КулЛиб электронная библиотека 

Чистокровный (ЛП) [Дженнифер Арментроут] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения и не распространять ссылку на зарубежных сайтах. Спасибо.


Дженнифер Арментроут

Чистокровный



Автор: Дженнифер Арментроут

Книга: «Чистокровный», 2015

Серия: «Ковенант» #2

Оригинальное название: Pure (Covenant #2) by Jennifer L. Armentrout, 2012

Перевод: Алена Суханюк, Мария Цвиркун, Ксения Луценко

Редактирование:Мария Кирдяшева

Бета-вычитка: Лилия Баирханова

Русификация обложки: Евгения Гусева

Переведено для группы: http://vk.com/dream_real_team

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!


Аннотация


Существует необходимость… И, в конце концов, судьба…

Ей суждено стать сверхъестественной энергетической зарядкой, и не то чтобы это круто, особенно когда «вторая половинка» Александрии преследует ее на каждом шагу. Сет появляется в ее тренажерном зале, преследует ее вне классных занятий и продолжает появляться в ее спальне – тоже не особо круто. Их связь, конечно, имеет некоторые преимущества, например, помогает справиться с кошмарами, которые связаны с трагической схваткой с ее матерью. Но эта связь не оказывает никакого влияния на то, что Алекс чувствует к Эйдену – чистокровному стражу, в которого категорически нельзя влюбляться. Или на то, что он будет делать и на какие жертвы пойдет ради нее.

Когда демоны проникают в Ковенант и начинают нападать на студентов, боги посылают фурий, и теперь младшие боги твердо намерены устранить любую угрозу Ковенанту и Богам, в том числе Аполлиона… и Алекс.

А если и это целая орда поглощающих эфир монстров, не то чтобы плохо, то теперь еще и есть какая-то мистическая сила, которая во что бы то ни стало намерена нейтрализовать Сета, даже если при этом придется похитить Алекс или даже… убить ее.

Когда вовлечены боги, некоторые решения просто не могут быть отменены.


Глава 1


Я лежала на полу, устремив взгляд в потолок гимнастического зала, перед глазами плясали чёрные точки. Черт, по моим подсчётам я уже около пятидесяти раз приземлялась на задницу, и сейчас она действительно очень сильно болела. Единственное, что не горело от боли — это моё лицо. Оно горело совсем по другой причине.

Дралась я сегодня далеко не на высоте.

Рукопашный бой не был моим врожденным талантом. Я с огромным трудом заставила себя подняться с мата и встретиться лицом к лицу с нашим инструктором. Мышцы просто кричали от боли.

Инструктор Ромви смотрел на меня с отвращением.

— Ты же понимаешь, что если бы это был демон, то ты была бы уже мертва? Мертва, а не жива, как сейчас, мисс Андрос.

Как будто было еще какое-то определение слова «мертвый», которого я не знала, но разглагольствовать с ним по этому поводу не хотелось. Сжав зубы, я кивнула ему.

Ромви бросил на меня ещё один испепеляющий взгляд.

— Трудно поверить, что в тебе есть хоть капля эфира. Сила богов потрачена на тебя впустую. Глядя, как ты дерешься, можно подумать, что ты смертная.

А как же то, что я убила трех демонов? Неужели это совсем ничего не значит?

— Прими боевую стойку и следи за движениями. Ты знаешь, что делать.

Передо мной стоял Джексон Мэнос, мой временный противник и местный сердцеед. Он был довольно сексуален, и, честно говоря, его смуглая кожа и темные глаза немного отвлекали от битвы.

Джексон подмигнул мне.

Я сузила глаза. Нам не разрешалось разговаривать во время спарринга. Ромви думал, что это разрушает атмосферу борьбы. На самом деле, вся сексуальность Джексона не являлась причиной того, что я продолжала пропускать его удары.

Настоящая причина моего сегодняшнего провала лениво прислонилась к стене тренажерного зала. Тёмные волосы волной упали ему на лоб, закрывая темно-серые глаза. Некоторые, возможно, сказали бы, что Эйдену Делфи давно пора подстричься, но я обожала этот его слегка диковатый новый стиль.

Спустя мгновение наши взгляды встретились. Эйден вернулся в хорошо знакомую мне позицию — ноги широко расставлены, руки сложены на груди. Внимательно смотрит на меня. Его взгляд как будто говорит, что я должна сосредоточить свое внимание на Джексоне, а не пялиться на него.

Все мои внутренности словно скрутило, хотя я уже привыкла к чувству, которое возникало всякий раз, когда смотрела на него. И дело было не в идеальной линии его скул и не в улыбке, которая открывала очаровательные ямочки на щеках. И даже не в его непобедимом теле…

За секунду до начала поединка я отбросила свою мечтательность, и вовремя заблокировала выпад коленом от Джексона жёстким ударом руки, пытаясь схватить его за горло.

Джексон легко блокировал мои удары. Мы кружили на матах друг против друга, блокируя и нанося удары. Он оступился и опустил руки, тем самым открыв защиту. Воспользовавшись этим, я резко развернулась и с ноги ударила его прямо в живот. Джексон метнулся в сторону, но был не достаточно быстр и получил жёсткий удар.

К моему удивлению Ромви зааплодировал.

— Неплохо.

— Вот дерьмо, — застонал Калеб Николо, мой лучший друг и партнер по созданию хаоса, стоя с остальными студентами у стены.

Правило оборонительных ударов гласит: как только ты нанес удар противнику, ты должен либо добить его, либо отступить на безопасное расстояние. Я не сделала ни того, ни другого. Джексон схватил меня за колено, повалив на мат, и я не была уверена, случайно ли он так тесно прижал меня к полу всем своим телом. Его вес выбил из моих легких весь воздух.

Инструктор Ромви закричал то ли на румынском, то ли ещё каком языке, я так и не поняла. Во всяком случае, все, что он говорил, звучало как ругательство.

Джексон поднял голову — волосами скрыв ухмылку от класса.

— Всегда на спине, да?

— О да, но это больше похоже на твою подружку. Отвали.

Я сильно ударила его по плечу. Усмехнувшись, Джексон откатился и встал. После того инцидента, когда моя мать-демон убила родителей его девушки, отношения у нас с Джексоном не заладились, как в общем-то и с остальными студентами Ковенанта. Тяжелый случай.

Покраснев от смущения, я вскочила на ноги и бросила беглый взгляд на Эйдена. Выражение его лица было пустым, но могу поспорить, что в голове он уже составил целый список того, что я сделала неправильно. Но сейчас он не являлся моей главной причиной для беспокойства.

Инструктор Ромви перешагнул через маты и остановился напротив нас с Джексоном.

— Это было абсолютно неприемлемо! Ты должна отступить или добить соперника!

Он выбросил руку вперед и ударил меня прямо в грудь. Я отшатнулась на пару дюймов и сжала зубы. Каждая клетка моего тела требовала дать сдачи.

— Ты не ждешь! А ты, — Ромви повернулся к Джексону, — планируешь полежать на демоне ради забавы? Дай мне знать, как все пройдет. — Джексон покраснел, но не ответил. Мы редко говорим в классе у Ромви.

— А сейчас, прочь с мата. Не вы, мисс Андрос!

Я остановилась, безнадежно глядя на Оливию и Калеба. Они смотрели на меня с тем же выражением. Я точно знала, что произойдет дальше. Это случалось каждый раз на занятиях Ромви. Я повернулась к инструктору в ожидании нашего эпичного противостояния.

— Многие из вас еще не готовы к выпуску, — Ромви бродил по краю мата. — Многих из вас убьют в первую неделю на работе, но вы, мисс Андрос? Вы позорите весь Ковенант.

Ромви — позор всей мужской расы, но ему не удастся вывести меня из себя.

Он медленно ходил вокруг меня.

— Я, честно говоря, в шоке, ведь вы сталкивались с демонами, но, все же, стоите здесь передо мной. Некоторые думают, что у вас есть потенциал, Мисс Андрос. Я всё ещё не вижу этого.

Краем глаза я посмотрела на Эйдена. Он напрягся и внимательно смотрел на нас, прекрасно понимая, что он не в силах изменить того, что произойдет дальше.

— Докажи мне, что ты достойна здесь обучаться! Докажи, что ты здесь благодаря собственным заслугам, а не родственным связям, — закричал Ромви.

Он был самой большой задницей среди инструкторов, одним их тех чистокровных, что предпочли стать Стражами, чем жить на деньги своих предков. Как и Эйден, он был чистокровным Стражем, но на этом их схожесть заканчивалась. Ромви откровенно меня ненавидел, а Эйден, как я надеялась, испытывал ко мне совершенно противоположные чувства.

Ромви атаковал.

Для своего возраста Ромви был очень быстр. Я отступила к матам, вспоминая всё, чему меня учил Эйден этим летом. Ромви развернулся, пытаясь ударить меня пяткой в живот. Я сильным ударом отбросила ногу и попыталась ударить его, но он отбил её рукой. Мы продолжали бороться, нанося и блокируя удары, пока он медленно теснил меня к краям матов.

С каждым ударом движения Ромви становились жестче. Это было очень похоже на борьбу с демоном, ведь я искренне верила, что мой инструктор всерьез хотел нанести мне вред. Я держалась, пока мои кроссовки не соскользнули с мата. Я допустила тактическую ошибку.

Позволила себе отвлечься.

Ромви воспользовался этим: схватил меня за волосы и дернул вперед.

— Я бы на твоем месте меньше думал о собственном тщеславии, — сказал он, разворачивая лицом к двери, — и укоротил волосы.

Я дернулась, пытаясь ударить Ромви в живот, но это его не особо беспокоило. Держа мои волосы, он швырнул меня на мат. В падении я приняла наиболее безболезненную позицию, наполовину даже благодарная, что все, наконец, кончилось. Мне даже было всё равно, что мне надрали задницу перед всем классом. До тех пор, пока…

Ромви схватил меня за руку и поднял ее вверх.

— Послушайте меня, полукровки. Умереть в бою — теперь не самый страшный ваш кошмар.

Мои глаза вылезли на лоб. О-о, нет, нет, нет. Он не посмеет.

Он задрал рукав рубашки до локтя.

— Смотрите внимательно, вот что случится с вами, если вы провалитесь. Они просто превратят вас в монстра.

Огонь распространился по моим щекам, и голова совершенно опустела. Я старалась, очень старалась скрыть эти ужасные шрамы от своих одноклассников. Я попыталась сосредоточиться на чем-то другом, лишь бы не смотреть на лица студентов, пока Ромви продолжал демонстрировать мои увечья. Мой взгляд упал на его старые грубые руки, покрытые шрамами. Рукав рубашки задрался, демонстрируя татуировку повернутого вниз факела.

Инструктор Ромви не казался мне человеком, способным набить тату.

Он отпустил мою руку, и я быстро одернула рукав, отчаянно надеясь, что в скором будущем его живьем сожрут демоны. Я хоть и выглядела с этими шрамами как урод, но не сделала ничего плохого. Просто убила демона, так как ответственность за него лежала именно на мне — ведь это была моя мать.

— Никто из вас не готов стать Стражем и встретиться с демоном-полуковкой, обученным также как и вы, — голос Ромви разнёсся по всему залу. — Я не ожидаю, что завтра вы покажете мне какие-то улучшения. Занятие окончено.

Я отчаянно боролась с желанием запрыгнуть на спину к Ромви, как обезьянка, и душить его что есть силы. Это, конечно, не прибавит фанатов в моих рядах, но раненые чувства точно подлечит.

Возле выхода на меня налетел Джексон.

— Твоя рука похожа на шахматную доску, это выглядит очень горячо.

— О да, это как раз то, что сказала бы твоя подружка о твоем чл…

Ромви остановил меня, схватив за подбородок.

— Ваш рот, мисс Андрос, может говорить и более приятные вещи.

— Но Джексон …

— Меня это не волнует, — он опустил руку и взглянул на меня сверху вниз. — Я не потерплю сквернословие в моем классе. Это было последнее предупреждение, в следующий раз вы отправитесь к Декану.

Просто невероятно. Я наблюдала, как Ромви вышел из комнаты.

Калеб подошел ко мне, протягивая Оливии ее спортивную сумку. Его глаза, цвета ясного неба, светились сочувствием.

— Он придурок, Алекс.

Я махнула рукой, показывая, что это не важно, неуверенная, кого имел в виду Калеб: Ромви или Джексона. Они оба были в моем списке кретинов.

— В один прекрасный день ты всё-таки грохнешь его, — сказал Люк.

— Кого именно?

— Обоих. — Люк улыбнулся и похлопал меня по руке. — Я просто надеюсь, что буду лицезреть это историческое событие.

— Я поддерживаю. — Оливия обхватила рукой Калеба. Оба притворялись, что между ними ничего не происходит, хотя я прекрасно знала, что когда Оливия касалась Калеба, он забывал обо всем, и на его лице появлялась эта глупенькая влюбленная улыбка.

Многие полукровки выглядели подобным образом в ее компании, ведь Оливия была потрясающая. Её карамельного цвета коже завидовали многие, как и ее гардеробу. О боже, да я бы убила, за то чтоб заполучить, хоть что-то из ее одежды.

Тень упала на нашу маленькую группу, быстро разгоняя ее. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Эйден. Только он обладал такой властью, что побуждала бежать людей в противоположную сторону. Он вселял уважение и страх.

— Увидимся позже, — бросил Калеб.

Я опустила взгляд, рассматривая кроссовки Эйдена. Стыд за этот позорный поединок с Ромви не давал мне прямо смотреть ему в глаза. Я тяжело работала для того, чтобы заработать уважение Эйдена, доказать, что у меня есть потенциал, о котором он и Леон говорили в день, когда Маркус хотел выгнать меня из Ковенанта.

Забавно, как один человек может все разрушить за такое короткое время.

— Алекс, посмотри на меня.

Против моей воли я подняла взгляд. Я не могла сопротивляться, когда он так говорил. Его стройное, гибкое тело стояло передо мной. В настоящее время мы делали вид, словно не было того эпизода летом, когда я чуть не потеряла с ним девственность. Это случилось после того, как я узнала, что стану вторым Аполлионом. Эйден отлично притворялся, что ничего не произошло, но я не могла перестать думать об этом...

— Ты не провалилась.

Я пожала плечами

— По-моему это не очень-то похоже на правду, не так ли?

— Инструктор обращается с тобой так сурово потому, что ты пропустила некоторые занятия в школе, к тому же твой дядя — Декан. Люди наблюдают за тем, что ты делаешь. Они обращают на тебя внимание.

— И мой отчим — Министр Совета. Я знаю это, Эйден. Слушай, давай покончим с этим, — мой голос звучал напряженнее, чем я хотела показать, но Эйден видел, как инцидент в классе подействовал на меня. Мне не нужно было обсуждать это с ним.

Эйден схватил меня за руку и задрал рукав моей рубашки. Это произвело на меня совершенно другой эффект. Тепло образовалось в груди и распространилось по всему телу. Отношения между полукровками и чистокровными были запрещены, и связь между нами выглядела бы как любовь Папы Римского к сэндвичу с ростбифом.

— Тебе никогда не должно быть стыдно за свои шрамы, Алекс. Никогда.

Эйден показал мне в центр зала.

— Давай поработаем сейчас, чтобы потом ты смогла отдохнуть.

Я последовала за ним.

— А как же твой отдых? Разве ты не патрулируешь сегодня?

Эйден разрывался между тренировками со мной и его работой Стража.

Эйден был особенным. Он решил стать Стражем, так же как решил помогать мне, так как я безнадежно отстала от своих одноклассников из-за маленького отпуска. Он мог бы и не становиться Стражем — как и мной, им двигало чувство справедливости. Что заставило Эйдена помогать мне? Мне нравилось думать, что я нравлюсь ему, так же как и он мне.

Он обошел меня, поправляя позицию моих рук.

— Ты не правильно держишь руки, вот почему Джексон смог прорвать твою защиту.

— Так что насчёт твоего отдыха?

Дубль два.

— Не беспокойся обо мне.

Он принял стойку, рукой показывая мне встать напротив него.

— Беспокойся больше о себе, Алекс. Тебя ждет сложный год, и у тебя будет целых три инструктора для обучения.

— У меня было бы больше времени, если бы меня не заставляли работать с Сетом.

Эйден резко рванул вперед, и я только в последний момент заблокировала удар.

— Алекс, мы уже это проходили.

— Знаю, — я остановила его удар.

Я чередовала тренировки с Сетом и Эйденом, то есть первый день — Сет, второй день — Эйден, третий — выходной, и так постоянно. Словно они разделили меня напополам, и сегодня я не видела свою вторую половину. Странно, обычно они оба скрываются где-то поблизости.

— Алекс.

Эйден перешёл в наступление и подошёл совсем близко.

— Что? — я опустила руки.

Он открыл рот, как будто пытаясь лучше подобрать слова.

— Выглядишь очень уставшей в последнее время. Ты достаточно отдыхаешь?

Я почувствовала, как загорелись мои щеки.

— Господи, я так плохо выгляжу или что?

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Черты его лица смягчились.

— Алекс, ты не выглядишь плохо, это просто... ты прошла через многое и выглядишь уставшей.

— Я в порядке.

Эйден положил руку мне на плечо.

— Алекс?

Моё сердце застучало как бешеное, реагируя на его прикосновение.

— Я в порядке.

— Ты всегда так говоришь, — его взгляд был обращен ко мне. — Продолжаешь говорить одно и тоже.

— Я говорю это, потому что ничего со мной не случилось!

Я сбросила его руку, но он просто положил на мое плечо другую, прочно удерживая меня напротив себя.

— Ничего плохого не произошло, — почти прошептала я. — Всё в порядке. Полностью, на сто процентов в порядке во всем.

Эйден открыл рот, что бы сказать что-то смешное и поддержать меня, но промолчал. Он просто смотрел на меня и с силой сжимал мои плечи. Он знал, что я лгу.

Ничего не было в порядке.

Кошмары тех жутких часов в Гэтлинбурге до сих пор преследовали меня по ночам. Все в школе ненавидели меня, полагая, что именно я причастна к той атаке демонов на озере Лур этим летом. Постоянное преследование Сета только добавляло подозрений на мой счет. Из всех полукровок только Калеб знал, что мне суждено стать вторым Аполлионом. Также внимание Сета не добавляло мне друзей среди женской половины школы. Все девчонки хотят Сета, когда я просто хочу отвязаться от него.

Но когда Эйден смотрит на меня так, как сейчас... я забываю обо всем на свете. Я не могла многого понять по выражению его лица, но глаза... ну, его глаза говорили, что притворство дается ему с огромным трудом. Эйден всё еще думал о нас. Черт, он думал об этом прямо сейчас. Может быть, он представлял, что случилось бы, если Леон не прервал нас? Может он соврал и помнит о том, как наши тела чувствовали друг друга.

Я знаю, я помнила.

Напряжение между нами достигло самой высокой температуры, и мое тело горело как в огне. Я жила ради таких моментов. Я подумала, что было бы, если бы я сделала шаг вперед и сократила расстояние между нами. Не так много нужно, что бы это сделать.

Мог бы он подумать, что я сделала это чтобы почувствовать себя лучше? Он бы утешил меня, потому что он из таких парней. И если бы я откинула голову назад, он поцеловал бы меня? Думаю да. Он выглядел так, будто хотел сделать и то и другое. Обними меня, поцелуй меня и делай все потрясающие и запретные вещи.

Я шагнула вперед.

Нерешительность отразилась на его лице, руки дернулись на моих плечах, Всего на секунду мне показалось, что он на самом деле сделает это. Его руки удерживали меня, словно стараясь оградить от всего.

Дверь позади нас открылась, и он опустил руки. Я резко развернулась, желая убить того, кто нам помешал. Я была так близка к тому, чтобы получить желаемое.

В дверях стоял Леон в характерной для Стражей одежде.

— Извините, что прерываю, но дело не терпит отлагательств.

Леону всегда было, что сообщить Эйдену. В последнее время он стал появляться через пару секунд после того, как я даю Эйдену зелёный свет.

Леон как всегда выбирал лучшее время, чтобы сообщить приятные известия.

Конечно, когда в последний раз он нас прерывал, у него были действительно важные новости. Тогда они нашли Каина живым. Когда-то Страж-полукровка Каин помогал Эйдену в моем обучении. А в один из выходных, когда группа из Ковенанта поехала на озеро Лур, на них напали демоны. Исход для всех был фатальным. Каин пережил атаку демонов, но вернулся в Ковенант как нечто раньше невиданное — демоном-полукровкой.

Сейчас Каин мертв, я сама видела, как его убили. Мне нравился Каин, и я скучала по нему, даже после того как он убил кучу чистокровок и надрал мне задницу. Это был не тот Каин, которого я знала. Как и моя мама, он превратился в жуткую версию себя.

Леон подошел ближе. Честно говоря, порой он мне напоминал ребенка на стероидах.

— Было нападение демонов.

Эйден напрягся.

— Где?

— Здесь. В Ковенанте.


Глава 2


Практические занятия официально закончились.

— Иди в свою комнату, Алекс, и оставайся там, — сказал Эйден, покидая тренировочную арену.

Вместо этого я пошла в кафетерий.

Как я могла торчать в общежитии, пока по территории Ковенанта бегает озлобленный демон? Я, конечно, рассматривала возможность пересидеть в общежитии, но мои ниндзя — склонности были сильнее меня.

К тому времени, когда я достигла территории кафетерия, небо потемнело и выглядело немного зловещим. Я прибавила темпа — когда небо вот так вот резко меняется, нельзя не обращать на это внимания. Сентябрь в этой местности был сезоном штормов, хотя, возможно Сет ошивается где то рядом — его присутствие очень негативно влияет на погоду.

В кафетерии все сидели отдельными маленькими группками и оживленно болтали. Отметив, что здесь не было ни одного чистокровного, я схватила содовую и яблоко и устроилась рядом с Калебом.

Он поднял на меня сияющий взгляд.

— Ты слышала?

— Дааа, я была на тренировке с Эйденом, когда Леон пришел за ним, — я бросила взгляд на Оливию. — Не в курсе подробностей?

— Я слышала, что одна из первокурсниц — Мелисса Каллао, не пришла сегодня на занятия. Ребята нашли ее в кровати, окно было открыто.

Я откинулась на спинку стула, подавляя чувство тревоги.

— Она… жива?

Оливия с силой ткнула вилкой в свою пиццу. Её мать была чистокровной и довольно близко работала с Советом, и, к счастью для нас, её дочь была хорошо проинформирована обо всех его делах.

— Она была практически иссушена, но все еще жива. Я не знаю, почему соседка ничего не знала об этом и почему на нее тоже не напали.

На лице Люка появилось озадаченное выражение.

— Как он в одиночку смог пройти через охрану?

— Может, он был полукровкой, — предположила Елена с другого конца стола. Она напоминала мне увеличенную копию Тинкер Белл из Питера Пэна со своими короткими волосами и огромными зелёными глазами.

