье Суры высокая гора, если там острог поставить - то всё вокруг будет под контролем. Но про это я ещё расскажу.

   - Ну хорошо, давай дальше.

   - До этой Камы мы шли пять дней. Там действительно вместе сливаются две реки, причём вторая ничем не уступает Волге. И в этом месте стоит острог. Мы спокойно подошли к нему, встали, и не успели даже оглянуться, как к нам на лошадях примчался десяток воинов, а на высоком берегу появилось десятка три стрелков, готовых засыпать нас стрелами. Мы стояли спокойно, и когда к нам приблизился этот конный десяток, начали переговоры.

   Пришлось объяснять, что мы ищем места, где можно торговать. Сказали, что у нас товара мало, только для того, чтобы показать и прицениться. Узнав про это, нас пригласили в острог. Хороший острог, построен в удобном для защиты месте, вырыт ров, а за ним земляной вал высотой в два человеческих роста, поверх которого ещё стоит деревянная стена. Так просто не возьмёшь, мы потом долго обсуждали с сотниками, как его можно взять приступом, но так и не придумали.

   Но дело даже не в этом, у нас с воеводой состоялась очень интересная беседа. Как оказалось, русы - бывшие скифы, им такое название дали местные жители, мол это люди, живущие южнее их. Нас ведь тоже так порой называют, особенно те, что живут севернее за Волгой. У них с людьми из Арсы язык похожий. Ну да ладно, дело не в этом. Скифы пришли сюда давно, заняли свободные степи и стали тут кочевать.

   Но в тех местах зимой выпадает много снега, приходится делать запасы, и постепенно они перешли к полукочевой жизни - летом пасут свои стада в степи, а зимой держат в поселениях, где и запасают корма. Для этого им приходится выращивать зерно и запасать сено. Чтобы обеспечить себя всем необходимым, они создали союз с местными, взяв их под свою защиту и получая за это дань в размере десятины.

   - Ты смотри, поступили так же, как мы.

   - Да, Искор. Они в большей части воины, и считают невозможным для себя работать на земле. У них постоянная армия, сколько там воинов, мне не сказали, но думаю, что немало. Но армия в основном конная, есть всего несколько отрядов пешцев, да и то на уровне наших новиков. А вот кавалерия хороша, мне воевода показал их умение. Стреляют из луков прямо на скаку, атаковать могут по-разному - и стрелами, ведя бой на расстоянии, и копьями, и рубятся мечами.

   - Надеюсь, вы тоже показали своё умение?

   - Конечно, и судя по виду воеводы, он был удивлён, что пешцы могут устоять против его кавалерии. Русов заинтересовали наши ладьи, оружие, меха, зерно, да и вообще всё, что мы им показывали. Нам понравились их луки, кони и железо. Так что есть чем торговать, причём с выгодой для каждого из нас.

   Мы провели там семь дней, после чего вернулись обратно, дальше на юг не пошли, я посчитал, что эти новости важнее. Тем более, воевода нам сказал, что дальше свободные земли, на берегах реки есть небольшие поселения, а в низовьях только кочевники. Сама река впадает в море, а вот там, за ним, живут многочисленные племена, как кочевники, так и пахари. Я обменял часть наших товаров, взял местные, чтобы купцам показать, и вернулся сюда.

   - Ты правильно сделал, Ставр. Надо готовить ладьи с товаром, начинать с этими русами торговлю, заодно, если согласятся - оставить там на зиму несколько купцов. Пусть поживут и узнают язык и обычаи. Если захотят, надо будет принять их купцов на таких же условиях. Мне кажется, с такими соседями можно дружить. Готовься, придётся тебе вести караван. Сегодня вечером пойдём к князю, думаю, он согласится с таким решением.



Глава 5


   Зауралье, 410 г. до н.э., воевода русичей Сагар

   - Разведка вернулась, воевода, - доложил командир, отвечающий за наши глаза и уши.

   - Что-то новое нашли?

   - Нет, всё без изменений. Последние сведения сейчас доложат командирам всех сотен.

   - Тогда и план оставляем без изменений, так и сообщи остальным. Сотням занять свои места, атака - по сигналу.

   Наша тысяча пришла сюда с воспитательной целью, надо было указать всем остальным, посмевшим напасть на нашего царя, их настоящее место. Ну и другой задачей была разведка территорий за Яиком. Вот сейчас и должна была состояться первая порка слишком много о себе возомнивших. Ими оказались угры, решившие, что они являются новыми хозяевами степей.

   Откуда они взялись, никто точно сказать не мог. Во всяком случае, когда мы появились в этих местах, такого народа тут не было. Они, похоже, и сами не знают, откуда произошли, и кто их предки. Многих уже допрашивали, но у каждого из них прошлое выглядит по-разному, очевидно, это просто объединение различных кланов, причём история появления народа зависит от того, кто в них более сильный.

   Можно только предположить, что какие-то кочевники покорили одно или несколько племён местных охотников, в результате чего и появились эти не пойми кто - ни охотники, ни пахари, ни кочевники. Всего понемногу. А может быть и совсем наоборот - охотники дошли до степей, увидели, как другие занимаются разведением скотины, и решили, что и они смогут так жить.

   Какая бы история у них ни была, сегодня для этих она закончится. Ну вот, и назначенное время пришло. Запел рог, и сотни двинулись к окружённому кочевью. Оно было достаточно большим и в нём находилось много воинов, хотя при всём своём желании оказать хоть какое-то сопротивление нам не могли. Впереди двигались несколько сотен лёгких конных стрелков, выйдя на дистанцию поражения, они начали стрельбу, засыпая всё кочевье стрелами.

   Позади них двигались три сотни всадников, вооружённых копьями. Конечно, у них было ещё и другое оружие, но их задачей являлось нанесение таранного копейного удара по противнику. Однако этого не потребовалось, чувствовалось, что кочевники не привыкли к организованному бою, и сейчас каждый пытался воевать или спасаться самостоятельно. И как итог - кочевье было разгромлено, все, кто сопротивлялся, уничтожены, стада и табуны захвачены, и их погнали в наши земли, а отряд пошёл дальше искать следующего врага.

   Нам подобным образом удалось уничтожить три кочевья, после чего отряд попал в засаду. Надо честно сказать, что она была устроена грамотно и почти удалась. А мы после успешных зачисток стали считать противника слишком слабым, вот он нам и отомстил. Если бы у врагов было немного больше опыта, нам пришлось бы гораздо хуже. Но всё по порядку.

   Мы двигались колонной, впереди разведка, метрах в двухстах основные силы. Отряд как раз начал втягиваться в довольно протяжённую лощину, и я скомандовал приостановить движение и дождаться, пока разведка пройдёт её полностью. Дополнительно велел отправить пешцев на вершину холмов, между которых проходила дорога. Очень лощина мне не понравилась, я бы сам устроил в ней засаду.

   Увидев, что мы не лезем в ловушку, противник запаниковал и открыл стрельбу по разведчикам и пешцам. Видя это, мы отошли от лощины и отправили дополнительные силы для поиска противника. Однако искать его не пришлось, нас атаковали примерно полторы тысячи всадников, выскочивших из-за холмов. Однако мы боя не приняли и стали отступать, не очень быстро, держа врагов в зоне досягаемости наших конных стрелков и постоянно их обстреливая.

   При этом стрелки начали расходиться по сторонам, пытаясь охватить врагов и взять их в кольцо, не прекращая при этом обстрела. Копейщики наоборот собирались в единую группу, готовясь нанести свой удар. Всё это выполнялось по сигналам рога, подобные перестроения были отработаны в ходе многочисленных тренировок и предназначались именно для таких случаев.

   Противник видимо понял, что его атака развивается не так, как надо, решил оставить преследование и начал останавливаться. Значит, пришла действовать нам, и прозвучал очередной сигнал - стрелкам начать атаку. Отступление сразу прекратилось, и резко вырос темп стрельбы. Противник попытался изменить направление движения, но из этого ничего не получилось, конные стрелки не позволяли к себе приблизиться, не прекращая засыпать угров стрелами.

   А за их спинами начали разгон копейщики. Если смотреть со стороны, это было красивое зрелище - стена выстроившихся в несколько рядов конников накатывалась на остановившегося противника. А вот самому оказаться на пути этой ощетинившейся стальными иглами лавины было страшно. Под таким ударом уцелеть невозможно. И пусть это атака не тяжёлой конницы, полностью закованной в железо, тем не менее, её результат предсказуем.

   Конечно, можно было обойтись и без такого удара, расстреляв противника с дальней дистанции. Но урок, преподанный любым чужакам на примере угров, должен быть страшным и показательным. Вот именно с этой целью и наносился копейный удар, показывающий истинную силу нашего войска. В итоге неудавшаяся засада стала причиной чувствительного поражения противника и фактически привела к его вытеснению из этих мест.

   Видимо поняв, что победить нас им не удастся, угры просто ушли. День за днём разведчики рыскали по всем направлениям, но не могли никого найти. И только следы от ушедших на восток табунов говорили, где искать врагов. Вполне возможно, что они ещё вернутся, и тогда нам придётся разбираться с ними ещё раз.


   Острог Белый, 410 г. до н.э., воевода Яфаг

   Тихо и спокойно стало в степи. Всех недовольных нашим царём будто ветром выдуло из этих мест. Правда, всё больше и больше идёт новых людей с востока, видимо разошлись слухи об изгнании угров. Но пришельцы, а это чаще всего оказывались сарматы, ведут себя спокойно, понимают, что здесь есть свой хозяин, и соглашаются на предложенные им условия. В них нет никаких особых требований, главное - соблюдать наши правила, платить дань и выделять людей в наши отряды.

   А воины они, надо честно признать, хорошие. Конечно, учить приходится многому, но и умеют они немало. Так что таких пришельцев мы принимаем с удовольствием. Часть из них приходится отправлять либо на ту сторону Итиля, либо почти к самым предгорьям. Там, правда, живут и местные племена, но свободных земель под пастбища ещё хватает.

   Но кроме разведки ближних окрестностей приходится отправлять отряды далеко на восток и на юг. В общем-то, именно там, в низовьях реки Итиль, обычно и проходят кочевники, идущие со стороны востока. Вся эта дорога остаётся немного в стороне от наших мест, но тем не менее, проходит достаточно близко, так что необходимо за ней приглядывать. Дело достаточно хлопотное, но гораздо больше трудностей приносит отслеживание происходящего на дальних границах

   Я имею в виду отправку патрулей на берега Черного, Азовского и Каспийского морей, а также в Зауралье. В каждый такой рейд обычно уходит десяток воинов, но вернуться может гораздо меньше, если кто-то сможет вернуться вообще. Но тут уж ничего не поделаешь, это наша служба.


   Артания, городище Арт, 410 г.до н.э., старейшина Илля

   Не знаю, то ли радоваться, то ли печалиться. Появились у нас новые соседи, кто такие, непонятно. Называют себя то славами, то русами. Мол, русами их называют живущие северней родственные нам племена, а славами все остальные за их доблесть и славные дела. Но по тем слухам, что дошли до нас от родственников, встретившихся с ними на Суре, и по рассказам наместника, люди они мирные, но трогать их лучше не надо.

   А вот торговать они хотят, причём им есть что предложить, да и наш товар их интересует. Оружие у них хорошее, правда для нас оно непривычно, в наших местах обычно пользуются другим, а вот железо и медь им нужны. Так что, судя по первому впечатлению, соседи мирные и не злобные. А нам только на пользу. Родственники, встретившиеся с ними на Суре, говорят, что они предлагали им свою защиту, но те отказались, мол у нас уже есть защитники.

   И хотя они воюют иначе, чем наши воины, бойцы у них отменные. Это признали и воины из острога Рус, посмотрев некоторые их приёмы. Но дело даже не в их воинском умении. Главное, что такие соседи не допустят в наши края врагов с запада. Нам можно быть ещё спокойней, теперь наши земли прикрыты почти со всех сторон. Ничего, придёт время, и мы тоже с ними объединимся. Или они с нами, но это уже неважно.


   Острог Рус, 410 г. до н.э., воевода Ставр

   - Здрав будь, воевода Адой. Не прогонишь гостя незваного?

   - И тебе здоровья, воевода Ставр. Зачем обижаешь, мы хорошему человеку всегда рады. В этот раз, смотрю, ты не один приехал?

   - Это купцы наши, я же обещал, что торговать будем. Это Бажен, это Гостивар, сейчас должна начаться их работа, а у меня появится время для беседы с тобой.

   - Ты конечно правильно сделал, торговать должны купцы. Вот только я думаю, с торговлей нам придётся подождать. Я сейчас отправлю гонцов за нашими купцами, пусть уж они между собой договариваются, а мы поговорим о прочих делах.

   - И сколько потребуется времени гонцам на дорогу? И когда могут состояться наши переговоры? - спросил я воеводу.

   - Думаю, недели через две точно.

   - Тогда может быть с твоего позволения, воевода, я оставлю купцов с товаром у тебя, а сам пройдусь вверх по Каме, посмотрю, что за река. Хорошо бы ты ещё проводника дал, чтобы по пути недоразумений не было.

   - Я думаю, так можно сделать, если ты успеешь к началу торга, - ответил Адой.

   - Успею, хотя я на торге и не нужен, это забота купцов, а не моя. Но если ты говоришь, чтобы я был, значит буду.

   - Лучше тебе приехать даже раньше. С тобой, воевода, хотел встретиться царский советник Дуараг, а какие у него могут быть вопросы, я даже и предположить не могу. Так что есть у тебя неделя времени, исходя из этого и рассчитывай своё плавание.

   Так что в отпущенную мне неделю я поднялся верх по течению Камы до устья Вятки, познакомился с жизнью местных, кстати, свою землю они называют Артания, узнал, что они могут, и в чём нуждаются. Можно сказать, провёл время с большой пользой. Но потом пришлось вернуться к назначенному сроку и ожидать прибытия советника. И вот через четыре дня ожидания меня и купцов пригласили на эту долгожданную встречу.

   - Рад приветствовать тебя, воевода, и вас, купцы, на нашей земле.

   - Низкий тебе поклон, советник, за тёплый приём, здоровья и долгих лет жизни, а твоей земле процветания. Прими от нас в знак признательности и на память о нашей встрече подарок.

   По моему знаку сопровождающие внесли небольшой сундук, в котором лежали шкуры бобров, соболей и чёрных лисиц. А ещё там был кинжал и несколько драгоценных камней. Мы долго с Искором и старейшинами определяли, какие подарки взять с собой, и в конце концов подобрали несколько различных, рассчитанных на вручение разным людям. Судя по невозмутимому внешнему виду советника, он остался довольным, хотя и не показывал вида. По его сигналу подарки были приняты и унесены, а мы продолжили разговор.

   - Что касается самой торговли, то мы об этом поговорим немного позже вместе с нашими купцами, а сейчас я хотел бы познакомиться с вашим народом, пусть только и с твоих слов, - так советник задал основное направление нашей беседы.

   - Наш народ живёт в лесах выше по течению Итиля по-вашему, или Волги по-нашему. Там в неё с правого берега впадает Ока, вот выше по её течению мы и располагаемся. Я не могу сказать точно, сколько у нас поселений, но знаю, что много. И все они объединились в единый союз, содержат единую армию и подчиняются единым правилам. В каждом городище могут быть свои обычаи, управляет его жизнью старейшина, но независимо от этого все беспрекословно выполняют решения и указания князя, являющегося верховным правителем.

   Основным занятием наших людей является обработка земли. Мы расчищаем леса и на этом месте сеем и растим зерно. Много у нас и скотины, занимаемся рыбной ловлей и охотой, добываем мёд. Наши купцы торгуют во всех городищах, а наши мастера славятся своим умением, всё наше оружие железное и изготовлено их руками.

   Вокруг нас беспокойные места, часто приходят чужаки с западных земель, так что нам приходится с ними воевать. Сюда мы прибыли для установления дружеских отношений и торговли. В общем, живём мы обычной жизнью, почти не отличающейся от вашей. Вот только коней у нас меньше, но зато мы строим много ладей.

   - Коротко и понятно. А теперь скажи, чего вы хотите? Нет, спрошу по-другому. Каждый народ имеет какую-то цель, ради которой готов нести определённые жертвы и затраты. Ничего не делается просто так. Вот мы, скифы, оставили степи возле моря и ушли на места, с которых когда-то давно, много-много лет назад, началось наше расселение по всему миру, то есть можно сказать, что вернулись на свою изначальную родину.

   Другие народы движутся как придётся в поисках корма для своих животных, их интересует только территория, на которой они могут прокормить свои стада и табуны. Третьи идут на новые земли для захвата рабов и золота. Есть и другие причины, по которым разные народы начинают двигаться в каком-то направлении, порой подобное движение вызывается несколькими причинами. Так вот, что вас заставляет искать новые места и зачем вам это нужно?

   - Я понял тебя, советник. Не так просто ответить на твой вопрос, да и я не мудрец, а простой воин, но я попробую. Нам не нужно искать какую-то свою родину, наш народ всегда жил в этих местах. Мы мирные люди, и нас не интересуют чужие земли, порой нам даже проще отказаться от защиты каких-либо территорий, чем брать на себя дополнительную обузу. Но мы не можем отказать в защите слабым, не принято у нас бросать людей в беде, хотя порой приходится об этом жалеть.

   То, что мы мирные люди, не значит, что мы не способны себя защитить. Пастух порой тоже мирно пасёт свою отару, но если на неё нападут волки, он будет биться, защищая её до тех пор, пока не уничтожит всех волков или не заставит их уйти. Вот и мы защищаем себя и тех, кто нам доверился. Мы тоже, как и другие, любим хорошие вещи, но не отнимаем их силой, а покупаем.

   У нас уважением пользуется любой труд - пастуха, воина, купца, лишь бы он приносил пользу людям. И наши обычаи защищают в первую очередь тех, кто своими руками создает богатства и достаток, растит детей и обеспечивает их покой. Но есть ещё одно качество, характерное для всех нас. Это любопытство и жажда познания нового. Многие из нас не любят сидеть на одном месте, им постоянно хочется узнавать что-то новое об этом мире, их тянет в неизведанные земли, и они отправляются в дальние путешествия.

   Вот примерно так могу сказать о том, что мы хотим в жизни и чего добиваемся. Я воин, и может быть изложил всё не так подробно, как тебе хотелось бы, но всё это - правда.

   - Ты очень хорошо сказал, воевода, и могу только добавить, что ты далеко не обычный воин, каким хочешь себя показать. Но не будем хвалить друг друга, сейчас мы просто разговариваем, и каждый из нас пытаемся лучше узнать своего собеседника. Это правильно, так и должно быть, умные люди из любого разговора получают новые знания. Поэтому не удивляйся, воевода, что вопросы могут быть для тебя не самые приятные.

   Это происходит не от желания обидеть, а является попыткой узнать твое и твоего народа отношение к самым разным сторонам жизни.

   - Я понимаю тебя, советник, и буду именно так в этот раз оценивать твои вопросы. Но будь осторожен, задавая их, так может быть далеко не всегда. Мы люди хоть и мирные, но обижать ни себя, ни своих подзащитных не позволяем никому.

   - Я учту это, воевода. И спасибо за предупреждение, ты вовремя его сделал, нам не нужны ссоры и обиды. А теперь скажи мне, если конечно посчитаешь возможным, с кем и как часто вы воюете.

   - Тут нет простого ответа. Чаще всего это обыкновенные разбойники, пытающиеся грабить поселения и добыть рабов. Часто приходиться сталкиваться с людьми, по тем или иным причинам бросившими своё прежнее жилище и отправившимися искать новое. Но бывает и по-другому. На западе бывают случаи, когда начинают искать новые места очень много людей. В последний раз такое произошло с кельтами, как они себя называют.

   Да, есть далеко на западе такой народ, сами мы с ними не сталкивались, но слышали про них многое. Говорят, они хорошие мастера, но злобные колдуны, по этому поводу ничего сказать не могу, сам их не допрашивал. Так вот, в последний раз они отправились завоевывать себе новые земли, старых им стало не хватать. Пошли они на юг и на восток. Прежних хозяев выгоняли с привычных мест и садились на них сами.

   А тем ничего другого не оставалось, как бежать от пришельцев и искать себе новое пристанище. Пошли и в нашу сторону, сначала хотели силой взять приглянувшееся, а когда получили отлуп и поняли, что идти им уже некуда - сзади кельты, отнявшие у них земли, впереди мы, не собирающиеся отдавать им свои, тогда стали проситься пустить их жить. Как я говорил, мы жалостливые люди, выделили им места, надо честно признать, не самые лучшие, и в лесной глуши, но ведь никто им не обещал, что всё будет легко и просто.

   Они расчистили себе землю, построили селища и теперь, после достаточно долгих лет жизни рядом с нами, стали такими же, как и все остальные. А ведь всё началось с войны. Вот такая простая история. А теперь позволь мне задать тебе вопрос, советник.

   - Конечно, воевода, задавай.

   - Выше по течению Волги с правой стороны в неё впадает река Сура. Место от вас далёкое, да и к нам не близкое, но если у нас пойдёт торговля, а я не вижу причин, почему стоит от неё отказываться, то нам бы не помешал промежуточный пункт на пути от наших земель к вашим. Мне бы хотелось поставить там острог, но ваши люди появились там раньше, поэтому я и спрашиваю, нет ли у вас каких-то подобных планов.

   - Ставь свой острог, воевода. Для нас те места не подходят, слишком там лесов много, а мы простор любим.

   - Хорошо, благодарю, советник. Следующий вопрос совсем простой - если начнём вести постоянную торговлю, то почему бы нам, скажем, немного в стороне от этого острога, не поставить совместно селище, в котором будут жить купцы, отдыхать караваны и располагаться торговые ряды. А острог будет местом, в котором всегда можно найти защиту, да и просто так никто не решится напасть на торжище рядом с острогом.

   - Так и сделаем, воевода. Я и сам хотел предложить подобное, но ты меня опередил.

   - Это скорее не вопрос, а предложение, но не могу не спросить. Мне бы хотелось купить много лошадей, да и возможно ещё другую скотину. Что конкретно, купцы знают. Так вот, купить бы я хотел сейчас, а вот гнать к себе уже зимой, когда река льдом покроется. Такое возможно?

   - Почему нет? Я дам купцам своё разрешение, так что договаривайся. Мы тут недавно хорошо повоевали, так что сейчас у нас есть возможность кое-что продать.

   Вот примерно в таком духе мы ещё долго разговаривали с советником, каждый старался узнать больше о собеседнике, да и не скрывал этого. Такая открытость вызывала доверие, которое крепло по мере продолжения беседы. Общим её итогом было согласие на совместную торговлю и решение о проведении новых встреч. Мы также пригласили их купцов к нам в гости, мол, пусть своими глазами увидят, как мы живём.


   Город Канит, 410 г. до н.э., советник Дуараг

   Сразу после встречи с воеводой славян я отправился на приём к царю. Он меня принял безо всякой задержки, отложив ради этого все дела.

   - Я понимаю так, что ты хочешь поделиться со мной своими впечатлениями о наших новых соседях?

   - Да, государь.

   - Надеюсь, в твоих сведениях нет ничего такого, что надо знать только мне одному?

   - Нет, государь.

   - Тогда проведём внеочередной совет, я приглашу Ваюку и Гасора, думаю, им тоже будет интересно послушать.

   Пришлось подождать ещё некоторое время, пока не собрались все вместе. Я рассказал всё, ставшее мне известным, а также о достигнутых договорённостях - разрешении строительства острога на Суре, торжища вблизи острога Рус, продаже скотины и отправке вместе с ней нашего представителя для знакомства со Славией. Наконец, завершая своё сообщение, высказал сложившееся у меня мнение о наших дальнейших отношениях.

   - Сейчас, конечно, окончательно судить рано, но я верю своим чувствам и ощущениям. А они мне говорят, что славы могут стать хорошими союзниками. Они сталкиваются с тем же самым, что и мы - на них давит постоянный приток пришельцев с запада, а на нас с востока. У каждого из нас может не хватить сил бороться в одиночку. А вот вместе нам будет легче.

   Тем более, у нас разные войска - мы используем кавалерию, они пехоту. И это очень сильная пехота, даже подготовленные воины из острога Рус не знают, как можно сломать их строй. Объединив наши усилия, мы получим единое войско, гораздо более сильное, чем каждое по отдельности. Так что я за союз с ними. Если государь позволит, то мы начнём работать над этим.