До этого лета все мы искренне верили, что полукровку невозможно обратить в демона. Все чистокровные наполнены эфиром, ради которого демоны будут делать все что угодно, лишь бы добраться до него. После того как демон выпьет весь эфир, он может позволить чистокровному умереть, или же обратить его в одного из них, сделав частью банды. Мы думали, что в полукровках недостаточно эфира для перехода на темную сторону, но для терпеливых демонов, больше заинтересованных в создании огромной армии, чем в пропитании, мы были ценны не меньше, чем чистокровные.

И это хреново. Единственное, в чем мы были наравне с чистокровными –обладание способностью, которая была хуже смерти.

— Обращенные полукровки не изменяются как чистокровные, — Оливия нервно крутила вилку между длинных пальцев. — Они невосприимчивы к титану, ведь так? — Её взгляд снова вернулся ко мне.

Я кивнула.

— Да, новообращенному полукровке нужно отрубить голову. Мерзость, я знаю.

Или Сет мог бы использовать свое супер моджо. Он убил Каина с помощью Акаши — пятого и главного элемента.

Калеб потер пятно на руке, там, где он был помечен, но остановился, когда поймал мой взгляд. Я выдавила улыбку.

— Если это полукровка… то это может быть любой из нас. — Люк откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Просто подумайте об этом. Им не нужна никакая магия элементов, чтобы замаскировать себя. Демоном может быть кто угодно.

Когда чистокровных обращали это нельзя было скрыть. Ну, знаете, огромные черные дыры, вместо глаз, мертвенно — бледная кожа и рот, наполненный острыми, как бритва, клыками не позволяли слиться с толпой. У нас, полукровок, есть небольшой дар, позволяющий нам видеть истинный облик демонов, сквозь их защитную магию. Но, видимо, у нас также есть талант, позволяющий сохранить свой внешний вид после перехода на сторону зла. Каин выглядел так же, как и до обращения.

— Ну, насколько всем известно это должен быть полукровка, атакованный демоном. — Произнес чей-то голос. — Хмм…кто бы это мог быть? Не то, чтобы они росли тут на деревьях.

Приподняв голову, я увидела Леа Самос и Джексона. Была середина сентября, но у этой курицы все еще был восхитительный загар, настолько шикарный, что мне захотелось ткнуть пластиковой вилкой ей в глаз.

— Да уж… твоя теория имеет смысл. — Как ни странно, мой голос ничего не выражал.

Её аметистовые глаза остановились на мне.

— Не припомнишь, сколько полукровок было атаковано демонами за последнее время?

Я смотрела на нее, разрываясь между недоверием и желанием запустить в нее чем-нибудь.

— Уймись Леа, я не в настроении выслушивать твоё дерьмо еще и сегодня.

Её полные губы сложились в противную ухмылку.

— Лично я знаю двоих.

Калеб резко вскочил на ноги, опрокинув свой стул.

— Что ты только что сказала, Леа?

Два Охранника шагнули вперед, посматривая на нас с подозрением. Оливия схватила Калеба за руку, но он проигнорировал ее.

— Давай, Леа, просто скажи это.

Она отбросила свои медные волосы за плечо.

— Остынь Калеб. Сколько раз ты был помечен? Два? Три? Чтобы обратить полуковку требуется гораздо больше. — Она бросила на меня многозначительный взгляд. — Разве не так? Я слышала, как Охранники говорили, что полукровку нужно медленно осушить, а затем наградить поцелуем смерти.

Я сделала глубокий вдох. Мы с Леа многие годы были врагами. Было время, когда мое сердце обливалось кровью из-за смерти ее родителей, но теперь мне казалось, что это было очень — очень давно.

— Я не демон, ты, идиотка.

Леа наклонила голову.

— Ты выглядишь как демон.

— Леа, иди лучше занимайся своим загаром или что ты там еще можешь делать.

Калеб сел обратно на стул.

— Никто не хочет слышать это дерьмо. И это самое смешное в тебе, Леа. Ты считаешь, что всем так важно знать, что ты говоришь, но все думают лишь о том, как легко опрокинуть тебя на лопатки.

— Или о том, как Инструкторы нашли бутылку Отвара в твоей комнате на прошлой неделе, — добавила Оливия и ее губы сложились в полуулыбку. — Не думала, что ты такое употребляешь. Или этим ты пыталась заманить парней?

Я фыркнула. Черт как я могла это пропустить?

— Вау, ты накачала парней, что бы они с тобой переспали? Мило. Поэтому Джексон сегодня чуть не изнасиловал мою ногу в классе?

Щеки Леа покраснели и приобрели странный коричневато-красный оттенок.

— Ты тупая шлюшка для демонов, из-за тебя умер мой отец!!! Ты должна...

Несколько человек среагировали одновременно. Оливия и Калеб рванули через стол, пытаясь схватить меня, но я была действительно быстрая, когда хотела.

Я не думала и просто запустила свое красное яблоко в её лицо. Поверьте, брошенное полукровкой яблоко в порыве злости было неплохим оружием. Оно врезалось в лицо с жутким треском.

Леа схватилась за него двумя руками. Между пальцев текла кровь, сливаясь с цветом её лака для ногтей.

— Ты сломала мой нос!

Всё в кафе замерло. Даже служащие перестали убирать со столов и наблюдали за нами. Никто не издал ни звука и не выглядел шокированным. Как-никак полукровки были предрасположены к насилию. Сосредоточившись на Леа, я совершенно забыла про Охрану. Я пискнула, когда один из них схватил меня за талию и вытащил из-за стола. Напитки, стоящие на нём опрокинулись вместе с едой, и мясо подозрительного вида свалилось прямо на мои тренировочные штаны.

— Прекратите это немедленно!

— Она сломала мой нос! Снова! — Леа опустила руки. — Вы не можете вот так просто отпустить её.

— Ох, да заткнись ты. Доктора это исправят. Твое лицо всё равно наполовину фальшивка. — Я пыталась вырваться из хватки Охранника, но он вывернул мою руку так, что одно движение и привет вывих.

— Она хотела добраться до моего эфира, — Леа указала на меня окровавленной рукой. — Её мать убила моих родителей, и теперь она хочет убить меня!

Я расхохоталась.

— Ох, ради всего святого…

— Заткнись! — прошипел Охранник. — Закрой свой рот, пока я не заставил тебя это сделать!

Угрозы от Охранника нельзя пропускать мимо ушей. Я перестала вырываться. Другой Охранник схватил за руку Леа. Кровь всё еще стучала в ушах, и моя грудь яростно поднималась и опускалась, но я осознала, что слегка переборщила.

Кажется, у меня будут проблемы.

Обычно на небольшую драку полукровок не обращали особого внимания. Агрессия и сдерживаемая жестокость время от времени выходили за пределы тренировочных классов, приводя к дракам в таких местах, как кафетерий. Насколько я знаю, если кто-то из полукровок попадал в такого рода неприятности, то Инструктора просто зачитывали им долгие и нудные дисциплинарные правила.

К каждому этажу в общежитии приставлен Инструктор. На моем этаже это была Гайя Телис — вполне нормальная особа, не вызывающая раздражения и не доставляющая проблем. Через пять минут, после того, как я во второй раз сломала нос Леа, я оказалась в Декана Андроса.

Один из многих недостатков моего обучения — мой дядя Декан.

Я рассматривала ярких рыб в аквариуме и нервно вертела шнурок штанов, пока ждала Маркуса. Иногда я ощущала себя как одна из тех рыб, запертая в ловушке из невидимых стен.

Сзади резко открылась дверь и я съежилась. Ну, сейчас начнется.

— Если вы обнаружите что-то еще, немедленно сообщите мне. Пока что это всё, — Глубокий голос Маркуса наполнил кабинет. Охранники словно греческие статуи стояли с внешней стороны двери.

Я подпрыгнула, когда он громко захлопнул дверь.

Маркус, одетый так, будто провел весь день на поле для гольфа, пересек комнату. Я думала, что он усядется за свой стол, как полагается всякому Декану, и изрядно удивилась, когда он оказался прямо передо мной, положив руки на стул по обе стороны от меня.

— Я уверен, ты в курсе того, что сегодня произошло.

Его голос звучал холодно и предельно вежливо. У большинства чистокровных были такие голоса — элегантные, изысканные.

— Прошлой ночью было совершено нападение на чистокровку.

Я прижалась спиной к стулу, отодвинувшись от него, насколько это было возможно, и устремила взгляд на аквариум.

— Да, я…

— Смотри на меня, когда говоришь со мной, Александрия.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела ему в лицо. Его глаза были того же цвета, что и у моей матери, до того как она превратилась в демона. Того же потрясающего ярко зеленого цвета, которые сияли словно изумруды.

— Да, я слышала.

— О, ну тогда ты понимаешь, с чем я сейчас имею дело.

Маркус опустил голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

—Демон — полукровка разгуливает помоему кампусу и охотится на моих студентов.

— Значит, кого-то из полукровок уже обратили?

— К чему вопросы, я думаю, ты и так уже знаешь это, Александрия. У тебя много недостатков: ты вспыльчива, безответственна и невоспитанна, но ты не глупа.

Мне бы хотелось больше узнать о демоне в кампусе, чем о недостатках своего характера.

— Кто это был? Вы ведь поймали его, верно?

Маркус проигнорировал мои вопросы.

— И теперь я отвлекаюсь от расследования только потому, что моя племянница — полукровка сломала нос девушке в кафе, и при этом из всех способов, которыми она могла бы это сделать, она запустила в неё яблоком.

— Но она назвала меня демоном!

— Значит, запустить в нее яблоком с такой силой, чтобы сломать нос, было твоей естественной реакцией?

Его голос стал обманчиво мягким. Я на собственной шкуре убедилась, что его нельзя недооценивать. Маркус был Чаком Норрисом в розовой рубашке-поло.

— Она сказала, что я виновна в смерти её родителей!

— Я повторю свой вопрос. И поэтому ты решила запустить в неё яблоком и сломать нос?

Я заерзала.

— Да, думаю что так.

Он медленно выдохнул.

— Это всё, что ты можешь мне сказать?

Я обвела взглядом комнату, мой мозг уже ничего не соображал, и я сказала то, что первым пришло в голову.

— Я не думала, что яблоко сломает ей нос.

Оттолкнувшись от стула, он навис надо мной.

— Я ожидаю большего от тебя, Александрия. Не потому что ты моя племянница, и даже не потому, что у тебя больше опыта работы с демонами, чем у всех студентов здесь вместе взятых.

Я потерла лоб.

— Все будут следить за каждым твоим шагом. Каждый, кто представляет из себя хоть что-то в нашем мире, будет наблюдать за тобой. Ты можешь дать Сету беспрецедентную власть. У тебя нет права на ошибку, также как у Сета.

Раздражение вспыхнуло во мне с новой силой. В мои восемнадцать, что-то под названием палингенез обрушится на меня, словно мгновенное сверхъестественное половое созревание. Я Пробужусь, и моя сила перейдет к Сету. Понятия не имею что за сила, но Сет станет кем-то вроде Убийцы Богов. Все вокруг трясутся над ним, но я… Кажется, что всех вокруг не очень то заботит что произойдет со мной.

— Люди ожидают от тебя большего. Они будут наблюдать за тобой из-за того, кем ты станешь, Александрия.

Я не согласна. Они наблюдают только потому, что боятся, что история повторится вновь. В тот единственный раз, когда в одном поколении появилось два Аполлиона, Первый напал на Совет. Оба Аполлиона в дальнейшем были казнены, потому что существование двух Аполлионом в одно время рассматривалось как угроза и для Совета и для Богов. Именно поэтому мама увезла меня из Ковенанта три года назад. Она надеялась, уберечь меня от опасности, скрыв среди смертных.

— Ты не можешь вести себя так в Совете. Ты не можешь завязывать драки везде, где только можно, и ломать людям носы, кидаясь них едой, — продолжил он. — Есть правила, правила которым нужно следовать!!! Они отдадут тебя в рабство, не задумываясь, и им плевать на то кем ты являешься или кем ты станешь. Ты понимаешь это?

Я медленно вздохнула и подняла голову. Маркус стоял у аквариума ко мне спиной.

— Да… я поняла.

Он провел рукой по голове.

— Ты будешь покидать комнату только для посещений занятий, тренировок и на время приема пищи. Это всё. Сейчас у тебя нет друзей.

Мой взгляд сузился на его спине.

— Я что, под домашним арестом?

Он посмотрел на меня через плечо, сжав губы.

— Даже не вздумай спорить со мной. Нельзя уйти безнаказанной после такого.

— Но как так?

Маркус медленно повернулся ко мне лицом

— Ты сломала нос девушке. Яблоком.

Спорить резко расхотелось. Скрыться из виду на время не так уж и плохо. К тому же, у меня не было никаких планов, которые арест мог бы нарушить.

— Хорошо, так ты скажешь мне, вы нашли демона?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Нет, мы пока не нашли демона.

Я сжала ручку стула.

— То есть… он… еще здесь?

— Да, — Маркус кивнул головой на дверь, и я пошла за ним. Он подозвал одного из Охранников.

— Клив, проводи, пожалуйста, мисс Андрос в её комнату.

Я мысленно застонала. Клив был одним из тех Охранников, с кем, как я подозревала, спала Леа. Я была уверена, что каждый разговор в этом кабинете с его помощью передавался ей. Клив любил молоденьких девушек, которые носили туфли от Прада, подделку, разумеется. Скажем так, на данный момент, он был моим главным подозреваемым.

— Есть, сэр, — поклонился Клив.

— Не забывай, о чем мы говорили, Александрия, — сказал Маркус.

— Но, о чем вы…

Но единственное, что я получила в ответ — это захлопнутая перед моим носом дверь.

Интересно, какую именно часть я должна была запомнить? То, что я была его позором или то, что где-то находился демон? Клив схватил меня за руку, сильно сжав пальцы. Я поморщилась и попыталась вырвать руку, но он только усилил хватку. Шрамы от демонов все еще были очень чувствительны.

— Думаю, ты наслаждаешься этим, — я сжала челюсти.

.

— Ну, это было неплохое предположение, — Клив толкнул меня на лестничную площадку. Чистокровные были очень богаты. Я имею ввиду, настолько богаты, что сложно вообразить. Но при этом, во всем кампусе не было ни одного лифта.

— Думаешь, ты можешь просто так избежать последствий? Ну конечно, ты же ведь у нас приемная дочь Министра, племянница Декана и будущий Аполлион, вся такая особенная, не так ли?

Было самое время, наконец-то вмазать ему, при этом, не пользуясь подручными средствами. Я высвободила руку.

— Да, я чертовски особенная. — Просто помни, что ты всё еще обычная полукровка, Алекс.

— А ты просто помни, что я приемная дочь Министра, племянница Декана и будущий Аполлион.

Клив шагнул вперед и его нос почти соприкоснулся с моим.

— Ты угрожаешь мне?

Я не собиралась идти на попятную. Нет уж.

— Нет, просто напоминаю тебе насколько я особенная.

Несколько мгновений он просто смотрел на меня и потом громко заржал.

— Ну что же, может нам повезет, и тебя по дороге в общежитие сожрет демон. Ах да, думаю, ты уже поняла, что я не собираюсь тебя провожать, сладких снов.

Я громко засмеялась, настолько громко, насколько смогла, и в ответ получила лишь звук хлопнувшей двери, но, уже спускаясь по лестнице, я и думать забыла о Кливе. Где то здесь, по кампусу, разгуливал демон и уже напал на одну чистокровную, при этом, чуть не убив ее.

Кто знает, когда он нападет в следующий раз? Мама говорила, что насытившись чистокровным демон не нуждается в подпитке в течение нескольких дней, но распространяется ли это на полукровок?

Она ничего не говорила об этом, но рассказала многое о своих планах по свержению Совета и чистокровок в то время, пока я была в плену в Гэтлинбурге. Мама и Эрик — он был единственным выжившим демоном в Гэтлинбурге — хотели обратить несколько полукровок и отправить их в Ковенант. Похоже, что Эрик решил держаться плана... или это просто случайное нападение, которое никто не планировал? В чем я сильно сомневалась.

Единственное что мне дал Гэтлинбург — это участие в ноябрьском заседании. Но теперь это кажется бессмысленным.

Я обогнула весь второй этаж и наткнулась на тупик. Чувство тревоги застало меня врасплох. Такое ощущение, будто по спине прошлись ледяными пальцами. Я резко обернулась, уже ожидая увидеть перед собой того маньяка демона — полукровку или хотя бы Клива, решившего столкнуть меня с лестницы.

Но передо мной никого не было.

Обученная доверять своему сверхъестественному шестому чувству, обычно указывающему на присутствие демонов, я признала, что напрасно вывела Клива из себя. В конце концов, где-то по округе разгуливал демон. Я побежала вверх, перепрыгивая через две ступени, и распахнула дверь на главный этаж.

Страх все еще не покидал меня и клубился кольцами вокруг моих пальцев. Не помогало и то, что весь коридор главного уровня был освещен лишь тусклыми, постоянно мерцающими лампочками, добавляя жути чувство к моему страху. Где, черт возьми, все Охранники и инструктора? Просто гробовая тишина.

— Клив?

Мои глаза пытались обхватить каждый дюйм коридора.

— Если ты пытаешься так напугать меня, то я вполне серьезно намерена сломать тебе нос!

Тишина была мне ответом.

Все волоски на моем теле встали дыбом. Впереди, в фойе, статуи муз отбрасывали резкие тени. Сканируя каждый уголок коридора на предмет возможной угрозы, я направилась дальше. Эхо моих шагов будто смеялось надо мной. Внезапно я застыла с открытым ртом. В фойе Академии появилось кое-что новенькое. Этого не было там, когда меня вели в кабинет Маркуса.

Три новые мраморные статуи возвышались в центре зала. Красивые ангелоподобные женщины расположились близко друг к другу, прикрывая руками тела и раскинув крылья над склоненными головами.

О боги.

Фурии в Ковенанте.

Их появление было признаком недовольства богов.

Я медленно обошла их, что они в любой момент могут выбраться из своих оболочек и разорвать меня на части. Я представляла, как они выжидают, точат когти, которые появляются в их истинном обличии.

Фурии были древними богинями мести, которые охотились за теми, кто совершил злодеяние и не был наказан. Сейчас они появлялись, когда чистокровным или человечеству грозила опасность.

Кто-то спускался сюда или уже был здесь.

Оторвав взгляд от безмятежного выражения на лицах богинь, я толкнула тяжелые двери. Кто-то потянул меня за руку. От неожиданности я вскрикнула и не глядя, нанесла удар. За секунду до контакта, я подняла глаза на незнакомца.

— Дерьмо! — вскрикнула я.

Эйден заблокировал мой удар и поднял брови:

— Ну что ж, твои рефлексы определенно становятся лучше.

Сердце бешено колотилось, я закрыла глаза.

— О боги, ты напугал меня до чертиков.

— Вижу. — Он опустил мою руку. — Значит, это правда.

— О чем ты? — сердце все еще стучало. Я подумала, что это демон, решивший сожрать то, что осталось от моей руки.

— Ты подралась с Леа Самос и сломала ей нос.

Я выпрямилась, поджав губы.

— Она назвала меня подстилкой демонов.

— Это только слова, Алекс.

Эйден наклонил голову в сторону.

— Разве мы об этом не говорили раньше?

— Ты не знаешь Леа. Ты не знаешь какой она может быть.

— Мне все равно, какая она. Ты не можешь драться со всеми, кто плохо отзывается о тебе. Если бы я делал как ты, я бы дрался постоянно.

Я закатила глаза.

— О тебе люди не говорят плохо, Эйден. Все тебя уважают. Ты безупречен. Они не думают, что ты демон… Так или иначе в нашем фойе поселилась новая счастливая семья.

Он нахмурился.

— В фойе фурии — их статуи.

Эйден провел рукой по голове, вздыхая.

— Мы боялись, что это может произойти.

— Почему они здесь?

— Соглашение Ковенанта с богами, заключенное много веков назад, было нарушено. Боги видят, что Совет не в состоянии справится с проблемой демонов.

Мой желудок сжался.

— И что это означает на самом деле?

Он поморщился.

— Это значит, что если боги решат, что чистокровные потеряли контроль, они выпустят фурий. Это никому не нужно. Фурий воспримут как угрозу демонов, полукровок или...

— Аполлиона? — Прошептала я.

Эйден не ответил, что подтвердило мою правоту. Я застонала.

— Потрясающе. Я надеюсь, что до этого не дойдет.

— Я тоже.

Я поёжилась. Мой мозг не мог сейчас оценить еще одну опасность.

— А что ты здесь делаешь?

Эйден бросил на меня мрачный взгляд.

— Я шел к Маркусу. А почему ты бродишь здесь одна?

— Клив должен был проводить меня обратно в общежитие, но я сорвала этот план.

Его глаза сузились, а затем он вздохнул. Кивнув в сторону общежития и засунув руки в карманы штанов, Эйден сказал:

— Пойдем, я провожу тебя. Ты не должна ходить здесь одна.

Я оттолкнулась от дверей.

— Потому что где-то бродит демон, и фурии готовятся к нападению?

Он посмотрел на меня, нахмурившись.

— Ты слишком легкомысленна. Вероятно, это и побудило тебя превратить яблоко в смертельное оружие. Ты лучше других знаешь, насколько это все серьезно.

Мои щеки вспыхнули от его выговора. Чувство вины скрутило желудок. Я уставилась на узор дорожки.

— Извини.

— Не передо мной ты должна извиняться.

— Перед Леа я извинятся не стану. Забудь об этом.

Эйден покачал головой.

— Я знаю, то, что сказала Леа, тебя расстроило. Я даже могу понять твою реакцию. Но ты должна быть осторожна. Люди...

— Да, я знаю. За мной наблюдают бла бла и так далее.

Я покосилась на тени патрулирующей гвардии.

Это было сумеречное время, между закатом и наступлением ночной темноты, но лампы еще не включили. Главные школьные здания: учебные корпуса, факультеты и общежития отбрасывали тени на пути.

— Есть какие-нибудь идеи, где может находиться демон?

— Нет. Мы все обыскали, и все еще ищем. Сейчас мы сосредоточены на безопасности студентов.

Мы остановились у подножия лестницы моего общежития. Крыльцо было пусто — показатель всеобщего волнения. Обычно девушки торчат здесь в это время, в надежде подцепить какого-нибудь парня.

— Мелисса видела демона? Она в состоянии дать хоть какое-то описание?

Эйден потер рукой по лоб.

— Она сейчас почти ничего не помнит о нападении. Врачи считают, что это из-за травмы. Защитная реакция, я полагаю...

Я отвела от него взгляд, радуясь темноте. Почему я не могу забыть то, что произошло в Гэтлинбурге?

— Проблема не только в этом. Она чистокровка. Нас учат обращать внимание на детали, чтобы получить как можно больше информации. Но она просто обычная девушка. Если учесть, что атака произошла ночью, то она, скорее всего, подумала, что это просто ночной кошмар. Проснуться от чего-то подобного? Даже представить не могу.

Я остановилась. Эйден смотрел на меня как-то странно.

— Что?

— Просто ты мыслишь в верном направлении.

Я не смогла сдержать глупую улыбку.

— О да, я удивительная, знаю-знаю.

Его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться.

— Итак, как много у тебя неприятностей?

— Я под домашним арестом, но предполагаю, что еще легко отделалась.

Я, по-прежнему, улыбалась, как идиотка.

— Да, это правда.

Он облегченно вздохнул.

— Пожалуйста, постарайся не нарываться на неприятности и не броди, ради бога, по территории. Я сомневаюсь, что демон все еще здесь, но кто знает.

Задержав дыхание, я сложила руки на груди.

— Эйден?

— Ммм?

Я уставилась на его ботинки. Они как всегда были блестящими, без единого пятнышка.

— Это уже началось, да?

— Ты говоришь о том, что сказала тебе мама?

— Она сказала, что они собираются это сделать, и Эрик все ещё где-то там. А что если он стоит за всем этим?

— Алекс. — Он наклонился ко мне. Мы были близки, но черт не так как в тренажерном зале. — Неважно Эрик это или нет. Мы сделаем все, чтобы этого больше не повторилось. Тебе не о чем беспокоится.

— Я не боюсь.

Эйден протянул руку, дотрагиваясь своими пальцами до моих. Это было совсем легкое прикосновение, но все мое тело тут же покрылось мурашками.

— Я не говорил, что ты боишься. Честно говоря, в данной ситуации ты слишком уж бесстрашна.

Наши взгляды встретились.

— Все меняется.

— Нет, все уже изменилось.

Чуть позднее я ворочалась в постели и не могла уснуть. Мой мозг отказывался перестать переваривать информацию.

Атака демона, мой супер бросок яблоком, стервозные фурии, предстоящее заседание Совета и все мои остальные проблемы смешались в огромную кучу. Каждый раз, переворачиваясь, я становилась все более раздраженной от перспективы очередной бессонной ночи.

Проблемы со сном начались через неделю после возвращения из Гэтлинбурга. Я засыпала примерно на час, а потом в мои сны вторгались кошмары. Как правило, я долго не могла уснуть, прежде чем забыться мирным сном на час или около того, а потом начинались кошмары. Чаще всего там фигурировала мама. Иногда мне снилось, что я снова сражаюсь с ней, иногда, что мне не удалось убить её, а порой там были только я и Даниэль — демон со слишком уж дружелюбными руками.

А иногда были сны, где мне отчаянно хотелось превратиться в демона.

Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку, когда вновь почувствовала это странное ощущение внизу живота, как будто порхание бабочек перед первым поцелуем, только гораздо, гораздо сильнее.

Я оттолкнулась от подушки и посмотрела на часы. Еще только раннее утро, а я чувствую себя очень бодро.

И мне жарко, очень жарко. Подумав, что кондиционер опять сломался, я встала и открыла окно над кроватью. Прохладный и свежий воздух с океана принес немного облегчения. У меня не было ощущения, что я вот-вот вылезу из собственной кожи, но мне все ещё было очень жарко. Я провела рукой по лицу, боль каким-то образом напомнила мне о том времени, что я провела с Эйденом. О нет, не наши совместные тренировки, а время, перед тем как я нашла Каина, время которое провела голой в постели Эйдена.

Но я помню не только физическую близость, я помню слова, что он мне сказал, слова которые я никогда не забуду, даже спустя триллионы лет.

— Ты внутри меня, ты часть меня.

Никто никогда не говорил мне ничего подобного

Вздыхая, я снова посмотрела на часы. Прошло пятнадцать минут, потом двадцать, потом полчаса. В конце концов, я просто перестала следить за временем. Мое сердце громко колотилось, пока я не зажмурила глаза.

Я практически видела Эйдена здесь, чувствовала нежное прикосновение пальцев и снова слышала те слова. Затем, без предубеждения, болезненное чувство испарилось. Прохладный воздух из окна показался ледяным.

— Что за черт?

Я плюхнулась обратно на спину.

— Приливы? Серьезно?

Прошло еще много времени, прежде чем я забылась сном.


Глава 3


На следующий день все изменилось.

Оливия и я сидели за учебниками тригонометрии в классе, пытаясь выяснить разницу между синусом и косинусом. Учитывая, что большую часть взрослой жизни мы будем проводить, охотясь и убивая демонов, изучение тригонометрии казалось довольно бессмысленным, поэтому мы особо не напрягались.

Я нарисовала пару огромных грудей над формулой и назвала их «Оливия». Она тут же зачеркнула свое имя и написала «Алекс».

Я фыркнула и подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть Миссис Катерис, чистокровку достаточной степени, чтобы преподавать в Йельском университете, смотрящую в нашу сторону.

— Отлично, — пробормотала Оливия. — Если она поднимет этот учебник и опять спросит, что мы делаем, я умру. Серьезно.

Я громко зевнула.

— Да пофиг.

Миссис Катерис положила мел на место и хлопнула в ладоши.

— Мисс Андрос и Мисс Панагопулос. — Она сделала достаточную паузу, чтобы класс повернулся на своих местах и посмотрел на нас.

— Хотели бы вы поделиться чем-то?

— Мне нравится, как она произносит твою фамилию, — пробормотала я Оливии как раз в тот момент, когда двери распахнулись, и небольшой флот Охранников вошел в комнату.

— Что за черт? — Оливия выпрямилась.

Миссис Катерис отступила назад, разглаживая руками юбку.

Охранники поклонились в ее сторону — обычай при обращении к чистокровному со статусом, которым в нашем мире являлся почти каждый чистокровный.

— Мы приносим свои извинения за то, что прервали ваш урок, Миссис Катерис, — сказал первый Охранник. Я почти не узнала его. Он был Охранником с моста. Одним из тех, кто следовал за мной по острову Крид Линард. Ну, должно быть, его повысили. Миссис Катерис нервно улыбнулась.

— Не надо извиняться. Чем мы можем вам помочь?

— Декан Андрос желает видеть полукровок. Мы здесь для того, чтобы проводить их.

Полукровки в классе переглянулись. На лицах отразились замешательство и настороженность. Произошло еще одно нападение? Отступив назад, Миссис Катерис всплеснула руками. Охранник Линард оглядел класс с непроницаемым выражением лица.

— Пожалуйста, следуйте за нами.

Оливия захлопнула учебник с побледневшим лицом.

— Что происходит?

Я схватила рюкзак с пола, думая о фуриях. Все говорили о них этим утром, думая, что они выглядят чертовски круто. Никто не придавал серьезного значения их появлению.

— Я не знаю.

Несколько полукровок начали задавать вопросы, когда мы вышли из класса. Линард нахмурился.

— Никаких разговоров.

То же самое происходило в других классах.

Развернувшись, я глубоко вздохнула. Это было серьезней, чем мы думали. Напряжение витало в воздухе, зудом ощущаясь на нашей коже, пока мы направлялись на первый этаж. Спуск по лестнице занял просто нелепое количество времени. У меня снова возникло желание намекнуть, что нам нужны лифты.

В конце концов, мы прошли через холл, мимо административных помещений и вышли в середину Ковенанта к большому стадиону. Это было единственное, достаточно большое помещение, способное вместить нас всех.

По прибытию, нам, студентам, или проще говоря «гимназистам», велели занять наши места в соответствии с нашими классами. Оливия и я оказались в третьем ряду. Калеб и Люк были, по крайней мере, в одиннадцатом. Гадство. Я предпочла бы сидеть рядом с Калебом, когда в нас полетят бомбы. И я знала, что Оливия чувствует то же самое.

Хмурясь, я уселась на колени. Сделанные из какого-то песчаника сиденья были ужасно неудобными.

Поерзав, Оливия сказала:

— Ты...

Стоявший ниже нас Линард резко обернулся

— Не разговаривать!

Брови Оливии взлетели вверх, и я подумала, будет ли Линард рад, если я спрошу, кто раньше охранял мост. Громко вздохнув я уставилась в толпу таких же полукровок как и я. Все были одеты в форму темно-зеленого цвета. Кучка Охранников в темно-синих мундирах вела наблюдение. Но почему-то я не видела здесь Стражей в черных одеждах — охотников на демонов.

Затем мой взгляд остановился на высоком блондине, прислонившимся к стене, и я узнала его мускулистые руки и узкие бедра. Длинная нога была согнута в колене, а сапог располагался на мозаике с изображением полуобнаженного Зевса.

Сет.

Волосы были стянуты сзади кожаным шнуром, но как всегда, несколько коротких прядей свободно свисали у подбородка. Его лицо было потрясающего золотого оттенка и глаза имели необычный янтарный цвет, что делало его внешность невероятно экзотичной. Иногда мне казалось, что боги лично создали его, эти скулы и губы, придающие ему ужасно самодовольный вид, но смягчили его лицо очаровательной ямочкой на подбородке и дополнили все это челюстью, словно вырезанной из гранита. Он ни на кого не был похож. Он был, в конце концов, первым Аполлионом в нашем поколении. По словам моего отчима, мне и Сету было суждено участвовать в каком-то странном ритуале передачи энергии.

Ну а вообще, Сет был просто непрекращающейся болью в моей...

Сет склонил голову в мою сторону и подмигнул. Я откинулась на спинку стула и сосредоточила все свое внимание на Охранниках. На данный момент мы с Сетом не совсем ладили. Во время последней тренировки он как бы совершенно случайно задел меня взрывом чистой энергии, а я совершеееенно случайно бросила в его голову камень.

Возможно, у меня и правда были проблемы с использованием всех подвернувшихся под руку вещей в качестве метательного оружия. Где-то через целую вечность, Маркус вошел в двери гимнастического зала и все студенты сдвинулись вперед. В этом зале находилось около двух сотен студентов в возрасте от семи до восемнадцати лет. Самые маленькие из нас сидели на полу, колено к колену, и бедняги, похоже, даже понятия не имели, что здесь происходит.

Маркус пришел не один. За ним в белой форме следовала Охрана Совета. Совет напоминал Олимпийский Суд. В Совет входило восемь чистокровных и два Министра: мужчина и женщина. Совет проводили только на территории Ковенанта — здесь в Северной Каролине, в штате Нью-Йорк, в Южной Дакоте и в дебрях Теннесси.

Совет действовал как наше правящее Государство, создавая законы и исполняя наказания. Министры были единственными, кто общался с богами. Но, если то, что сказал мне этим летом Люциан, было правдой, то боги не общались с Министрами уже долгие годы.

Слишком много внимания для одного Министра. Серьезно, было похоже, что весь Совет собрался в гимнастическом зале, а не только Люциан и его потрясающие волосы. Блестяще черные и прямые, струящиеся по пояс. Комплимент его волосам единственное хорошее, что я могу сказать о моем отчиме. Ну, хорошо, это и то, что он посылает мне много денег. Охранники поклонились и медленно выпрямились. Я заметила, что Сет не сдвинулся ни на дюйм.

Люциан вышел вперед, сложив руки вместе. Он был одет в белую тунику, похожую на платье. Уж как по мне, так он выглядел просто нелепо.

— Вчера в одном из корпусов Ковенанта произошла атака демонов, — в полной тишине зазвучал ясный голос Люциана. — Случай беспрецедентный и должен быть немедленно расследован. В данный момент, мы считаем, что дальше не будет... нарушений безопасности.

Мда, должно быть он видел фурий. Бьюсь об заклад, он надеется, что больше нарушений не будет.

— Но, — продолжил он, — мы должны двигаться вперед и сосредоточится на предупредительных мерах.

Тревога обрушилась на нас, словно волна. Я задержала дыхание.

— Совет и Ковенант договорились о необходимости мер, способных предотвратить еще одно нападение.

Маркус шагнул вперед, улыбаясь так, что у меня задрожали руки.

— Некоторые нововведения вступят в силу на следующей неделе. Новые правила должны выполняться беспрекословно и эти же новые правила вступают в силу с этой секунды.

Вот оно, началось, подумала я разозлившись. Один полукровка оказался плохишом, а наказаны будут все.

Маркус оглядел толпу, встречаясь с взглядами полукровок. Его глаза встретились с моими, затем скользнули мимо.

— Комендантский час для полукровок начинается в семь часов. Шепот разнесся по комнате.

У меня отвисла челюсть.

— Если только полукровка сопровождается охраной и участвует в деятельности связанной с учебой. Других исключений не будет. В другое время полукровкам разрешается находиться в комнатах чистокровок только в сопровождении инструктора или Охранника. Никому из полукровок не позволено покидать Ковенант без разрешения и только в сопровождении Стража или охраны.

— О Господи.. — пробормотала Оливия, нервно потирая ладонями бедра, — неужели они могут поступить так с нами?

Я промолчала. Чистокровки могли поступать так, как хотели, и почему то мне показалось, что это далеко не самое худшее, что может произойти.

— Стража будет размещена за пределами общежития вместе с Охранниками. В дополнение к этим мерам, все полукровки пройдут медицинское обследование. Эти...

Он осекся и посмотрел на верхние ряды, откуда донеслись несколько приглушенных проклятий.

— Эти тесты обязательны. После того как все полукровки будут обследованы, тестирования возобновится по мере необходимости.

Холод распространился по моим венам и застыл в желудке. Конечно, будут проводиться тесты. Так они смогут определить, кто из полукровок обратился. Их тела, как и мое, помечены. Это был единственный способ определить обращение полукровки.

Мне стало плохо.

— Тесты начнутся завтра и будут проводиться в алфавитном порядке.

Маркус отступил, позволяя Люциану выйти на сцену еще раз.

— Никому из нас не нравится идея ограничения вашей свободы или введение всевозможных неудобств.

Люциан развел руки перед собой.

— Мы заботимся о своих студентах, и это пойдет вам на пользу также как и чистокровным студентам.

Я прикрыла свой рот, чтобы не ляпнуть что-нибудь. Для нашей пользы?

Серьезно? Они собираются следить за каждым нашим шагом и при этом заставлять нас сдавать какие-то там физические экзамены? По-моему уже не было ни какой разницы между нами и полукровками-слугами, кроме той, что мы не были накачены непонятно чем и осознавали что происходит.

Я отвернулась от Люциана и снова взглянула на Сета. Всем своим видом он выражал крайнее неодобрение. Его глаза пылали как солнце. Я чувствовала его гнев, будто он был мой собственный.

Выслушав еще парочку правил по поводу наших передвижений, и, узнав о периодических незапланированных проверках в комнатах, мы, наконец, были свободны. Мне уже было не до Маркуса и моего отчима. Мой гнев был настолько велик, что все свое внимание пришлось сосредоточить на самоконтроле, что бы ни натворить дел.

Нам приказали покинуть зал в том же порядке, в котором мы в него вошли, то есть выстроиться в одну линию и не толкаться. Короче говоря, Калеба я увидела только мельком. Недоверие и гнев мелькали на его мальчишеском лице, делая его в глазах окружающих гораздо старше. Никто не мог понять, что для нас значат эти проверки. Они могли найти следы нападений демонов на нас обоих. Интересно, и что тогда? Будут тыкать нам в лицо кровью чистокровных, и смотреть накинемся ли мы на нее как голодные псы? Я оглянулась, ища глазами Сета. Он стоял рядом с Люцианом, окруженный Охраной в белом, и они казалось, спорили.

На ланч мы шли по новым правилам, спокойно и толком не разговаривая. Возле кафетерия было наверное раза в два больше Охранников чем обычно, и даже несколько Стражей покинули свои посты, контролируя каждый наш шаг. Интересно, что думают Стражи полукровки о новых правилах? Ведь на них это тоже распространяется.

Обычно чистокровки во время обеда сидели вперемешку с полукровками, но сегодня все было иначе. Полукровки сидели в одном конце зала, а чистокровные в другом, настолько далеко, насколько это вообще было возможно. Мой взгляд натолкнулся на Коди Хейла и его компанию. Коди иногда, когда ему больше нечем было заняться, любил поиздеваться над полукровками. Даже не могу вспомнить сколько раз за это лето мне хотелось врезать ему, но я не могла этого сделать, так как для меня это означало изгнание, а, следовательно, и рабство.

Прямо сейчас он и его неизменная группка сидели рядышком, склонивдруг к другу головы. Каждые пять секунд он проводил ладонью по своим коротким каштановым волосам, бросал странный взгляд на наш стол и издавал противный смешок. По-моему я была не единственная, кто заметил это.

Гнев Калеба витал вокруг нас. После того инцидента в Гэтлинбурге мы не часто виделись. Всё свое свободное время я проводила на тренировках, а он в компании Оливии. Оглядываясь назад, я бы хотела уделять ему больше времени. Может быть, тогда я бы заметила некоторые изменения в нем, например эту тень, что окружала его, и как быстро он становился раздраженным.

— Малыш, просто не обращай на него внимания.

Оливия кивнула головой в сторону стола Коди, выдавив дежурную улыбку.

— Он идиот.

— Дело не только в Коди. — Усмехнулся Калеб.

— Посмотри, как остальные чистокровные смотрят на нас, как будто мы вот-вот накинемся на них.

— Они просто напуганы, — Оливия сжала его руку, — Не принимай это на свой счет.

— Калеб прав, — Люк наклонился вперед и понизил голос, — сегодня в классе один чистокровный, которого я знаю уже несколько лет, попросил пересадить его. Сэм не захотел сегодня сидеть со мной или с другим полукровкой. Черт, да он выглядел так, будто даже в одной комнате с нами не хотел находиться.

Я зажмурилась и потерла виски, аппетит пропал, и возвращаться видимо не собирался.

— Они все напуганы, никогда еще не было такого, что бы демон находился на территории кампуса.

— Но это же не наша вина, — взгляд Люка встретился с моим, — Чего они так испугались? После речи Министра создалось впечатление, что демона здесь больше нет.

— Никто не может быть в этом абсолютно уверен.

Я взяла содовую, смотря на Калеба. До конца ланча он не проронил ни слова. Когда мы выходили из кафетерия, я оттащила его в сторону.

— Ты в порядке?

— Да, — кивнул он.

Я взяла его под руку, стараясь не обращать внимания на то, как он напрягся.

— Что-то мне так не кажется. Я...

— Ты хоть понимаешь что мы главные подозреваемые, Алекс?

Калеб отодвинулся от меня.

— Понимаешь, что это неправильно и просто нечестно? Я не хочу, чтобы они осматривали нас, особенно тебя или Оливию, высматривая возможные признаки того, что мы можем в любое время накинуться на какого-нибудь чистокровку. А с тобой… — Он остановился и осмотрел коридор и площадь возле кафетерия на наличие, каких либо свидетелей. Люк и Оливия ушли, но парочка вчерашних Охранников внимательно следила за нами.

— Леа, конечно, была настоящей сукой вчера, но все же, люди...

— Что люди? Говорят? Калеб, люди постоянно говорят о том, что моя мама была демоном и о том, как они об этом узнали. И что? Кого это волнует? — Я сжала его руку, как и Оливия пару минут назад, — Почему бы тебе сегодня вечером не пробраться к нам и не принести фильм?

Он снова отодвинулся от меня, тряся головой.

— Извини, но у меня есть дела.

— Как и у Оливии? — Пошутила я.

На его лице появился намек на улыбку.

— Иди уже, ты опаздываешь, у тебя ведь тренировка с Сетом.

Я громко застонала.

— Ооо ради бога, даже не произноси его имя. Он швыряет в мою голову шары энергии с таким энтузиазмом, будто это какая-то игра.

— Он выглядел очень мило, когда разозлился во время сегодняшнего собрания.

— Да, это точно. — Я видела его, спорящим с Люцианом, один бог знает о чем. — В любом случае, ты уверен, что не хочешь сегодня прийти?

— У меня сегодня нет настроения. Кроме того, сложно увильнуть от обычной охраны, не то, что от удвоенной. Даже для меня это может быть проблематично.

Я надулась, но смягчилась, когда мы разошлись. Остаток дня тянулся очень долго, и я оживилась, когда увидела Эйдена, входящего в гимнастический зал. Я старалась, но не смогла сдержать своего волнения.

— Где Сет? — Спросила я в нетерпении направляясь к Эйдену.

Глаза Эйдена весело заблестели.

— Он с Министром. Ты предпочитаешь его?

— Нет, — сказала я слишком категорично. — Что он делает с Люцианом?

Пожав плечами, Эйден вывел меня в центр мата.

— Не спрашивал. Ты готова?

Я кивнула, и Эйден протянул мне искусственный кинжал. Пару недель назад он позволил мне попрактиковаться на настоящем. Хоть я и сполна получила острых ощущений во время той тренировки, но по её окончании я осознала одну вещь, которая резко приуменьшила мою радость по поводу этой маленькой победы. Я осознала, что была готова. Что была готова использовать этот кинжал для той цели, для которой он и предназначался. Я взвесила в ладонях кинжал и представила, как он рассекает плоть демона, уничтожая его.

Эйден тренировал меня по нескольким техникам, которые мы изучали на подготовке Силат. Мы разошлись в стороны, когда он вытащил манекены для удара кинжалами. Я вертела ими, словно они были дубинками.

— Новые правила, которые они установили для нас, ужасны. Ты знаешь это, верно? Физические тесты и обыск в общежитиях?

Эйден протянул руку и осторожно заправил прядь моих волос за ухо. Он все время делает такие незначительные вещи как это; вещи, которые не следовало бы делать.

— Я не согласен с ними, но что-то нужно делать. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло.

— Я знаю, но это не значит, что чистокровки имеют право наказывать каждую полукровку.

— Это не в качестве наказания. Это для вашей же защиты.

— Для нашей защиты? — Я уставилась на него. — Все что я сегодня услышала — это правила, ограничивающие нашу свободу. Я ничего не слышала о том, что чистокровным будут делать медицинские обследования или ограничивать свободу передвижений.

— Ты прослушала, что говорилось на собрании о новых правилах для чистокровных? Не так ли? — Он с разочарованием поднял брови.

— Нет, но я не слышала, чтобы кто-то из ваших жаловался.

— Значит, ты не слушала. Нам не разрешено свободно передвигаться поодиночке, а также мы не можем покидать остров без охраны.

— Так, стоп, — я хрипло рассмеялась.— Значит к бедненьким чистокровным приставят нянек? Им хотя бы не нужно будет получать разрешение на выезд, как нам.

— Ты ведь все равно наказана, разве нет? Полукровкам не разрешено покидать остров только ради их безопасности.

Я сжала кинжал настолько сильно, что думала, что он вот-вот рассыплется на мелкие кусочки.

— Новые правила просто несправедливы, Эйден и ты не можешь не видеть этого. Я знаю, что ты чистокровный, но со мной ты можешь не притворяться. Ты не можешь соглашаться с этими правилами просто потому, что от тебя этого ожидают.

— Это не притворство, Алекс. И это не значит, что я полностью на стороне чистокровных. Я просто согласен, что должны быть приняты решительные меры для общей же безопасности. Если для этого полукровкам придется пожертвовать парой вечеринок и шатаньем по коридорам...

— Пожертвовать парой вечеринок? Ты что, шутишь? Ты думаешь, мы из-за этого расстроены?

Эйден вплотную приблизился ко мне.

— Ты расстроена, упрямишься, и ведешь себя безрассудно. Ты позволяешь эмоциям затмить свой разум, Алекс. Но если ты сконцентрируешься и поразмыслишь в течение хотя бы пяти секунд, то увидишь, что эти правила необходимы.

Я отпрянула от него. Не помню, когда последний раз он так со мной разговаривал. В душе поселилось неприятное тягостное чувство.