   - Работать начинайте, но пока торопиться не стоит. Пусть сначала наши люди сходят и посмотрят, как живут славы, что они умеют, и что мы можем получить от такого союза. Каждый из вас, советники, пусть отправит своего представителя вместе с проданной скотиной. И меня очень интересуют их ладьи. Надо переговорить со славами на предмет покупки хотя бы одной, например, для возвращения наших купцов.

   А ещё лучше договориться о строительстве ладей у нас и обучении наших мастеров этому делу, а воинов умению их использовать. Так что давайте серьёзно готовится к нашему союзу.


Часть 2   

Глава 6

   Канит, 300 г. до н.э., царь Касаг

   Можно сказать, что сегодня один из тех дней, что войдут в историю создания Русского государства. Подготовительные работы для этого были уже давно проведены, обговорены многие тонкости, стороны давно готовы объединить свои усилия, но всё как-то не получалось. И вот сегодняшние события, причём происходящие в разных местах, позволят завершить образование нового союза.

   Здесь, в среднем течении Волги, образовались три сильных территории - Славия, Артания и Скифия. У каждой из них есть ещё несколько разных названий, что поделать, чужеземцы искажают слова самым причудливым образом или дают какие-то свои имена, порой ничего общего не имеющие с действительностью.

   И хотя формально Артания считается частью скифской территории и платит Скифии дань, но это происходило только в начальный период, впоследствии она стала практически самостоятельным государством, подчинявшимся нашим обычаям, а дань являлась платой за защиту её границ. Она не имеет своей армии, но обеспечивает нас оружием и многими необходимыми вещами.

   А Славия всегда была сама по себе и рассчитывала только на свои силы, она представляет союз отдельных городов, образованный для противостояния внешним врагам, пытающимся захватить их земли. Славы сами достаточно сильны, но тем не менее, заинтересованы в объединении усилий со своими соседями. Тем более, что они всегда привлекали всех, кого только могли, в той или иной форме, в свою армию.

   У нас, бывшей Скифии, получившей от местных название Русия, были трудности с численностью. Нет, мы могли выставить достаточно много бойцов, способных противостоять значительной силе, проблем с выживанием рода не было, мы росли и развивались, но всё происходило очень медленно. И тут представилась прекрасная возможность увеличить численность населения.

   В наши земли пришли сарматы, считавшиеся нашими родственниками и раньше кочевавшие за Яиком. Они не были единым племенем, как мы, скифы. По сути дела, сарматы являлись союзом нескольких племён, каждое из которых управлялось своими правителями, но все они объединяли свои усилия ради достижения общих целей. Так вот, одному из этих племён, точнее нескольким родам из племени роксоланов, мы разрешили жить и кочевать на наших землях.

   Так было проще, чем воевать, и как оказалось потом, подобное решение позволило решить нашу старую проблему - увеличить численность. Со временем роксоланы смешались с нашими людьми, полностью приняли наши обычаи, и мы с ними стали единым народом.

   Вот те три силы, действующие в среднем течении Волги. Уже давно правители разных народов вели разговоры об объединении наших усилий и создании союза. Но всё как-то не получалось. А тут видимо пришло время, и все три стороны - Русия, Славия и Артания согласились объединиться в единое государство. И вдобавок у каждого из правителей оказались или дочь, или сын, брак которых должен был закрепить этот союз.

   И вот сегодня, после заключения договора должны были состояться свадьбы, сын царя скифов брал в жены дочь из племени роксолан, а дочь скифского царя выходила замуж за сына князя Славии. Другой сын князя брал в жёны дочь правителя Артании. Таким образом, решение о создании союза закреплялось созданием родственных связей. Каждой отдельной областью, или как их стали называть, княжеством, будет править свой правитель.

   Единое государство решили назвать царством Русь, по-другому - Русское царство, столицей пока определили город Каним, правителя будут избирать князья, первым царём был выбран я, Касаг. И надо сказать, принять решение объединить самостоятельные и сильные земли под управлением кого-то одного оказалось совсем не просто. Каждое княжество было вполне самостоятельным и обладало достаточными силами для защиты собственной территории.

   Но в то же время все понимали, что стоит ждать прихода сильных врагов, особенно с востока. Купцы приносили известия, что за Аральским морем между местными племенами постоянно идёт борьба за территории. Так что в случае победы кого-то одного из них, все остальные будут спасаться бегством в нашу сторону. А никакому из княжеств в одиночку с таким потоком пришельцев справиться не удастся.

   Ещё одной причиной, способствующей объединению князей, была специализация войск. В Скифии основным и преобладающим видом войск была кавалерия, у славов - пехота, а у артанцев - немного того и другого, но в небольших количествах и больше предназначенных для патрулирования окрестностей городов и их защиты в случае осады. Правда, они давали прекрасных стрелков из лука. Так что при объединении войск получалась хорошая армия, способная действовать в любых условиях.

   Сейчас в каждом княжестве появлялись новые, непривычные отряды. Славы осваивали кавалерию, а русы учились сражаться в пешем порядке. Но быстрого результата от этого ждать не приходилось. Кроме того, объединение сил позволяло решить, к удовольствию всех, и многие другие проблемы. Так, Русия продавала всем зерно и лошадей, славы - рыбу, меха, мёд, ладьи, артанцы - продукцию своих мастеров, правда многое делали и сами княжества.

   Пока в общую армию каждое княжество передало по несколько отрядов для определения возможности их совместных действий.


   Где то в верхнем течении Оки, 300 г.до н.э., Троян, разведчик славов

   Пасущееся на поляне семейство оленей вдруг насторожилось, и не дожидаясь появления опасности, умчалось прочь. Через некоторое время стала понятна и причина их испуга - из леса вышло примерно пятнадцать человек, судя по большим мешкам за спиной, намеревающихся провести вдали от обжитых мест несколько десятков дней. Один из людей, по-видимому, проводник, заговорил:

   - Вот эта поляна, самое удобное место для обустройства на долгое время. Добраться сюда можно только с двух сторон - по той тропе, что мы шли, и по ней же, но с другой стороны, вон оттуда. Вокруг болота, через них прохода нет. Родник там, - и проводник махнул рукой в сторону ближайшей опушки. - В этих местах никого не бывает, до ближайшего поселения славов пять дней пути.

   - Устраиваемся здесь надолго, - заговорил другой чужак, по-видимому, командир. - Сегодня готовим стоянку, а с завтрашнего дня уходим на поиск поселения.

   - А чего его искать, оно по лесу не бегает, как стояло, так и стоит на своём месте, - ответил проводник.

   - Поговори мне, - одёрнул его старший, - надо не просто найти это место, а узнать все подходы к нему и сколько там воинов.

   И невдомёк было пришлым, что всё сказанное ими стало достоянием чужих ушей и глаз. В густых кустах, буквально в десятке метров от врагов, прятался человек. Честно говоря, в этом не было никакого умысла, всё получилось как-то само собой. Трояна послали проверить дорогу, немного дальше в сторону запада было подходящее место для обустройства волока из Оки в Десну.

   Но как бы ни был опытен разведчик, он оставался человеком, и именно это стало причиной, поставившей его в тяжёлое положение. Сначала он хотел просто выйти на поляну и пройти к роднику, уж больно сладкой и вкусной была его вода. Но в первые минуты просто залюбовался красотой этого места. Бывает такое, когда, казалось бы, среди обычных, ничем не примечательных деревьев, вдруг открывается что-то необыкновенное.

   Вот примерно так и произошло с Трояном - как будто лес на некоторое время отвлёкся на какие-то другие дела и ненароком показал свою истинную красоту. Хвала богам, нашлась душа, сумевшая понять и оценить увиденное - ровная полянка, усыпанная такими незаметными в обычной жизни лесными цветами под лучами утреннего солнца переливалась и сверкала.

   На каждом участке поляны, будто так и было задумано, собрались свои цветы, образуя совершенно неожиданный узор, то плавно меняющий один цвет на другой, то вдруг резким контрастом подчёркивая произошедшее изменение. Вот стайка низеньких, стелющихся по земле стеблей анютиных глазок образовала пятно фиолетового цвета, яркость которого подчёркивали составленные из полутонов различные его оттенки - от светлого до темного.

   И это пятно вдруг от самой поверхности земли взмывало вверх на высоту около метра, меняя свой цвет на темно-розовый - это кусты кипрея подхватили игру, начатую фиалками, окружив их своими стеблями. А темно-розовый цвет сменился жёлтым, затем белым, в свою очередь сменяемым синим. Казалось, что желая выразить что-то своё, совсем непривычное и тайное, лес специально собрал в одном месте цветы, обычно живущие в различных местах.

   И каждый листок, бутон, стебелёк был украшен россыпью капелек воды, сияющих как драгоценные камни и придающих блеск этому празднику цвета. А вокруг поляны стояли могучие сосны, украшенные вспыхивающими, словно бриллианты в лучах солнца, капельками воды, и охраняющие это маленькое чудо. А потом на полянку пришли олени, придав законченность всей картине.

   Вот и не смог Троян преодолеть соблазна и задержался на поляне, любуясь этим неожиданным творением леса, а потом, увидев оленей, тихонько спрятался среди кустов. А приход чужаков уничтожил всю прелесть слияния с окружающим миром, за что они, по решению невольного свидетеля мимолётно созданного чуда, должны быть наказаны.

   И выждав момент, незаметно, стараясь не потревожить ни единой травинки, Троян стал выбираться из кустов, пытаясь уйти в спасительный сумрак леса. Ему это удалось, и через три дня непрерывного бега он добрался до поселения, предупредив воеводу о появлении чужаков, пытающихся найти безопасные подступы к людскому жилищу. На захват пришельцев ушло два десятка воинов.

   И неправ был проводник, существовала тропа через болота, вот только пройти по ней мог не каждый. Касалось бы, оно само решало, достоин ты этого или нет. Один проходил, а другой на том же самом месте мог уйти в топь с головой. Но в этот раз прошли все, и переждав ночь на самом краю трясины, при первых лучах солнца напали на врага.

   Лесной бой сильно отличается от схватки воинов в степи. Здесь всё определяет мастерство владения оружием и своим телом, тебе нельзя рассчитывать на помощь коня, его мощь и скорость, твоими помощниками будут только твоя сила, желание победить врага и умение владеть оружием. И в случая поражения жизнь дарят только тем, кто может двигаться без посторонней помощи, нести тебя некому, и о своём спасении ты должен заботиться сам.

   Таких счастливчиков, переживших налёт славов и способных двигаться, оказалось пять человек, в том числе командир и проводник. Так что, подкрепившись кашей с мясом, с утра вереница воинов отправилась в поселение. У чужаков будет редкая возможность изучить его в подробностях, жаль только вот рассказать об этом они никому не смогут. Никогда.


   Где-то в степях за Яиком, 300 г. до н.э., десятник Дитул

   Ночная темнота собиралась уступить место пробуждающемуся утру, серые сумерки уже позволяли пусть и с трудом, но различать происходящее. В небольшой лощине мирно пасся табун лошадей, набираясь сил перед длинным дневным переходом. Откуда я знаю, что будет так, а не иначе? Это наши лошади, которых украли какие-то пришельцы, тайком пробравшиеся в наши места. Причём кражу совершили не просто чужаки, а враги.

   Обычно попытка угнать лошадей служит демонстрацией ловкости и отваги похитителей. При этом они стараются всячески избегать любых жертв, понимая, что кровную вражду, которая последует за произошедшим при этом убийством, нельзя оправдать десятком лошадей. В данном случае всё было сделано наоборот, пастухи, охраняющие табун, были убиты с особой жестокостью. Уже одно это говорило, что кражу совершили враги. Были убиты также все невольные свидетели, оказавшиеся на месте преступления или встретившиеся по пути.

   Так что все действия сторон были уже предопределены первоначальным поведением чужаков, и каждому предстояло выполнить свою часть работы. Впрочем, это были старые и давно привычные расклады, давно известные всем жителям степи. Тут сама жизнь основывалась на таких играх - мало иметь стада или табуны, надо суметь их удержать. И только тот, кто это смог сделать, да ещё увеличить их, был достоин уважения других.

   Так что и нам предлагалось сыграть в извечные степные игры "кто самый удачливый" и "кто выживет". Ко мне, тщательно укрываясь от возможных наблюдателей со стороны конокрадов, подобрался старший пары разведчиков, осматривающих место нашей будущей схватки, догонять похитителей мы больше не собирались, наших сил ещё хватало на скоротечную схватку, но никак не на длительную погоню.

   -Командир, их стало гораздо больше, здесь дополнительно стояло два десятка, и теперь их тридцать человек.

   - И что ты предлагаешь, Яфаг? Отпустить их с миром или попросить подождать, когда мы получим подкрепление?

   - Нет конечно, но я не знаю как с ними справиться.

   - Зато я знаю.

   - И как?

   - По одному, Яфаг, по одному. Сначала уничтожить одного, потом другого, и так столько раз, сколько потребуется. А начинать нужно сейчас, бери троих человек, разойдитесь по одному и начинайте вырезать пастухов. Действуйте тихо, ножами. А я с остальными бойцами буду следить за стоянкой и попробую вырезать спящих, если поднимется тревога, приму бой. Закончишь - приходи на подмогу. Давай, Яфаг, действуй, скоро совсем светло будет. Сигнал - крик ночной птицы, подашь сам, чтобы я знал, что ты уже начал.

   Мы перераспределились, я со своими воинами отправился на стоянку, на которой ещё спали около двух десятков конокрадов, Яфаг собирался со своими разведчиками вырезать пастухов. Крик ночной птицы прозвучал достаточно неожиданно, но никто на стоянке не проснулся, угонщикам тоже непросто далась попытка оторваться от нас с табуном лошадей, даже охрана дремала.

   Нельзя было не воспользоваться сложившимся моментом, и ближайшего своего воина я отправил вырезать сторожей, а троих с той же целью в лагерь. Остальные приготовили луки и стали ждать. Когда поднялась тревога, мы почти уравняли наши силы, на стоянке в ножи взяли пятерых, столько же подстрелили из луков, так что на каждого из нас пришлось по два противника, с которыми пришлось схлестнуться врукопашную.

   Так, принять удар сверху на меч и отвести его в сторону, встречный удар ногой по колену, один на время готов, ему не до меня. Подпрыгнуть, пропустить меч под собой, удар ногой в прыжке по другому противнику. Жаль не достал, он ушёл перекатом. Хорошо, есть время - косой удар ещё по одному, и хоть он успел отскочить, но я его достал, хорошо располосовав руку.

   А что другой? Пришлось падать, уходя от удара, теперь перекат, меч бьёт в место, откуда я успел уйти. Встал на ноги, противник остался почти один, он понимает это, второй воин истекает кровью, а ещё один еле стоит на ногах, но отдаёт команду раненому атаковать, как сможет, он должен меня отвлечь, а второй будет добивать. Не выйдет, ухожу в сторону, держа врагов на одной линии. И когда один из них начинает обходить другого, бросаюсь на первого с другой стороны.

   Это оказалось неожиданным, противник, видимо, думал, что я буду держать раненого перед собой, прикрываясь им и ожидая, пока он истечёт кровью. Но мне нельзя ждать, врагов больше, и я пошёл в атаку на здорового. Рывок вперёд, замах, попытка отбить мой удар, и я без помех вгоняю ему в ногу нож, ранее спрятанный в рукаве. Это схватка за жизнь, и прав тот, кто остался живым. Успеваю оглянуться, мои воины одолели уже по одному врагу, каждый бьётся с одиночкой. Так что теперь можно не торопиться, результат уже известен.




Глава 7


   г. Канит, 200 г. до н.э, царь Русии Миронег

   Казалось бы, совсем недавно три отдельных княжества решились на создание союза и образовали единое государство. И сделали это очень даже вовремя. Обстановка вокруг из просто неспокойной превратилась в угрожающую. Началось вторжение соседей-родственников сарматов в Скифию, нет не к нам, а в те места, откуда ушёл Канит. Проникновение малых сил и отдельных семейств шло уже давно, вон даже сюда сарматы добрались и успели породниться со здешними скифами, но это всё были цветочки.

   Сейчас началось настоящее вторжение, видимо совсем скифы ослабли и потеряли силу. Раньше, как говорят хронисты, сарматы были их союзниками и даже приходили им на помощь, кочевали на востоке от Дона и Волги и оставались довольными сложившимся соседством. А сейчас все кинулись на прежних друзей. То ли обид стало слишком много, то ли ненависть свою к соседям сарматы хорошо прятали, но сегодня отыгрались, как говорится, за всё прошедшее и будущее.

   Скифов режут всех, не разбирая, кто перед тобой - мужик, баба, ребёнок - если скиф, то тебе конец. Хотя тут трудно сказать однозначно, есть и другие случаи, когда прежних хозяев просто выгоняли с их земель, порой даже и какое-то имущество оставляли. А ведь раньше и жили совместно, достаточно на другой берег Волги посмотреть - сарматы и скифы настолько друг с другом перемешались, что, пожалуй, образовался какой-то новый народ. Но подобное справедливо только для нашего союза.

   Да что там говорить, это только положило начало такому объединению. Сейчас все решились свою кровь мешать. Если раньше каждый народ сидел по своим привычным местам, то сейчас в нашем союзе началось большое движение. Ну про купцов даже можно и не говорить, те всегда готовы за прибылью идти за тридевять земель, а тут сразу столько возможностей образовалось, что только ленивый не займётся торговлей.

   Вот и снуют ладьи по Волге, Суре, Каме, Ветлуге и прочим рекам и речушкам, перевозя людей и товары. А кроме того, воины постоянно отправляются туда, где возникает опасность. Ну а где молодые парни, там и девки как из воздуха образуются, так что вслед за цветочками появляются ягодки.

   Но дело даже не в этом. Союз наш оказался крепок, и вторжение сарматов в степи за Доном для нас до сегодняшнего дня оставалось в стороне. Все пришедшие с востока племена шли на запад, занимая лучшие пастбища и надеясь на хорошую добычу. Наши земли оставались северней общего потока, и сюда никто не совался. Но, похоже, нашёлся тот, кому понравились и эти земли, а заодно захотелось нашего добра.

   О таких намерениях нам сообщили оставшиеся среди кочевников родственники наших сарматов. Так что сейчас предстоит совместное обсуждение приближающейся войны. Союзное войско мы создали, вот только в полную силу воевать было не с кем. В нашей победе я не сомневаюсь, хотя достаться она может и большой кровью. Сарматы ведь воины хорошие, отрицать это было бы глупостью. Их главная сила - тяжёлая кавалерия, вооружённая длинными копьями и закрытая чешуйчатым доспехом.

   Вообще копьё - их основное оружие, стреляют они не очень, во всяком случае, не лучше других, лук не их оружие, хотя и им они умеют пользоваться. В бою врукопашную тоже особо не блещут, как я сказал - их сила в организованном ударе кавалерии. И если скифы воевали привычным для них образом, лишь частично переняв некоторые приёмы от сарматов, то у нас совсем другая манера ведения боевых действий.

   Самое главное - наши войска универсальны, в них входят пешцы, стрелки и кавалерия, причём стрелки пешие и конные. Да не просто конные, а обученные меткой стрельбе на скаку. Здесь очень помогает предпочтение тем или иным видам вооружения, отдаваемое в каждом княжестве. Так, в Славии любят биться пешком, воины прикрыты чешуйчатой железной бронёй, у каждого щит, длинное или обычноё копьё, пара-тройка сулиц, топор.

   Да, наши воины предпочитают топор мечу, хотя кто-то использует и его. Есть ещё у каждого воина и лук со стрелами, но чаще всего стрелять приходится другим. Это лучше всего выходит у арсов, так что именно они ведут стрельбу, обычно устроившись позади нашей пехоты. Честно говоря, лучших стрелков я ещё не встречал; хотя и среди наших немало умельцев стрельбы из лука, но до арсов им далеко.

   А Русия даёт кавалерию, причём не только тяжёлую, ничем не уступающую сарматской, но и лёгкую, способную вести стрельбу на ходу, чем всегда славились их предки скифы. Такое сейчас мало кто может, так что конные лучники обеспечивают значительное превосходство любому войску.

   Но самое главное наше преимущество - это строй, когда впереди идёт закованная в железо пехота, прикрытая щитами и ощетинившаяся длинными копьями. Нет силы, способной преодолеть мощь защищённой и уверенной в себе пехоты, особенно когда она занимает правильную позицию. А позади неё кавалерия, готовая поддержать пешцев либо таранным ударом тяжёлой конницы, либо непрерывными атаками и обстрелом со стороны легкой кавалерии.

   Её атака похожа на вцепившихся в медведя хороших собак, которые держат его на месте или подводят под удар хозяина. Ну да ладно, вот командиры отрядов подошли, пора начинать обсуждение.

   - Давай, Катиар, рассказывай, что твоя разведка сумела узнать и что купцы говорят.

   - Говорят, что к нам собираются прийти пятнадцать тысяч жадных сарматов, и это не те, кто раньше жил рядом, а пришельцы с востока. Про нас они ничего не знают, но в своей победе не сомневаются. И уже поделили наши земли, стада и женщин.

   - Ну да, почему бы нам не поделиться всем, что у нас есть, с такими хорошими людьми, конечно поделимся - стрелами, ударами копий и топоров, - ответил я ему. - Не они первые наших девок хотят помять, вот только почему-то никто рассказать не может, как это происходит. Ладно, что ещё известно?

   - Среди этих пятнадцати тысяч кавалерии тяжёлой - пять тысяч, остальная лёгкая. Пехоты нет. Идущая орда раньше воевала только с соседями, очень жадные, после себя не оставляют ничего, если что-то не могут забрать - уничтожают.

   - Понятно, будем встречать как лучших гостей - стрелами и ударами, чтобы никто не ушёл обиженным. Откуда они идут и куда собираются двигаться?

   - Местности они не знают, так что будут идти как получится. Свою орду собрали возле поворота Дона на север. В набег уже, наверное, отправились; когда вестники уходили, у них всё было готово. Разведчики продолжают наблюдение.

   - Предлагаю начать выдвижение навстречу. Мы не знаем, куда они пойдут, так что торопиться не будем. Нам надо выбрать место, где их будем их бить, и где наше преимущество станет решающим. Это нам должен обеспечить ты, Караруй, - я повернулся к командующему нашей кавалерией. - Тебе первому начинать пляски вокруг кочевников. В бой не вступай. Пусть сотня ударит с ходу, обстреляет орду и уходит. И так должно происходить постоянно.

   За атаковавшими сотнями должна начаться погоня, и они приведут её под удар засадной тысячи. Уничтожив одну толпу, пустившуюся догонять стрелков, опять начинай обстрел орды. Ты должен заставить их двигаться в нужном направлении. Мы будем ждать всех вас в Горбатой лощине, там хорошее место для встречи. По краям холмы, сама лощина длинная, но не слишком широкая, на вершинах холмов деревья, где также можно устроить засаду.

   - Ты предлагаешь мне поиграть с пришельцами в игру "догони свою смерть"? - спросил Караруй.

   Именно так. Надеюсь, ты выиграешь. Теперь давайте считать, времени было мало, и нам удалось собрать не слишком много сил. Сейчас у нас есть три тысячи тяжёлой конницы и три легкой, есть четыре тысячи пехоты и две тысячи стрелков. Поэтому действуем так. Тяжёлая конница станет в засаду на входе в лощину, она должна ударить в спину чужакам, поэтому первоначально ей надо хорошо укрыться.

   Про лёгкую кавалерию я уже сказал, ведя за собой кочевников, вы должны заманить их в лощину, а потом укрыться за пехотой. И при возможности вести стрельбу по кочевникам, а если потребуется - то и атаковать врага.

   - Я понял, мы такое взаимодействие уже отрабатывали, - ответил Караруй.

   - Теперь что касается тебя, Гачег, - я повернулся к командиру лучников, они были из народа арсов. Своих стрелков спрячешь в лесу на вершинах холмов. Как только конница кочевников атакует пехоту, начинай обстрел врагов, стрелы используй только бронебойные.

   - Да уж как и чем стрелять, я любого поучу, - проворчал Гачег.

   - Самое тяжёлое предстоит тебе, Зван, - я обратился к командиру пешцев. - Надо будет сдержать напор чужаков, а потом перестроиться в два отряда-жука и начать давить кочевников. Они будут заняты тобой, и в этот момент им в спину ударит тяжёлая конница.