— Тогда ответь мне прямо, — мой голос дрогнул. — Ты, правда, думаешь, что ограничение нашей свободы передвижения, свободы действий, досмотры и обыски, это правильно? Это правильно, начинать охоту на ведьм?

— Никто не начинает охоту на ведьм, Алекс! Но да, я согласен, что необходимо принять меры, но я не согласен...

Гнев клокотал в моей крови. Я бросила кинжал, воткнув его в пол.

— Господи, да ты просто еще один чистокровный, Эйден! Ты такой же, как они все. Как глупо было думать иначе.

Эйден вздрогнул, как от удара.

— Такой же, как все? Что ты такое говоришь?

— Какая разница. Кого это волнует. Я всего лишь полукровка. — Я бросилась прочь, пока не разрыдалась на месте, но с воплем уткнулась прямо в Эйдена. Постоянно забываю, как он может быть быстр.

Его глаза стали серебряного цвета.

— Как ты можешь говорить, что я такой же, как другие чистокровные? Ответь мне, Алекс.

— Потому... потому что ты должен знать, как несправедливы эти правила.

— Речь идет не о дурацких правилах Алекс. Я такой же, как они? — Он грустно усмехнулся. — Ты сама-то веришь в это?

— Но ведь ты считаешь...

Эйден схватил меня за руку и прижал меня к груди. Этот неожиданный контакт взорвал мой мозг.

— Если бы я был таким же, как и все остальные чистокровки я был бы сейчас с тобой, даже не думая какие последствия это имело бы для тебя. Каждый день для меня борьба, Алекс. Я не хочу быть одним из них.

Я посмотрела на него, шокированная его словами. Мне всегда было что сказать, но сейчас... «Я был бы с тобой сейчас». И я была абсолютно уверена в том, что он имел в виду.

— Так что, не говори мне, что я точно такой же, как и остальные чистокровные.

— Эйден, я..

— Забудь, — он отпустил меня, и знакомая маска холодности появилась на его лице, — тренировка окончена.

Эйден покинул комнату, а я еще несколько минут стояла на своем месте, пытаясь прийти в себя. Мы никогда раньше не ругались с ним. Во всяком случае, не так, как сейчас. Конечно, бывало, что мы спорили о том какая тв-передача лучше, он любил классические черно-белые фильмы, а я просто ненавидела их. Мы спорили о многих вещах, но никогда о том кем являемся.

Вдобавок ко всему, когда я вернулась с тренировки, то обнаружила парочку Охранников, обыскивающих мою комнату. Без понятия, что они пытались там найти, может какие-то признаки демона в моем ящике для носков? Или свидетельства того, что я напала начистокровного, откачала его кровь и теперь хранила ее в своем нижнем белье? Я стояла в стороне, не в силах что-нибудь сделать. Мою комнату разгромили, и мне понадобилась добрая половина вечера, чтобы разобрать этот бедлам.

После душа я переоделась в пижаму и нервно мерила комнату шагами, снова и снова прокручивая в голове разговор с Эйденом. Мой желудок при мысли о нем каждый раз делал сальто, что никак не помогало. Я должна была извиниться, потому что я… Я хотела знать, что он имел в виду. Если бы он был как остальные чистокровки, он был бы со мной?

Витая в своих мыслях я больно ударилась локтем о дверную раму. Я выругалась и наклонилась вниз, хватая ртом воздух. Стоя тут, мучаясь жуткой болью, я думала о маме. Действительно ли она выглядела освобожденной за секунду до того как превратилась в горстку пепла? Или я увидела этот проблеск облегчения в ее глазах, только потому, что хотела его видеть? Потому что я хотела верить, что убив ее, поступаю правильно?

Эйден считает, что я поступила правильно. И я ... ну, я не была так уверена.

Раздался тихий стук, потом он повторился снова, и не было никаких сомнений, что кто-то стучался в окно моей спальни. Калеб? Может быть, он передумал и принес фильмы для просмотра. Взволнованная возможностью побыть с ним, я подошла к окну.

— Черт, — я узнала эти светлые волосы. — Сет.


Глава 4


Сет кивнул на задвижку на окне.

— Открой, — произнес он одними губами.

Я положила руки на бедра.

— С чего бы это вдруг?

Его взгляд стал угрожающим.

— Немедленно!

Вопреки здравому смыслу, я открыла окно и отскочила, за секунду до того, как он запрыгнул внутрь, словно уличный кот. В комнате было темно, но я все равно разглядела жутковатое свечение его глаз.

— Чего тебе? Эй! Не смей закрывать окно, ты не остаешься!

— А ты хочешь, чтобы Охранник, патрулирующий эту зону, увидел меня через окно в твоей спальне?

Он закрыл окно и дернул за веревочку, закрывая жалюзи. Они застучали по подоконнику.

— Я скажу ему, что ты сам забрался сюда.

Я включила лампу. Находиться с Сетом один на один в темной комнате не было в списке вещей, которыми мне хотелось бы сейчас заняться.

Он улыбнулся.

— Вообще-то я хотел извиниться за то, что пропустил сегодняшнюю тренировку.

Я смотрела на него с большой настороженностью, впрочем, как и он на меня.

— Извинения приняты. Можешь идти.

— Господи, может, ты уже сделаешь что-нибудь со своей рукой?

— Что?

Он наклонился вперед, дотрагиваясь до маленьких царапин на локте.

— Вот с этим.

Он указал на маленькое, красное пятнышко, которое я получила пару минут назад.

— Как, черт возьми, ты это заметил? Я буквально только что ударилась о дверную раму.

Ухмылка скользнула по его губам.

— Ты, как всегда, невероятно изящна, может мне поцеловать твой несчастный локоть, чтобы облегчить твою боль?

Почему то мне показалось, что он шутил только наполовину. Его присутствие в Ковенанте наделало много шума. Также как и его внешкольная деятельность. Если прыжки в кровати когда-нибудь официально станут одним из видов спорта, то Сет будет считаться настоящим профи. Во всяком случае, так я слышала. Я обошла его.

— Спасибо, но я, пожалуй, пас.

Он последовал за мной, огибая кровать.

— Мне говорили, что мои губы могут заставить любую девушку забыть обо всем, не хочешь проверить?

Я сморщила нос.

— Так, почему ты был с Люцианом, а не на тренировке?

— Алекс, это не твое дело.

Каким-то образом, я загнала себя в угол между кроватью и стеной.

— Это мой отчим. Это мое дело.

— У тебя просто потрясающая логика.

Мои руки сжались в кулаки.

— Слушай, извинения приняты, ты можешь идти. Пока.

Окинув взглядом мою комнату, он улыбнулся еще шире.

— Думаю, я останусь. Мне здесь нравится.

— Что? — Ну, всё! — Ты не можешь остаться! Это против правил!

Сет расхохотался.

— С каких пор тебя волнуют правила?

— Я изменилась.

— И когда же ты изменилась? Получается прямо сейчас? Потому что я слышал об интересном инциденте с твоим участием, который произошел вчера в кафетерии. — Озорная улыбка появилась на его губах. — Кстати говоря, это было круто.

— Серьезно? Никто, почему то больше не считает это крутым. Все говорят — я была безрассудна. — Я оттолкнулась от стены и упала на кровать. — Думаешь, я безрассудна?

Сет приземлился рядом, и его левая нога коснулась моей.

— Это вопрос с подвохом?

Я перекатилась к изголовью кровати.

— Ну, так что, по-твоему, я безрассудна?

Он перевернулся на живот, перекатываясь на другую сторону кровати.

— Ты немножко сумасшедшая. Ты кидаешься яблоками в людей, когда злишься и находишься на взводе почти все время. Это бесконечно-развлекательное зрелище. Так что, если ты и безрассудна, то ради бога оставайся такой, какая есть. Я люблю, когда ты такая.

Я нахмурилась.

— Это звучит довольно мило. Спасибо.

— Рассудительность — это ужасно скучно и неинтересно, неужели ты хочешь быть такой? — Он протянул руку и подергал край моей пижамы. — Да в тебе просто этого нет.

— Чего во мне нет?

Я оттолкнула его руку. Разумеется, Сета привлекала нестабильная часть моей натуры. Он и сам был немного сумасшедшим. Не знаю, делал ли его таким эфир, или это врожденное качество.

— Ты слишком дикая для того чтобы быть уравновешенной. Или логичной. — Сказал он с театральной паузой.

— Я очень даже логична. Ты просто не знаешь, о чем говоришь.

Он послал мне понимающий взгляд и снова перекатился на спину.

— Я думаю, я останусь ночевать здесь.

— Что? — Я привстала на колени. — Нет, нет, нет Сет. Ты не останешься здесь.

Он положил руки на свой плоский живот.

— Лично я спал ужасно прошлой ночью, а ты?

— Я спала отлично, — я надавила на его плечи, пытаясь спихнуть с кровати, но он даже не пошевелился.

— Сет, ты не остаешься здесь и не меняй тему.

Он немного откатился назад, поймав мои руки.

— Послушай, сегодняшняя тренировка сорвалась, так что думаю, у меня есть час твоего времени.

Я попыталась освободить свои руки.

— Это просто смешно.

Сет резко сел.

— Отлично, начнем прямо сейчас.

— Что? — Я беспомощно сжала пальцы. — Уже поздно, у меня завтра занятия.

Он ухмыльнулся, отпуская мои руки.

— Ты бы все равно не спала, даже не будь меня здесь.

Откатившись еще подальше, я ударила его ногой в бедро.

— Да ты просто заноза в…

— Я думаю, мы еще поработаем над твоим самоконтролем.

Я попыталась ударить его еще раз, но он схватил мою голень.

— Отпусти меня.

Сет наклонился вперед, понижая голос.

— Не пинай меня больше.

Наши взгляды пересеклись.

— Отпусти. Меня. Немедленно.

Медленно он ослабил хватку и сел обратно.

— Я хочу, чтобы ты ненадолго сосредоточилась.

Он сделал паузу, приподнимая брови.

— Если ты конечно на это способна.

— Как угодно.

— Что ты думаешь об атаке демона?

Я взглянула на него. Он мгновенно преобразился.

— Честно? Я думаю это только начало. Я имею в виду, все мы знаем, что уже давно началось.

Сет покрутился и сел напротив меня. Удобно расположившись, он одобрительно кивнул.

— Есть кое-что, о чем ты не знаешь, ну, я думаю, ничего не случится, если ты узнаешь.

Я рванулась вперед.

— Что?

— Совет отслеживает инциденты похожие на атаки демонов-полукровок. У них было несколько собраний за последние три недели, и каждую неделю обнаруживалось по две-три атаки. Это происходит везде.

— Но... они ничего не говорили об этом.

И конечно Эйден тоже ничего не говорил, хотя я думала, что он честен со мной.

— Как ты узнал об этом?

— У меня есть свои связи. Министры не хотят, чтобы полукровки или чистокровки знали об этом. Они не хотят сеять панику.

— Так вот почему ты был с Люцианом? Он дал тебе эту информацию?

Сет приподнял брови.

Я, вздыхая, облокотилась на спинку кровати.

— Но незнание ужасно, люди должны знать что происходит. Посмотри, ведь все происходит в точности так, как говорила моя мама.

— Я знаю.

Он повернул лицо в мою сторону, но я не могла видеть его глаз, они были закрыты тяжелыми ресницами.

— Думаю, что Совет не хочет в это верить.

— Это так глупо, Сет. Они должны сосредоточиться на этом, а не на попытках контролировать нас.

— Я согласен. Это неправильно.

Он поднял глаза, встречаясь взглядом с моим.

— Но ты не должна потакать им.

— Не думаю, что у меня есть выбор.

— У полукровок действительно нет выбора, но ты не такая как все.

Я в изумлении уставилась на него.

— Я ничем не отличаюсь, Сет.

Он удерживал мой взгляд.

— Нет, отличаешься. Ты будущий Аполлион, что очень даже отличает тебя от других. Ты не будешь проходить обследования.

— Это то, о чем вы спорили с Люцианом после собрания?

Его взгляд стал напряженным, пронизывая меня насквозь.

— Среди прочего была затронута и эта тема, но тебе не о чем волноваться.

— Да? Твои споры с Министром не должны меня беспокоить?

Серьезное выражение исчезло с его лица, сменяясь на еще одно игривое.

— Люциан обещал мне, что тебя... не будут осматривать.

Я отодвинулась в сторону, глядя на него с подозрением.

— Я не знала, что у тебя есть какое-то влияние на Люциана, чтобы заставить его пообещать что либо.

— Тебе не нужно волноваться по поводу осмотров. Так что, не переживай.

— А что насчет других полукровок? Они тоже не должны проходить через это.

Он отвернулся, вздыхая.

— Могу я задать тебе вопрос? Серьезный вопрос?

— Конечно.

Я посмотрела вниз, на свои ладони. Сомневаюсь, что Люциан сдержит свое обещание.

— Почему ты хочешь стать Стражем? Это чувство долга или…?

Мне понадобилось несколько минут, чтобы ответить.

— Дело не в защите чистокровных. Для этого ест Охранники.

— Конечно, ты не пошла бы в Охрану. — Сказал Сет, обращаясь больше к себе.

— Демоны убивают без причины, даже смертных. Что за существа убивают ради забавы? Я, во всяком случае, предпочитаю действовать, чем сидеть и ждать их нападения.

— Что если бы у тебя был иной выбор?

— Рабство? — Я уставилась на него. — Ты серьезно?

Он закатил глаза.

— Я имею в виду, если бы у тебя были другие варианты, не связанные с полукровками? Жить нормальной жизнью?

— Я уже делала это. — Напомнила я ему — Три года.

— Ты сделала бы это снова?

Почему он об этом спрашивает?

— А ты хотел бы?

Сыт фыркнул.

— Я не буду выбирать между Стражем и Аполлионом. Я слишком крут.

Смеясь, я закатила глаза.

— Вау. Да ты сама скромность.

— Почему я должен быть скромным? Я велик.

Я даже не потрудилась ответить, уверенная, что он совершенно серьезно. Мы сидели в тишине какое-то время. Я знала, что он не отцепится, пока я не отвечу на вопрос. Но он не давил на меня, что было совсем ему не свойственно.

— Ты видел фурий в холле?

Он кивнул

— Эйден сказал, что они здесь, потому что боги считают, что Совет не справляется с работой. — Я теребила подол рубашки. — Думаешь ...мы должны беспокоиться об этом?

— Ну... если они освободятся, это может стать проблемой.

— О. — Я не знаю, что побудило меня сказать следующее. — Я накричала на Эйдена на тренировке.

Сет толкнул меня плечом.

— Я даже боюсь спрашивать.

— Он согласен с новыми правилами, — я зевнула. — Так что я накричала на него.

— И он сказал, что ты ведешь себя безрассудно? Да?

— Да, поэтому я покричала на него еще немного. Я сказала ему, что он такой же как и все чистокровные

-Хорошо, но он и есть, как и другие чистокровные.

Я сместилась ниже, пытаясь облегчить боль в боку.

— Не совсем.

Сет нахмурился, глядя на меня.

— Алекс, он чистокровный. То, что он Страж, в конце концов, еще не делает его другим. Эйден всегда будет на стороне богов, а не на нашей.

— Ты хотел сказать чистокровных, а не богов. — От усталости я положила голову на подушку и закрыла глаза. Наш час почти истек. Может быть, я все-таки получу немного сна сегодня ночью.

— Ты не знаешь его, Сет.

— Мне не нужно узнавать его, чтобы понять, на что он способен.

Я приподняла брови, но решила проигнорировать это.

— Я должна извиниться перед ним.

— Ты не должна перед ним извиняться.

Он наклонился, убирая волосы с моей щеки.

— Я серьезно, ты следующий Аполлион, Алекс. Ты не должна извиняться ни перед ним, ни перед другим чистокровным, ни, даже, перед богом.

После нескольких секунд молчания, я сказала

— Ты знаешь, что ты должен уйти, верно? Как только я усну, ты уйдешь?

— Конечно.

Я не могла его видеть, но услышала усмешку в его голосе.

Сет продолжал говорить, засыпая меня вопросами, но я перестала отвечать. Сон накрыл меня, и я надеялась, что не проснусь через час или два. Я уверила себя, что утром Сета здесь не будет.

Мне показалось, будто я в ловушке у себя на кровати, лежу лицом вниз. Я подумала, что со мной случился один из тех сонных параличей, о которых я однажды читала, но затем, поняла, на кровати меня удерживает рука. И эта рука принадлежит Сету.

Он не ушел и, очевидно, любил обниматься. Одной рукой он обнимал меня за спину, а другой сжимал одеяло.

Его ровное дыхание обдувало шею, как будто он откинул мои волосы в сторону. При других обстоятельствах, я бы получила удовольствие, от того, что кто-то так обернут вокруг меня. Потому что это было приятно.

Это был Сет. Всего на мгновение, я закрыла глаза и впитала в себя его тепло.

Затем я вывернулась из его объятий, растолкала его, пока он не проснулся, потом накричала за то, что он остался. Из-за всего этого я опоздала на первый урок. Из-за всего этого у меня было чувство странного замешательства, которому не помогало присутствие Леа в коридоре. Даже с синяком под глазом и забинтованным носом, Леа выглядела хорошо, и никто не умел так насмехаться как она. Большую часть времени я игнорировала ее, испытывая противоречивые чувства.

На уроках по Техническим Истинам и Легендоведению, которая была смесью истории и английского, я обычно сидела с Тиа — тихой чистокровкой, с которой познакомилась летом, но сегодня Дикон Делфи скользнул на сиденье рядом со мной. Мне нравился Дикон по многим причинам, одной из них является то, что он был младшим братом Эйдена. Он имел привычку слишком много пить, но был очень веселым.

— Привет. — Дикон бросил на стол книгу.

— Почему здесь не сидит Тиа?

Он пожал плечами и несколько белокурых прядей упали на серые глаза. Этим он и его брат были схожи.

— Некоторые чистокровные боятся тебя. Тиа знает, что мы друзья, поэтому попросила поменяться местами.

— Тиа боится меня? С каких пор? Что я ей сделала?

— Не тебя лично. Многие из наших волнуются в последнее время.

— Приятная новость. — Я сфокусировалась на доске. Наш учитель пока не пришел.

— Сама спросила.

— Да спросила.

— Кроме того, ты должна быть милой со мной.

Я ответила ему кривой полуулыбкой.

— Я всегда мила с тобой, Дикон.

— Да, но должна быть еще милее. Я теряю много очков, разговаривая с тобой.

Я сверкнула на него глазами.

Дикон усмехнулся. На его правой щеке появилась ямочка.

— Не только ты, но и все полукровки в настоящее время. Мы — чистокровные, не доверяем никому из вас. Все полукровки под подозрением. Мы просто ждем, когда кто-нибудь из ваших набросится на нас и начнет высасывать эфир.

— Тогда почему ты со мной разговариваешь?

— Разве я когда-нибудь заботился, о том, что думают другие чистокровные? — Он сказал это достаточно громко, для того чтоб его могли услышать другие чистокровные, сидящие вокруг нас.

Я внутренне съежилась.

— Так или иначе, мой брат считает, что мне нужна нянька, пока он на Совете. Наверное, думает, что у меня будет передоз или что-нибудь другое, в его отсутствие, случится с моей задницей.

— Дело не в этом. Он, наверное, беспокоится, чтобы кто-нибудь не высосал твой эфир.

Дикон приподнял одну бровь

— Защищаешь моего брата?

Отвернув взгляд, я почувствовала, как мои щеки залила краска.

— Нет, но ты доставляешь ему неприятности, а он всего лишь заботится о тебе.

— Не знаю. По-моему, он считает, что я пью всякое дерьмо прямо с утра. Вот скоро у него день рождения, ему исполняется двадцать один год, а ведет он себя, как будто ему тридцать.

— Потому что тридцать реально много. — Сказала я. Конечно же, я не забыла о Дне Рождении Эйдена. Это был день перед Хеллоуином. За неделю или около того, прежде чем мы уедем на Совет.

— В любом случае, я думал устроить ему праздник. Ты должна прийти.

Покачав головой, я улыбнулась.

— Дикон, я не могу ходить куда хочу. И другие полукровки тоже.

Я сомневалась, что Эйден снизойдет до вечеринки, но не стала об этом говорить. Я подумала, что Диакон собирается сделать брату приятное и не захотела задеть его чувства.

— Так ты рада поездке в Совет? Я слышал, они знают толк в вечеринках.

— Радость не то слово, которое бы я использовала.

Наш учитель, наконец, появился и начал многословную скучную лекцию об архетипах и образовании первого Совета. Хотелось биться головой о стол, весь класс клевал носом. Так прошло утро, за это время я привыкла к настороженным взглядам. Они были обращены не только на меня, но и на всех остальных полукровок.

Кучка чистокровных параноиков.

Во время силовых тренировок, вошли несколько Охранников, от чего все замерли. Я видела как Калеб и Люк напряглись, когда первый из Охранников начал бесстрастным тоном зачитывать имена. Одним из десяти было мое имя.

Внутри меня все сжалось, когда я схватила свою сумку и последовала за другими полукровками. Их лица были бледны, в глазах отражалось недоверие. Мы спокойно шли за тремя Охранниками в медицинский центр. Отвратительное чувство возросло во мне, когда я увидела, что мы идем в ту же комнату, где держали Каина. Даже этого было достаточно, чтобы мне захотелось сбежать. Один из санитаров, чистокровка с благородной сединой, оглядел нашу группу. Часть меня надеялась, что Люциан действительно обещал Сету, что мне не придется проходить осмотры, но я не знала наверняка. Между нами не существовало никакой привязанности, ничего, что бы заставило его заботиться обо мне.

Чистокровный улыбнулся, показывая ряд ровных зубов. От его улыбки у меня сдавило легкие. В нашей группе были три полукровки женского пола, и их рот скривился в непристойной усмешке. Мне резко стало дурно.

— Мы будем приглашать вас по одному и проведем тесты настолько быстро, насколько это возможно. — Сказал медицинский работник.

— Есть какие-либо вопросы?

Я подняла руку, сердце ушло в пятки.

— Да? — Удивился он.

— Что если мы не согласны?

Его взгляд метнулся в сторону Охранника, который стоял за моей спиной, а затем вернулся ко мне.

— Здесь не о чем беспокоиться. Это продлится всего несколько минут.

Я медленно кивнула, чувствуя смущенные взгляды других полукровок и Охраны на мне.

— Да, но я не согласна с этим.

— Но... у тебя нет выбора. — Сказал он медленно.

— Он у меня есть, и я отказываюсь от анализов. И если вам это не нравится, я бы хотела посмотреть, как вы заставите меня сделать это.

Этого было достаточно, чтобы Охранник за мной решил, что они заставят меня сделать это. И тогда я приняла решение, что снова кого-то ударю.


Глава 5


Я ударила первого Охранника локтем в живот. Второй Охранник, женщина, попыталась загнать меня в угол, но я отбросила ее ударом ноги с разворота. Третий и последний замахнулся на меня, но, сама не знаю как, я увернулась

Ярость бушевала во мне. Все происходило так быстро. Я поймала руку Стража и вывернула ее, прижимая к спине. Ударом в спину я опрокинула его на стол. Первый Охранник снова пошел на меня. Он увернулся от моего удара, но я развернулась и, прежде чем он смог предугадать мое следующее движение, врезала ему в челюсть. Это свалило его с ног.

Женщина-полукровка кинулась на меня. С поразительным изяществом я запрыгнула на стол с медицинскими перчатками и ватными тампонами. Мелькнула мысль, что я не способна на такое. В один прыжок оказаться на столе высотой в пять футов, стоя при этом к нему спиной. Но потом я с грохотом оттолкнула каталку на женщину. Три Охранника распластались на полу.

Я повернулась лицом к чистокровному.

— У меня все еще нет выбора?

Он стоял вдоль стены, с побледневшим лицом и вытянутыми перед собой руками, как будто это могло остановить меня. Из вредности я шагнула к нему. Не то, чтобы я снова собиралась ударить чистокровного. Крича, он кинулся к двери:

— Охрана! Охрана!

Некоторые полукровки выглядели потрясенными — они не могли поверить в то, что я только что сделала. Двое из них выглядели так, словно хотели вступить в бой.

— Вы не обязаны этого делать. — Сказала я серьезно. — Они не смогут заставить вас, если вы не хотите.

Меня прервал первый Охранник. Придя в себя, он вскочил на ноги.

— Мисс Андрос, вы приняли очень неразумное решение. Никто бы не причинил вам боль.

Я развернулась. На этот раз они не будут нападать на меня по одному. Ярость немного утихла. Время замедлилось. Сразу трое Охранников бросились на меня. Мне удалось оттолкнуть одного в сторону, но другой схватил меня за руку. Клянусь, я бы справилась и с ним, но меня отвлекла группа Охранников, ворвавшихся в комнату.

Двое полукровок заблокировали им вход, устроив заварушку. Я почти улыбнулась, но спустя мгновение была прижата к холодной плитке. Двое мужчин держали меня за руки, а женщина буквально уселась на меня сверху. Я дернулась, пытая освободиться.

— Стоп. — Она схватила мою голову и дернула ее назад. Кровь текла из ее носа.

— Перестань бороться с нами. Никто не хочет причинить тебе боль.

Я слышала шум драки у двери.

— Сейчас мне больно, — выдохнула я, — вы сдавили мне селезенку.

Вызванный потасовкой переполох быстро стих. Сердце бешено колотилось в груди.

— Хорошо, я перестала.

Она посмотрела на меня сверху вниз.

— Мы будем решать, когда ты перестанешь.

— Нет. Я буду решать, когда вы закончите с ней. И вы уже закончили. — Раздался звучный голос, одновременно пугающе-сильный и холодный.

Внезапно, тяжесть с груди исчезла вместе с женщиной. Она пролетела через всю комнату и врезалась в одну из тележек, стоящих возле стены. Я перекатилась на колени, жадно вдыхая. Сет шагнул в комнату, в его глазах закипал гнев.

— Ты. Помоги ей подняться.

— Но у нас распоряжение. Она отказалась подчиняться. — Сказал Охранник.

— Вы были не внимательны. Приказ Министра касается всех полукровок, кроме его падчерицы. Сомневаюсь, что ему будет приятно узнать, что вы трое ослушались его приказа. — Взгляд Сета упал на меня. — Почему ты еще не помог ей подняться?

Охранник, которому он говорил, бросился вперед и осторожно поднял меня на ноги.

— Извинитесь перед ней. Все.

Я удивленно посмотрела на Сета. Он был серьезен и действительно хотел заставить их извиниться за то, что они выполняли свою работу. И он выглядел так, будто готов был физически заставить их извиняться. В его глазах была нестабильность

— Сет, это не…

— Замолчи, Алекс. Я хочу услышать их извинения.

Я подняла брови.

— Что, прости…

— Мне очень жаль, мисс Андрос, — прерывая меня, сказал Охранник, побледнев как демон.— Я прошу прощения.

Сет многозначительно посмотрел на остальных. Охранница похромала вперед, рассыпавшись в извинениях. Когда я кивнула, они вышли из комнаты, оставив нас Сетом одних на несколько минут.

— Ты не должен был заставлять их извиняться, Сет. Они просто делали свою работу. Ты не…

Он подошел ко мне вплотную так быстро, что я не успела среагировать. Приподняв мой подбородок кончиками пальцев, он осмотрел меня. Щеки саднило, но я сомневалась, что останутся синяки.

— «Спасибо» было бы достаточно. Я остановил их, как ты, наверное, заметила.

Мне стало неловко.

— Спасибо.

Сет приподнял бровь, наклоняя мою голову назад.

— Ты могла бы сказать это более правдоподобно.

— Я говорю искренне, но ты унизил их.

Он опустил мой подбородок, убедившись, что лицо не пострадало.

— Ты избила Охранников, когда они всего лишь выполняли свою работу. Так что, мы похожи.

Черт. Сет был прав. Я вздохнула.

— Люциан действительно приказал не обследовать меня?

— Да, но, очевидно, он недостаточно ясно выразился.

— Как насчет других полукровок? Они не должны проходить через это.

Вместо ответа он протянул руку и поправил воротник моей рубашки. Должно быть, она помялась во время боя, обнажая отметины на шее.

— Сет, что насчет них?

Опустив руку, он пожал плечами.

— Я не знаю. В моей голове достаточно места только для того, чтобы заботиться о себе и о тебе.

Я усмехнулась.

— Я удивлена, что там вообще есть место для мыслей о ком-то кроме себя.

Он усмехнулся в ответ.

— Я тоже. Не думаю, что это мне нравится.

Опустив руку мне на плечи, Сет направился к выходу, уводя меня прочь от полных холодной ярости взглядов чистокровок.

Этим вечером Эйден закончил тренировку раньше. Мы почти не разговаривали, но думаю, он слышал о том, что случилось. Единственным светлым событием этого вечера был ужин с Калебом. Новости уже дошли до него и, скорее всего, до всего Ковенанта.

— И насколько ты влипла? — спросил Калеб.

Я пожала плечами и обмакнула картошку фри в пиалу с майонезом.

— Вообще-то, у меня нет проблем. Люциан приказал не осматривать меня.

Калеб поморщился, когда я опустила картошку, покрытую майонезом, себе в рот.

— Клянусь, ты родилась в рубашке.

— Где Оливия?

— Ты не могла бы есть свое фри с чем-нибудь более традиционным, с кетчупом, например?

Я злорадно обмакнула фри в майонезе.

— Так, где Оливия?

Калеб качнулся на ножках своего стула.

— Она злится на меня за вчерашнее. Мы разошлись во мнениях.

— Оу. Вы поругались?

— Думаю да. Глупости. Есть новости о демоне?

Я рассказала ему о нападениях и обращениях полукровок. У Калеба была такая же реакция, как и у меня: неверие и злость. Иногда я думала, что Совет действовал бы лучше под руководством полукровок. У нас лучше развиты навыки критического мышления и больше здравого смысла.

Через несколько мгновений Калеб снова заговорил.

— Знаешь, я считаю, то, что ты сделала, это потрясающе.

Я пожала плечами, вспоминая, какими униженными выглядели Охранники.

— Спасибо. Но я сейчас не чувствую себя довольной.

Калеб удивился.

— Ну, все говорят и думают об этом. Никто из нас не хочет проходить через это. Мы считаем, это было храбро.

— Это не было храбростью. Скорее, глупостью.

— Нет. — Настаивал он. — Это храбрость.

— Калеб, ты знаешь, чистокровные сойдут с ума, если мы действительно начнем давить на них. Одна полукровка отказывающаяся от досмотра это одно, но десятки. Они сочтут это предательством. А ты знаешь, что они делают с подозреваемыми в предательстве?

Полный решимости взгляд придал его голубым глазам незнакомое выражение.

— Как я уже говорил, пришла пора перемен.

Я наклонилась вперед.

— Калеб, не влипни в неприятности.

— Почему ты споришь со мной об этом, Алекс? Ты не подчинилась им сегодня, но, похоже, ты не думаешь, что кто-нибудь из нас должен поступать также? Думаешь, это позволено только тебе, а все остальные должны подчиниться и позволить им делать с нами все что вздумается?

— Нет, это не то, о чем я говорю. Просто все серьезно, Калеб. Это серьезнее, чем красться по комнатам или сбежать с острова. Люди могут быть изгнаны или еще что похуже.

— Тебя же не изгнали.

— Да, хорошо... Я другая. И я не говорю, что действовать как я — это круто для каждого. Я избежала неприятностей только потому, что Люциан по неизвестной причине вступился за меня. Но у вас ребята, будут проблемы

Разочарованно он развел руками и покачал головой.

— Ты начинаешь быть слишком...

— Слишком что?

Калеб нахмурился.

— Не знаю, ты слишком рассудительна, что ли.

Я уставилась на него на мгновение, а затем рассмеялась — Знаешь, ты единственный человек, обвиняющий меня в излишней рассудительности.

Улыбка, вспыхнувшая на его лице, напомнила мне юного и беззаботного Калеба, который не приходил в восторг от мысли пойти против Совета.

— Ну, все бывает в первый раз.

Мы улыбнулись друг другу, затем моя улыбка увяла:

— Калеб, ты изменился.

Его улыбка исчезла:

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю. Ты стал другим.

Я не ждала, что он ответит. Встав, он обошел стол и сел рядом со мной.

— Я изменился.

— Я знаю, — прошептала я.

На его лице промелькнула улыбка:

— Знаешь, я продолжаю думать том, когда мы были там... в том доме, и что я ничего не мог сделать, чтобы помочь тебе. Я недумал, о том, каково это — столкнуться с демонами, даже представить себе не мог. И все, о чем я продолжаю думать, это то, что я должен был что-то сделать, чтобы они перестали тебя мучить. Должен был сражаться, несмотря на боль.

— Калеб, нет. — Я взяла его холодные руки.— Ты ничего не мог сделать. Все это произошло по моей вине.

Он посмотрел на меня, цинично скривив губы:

— Я просто никогда в своей жизни не чувствовал себя таким беспомощным. И не хочу еще раз это проходить.

— Ты не беспомощный. И никогда таким не был, — я подвинулась ближе и обняла его за плечи.

Сначала Калеб неловко обнял меня в ответ, а потом положил свой подбородок мне на макушку. Мы так и сидели некоторое время.

— У тебя майонез в волосах, — пробормотал он.

— Где? — хихикнула я.

Он показал.

— Ты так неопрятно ешь.

Пока я отчищала волосы от майонеза, он изучающее смотрел на меня.

— Что? У меня еще где-то майонез в волосах?

— Нет. — Он оглядел опустевшее кафе. — Как дела между... тобой и Эйденом.

Я бросила салфетку. Калеб знал, что Эйден не был тем, о чем мне бы хотелось поговорить.

— Не знаю. Думаю, все по-прежнему.

Он положил подбородок на мое плечо. Кончики его мягких волос щекотали мне щеку.

— Он сердился из-за драки с охраной?

— Он ничего не сказал об этом, но, я думаю, что да.

— А вы уже..ну, ты знаешь..сделали это?

— Нееет! — Я дернулась назад, слегка ударив его по руке. Калеб бросил на меня понимающий взгляд.

— Между нами ничего не может быть, ты же знаешь это. Поэтому перестань смотреть на меня так.

— Как будто раньше тебя останавливали запреты. Алекс, просто будь осторожна. Я не собираюсь читать тебе лекции, но..

— Вот и хорошо.

Он сверкнул улыбкой.

— Но если кто-то узнает о том, что почти произошло между вами...

— Я знаю. — Я взглянула на остатки от картошки фри.

— Не беспокойся, хорошо?

К счастью разговор перешел на менее серьезные темы. Слишком скоро мы должны были возвращаться в свои комнаты, и я почувствовала себя лучше, когда приняла душ. Но я все еще беспокоилась о Калебе, опасаясь, что события в Гэтлинбурге травмировали его.

Переодевшись, я вновь ощутила странное покалывание. Жар прокатился по моей коже, а в животе появилась напряженная боль. Я пыталась её игнорировать. Даже взяла мой учебник по тригонометрии, но не смогла сосредоточиться. Я включила телевизор, но под воздействием этой неведомой силы, все, о чем я могла думать это отсутствие у меня парня. Может мое тело подталкивало меня к тому, чтобы найти себе кого-тодосягаемого и не чистокровного.

Когда это, наконец, закончилось, я провалилась в беспокойный сон, который длился всего несколько часов, прежде чем я подскочила в кровати, с бешено бьющимся сердцем. Я осмотрела темную спальню, отчаянно пытаясь избавиться от образа Даниэля в моей голове, и от воспоминаний о его прикосновениях. Я повернулась и посмотрела в окно. Там я разглядела тень, скрывающуюся за жалюзи. Мое сердце подскочило к горлу. Рывком, отбросив одеяло, я подкралась к окну. Тень все еще была там, от чего по телу пробежала дрожь. Был ли это Сет, пытавшийся пробраться ко мне через окно?

Если это так, то я стукну его по голове. Или может это был еще непойманный демон. Черт возьми, если это так, то он явно не собирался забираться в мою комнату. Я подняла жалюзи и отскочила назад. Бледное лицо, явно не Сета, смотрело на меня. В бледном свете луны, я почти решила, что это чертов демон.

Но это был Страж. По-моему, эту платиновую блондинку звали Сандра. Но что она делала, заглядывая в окно моей спальни? Недолго думая, я открыла окно.

— Эй, с вами все в порядке?

Взгляд Сандры упал на метки на моих голых руках, прежде чем она снова посмотрела мне в лицо.

— Мне показалось, что я слышала крик из этой комнаты.

Я покраснела, когда поняла, что это я кричала во сне.

— Извините. Все в порядке.

— Убедись, что окно закрыто. — Она улыбнулась. — Спокойной ночи.

Кивнув, я закрыла окно и забралась в кровать, натянув одеяло на голову. Щеки горели. Хоть мои крики и привели к окну не демона, а Стража, я дрожала всю ночь. В течение следующего дня, я чувствовала себя больной из-за нервного истощения. Я задремала рядом с Диконом в классе. Он разбудил меня до того, как учитель заметил, что я сплю. Мои руки дрожали, когда я взяла на обед стакан содовой. Этим я заработала множество вопросов от Калеба и Оливии. Может быть, это было из-за двух последних ночных кошмаров. Я действительно не знала, но все чего я хотела, это заползти обратно в мою постель и заснуть. На тренировке я не могла уследить за движениями моего партнера. Лука легко несколько раз бросал меня на пол, но мой день еще не был окончен.

Тренировка с Эйденом была сразу после занятий.

Я попыталась сделать финт влево, но движение получилось каким-то дерганным и слишком медленным.

Нога Эйдена жестко врезалась в голень, и я рухнула лицом на маты, неловко приземлившись при падении. Весь мой вес пришелся на запястья, и я невольно вскрикнула.

— Алекс, ты в порядке? — Эйден подошел ко мне и протянул руку.

Не обращая внимания на боль, я поднялась:

— Я в порядке.

Рука Эйдена все еще была протянута, как если бы он забыл, что уже поднял меня. Он просто стоял и глядел на меня.

— Что с тобой сегодня? Хочешь таким образом сломать себе шею?

Огонь опалил мои щеки, я подняла кинжал с мата и сказала:

— Со мной все хорошо.

Я хотела извиниться за свое обвинение в его сторону, но слова «мне очень жаль» никак не могли сорваться с моих губ, а потом Эйден велел становиться в атакующую позицию.

Он перевернул лезвия в руках:

— Еще раз!

Я атаковала. Клинки Эйдена направились на меня, звук скрещенного металла пронесся по залу. Он придвинулся снова и атаковал мою среднюю зону. Я схватила его руку и стряхнула ее смоего плеча.

— Хорошо, — сказал он. — Продолжай двигаться. Никогда не останавливайся.

Я проскользнула у него под рукой, оставаясь вне досягаемости и пытаясь предугадать его движение. Всегда существовало то, что предвещало следующее движение. Это могла быть дрожь мышц или движение глаз.

Эйден сделал выпад, но это была уловка. Я угадала его намерение за мгновение до того, как он упал, идя на удар в ноги. Я соскочила с его пути и пошла на добивающий удар, и этот раунд закончился бы опрокидыванием на маты, застигнутого врасплох противника. Но Эйден не был застигнут врасплох, он был невероятно быстр. Одним быстрым движением он вскочил на ноги, подобрав кинжалы рукой.

Я вскочила, направив кинжал вниз. Эйден встретил движение, поймав мою руку. Через секунду, я стояла прижатая спиной к его груди. Оба кинжала были направлены мне в горло.

Он наклонил голову, его дыхание щекотало мою кожу.

— Что ты сделала не правильно?

Я чувствовала, как бьется в груди его сердце. Мы были так близко.

— Гм...?

— Ты видела движение моей руки с кинжалами, это был уязвимый момент. Ты должна была броситься на эту руку, один чисто проведенный прием и ты бы меня обезоружила.

Поразмыслив, я поняла, что он прав.

— Поняла!

Он наклонил голову ниже, длинные пряди его волос коснулись моей щеки. Никто из нас не двигался. Мои глаза закрылись, и я позволила его теплу окутать меня. Я думаю, что могла бы заснуть в таком положении.

— Теперь ты знаешь.— Он отпустил меня — Давай снова.

И я сделала это. Снова и снова, мы становились в боевую стойку. Я заблокировала несколько его ударов, он заблокировал все мои. После нескольких раундов я вся была в поту и полностью обессилена. Все чего я хотела — это сесть.

Эйден бросился на меня, я оттолкнула его. Сохраняя дистанцию, я бросилась вправо, чувствуя, как пальцы сжимаются вокруг кинжала. Выпад ногой. Используй удар ногой, приказала я себе. Эйден уклонился от удара, но не от моей ноги. Он потерял контроль над одним из кинжалов и тот упал на мат. Удивление и гордость промелькнули на его лице, прежде чем Эйден атаковал меня другим кинжалом. Дрожащими руками я заблокировала удар. Он упал вниз, переходя в нижнее положение для подката под мои ноги. Я предвидела его намерение.

Только мои ноги были недостаточно быстры. Все замедлилось. Если я упаду, травма мне гарантирована. Я метнулась назад к краю мата. Его длинные ноги прокатились подо мной, поймав обе мои ноги. Я выпустила кинжал и упала навзничь. Через секунду моя голова треснулась об пол.

Я лежала оглушенная, чувствуя подступающую тошноту.

Размытое лицо Эйдена всплыло передо мной.

— Алекс, ты в порядке?

Я медленно моргнула. Голова и зубы болели.

— Я... думаю, да.

— Ты можешь сесть?

Каждая частичка моего тела протестовала против любого движения, но я села. Эйден тут же проверил мой затылок на наличие повреждений быстрым нежным движением пальцев.

— Это ...была хорошая встряска для меня.

— Это не имеет значения. Ты делала все очень хорошо. Ты даже обезоружила меня. — Он сел, обхватил ладонями мое лицо и откинул голову назад. Осмотрев меня, он улыбнулся. — Я не думаю, что есть какое-то серьезное повреждение.

Я тоже попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Мне жаль.

Он нахмурился:

— Алекс, не извиняйся. Это случается. Ты не можешь всегда быть быстрее.

— Я видела твой маневр, Эйден. У меня было достаточно времени, чтобы отклониться. — Я опустила глаза — Я просто чертовски устала.

Эйден наклонился вперед, прижав колени к моему бедру.

— Алекс, посмотри на меня.

Со вздохом я подняла на него глаза. Слегка улыбнувшись, он убрал мои волосы назад.

— Слишком много тренировок?

— Нет.

— Алекс, будь честна со мной. Ты тренируешься все время. Не слишком ли это много?

Если он будет вот так держать меня, гладить мои волосы, я признаюсь во всем чем угодно.

— Это не слишком много, Эйден. Правда, не много. Я... просто мало сплю.

Он сдвинулся, чтобы быть ближе ко мне, его другая рука легла мне на плечо. Я вздохнула, его уникальный аромат, он пах морем и опавшими листьями. Прижимая меня к себе свободной рукой, другой он продолжал гладить мои волосы. Я была воском в его руках, и думаю, он это знал.

— Почему ты не спишь? — мягко спросил он, понизив голос.

Слова сами полились из меня.

— У меня кошмары каждую ночь.

— Кошмары? — повторил он за мной. Это не звучало так, словно он счел это смешным, он просто не понимал.

Я закрыла глаза:

— Ты не знаешь, как это было, все эти часы... в Гэтлинбурге, когда ты беспомощен. Все эти метки, разрывающие тебя на куски. И ты не знаешь, что сделать, чтобы остановить их, просто остановить…

Эйден напрягся. Его пальцы скользили по моему затылку.

— Ты права Алекс. Я не знаю. Но хотел бы.

— Это не так. — Прошептала я.

— Я хотел бы знать. — Его пальцы вернулись к моим волосам. — Тогда, возможно, я смог бы помочь тебе. Об этом твои кошмары?

— Иногда они о маме, иногда о двух других — Эрике и Даниэле. Знаешь, эти кошмары такие яркие. Как будто это происходит наяву. — Я сжала губы, пытаясь остановить подступивший к горлу комок эмоций. От разговоров о той ночи, у меня скрутило живот. — Так что да, я не могу нормально спать.

— Как... как долго это длится?

Я пожала плечами.

— Это началось примерно через неделю после того, как все произошло.

— Почему ты ничего не сказала? Это слишком много для тебя одной, Алекс.

— Что я должна была сказать? Это так по детски, иметь ночные страхи.

— Это не просто ночные страхи. Это стресс, Алекс. Все через что тебе пришлось пройти... — он посмотрел в сторону, с силой сжав челюсть. — Неудивительно, что тебя мучают кошмары. Она была демоном, Алекс, но она была также и твоей матерью.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на него. Выражение бесконечной тревоги застыло на его лице, а глаза стали цвета грозовой тучи.

— Я знаю.

Он покачал головой:

— И ты все время занята. У тебя не было возможности, чтобы просто... отключится от всего. Нападение демона стало последней каплей. Не знаю, почему я не подумал об этом, почему никто не подумал. Мы должны…

— Пожалуйста, только не говори Маркусу. Пожалуйста. — Я попыталась подняться, но он удержал меня на мате. — Если он решит, что я не в порядке, то выгонит меня из Ковенанта.

Если Маркус подумает, что я какая-то ущербная, он отдаст меня в рабство.

Полукровки не ходят на консультации, не получают посттравматического стресса, не лишаются сна и не пасуют на занятиях.

— О боги, Маркус выкинет меня отсюда.

Эйден снова взял меня за подбородок:

— Это не то, что я собирался сказать. Ты слишком много беспокоишься, Agapi. Я никому ничего не скажу. Ни слова, но это не значит, что я забуду об этом.

— Что это значит?

Он улыбнулся, но как-то отстранено и немного грустно.

— Ладно, сейчас тебе надо отдохнуть, постарайся просто расслабиться. Я пока не знаю, но я что-нибудь придумаю.

Я накрыла его руку своей. Он отпустил мой подбородок и переплел свои пальцы с моими. Мое маленькое сердечко почувствовало себя абсолютно счастливым.

— Что означает Agapi?

Эйден резко вздохнул:

— Что?

— Ты несколько раз называл меня Agapi. Это так красиво звучит.