   - Я понял, всё сделаем.

   Здесь надо немного уточнить. Отряд-жук - наше новое построение, отработанное в последнее время. Отряд пехоты полностью закрывался щитами, с боков, сзади и сверху, наружу торчали только длинные копья, не дающие возможности никому близко подойти. Сам отряд мог перемещаться по всему полю, оставаясь закрытым. В нужный момент щиты могли расходиться, давая возможность стрелкам вести огонь.

   Щиты были металлические, доспехи добротные, пробить их стрелой было достаточно трудно, так что такой жук мог свободно передвигаться по полю и наносить врагу серьёзные потери.

   - Вот так я вижу нашу схватку с кочевниками, - подвёл я итог обсуждения. - Конечно, сражение может пойти и не так, но теперь вы знаете, что нам предстоит, и каждый должен сделать всё возможное, чтобы победить.


   Горбатая Лощина, 200 г. до н.э., десятник конных стрелков Житко

   - На! На! На! - и на каждый выкрик с лука уходила стрела, причём мы били точно, а не просто в направлении врага, и стреляли на ходу, не останавливаясь.

   - Уходим! - последовала команда сотника. - И её тут же повторил резкий и короткий звук рога.

   Вся сотня дружно развернулась и бросилась в сторону. При этом все, кто мог, повернулись назад и продолжили стрельбу по врагу. Среди них раздались резкие крики и около пяти сотен конных бросились в погоню. Вечная степная игра - догонялки со смертью в этих местах не прекращалась никогда. Играли в неё в разных местах, сегодня здесь, завтра там, но почти всегда кто-то проигрывал, а кто-то побеждал.

   Лошади, управляемые движениями ног, мчались в направлении, ведомом только всадникам, их руки рвали тетиву луков, надеясь потоком стрел остановить преследователей. Но ведь и те не в первый раз играли в эти игры, знали все правила и ухищрения, позволяющие догнать противника. А он мчался впереди, близкий и недоступный, не позволяющий к себе подойти и захватить такой желанный приз. Сама гонка пьянила, сводила с ума, вытесняя все остальные мысли, подавленные одним единственным желанием - догнать!

   И вдруг всё поменялось! Сбоку ударил густой поток стрел, заставивший остановиться преследователей, снимая охватившее всех безумие погони, а затем в эту образовавшуюся толпу ударили катафракты - всадники в железных доспехах, вооружённые мощными копьями, способными пробить обычного кавалериста насквозь. Засада! И сразу всё изменилось - преследователи превратились в добычу, а вместо уже привычной мысли "догнать" в голове билась совсем другая - сбежать и спастись.

   Но никто не собирался отказываться от своей удачи, она ведь может на это обидеться, так что выжившими оказались те, кого считали добычей. Но таковы условия игры - только победитель получает всё, в том числе и самый главный приз, стоящий на кону, - свою жизнь.

   - Молодцы, бойцы, быстро собираем добычу, берём коней и уходим, - скомандовал тысячник.

   Быстро подхватив оружие убитых врагов, собрав коней, русичи ушли в лес по только им известным тропкам.

   - Хорошо получилось, - крутилась в голове одна мысль, - самое главное - никто не пострадал. А ведь почти догнали. Видно лошади уже устали, отдохнуть им надо.

   У хороших воинов и мысли схожие, а наш тысячник был вояка опытный. Добравшись до безопасного места, выставив охрану и разослав разведку, мы получили команду отдыхать. Подобная засада уже устраивалась не впервые, но удалась она всего два раза. Тем не менее, врагов стало меньше, а значит, и справиться с ним будет легче.

   Ну вот, кажется и добрались. Нам удалось увести врагов за собой, и они в конце концов пришли вслед за нами в Горбатую лощину. Всё, наши сотни, что вели за собой противника, ушли за спину пешцам, выстроившимся поперёк лощины. Мы своё дело сделали, теперь, за спиной пехоты можно немного и передохнуть, пока в сражении до нас очередь дойдёт. Всё-таки кони несколько притомились, им это на пользу пойдёт.

   Вскоре в лощину втянулись основные силы противника. Их было много, и стоящая перед ними цепочка воинов, перегораживающая выход из теснины, производила жалкое впечатление. Казалось, что если враги дунут на неё, то всех унесёт ветром, если плюнут, то все утонут.

   Но пешцы стояли спокойно, мне даже казалось, что они с любопытством ожидают, что будет дальше. Честно говоря, хоть я и знаю, на что способна эта пехота, у меня было опасение, что удержать атакующую кавалерию им не удастся. Видимо, о том же самом подумали и враги, поэтому без лишних приготовлений вперёд отправилась легкая кавалерия, собираясь засыпать стрелами неподвижные ряды пехоты.

   Как только они начали стрельбу, зазвучал рог, приказывая нам начать с ними перестрелку. Пехота прикрылась щитами, но осталась стоять на месте, перекрывая выход из лощины, а мы, выдвинувшись вперёд, закрутили свою карусель. И хотя врагов было больше, нельзя сказать, что они добились успеха. Да, многие пехотные щиты стали похожи на ежей от вонзившихся в них стрел, но никакого другого результата этот обстрел не принёс.

   А вот наши успехи оказались лучше. Доспехов у противника не было, их заменяла обычная кожаная одежда, а она практически не защищала от наших стрел. Враги стреляли и по нам, но наша бронь оказались для их стрел непробиваемой. Напряжение в схватке нарастало, всем становилось понятным, что так просто пехоту с места не собьёшь.

   И тут трижды резко взвыли рога, и на вершинах холмов по обе стороны лощины поднялись наши стрелки и начали в бешеном темпе стрельбу по оставшейся в одиночестве тяжёлой кавалерии. Арсы стрелки знатные, белку в глаз бьют навскидку, птицу берут, ломая ей шею тупой стрелой, а тут перед ними стоит неподвижная толпа. Так что легкая кавалерия прекратила обстреливать нашу пехоту и бросилась спасать своих катафрактов.

   Они попытались подняться по склонам холмов, но сделать это было далеко не так просто, тем более верхом, зато сами попали под стрелы арсов. При таком обстреле ведь даже не надо врага убивать, достаточно ранить лошадь, и он, считай, уже не боец. Снова взвыли рога, два длинных сигнала заставили пехоту перестроиться в два отряда жуков, и они медленно двинулись вперёд. Мы пошли вслед, готовясь засыпать всё свободное пространство перед ними стрелами.

   И опять протяжно завыли рога, приглашая поучаствовать в начавшемся веселье задержавшихся гостей. По этому сигналу свободный выход из лощины перекрыли наши катафракты. Вначале они двигались медленно, неторопливо приближаясь к врагу, но чем ближе подходили, тем больше ускорялись, и вот на врага несётся сплошной железный вал, ощетинившийся копьями. И нельзя от него уйти, а встретить как положено в строю не получается, слишком много уже убитых, да и паника охватила пришельцев.

   А рога не успокаиваются, опять их звуки разносятся над полем боя, а значит, пришла наша очередь. Мы выбираемся из-под защиты пехоты, выстраиваемся, и разгоняясь, направляемся к месту общей схватки. Вражеские катафракты находятся к нам спиной, легкая кавалерия прикрывает их с боков, так что нам никто не мешает. Проносясь мимо скучившихся врагов, мы успеваем метнуть им в спину по паре сулиц, уйти в сторону и начать стрельбу по выжившим.

   Хотя и нам приходится отойти, подходит пехота, и теперь мы можем только стрелять издали. Вот мы в очередной раз и взяли главный приз в этой вечной игре.


   Город Славенск, 200 г. до н.э., князь Премысл, наместник Славии

   Беспокойные настали времена, ой беспокойные. Они, правда, и прежде не отличались особой тишиной и благодатью, но сейчас всё происходящее раньше кажется мелкими хлопотами. Самое главное - вокруг начались непонятные подвижки, причём не только в наших землях, но и в степи, пошли на восток сарматы и почти уничтожили скифов, не наших, а живших около моря, а те, кто выжил - ушли в другие места и там ищут убежище.

   А ещё появились далеко на севере от нас новые племена, готы, пришли с неизвестных нам островов и теперь обживаются на новых землях. Понятно, что это заставляет других уходить от таких беспокойных соседей, вот и толкаются все, как только могут, кто-то и к нам пытается пробиться. А нам это надо? Мы и так сейчас вынуждены свои отряды делить пополам - помогать на востоке сдерживать сарматов, да и про свою землю не забывать.

   Хотя наши люди уже и там живут, так что получается, что и скифы, вернее русы, теперь тоже наши. Воины они конечно добрые, да вот только в наших лесах им воевать несподручно. Для них больше степь подходит, хотя порой и у нас предоставляется возможность повоевать. Но тут важно другое - с поддержкой русов, вернее их кавалерии, можно начинать осваивать территории между Волгой и Доном.

   Там земля хорошая, да и для хозяйства места удобные. Лесов немного, зато простора хватает, и пусть степи не от края до края, но их вполне достаточно и скотину пасти, и на зиму сена заготовить, да и землицу обиходить. Так что будем там крепко садиться, благо есть кого туда направить. Переселенцев, беженцев стало много приходить. Сарматы совсем озверели, ни старых, ни малых не жалеют.

   А вроде бы одним народом считались, во всяком случае, как говорят, предки у них со скифами общие были. Только не надо путать - есть скифы, которые просто скифы, а есть северные скифы или русы, с которыми у нас союз. Скифы в своё время разделились, как - я уже сказал, хотя это раньше был один народ. А сарматы - дальние родственники этого прежде единого народа скифов.

   Что касается творимого зверства, то хотелось бы думать, что занимаются этим не все, а новые племена, пришедшие далеко с востока. Не знаю, да и не буду разбираться. Всё это осталось в прошлом, о своём родстве сарматы и простые скифы забыли, и теперь те из них, кто хочет выжить во время нашествия, вынужден бежать. Кто-то направляется на запад, кто-то идёт на север, к нам. Честно говоря, на западе стоит ожидать своих гостей, оттуда давно к нам лезут все, кто может.

   Кому плохо живётся, сразу на юг собираются уходить, мол там мёдом намазано, и их ждут не дождутся. Может быть там и слаще кусок, да удержать его трудно, желающих много. Так что много приходит к нам сейчас людей из тех мест, и все просят принять их. А мы что, добрых работников всегда не хватает, тем более, армию надо увеличивать, так что принимаем всех, вот только селить будем на новые земли в междуречье Волги и Дона, да в верховьях Суры.

   А через пятьдесят лет забудут, откуда пришли, и все будут, как и мы, русами.



Глава 8

   Где-то в верховьях Дона, 100 г. до н.э., тысячник Крок

   Казалось бы, как такое возможно - кругом непроходимая чащоба, а новости о любом происшествии в лесу разлетаются чуть ли не быстрее сокола. И только добровольная помощь леса и его хозяина лешего может обеспечить сохранение тайны. Вот и сейчас, как ни прятались незнакомцы, выбирая для своего движения самые глухие места и нехоженые пути, за ними, не выдавая себя, внимательно следили чужие глаза. Видимо, лес благоволил к этому человеку.

   - Воевода, лазутчик прибыл с сообщением, - отвлёк меня гридень от наблюдения за тренировкой солдат.

   - Рассказывай, воин, что смог обнаружить и где врагов видел?

   - Видел, воевода, они за речкой Липнянкой прячутся, отсюда пять дён пути будет.

   - И много их там?

   - Более сотни, но думаю, это лазутчики, уж больно сторожко и умело по лесу идут, прячутся хорошо, да и не торопятся никуда, ведут себя как дома, а значит, лес для них привычен. И кажется мне, что они ждут кого-то.

   Да, не очень радостное сообщение. Дело в том, что как только мы начали строить свои городища в лесостепной зоне, сразу потребовалось их усиленно охранять. В более южных местах хоть раз в год, обычно весной, когда просыпается степь, приходят оттуда чужаки. И хотя все давно знают, что наши поселения надёжно защищены, всегда находится кто-то, надеющийся поживиться.

   А в лесной зоне повадились нападать вот сборища лесных татей. Эти выжидают удобного момента и захватывают городища внезапным налётом. Удалось им подобное пару раз, видел я, что потом осталось от города. Так что думать надо, как ворога извести. Тем более, сейчас они задумали большой город захватить, у нас тут больше двухсот дворов, да и сил на это дело скопили немало.

   Приходят они со стороны леса, похоже, где-то их ладьи поджидают, чтобы потом можно было с полоном свободно уйти. Видимо, появился кто-то слишком умный у этих лихих людишек, пока его не возьмём, покоя не будет.

   Вот об этом мы и говорили со своими сотниками, когда встал сотник Одяка и предложил, как можно всех злодеев изничтожить.

   - Нужно устроить им ловушку. Пусть большой отряд выйдет из города и пойдёт по дороге в сторону Славенска. Пусть все думают, что в городе нет больше защитников. А мы их оставим, но они должны затаиться и не показываться, причём надо спрятать не меньше двух сотен пешцев и столько же лучников. Когда отряд уйдёт, ворота останутся открытыми, так что думаю, вороги поверят, что город защищать некому, и попытаются его захватить.

   Вои должны быть наготове, как только все чужаки ворвутся в открытые ворота, они попадут на площадь, которая будет со всех сторон окружена пешцами со щитами. А стрелки, укрывшись за ними, будут расстреливать врагов. Они попытаются убежать обратно, но надо будет успеть закрыть ворота и всех уничтожить.

   В общем, так мы и поступили, устроили ловушку. В назначенное время большой отряд в несколько сотен воинов вышел из ворот и пошёл в сторону дальних поселений. Ночевать он не вернулся, а бойцы, перейдя речку Липнянку, скрылись в лесу и тайно стали пробираться обратно, готовясь при необходимости атаковать татей. В этот день атаки мы не ожидали, а вот встретить врагов на следующий день были готовы. Да и чужакам долго ждать было нельзя, кто знает, когда вернётся ушедший отряд.

   Так что почти сразу после того, как открылись ворота, последовала атака. Врагу позволили ворваться в городище, проникших в город татей, прикрывшись щитами, с трудом, мало-помалу отступая внутрь городища, сдерживал десяток воинов. Это позволяло войти внутрь всем врагам, а вот атаковать вместе они не могли, места не хватало. Так что когда чужаки ворвались в город, ворота захлопнули и подпёрли припасёнными брёвнами, из укрытий вышли ещё две сотни воинов и враги оказались в ловушке. Все они сдались, предпочитая рабство верной смерти.


   Борт ладьи, идущей вверх по течению Дона, 100 г. до н.э., купец Велизар

   Хорошо сходили, пожалуй, в этом году уже далеко не пойду, в дальнем походе можно застрять, зима уже не за горами. Разве что в Рус можно будет добраться, мехов взять, но их и наши охотники приносят достаточно, правда там всё же лучше. Посмотрим. Хотя ещё рано обдумывать дороги на следующий год, но в голове постоянно крутится разговор с греческим купцом, с которым уже неоднократно приходилось иметь дело.

   - Будут ещё рабы, привози, Велизар, возьму всех, - так закончился наш торг с Леонидосом, купцом из Херсонеса, которому я и продал рабов. Ими стали все, попавшие к нам в плен во время атак поселений или во время боевых действий. Обычно пленных сначала приходится выкупать у правителей городов, наместников или воевод, деньги за них шли на пользу городу или армии. Но греческие купцы рабов покупали всегда хорошо, у них всё делали именно рабы. Так что продать такой товар было легко и просто.

   - Да, Леонидос, будут - привезу. А ты лучше скажи, откуда у тебя такие товары, - и я указал на щёлк и фарфор.

   - О, Велизар, это очень дорогие вещи, но даже за такую цену их редко удаётся купить. Кто их делает - мне неизвестно, знаю только, что привозят их из очень дальних краёв. Достался такой товар мне случайно, и теперь даже не знаю, кому его можно продать.

   Ой врёт купчина, ой врёт! Неизвестно ему, откуда товар и кому продать. Мы давно уже узнали, что приходят такие товары с востока, а за ещё большую цену продаются на западе. Но раз купец решил молчать, не будем портить отношения, сделаю вид, что поверил.

   - Ладно, Леонидос, мне это неинтересно, просто так спросил. А вот вино бы я у тебя купил.

   Мы долго торговались, но я прикупил несколько амфор его вина, тем самым спрятав интерес к шёлку. А вот за ним я пойду на следующий год, причём знаю куда - вниз по Волге и потом на юг по морю. Там и надо перехватывать караваны, идущие с востока. Они должны идти через наши земли, а не через греков.


   Город Канит, 100ыы г.до н.э., царь Русии Тримир

   Сегодня у нас ежегодная встреча правителей этой земли, теперь моя очередь принимать гостей. По нашей договоренности такая почётная обязанность каждый год передаётся другому. Мы все помним, что наш союз - добровольный, и в нём все равны. В этом, пожалуй, и заключается наша сила. Уже который год существует государство Русия, или Русь, Россия, как только иноземцы нас не называют, но самое главное - мы сумели устоять перед постоянными атаками со стороны соседей.

   Кто только ни пытался проверить нас на прочность - приходили со всех сторон - и с юга, с запада, севера и востока, но добились только одного - наш союз стал крепче, и каждый из его членов оценил мудрость предков, объединивших свои силы. Так что сегодня пришла пора обсудить совместные дела и наметить новые. Два дня гостей развлекали пирами, охотой и скоморохами, вежество оказано, пора и за дело приниматься.

   - Ну что, други верные, пора нам и о делах поговорить, - так начал я нашу встречу.

   - Давай, Тримир, поговорим, а то я уже устал от твоих пиров и забав. Рассказывай, что твои прознатчики говорят, может, потом и мы своих новостей добавим, а уж после и думать будем, что делать далее, - так поддержал меня князь Дир, наместник Славии. Князь Ичет, наместник Арсы, промолчал.

   - В общем-то, дела не то чтобы безрадостные, всё складывается для нас неплохо, но и радоваться пока преждевременно. До этого на нас наседали в основном с востока, но теперь напор кочевников должен ослабеть. Сарматы, почти все, ушли на запад, за Днепр, к Дунаю, и больше заинтересованы всем происходящим в тех краях. Это и понятно, там находится богатый Рим и с него можно попытаться либо получить дань, либо победить и взять хорошую добычу.

   С другой стороны, в степи сейчас начинается засуха, и кочевники собираются уходить в те места, где ещё сохраняется трава и можно спокойно пасти стада. В то же время на такие места идут другие племена. В наших краях начали появляться аланы и занимать освободившиеся от сарматов земли.

   - Да, наши прознатчики тоже говорят о такой смене кочевников. Вот только про засуху пока ничего неизвестно, говорят, что травы стало меньше, степь сохнет, но к чему это приведёт, нам пока непонятно, - вступил в разговор Дир.

   - Это потому, что вы раньше не кочевали, - мне пришлось объяснять ему очевидные вещи, известные каждому кочевнику. - Травы бывают разные, например в лесу они сочные и водянистые, в сухой степи и травы сухие, а если уж наступит засуха, то останется только в лучшем случае саксаул. Сухую траву не всякие животные могут есть, многие из них привыкли к более сочным травам и плохо чувствуют себя, когда степь сохнет. Это если не считать того, что трава вообще начинает исчезать.

   - Теперь понятно, - ответил Дир. Многие места не то чтобы становятся непригодными для выпаса скотины, но кочевники ищут лучшие, чтобы спасти свои стада.

   - Да, именно так. Но есть ещё одна особенность, касающаяся наших земель. Если зимой выпадает слишком много снега, то скотина не может его разгрести и добраться до травы. Поэтому кочевать в таких местах нельзя, животные погибнут. В них можно жить, если летом сделать запасы сена и зерна, что позволит кормить их зимой. А это уже совсем другой образ жизни, настоящие кочевники так не живут.

   Вот и держатся они южнее, там снега меньше и можно кочевать круглый год. И это является ещё одной причиной, почему интерес степняков к нашим землям почти пропал. Им они для привычной жизни не подходят, разве только прийти сюда за добычей, пограбить. Но добыча кусается, и её так просто не взять, поэтому можно ожидать некоторого снижения атак кочевников. Правда, с приходом новых племён всё может повториться, но остаётся надеяться, что их предупредят и они поймут - соваться сюда не стоит.

   - Хорошо, ты считаешь, Тримир, что на востоке станет спокойней? - спросил Дир.

   - Я бы этого хотел, во всяком случае, этого можно ожидать. Но как окажется на самом деле, сказать трудно. К набегам в любом случае надо быть готовым, но не думаю, что их будет много и в них примет участие много воинов.

   - А что скажешь ты, Ичет, про свои границы?

   - Мне в, общем-то, и говорить нечего. С одной стороны меня прикрывают горы, с другой леса, а с третьей мороз. Чем дальше идти на север, тем труднее там жизнь и некогда думать о набегах. К нам гости незваные приходят редко, и обычно их немного, так что хватает воинов в городищах для сохранения порядка.

   - Ну значит, пришла моя очередь, - начал свой рассказ о происходящем Дир. - Не могу сказать, что у нас всё спокойно, хотя и жаловаться особо не на что. Беспокоят меня западные земли. Там постоянно появляются ранее никому неведомые племена, видимо приход в своё время готов стронул с места многих. И все они ищут новые места для проживания, хотя вокруг всё давно заселено.

   Больших армий к нашим границам не приходит, да и трудно их провести через леса и реки, но малые отряды появляются постоянно и пытаются найти у нас слабину и взять добычу. Другой проблемой, не знаю хорошей или плохой - являются люди, уходящие от кочевников. Обычно они идут с юга, это скифы-пахари, реже греки или те же самые готы или их союзники, потерпевшие поражение в сражениях с новыми пришельцами. Мы их всех принимаем и селим на своих землях. Или ставим новые, но в них всё равно большую часть составляют наши жители.

   - Значит, можно сказать, что дела нашего государства обстоят не так уж и плохо, - попытался я подвести итог обмена новостями.

   - Скорее да, чем нет. Здесь нельзя подходить с такой простой оценкой. Разреши, я продолжу, - ответил мне Дир.

   - Конечно, князь.

   - Самое главное, что можно сказать по поводу всего происходящего - объединившись, мы поступили правильно. И последние события это только подтверждают. После нескольких попыток одолеть нас большими силами, атаки прекратились. Может быть, свою роль сыграли изменяющиеся условия в степи и непригодность наших земель для обитания на них обычных кочевников, но так или иначе, нас оставили в покое.

   Сколько это продлится - сказать трудно, но можно предположить, что до тех пор, пока не произойдут новые изменения. Значит, надо использовать передышку с наибольшей пользой. А что будет наилучшим в такой ситуации? Я думаю, в первую очередь стоит подумать о нашем усилении. Для этого надо иметь больше земель, на которых можно строить поселения, они дадут нам всё необходимое. И если мы знаем, что здешние места не подходят для кочевников, но зерно на них даёт прекрасный урожай, значит, их надо занимать и использовать в своих целях.

   - И как ты собираешься это сделать, Дир? - спросил Ичет.

   - Мы уже основали несколько поселений между Волгой и Доном и смогли оценить ту землю. Могу только сказать, что я лучше не видел. Вот это действительно настоящее сокровище, и за него надо драться хоть с востоком, хоть с западом, хоть со всеми вместе. Она сможет дать столько хлеба, что позволит прокормить в десять раз больше людей, чем есть сейчас. А будет больше людей - будет и сила.

   - Что, неужто такие хорошие урожаи? - спросил я Дира.

   - Я, может быть, не знаю, какие бывают травы и как они различаются между собой, но я знаю, что может дать земля при хорошем уходе. Не сомневайся, Тримир, эта земля стоит любой крови, пролитой за неё. И самое главное, это не какое-то одно место. Я просто не договорил. Пока мы попробовали только поставить поселения на самом краю леса, но думаю, если пойдём южнее, урожаи будут ещё больше.

   Так что первой задачей я вижу освоение именно земель в междуречье, причём заниматься этим надо всем. Здесь уже нет лесов, которые дают защиту, так что её должно обеспечить наше оружие. И в первую очередь нам нужна конница. Там открытые места, и войска должны уметь быстро перемещаться. Так что, я думаю, нам надо искать людей, согласных жить на новой земле, оказывать им в этом помощь и начинать там собирать свои войска. Туда же пойдут и беженцы, идущие к нам.