— О. Я...это было неосознанно. — Он высвободил руку — Это старинный язык. На самом деле это ничего не означает.

Я почувствовала разочарование. Неохотно поднялась на ноги, сделала глубокий вздох и посмотрела на Эйдена:

— Я чувствую себя хорошо.

Дверь тренажерного зала с силой распахнулась, стукнувшись о стену. С хозяйским видом зашел Сет.

— Что здесь происходит?

Я посмотрела на него:

— А на что это похоже?

Эйден поднял кинжалы с мата.

— Мне придется найти средство, запирающее эти двери.

Сет бросил на Эйдена быстрый взгляд.

— Хотелось бы посмотреть, как ты это сделаешь.

Эйден опустил руку на рукоять кинжала:

— Тебе нечем заняться? Не могу поверить, что твоя единственная цель помогать Алекс несколько дней в неделю и бродить по залам женского общежития.

— На самом деле, это и есть моя единственная цель. Разве ты не знаешь? Я здесь, чтобы…

— Ну, тренировка закончена, Эйден? — я вмешалась в разговор, пока эти двое не бросились друг на друга.

— Да. — Его взгляд по-прежнему был сфокусирован на Сете.

Существовала большая вероятность того, что Эйден пырнет Сета ножом, а Сет метнет в него энергетический заряд.

Был реальный шанс, что Эйден бросит вСета нож. Существовала так же реальная возможность, что Сет налетит на Эйдена.

— Окей. Спасибо за тренировку... и за все остальное.

Сет ухмыльнулся и поднял брови, глядя на Эйдена.

— Нет проблем. — Ответил Эйден.

Застонав про себя, я поспешила к своей сумке. На пути к выходу, я потянула Сета за рубашку.

— Пошли.

— Что? — запротестовал Сет — Я думаю, что Эйден хочет еще со мной поболтать.

— Сет!

— Ладно. — Он развернулся, поправляя рубашку.

Я не оглянулась. Только выйдя из здания, я решилась взглянуть на Сета.

— Тебе что-нибудь нужно?

Он усмехнулся:

— Нет.

— Значит, ты забил на тренировки со мной, совершенно не имея веских причин? Это чушь. Сет опустил руку на мое плечо.

— Ты можешь называть это как угодно. Пойдем, перекусим. Или тебе нельзя появляться в кафетерии?

— Предполагается, что я не должна проводить время с друзьями.

— Тогда, я полагаю, хорошо, что мы не друзья.


Глава 6


После долгого и скучного дня, проведенного на занятиях, я ждала очередной тренировки с Сетом, молясь не треснуться головой еще раз. Прошлой ночью, мне удалось достаточно хорошо выспаться, пока Сет смотрел DVD. Я чувствовала себя отдохнувшей.

Предоставленная самой себе перед тренировкой, я подошла к стенду с тренировочным оружием. Я собиралась взять кинжал, который предпочитал Эйден, когда поняла, что, что-то здесь не так.

Оружие было подвешено на маленьких крючках и теперь несколько мест пустовало. За все время, проведенное здесь, я никогда такого не видела. Кинжалы и ножи, находящиеся здесь, были предназначены только для тренировок. Каждое оружие относилось только к определенному виду тренировки и использовалось в разное время в течение дня. Может их взяли для чистки? Не было похоже, что они могли здесь сильно запылиться.

— Готова, мой маленький начинающий Аполлион?

Я бросила сумку и обернулась. Сет расслабленной походкой шел по мату с нахальной ухмылкой на лице. Капли дождя стекали с его волос и сбегали вниз по шее, придавая ему дикий вид. Я забыла о пропавшем оружии, глядя на его нечестивую физиономию. Он явно что-то замышлял.

— Не совсем.

Сет хрустнул пальцами.

— Так как на улице льет как из ведра, я подумал, что мы можем поработать над твоими захватами, они ужасны. Знаю, знаю, ты расстроена, что сегодня мы не сможем практиковаться со стихиями, но посмотри на это с другой стороны. Мы будем кувыркаться на матах. Вместе.

Я приподняла бровь.

— Звучит забавно.

Он встал у меня за спиной и положил руки мне на плечи.

— Готова к этому?

Я сбросила его руки и стянула с руки резинку для волос.

— Да, я не пострадала.

— Я не говорил, что ты пострадала.

— Может, мы продолжим без твоих разговоров?

Сет надулся.

— Но у меня есть кое-что, что ты бы хотела узнать.

— Сомневаюсь.

— Позволь задать тебе вопрос: ты будешь чувствовать себя плохо, если узнаешь, что несколько полукровок проявили неповиновение и отказались от осмотра? Я видел сегодня пятерых в синяках.

Значит, Калеб не шутил, когда говорил, что несколько полукровок планируют отказаться от осмотра. Я могла бы легко их вычислить. Хоть и не было признаков, указывающих на присутствие демона на территории кампуса, чистокровные сохранили правила и осмотры. Я думала, что это связано с тем, что никто не знал, как долго демон-полукровка может продержаться без эфира.

— Я не заставляла их этого делать. — Проворчала я.

— Они берут пример с тебя, и, насколько я знаю, ты сказала тем, кто был с тобой, что они не обязаны проходить обследования.

Мои щеки вспыхнули от разочарования.

— Неважно. Заткнись.

— Тогда давай поиграем, Алекс.

Он считает, захваты «игрой», потому что они включают в себя много кувырков и дерганья друг друга за волосы. Думаю, Сет использовал это как предлог, чтобы полапать меня. Прямо как сейчас. Я сбила его руки со своей задницы.

— Ты сукин сын.

— А у тебя хреновые захваты. — Он пригвоздил меня к полу. Его волосы растрепали и закрывали лицо. — Все зависит от силы, поэтомуу большинства женщин это плохо получается. У мужчин масса тела больше, так что тебе необходимо суметь устоять на ногах.

Покрутившись, я оттолкнула Сета и с трудом заняла стоячее положение.

— Да, думаю, что уже поняла это.

Развалившись на боку, он откинул голову.

— Итак, ты спала как младенец, прошлой ночью. Интересно, почему.

Я посмотрела на него. Сет снова остался на ночь.

— Я тебя ненавижу.

Он усмехнулся.

— Да брось, я тебе нравлюсь.

— Как угодно. Так ты расскажешь мне, почему всегда ходишь с Люцианом? Он по-прежнему твой фанат?

— Мои фанаты любят слушать мои военные байки. — Он вскочил на ноги. — Они одержимы мной. Что тут скажешь? Я крутой. И я не всегда с Люцианом.

Я схватила его руку, выкручивая ее назад. — Очень сомневаюсь.

Сет замер. — Знаешь что, Алекс?

Выпрямившись, я ослабила хватку. — Что?

Он глянул на меня через плечо. — Тебе действительно нужно больше отдыхать. Недостаток сна затмевает твое сознание. Я крутой и ты только что совершила непоправимую ошибку.

— А?

— Никогда не ослабляй захват. — Затем он перекинул меня через себя. Я рухнула на мат.

— Ой, ты только что упала?

— Нет. — Поморщившись, я перевернулась на спину. — Я атаковала пол.

Он опустился, удерживая меня с обеих сторон. Поймав мой подбородок, он спросил:

— Что у тебя с Эйденом было вчера на тренировке?

Я схватила запястья Сета, стараясь ослабить захват. Он догадался, о чем я думаю, и сузив глаза, убрал свои руки подальше от моего подбородка.

— Мы тренировались. А тебе обязательно сидеть на мне во время разговора?

— Я могу, и мне это нравится.

Мне захотелось его ударить.

— А мне не нравится. Так что отвали от меня.

Вместо этого он наклонился вперед, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Мне не нравятся ваши с Эйденом тренировки. Так что нет, я не отвалю.

У меня пересохло в горле.

— Тебе просто не нравится Эйден.

— Ты права. Он мне не нравится. Мне не нравится то, как он на тебя смотрит, и очень не нравится то, как он смотрит на меня.

Я пыталась придать своему лицу невозмутимое выражение, но почувствовала, что краснею.

— Эйден не смотрит на меня как-то особенно. А на тебя он смотрит так, только потому, что ты странный.

Он рассмеялся.

— Да уж, я так не думаю.

Может Сет разобрался в моих чувствах к Эйдену, так же как он почувствовал мой страх в Гэтлинбурге? Если это так, то это очень и очень плохо.

— К чему ты клонишь?

Сет слез с меня и сел, скрестив ноги, рядом со мной.

— Да ни к чему. Кстати, мне есть, что тебе рассказать.

Никогда не привыкну к тому, как Сет переключается с одной темы на другую. Он взорвал мой мозг.

— Что?

— Прошлой ночью было нападение на Ковенант в Теннесси. Это был обращенный полукровка. Он напал начистокровного, высосал его эфир и выбросил из окна общежития с седьмого этажа.

Я подскочила в ужасе.

— О боги! Почему ты мне не сказал с самого начала?

Он уставился на меня.

— Помнится, я говорил тебе, что у меня есть, что тебе рассказать, а ты выразила сомнение по этому поводу.

— Ты мог бы выразиться яснее. — Я рухнула на маты. — Вот дерьмище, и что они предприняли?

— То же самое, что и здесь. Они поймали этого демона, он был одним из Охранников. Но, чистокровный умер, поэтому принимаются и более экстремальные меры.

— О чем ты?

— Там идут разговоры о разделении чистокровок и полукровок

— Что? — вскрикнула я.

Сет вздрогнул и отодвинулся.

— Блин, Алекс, что ты так вопишь?

Я снова села, поджав ноги.

— Они могут это сделать? У нас же общие спальни и занятия. И так повсюду!

— Я слышал, что чистокровные будут размещены в одном общежитии, а полукровки в другом. И еще изменят расписание занятий.

Я закатила глаза.

— А, так они собираются совместить парней и девушек вместе? Да, это прокатит. У всех будет секс.

— Кажется, это место мне подходит, — ухмыляясь, сказал Сет — Может я даже смогу туда переселиться.

— Ты когда-нибудь бываешь серьезным? — Я встала.

Сет вскочил на ноги и, глядя на меня сверху, произнес:

— Я серьезно с тобой.

Я сделала шаг назад.

— То, что происходит — это серьезно. Что, если они сделают это и здесь? Что, если это начало глобальных изменений?

Всегда раздражающая смесь самодовольства и забавы исчезла из жутких, золотистых глаз, заменяя на взгляд такой тяжести, на который, я думала, Сет не способен.

— Алекс, все уже изменилось. Разве ты не видишь?

Я сглотнула и обхватила себя руками, как будто оказалась под холодным душем или вышла на улицу под ледяной ливень.

Эйден сказал то же самое.

— Нас таких двое. Все изменилось в тот момент, когда ты родилась. — Сказал Сет тихо.


Я барабанила пальцами по клавиатуре. Это была одна из тех ночей, во время которых я подвергала сомнению, все, что когда-либо происходило, и была от этого вся на нервах. Я винила Сета.

«Все изменилось в тот момент, когда ты родилась».

Я старалась не думать о том, чем Аполлион занимался большую часть времени. Обычно я делала вид, что ничего особенного не происходит. Я могла бы со всем этим справиться, ведь я не могу ничего изменить. Это как: над пролитым молоком не плачут. Но временами, идея стать кем-то вроде Сета, от которого ждут чего-то чудесного, ужасала меня.

Я уставилась невидимым взглядом в монитор, старясь не думать обо всех этих аполлионовских делах, и о том, что происходило в Ковенантах. Я сыграла пару раундов вминного тральщика, разложила несколько пасьянсов, чтобы в голове не осталось ни одной мысли. На короткое время это сработало.

Еще меня занимало, почему Люциан вступился за меня? И почему он передает информацию Сету? Конечно, он Аполлион, но Люциан Министр, а Сет всего лишь полукровка. Зачем Люциан посвящает Сета в такие дела?

Еще это дело в Совете. Раньше, я не могла похвастаться наличием в Совете сторонников. От всего этого у меня разболелась голова.

Застонав от отчаяния, я рухнула головой на клавиатуру. Пронзительные звуки, издаваемые компьютером, заполнили тишину комнаты, но я не обращала на них внимания, пока меня не озарило. И все это не имело никакого отношения к Аполлиону, Ковенанту или Люциану. Это было связано с Эйденом.

Подняв голову и закусив губу, я зашла в интернет. Всю последнюю неделю я обыскивала интернет в поисках идеального подарка для Эйдена на день рождения. И это должен был быть не только подарок на день рождения, но и жест примирения. Я хотела преподнести что-то особенное. Пока ничего не выходило, но сегодня у меня появилась идея.

Моя догадка была связана с тем, что я увидела в его коттедже той ночью: невероятное количество книг, комиксы и набор разноцветных медиаторов для гитары. Я не считала странным его увлечение, во всяком случае, это не было чем-то неприличным типа коллекционирования частей тела. И я знала, что одного цвета в его коллекции нет — черного. Мне не хотелось, чтобы подарок был простым куском пластика. Необходимо что-то необыкновенное.

Через час я наткнулась на один интернет-магазин, продающий редкие медиаторы и поняла, что нашла идеальный подарок. Он был сделан из драгоценного камня — оникса, это был супер необычный медиатор. Я понятия не имела почему, но купить его, правда, будет не так просто. И по некоторым причинам я не доверяла банковскому счету.

На следующий день я отвела в сторону Дикона перед началом занятий и спросила:

— Можешь кое-что сделать для меня?

— Все, что угодно, для моей любимой полукровочки. — Он кивнул, смотря наЛюка, дико жестикулирующего в передней части класса.

— Полукровочки? Не важно. Забудь. У тебя же есть кредитка?

Он отбросил непослушную прядь с глаз и улыбнулся.

— Есть.

Я показала ему записку, в которой написала название сайта и номер заказа.

— Ты можешь оплатить мой заказ? Я дам тебе наличные.

Дикон посмотрел на записку, затем взглянул на меня.

— Я хочу знать подробности?

— Нет.

— Это для моего брата, не так ли?

Мои щеки покрыл румянец.

— Я думала, ты не хочешь знать.

Он сложил записку в карман и, покачав головой, сказал:

— Не хочу. Я оплачу заказ сегодня же вечером.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, что меня разоблачили.

Глядя прямо на учителя, который что-то писал на доске, я на самом деле ничего не видела. Я надеялась, что Эйдену понравится этот медиатор, и он полюбит его. При мысли о любви и Эйдене все внутри сжималось.

То, что я выбрала для него глупый маленький медиатор, ничего не значит. И то, что я хотела его, не значит, что я... люблю его. Полукровка не может любить чистокровного. Тогда откуда взялись эти мысли?

Я игнорировала Дикона до конца занятия, и впала в странное состояние на остаток дня. Даже веселый спор Калеба и Оливии на обеде не заинтересовал меня. Даже когда Леа споткнулась в коридоре. Даже занятия с Эйденом не смогли избавить меня от чувства страха.

Напряженно и озабочено Эйден следил за каждым моим движением. Вероятно, он ожидал, что я усну, треснусь головой или еще что-нибудь. Но я ничего такого не сделала.

К концу занятия напряжение с его лица исчезло, уступив место кривоватой улыбке. Он поднял мою сумку.

— Завтра мы займемся кое-чем другим.

— Ты собираешься освободить меня от субботних тренировок? — это была шутка только наполовину. Идея валяться целый день в постели, звучала очень неплохо.

— Нет. Это не то, о чем я думал. Совсем не то.

Я потянулась за сумкой, но он не отдавал ее. Я ухмыльнулась.

— А о чем ты думал?

— Это будет сюрприз.

— Оу, — оживившись, спросила я — Что за сюрприз?

Эйден усмехнулся

— Это уже не будет сюрпризом, если я расскажу, Алекс.

— Завтра, я могу сделать вид, что удивлена.

— Нет. — Он опять засмеялся. — Это все испортит.

— Ладно. Но лучше сюрпризу быть приятным. — Я снова потянулась, чтобы взять сумку, но Эйден поймал мою руку. Его пальцы переплелись с моими.

Наши руки идеально подходили друг другу. По крайней мере, я так думала. В животе порхали бабочки. Подняв взгляд, я сразу же попала в плен глаз Эйдена. Я всегда могла понять, о чем он думает, лишь по цвету его глаз.

Обычно его глаза имели холодно-серый оттенок. Когда же они приобретали насыщенный серебристый блеск, я знала, что он собирается сделать что-то такое, чего делать, наверное, не следовало бы, но мне очень хотелось, что бы он это сделал. Сейчас его глаза были цвета жидкой ртути.

— Это будет здорово. — Взгляд Эйдена упал на мои губы. — Я обещаю.

— Хорошо. — Прошептала я.

— Надень завтра что-нибудь теплое, но не тренировочную одежду.

— Не тренировочную одежду? — тупо повторила я

— Встретимся здесь в девять. — Он осторожно перекинул ремень сумки через мое плечо. Его пальцы задержались там достаточно долго, для того, чтобы мне стало трудно дышать. Он ушел, но кожу еще долго покалывало от короткого, но замечательного прикосновения.

Захватив еду из кафетерия с собой, мы с Оливией вернулись в общежитие. Ни одна из нас не захотела задерживаться там, чтобы поесть. Очевидно, они с Калебом снова поссорились.

— Я не знаю, что еще делать. — Она сжала в руке газировку с такой силой, что я испугалась, как бы она ее не раздавила. — Он то горячий, то холодный.

Я не знала, что Калеб рассказал Оливии, о том, что с ним случилось в Гэтлинбурге, поэтому я должна была быть осторожна.

— Я только знаю, что ты ему очень нравишься. — Это было лучшее, что я могла придумать. — Летом он был совершенно одержим тобой.

Ветерок трепал её локоны и бросал ей в лицо.

— Я знаю, что нравлюсь ему, просто в последнее время Калеб такой... не знаю. Его волнует только то, что делает Сет. Боги, он как будто влюблен в него.

Я сосредоточилась на линии горизонта, чтобы не рассмеяться.

— К сожалению, я думаю, что Калеб равняется на Сета.

Оливия остановилась.

— Я не могу понять, почему все без ума от него?

— Я нет.

— Тогда, мы с тобой единственные в мире полукровки, которым он не внушает благоговейное почтение.

Она вдруг взвизгнула, вспугнув несколько чаек.

— Нет, я, правда, не понимаю! Сет грубый, высокомерный и считает себя лучше других.

Я уставилась на нее, быстро осознав, что не сильна в девчачьих разговорах. Я понятия не имела, как мы так быстро перескочили с Калеба на Сета.

— Калеб сейчас с Сетом?

Выражение ее лица немного смягчилось. Оливия вздохнула и помотала головой.

— Сейчас нет. Мы тусовались в комнате отдыха, и я спросила его о том, что он думает, по поводу места службы Стражем. Знаешь, это вроде бы не особо серьезный вопрос, но на самом деле очень важный.

Я кивнула и перекинула банку содовой из одной руки в другую

— Знаешь, хоть мы и говорили, что между нами ничего нет, но я думаю, что есть. — Она снова начала ходить. — Дело в том, что весной нас будут распределять, и я надеялась, что Калеб и я, могли бы выбрать место достаточно близкое друг к другу, чтобы чаще видеться.

— Хорошо. И что же случилось?

— Он сказал, что не думал об этом, и я подумала: Какого черта, если бы я была важна для него, он бы подумал об этом. Верно? Я ему так и сказала. И знаешь, что он мне ответил? «Это бессмысленное занятие, ведь Совет все равно все решит за нас». Ну, спасибо за информацию, засранец. И это еще не все. Он сказал, нам остается только надеяться, что нам повезет, и мы окажемся вместе.

— Оливия, я не думаю, что это имеет какое-то отношение к тому, что происходит между вами. Именно сейчас... — я вдруг почувствовала прилив тепла, хотя на улице было достаточно холодно. — Он говорил тебе о...

Игнорировать жар стало невозможно, и мое дыхание стало прерывистым. Тело болезненно напряглось.

— Алекс? — Оливия подошла ближе. — Ты в порядке? Ты вся красная.

Нет. О нет. Только не здесь, только не перед Оливией. Этого мне еще не хватало.

— Я, наверное, схожу…

Из внутреннего дворика стали доноситься довольные смешки и хихиканье. Один голос принадлежал мужчине. Затем начали раздаваться звуки похожие на то, что кого-то мучили или, наоборот, доводили до блаженства.

— Вы что, издеваетесь? — Оливия сунула мне в руку свой обед. — О боги любви, для этого есть пустые классы и кровати, наконец.

Прежде чем я смогла ее остановить, она толкнула дверь в дворик. Если она не занималась сексом, то и остальные не могли?

— Оливия!

— Эй! — она рванула вперед. — Эй вы, маленькие извращенцы! Идите и снимите комнату!

Оливия уже скрылась за кустами, когда я, закатив глаза, потащилась за ней. Попав во внутренний дворик, ты как будто попадал в другой мир. Смешение сладких и острых запахов, цветов и растений обрушилось на мое обостренное обоняние. Уникальные растения зеленели летом и зимой. Думаю, без божественной силы здесь не обошлось.

Греческие статуи, расположенные вдоль дорожки, служили напоминанием, что Боги всегда наблюдают. Руны и различные символы, выгравированные на дорожке, символизировали различных богов. Это место походило на Райский Сад.

И кто-то здесь практиковался в «освоении запретных плодов».

— Эй вы, найдите… ой.

Оливия так резко остановилась, что я чуть не врезалась в неё. Она застыла возле растения рода пасленовых, которым оракулы одурманивали себя. Не знаю, почему я сначала заметила эти фиолетовые лепестки. Возможно, сработал инстинкт самосохранения.

Но потом я увидела Елену.

Я никогда не видела её в таком виде. Юбка задрана, блузка распахнута на столько, что... было видно больше, чем мне бы хотелось. Затем мой взгляд упал на её партнера.

— О. Мой. Бог! — закричала я, жалея, что руки заняты, и я не могу прикрыть ими глаза или выколоть их.

Взгляд золотых, горящих вожделением глаз, встретился с моим.

— Мы можем вам чем-нибудь помочь? — спросил абсолютно равнодушный к нашему появлению Сет.

Я отвернулась, зажмуривая глаза. Мое лицо, наверное, расцвело множеством оттенков красного.

— Нет. Ничего. — Оливия включила задний ход. — Извините, что прервали.

— Вы уверены, что не хотите присоединиться? Здесь найдется одно-два места и для вас.

— Сет! — крикнула Елена, явно не в восторге от его слов.

Я кинулась обратно вверх по тропинке, Оливия сзади наступала мне на пятки. Громкий смех Сета преследовал нас весь путь. Мы не сказали друг другу ни слова, пока не остановились перед нашим общежитием. Жара я больше не ощущала. Должно быть, его заглушил шок.

По множеству причин, я чувствовала себя замечательно.

— Ну — немного неуверенно произнесла Оливия.

— Мда...

Поджав губы, она произнесла:

— Я терпеть не могу Сета. Я думаю, что он осел, но у него отличная задница.

— Ага...

Оливия широко распахнула глаза и сказала:

— Знаешь что? Я собираюсь пойти и найти Калеба. И сделаю это прямо сейчас.

Я хихикнула.

— Правильно, иди и сделай.