   Если кочевников с востока можно не опасаться, то часть войск надо перебросить в эти места. Будем там строить городища и осваивать новые земли. Они нам обеспечат в будущем ту силу, которая нам нужна.

   - Согласен с мнением Дира, - ответил я. Думаю, что мы можем доверить именно тебе быть главным в этом деле, мы просто должны будем тебе помогать всем, чем сможем - людьми, деньгами, оружием.

   - Согласен, - только и промолвил Ичет.

   - Хорошо, я принимаю ваше решение. Но это не всё. Нам нужно позаботиться о деньгах. Происходящее сейчас мне совсем не нравится. Вы задумывались о том, как, чем и с кем мы торгуем?

   - Да в общем-то нет. А что, есть особенности? - спросил я Дира.

   - Я не буду касаться той торговли, что мы ведём между собой. Она нужна, и без неё наши люди просто не смогут нормально жить. Но много товаров мы продаём грекам, а вот здесь есть, над чем подумать. Мы отдаём пшеницу, железо, мёд - те товары, которые нужны для жизни, а покупаем вино, без которого можно обойтись. Но ладно, с этим ещё как-то можно смириться.

   Но вот греки покупают шёлк у восточных купцов, потом его продают на западе и имеют такой доход, что нашим купцам и не снился. И при этом ничего не делают - ни пашут землю, ни добывают руду. Вот я хочу сказать, что надо бы и нам заняться такой торговлей, а не снабжать греков нашим хлебом.

   - И что нам надо сделать? - поинтересовался Ичет.

   - Самим выходить на караванную дорогу, по которой идёт шёлк, причём продавать его не грекам, а на запад, для чего надо искать новые пути в обход старых. Мои купцы уже почти прошли эти дороги, они были на юге и нашли, где можно купить шёлк. За него просят наши меха, так что твоим охотникам, Ичет, придётся постараться.

   А на западе они нашли дороги, ведущие к западным купцам, но вот пройти их пока не сумели. Хотя тут есть одна трудность. Дорога туда проходит по Десне, а потом и по другим рекам. Но земли там ничем не хуже тех, о которых я уже говорил, и если мы хотим контролировать дорогу, то нам придётся воевать ещё и на Десне.

   - Я понял тебя, Дир, - ответил я ему. - Но давай пока начнём заниматься освоением междуречья. Дорогу для шёлка ты ищи своими силами, если надо, мы поможем, ты только скажи. А вот когда она будет известна вся, и ты будешь знать, что и сколько стоит, вот тогда и будем решать, как те земли взять под контроль.

   - Помощи в этом мне пока не надо, потребуется - скажу. - И исследование дороги и земель я продолжу, но вы готовьтесь, в тех местах драться придётся очень много.



Глава 9

   Где-то в верховьях Хопра, городище Митряй, 150 г. н.э, ополченец Лихобор

   - Не высовываться! - зычный крик сотника в очередной раз призвал к осторожности. А как тут не высунешься, если за врагами следить надо. Прикрываясь щитом, я выглянул за вал. Дзинь - тут же отозвалось железо, которым он оббит, на удар стрелы. Да, хорошо стреляют кочевники, и не больно-то посопротивляешься.

   Уже не первый год наши поселения выдвигались всё дальше и дальше в степь. Места тут хорошие, да вот незваные гости часто шастают. С небольшими набегами мы справлялись сами, как-никак в таких местах селятся люди, привыкшие держать оружие в руках. Обычно это бывшие военные или те, кто решил сменить воинскую службу на мирный труд. И хотя получается так, что труд далеко не всегда мирный, да и про воинскую науку пришельцы забыть не дают, но жизнь в таких поселениях по большей части свободная.

   Правда, особенно в такие моменты, как сейчас, возникают сомнения, а хорошо ли это, но надо признать, они быстро пропадают. Поселенцы здесь привыкли жить и оглядываться по сторонам, да и оружие всегда под рукой, даже если приходится заниматься каким-нибудь сугубо мирным делом. Вот и сейчас, все готовились сено косить, назавтра собирались в луга идти, а тут эти налетели. Ничо, не в первый раз, отобьёмся.

   С нами сейчас ещё сотня дружинников, они готовились в степь уйти, кочевников искать, а те и не дождались их, сами пришли.

   Было их около пяти сотен, и действовали они как привыкли. Сначала попытались взять городище налётом, два десятка на самых быстрых конях выскочили из ближайшего оврага и бросились к воротам, надеясь успеть захватить, но не сумели. И вот теперь стараются их открыть. Разделились на две части, одни постоянно обстреливают стены, не давая никому высунуться, а другие, пользуясь этим, пытаются подобраться к воротам.

   Ну ничего, сейчас мы им покажем, что тоже умеем лук в руках держать.

   - Эй, Ольма, Глеб, давайте сюда, сейчас чужаков учить будем.

   - Что придумал, Лихобор?

   - Вы меня прикрываете, а я стреляю. Каждый пусть возьмёт по два щита и держит их, как будто мы в жуке стоим.

   - Маловато нас троих будет, надо бы ещё кого позвать.

   - Ничо, получится - позовём. А пока и сами справимся, меня хоть немного прикройте, а я им покажу, как стрелять надо.

   - Ну всё, мы готовы.

   - Тогда по моей команде, разом - давай!

   Надо сказать, что чужаки сразу заметили странную штуку, появившуюся на стене, и открыли по ней стрельбу.

   Дзинь, дзинь, дзинь запело железо щитов, но устояло, хотя они сразу превратились в настоящих ёжиков. А я, пользуясь моментом, выскочил из укрытия немного в стороне, и пока кочевники не успели начать стрельбу по мне, успел выпустить по ним пяток стрел. И троих завалил. А дальше пошло лучше, пользуясь таким укрытием, стрелки из-под него смотрели, кто где стоит, а потом, выскочив в стороне, успевали сделать несколько выстрелов.

   Так что расстреливать нас просто так не получилось, а если не удаётся засыпать стены стрелами, то подойти к ним врагу просто не дадут наши стрелки и вои. Так что отбились мы. Ничего, в следующий раз что-нибудь ещё придумаем. Наша это земля, мы её своими потом и кровью полили, и никому не отдадим.


   Острог Белый, 150 г. н.э, десятник Заваг

   - Воевода, позволь доложить, не мешкая, новости мы интересные получили.

   - Говори, десятник.

   - Ходили мы в дальний рейд, далеко ходили, месяц пути в одну сторону. За горы ушли, и там южнее спустились, до большой реки дошли и моря (Аральское). Почти везде люди из тех мест ушли, засуха там, степь сохнет. Но не все, там нам встретился новый народ, пришедший с востока и живущий в этих почти сухих степях. Видом страшные - кожа жёлтая, глаза узкие, волосы на лице не растут, сами невысокие, пешком не ходят, всё только на лошади. Не удержались мы, взяли одного и расспросили, кто такие и откуда пришли.

   Оказалось, что это люди народа хунну, так они себя называют. Пришли из страны Китай, расположенной далеко на востоке. Сами кочевники, воевали с этим самым Китаем, и проиграли. Разбили их полностью и стали всех выживших уничтожать. И тогда их народ разделился - часть отдалась на милость китайцев, часть ушла в ближние горы и степи, спасая свою жизнь, а вот самые сильные и не признающие своего поражения отправились далеко на запад.

   Вот эти и дошли до наших мест. Сюда добралось не слишком много народу, не больше двадцати тысяч, но все они воины. Китайцы их преследовали, и им постоянно приходилось отбиваться, отправляя отряды на смерть и пытаясь задержать догоняющих. Дошли только одни воины, уцелело лишь несколько женщин. Сейчас пришельцы осматриваются на новых землях и озабочены тем, как жить дальше.

   Нам удалось узнать, что они заняты знакомством с местными племенами - теми, кто живёт на границе с лесом и у моря. Дальше они идти не хотят, сухие степи им подходят, тем более, ни с кем за эти места воевать не надо, остались у них заводные кони, да и тут намереваются приобрести новых, а также прочую скотину, в первую очередь овец.

   - А что про их оружие скажешь, да и как их воинское умение оценишь? - спросил воевода.

   - Оружие у них интересное, вернее, только луки. Они, как и наши составные, сделаны из дерева и кости, но длиннее и имеют разные плечи. Стреляют дальше наших и сильней. Хорошие луки. Один, что сумели захватить, мы привезли.

   - Отдай оружейникам, пусть смотрят и сравнивают, может, сделают такие.

   - А что не смочь, раз умеешь делать наш лук, сделаешь и такой. А вот какие они воины, сказать не берусь. Мы несколько дней за этими хунну наблюдали, но те нас так и не заметили. Всадники, похоже, они отличные, а вот как воюют, сказать не могу - ни одной схватки мы не видели. Но судя по всему - пострашнее аланов и сарматов будут, злее они, им терять нечего, они всё на востоке оставили.

   - Ладно, Заваг, молодец, важные новости привёз. Значит, надо опасаться новых набегов от этих хунну. Будем ждать, как дальше они себя поведут.


   Устье реки Висла, 150 г., купец Искор

   - Держись, други, держись, сейчас ладью на воду сдёрнем, тогда и можно будет на ней укрыться! - я старался хоть как-то помочь своим воинам, отбивающим неожиданное нападение.

   А на берегу кипела ожесточённая схватка, одна из многих, в которой решалась жизнь сошедшихся в споре людей. Словно нерушимая скала стояли русичи, отбивая налетающих на них людей. Так стоит камень, о который разбиваются волны, набравшие ход на просторе и пытающиеся продолжить свой бесконечный бег, невзирая на любые препятствия. Никто не хотел уступать, потому что каждый понимал, что проигравшего ждёт смерть.

   Между плотно сомкнутыми щитами вперёд-назад ходили копья, не давая врагам приблизиться к воинам. За первым рядом стоял второй, и точно также ходили копья, добивая то, что не успели поразить из первого ряда. За спиной воинов я и ещё несколько человек старались сдвинуть ладью с берега, и наши усилия увенчались успехом, она закачалась на волнах.

   - Всё, други, давайте по одному отходите на ладью. Лучники - не спать, - опять пришлось мне кричать, подавая весть своим воям.

   - Нет, - вдруг крикнул сотник, - не сможем уйти так. - Сначала надо берег очистить. Держать строй, щиты плотнее. Шаг вперёд, разом!

   И стена, как один, двинулась вперёд, не переставая при этом работать копьями.

   - Ещё шаг, держать строй! Шаг! Копьями работать, - продолжал командовать сотник.

   Но и нападающие поняли, что если они не остановят сейчас стену, то им не жить, и усилили свой нажим.

   - Шаг назад и два вперёд! Держать строй! - последовала команда сотника.

   Стена как бы отступила назад, и разгоняясь, ударила во врагов, не ожидающих такого манёвра. Он позволил разом сломать установившееся равновесие и откинуть назад противника.

   - По команде, задние помогли передним. Шаг! Ещё шаг! Держать строй!

   И если при этом первый ряд только держал противника на расстоянии, то копья второго собирали обильную жатву. И кажется, противник понял, что ему не одолеть эту стену щитов. Так бывает, когда рыбак понимает, что его наживку схватила рыба, которую его снасть не удержит. И когда стена опять качнулась, набирая силу для удара, враги побежали.

   - Всё, на ладью, добычу собрать, живых - добить. Быстро, быстро, - скомандовал сотник.

   Строй сломался, каждому нашлось дело, и вскоре все оказались на ладье, она отошла на середину реки, в относительно безопасное место. Там мне сотник и высказал:

   - Ты, купец, в дела воинские не вмешивайся. Положено торговать, вот и торгуй, а воевать не мешай. Кабы на ладью полезли - все бы там легли. А так всего несколько воев ранено.

   - Так я думал, вас сейчас сомнут.

   - Не боись, русинская пехота самая лучшая, нет ещё тех воев, что смогут нас пересилить.

   Хорошо, коли так, подумалось мне. А ведь страшно, ладно, когда сам в строю, а вот так со стороны смотреть и ждать, кто кого пересилит, тяжело.

   - Ладно, сотник, урок твой запомню. Но нам надо узнать, что это за люди такие.

   - Значит, будем искать кого-то другого, кто нам сможет о них рассказать.

   В конце концов, мы узнали, что появился какой-то новый народ, приплывший сюда с моря, и теперь они всех подчинили себе. Ладно, это уже не наше дело, пусть местные сами себя защищают.


   Городище Славенск, 150 г., царь Преслав

   - Начнём, пожалуй. Не будем нарушать обычаев, сначала поговорим о сделанном. Тебе слово, Велизар.

   - Сила наша растёт, государь. И хоть нас всех сейчас признают за единый народ - русичей, но даже в упряжке есть коренник и пристяжные. Бывшая Скифия конечно тоже сильна, но похоже, она дошла до своего предела, с тех земель большего не получить. А государству надо расти. Думаю, дальнейший рост Русии будет связан с освоением новых территорий, строительством там поселений и заселением этих земель.

   - Ты давай про наши дела, а не про всеобщее благо говори. И про дела конкретные, а не просто о нуждах и желаниях.

   - Я к этому и подхожу, государь. Всё, что мы могли взять с наших теперешних земель, мы уже получили. Все территории между Волгой и верховьями Доном уже заселены. Мы конечно ещё можем ставить там поселения, но порой это вызывает затруднения. Так что нам надо искать новые земли, куда будем селить людей.

   - Так что, ты считаешь, что надо начинать воевать за них?

   - Вполне возможно, что пора и подумать об этом.

   - А я против, - вмешался в разговор Мстислав, отвечающий за армию. - И дело не в том, что мы кого-то должны бояться, нам просто нужно время подготовиться к новым походам. Сейчас армия по большей части разбросана по поселениям и занимается их охраной, или отряды уходят вместе с купцами в дальние плавания. Я понимаю, что всё это нужно, но у нас всего несколько полков, которые и можно считать настоящей армией.

   Так что сейчас надо не на новые земли смотреть, взять их мы всегда сможем, а надо навести порядок у себя в доме, собрать свои силы и только потом куда-то идти воевать. Надо армию увеличивать, причём не только пехоту, но и кавалерию. И надо всех учить воевать. Кроме того, я предлагаю разместить войска по-другому.

   - И как ты хочешь сделать, Мстислав?

   - Сейчас вся территория с поселениями, пашнями, ловами и лесами прикрыта если не острогами, то крупными городищами. Просто так на эти земли не попадёшь. Мы заселили их до волока между Доном и Волгой, причём со стороны степи они прикрыты очень хорошо, на небольшом участке стоят два крупных и один небольшой острог. Со стороны Волги нападения никто не ждёт, на юге постоянно в степь уходят разведчики. Точно также противника ищем в любых местах, где стоят наши поселения.

   Вот я и предлагаю, в крупных острогах держать по две сотни воинов, не больше. Их хватит отбиться от любого ворога. В других поселениях держать не более десятка воев, а может быть хватит и пяти, они должны следить за порядком, причём помогать в этом деле им будут местные. Остальных освободившихся воинов собрать в нескольких крупных поселениях, из них составить полки и их учить воинскому делу. Раз мы содержим свою армию, то она должна уметь воевать, а не за стенами прятаться.

   - А вот с этим я полностью согласен, - высказался Доморад, советник по торговле и внешним делам. - Воины должны уметь воевать, сколько раз купцы рассказывали, что только умение сражаться спасало людей, ладьи и товар. Наши вои всегда умели меньшими силами победить более сильного врага, и так должно быть всегда. В дальнюю дорогу много бойцов не возьмёшь, так что каждый из них должен уметь справится не меньше чем с тремя нападающими.

   - Как я понимаю, из таких поселений, где будут располагаться войска, они смогут прийти на помощь в любое место?

   - Да, государь, и я бы ещё считал нужным сказать, что готовить нам надо не только пешцев, но и конных лучников, я бы даже хотел, чтобы для пешцев тоже были лошади, тогда мы смогли бы очень быстро добраться в любое место, там оставить лошадей в тылу и сражаться как обычная пехота. В результате у нас получится такая конная пехота, как бы это смешно ни звучало.

   - Что же, можно подумать. Тем более, что территория, которую придётся защищать, становится больше. Так, Велизар, ты ещё что-то хочешь сказать?

   - Да, государь, надо увеличивать площади участков под пашню, народу прибывает, и через некоторое время зерна может не хватить.

   - Это, конечно, надо сделать, но ты в первую очередь увеличь закупки в казну и меньше отправляй на продажу грекам. Пусть меха покупают, горшки, шкуры, мёд. Это, правда, больше тебя касается, Доморад, но надо создавать запас для своих людей, а не чужаков кормить. И ещё скажу, надо увеличивать число мастерских, оружия нужно больше, да и разного инструмента порой не хватает, отчего его порой и не купить. А без него никакого дела не будет.

   - Это правильно, государь. Вон купцы принесли весть, новый народ на западе объявился, злые, сильные вои, наши отбились только благодаря умению сражаться в строю. Ещё что хочу сказать. Наши купцы во многие места дороги уже проторили, но опасные они ещё. Вот есть дорога по Дону в Азовское море, а если поставить город в его устье, то и закрыть её можно. Или давай посмотрим, как идёт дорога на запад.

   С Оки мы волоком на Десну попадём, по ней можем спуститься до Днепра, а там чуть подняться вверх - и по Припяти открыта дорога на запад. Или вниз по Днепру в Черное море. А вот если город поставить в устье Десны, то и дорогу можно закрыть, или мыто брать. Так что надо нам ещё подумать, как нам наши водные дороги защитить. Торговля нам хороший прибыток даёт.

   - Да, это ты правильно сказал, Доморад. Значит, не будем терять время. Нам надо навести порядок на занятых землях, заняться увеличением населения и ростом армии. Надо больше делать ладей и оружия. Всем изучать окрестные земли, искать места, где будем ставить остроги, чтобы защититься от набегов. В общем, всё как обычно.

   - Ещё хотел бы предупредить, государь. Стали к нам часто забредать какие-то люди, проповедуют свою веру в бога-человека. Что с ними делать?

   - А ничего не делай. Если люди её примут, она при любом запрете пробьёт себе дорогу, если же откажутся, то как ни призывай к вере в нового бога, толка не будет. А вот когда станет ясно, что люди готовы её принять, тогда и поговорим с этими проповедниками.



Глава 10


   Где-то в степи за Волгой, 350 г., десятник Радим

   - Ну вот, кажется, наши гости начали показывать свой характер. Двести лет сидели не дёргались, а вот теперь пошли за добычей.

   Спрятавшись на высоком холме среди густой травы, я наблюдал за схваткой, вспыхнувшей в отдалении. Наши старые знакомые хунну, или как их стали называть, гунны, схватились с аланами, кочевавшими в этих местах. За прошедшие с момента прихода сюда годы, гунны сумели укрепиться, увеличить свою силу и количество воинов. Видимо, тяжело им без грабежей или разбоя, настоящий кочевник должен обязательно отнять чужих лошадей, отобрать женщин и всё имущество.

   А иначе он не кочевник. И вот все эти годы, пока не скопили достаточно сил, гунны и были такими недокочевниками. Жили мирно, брали себе женщин из соседних племён, причём расположенных только восточнее или южнее наших краёв. Сейчас на территории восточней Волги кочуют аланы, вот, видимо, гунны и решили начать с них. Уже не в первый раз мы наблюдаем, что они нападают среди белого дня на пасущиеся стада, убивают пастухов и угоняют животных к себе.

   Причём если обычно угон скота - это забава юношей и показ их умения, всё ограничивается драками и погонями, то гунны действуют по-другому - они именно убивают пастухов, а это уже не просто состязание в ловкости, а объявление войны. И надо сказать, что такие нападения происходят достаточно регулярно. Аланы даже специально отгоняют свои табуны подальше от границы, но это не останавливает гуннов.

   Всё происходящее похоже на начало войны, целью которой является если не уничтожение, то выдавливание аланов с занимаемой территории. Причём в этом принимают участие не только гунны, но и некоторые соседние племена, проживающие восточней или южнее. Так, среди атакующих я видел угров. Видимо, опять кто-то идёт с востока, в свою очередь двигая всех других. Ладно, посмотрим, что дальше будет.


   Район острога Белый, 350 г., сотник Стожар

   - Выровнялись, пёсьи дети! Напоминаю ещё раз. Сегодня идём патрулировать границу вдоль реки Самара. На это может потребоваться двадцать дней. Каждому иметь заводную лошадь с запасом продуктов и оружия. Ожидается столкновение с кочевниками, и к этому надо быть готовым. Выход после обеда. Всё, можете идти собираться.

   Честно говоря, решение воеводы отправить сотню на патрулирование было ожидаемым. Если гунны начали войну с аланами, то нужно быть готовым и к попыткам забраться на нашу территорию. Вот только не было у меня уверенности, что сотни для охраны границ хватит, слишком большой участок надо контролировать. Но тут нам выбирать не приходится, поэтому и пойдём в длительный рейд, чтобы не тратить время на возвращение и суметь проверить самые отдалённые пастбища.

   Да и гонцов разослали по окрестностям, предупредили пастухов, чтобы при опасности подавали дымовой сигнал. Так что как бы мне не хотелось идти в этот рейд, какое бы отвратительное настроение при этом ни было, в установленное время сотня ушла из острога. Отойдя на пару километров, сразу перестроились в походный режим - разведка впереди и сзади, справа и слева.

   Вечером, переговорив с десятниками, назначили несколько групп в самостоятельный поиск. Они должны были двигаться далеко впереди и при обнаружении противника подать дымовой сигнал. Как оказалось, это было правильное решение. На третий день такого патрулирования разведка обнаружила отряд численностью до пятидесяти человек, тайком пробирающийся на нашу территорию.

   Кто это такие, не надо было даже задумываться, всё становилось понятно по одному внешнему виду. И ясной была конечная цель - недалеко, в дне пути, пасся большой табун принадлежащих армии лошадей. Так что, зная это, мы сумели заранее устроить засаду на пути движения гуннов. Дождавшись, когда все чужаки втянутся в ловушку, мы открыли стрельбу из луков.

   Хороший всё же лук придумали эти кочевники. Сильный, гораздо сильнее привычного нам, стреляет дальше, да и спокойно пробивает простой доспех. А у ворогов их вообще не было. Нет, хорош гуннский лук.


   Острог Деснянский, 350 г., сотник Стожар

   Добрый острог тут поставили. Давно об этом говорили, так и просится он на место, где Десна впадает в Днепр. Но всё почему-то откладывали. Правда, никто и не пытался здесь поселиться, уж больно место беспокойное. Постоянно кто-то здесь шастает. То по реке ладьи идут, то из леса приходят, а то аж из степи сюда добираются. Но в конце концов дошли у нас и до этого дела руки.

   Мне конечно трудно судить, но по моим понятиям, спокойные времена заканчиваются. За эти годы Русия окрепла, старики всё подмечают и говорят о произошедших переменах. Дороги появились, теперь из одного поселения в другое добраться стало просто, новые остроги и городища встали, старые укрепились, в местах, где раньше только ковыль под ветром гнулся, теперь пшеница стеной стоит.

   Это со стороны всякий видит. А я по своей части скажу - армия сильно увеличилась, чуть ли не вдвое. И нельзя сказать, что одни новики в ней. Нет, хоть больших сражений ни с кем не ведётся, но армия постоянно тренировалась и охраняла границы. А при этом приходилось сталкиваться с чужаками, пытавшимися грабить нашу землю. Да, и они её получали, но по большей части в оврагах, и не слишком много, столько, сколько занимало лежащее тело.

   Но что-то я отвлёкся, хотел острог осмотреть, первый раз тут, а мысли всё к одному сводятся. А место для защиты удобное. Укрепления на горе стоят, стены высокие, причём не просто городьба деревянная, а поставили клети рубленые, внутри землёй и камнями заполнены. Да ещё на земляном валу всё располагается, по стенам башни стоят, от стрелков прикрывают.

   Само городище большое, задумано, что людей тут много будет жить, купцы станут постоянно крутиться, да и тысяча воев на охрану встанет. Ведь вокруг территории не наши, чьи - непонятно, но какие-то люди тут живут сами по себе. Как нам сказали - их не обижать, пока в устье Десны поставили острог, а вот потом свободные земли начнут заселять наши переселенцы, да и местные попадут под наше влияние.

   - Сотник Стожар, - закричал какой-то воин, подбегая ко мне. - Срочно к воеводе!