Глава 7


Я не удивилась, когда вечером Сет постучал в моё окно. Честно говоря, комендантский час, делающий меня заключённой в своей собственной комнате, и отсутствие нормального сна сводили с ума, поэтому я была даже рада его приходу. Особенно мне нравилось, когда он просто смотрел фильм, пока я засыпала.

Но сегодня ночью всё было по-другому.

Большой проблемой было то, что я ещё не решила, что надеть завтра. Эйден видел меня только в скучной тренировочной одежде. Мне нужно было что-то миленькое и сексуальное, но в тоже время, я должна была выглядеть совершенно естественно. Весь мой гардероб лежал на кровати.

И я только что видела некоторые очень интимные части тела Сета, поэтому видеть его лицо, сегодня не хотелось.

Снова раздался стук, более настойчивый. Застонав, я подошла к окну и открыла его. К счастью, Сет был полностью одет.

— Что?

Сет перегнулся через подоконник.

— Хорошенькая пижамка.

— Заткнись. — Я схватила с кровати свитер и натянула его, жалея, что на мне шорты и короткий топ, а не длинные пижамные штаны, в которых я бы чувствовала себя комфортней.

— Ты знаешь, что мне плевать на твои метки. Они придают тебе опасный и сексуальный вид.

— Я не метки старалась прикрыть, и ты это знаешь.— Это правда, но только наполовину. Шрамы смущают тебя, потому что ты чрезвычайно тщеславная цыпочка, которая хочет стать Стражем. И тебе неловко быть полуголой в моем присутствии.

— Я не полуголая! И мне не неловко в твоем присутствии. И я не тщеславная.

— Ты ужасная лгунья. — Он присел на мою кровать.

Окей. Я лгала. Тщеславие не самый худший грех и да, с Сетом я чувствовала себя неловко по многим причинам, но сейчас дело было не в этом.

— Зачем ты здесь?

— Я хотел тебя проверить.

Я нахмурила брови.

— Зачем?

Он оглядел комнату и его взгляд остановился на разбросанной вокруг одежде.

— Не можешь решить, что надеть?

— Э-э... Я просто убиралась в шкафу.

— Вижу.

Вздохнув, я устало провела рукой по лбу.

— Что ты хочешь? Как видишь, я немного занята.

— Понял. Твоя жизнь очень насыщена событиями, и поэтому ты разбираешь свой гардероб в пятницу вечером.

— Ну не у всех такая захватывающе интересная жизнь как у тебя, Сет.

Он довольно ухмыльнулся.

— Я так и знал.

— Знал что?

— Ты на меня сердишься.

Уставившись на него, я жестом показала, что жду дальнейших объяснений.

— Ты выглядела расстроенной сегодня днем. — Он отодвинул несколько потенциальных вариантов для завтрашней встречи и откинулся назад. — Ты ревнуешь, Алекс?

Моя челюсть практически упала на пол. Мне потребовалось некоторое время, чтобы ответить:

— С чего ты взял, что я ревную?

Сет заговорщицки посмотрел на меня.

— Может быть, ты завидуешь Елене?

— Что? — Я взяла с кровати симпатичный свитер, который успела купить до того, как ввели комендантский час. — Я завидую Елене? Это та, у которой прическа а-ля Тинкер Белл. Ну, уж нет.

Он потянулся и выдернул свитер из моих рук

— Оу, злюка, разве нет?

— Совсем нет. Если б я только знала о твоем комплексе Питера Пэна, то свела бы вас раньше. — Я потянулась за свитером, но он скомкал его и бросил через всю комнату. — Уфф. Ты меня бесишь!

— Просто признай, что ты ревнуешь. Это, во-первых, во-вторых, сделай с этим что-нибудь.

Я посмотрела на Сета.

— Мне совершенно всё равно, чем или кем ты занят в свободное время. — Затем кое-что поразило меня. — Подожди. Знаешь что? Всё перепуталось.

— Расскажи.

— Все говорят мне о том, что каждая вещь, сделанная мною, отражается на тебе, но ты развлекаешься с девушками в саду. Это правильно?

— Ты говоришь об этом, как о чем-то неприятном. — Он улыбнулся, довольный как кот. — Не осуждай, пока не попробуешь. Ох. Постой. Ты же не пробовала ничего такого? Моя маленькая девственница Аполлион.

Я замахнулась на него. Сет предвидел это и поймал мою руку. Его глаза вспыхнули опасным огнем, и он потянул меня на себя. Под его силой я полетела вперед.

Сет обхватил меня руками.

— Ты всё время дерешься. — У него был веселый голос. — Я думаю, что нам надо поработать над твоими манерами.

Одна сторона моего лица была зарыта в кучу блузок из категории «может быть».

— Перестань, ты помнешь всю мою одежду, идиот.

— Твоя одежда в порядке. Мы можем поговорить?

Я попыталась отпихнуть его локтями, но мои руки были слишком сильно зажаты.

— Ты действительно хочешь разговаривать прямо сейчас?

Он прижался ко мне теснее.

— Да.

— И нам обязательно вот так лежать?

— Нет, но мне приятно. И тебе тоже приятно. И я говорю вовсе не о том, о чем, я уверен, ты подумала. — Он замолчал, и я чувствовала, как поднимается и опускается его грудь. — Наши тела расслабляются, когда мы рядом.

Я лежала, прижатая лицом к кровати, пытаясь понять его мотивы.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

— Конечно, — сказал он весело. — Давай поговорим о том, как плохо ты спишь.

— Что? — мне удалось извернуться, чтобы освободить одну руку и перевернуться на спину — Я... я хорошо сплю.

— Ты спишь несколько часов. Потом просыпаешься. Кошмары, да?

Я уставилась на него.

— Почему ты всегда такой жуткий?

Его губы дрогнули. На мгновение, его лицо стало веселым, затем превратилось в обычную самодовольную маску.

— Видишь ли, каждый раз, когда ты расстроена, я чувствую это. Это будит меня по ночам, и я не могу спать, если я не рядом с тобой.

Я отпрянула от него, но он схватил меня за руку.

— Ну, прости. Я не знаю, как это прекратить. Если бы я знала, то не стала бы тревожить твой драгоценный сон.

Сет грустно усмехнулся.

— Я думаю, чем больше мы проводим времени вместе, тем сильнее становится наша связь. Из-за твоих эмоциональных перепадов, половину дня я живу думая о валиуме.

Желание спихнуть его с кровати стало невыносимым.

— У меня нет эмоциональных перепадов.

Он не ответил.

— Не кажется ли тебе странным, что ты спишь всю ночь только тогда, когда я остаюсь с тобой?

Мне тоже казалось это странным и раздражающим.

— И что?

Сет наклонился.

— Твое тело расслабляется рядом со мной, и ты отдыхаешь. И это все благодаря нашей связи. Если ты расстроена, ты нуждаешься во мне. Связь будет работать в обоих направлениях, как только ты Пробудишься.

Я отпрянула от него настолько далеко, насколько смогла, но получилось не очень далеко.

— О, ради бога, ты должно быть шутишь.

— Алекс, я серьезен, как демон в атаке.

Я знала, что он был серьезен, но просто не хотела этого признавать. При мысли о том, что он мог ощущать мои эмоции, мне хотелось чем-нибудь бросить в него. Если бы мне захотелось заплакать, он бы знал. Если бы я ударила кого-то или если бы была в процессе страстного времяпрепровождения, он бы знал и....

Мои глаза расширились от понимания, и странное чувство развернулось в моем животе.

— Подожди. Подожди одну секунду, Сет. Если ты можешь чувствовать мои эмоции или то, как я съезжаю с катушек, то я должна чувствовать твои.

— Справедливо, но не...

Я двигалась так быстро, что смогла вырваться из его объятий и вскочила на ноги. Он, полулежа, развалился на кровати

— О. Мой. Бог. Я чувствую тебя.

Брови Сета медленно поднялись.

— Нет, я знаю, как укрыть себя, чтобы не показывать каждое свое желание.

— О. Нет. Ты ошибаешься. — Мои щеки горели даже при мысли об этом. Той ночью, когда я чувствовала себя возбужденной и разгоряченной, и потом, когда мы наткнулись на него и Елену — это были не только мои гиперактивные гормоны. — Ох, вот отстой.

Заинтересованность появилась в его глазах, и он сел, положив руки на колени.

— О чем ты говоришь?

— Я чувствовала тебя пару раз, ночью. Например, когда ты занимался своим... делом.

Он коротко рассмеялся, впрочем, это казалось, поразило его. Его рот открылся.

— Занимался своим делом?

— Даа, — сказала я, мое разочарование усилилось. Неужели я должна все разъяснять? — Просто забудь, что я сказала.

— Нет. Навряд ли. Что ты чувствовала?

Это действительно отстой. Кроме того, это было оскорбительно и запредельно странно.

— Не морочь мне голову, ты знаешь. Я чувствовала... то же, что и ты.

Сет смотрел на меня так долго, что я начала думать, что он проглотил язык. Когда я уже начала беспокоится, он запрокинул голову и засмеялся. Действительно громко и не останавливаясь.

Я уставилась на него.

— Это не смешно!

— О, это, наверное, самая чертовски смешная вещь, которую мне доводилась слышать за последнее время. — Он остановился и глубоко вздохнул. — Это здорово.

— Это не здорово. Какого рода эта связь? Какая-то односторонняя экстренная линия извращенцев? — Я сделала шаг вперед, взбешенная. — Это отвратительно. Ненормально. Прекрати ржать, Сет!

— Я не могу, — выдохнул он. — Из всего времени, когда ты могла установить связь со мной, ты выбрала именно этот момент? Проклятье, Алекс, я не знал, что ты любишь подглядывать.

Я сильно ударила его по руке. Это не было шутливым ударом. Будет синяк. Я хотела сделать больше, например, ударить его по голове.

— Черт. И ты такая сильная. Знаешь, как завести.

Я снова замахнулась на него, но на это раз Сет ожидал этого. Он уклонился от моего кулака, и схватил за талию. Прежде чем я успела вырваться из его объятий, он перевернул меня на спину. На этот раз Сет навис надо мной, руки легли по обе стороны от моей головы.

Дикая и красивая улыбка убрала часть равнодушия с его лица. Не все, но некоторое.

— Это бесценно.

— Ты так бесишь.

Это, казалось, позабавило его еще больше. Он рассмеялся так сильно, что я почувствовала грохот от смеха. Не такой, как обычный смех Эйдена. Смех Эйдена заставлял меня ощущать себя воздушной и порхающей. Сет заставлял меня чувствовать себя странно-разгоряченной. Но часть меня хотела услышать его снова или почувствовать это еще раз. Это было неправильно — все виды неправильности — потому что я не думала о нем в этом смысле. По крайней мере, мой мозг не думал. У моего тела, с другой стороны была полностью противоположная точка зрения на эту ситуацию.

Моему телу было грустно и одиноко.

— Знаешь, — Сет ухмыльнулся, — тебе, наверное, не следовало мне об этом рассказывать. Потому что я собираюсь воспользоваться ситуацией. Алекс, что ты делаешь?

Сначала я не поняла, о чем он говорил. Когда мои глаза опустились вниз, я увидела свою руку, прижатую к его животу и сжимающую его рубашку. Каким образом она могла туда попасть, потому что, я точно этого не делала?

Казалось, что Сет собирается что-то сказать, что-то невежливое, как всегда, но он стал тихим, очень тихим. Я даже подумала, что он перестал дышать. Медленно подняв взгляд, я обнаружила то, что и ожидала. Витые символы распространились по всей левой половине его лица. Замысловатый узор татуировки, выгравированный по его шее, исчез под рубашкой и вновь проявился на его левой руке до самого её основания.

И Сет, ну, Сет больше не смеялся. Его странные глаза нашли мои и вспыхнули темно-желтым цветом. Он опустил голову, пряди его волос щекотали мою щеку. Я отдернула руку, но он все еще был близко, слишком близко. Поэтому я сделала единственное, что было правильно в этой ситуации. Я сильно толкнула его в живот.

Он скатился с меня на спину, засмеявшись.

— Дерьмо, Алекс, зачем ты сделала это? Это действительно больно, знаешь?

Я поспешно вскочила с кровати, увеличивая расстояние между нами, насколько это было возможно.

— Я тебя ненавижу.

— Нет, это не так. — Он поднял голову и наши взгляды встретились. — Я думаю, что это должно было случиться. Чем больше времени мы проводим вместе, тем сильнее наша связь. Это путь Аполлиона.

— Почему бы тебе не уйти?

Сет перевернулся на живот, положив подбородок на руки.

— Я бы с удовольствием. Могу зайти к Елене на секундочку, прямо сейчас.

Я застонала, подняв к потолку глаза:

— Тебе никто не мешает.

— Правильно, но тогда ты не уснешь, будешь читать какой-нибудь невероятно скучный учебник, тебе приснится еще один кошмар о маме, а потом и я не буду спать всю ночь. — Он поднял свои светлые брови. — Мне нужен мой драгоценный сон.

Я посмотрела на него.

— Ты больше здесь не останешься, Сет. У тебя есть спальня. И не одна. Вперед.

— Тебя это не заботило последние пару раз.

— Потому что... это было другое. — Прошипела я, проводя рукой по волосам. Обернувшись, я начала поднимать одежду с пола. — Я не знала, что ты оставался. Ты просто помогал себе.

Сет вздохнул.

— Тебе все это не нравится, не так ли?

— Нет. Мне не нравится не контролировать себя. Ты знаешь это. — Я схватила еще одну блузку. Мне также не нравился тот факт, как мое тело отреагировало на него, хотя мое сердце не участвовало. — Я говорю о контроле. — Я бросила одежду и выпрямилась. — Помнишь, что ты сказал мне летом, когда ночью был в моей комнате?

Он смутился.

— Не совсем.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Ты обещал мне, что ты остановишься, если ситуация выйдет из-под контроля. Ты помнишь это?

Сет поджал губы.

— Да, помню.

— Ты еще считаешь также? — я шагнула, встав прямо перед ним. — Да?

— Да. Я по-прежнему так считаю. Я дал тебе обещание, а я сдерживаю свои обещания.

Сет потянулся и схватил меня за руку, нежно притянув меня к себе. Чтобы я там не почувствовала, это было не долгим.

— Ты знаешь, что я нахожу интересным?

Я устало посмотрела на него:

— Что?

Он взглянул на меня

— Ты никогда не хотела узнать меня получше. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Это неправда.

Его губы скривились в сардонической усмешке, и он отпустил мою руку.

— Ты даже не знаешь мою фамилию, Алекс.

Ну, разве он нуждался в фамилии. Сет был для меня просто Сетом.

— Ты не знаешь, откуда я родом, не знаешь, кто из моих родителей был чистокровным. — Он продолжил — Готов поспорить, что ты не знаешь, сколько мне лет.

Я начала протестовать, но Сет был прав. Мы знаем друг друга около четырех месяцев, плюс-минус неделя или две, но я ничего не знаю о нем. Все время, что мы проводили вместе, пока тренировались или когда он торчал в моей комнате, мы никогда не говорили о личном. Мне не приходило в голову спросить об этом. Я нахмурилась. Я что, настолько эгоцентрична?

Сет вздохнул.

— Ты знаешь, что одержима осуществлением одной идеи.

Я посмотрела на него.

— Ты же не можешь читать мои мысли, правильно?

— Нет. Но некоторые твои мысли вполне очевидны для меня, даже без чтения мыслей. — Он повернулся ко мне. — Все, о чем ты думаешь, все, что ты чувствуешь, написано на твоем лице. Ты плохо умеешь скрывать свои эмоции и мысли. Как я уже сказал: одержима одной идеей. Может это возвращение в Ковенант, битва с твоей матерью или борьба со своей судьбой, а может... особенный человек в твоей жизни.

— В моей жизни нет особенного человека! — Я почувствовала, что мои щеки начинают гореть. — Я понятия не имею, с чего ты это взял.

Один уголок его губ поднялся вверх, когда он встретился со мной взглядом.

— Девятнадцать.

Я моргнула.

— А?

Сет закатил глаза.

— Мне девятнадцать лет.

— Оу. Оу. Только девятнадцать, ничего себе. Я думала ты старше.

— Отлично. Я должен быть оскорблен или польщен?

— Польщен, я думаю.

Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил.

— Я родом с крошечного островка вблизи Греции.

— Аа, это объясняет твой голос. Акцент. Что за остров?

Сет пожал плечами, и не ответил. Время откровений, закончилось. Почему я никогда не думала о том, чтобы попытаться узнать Сета получше? В конце концов, я же застряла с ним на неопределенный период.

Я закусила губу.

— Ты думаешь, я эгоистична?

Он удивленно рассмеялся.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты сказал, что я одержима одной идеей. И все, что ты перечислил, имело отношение только ко мне, как будто я ни о чем и ни о ком, кроме себя, не думаю.

Сет выдохнул и поднялся на ноги.

— Ты хочешь, чтобы я был честен?

— Да.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Иногда, ты больше похожа на чистокровную, чем полукровку, Алекс.

Мой рот открылся, я была шокирована тем, что он сказал обо мне.

Он провел рукой по голове.

— Слушай, у меня еще есть дела, которые я должен сделать. Увидимся позже.

Я ничего не сказала, когда он вылезал в окно. Я села на кровать. Удовольствие от поиска хорошей одежды на завтра утратило свою привлекательность.

Ты больше похожа на чистокровную, чем полукровку.

Это было ужасное оскорбление для полукровки, словно я была позорной подделкой, не заслуживающей доверия. Как будто, если бы дело дошло до выбора между двумя сторонами, я выбрала бы чистокровную.


Похоже, что кто-то залез в мои волосы ночью и свил там гнездо. Ни плойка, ни утюжок не помогли мне исправить ситуацию. С одной стороны волосы ниспадали волнами, с другой болтались как вялые спагетти.

Может, я была слишком самокритична, но мне правда казалось, что темные круги под глазами делали меня похожей на человека на первой стадии превращения в зомби. Я нанесла на себя слишком много блеска для губ, затем вытерла губы и снова накрасила. Я наложила кучу корректора на отвратительно огромный прыщ на виске, от чего он стал казаться еще больше.

Схватив в очередной раз блеск для губ, я смогла, наконец, оторваться от зеркала в ванной. Я остановила свой выбор на паре узких джинсов марки Таргерт. Темно-красный свитер, с глубоким вырезом, и убийственные каблуки, украденные из шкафа Оливии, довершили образ.

Но, прежде чем я выбежала, чтобы встретиться с Эйденом, я похолодела от мысли, что это может быть своего рода выездная практика. Это определенно было не свидание, так какого черта я делаю?

И если это практическое занятие, то я буду глупо выглядеть на каблуках и с выпадающей из декольте грудью. Большинство обрадовалось бы такому наряду, но я сомневалась, что Эйден будет мне благодарен. Не имея больше времени для выбора, я скользнула в клетчатые туфли на низком каблуке и более разумный черный вязаный свитер с орнаментом.

В тренажерный зал я, конечно, опоздала.

— Прости, — запыхавшись от бега, сказала я, как только заметила темноволосую голову Эйдена у стены с колюще-режущим оружием.

— Мне... мне надо было кое-что сделать.

Оправдания, которые я придумывала по дороге, вылетели из моей головы, когда я рассмотрела Эйдена. Он был одет в пару поношенных джинсов, которые выглядели настолько удобными, что хотелось самому в них влезть. Еще он был в сером свитере, и, о боги, который так хорошо смотрелся на нем, как будто был сшит специально, чтобы подчеркивать его сильные, широкие плечи, грудь и руки.

Мне нужно было взять себя в руки.

Я редко видела Эйдена в чем-то кроме тренировочной одежды и униформы. Он был одет по-другому той ночью, когда я посылала духов на лодках в море, но тогда мне было не до этого. Мои мысли были слишком заняты.

— Ничего страшного. Ты готова?

Я отрывисто кивнула. Вообще, я чувствовала себя как корова в посудной лавке.

— Так что мы будем делать? — спросила я, ужаснувшись тому, как надломился мой голос на середине вопроса.

Эйден либо не заметил этого, либо сделал вид, что не заметил.

— Это сюрприз, Алекс. — Он собрался уходить. — Ты идешь, или как?

Я поспешила за ним и мои опасения подтвердились, когда он повел меня через черный ход.

— Мы уходим из Ковенанта, да?

Он отбросил волосы со лба, сдерживая улыбку. Эйден сунул руку в карман и вынул ключи, поболтав ими перед моим лицом.

— Да.

— Практическое занятие! Я так и знала. — Я тихо поблагодарила богов за то, что у меня хватило здравого смысла сменить обувь.

Эйден загадочно посмотрел на меня.

— Я думаю, что ты можешь считать это практическим опытом.

Я последовала за ним к одному из черных хаммеров, чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы продолжить выяснения.

— Так что же мы будем делать? Выследим несколько демонов и отправим их обратно в улей? — я залезла на пассажирское сидение и подождала, пока он сядет за руль. — Я должна признаться, что не очень хороша в слежке. Я больше…

— Я знаю, — он включил двигатель и потихоньку вывел динозавроподобный автомобиль из автопарка. — Ты, скорее девушка действия, чем девушка сиди-и-будь-паинькой.

Я улыбнулась, хотя и сомневалась, что это комплимент.

— Ну, мой тихий-как-ниндзя навык явно требует действия.

Еще одна улыбка промелькнула на его лице

— Ну, а другие навыки? Не так много. Я не думаю, что тебе нужны дополнительные занятия. Тебе нужно больше времени для себя, чтобы отдыхать.

Я сияла примерно в течение трех секунд. Нет дополнительной практики — нет Эйдена. Моя улыбка исчезла, и я уставилась на него. Вдруг, словно гигантские часы появились между нами, отсчитывая время до того момента, когда Эйдена больше не будет в моей жизни.

Эта мысль угнетала.

— Что?

Я смотрела прямо перед собой, проглотив комок, застрявший в горле.

— Ничего.

Когда нас остановил первый наряд Охраны, я ожидала расспросов по поводу того, почему с Эйденом полукровка. Но они позволили нам проехать, не требуя объяснений. То же самое произошло на втором мосту, ведущем с Острова Богов на Остров Лысой головы.

— Я не могу поверить, что они так просто без единого вопроса позволили тебе вывезти меня с острова, — сказала я, в то время, как Эйден пересекал улицы смертного острова. — Что случилось с правилами?

— Просто я чистокровный.

— А я полукровка, которая не должна делать ни шагу из Ковенанта, не говоря уже о том, чтобы покидать Остров. Не то, чтобы я жаловалась, нет. Просто я немного удивлена.

— Они считают, что у нас практические занятия.

Я взглянула на него:

— А разве нет?

Улыбаясь, Эйден наклонился и включил радио. Он остановился на рок станции, а я уставилась на него. Первоначальная самоуверенность начала испаряться. Он не ответил на мои дальнейшие расспросы, и наконец, я решила бросить это занятие, и мы заговорили о повседневных вещах. О моих занятиях, о телевизионном шоу Сэнфорд и Сын, в каждом эпизоде которого некий парень притворялся в том, что у него приключился сердечный приступ. Я об этом шоу не слышала, но Эйден считал его веселым. Сомневаюсь в том, что это смешно.