   Как оказалось, я был последним из приглашённых для этого разговора. Присутствовало два десятка воинов, все сотники, ох чувствую, не зря нас собрали.

   - Значит так, воины, пришло время нам показать всем, что не зря мы себя считаем лучшими. Так получилось, что просмотрели наши разведчики чужаков, что идут на наши земли. На день пути ниже по течению Днепра завтра подойдёт и начнёт переправу орда численностью почти шесть тысяч человек. Идут готы, пехота. Противопоставить им мы можем две тысячи пешцев и пятьсот кавалеристов.

   После этого сообщения сотники заволновались, начали переговариваться и высказываться в адрес разведки.

   - Добавлю, что в лучшем случае прибудем мы туда одновременно с чужаками, то есть заранее выбрать место для боя и подготовить его не сможем. Поэтому выходить надо немедленно, причём враг может ещё и изменить место переправы. Поэтому слушайте приказ. Сотник Стожар!

   - Я!

   - Собираешь всех кавалеристов, их должно быть примерно пятьсот человек, и скорым маршем отправляешься на место возможной переправы чужаков. Твоя задача - не дать им перебраться на наш берег до подхода пехоты. Тебе дадут проводников, если сможешь - иди всю ночь. Всем остальным - передать своих кавалеристов под команду Стожара. А ты, сотник, не забывай отправлять гонцов и сообщать, что происходит.

   Теперь что касается остальных - в течение дня собрать всех, кто может биться в строю, они идут на поддержку Стожара, остальные - на защиту острога. Гонцов с вестями в соседние остроги послали?

   - Да, воевода.

   - Хорошо! Помните, други, мы можем справиться с чужаками, если будем биться в строю. Так что смотрите, кого брать с собой. И ещё. Надо сегодня подготовить для всех пешцев лошадей, так они быстрей доберутся до места. Теперь вы всё знаете о пришедшей к нам беде, так что больше разговаривать не о чем, идём защищать свою землю.

   Сталкиваться с этими готами нам приходилось и раньше. Воины они крепкие, но боя в строю не знают, хороших доспехов у них нет, да и оружие не самое лучшее, причём у каждого своё. Так что думаю, наших сил будет достаточно, если конечно пешцы не подведут. Но учатся чужаки быстро, так что ожидать от них можно всего - и воев в хорошей броне и правильного строя.

   Собрались мы достаточно быстро, встретившись после разговора с воеводой с сотниками, идущими со мной, обговорили место сбора, оружие, так что ещё до вечерней зари мы смогли тронуться в путь. Было нас действительно чуть больше пяти сотен, из них почти сотня катафрактов. Правда, в этой сшибке, на мой взгляд, большой разницы между ними и лёгкой кавалерией не будет, и она может быть использована так же, как и тяжёлая.

   Поэтому все взяли длинные копья, чтобы можно было при необходимости атаковать вместе с катафрактами. Дополнительно взяли стрел и сулиц, я больше надеялся на них, копейный удар - это уж будет от безысходности. Ладно, бой покажет, кто на что способен, как смогли, мы подготовились. И сейчас наши сотни, мерно покачиваясь в сёдлах, внешне неторопливо уходили из городища.

   Прибыли мы на место вовремя, новый день только начинался. В пути к нам периодически прибывали гонцы от разведчиков и сообщали о нахождении кочевников. Так, к этому моменту они подходили к берегу, и думаю, сегодняшний день у них уйдёт на подготовку к переправе. Как ни странно, но место они выбрали подходящее как для себя, так и для нас. Река в этом месте делала небольшой изгиб, так что на нашем берегу образовалась небольшая коса, на которую удобно было высаживаться, и она оказалась ограждённой со всех сторон достаточно крутыми берегами и лесом.

   Выход с неё был один, и хотя он был достаточно широким, но если его перекрыть, то все переправившиеся окажутся в ловушке. И если чужаки не начнут переправу немедленно, то пехота сможет полностью их блокировать на косе. Об этом плане я сообщил воеводе через очередного гонца. Так что мы отошли немного от берега, оставив там только наблюдателей, и отдыхали после ночного марша.

   Но моим надеждам не суждено было сбыться. Уже где-то после обеда большой отряд, по моим оценкам человек пятьсот, начал переправу. Пехота ещё не подошла, так что гостей встречать придётся самим.

   - Подъём, хватит лежать. Приготовиться к бою! - десятники поднимали своих людей и готовили их к бою. - Действуем следующим образом - по сигналу дозорных все дружно выезжаем на берег и открываем стрельбу. В ближний бой не ввязываться.

   В общем, получилось как на тренировке. Половина чужаков ещё была на плотах, другая часть начала выбираться на сушу, когда по сигналу наблюдателя мы выехали на берег и начали их расстреливать. На противоположной стороне реки раздался яростный вой, но для нас он звучал весёлой музыкой. Вся первая волна переправляющихся была уничтожена. Больше в этот день никто не пытался сюда добраться, ну а ближе к вечеру к нам подошли пешцы.

   Самое трудное для нас началось на следующий день, с утра. С того берега разом двинулись все, кто там был. Река почернела от такого количества плотов, но хотя враг имел перед нами значительное преимущество, оно оказалось совершенно бесполезным. Выход с косы был перекрыт нашей пехотой, а за её спиной расположились конные лучники, и они начали стрельбу, как только враг оказался в пределах досягаемости.

   Однако дальше всё оказалось не так просто. На наш берег сумели добраться около четырёх тысяч чужаков, и они, понимая, что выжить могут, только уничтожив нас, бросились в атаку. Прав был воевода, что только обученные вои смогут противостоять такому количеству врагов. Наши пешцы стояли в три ряда, закрывшись щитами и выставив вперёд копья. Первый удар был страшен, даже я, находясь за линией пехоты, почувствовал, какой силы был удар.

   Только благодаря тому, что наши стояли в три ряда, причём в момент атаки задние ряды подпёрли передних, они устояли. Некоторые чужаки сами бросались на копья, так что после первой атаки два ряда вынуждены были их бросить, на них оказались насажены враги, а вытащить оружие из тел не было никакой возможности. Но вои устояли, и тут же раздались крики десятников:

   - Держать строй! Руби их!

   Пехотинцы, оставшиеся без копий, взялись за топоры, и началась рубка. Пехота прикрывалась щитами и как могла отбивалась от нападающих. Их давление было настолько сильным, особенно в центре, что ряды, казавшиеся нерушимыми, начали прогибаться. И тем не менее, не знаю как, пехота стояла на месте. Находившиеся в первых рядах, зажатые нападающими между щитами и вторым рядом, даже после своей смерти, оставались в строю, им просто не давали упасть.

   А те, кто ещё стоял на ногах, мог в лучшем случае действовать ножом или кинжалом. И многоголосый рёв, задушенные хрипы и предсмертные проклятья перекрывал рык десятников:

   - Держать строй!

   И в тот момент, когда казалось, не осталось никаких сил, раздалась следующая команда:

   - Шаг вперёд!

   И случилось невозможное - пусть медленно, пусть еле заметно глазу, но строй начал выгибаться в обратную сторону. А мы, стрелки, понимая, что в этом наше спасение, рвали тетиву, засыпая нападающих сплошным потоком стрел. Тут не надо было целиться, куда не выстрелишь - точно не промахнёшься. Может быть, сказалась и наша стрельба, но давление на пехоту начало спадать, и становилось понятным, что пехота удержится и её с места не сдвинут.

   - Шаг вперёд!

   Медленно, почти не заметно глазу, пешцы начали освобождаться от страшного давления чужаков. Мертвые воины в первых рядах, уже не сдерживаемые напором атакующих, падали на землю, но их место тут же занимали живые из второго ряда. Уже заработали топоры, расчищая дорогу выжившим в этой страшной давильне.

   - Шаг вперёд!

   И пехота наконец-то сделала полный шаг, впервые с начала этой схватки потеснив нападающих. И всем стало ясно, кому жить, а кому умирать, что и подтвердил раздавшийся многоголосый рёв - с одной стороны торжествующий, с другой горестный.



Глава 11


   Острог Рус, 375 г., встреча царя земли Русской и наместников

   Традиционная ежегодная встреча правителей земель, объединившихся много лет назад в единый союз, названный Русским, проходила по обычному, годами отработанному ритуалу. Первые три дня отдаются пирам, охоте и прочим развлечениям, а потом проводится обсуждение общих проблем. Каждый из наместников по очереди принимал гостей. Организация такого приема была делом непростым, скорее уж почетной обязанностью.

   На таких встречах и выбирался новый царь всей земли Русской, и правил он до самой своей смерти. Его обязанностью было содержание и обучение общей армии за счёт совместных отчислений, контроль за соблюдением единых правил в различных землях царства и обеспечение всем жителям равных прав в разных концах страны, обеспечение свободной торговли на всей территории царства, ну и много другое.

   В каждой провинции - Славии, Арсе или Русии был свой князь, его избирали по принятому в этих землях обычаю, и именно он правил в своём княжестве, обеспечивая охрану его границ, порядок и процветание на его территории. Однако каждый из правителей понимал, что разделение на отдельные княжества осталось лишь как признание исторических традиций. Все люди, независимо от своего происхождения, давным-давно смешали кровь между выходцами из разных племён, и теперь, скорее всего, надо было говорить о новом народе, появившемся благодаря такому смешению.

   Так что князья понимали, что хотя ещё сила на их стороне, и они пока живут по старым обычаям, но это время подходит к концу. Люди начинают переходить туда, где им легче жить, где они могут освоить новое ремесло, и зачастую это место находится вдали от старейшин. Так жители новых мест уходят из-под власти рода и попадают под власть нового правителя - Русского царя. Именно он обеспечивает тот порядок, который даёт всем, несмотря на разное происхождение, одинаковые права.

   И такое ослабление власти местных старейшин, представляющих свой род, ведёт к ослаблению самих князей и переходу власти от местных к тем, кто обеспечивает её на всей земле Русской. Процесс этот начался не сегодня, он идёт уже давно, просто сейчас это стало понятно почти всем. И что самое неприятное, даже выход из союза в попытке сохранить власть старейшин ничего не даст, а только ослабит само княжество и приведёт к его гибели. Никому не удастся в одиночку отбиться от тех сил, что скопились на границе земли Русской.

   Так что внешняя угроза, вольно или невольно, способствовала укреплению царской власти. И хотя большинство нападений наместники провинций способны отразить самостоятельно, но и эти возможности не беспредельны. Дело ещё в том, что местные силы, ополчение, изначально задумывались как оборонительные, их предназначение - задержать противника, позволить населению скрыться в городищах и дождаться прихода военных, подчиняющихся центральной власти.

   Такой подход за счёт использования совместных усилий позволял снизить затраты каждого княжества на армию, отдав больше сил на построение нужных мастерских, расчистку земель и их заселение. Оборотной стороной всего этого являлась необходимость тщательно учитывать все имеющиеся возможности и определение направлений вторжения противника. Вот эта задача сейчас и должна быть рассмотрена наместниками.

   - Не будем нарушать установившуюся традицию, - начал совещание действующий царь Боброк. - Сначала каждый из вас рассказывает о происходящем на вверенной его управлению территории, а потом мы совместно решим, что нам необходимо сделать и на что обратить особое внимание. По привычке начнём с юга, тебе слово, наместник Русии Озар.

   - Не могу назвать сложившееся на наших границах положение угрожающим, но считать его тревожным нужно. Уже не один десяток лет идёт необъявленная война гуннов и аланов. Больше двухсот лет назад к нашим границам с востока пришло около двадцати тысяч кочевников хунну, потерпевших поражение в своём государстве и бежавших в эти места. Они сумели занять земли, не нужные никому, установить связи с соседними племенами, найти себе женщин и значительно усилиться.

   Сейчас они называются гуннами, их хоть и стало больше, но всё равно недостаточно для захвата чужих земель. Но при всех своих отвратительных качествах - страшном облике, жадности и жестокости они отличаются необычной способностью подчинять себе людей и заставлять работать на себя. Я не знаю, как это происходит, но местные племена начинают думать, как и они, и разделяют их ценности.

   То ли у них такая сила убеждения, то ли они заставляют других верить своим словам, то ли искусно всех запугивают, но обычно все покорённые племена дают им воинов и следуют за ними, воюя вместе.

   - Князь Озар, извини меня за резкость, но мы знаем историю гуннов, давай вернёмся к нашему обсуждению, - прервал речь наместника князь Избор, наместник Славии.

   - Это только вступление, я хотел лишь освежить вашу память. Так вот, теперь в степях за Доном идёт настоящая война, с одной стороны аланы, старающиеся сохранить свои земли, с другой гунны, пытающиеся их прибрать себе. И похоже, что аланы эту войну проигрывают. Да и пёс бы с ними, они в своё время и нам много бед причинили, но тут следует ожидать другого.

   Как мне кажется, когда аланы потерпят поражение, гунны отправятся дальше на запад, именно там можно найти хорошую добычу и богатые пастбища. Но прежде чем покончить с ними, гунны возьмутся за нас. Нельзя идти в дальний поход, оставляя за спиной сильного врага.

   Они конечно и раньше пытались атаковать нас, но как-то неуверенно, словно и сами не знали, нужно им захватывать наши земли или нет.

   - А что изменилось? - спросил Сокол, наместник Арсы.

   - Сейчас, похоже, готовится настоящее вторжение, причём не ради захвата земель, а обыкновенного грабежа. Как я уже говорил, разговоры идут о том, что аланы вот-вот сдадутся, дорога на запад будет открыта, и нельзя уходить, оставляя за спиной сильного врага, то есть нас. Да и отомстить хотят за всё, что получили раньше.

   - Да, до меня тоже доходили такие вести, - сказал Боброк. - Тебя ещё что-то беспокоит, князь?

   - Набег - самая главная угроза нашей земле. С остальным мы справимся своими силами, но для отражения нападения чужаков потребуется помощь.

   - Я тебя понял, Озар. Давай мы выслушаем остальных и потом будем принимать решение. Князь Избор, тебе слово.

   - У нас всё происходящее несколько похоже, хоть и не так тревожно. На наших границах происходят постоянные попытки вторжения. Дело в том, что с запада идёт волна переселенцев, похоже, что большая их часть уже прошла, но сейчас идёт вторая волна, а также те, кто от них спасается. Дело в том, что раньше вблизи наших границ прошли готы, наши земли оказались в стороне от их интересов, они шли к морю и на Дунай, но краешком зацепило и нас.

   Но это привело к тому, что живущие тут люди, лишились всего. И они побежали, причём многие в наши земли. Отдельных спасающихся от набега мы принимаем, но есть и те, с кем приходится воевать. Это только часть пытающихся проникнуть на наши земли. Есть ещё другие, идущие следом за готами, они занимают места, с которых уже согнали жителей прошедшие впереди. Их всех не перечислить, но таких достаточно много, и хоть они не такие агрессивные, но хлопот доставляют много.

   И не стоит забывать, что хотя сами готы прошли к Черному и Азовскому морям, порушили города греков, с которыми у нас была торговля, сцепились с римлянами на Дунае и подмяли под себя Днепр в нижнем течении, они могут и вернуться. Так что и у нас есть постоянная угроза вторжения с юга и запада.

   - Это всё, что тебя беспокоит, князь?

   - Да государь.

   - Хорошо, теперь тебе слово, князь Сокол.

   - У нас всё гораздо спокойней, не могу сказать, что всё тихо, но нет ничего подобного. Мы потихоньку расширяем свою территорию, в основном двигаемся по рекам. Порой встречаются новые племена, вот с ними и происходят небольшие столкновения. Были попытки вторжения на наши земли из-за гор, но мы справились своими силами. Так что у нас происходят в основном нападения лесных татей, нет какой-то одной силы или народа, стоящего за ними.

   - Понятно, князь. Теперь давайте решать, что нам делать. Всё, что было сегодня сказано, совпадает с тем, что удалось узнать и нашим разведчикам, и купцам. И я согласен с опасениями, что возможно вторжение, во всяком случае - его попытка. Так что надо к этому готовиться, для чего предлагаю начать стягивать войска в городища Оскол, Пенза и Канит. По моим оценкам, в каждом из них можно собрать по десять тысяч пехоты и кавалерии.

   Я понимаю, что этого мало для отражения крупного вторжения, но это практически все наши свободные силы. Конечно можно, например, войска из Пензы разделить между Осколом и Канитом, но тогда мы оставим без защиты междуречье Волги и Донца. Войска в Осколе прикроют запад и юг, в Каните - восток и юг, в Пензе - юг, и кроме того, могут подойти на помощь любой из групп - в Осколе или Каните.

   - Я думаю, это хороший план, - задумчиво протянул Озар. - Каждый из этих отрядов, если он обучен и у него хороший командир, способен сам справиться с противником большей численности.

   - Можешь не сомневаться, князь, обучены хорошо и командиры испытанные. Кроме того, думаю, что вы к ним сможете добавить и свои силы, если не равные этим, то никак не меньше половины, - ответил Боброк.

   - Да, пожалуй, это наилучший выход, - согласился Избор.

   - Хотел бы обратить ваше внимание еще на некоторые особенности происходящего, в первую очередь касающиеся тебя, Избор. Готы, когда прибирали к рукам Тавриду и земли вокруг Азовского моря, взяли и разрушили Танаис, с которым мы вели торговлю. И если раньше выход в море контролировался дружески настроенными к нам людьми, то теперь мы можем его потерять. Так что подумай, князь, может, восстановить своими силами город? Если у вас не получится, то скажите мне, я попробую добиться того же самого сам.

   - Хорошо, государь.

   - И ещё. Думаю, надо брать под контроль земли от устья Десны, в том числе и Днепр выше Деснянска. Готы там, или ещё какие пришельцы - уничтожать безо всякой жалости, выжившим местным обеспечить защиту, беженцам давать землю. Она должны быть нашей.

   - Я понял, государь, будем брать всё под себя.


   Где-то в степи между Волгой и Доном, 375 г., сотник Ростислав

   - Так, повторяю ещё раз - ничего нового придумывать не будем, действуем как обычно, - закончил обсуждение воевода Унибор, командующий нашими войсками. - Легкой коннице заманить противника в Косую падь, там его будет ждать пехота и оставшаяся часть лёгкой кавалерии. Катафракты будут в засаде и нанесут удар в нужный момент. Всё, приготовиться к маршу.

   Получив последнее напутствие воеводы, все отправились по своим отрядам, и вскоре войска тронулись в путь. Дело привычное, надо заманить - заманим. Противник хорошо известен, хотя в этот раз их что-то много. На нас идут гунны, как говорят разведчики - тридцать тысяч. Вот их нам надо остановить, а у нас десять тысяч пехоты, пять тысяч лёгкой кавалерии и пять тысяч катафрактов.

   У противника войск хоть и больше, но как-то трудно их оценить. Дело в том, что это не войско какого-то племени или народа, а сборище людей, называющих себя воинами. В него входят сами гунны, правда их немного, но именно они собрали эту толпу и повели на смерть в наши земли, угры, аланы, другие малознакомые племена, кочующие дальше на востоке.

   В общем, набрали толпу пастухов и отправились грабить. Только вот с направлением ошиблись. За счёт своего превосходства в численности они могут побить таких же кочевников, но воевать против организованной, хорошо подготовленной армии не получится. Конечно, если она действительно готова защищать свои земли. А мы готовы. Тем более, у нас появилось несколько новых видов оружия.

   Про гуннский лук я не говорю, им все давно вооружены поголовно, а вот другие новинки только начали к нам приходить, хотя наши разведчики и купцы давно их добыли у противника, а многое уже успели испытать. Но ведь такое оружие ещё надо сделать, причём в большом количестве. В первую очередь я говорю о таких вещах как стремена и новые сёдла.

   Что-то подобное стременам было известно давно, ещё скифы использовали вместо них кожаные ремешки. Но вот такие, железные, позволяющие без значительных усилий легко управлять лошадью и держаться на ней, появились только сейчас. Очень удобно, значительно легче стало совершать длительные переходы, теперь можно пройти гораздо большее расстояние. А особенно рады катафракты.

   Правда, им пришлось частично переучиваться, стремена и новые сёдла требуют изменить прежнюю манеру ведения боя, вот сейчас и опробуем, что из этого получилось. Во многом изменения, кроме стремян, связаны и с сёдлами, они теперь не простые, а с высокой задней лукой, поддерживающей спину и добавляющей устойчивость. Ну и нельзя не упомянуть про чеснок - специальные шипы, встающие всегда остриём вверх. Страшное оружие, в траве его не видно, а если лошадь или человек наступит - то ногу повредит настолько, что не сможет ходить.

   Так что стремена и седло обеспечивают нам дополнительные преимущества, мы и раньше отличались умением точно и быстро стрелять на скаку, а теперь нам это стало делать гораздо легче. Ну а чеснок позволяет создать почти непреодолимое препятствие для конницы и пехоты, сводя всю войну к простой перестрелке. А с учётом наличия у нас доспехов и отсутствия их в большинстве случаев у противника, результат становится предсказуемым.

   Я уже говорил, что идущая на нас орда представляет собой сборище пастухов, вооружённых луками. Правда, среди них есть и какая-то часть доспешных воинов, например некоторые аланы вооружены как катафракты, но их мало.

   Вечером нас собрал тысячник Бажан.

   - Так, други мои, что нам делать, вы все знаете, теперь слушайте, как мы будем этого добиваться. Наша задача - привести врага в Косую падь. Она всем хорошо известна, там большое ровное поле выходит к самой реке. С другой стороны оно ограничено лесом, проход на это место, как и выход с него, располагается вдоль реки, он достаточно широкий, так что перекрыть пехоте его будет трудно.

   - Тысячник, а зачем такое плохое место выбрали? - спросил кто-то из присутствующих.

   - Вы слушайте, вопросы потом задавать будете. Так вот, это поле только кажется ровным, там множество канав и следов от ручьёв, которые появляются только весной или после дождей. Короче, место для кавалерии не самое подходящее, разогнаться нельзя, лошади ноги поломают, а вот для пехоты в самый раз. Вот там и будет врага ждать основное войско. Наша задача - привести туда противника.

   Для этого выделены две тысячи лёгкой кавалерии, в том числе и пятьсот катафрактов. Действовать предполагается так - те дороги, что ведут мимо Косой пади, будем засыпать чесноком, а на нужной оставлять свои следы. Атакуем как обычно - напали, обстреляли, и не вступая в бой, сбежали, ведя за собой погоню. Встретить её - задача катафрактов и других сотен. Врага надо раздразнить и вести за собой.

   - А не мало будет пяти сотен катафрактов? - опять раздался чей-то вопрос.

   - Нормально, в погоню обычно больше двухсот воев не отправляют, - всё же ответил воевода. - Действуют следующие отряды:

   - сотня Ростислава, задача - нападение на орду и отход, если будет погоня - завести в засаду;

   - сотня Зареслава, задача та же самая;

   - пятьсот катафрактов и три сотни легкой кавалерии, всеми командует Лучезар, задача - уничтожить преследование, идущее за сотнями Ростислава и Зареслава;

   - пять сотен лёгкой конницы под командованием Одяки, задача - разведка, отслеживание движения орды и отвлечение её от движения не в ту сторону, короче - чеснок сыпать будут.

   Воевода ещё некоторое время потратил на постановку нам задачи, а затем мы уже отдельно договаривались о взаимодействии. Завтрашний день посвящается разведке и определению мест для засады, а вот потом мы начинам свою игру.

   - Уходим, - крикнул я сигнальщику, и он повторил мой приказ. Сотня, не прекращая движения, начала забирать вправо, продолжая обстрел орды. Как я и думал, доспехов не было почти ни у кого из чужаков, так что наша стрельба с двухсот метров оказалась для врагов очень чувствительной. Да и как оно могло быть иначе, если каждый наш боец мог держать в воздухе не по одной стреле. Так что теперь настала пора уйти без потерь. Конечно, в нас тоже стреляли, но расстояние было достаточно большим, и доспехи вполне справлялись, да к тому же в толпе стрелки мешали друг другу.

   - Сотня, собрались вместе.

   Это было не первое наше нападение, и враги уже поняли, что преследовать нас бесполезно, мы обязательно заведём погоню в засаду. Так что всё теперь сводилось к тому, что нас просто отгоняли от толпы, не давая вести стрельбу. Вот и теперь, отойдя на расстояние больше дальности полёта стрелы, мы просто беспокоили противника, изредка постреливая в его сторону.

   Конечно, навстречу нам выехало почти две сотни воинов, но они просто располагались между нами и ордой, не давая напасть повторно. Однако следя только за нами, чужаки пропустили следующую атаку, которую провела сотня Зареслава с другой стороны. Они выскочили из небольшого лесочка и обстреляли орду, пользуясь благоприятным моментом.

   - Сотня, уходим.

   Мы ушли в сторону, как бы показывая, где проходит безопасная дорога. Надо сказать, что тактика воеводы удалась полностью. Перекрывая путь россыпью чеснока и оставляя след в тех местах, где можно спокойно двигаться, мы вели орду в Косую падь. Вот и сейчас начнётся очередное представление. Раздавшиеся впереди крики сообщили, что передовой отряд попал на чеснок.

   - Сотня, в атаку!

   Теперь, спереди чужаков обстреляют сотни Одяки, сзади ударим мы с Зареславом и затем, убегая, покажем, где можно спокойно двигаться, не опасаясь чеснока. Да, враги пытались пускать впереди большой отряд для расчистки дороги, но он постоянно находился под обстрелом и мог двигаться лишь сбившись в единый отряд. А мелкие отряды становились лёгкой добычей разведчиков.

   Нам ведь не надо уничтожить всех разом, достаточно и одного поранить. А это мы научились делать очень хорошо, и нам всё равно, кто это будет - одинокий разведчик или большой отряд. Ну вот и всё, мы свою задачу выполнили, впереди Косая падь, и там незваным гостям приготовлена горячая встреча. День только начался, думаю, сегодня всё и произойдёт. Уйти в сторону нам не дали, так что пришлось двигаться прямо и становиться позади пехоты. В тылу у орды остались разведчики и катафракты.

   Картина была вполне для нас привычной, мы неоднократно отрабатывали свои действия в подобной ситуации. На поле в несколько рядов стояли десять тысяч пехоты, закрытые щитами и ощетинившиеся копьями. По бокам располагались по тысяче легкой кавалерии, позади ещё три тысячи. Пять тысяч катафрактов были в засаде в лесу, располагавшемся с одной стороны лощины. Там же находилась и остальная лёгкая кавалерия.

   Сама падь представляла собой вытянутую поляну, с одной стороны ограниченную рекой, с другой - лесом. Вход и выход были достаточно широкими, середина лощины располагалась несколько ниже, чем вход и выход, так что они с неё не просматривались. Все склоны возле центра лощины были изрезаны канавами и протоками, оставленными бегущей водой, и сейчас оказались скрыты травой. Ближе к выходу, почти на середине между ним и центром лощины на лёгком подъёме располагались наши войска.

   Гунны остановились на входе в Косую падь и выслали разведку проверить местность впереди. Они уже поняли, что такие места могут таить в себе множество неприятностей. Но мы разведчиков не трогали, и они спокойно осмотрели всё, что их интересовало. Всего против нас было около тридцати тысяч конных воинов. На первый взгляд преимущество значительное, но именно что на первый.

   Обычно кочевники атаковали толпой, реже клином, перед этим обстреляв противника из луков. А вот с этим были трудности. Кавалерия опасна, когда она разгонится, а здесь ей этого не позволяла местность, канавы и промоины. Что же касается стрельбы, то от вражеских стрел нас прикрывали доспехи, да и сами мы могли стрелять ничуть не хуже их. А вот доспехов у кочевников было мало. Да и атаковать пехоту, защитившуюся копьями, - верное самоубийство. По крайней мере, для первых рядов кавалерии.

   Атака началась ожидаемо, половина кочевников выдвинулась на нужное им расстояние и открыла стрельбу. Но пехота прикрылась щитами, а конные лучники ответили таким же обстрелом. И результат оказался не в пользу кочевников, сказалось отсутствие доспехов. А крутить привычную карусель кочевникам не позволяла неровная местность. Поэтому вскоре они отошли, а к атаке стали готовиться вражеские катафракты. Но как я и думал, она тоже провалилась.

   Вернее, началась как обычно, но всадникам разогнаться не удалось, и не получилось даже приблизиться к пехоте. Кочевники попытались опять начать обстрел, но тут пешцы, не разрывая строя и по-прежнему прикрываясь щитами и копьями, пошли вперёд. Со стороны это выглядело очень внушительно - закованная в железо волна медленно и неумолимо надвигалась на какую-то толпу, пытающуюся голыми руками остановить этот поток.

   А перед ним всё свободное пространство было пронизано ливнем стрел, не оставляющим никаких шансов остаться невредимым никому, попавшему под этот поток. Были, конечно, попытки прорваться к пехоте и вести ответную стрельбу, но ничего не могло остановить напор доспешной пехоты, прикрытой к тому же конными стрелками. Наконец гунны не выдержали и начали отступать, пытаясь уйти из пади.

   Но и этого они были лишены, за то время, что кочевники пытались бороться с пехотой, оставшаяся у них в тылу разведка засыпала проход чесноком. Была ещё совсем безумная атака прорваться в обход пехоты, но в спину этой группе ударили наши катафракты. И набег на наши земли был закончен, а загоны для рабов на рынках Закавказья пополнились новыми обитателями.



Часть 3

Глава 12


   Город Пенза, 460 г, Юрий, царь земли Русской

   -Государь, наместники и советники собрались, - доложил слуга.

   Да, за прошедшие годы власть царя укрепилась, теперь именно он стал главной фигурой в русском царстве, а не наместники. Никто не забыл, что именно три разных народа вступили в союз и создали новое государство, но и давать нынешним наследникам тех правителей излишних привилегий никто не собирался. И дело не в какой-то неблагодарности, а в обычной справедливости.

   Что бы ни сделали твои предки - это их деяния, а ты, чтобы быть их достоин, должен совершить свои, пусть и менее громкие, но заставляющие тебя за них уважать, поступки. Мои предки усилили власть царя настолько, что за ним признали право управлять страной. Далось это нелегко, причём порой требовалось заставлять наместников поступать против их воли, но в конце концов желаемый результат был получен.

   Армия стала гораздо сильней, выросла численно и оказалась способной сама, без помощи ополчения, противостоять противнику. Так охрана границ и безопасность страны стала обязанностью царя, а чтобы её выполнить, пришлось заниматься и многими другими делами - обеспечением войска всем необходимым, соблюдением общих правил по всему государству, торговлей и наблюдением за всем, происходящим за его границами.

   Так что теперь царь земли Русской является её правителем, а наместники - его верные слуги. Но нельзя останавливаться на достигнутом, и сейчас должен состояться совет, где и будут приняты новые планы.

   - Давай начнём сегодняшний разговор с тебя, Чурила. Меня интересует, в каком сейчас состоянии армия, что ей надо и сколько воинов мы ещё сможем содержать. Я, конечно, про всё это знаю, но хотелось бы сверить свои данные с твоими.

   - Понятно, государь, - ответил главный воевода. - Армия у нас большая, но приходится охранять слишком много границ, так что под руками сил не очень много. А так с ней всё в порядке, кормов хватает, оружия тоже. Мастерские работают с полной нагрузкой, сейчас выдают для армии новое оружие - латный доспех для катафрактов и артиллерию, как у римских легионов.

   - Что, кстати, там с ней? Получилось, как задумывали? - переспросил я Чурилу.

   - Получилось, государь. Нашли мы и мастеров заморских, кто этим занимался, и воинов, кто воевал с этими механизмами. Сделали у себя несколько разных устройств, постреляли, сравнили, что лучше, и сейчас создаём первый отряд.

   - Ну да, я помню, был на испытаниях. Меня интересует, как этот отряд с таким оружием будет с нашей армией двигаться.

   - Мы не стали делать большие метатели, сделали только те, что можно разобрать и перевезти на лошади, а потом быстро собрать на месте. Такие устройства позволят атаковать на дальней дистанции лучников и кавалерию, чтобы не подпустить их к пехоте. Так что с маневренностью и возможностью участвовать непосредственно в сражении у них всё нормально.

   - Хорошо, теперь вопрос тебе, Унибор. Сколько мы ещё можем содержать воинов?

   - Боюсь, государь, что не очень много, - ответил другой советник, занимающийся внутренними делами. - Увеличение численности армии потребует увеличения количества мастерских, но самое главное, мы не сможем всех прокормить. Нам уже не хватит земли и пастбищ, чтобы обеспечить всех едой. Поэтому у нас могут возникнуть проблемы даже без увеличения армии. Народу становится всё больше, многие бегут сюда из чужих краёв, а земель на всех не хватает.

   - Что, совсем нет земель? Ни одного свободного участка? Нет даже возможности разместить самое крохотное хозяйство? - спросил я его.

   - Нет конечно, всё не так плохо. Есть и совсем неосвоенные земли, но это касается в первую очередь территорий выше устья Оки. Там земель много, в большей части это лесные участки, которые надо расчищать от деревьев. Есть конечно и удобные речные долины, но главная причина не в этом. На южных землях можно получить больший урожай, приложив меньше усилий. Да и жить там легче. Вот поэтому люди и хотят там поселиться. Как говорится, выбирают лучшее.

   - Понятно, но там чаще нападают кочевники, они это понимают?

   - Нет, государь, все считают, что будет так же, как здесь, в поселениях встанут войска и будут их охранять.

   - Хорошо, Унибор, я тебя понял. К этому мы ещё вернёмся, а пока я хотел бы услышать, как у нас идут дела с мастерскими и что делается для увеличения выпуска оружия?

   - Те, что есть, изготавливают всё, что нужно для войск в достаточном количестве. Можно даже и немного больше делать. Но если нужно гораздо больше, или значительно увеличится армия, то надо ставить дополнительно мастерские. А для этого у нас не хватает мастеров. Их, конечно, учат, но чтобы они смогли работать самостоятельно, нужно время.

   - С этим мне тоже понятно, теперь твоя очередь, Стомир, - обратился я к советнику по торговле, контролирующему все наши дела за границами страны.

   - Многое из того, что я скажу, тебе известно, государь, но обойти молчанием эти события я не могу, иначе не получится цельной картины всего происходящего.

   - Хорошо, Стомир, продолжай.

   - Итак, главным событием можно считать смерть гуннского вождя Аттилы и распад его империи. Сейчас на всей территория от Волги и до Дуная, контролируемой в своё время гуннами, нет единой власти. И на ней начинаются попытки создания новых государств. В первую очередь этим занимаются остатки гуннских племён, или даже скорее вожди тех групп, кто может выставить достаточно большое число воинов.

   Кроме того, следует ожидать прихода новых племён с востока, так всегда было раньше, стоит кому-то потерять контроль над своими землями, как с той стороны приходят желающие прибрать их себе. Кто будет на этот раз, сказать не могу, на востоке много народов, способных на такой захват. Но и отряды, оставшиеся от воинства Аттилы, многочисленны, и они или ищут место, где смогут жить в дальнейшем, или продолжают привычную для них войну, грабя всех, кого можно.

   По большей части такие отряды уходят на запад, в район Дуная, Балканских гор или в сторону римлян. Степи между Днепром и Волгой сейчас не то чтобы свободны, но там мало вооружённых отрядов и по большей части кочуют мирные пастухи. Вот в общем всё, что можно сказать о происходящем за нашими границами. Есть, конечно, и другие новости о событиях в более отдалённых местах, но они нас мало затрагивают, и на мой взгляд, не стоит на них обращать внимания.

   - Ты что-то ещё хотел сказать, Стомир?

   - Да, государь. Сейчас есть хорошая возможность укрепить нашу торговлю.

   - Слушаю тебя, советник.

   - Мы давно пытались поставить остроги в устьях Днепра, Дона и Волги. Сейчас, когда в тех местах нет равного нам противника, самое время выполнить наши планы. И кроме того, они могут послужить хорошими базами для наших отрядов, если мы захотим в последующем взять эти земли под свой контроль.

   - Я понял тебя, Стомир. Значит так, я выслушал вас всех, советники, и всё вами сказанное только подтверждает моё мнение - нам пора расширять свою территорию, иначе мы просто не сможем сдержать очередного нашествия с востока или запада. Поэтому предлагаю такой план действий. Надо понимать, что он рассчитан не на один год, и выполнить мы его сможем далеко не сразу, вполне возможно, что это придётся делать и нашим потомкам. Но начать можем сейчас.

   Сначала ставим остроги в устье Днепра, Дона и Волги. Они должны быть большими, рассчитаны не на одну сотню воинов, и они должны в этих местах находиться постоянно. Их задача - не только защищать острог, но и контролировать окружающую территорию, в дальнейшем мы будем там ставить новые городища и поселения. В укреплениях обязательно должна быть артиллерия, проекты мы с тобой, Чурила, посмотрим сегодня после совещания и выберем подходящие. Теперь дальше.

   Ты, Унибор, готовь список мест для заселения выше по течению Волги. Сначала те, которые самые удобные, чтобы не требовалось прикладывать много сил к освоению земли. Всем, кто пожелает осесть в этих местах, давай освобождение от уплаты дани на пять лет. Ну и по сниженной цене продай инструмент, скотину и семена. Можно даже в долг. Те, кто хочет выделиться или основать своё хозяйство, пойдут в новые места.

   Когда наберёшь несколько десятков семей, согласных на переселение, ставь городище и сажай туда с десяток воев. Дома для себя переселенцы пусть строят сами, заодно и землю расчистят под поля.

   - Понял, государь.

   - Начинайте потихоньку заселять земли, расположенные южнее наших границ. Но их в первую очередь давайте воинам, отслужившим не менее десяти лет, или тем, кто получил ранение или увечье в битвах с ворогом. А можно и семьям, от которых кто-то пошёл в армию. Таким людям давать бесплатно дом, скотину, зерно, инструмент и освобождение на пять лет от повинностей.

   - Будет сделано, государь.

   - Теперь что касается тебя, Чурила. Все войска постепенно собирай в нескольких местах, в городищах надо оставлять малые силы, порядок придётся обеспечивать вам, наместники, причём самостоятельно. Я потом проверю. Остальных воинов, Чурила, готовить к войне в степи, там необходимо постоянно вести разведку, надо знать, где какие отряды гуляют. Напоминаю, надо готовиться к выходу в степи, брать их под свой контроль. С мирными кочевниками не воевать, их не трогать, если они будут кочевать на наших землях, с них брать только обычную дань. Если нужно - дать защиту.

   - Исполним, государь.

   - Ты же, Стомир, распорядись по своим купцам, пусть ещё раз пройдут по всем соседним землям, посмотрят дороги, как городища защищены, ну и думай, как нам торговлю с востока под себя взять. Дорога на запад у нас есть, причём в обход всех бед и напастей. По рекам купцы могут далеко пройти. Или сам вместо них торгуй, перекупая у заморских купцов дорогой товар.

   - Понял, государь.

   - Тогда пока всё.

   Однако мне предстояла ещё одна встреча, касающаяся той же темы - нашего будущего. После окончания общего разговора я пригласил священника Андрея, ожидавшего аудиенции.

   - Проходи, Андрей, поговорить с тобой хочу.

   - Чем же ничтожный раб мог заинтересовать такого правителя, государь?

   - Не юродствуй, монах. Я знаю, что тебя слушаются все другие верующие в твоего бога. Может, это случайность, может, чей-то замысел, но то, что ты пытаешься объединить под своей верой всех людей, мне стало понятно давно. Мне нет дела до твоих проповедей, пока они не вредят моей стране. А они могут быть для неё опасны.

   - И чем же слова обычного монаха могут угрожать такой стране?

   - А то ты не понимаешь? Решай, или мы будем говорить серьёзно, или я выгоню тебя из страны, не бойся, убивать не буду.

   - Я слушаю, государь.

   - Насколько я знаю, ты пришёл из Константинополя, у тебя возникли какие-то разногласия с теми священниками. Не надо, не пытайся объяснять, мне это не нужно. Так вот, я не буду возражать, если ты продолжишь учить людей своей вере на моей земле. Я думаю, что тебе придётся строить свою церковь, чтобы проповедовать так, как ты понимаешь слово своего Бога. И я не буду возражать, если твоя церковь останется независимой и не будет подчиняться никому, ну разве только прислушиваться к мнению царя.

   - Зачем это тебе надо, государь?

   - Люди обычно становятся сильнее и могут сделать невозможное, когда они объединены одной целью. Это может быть ожидание добычи, желание выжить в битве, да и подобное соединение усилий происходит во многих случаях. Так вот одним из них является вера, например - в слова твоего Бога. Вот это мне и надо, чтобы люди объединились и стали сильней. Я видел подобное в других местах, когда с верой в своего бога люди голой грудью бросались на меч, и об этом мне говорили священники в Константинополе.

   Но я не хочу, чтобы моими людьми управлял какой-нибудь монах из другой страны, и они беспрекословно верили ему. Поэтому я и говорю - я разрешу тебе строить свою церковь, если она не будет подчиняться никому, особенно чужакам за границей. Если это будет не так - я вырежу всех, в том числе и тех, кто верит в твоего бога.

   - А ты не боишься Его гнева?

   - Мне часто приходится поступать жестоко по отношению к другим людям, но всё это я делаю для блага своей земли. Так что милостей мне всё равно не будет, и бояться мне нечего. Но если у нас с тобой получится объединить людей, я тебе помогу. Как - мы договоримся, но денег я платить не буду, есть много других способов быть благодарным за поддержку.

   - Хорошо, государь, я принимаю твои условия, тем более, что они полностью совпадают с тем, что я хочу сделать.

   - Я рад, что мы поняли друг друга.


   Устье Дона, 460 г., тысячник Есень

   Нам, в общем-то, и особо напрягаться не пришлось. Расположен бывший город Танаис очень удобно, не зря его греки выбрали в качестве торжища с варварами. И хотя он был в своё время разрушен, но впоследствии частично восстановлен, хотя прежней силы уже не достиг. Дело в том, что через него раньше шли многие торговые пути Боспорского царства, а оно было разрушено, так что и город оказался никому не нужен.

   Когда наша ладья подошла к берегу, навстречу вышли несколько стариков и один из них обратился к нам.

   - Кто вы, незнакомцы, и что привело вас в наши места, давно забытые людьми? Здесь нет радостей жизни, добычи или крепких рабов. Только несколько стариков доживают свой век.

   - Здоровья и долгих лет жизни тебе, уважаемый. Я тысячник Есень из Русского царства, мне не нужна добыча, я приехал возродить славу древнего города. Мы восстановим стены, дома, поселим здесь воинов для защиты города, и сюда снова будут приходить купцы и все вольные люди степи. Город заживёт прежней жизнью, радуя сердца стариков и давая надежду молодым.

   - Хорошие речи, Есень, спасибо тебе на добром слове. Меня зовут Дадаг, я старший среди тех, кто ещё живёт здесь. Пойдём поговорим, ты расскажешь, чего ты хочешь, а я скажу, чем могу тебе помочь в твоих трудах.

   Оставив распоряжения сотникам, я отправился вместе со старейшиной. В общем, город, можно сказать, умер. Сейчас здесь жили несколько сотен человек, занимавшихся выращиванием скотины и рыбной ловлей. И хотя город был основательно разрушен, восстановить его можно было достаточно просто. Стены каменные, камня вокруг много, так что должны справиться достаточно быстро.

   Зато острог получался хороший, большой и крепкий, напротив него располагалась речная заводь, где стояли ладьи, с одной стороны находилось торжище, а с другой - всякие мастерские и хозяйственные постройки. Так что надо будет привозить сюда мастеров, особенно каменщиков и гончаров, можно пахарей и пастухов, ну и обязательно рыбаков, рыба чуть сама в ладью не запрыгивает. Хорошее место.


   Где-то в степи между Доном и Днепром, 460 г, десятник Богумил

   Задача поставлена нам простая и вполне привычная - разведка. И не только нам, сейчас этим занимаются очень многие. Как говорят воеводы - надо готовиться к заселению этих земель, так что надо знать обо всём, что тут творится. По мнению многих, задумка такая - сначала поставить в крепких местах остроги, а потом приводить сюда людей.

   Что хорошо, так это старым воям землю и дома дают. Да и всё остальное для нормальной жизни - скотину, инструмент, семена, в конце концов, тебе остаётся только бабу выбрать, и можешь начинать новую жизнь. Так что живи и радуйся после многих лет, проведённых в походах и схватках. Вот только защищать себя надо будет самостоятельно, теперь тебе за войной бегать не надо, она сама придёт на порог твоего дома.

   Ничего, опытные вои знают, что она всегда уходит в другое место, пусть и не сразу, но уйдёт. А что дальше будет - никому не ведомо. Так что многие соглашаются на такое предложение и подумывают о собственном доме и хозяйстве.

   - Десятник, глянь туда, - раздался шёпот справа. Да, что-то я задумался не ко времени, может и мне пора домик себе выбирать? Хотя не выслужил ещё, не дадут.

   - Вижу, ох не к добру это мельтешение, - далеко впереди виднелось какое-то движение, будто мошка в знойный день толчется перед глазами.

   - Сдаётся мне, там немаленькая толпа конных куда-то по своим делам направляется - продолжил воин.

   - Ну да, а в такую толпу собираются далеко не мирные люди. Затаились все, и наблюдаем.

   Мы находились на достаточно высоком холме, с которого далеко просматривалась окружающая местность.

   - Десятник, кажется, к нам от них гости идут, - опять боец первым увидел направляющуюся в нашу сторону группу конных.

   - Всем приготовиться к встрече, сюда движутся десять конных. Стрельба по команде, взять не менее двух живыми, - разглядев более подробно приближающихся, скомандовал я.

   Весь десяток занял место на склонах небольшой балки, а лошадей укрыли в её глубине. Первым же залпом стрелкам удалось уничтожить половину, оставшиеся живыми были либо ранены сами, либо их лошади. Так что вторым выстрелом добили нуждающихся, кроме пленных, и оставив для наблюдения двух воинов и забрав трофеи, отошли в сторону. При допросе удалось узнать, что это идёт передовой отряд союзников гуннов, себя они называют болгары.

   После поражения гуннов и смерти Аттилы их вождь решил вернуться домой. Сейчас они кочевали в предгорьях Кавказа между Черным и Азовским морями. Нашим разведчикам уже встречались люди этого племени, и всё было вполне мирно и доброжелательно. Но одно дело пастухи с женщинами и детьми, а совсем другое - воины, прошедшие не одну схватку.

   Однако пусть об этом думает воевода. Я отправил к нему двух гонцов и продолжил наблюдение. Болгары продвигались неторопливо, видимо чувствовали себя настолько сильными, что не опасались ничего. Обнаружили мы и основную орду, следовавшую на расстоянии двух дней пути от передового отряда. Всего было три таких группы, последняя шла на расстоянии дня пути позади.

   Вернувшиеся гонцы сообщили, что с ними пришла тысяча воинов и меня ждёт воевода с новостями. Пришлось ехать и рассказывать о происходящем. В общем, замысел стал понятен - наши стараются не допустить сюда новые воинские отряды. Для чего и собираются их уничтожать поодиночке, пока они не объединились. Вот атака этой орды и будет первой среди подобных.

   Воевода привёл с собой тысячу легкой кавалерии, катафракты мало подходят для передвижений в степи, слишком уж они тяжелы, их хватает только на короткий бросок, позволяющий разогнаться и нанести таранный удар, разрушающий построение противника, или встретить таких же катафрактов. А после они могут только рубиться.

   Кроме кавалерии было с воеводой несколько новых механизмов, позволяющих далеко метать огромные стрелы и разные камни. Их охраняла сотня пехотинцев, передвигающихся на лошадях. Вот и все наши силы. Выслушав меня и получив новые сведения, воевода решил атаковать передовой отряд рано утром. Место, где противник встанет на ночлег, мы определили просто, мы сами бы тут ночевали, так что времени на подготовку засады у нас было достаточно.

   Само место, выбранное вражеским отрядом для отдыха, представляло собой небольшую низину, где располагался родничок, окружённый со всех сторон невысокими холмами. В общем, за ночь окружили мы их, они совсем себя спокойно чувствовали, хотя стражу и выставляли, но только внутри лагеря. А утром, когда все поднялись, мы разом начали стрельбу. Укрыться от стрел было негде, и большинство вражеских воинов оказалось уничтоженными после первых же выстрелов.

   Мы ведь тоже не впервые оружие в руки взяли и знали, что нужно делать, чтобы самим остаться живыми. А потом собрали трофеи, лошадей, и десяток воинов погнал их к нашему острогу. А мы ушли в степь и по пути отхода этого табуна устроили засаду. Воевода предположил, что воины из основной орды бросятся искать тех, кто уничтожил их разведчиков, и попытаются наказать их, вот тут погоню можно будет и подловить.

   След от прошедшего табуна виден был хорошо, так что преследователи мимо него пройти не могли и двигались прямо по нему, выслав вперёд и по бокам дозоры. Было их около тысячи, и двигались они насторожено, чувствовалось, что устроенная нами ночная бойня несколько убавила их веру в собственные силы. Ну а для нас всё оказалось привычным, отработанным не в одном столкновении с вторгнувшимися кочевниками.

   Из оврагов и прочих подобных потаённых мест, из-за окружающих холмов и редких перелесков разом выскочили наши воины, началась стрельба, причём она велась на полном скаку, не позволяя противнику спокойно вести ответную. Как всегда, решающим оказался первый удар, он позволил сократить численность вражеского отряда, что и привело в конце концов к нашей победе. Мы просто выпускали больше стрел, и закрутив вокруг противника карусель, заставили его сбиться в кучу, что опять же уменьшило его возможности ответной стрельбы.

   В итоге ещё один табун отправился к нашему острогу, а враг сбился в единый отряд и ускорил движение к своей цели. Вот тут-то нам и пришлось задуматься, что делать дальше. Чужаков по-прежнему было больше, они теперь настороже, их так просто не возьмёшь, а нам надо всех уничтожить. Вот воевода и решил действовать привычными методами, выжидая подходящего момента.

   И закрутилась смертоносная вьюга, собирая свою жертву и оставляя живыми тех, чьё время ещё не пришло. А они, эти выжившие, опять лезли проверить свою удачу, поставив на кон собственную жизнь. Других ставок не существовало, и выйти из игры мог только победитель. Проигравший оставался в степи, это была её добыча, как и кровь из ран ещё живых, пот, можно сказать, ручьями льющийся с людей и лошадей, а самое главное, то желание жить, излучаемое каждым живым существом, участвующим в схватке.

   Оторвавшись от очередной погони, я осмотрелся по сторонам - все наши уцелели, хотя многих попятнали стрелами, но ничего, если это не мешает скакать и стрелять - значит, все живы. Мы отправились на место отдалённой стоянки сменить лошадей и немного отдохнуть - ничего ещё не завершено, сейчас противника треплют другие сотни.

   Просто в степи идёт травля большого и сильного зверя маленькими, верткими и злобными существам. Мы постоянно нападали со всех сторон на движущийся отряд противника, всячески замедляя его движение и не давая ему отдыха. Старая, проверенная ещё предками тактика. Малый отряд, обычно не больше сотни, выскакивает из засады, и обстреляв противника, ранив нескольких его воинов, убегает от схватки и уходит в степь.

   А его сменяет следующий, а за ним ещё один. И так постоянно, день и ночь, не давая никому передышки, любую группу атакуют сразу с нескольких сторон. Разделиться нельзя, в погоню отправиться нельзя, оторваться от противника не получается, вот и приходится только в пределах полёта стрелы от основного отряда пытаться создать какой-то заслон. А мы под стрелы специально не лезем, выбираем подходящий момент и бьём тогда, когда враг этого не ждёт.

   А потом рывок в степь, и хриплый голос, рвущийся из пересохшего горла, молится кому угодно - богам, предкам, но в первую очередь своему коню:

   - Давай, милый, давай, не подведи, век самым сладким зерном кормить буду!

   А назавтра всё забывается, и опять бешеная сшибка, стук копыт, который заглушается грохотом сердца в груди и бьющими в ушах молотами, и опять стоны, мольбы и проклятия. И вера в свою удачу, надежда дожить и победить, когда приходит понимание, что ты счастливый человек. И хоть безмерно жаль тех, кто не дожил до этого, но радость победы заполняет всё твое сознание.

   Целую неделю мы терзали отряд противника. У него становилось всё больше раненых, уставали лошади, люди, враг вынужден был двигаться всё медленней и медленней, а наша смертельная карусель не стихала. Нам тоже приходилось нелегко, но мы имели возможность отдыхать хотя бы по очереди, уходя на отдалённую стоянку, меняя лошадей и давая возможность раненым немного восстановить свои силы. Да, нам оказалось гораздо труднее, чем казалось в начале, но подобная тактика была хорошо отработана и никогда не давала сбоев.

   Так волки гонят лося, то один, то другой вырываются вперёд, кусают за бока, ноги, куда придётся, лишь бы задеть. И гонят, гонят вперёд, главное не дать ему восстановить силы. И в конце концов этот лесной великан становится их добычей.


   Устье Волги, 460 г., купец Милад

   Слава Богу, в этот раз всё получилось. И караван успешно сходил в Мерв, и с купцами удалось договориться. Шёлк я перекупил, много взял, причём дешевле, чем у греков и персов. Да и купцы остались довольны, таких мехов, как у меня, да ещё по такой цене они нигде не найдут. Вот теперь шёлк на ладье плывёт в Рус, и наверное уже в следующем году придётся ладью гнать по Дунаю вверх.

   А ещё удалось нанять опытного караван-баши провести караван в Рус по суше. Будет ещё одна дорога - от Мерва в обход Персии сразу к нам, вот только решить надо, как лучше - в Волжск или сразу в Рус. И хоть об этом ещё рано говорить, но вполне возможно, мы кроме торговли шёлком сможем продавать ещё и пряности из Индии, в Мерв приходит караванная дорога и оттуда. Так что в скором времени мы будем поставлять самый дорогой товар в западные страны.



Глава 13


   Городище Которосль, 560 г., десятник Свибл

   Ничего не скажешь, хорошее место для городища выбрали. Мне тут ещё многое в диковину, недавно только служить сюда направили. Сейчас многих опытных воев отправляют на юг, там давно уже наши войска берут под свой контроль ставшие бесхозными после поражения гуннов земли. А вместо них службу в поселениях, расположенных во внутренних землях страны, несут такие как я - молодые воины, только прошедшие обучение.

   Сначала дают освоиться под командованием опытных воев с порядками, потом привлекают к отражению набегов или участию в стычках на границе, ну и только потом могут отправить воевать с серьёзным противником. Так что сейчас у меня, если можно так сказать, идёт учёба. Подобных Которосли мест сейчас довольно много, если раньше все считали, что лучше всего селиться на юге, то теперь до многих дошло, что свои достоинства имеются и в освоении таких территорий.

   И пусть тут урожай зерна меньше, но зато гораздо спокойней, и есть возможности для получения дополнительного дохода. Так что поток поселенцев на запад и северо-запад постоянно растёт, тем более, царь всем даёт послабление в выплате дани и другие льготы, особенно тем, кто идёт в новые места. Ведь как обычно получается? Поставят, например, поселение, такое как Которосль, а рядом река.

   Её никто раньше не исследовал, а как только новые жители займутся изучением окрестностей, так сразу и выясняется, что рядом есть ещё множество не менее хороших для основания поселений мест. Тут главное, чтобы был центр, поставленный по воле государя, и там были воины, способными защитить всех в округе. А люди потом сами расселятся, где им удобней.


   Город Пенза, 560 г., царь Чеслав

   - Порядок проведения наших совещаний давно установлен, так что первым о происходящем внутри страны нам сообщит советник Ставр.

   - В основном люди озабочены расселением и освоением новых земель. Первоначально идея уехать на новое место и там построить свой дом воспринималась плохо. Главными противниками подобного были старейшины. С этим как раз понятно, при уходе людей на новое место они теряют своё влияние, а оно хоть в значительной мере ослабленное, но ещё есть.

   Но постепенно нехватка места для молодых семей, расселение военных, которое происходит помимо воли старейшин, и разговоры об успешной жизни и достатке живущих на новых землях, сделали своё дело. В основном движение идёт в двух направлениях - вдоль Волги и её притоков, а также на юг. Есть небольшое количество поселенцев, желающих двигаться на север, опять же по руслам рек, но их меньше.

   Там больше практикуются временные стойбища. В подходящее для промысла время - охоты, рыбалки или другого подобного занятия создаются поселения, где и проживают добытчики. Но это только в северных местах. А в основном люди садятся на землю крепко, на долгие годы. И сейчас пошёл в казну доход с новых мест. Теперь мы можем если не удвоить, то значительно увеличить наши силы.

   И пусть новые поселения ещё слабы и малочисленны, но со временем они будут только расти и укрепляться. Вот только мне кажется, надо льготы, которые выдаются переселенцам, подтвердить, а ещё бы лучше - расширить. Мол, если кто, например молодые или какие новенькие, пришедшие в обжитые места, ставят своё хозяйство, давать им освобождение от дани, например на год.

   - Это хорошая идея, надо обдумать и посчитать, что это нам даст, и писать указ. Продолжай, Ставр.

   - Да в общем-то, я уже основное сказал. Многого не хватает, особенно на новых местах, надо мастерские ставить, да мастеров нет.

   - А добавь ты в тот указ и мастеров, мол тем, кто поставит в новых местах мастерские, освобождение от дани на пять лет и помощь в создании мастерской, да и заказы им можно пообещать.

   - Я понял, государь. Единственное, что хотел сказать, монахи очень быстро поняли свою выгоду и всячески помогают в создании новых поселений. Нет, сами они их не рубят, но всячески поддерживают переселенцев и обещают блага со стороны своего Бога.

   - А им-то в этом какая корысть?

   - Как же, государь! На новом месте обычно, так уж сложилось, церковь ставят чуть ли не раньше, чем стены. И монахи говорят, если церковь стоит, то Господь поддержит все ваши деяния и будет способствовать процветанию. Так ли это на самом деле, никто не знает, а вот хороших, успешных поселений на новых землях много. Вот и верят люди, а от них вера расходится всё дальше и дальше. Силу начинают набирать монахи.

   - Я знаю, и не вижу в этом ничего страшного. Ну, если у тебя всё, то твоя очередь, Руслан, сказать нам, что творится в армии.

   - Она растёт, государь. После того, как старые вои начали получать землю, инструмент и создавать свои хозяйства и поселения, многие стали служить до предельного срока, позволяющего получить землю и всё с ней связанное. А также пошли в армию многие пришельцы, понявшие, что отслужив в ней несколько лет, они получают значительные послабления. Ну и молодые идут.

   - Хорошо, что армия растёт, а вот что насчёт её силы?

   - И с этим всё в порядке. Все наши воинские умения, дающие преимущества, не только не забываются, но и постоянно улучшаются. Сидеть на месте войскам никто не даёт, они постоянно на обучении или в походах по охране новых границ. Никого из мирных кочевников не трогаем, но предупреждаем, что если будут замечены с их стороны какие-то недружественные действия, они об этом пожалеют.

   Кроме роста количества привычных войск идёт создание новых. Сейчас мастера научились хорошо делать новые механизмы, так что много у нас стало и артиллерии. Но строим только небольшие механизмы, которые можно перевезти на лошади и быстро собрать на месте. Кроме того, наши оружейники занимаются и другим оружием. Говорят, что надо вместо мечей переходить на сабли, мы уже показывали тебе, государь, такое оружие.

   - Я помню, Руслан, и оно мне понравилось.

   - Вот и нашим многим нравится, особенно тем, кто воюет в лёгкой кавалерии. Так что в скором времени надо будет принимать решение, как вооружать наши войска.

   - Ну об этом мы поговорим отдельно, не сейчас. Что ещё?

   - Начали менять чешуйчатый доспех. Хоть он и много лет нам служил, но сейчас мастера научились делать хорошие кольчуги, а для катафрактов - латные доспехи.

   - Ну да, пожалуй, для них это будет хорошей защитой.

   - Ещё хотел сказать, что на новых землях осталось много вооружённых отрядов, в большей части они состоят из воинов, вернувшихся из армии Аттилы, а также молодых, успевших вырасти, пока остальные воевали, и людей, пришедших с востока, но не успевших дойти до основных сил. Такие отряды вроде бы и не представляют угрозы, но вызывают беспокойство у всех проживающих поблизости.

   - Да, с ними что-то надо делать, ты верно заметил. Пожалуй, тут тебе, Руслан, надо сговориться со Ставром, и вам совместно проверить каждое кочевье. Надо выяснить, как они собираются жить дальше, и если хотят оставаться, пусть живут по нашим законам и платят дань. Нет - можно им разрешить уйти куда хотят. Не пожелают уходить - выгнать силой.

   - Я понял, государь. Сделаем.

   - Ну вот и до тебя добрались, Неждан. Рассказывай, какие вести привезли твои купцы, что в мире творится и кого нам ожидать из незваных гостей.

   - Неспокойно в мире, государь. И хоть особо угрожающих новостей нет, но вокруг наших границ много разных племён крутится. Там на востоке есть такой народ, тюрки, многих уже побили, сейчас начинают грабить тех, кого пока не трогали. И они пошли в нашу сторону. Сюда же идут и те, кого побили, надеются спастись на западе и бегут впереди победителей. Так что столкнуться нам придётся, как с теми, так и с другими.

   - Да уж, тут и не знаешь, что делать. Ладно, Руслан, Ставр, это опять вам забота. Вблизи границ надо создать удобные остроги, где держать крупные отряды, способные успокоить любых пришельцев, а заодно и тех, кто будет разбираться с этими беженцами. Если согласны платить дань, надо выделить им кочевья, причём не стоит давать лучшие земли, если нет - гнать на все четыре стороны. Тех, кто попытается показать силу - уничтожить.

   - Сделаем, государь.

   - С этим всё. Давай дальше, Неждан.

   - Торговлю с востоком наладили, государь. Теперь можем сами покупать их товары - шёлк, пряности и многое другое либо в Мерве, там теперь торгуют наши купцы, или предложить караванщикам охраняемую дорогу до Руса. Правда, там опять же только наши купцы, но может быть придут и западные.

   Сами же восточные товары доставляем далеко на запад по Дунаю или на берег моря, а оттуда местные купцы развозят его по всем доступным им странам. Но мы и там построим свои остроги, пока просто не успели, да и изучить надо, где, что и почём продаётся-покупается.

   - Ну, ты купец опытный, разберёшься.

   - Думаю, государь, что караваны с восточными товарами должны быть царскими, или разрешение торговать ими надо давать верным, доверенным купцам.

   - Почему?

   - Очень дорогой товар, и доход даёт большой. Царские караваны принесут деньги в казну, и они пойдут на пользу армии и страны, а вот как с ними поступят купцы, непонятно. Большую силу может дать такая торговля.

   - Да, тут ты, пожалуй, прав. Извести всех купцов, что торговля такими-то и такими-то товарами является царской привилегией, остальным она запрещена или может проводиться только при получении соответствующего разрешения.

   - Будет сделано, государь. Ещё хотел бы обратить внимание на такую новость - мы нашли новую дорогу к Северному морю. Надо идти вверх по Волге, потом через несколько её притоков и озёр. Озёра большие, по ним плывёшь как по морю. Но дорога есть, и выходит она гораздо восточней уже проложенной. Она никому не подконтрольна, и в тех местах живут неизвестные нам племена, вернее, отдалённые родственники уже встреченных нами. Отношения у нас сложились дружественные, так что, думаю, можно привлечь их на свою сторону.

   - Правильно, Неждан, так и действуй. Вместе с Русланом отправьте туда сотню воинов для поддержки, если надо - по пути ставьте остроги и сажайте туда воев, веди торговлю, помоги поставить городища на их земле, обустрой волоки, ну и посодействуй, как можешь. Надо сделать их союзниками и принять в наше царство. Будет у нас выход к морю, никому не подконтрольный.


   Где-то в степи между Волгой и Доном, 560 г., тысячник Овтай

   Всё произошло совершенно случайно, но столкновение, правда, может быть не в таком виде, было неизбежным. Разведка давно докладывала, что на наших границах появились авары. Говорят, это остатки побеждённых племён, живущих на востоке. А побили их тюрки, пришедшие из земель, лежащих ещё дальше на востоке. Не знаю, насколько это так, но вояки они добрые, самому пришлось с ними столкнуться.

   А сражение произошло так. Мы тогда приводили к порядку кочевников, живущих у наших восточных границ. Пришло разъяснение, что надо начинать чистить эти земли - тех, кто готов жить по нашим законам, разрешается оставлять здесь, они будут платить налог, и им будут выделены кочевья для свободного размещения. Тех, кто с этим не согласен, будут выселять. Вот этими задачами и занимался наш отряд. В него входила тысяча катафрактов и две тысячи лёгкой кавалерии.

   Мы двигались походным маршем, когда разведка сообщила, что нам навстречу идёт вражеский отряд примерно в четыре тысячи конных, из них тысяча катафрактов и три лёгкой конницы. Я тут же приказал готовиться к бою, хотя место было совершенно для этого не подходящее - ровная степь, нет никаких укрытий и возможности выбрать лучшую тактику. Оставалось только принять встречный бой с превосходящим противником. Единственное, что успели сделать - катафракты полностью надели броню и выстроились в боевой порядок, а легкая кавалерия выдвинулась вперёд.

   Её задача была проста - связать боем противника и не дать ему атаковать нашу тяжёлую кавалерию. Никто ни с кем не собирался вести никаких разговоров, как только наши кавалеристы были обнаружены противником, по ним сразу же начали стрелять. Видно действительно сильно напуганы гости незваные, раз боятся каждого всадника.

   Как я понял через некоторое время, столкнулись два практически равных по силам и возможностям противника. Пожалуй, в этом столкновении решающим стало случившееся раньше поражение аваров, лишившее их прежней уверенности, а также то, что им пришлось воевать на чужой земле. В общем, как всегда, стрелки обрушили друг на друга смертельный ливень. Причём, это не та стрельба, когда ты стоишь на месте, долго целишься и потом гордо смотришь по сторонам, попав в пяди от центра мишени.

   Нет, здесь стреляют совсем по-другому. На скаку нет возможности долго целиться и выбирать лучший момент. Есть краткий миг, когда лошадь как бы летит, при этом она на мгновение замирает. Вот в этот момент и надо стрелять, причём не выцеливать одну точку, а выпускать стрелу навскидку, одним движением наводя её на противника и натягивая тетиву.

   Обе стороны умели это делать достаточно хорошо, никто в ближний бой не полез, пожалуй, наши стрелки немного лучше управляли лошадью ногами. А как ещё можно стрелять и мчаться верхом? Только управляя ногами. Преимущество становилось заметным, когда стало видно, что наши, ведя стрельбу, ещё и маневрировали, занимая более удобные места и выходя в непростреливаемую зону.

   А противник крутился на одном месте, всё больше и больше сбиваясь в кучу, тогда как наши растягивались, затрудняя ему тем самым стрельбу, и делились на отдельные сотни, атакуя врага с разных сторон. Однако судьба столкновения должна была решиться не в перестрелке, а в прямом столкновении катафрактов. Два отряда медленно сближались.

   Тут было не до спешки, лошадь не может долго нести тяжеловооружённого всадника. Её сил хватает на короткий рывок либо на достаточно долгую неспешную езду. И не обращая никакого внимания на кипевшую рядом схватку легкоконных стрелков, два закованных в железо отряда неумолимо сближались. По силам они оказались примерно равны, воины в каждом отряде были в латных доспехах, их вооружение составляли длинные копья, щиты и мечи.

   Это походило на схватку двух боевых псов, когда они медленно, буквально по шагу, совсем незаметно для глаза, начинают сближаться. Шерсть на загривке поднята, зубы оскалены, тело напряжено как струна, готовое к рывку или любому другому действию. Миг - и вместо двух напряжённых фигур можно рассмотреть только катящийся и рычащий ком, в который сплелись два могучих зверя, все движения которых подчинены одной цели - достать врага и вцепиться ему горло.

   Так и здесь наступил тот миг, когда две тысячи всадников начали разгоняться. Это было страшное, но завораживающее по своей красоте зрелище. Как будто две волны мчатся друг на друга, гребень каждой нависает над всем остальным, а сами волны, подчиняясь силе ветра, бросившего их навстречу, только разгоняются. И вот они сошлись, в сторону летят брызги, на месте столкновения образуются какие-то водовороты - и всё успокаивается до прихода следующей волны.

   Только в столкновении двух железных волн успокоения не наступает, с этого момента начинается рубка на мечах. Волна с нашей стороны шла клином и при ударе смогла если не пробить противника насквозь, то врезаться в него на значительную глубину. Столкновение было страшным, раздавшийся грохот перекрыл все звуки, и шум идущего сражения стрелков показался шёпотом лёгкого ветерка, ласково треплющего листву деревьев.

   Сколько всадников осталось лежать, выбитыми из сёдел, сколько было нанизано на копья - сказать невозможно, но это никак не повлияло на других. Началась рубка, страшная, яростная, не признающая никаких правил, именно так бьются дикие звери за свою жизнь. У тебя нет сил - умри, испугался - умри, не успел увернуться от удара или сам ударить - умри. И порой в таких случаях победа достаётся не тому, кто сильней, а у кого больше жажда жизни, кто сможет действовать через силу.

   Но сегодня сказались те многочисленные тренировки, в которых тело приучается действовать само по себе. Когда вместо сладкого куска или доброго глотка мёда приходится поднимать тяжёлый меч и ворочать неподъёмный щит. И пусть порой после таких учебных схваток не было даже сил пошевелить рукой, но зато сейчас эти долгие занятия позволяли выжить. И пусть медленно, пусть на первых порах незаметно, но противник начинал отступать, выбирая бегство для сохранения своей жизни.

   Решающий перелом в столкновение внесли, с одной стороны, казалось бы безрассудные, а с другой, совершенно правильные действия сотни наших конных стрелков. Воспользовавшись тем, что вражеских кавалеристов согнали в кучу и сейчас просто добивали другие сотни, а эта, оттеснённая из первых рядов, оказалась не у дел, её сотник бросил своих воинов в сумасшедшую атаку на тяжёлую кавалерию. Нет, он не стал с ними рубиться, но сотня пролетела по тылам вражеских катафрактов и засыпала их сулицами.

   А это в умелых руках страшное оружие. Бросок сулицы с малого расстояния, да если от него не защититься, может пробить всадника насквозь. У каждого легкоконного стрелка было по три сулицы, и никто из них не промахнулся. И вот только после этого стали стихать водовороты, образовавшиеся на месте столкновения двух железных волн, и они отхлынули обратно.

   Мы ещё неделю оставались на месте, ожидая подкрепления и телег для перевозки раненых. Противник, точнее выжившие при столкновении, ушли назад. Пленные сказали, что они авары, встреченный нами отряд был их авангардом, идущим впереди основного войска. Это мы тоже сообщили воеводе. И где-то через неделю к нам на помощь пришли две тысячи катафрактов и три тысячи конных стрелков.

   И почти одновременно с этим прибыли гонцы для переговоров. Оказывается, авары хотели пройти через наши земли, убегая от своих преследователей. Им отказали, предупредив, что при обнаружении их отрядов на нашей земле, все они будут уничтожены.



Глава 14


   Город Волховск, 660 г., купец Ильмер

   - Откуда вы прибыли, гости торговые, в наши края? - спросил меня стражник, принимая оплату за стоянку ладьи.

   - Город Рус.

   - Доброе место, и купцы там славные, частенько в наших краях бывают. У нас много бывает гостей, в этот раз вы одни из первых, ещё мест на причале много, а позже порой и ладье приткнуться негде.

   Правильно говорят, сам себя не похвалишь, другие не похвалят. Вот такие они, волховские. Любят нос задирать, хотя порой и помолчать можно. Я-то знаю, что здесь наши купцы дело торговое организовали. А поди ж ты, местные об этом уже и забыли. Да ладно, посмотрим, как они потом запоют и что смогут сделать. Ходят слухи, что государь хочет город поставить прям на берегу моря.

   Вот если после этого Волховск и останется таким, как сейчас, то и с купцами говорить можно будет. А в общем-то, что я из-за глупого стражника на город накинулся? Дорога наверное трудная, устал. Сюда действительно добираться тяжелее, чем в другие места. И дело даже не в том, что дорога длинная - сложная она и опасная, мелей и перекатов много. Да и от погоды многое зависит, ветер поднимется - через эти озёра трудно бывает пройти, почти невозможно.

   Но прибыльная торговля отсюда начинается. Сейчас отдохнём и пойдём дальше на запад, с купцами тамошними торговать. Груз у нас непростой - царский, шёлк везём и пряности. Этим товаром только государь торгует. А мы при нём приказчики. Правда, царский приказчик такие дела ведёт, что и набольшим купцам не снились. Но наше дело маленькое, а самое главное, скрытное, молчать надо, дольше проживёшь.

   Вот и ходят совсем неприметные ладьи по рекам и морям, везут груз дорогой, продают его купцам иноземным, и опять же незаметно возвращаются в родные места. И всё начинается дальше по-новой. А потом вдруг все узнают, что появился ещё один город, или армия взяла под свой контроль новые земли. Кто умный - промолчит, а дураки уже ничего сказать не могут. Так что наше дело торговое, приказчики мы, что сказали, то и делаем.

   - Раз мы вовремя, ты уж, служивый, ещё место рядом с нами для двух ладей сохрани, на вот, во здравие примешь, - и мелкая монетка скрылась в широкой ладони стражника.

   - Уж не сумлевайся, вот туточки и встанут твои ладьи. Только бы не попутать их.

   - Не попутаешь, они прямо к моей подойдут, да вон они уже показались. А скажи мне ещё, служивый, кто из иноземных купцов в городе есть? - и очередная монетка отправилась по проверенному маршруту.

   - Как не быть, многие тут и зимуют, так что по мосту пройдёшь, поверни направо, там и увидишь их лавки.

   - Ну будь здрав, служивый, присматривай за моими ладьями, не обижу. А вопросы будут - к моему кормщику обращайся. Он же и мыто заплатит.


   Город Деснянск, 660 г., купец Збыслав

   - Долго гостить у нас будете? - спросил стражник, подходя к ладье, несколько минут назад прижавшейся к причалу.

   - Думаю, два дня, если задержусь - оплачу отдельно.

   - Да, делают и так, так что отдыхайте спокойно, ладья и груз в сохранности будут.

   - А что, служивый, купцов в городе много?

   - Сейчас торговый сезон начался, все с товаром по разным местам разъехались. Ты-то вон тоже на месте не сидишь.

   - Наши туда пошли, ихние сюда, вот и спрашиваю, кто и откуда пришёл.

   - А на рынок иди, там тебе всё в подробностях расскажут.

   - Какой же купец на рынок в городе не сходит. Конечно схожу.

   Да, привыкли местные к тому, что купцов много, вот и не торопятся порой слова лишнего сказать. Ничего, нам не привыкать, мы, чать, не царские купцы, нас ноги кормят, приходится порой ногами и руками поработать, пока товар подходящий найдёшь и продать сумеешь. И хоть государь лихих людишек хорошо проредил, но иногда и мечом татей встречать приходится.

   Правда, чаще всего это бывает на чужих землях. Сейчас в Константинополь пойдём, вот где надо ухо востро держать, там ни на что не смотрят, всех только золото интересует. Опасно туда ходить, но уж больно торговля прибыльная, любой товар хорошо продаётся. Да и нет в этом ничего удивительного, туда с самых отдалённых мест купцы собираются. Вот и я отправился, благо дядька Пересвет согласился на первый раз с собой взять, дорогу показать, да и про порядки тамошние всё объяснить.

   Ничего, всегда что-то бывает в первый раз. Сейчас к нам много новых земель присоединилось, так что во многих местах приходится бывать впервые. Но зато торговля хорошо идёт. Везде всё нужно - инструменты, ткань, посуда, оружие, утварь разная. Но уж больно опытные купцы торговлю заморскую расхваливают, вот и решил сам посмотреть, благо не в одиночку идти.

   Сейчас многие так делают. После побед наших воинов даже в чужих землях к нашим купцам относятся уважительно, все уже знают, как мы взяли лучшие места под свой контроль. Так что нас не просто прибыль ведёт, а и поддержка со стороны наших воев и царя.


   Река Яик, 660г., воевода Карислав

   По разным берегам реки стояли в полной готовности две армии. Правый берег занимали наши войска, на левом стояли тюрки. Противостояние понималась однозначно - мы были готовы не пропустить врага, он же, привыкший к своим победам, собирался пройти дальше. Однако тюрки уже знали, на что мы способны, и относились к нам насторожённо. Тем более, мы занимали удобные для обороны позиции.

   В этот раз всё прошло так, как и должно быть. Разведка заблаговременно обнаружила противника, и наши отряды успели перекрыть им дорогу. Пройти реку они могли только через брод. Самое удобное место, находящееся перед ними, мы охраняли, а другие располагались не менее чем в трёх днях пути вверх и вниз по реке. Причём нам к переправам было добраться быстрее, чем противнику.

   Брод через реку на нашей стороне заканчивался небольшим ровным участком, на котором при всём желании не могли разместиться все войска. Вдобавок по сторонам располагались холмы, и выход с площадки проходил между ними. Это узкое место перекрывала наша пехота, на холмах стояла артиллерия. Положение была несколько неопределённым - противник не мог полноценно использовать свою латную кавалерию, но и мы могли противопоставить ему в основном пехоту, правда поддержанную артиллерией и кавалерией.

   Общая численность врага составляла тридцать тысяч кавалерии, среди них половина тяжелой. У нас было по пять тысяч катафрактов и легкой кавалерии, десять тысяч пехоты и несколько десятков камнемётов и стреломётов. Подобное противостояние длилось уже три дня, никто из противоборствующих сторон не приступал к решающим действиям.

   - Как думаешь, Лют, - обратился я к одному из тысячников, - сегодня опять будут стоять?

   - Будут, воевода, - ответил тысячник. - У кочевников привычка такая - измором брать. Кажется, ничего не делают, просто стоят или даже спят, но чуть промашку дашь, сразу убивать тебя кинутся. Всё видят и замечают, а ждать подходящего момента могут долго.

   - А что бы ты на их месте сделал?

   - Попытался бы схитрить. Ночью, в темноте отвёл бы часть своих войск и повёл их в обход на другие броды. А потом атаковал врага с тыла.

   - Может, и нам так сделать?

   - Боюсь, это не обеспечит нам победы. Мы способны выделить на обход не более двух тысяч лёгкой кавалерии, а она вряд ли причинит серьёзный ущерб. Мне кажется, лучше устроить ловушку по-другому.

   - Говори, Лют.

   - Я думаю, сегодня ночью по трети войск тюрков пойдут в обход, надеясь перейти реку через другие броды и ударить нам в спину, здесь останется тоже треть. Когда разведчики подтвердят, что тюрки ушли в обход, надо будет нашим войскам отойти назад, дав противнику возможность переправиться через реку. Места для этого будет достаточно, вот только оно плохо подходит для действий кавалерии, сзади нас низина. Встав на её противоположной стороне, по гребню, мы заставим атаковать тюрков вверх, в гору.

   Кроме того, наши камнемёты, находясь на гребнях низины, смогут спокойно обстреливать противника. Когда эта его часть будет разбита, мы сможем пойти навстречу другой и также её атаковать. Таким образом, враг будет разбит по частям.

   - А если противник не будет сразу атаковать, а вернёт свои отряды обратно и нападёт только после соединения всех сил?

   - Это не имеет значения, сколько их будет. Тяжёлая кавалерия не сможет атаковать в гору, там подъём хоть и незаметный, но длинный и очень неприятный. Скорость они набрать не смогут, зато очень долго будут находиться в зоне обстрела не только артиллерии, но и лёгкой конницы, которую также можно разместить на гребне низины. А если они будут ждать подхода отрядов, пошедших в обход, и их атаки нам в спину, то мы от этого хорошо защищены оврагами, проходящими вон там, - и я указал, где они располагались.

   - Прикрываясь ими, наши стрелки будут вести длительную перестрелку. В любом случае всё решится в прямом столкновении латной кавалерии и пехоты. Кроме того, мы можем и сами атаковать врагов, когда они переправятся. Как раз нам это сделать удобно.

   - Отличный план, тысячник, значит, осталось получить подтверждение, что враг разделил свои силы. Отправляй разведчиков и начинай готовить новые позиции, с утра войска должны быть уже там.

   Так и было сделано, разве что наши стрелки немного порезвились и всю ночь обстреливали противника. А с утра тюрки долго искали наши войска и не могли понять, куда они делись. И только потом до них дошло, что мы открыли переправу и готовы к схватке. Как и ожидалось, вражеские командиры, уверенные в своей победе, решили не упускать удобный момент, переправились и начали подготовку к атаке.

   Всё ими было сделано правильно, они даже выслали разведчиков вперёд и проверили местность. Но это были лёгкие кавалеристы, и они не заметили ловушки, да к тому же подъём начинался дальше места, куда они смогли проехать, и располагался в зоне обстрела наших лучников. А потом всё произошло, как и предполагалось. Пока латная кавалерия противника выбиралась на рубеж атаки, она находилась под непрерывным обстрелом артиллерии.

   Попытка захватить её, как и обстрел занимаемых позиций, была подавлена стрельбой наших лучников. А вот для тюрков дальше началось самое страшное. Когда они вышли на рубеж атаки и начали разгон, намереваясь уничтожить противостоящую им пехоту, стало ясно, что разгоняются лошади с трудом. И вместо могучего потока, сметающего всё на своём пути, до линии пехоты добрался еле журчащий ручеёк.

   А что может быть лучше для тяжёлой пехоты кроме медленной конницы? Только стоящая на месте! Вот и началось её избиение, всадники не могли достать пехоту, тогда как она, не подвергаясь опасности, давила и уничтожала врага. Длинные копья били куда придётся - по лошадям, во всадников, били и справа, и слева, так что ни защититься, ни уклониться не было никакой возможности. И при этом вся вражеская кавалерии стояла под обстрелом камнемётов и стрелков.

   А когда они попытались отойти, и между ними и пехотой образовался зазор, пещцы вдруг расступились, и на кавалерию на полном скаку налетели наши катафракты. В общем, те, кто сумел прорваться за реку, выжили, а мы отправились навстречу одному из отрядов, пытавшемуся ударить нам в спину. Разобравшись с ним, пошли встречать другой. Но богатые нам трофеи достались, давно таких не было!


   Город Пенза, 660 г., царь Светолик

   -Времени у нас мало, так что давайте быстро обсудим происходящее в стране и вокруг неё и займёмся текущими делами. Начинай, Изяслав.

   - Все контролируемые нами территории полностью очищены от чуждых нам племён и народов. Даже те, кто вначале согласился остаться, а потом начал уклоняться от выполнения законов, выдворены за пределы страны. На всех землях созданы опорные пункты, в которых размещены крупные воинские отряды, в новых поселениях для соблюдения порядка размещены небольшие отряды военных.

   Строительство поселений продолжается. Несмотря на свободные земли на юге, многие по-прежнему селятся по Волге. Нам бы ещё лет пятьдесят мира, и наши силы как минимум удвоятся. Имеются трудности с различным инструментом и товарами, не хватает мастерских для их изготовления. А так жители сыты и довольны, никто не голодает. Имеются, конечно, разные люди, кто-то пытается найти себе защитников на стороне, но таких мы быстро отправляем к этим самым защитникам.

   - Вы с Лютополком подумайте, может быть части мастерских, работающих на военных, начать делать не только оружие? Как думаешь, воевода?

   - Такое возможно. Сейчас мы всех врагов вокруг хорошо почистили, к нам никто не лезет. Конечно, тут загадывать трудно, но не думаю, что наши уроки скоро забудутся. Будут и лихие людишки, будут и набеги, но большого вторжения в ближайшее время ожидать не стоит.

   - Я согласен с Лютополком, - добавил Гордей. - Купцы говорят, что теперь наши караваны встречают и провожают с большим почтением. И купцы выбирают дорогу через наши земли, в них, говорят, спокойней, чем в других местах.

   - Так что же, мы получается, теперь тут самые сильные?

   - В общем-то так и есть, государь, - ответил Гордей. - Но это ненадолго. Придут другие враги, возникнут новые опасности, так что пока есть время, надо крепить нашу страну, армию и готовиться к новым битвам. Их ещё впереди немало.

   - Значит, работаем дальше, раз у нас всё ещё впереди.



Эпилог

   - Воевода, - доложил подъехавший тысячник, все сопротивляющиеся уничтожены, кто сумел сбежать, тех не добивали.

   - И правильно сделали. Что мнёшься, что-то не так?

   - Да в общем-то, да. Просто когда мы чистили земли возле Каспийского моря, нашли там небольшое племя рыбаков, хазарами себя называли. Ну вот, когда в эти места пришли недобитые тюрки, они их приняли за своих хозяев и решили перейти к ним под крыло. Вот мы их заодно с пришельцами и того.

   - И правильно сделали. Нам не нужно на нашей земле никаких пришельцев, какого бы они роду-племени ни были. Наши предки и мы её защитили, своими потом и кровью полили, так что можем обойтись без иноземных советчиков. И так будет с каждым, кто пожелает хоть пядь нашей земли.



Книга 3. Великая речная империя

Предисловие

   Как и две предыдущие книги цикла, эта тоже основана на известном историческом факте. Археологи установили, что в Среднем Поволжье, между реками Сура, Кама, Самара и Белая с III по VII века существовала удивительная культура, получившая название Именьковская. Историки отметили, именьковцами были основаны более шестисот поселений, то есть впору говорить о средневековом протогосударстве на территории Поволжья.

   И эту культуру по многочисленным признакам можно считать прародиной славян, и кроме того, первым славянским государством, возникшим гораздо раньше Киевской Руси, которую нам всячески навязывают именно в таком качестве, что далеко не соответствует действительности.

   Про именьковскую культуру написано множество книг, статей и отчётов по результатам археологических раскопок, имеются как сторонники, так и противники её самобытности. По этому поводу даже снят очень интересный и познавательный фильм, отражающий самые различные мнения. Желающие могут посмотреть его по ссылке https://youtu.be/0IGxe8M4iGw. Но стоит просто отметить, что именьковцы просуществовали в Поволжье, как уже упоминалось, с III по VII века, после чего были вынуждены уйти из этих мест.

   Существует несколько различных теорий, объясняющих подобный исход. Одной из них является нашествие степных народов, вполне возможно, что перекочёвка в Поволжье будущих волжских булгар и стала причиной ухода именьковцев. В то же время выдвигается предположение, что ушли они в Приднепровье, и именно их культура в дальнейшем послужила основой для возникновения Киевской Руси.

   Поэтому стоит иметь в виду, что задолго до её образования на Средней Волге одним из живущих там народов, возможно являющимся предком славян, фактически было создано древнее протогосударство. И если это будет доказано, то Ульяновск, а не Киев будет считаться матерью городов русских.

   Именно существование именьковской культуры и послужило основой данной книги. Я не собираюсь спорить и доказывать достоверность тех или иных аргументов, я просто фантазирую о становлении и возможном развитии раннего государства славян. Повторяю - всё изложенное здесь, кроме самого факта существования именьковской культуры, является вымыслом автора.




Часть 1.

Глава 1

   Река Свияга, 500 г.

   Волжская волна, подгоняемая слабым ветерком, накатывала, отступала и вновь набегала на небольшой ровный участок берега, располагавшийся недалеко от устья Свияги. Его величины хватало для размещения долблёного челнока, он даже позволял причалить ладье. Другой конец этого пятачка зарос ивняком, полностью захватившим всё свободное место и даже частично уходящим в воду.

   Осторожно отогнув ветки кустов в сторону, выглянула вихрастая белокурая голова мальчишки лет двенадцати. Внимательно оглядев берег и реку, он выбрался из почти непроходимых зарослей ивняка, и держась ближе к ним, пошёл к воде. Там, где кусты уходили в воду, он опять исчез в их чаще и через некоторое время появился обратно, ведя за собой челнок. Убедившись в очередной раз, что никого рядом нет, мальчишка вытащил его на берег и опять скрылся в кустах.

   Следующее его появление на берегу выглядело совсем по-другому. Он еле-еле тащил по земле кусок шкуры, на которой лежал без сознания крупный мужчина, весь замотанный окровавленными тряпками. С первого взгляда становилось понятно, что этому человеку досталось очень крепко, и судя по количеству его ран, стоило удивляться, что он ещё жив.

   Мальчишка с трудом его дотащил до челнока, ещё больше намучился, пытаясь загрузить в него раненого, но в конце концов справился и с этим. Отведя лодку немного от берега, для чего ему пришлось зайти в воду по колено, оттолкнулся и ловко запрыгнул внутрь. Некоторое время челнок покачивался на воде, сносимый течением. После недолгого раздумья мальчишка тряхнул головой, и работая однолопастным веслом, направил лодку вниз по Свияге в сторону Волги.

   Так он двигался до вечера, когда найдя неприметную бухту и загнав туда челнок, занялся приготовлением еды. Воин, укрытый сверху тёплой шкурой, спал или вернее находился в бессознательном состоянии. И только когда лодка была вытащена на берег, открыл глаза.

   - Мал, ты откуда здесь? - спросил он мальчишку. - И где мы находимся, что с поселением? Помню, напали враги, я сражался, а как здесь очутился?

   - А нет больше нашего поселения, дядька Колот. Налетели чужаки, кого не убили, тех в полон увели. Я на рыбалке был, увидел дым, побежал домой, а там все уже убиты. Вот тебя нашёл, ты весь изранен был, еле-еле дышал, вокруг трупы лежали. Тебя видно мёртвым посчитали, добивать не стали. Я раны перевязал, до челнока дотащил и отправился вверх по Волге, хотел в соседнее городище добраться, в устье Цивиля.

   - Что, никого в живых не осталось?

   - Нет, дядька Колот, я всё селище обошёл, там одни трупы. Я их всех в дома затащил и потом поджёг. Вот только тебя нашёл чуть живого. Ты потерпи, дядька, сейчас буду повязки менять, подорожник как раз припас.

   - Молодец, Мал, всё правильно сделал. А оружие там было?

   - Нет, ничего не осталось, всё степняки забрали.

   Раненый был очень слаб, даже состоявшийся короткий разговор потребовал от него много сил, и он закрыл глаза. Тем не менее, перевязку Мал сделал, наложил свежие листья подорожника на раны и замотал их окровавленными тряпками, других просто не было, после чего он занялся рыбалкой и готовкой еды. Вот с этим трудностей не предвиделось, у него имелись снасти, и вскоре на огне булькал котелок в ожидании рыбы.

   На следующий день, после очередной перевязки и завтрака новой порцией ухи, движение продолжилось. Мал настолько был занят непосредственно управлением челноком, что даже вздрогнул от неожиданно раздавшегося крика:

   - Ей, на челноке, кто такие и откуда будете?

   Мал оглянулся, сзади подходила ладья, вёсла по обоим бортам ритмично поднимались и опускались, из-за них выглядывало несколько человек, решивших немного поболтать с неожиданным попутчиком.

   - Местные мы, со Свияги, а сами откуда будете?

   - А мы с Суры, туда и возвращаемся.

   - Дяденька, возьмите нас с собой, я слышал, у вас там большие городища стоят, степняки туда не добираются. Они наше поселение сожгли, всех убили или в полон увели, вот только мы с дядькой Колотом спаслись, да и то не знаю, выживет ли он.

   И Мал, откинув шкуру, показал всего перемотанного заскорузлой от крови тканью своего попутчика.

   -Ох ты ж, грести не выгрести! И где это вас так?

   - У нас поселение стояло в устье Свияги, когда степняки налетели, я на рыбалке был, а вот дядька с ними бился, но крепко ему досталось. Вот теперь пытаемся добраться к людям. Возьмите нас, дядьку полечить надо.

   - А ну, молодцы, - скомандовал кормщик, - поднимайте их на ладью. Челнок сзади привяжите. А ты, малец, не боись, сейчас твоего дядьку посмотрим, а потом вас обоих довезём до нашего городища.


   Река Сура, поселение Алатырь, три месяца спустя, Колот

   При всех моих стараниях в лучшем случае получался не бег, а быстрый шаг. Да и нет в этом ничего удивительного, местная травница, бабка Елоха, до сих пор удивляется, как мне удалось выжить. Всё прошедшее время она меня поила какими-то отварами и прикладывала к ранам разные травы, всего несколько дней назад Елоха сказала, что своё дело она сделала, а уж дальше о себе я должен позаботиться сам.

   Вот позаботиться было действительно необходимо, за эти месяцы я превратился из сильного, здорового воина в истощённого, еле двигающегося человека, с трудом способного просто присесть и встать. Ничего, как говорится, были бы кости, а мясо нарастёт. Как заморыша и дохляка превращать в нормального бойца, я знал не понаслышке, приходилось уже такое делать. Справлюсь и в этот раз.

   Добравшись до берега, я сбросил порты с рубахой и полез в воду. И хоть она сразу обожгла холодом, но тело вскоре привыкло, и стало тепло. Далеко удаляться от берега я не рискнул, но на пару метров от него отплыл. Хорошо-то как чувствовать себя живым, а ведь совсем не надеялся в той схватке выжить, бился, как в последний раз. Если бы не Мал, то там бы и остался. А вот и он, кстати.

   - Дядька Колот, смотрю тебе бабка Елоха уже и купаться разрешила?

   - И не только купаться, бегать и прыгать тоже. Теперь мне придётся учиться делать всё по новой. Это, конечно, будет нелегко, но занятие привычное, так что справлюсь.

   - Дядька Колот, а если ты будешь всему учиться, разреши мне с тобой заняться. Я тоже хочу быть воем, научи, а? Мне тоже надо отомстить за тех, кто остался в поселении. Научи, дядька!

   - Только не жалуйся потом, что тяжко. И кто нас кормить будет? Сейчас ты рыбу ловишь, а станешь учиться оружием владеть, времени на это не останется.

   - Его много не надо, я ловушек наделал, они сами рыбу ловят. Вон смотри, только недавно уехал на рыбалку, а уже вернулся и целую корзину рыбы привёз.

   - Это хорошо, давай-ка отбери нам пару штук, ушицы похлебаем, а остальное отнеси в селище, может хозяйки за неё хлеб или крупу дадут.

   - Сейчас, дядька, только костёр разведу. А крупа у нас есть, немного, правда, но есть, я раньше выменял.

   Пока Мал относил добычу в деревню, я почистил отложенную рыбу, поставил на огонь котелок с водой и нарвал травы для приправы. К моменту возвращения Мала уха была готова. Он, кстати, вернулся не один, его сопровождал старейшина Твердослав.

   - Здрав будь, Колот. Смотрю, раны твои прошли, раз тебя Елоха на волю выпустила.

   - И тебя пусть минуют беды. Присаживайся к нам, похлебай ушицы.

   - С удовольствием.

   У Мала, который и занимался нашим хозяйством, пока я лечился, нашлись деревянные миски, ложки и хлеб. Уха получилась не слишком густой, но добавленные травы придавали ей особый вкус. Так что поели мы с большим удовольствием, и только после этого Твердослав начал разговор, ради которого и пришёл.

   - Скажи, Колот, чем заниматься будешь? Ты теперь птица вольная, можешь в любые края уйти или в родные места вернуться. Мы, кстати, отправляли туда ладью, Мал показал нам ваше уничтоженное поселение и рассказал, где что находилось. Видели мы и где ты сражался, мои вои там пятерых убитых нашли. Ничего не могу сказать, силён ты в воинском деле.

   А поселение ваше действительно в хорошем месте стояло, и земля добрая, и река удобно подходит, жить бы там да радоваться. Может быть, со временем там люди опять заселятся?

   - Может и заселятся, только вот я пока в те места возвращаться не буду. Тяжко мне там, пока не отомщу, не будет мне покоя. Вот тебе и ответ на твой вопрос, чем заниматься буду. Если разрешишь, поживу ещё у вас, пока силу не наберу, нет - так мы с Малом пойдём искать себе новое место. Я ведь хорошо могу только воевать и убивать, работать по хозяйству могу, но не в радость мне это. Мал тоже домашней работе предпочитает вольную жизнь - охотится и рыбачит.

   - А расскажи мне, Колот, если нет здесь какой тайны, где ты воинское умение изучал?

   - Да нет тут тайны, просто занимался я этим всю свою жизнь. Я тогда таким же был, как Мал, когда степняки пришли, то ли сарматы, то ли аланы, не знаю, но это в общем-то и не важно. Захватили они наше поселение, меня увезли в страну ромеев и продали в рабство. Там я сумел бежать, хотел добраться до родных мест, но так получилось, что прибился к одному наёмному воинскому отряду. Прожил я с ним двадцать с лишним лет и участвовал во множестве битв.

   И при этих словах п