Мы говорили о том, как я чуть не победила его вчера на тренировке, и что он подумывает о покупке мотоцикла. Я была сильно за, потому что, действительно, что могло сделать Эйдена круче, чем он уже есть?

Мотоцикл.

— О каком байке ты думаешь?

Его лицо приобрело мечтательное выражение, почти такое же, как у меня при виде шоколада... или его.

— Хаябуса.

Он ловко обогнал ряд машин.

— Крочрокет? — я потянулась к приемнику, переключить станцию. Видимо Эйдену пришла в голову та же мысль, потому что его пальцы коснулись моих. Дернувшись назад, я покраснела.

Эйден откашлялся:

— Это больше чем крочрокет. Это, ну, чтобы было яснее. Если бы передо мной встал вопрос что спасать Хаябусу или Министра, это было бы трудным решением.

Я прыснула от смеха:

— О боги, не верю, что ты признался в этом.

Он тоже начал улыбаться:

— Ну..

— Это потрясающе, — я вздохнула.

От улыбки у него появились ямочки на щеках. На мгновение я перестала смеяться, улыбаться и, черт возьми, кажется даже дышать. Затем я увидела указатель на Ашеборо и, действительно, задержала дыхание на несколько секунд.

Мы были в тридцати милях от Ашеборо.

— Я была тут, — прошептала я.

— Я знаю.

Я почувствовала, что он смотрит на меня, но не могла отвести взгляд от вида за окном. Деревья вдоль дороги пестрили гаммой из коричневого, красного и желтого цветов. В последний раз я была рядом с Ашеборо летом, и холмы тогда были зелеными.

Семь лет назад.

Оторвав взгляд от окна, я уставилась на Эйдена. Он сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Я знаю, куда мы едем.

— Знаешь?

Волнение с долей недоверия охватило меня. Я подпрыгнула на своем сидении.

— Это не выездная тренировка.

Губы Эйдена дрогнули:

— Считай, что это опыт нормально-проведенного выходного дня.

— Ты везешь меня в зоопарк! — я завизжала, снова подпрыгнув. Ремни безопасности притянули меня обратно.

Он не смог сдержать улыбку, озарившую его лицо.

— Да мы едем в зоопарк.

— Но, но почему? — я развернулась на сидении, прижав лицо к окну. Я широко улыбалась. — Я этого не заслуживаю.

Через несколько секунд он сказал.

— Я думаю, что ты заслужила отдых. Ты много работаешь, тянешь двойную, тройную нагрузку. И не жалуешься...

Я обернулась лицом к нему.

— Я жалуюсь. Я все время жалуюсь.

Эйден, покачав головой, рассмеялся.

— Ты исправляешься.

Глупости продолжали вырываться из моих уст.

— Я влипла в такие неприятности. Я запустила в Леа яблоком. Я подралась с Охранниками. Я списывала на экзамене по тригонометрии.

Эйден посмотрел на меня и нахмурился:

— Ты списывала на экзамене по тригонометрии?

— Ой, забудь об этом. Просто, вау, я потрясена.

— Алекс, тебе необходимо отдыхать от этого всего. Ты должна устраивать себе небольшие паузы. Так же как это делаю я. — Он замолчал, сосредоточившись на дороге. — Я подумал, что мы можем отдохнуть вместе.

Сердце готово было взорваться в тот же миг. Важность того, что он сделал, была ясна для меня. Это было очень, очень важно для нас. Чистокровный и полукровка не проводили время вместе. Мы могли сосуществовать вместе, но все равно жили в разных мирах. Мы были вынуждены. Это было правило, закон нашего общества и Эйден рискнул многим, пойдя на это. Если нас случайно заметят, у него будет масса неприятностей. Может не так много как у меня, но, черт возьми, мне было все равно. Мне было все равно, потому что он сделал это для меня.

Это должно было что-то значить — что-то действительно замечательное.

Эйден посмотрел на меня, в его глазах светилось — что? Я не поняла, но в тот момент я осознала, что сама испытывала к нему.

До настоящего момента, я не готова была признать, что чувствую нечто больше, чем просто влечение или страсть. Серьезно. Кто не хотел Эйдена? Но то, что росло в моей груди, заставляя мое сердце увеличиваться, до тех пор, пока оно не вырвется наружу, не было просто глупым увлечением. Это не было простым физическим влечением.

Это была любовь.

Я любила Эйдена — я любила чистокровного.


Глава 8


Я смотрела на Эйдена, охваченная пониманием того, что ЛЮБЛЮ его. На самом деле люблю.

О боги. Пьянящее чувство появилось в душе.

Несмотря на загар, было видно, как щеки Эйдена вспыхнули.

— Я хочу сказать, что всем нам необходим один день отдыха от всего мира. Должна существовать передышка, когда всё можно послать к черту. — Он посмотрел на меня, кривоватой улыбкой заменив ту, ради которой я бы набросилась на любого демона. — Давай, сегодня будет самый обычный выходной день. Мы не будем говорить о тренировках или нападениях демонов.

— Окей. — Я глубоко вздохнула, приказав себе успокоиться. Затем увидела указатель зоопарка и прильнула лицом к окну.

— Мы не сможем оставаться тут долго, только на пару часов, иначе охрана заподозрит что-нибудь. Ты должна всё держать в секрете, и никто не должен узнать о нас.

Я кивнула.

— Конечно, я не скажу ни слова. Просто сама себе не поверю, когда вспомню об этом.

Я все еще не могла поверить в то, что была влюблена в чистокровного.

Выражение его лица вдруг стало серьезным.

— Я помню все, что ты говоришь.

Отвернувшись от окна, я вспомнила тот день, когда рассказала ему о своей любви к животным и о зоопарке. Это было в медицинском кабинете, когда он втирал мазь в мои ушибы. Не ожидала, что он запомнит тот день, или любой другой, или, что он помнит все, что я говорила ему. И если это так, тогда...

Сжав пальцы на руках, я почувствовала себя страшной дурой. Глубоко вздохнула и сказала:

— Прости меня.

Эйден быстро взглянул на меня:

— За что?

Я уставилась на свои руки, чувство вины сжигало меня. Почему не извинилась раньше?

— Прости за то, что сказала, что ты такой же, как и другие чистокровные. Я так не считаю, и ты не имеешь ничего общего с ними.

— Алекс, не извиняйся. Ты была зла и я тоже. Все это в прошлом. Тема закрыта.

Чувство вины стало немного меньше, я взглянула в окно и застарелая тоска проникла в сердце. Это место любила мама. Знакомые места приносили печаль и радость одновременно. Я вздохнула, стараясь радоваться, но чувствовала себя при этом плохо.

Вдоль извилистой дороги, ведущей к входу, росли деревья. Мама знала названия этих растений, а я нет. Вдали показалась верхушка главного здания.

— Тем не менее, это тебя беспокоит, — сказала я, когда Эйден припарковал Хаммер. Людей было полно. Погода для этого времени года была еще достаточно теплая, и зоопарк был переполнен. Отстегивая ремень безопасности, я повернулась в его сторону. — Я знаю, что это так.

Эйден выключил двигатель и вытащил ключи. Оторвав взгляд от его рук, я встретилась с пристальным взглядом

— Да, это так.

Я закусила губу, ощутив желание извиниться еще раз.

— Просто не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. — У него вырвался короткий смешок, и он уставился на руль. — То, что ты сказала, не должно было беспокоить меня. Я чистокровный и должен быть как все остальные — беспокоиться о том, что другие чистокровные будут думать обо мне.

— Уверена, все думают, что ты замечательный, — я покраснела, потому что это прозвучало глупо. — Во всяком случае, наплевать, кто что думает. Кому какое дело, правда?

Он улыбнулся и взглянул на меня, и мое сердце замерло.

— Да, какая разница. Мы в зоопарке. Пошли они все.

— Да, пошли они.

Эйден запрокинул голову и облегченно выдохнул.

— Хочешь пончиков?

— Хочу гамбургер и хот-дог, — я подумала секунду, — и мороженое в вафельном рожке. И хочу посмотреть на больших кошек.

— Так много желаний, — пробормотал он улыбаясь. — Тогда нам лучше начать прямо сейчас.

Первая наша остановка была у плотного лысого продавца пончиков, у которого жира на рубашке было больше, чем в кастрюле. Эйден очень любил пончики. Пока я стояла рядом с ним в очереди, заметила палатку с гамбургерами. Я побежала в её сторону так быстро, что Эйден после заметил, что никогда не видел, чтобы я двигалась с такой скоростью.

Когда мы, наконец, получили из еды все, что хотели и двинулись дальше в парк, от переполняющих эмоций у меня закружилась голова. Легкий ветерок принес странно-заманчивый запах животных и людей. Когда мы направились к аттракционам, солнечный свет тонкими лучами проникал сквозь кроны деревьев.

Вероятно, я выглядела глупо, улыбаясь прохожим, но была так счастлива снова находиться в большом мире и вместе с Эйденом. Я с интересом наблюдала, как смертные реагировали на него. Возможно, причина была в его выдающемся росте или из-за того, что он был божественно красив, и мужчины и женщины оглядывались на него. А может, их привлекал звук его смеха, такой мягкий и глубокий. В любом случае, я получала истинное удовольствие от происходящего и старалась игнорировать любопытные взгляды.

— Ты не часто бываешь, среди местных, не так ли? — спросила я, когда мы вошли в Парковую зону и смотрели на горилл, сидящих на скале и занятых выискиванием блох.

Эйден усмехнулся:

— Это так очевидно?

— Есть немного.

Он придвинулся ближе, понизив голос:

— Смертные меня пугают.

— Что? — я рассмеялась.

Он шутливо толкнул меня в бок:

— Они такие непредсказуемые существа. Не знаешь, что они сделают в следующую минуту: полезут обниматься или драться. Ими правят эмоции.

— А нами нет?

Эйден постарался объяснить:

— Я считаю, что мы хорошо научились контролировать свои эмоции. Мы не позволяем им влиять на наши решения, все и вся в нашем мире подчинены логике и сохранению расы. Ты ведь знаешь это.

Я взглянула на него и заметила, что гордое выражение лица сейчас смягчилось. В такие моменты он выглядел юным и беззаботным. Я нравился мне таким — его глаза, наполненные светом и смехом, его красиво очерченный рот. Глядя на него сейчас, было трудно поверить, что он гораздо опаснее любого дикого зверя в зоопарке.

— Но ты, кажется, здесь в своей тарелке. — Он кивнул в сторону семьи, состоящей из матери, отца и двух маленьких детей. Маленькая девочка протянула брату недоеденное мороженое. — У тебя больше опыта общения с ними, чем у меня.

Я кивнула и повернулась к клеткам. Еще одна горилла направилась к скале. Может произойти что-нибудь интересное.

— Я жила среди них, но никогда не была своей. Они будто чувствуют, что что-то не так, и поэтому стремятся держаться подальше.

— Не могу представить тебя, живущей среди смертных.

— Почему? Думаю, что хорошо потрудилась, чтобы оставаться незамеченной в течение трех лет.

— Ты ни на кого не похожа, Алекс.

Я улыбнулась:

— Буду считать, что это комплимент.

— Это он и есть. — Он снова шутливо пихнул меня, и моя улыбка стала похожей на то, как Калеб улыбался Оливии, когда их головы соприкасались. — Ты невероятно умная, Алекс. Смешная и...

— Хорошенькая? — я постаралась выглядеть только наполовину серьезной.

— Нет, не то.

— Милая?

— Нет.

Я нахмурилась.

— Ладно.

Смех Эйдена вызвал у меня мурашки.

— Я хотел сказать потрясающая. Ты потрясающе красивая.

Мои щеки покраснели, и я резко втянула в себя воздух. Я откинула голову назад и наши взгляды встретились. Я не заметила, что Эйден стоит так близко ко мне. Так близко, что почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Оно ускоряло мой пульс.

— О, — только и могла прошептать я в ответ.

— Ну, так почему ты любишь зоопарки? — Эйден потянулся.

Дрожащий вздох вырвался из моей груди, взгляд упал на маленькую девочку с косичками. Она улыбнулась мне, и я улыбнулась ей в ответ.

— Я люблю животных. — Наконец сказала я.

Эйден взглянул на меня, его взгляд... его взгляд был полон тоски.

— Почему ты была так взволнована в машине?

— Ты заметил, да? Моя мама любила животных. Однажды она сказала, что мы очень похожи — нас тоже кормят, о нас заботятся, но мы тоже живем в клетке. Я никогда не соглашалась с этим.

— А сейчас?

— Не-а. Здесь животные находятся в безопасности. Выпусти их в дикую природу, и они начнут охотиться друг на друга. Они потеряли свободу, оказавшись здесь, но иногда приходится чем-то жертвовать.

— Это странная перспектива для тебя.

— Ты имеешь в виду, что это странная перспектива для полукровки. Я знаю. Но нужно чем-то пожертвовать, чтобы получить что-то взамен.

Эйден схватил меня за руку и оттащил с пути женщины, везущей коляску. Я была так сосредоточена на нем, что не видела женщину, и не слышала плач ее ребенка. Его рука все еще сжимала мою. Такой простой жест вызвал прилив тепла по всему телу.

Эйден вел меня сквозь всё возрастающую толпу посетителей. Он раздвигал людей как Красное море. Они просто уходили с его пути, и таким образом, мы вышли из обезьяньего заповедника.

— Могу тебя кое о чем спросить? — сказала я.

— Конечно.

— Что бы ты сделал, если бы не был чистокровным? Я хочу сказать, чем бы занимался в жизни?

Эйден взглянул на наши переплетенные руки, а затем посмотрел мне прямо в глаза:

— Прямо сейчас? Я бы хотел сделать намного больше того, что уже позволил себе сделать.

Меня бросило в жар, мысли закрутились в пьянящем беспорядке. Я почти убедила себя, что это все недостаток сна почти свел меня с ума и начались слуховые галлюцинации.

Его пальцы сжали мои.

— Но я думаю, что тебя интересует нечто большее. Что бы я сделал, если бы был смертным? Я не знаю. Никогда об этом не думал.

Мне пришлось мысленно пнуть себя, чтобы найти свой голос.

— Ты никогда не думал об этом? На самом деле?

— Нет, никогда. Раньше я знал, что должен идти по стопам своих родителей. Ковенант готовил меня к этому. Я приобрел все необходимые навыки: в политике, в обычаях, в умении вести переговоры. Это было самое скучное обучение, какое ты только можешь себе представить. После атаки демона все изменилось. У меня появилось желание уберечь другие семьи от того, через что прошел Дикон.

— И ты, — тихо добавила я.

Он кивнул.

— Я не знаю, что сделал, если бы проснувшись завтра, у меня был выбор. Но я могу думать о карьере.

— У тебя есть выбор. Чистокровным открыты все дороги.

Посмотрев на меня, он нахмурился

— Нет, это не так. Ты заблуждаешься. Полукровки думают, что мы имеем массу возможностей, но и у нас полно ограничений, только других.

Я так не считала, но спорить не стала, чтобы не портить момент.

— Значит... ты не знаешь, чем бы ты стал заниматься? — он отрицательно покачал головой, и я сделала свое предположение, — ты мог бы стать полицейским.

Эйден поднял брови.

— Полицейским, ты так думаешь?

Я кивнула.

— Тебе нравится помогать людям, и ты неподкупный. Страж и полицейский, по сути, это одно и то же. Борьба с плохими парнями, сохранение мира и так далее.

— Может ты и права. — Он улыбнулся. Смертная девушка, моя ровесница, споткнулась, оглянувшись на нас. Эйден, казалось, не обратил на неё никакого внимания. — Эй, я бы хотел получить значок. Сейчас у меня нет ни одного.

— Я тоже хочу значок.

Эйден кивнул в сторону, все еще смеясь.

— Конечно, ты бы хотела получить значок. Эй, посмотри, что это там? — он указал на поворот.

— Кошки!

Его рука крепче сжала меня, почти бессознательно я ответила на его рукопожатие.

Ограждение и несколько ярдов свободного пространства отделяли льва от посетителей. Я не сразу его заметила, он бродил позади скалы, потряхивая гривой. Его желто-оранжевая шерсть напомнила мне глаза Сета.

Лев остановился перед толпой посетителей и зевнул, открыв пасть, полную острых зубов, что тоже напомнило мне Сета.

— Он красивый, — прошептала я, жалея, что не могла подобраться поближе.

— Он вроде сходит с ума от скуки.

Мы еще немного понаблюдали за тем, как он прогуливался среди травы, перед тем как забраться на вершину скалы и лечь, свесив хвост вниз. Наконец, показались львицы. Я рассказала Эйдену, то, что услышала на Animal Planet1; что охотятся львицы и они гораздо агрессивнее самцов. Через пару минут, одна из них присоединилась ко льву на скале.

Я застонала, когда она легла рядом.

— Давай же, скинь его со скалы.

Эйден усмехнулся:

— Я думаю, что у него есть еще подруга.

— Кобель, — пробормотала я.

Мы прошли дальше, оказавшись в той части, где были животные из Северной Америки. Если сравнивать с другими частями зоопарка здесь практически не было посетителей. В вольерах находились медведи и другие известные животные. Эйден был очарован ими, и тут я увидела рысь. Отпустив руку Эйдена, я подобралась очень близко к клетке, и рысь почуяла наш запах.

Застыв в охотничьей стойке, она замерла и посмотрела в нашу сторону. На секунду или две наши глаза встретились. Длинные тонкие усы дернулись, когда она нюхала воздух.

— Как ты думаешь, она поняла, кто мы? — спросила я

Эйден оперся на перила.

— Не знаю.

Нам не разрешалось иметь домашних животных на острове, а я всегда хотела иметь кошку.

— Мама считала, что животные могут отличить нас от смертных, особенно кошки.

Он немного помолчал, как будто разгадывая ребус.

— Твоя мама любила кошек?

Я пожала плечами:

— Думаю, что это как-то связано с моим отцом. Каждый раз, когда мы сюда приезжали, осмотр заканчивался здесь. Мы сидели на тех скамейках и наблюдали за кошками.

Эйден придвинулся ближе, но ничего не сказал.

— Только один раз мама заговорила об отце, она никогда о нем много не рассказывала. Только то, что у него самые прекрасные карие глаза в мире. — Я сжала руки вокруг прутьев клетки. — В последний раз, когда мы здесь были, она сказала мне, что мой отец мертв и назвала его имя. Знаешь, она назвала меня в его честь. Я думаю, именно поэтому Люциан ненавидел, когда мама называла меня Алекс. Со временем она стала называть меня Лекси. Имя моего отца — Александр.

Какое-то время никто из нас ничего не говорил. Эйден заговорил первым:

— Вот почему тебе так сильно здесь нравится.

— Да, ты прав. — Я застенчиво рассмеялась.

— Тебе не надо стеснятся желания быть там, где все напоминает о близких.

— Я даже не знаю кто он, Эйден.

— И, тем не менее, он твой отец.

Я смотрела на рысь несколько секунд. Она больше не интересовалась нашим присутствием. Её мощные мышцы сокращались и расслаблялись под пятнистой шкурой. Было какое-то удивительное изящество в том, как она двигалась.

— Мне не хочется этого говорить, но нам пора возвращаться, Алекс.

— Я знаю.

Мы пошли обратно через парк. Эйден был молчалив и казался погруженным в свои мысли. Возвращение не заняло много времени. Деревья придали нашей прогулке почти сюрреалистичный вид.

Когда я уже сидела на пассажирском сидении Хаммера, а Эйден вставил ключи в замок, он не завел машину, а повернулся ко мне. Выражение его лица заставило мое сердце сильнее забиться в груди.

— Я знаю, какая ты храбрая, Алекс, но не надо быть такой все время. Это нормально, позволить кому-то побыть храбрым за тебя. В этом нет ничего постыдного. Ты множество раз доказывала, что у тебя столько достоинств, сколько нет и у некоторых чистокровных.

— Ты, должно быть, объелся сладкого.

Эйден засмеялся.

— Ты просто не видишь, то, что вижу я, Алекс. Даже когда ты ведешь себя нелепо или просто находишься среди других людей и ничего не делаешь, тебя трудно не заметить. Чистота крови это последнее, на что в тебе обращают внимание. — Его глаза стали интенсивного серебристого оттенка. — Ты даже не представляешь...

Мир за пределами автомобиля перестал существовать.

— Не представляю что?

— С тех пор, как я встретил тебя, мне захотелось нарушить все правила. — Эйден отвернулся, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее. Он вздохнул. — Однажды, ты станешь для кого-то центром мира, и он будет самым счастливым сукиным сыном на земле.

Сказанные им слова вызвали такой безумный поток сильнейших эмоций, что мне стало жарко. В целом мире остались только мы вдвоем. Эйден взглянул на меня, его губы раскрылись. Вспыхнувший взгляд и голод в глазах вскружили мою голову. Его грудь резко поднималась.

— Спасибо, — промямлила я. — Спасибо, что сделал это для меня.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Когда я смогу тебя за что-нибудь поблагодарить?

— Когда я действительно сделаю что-то, что стоит благодарности.

Эти слова так поразили меня, что я не заметила, кто сделал первый шаг. Кто пересек невидимую границу между нами? Кто первый нарушил правила? Эйден? Я? Все, что я знала, это то, что мы оба этого хотели. Руки Эйдена обвили меня, я прижалась к его груди. Его сердце билось так же часто, как и моё. В это же мгновение наши губы встретились.

Этот поцелуй не был похож на то, что было между нами в первый раз. От страсти перехватило дыхание. В наших действиях не было ни колебаний, ни нерешительности. Только всепоглощающее желание совершать еще более сумасшедшие вещи. Его губы обжигали мои, руки опустились на плечи и ниже, гладили меня. Кожа горела под свитером, и, оу, это был не просто поцелуй. Я чувствовала, будто он коснулся самой сокровенной части моего «я». Сердце и душа уже никогда после этого не станут прежними. Затмевающая разум необходимость реализовать что-то мощное и немедленно, толкнула меня в неизвестность.

Эйден отпрянул и уперся в меня лбом. Он тяжело дышал. То, что в следующую секунду вырвалось из моих уст, я не планировала говорить, просто выдохнула эти три слова едва слышно.

— Я люблю тебя.

Эйден дернулся назад, широко раскрыв глаза.

— Нет, Алекс. Не говори этого. Ты не можешь... ты не можешь любить меня.

Я потянулась к нему, но затем отдернула руку обратно.

— Но я люблю.

Его лицо исказилось, как от сильной боли. Потом он закрыл глаза, наклонился и прижался губами к моему лбу. Он застыл так на несколько мгновений, прежде чем отодвинуться. Его грудь продолжала сильно подниматься и опускаться, а я все смотрела на него.

Эйден потер ладонями глаза, позволил себе еще один прерывистый вздох и сказал

— Алекс...

— О боже, — прошептала я. — Я не собиралась этого говорить. Никогда.

— Все хорошо, — Эйден прочистил горло. — Все в порядке.

Все хорошо? Но, похоже, что это не так. И хорошо и все в порядке — это совсем не те слова, которые я бы хотела услышать. Мне надо услышать, что он тоже меня любит. Этого не было сказано после признания в любви, и это означало, что не все в порядке. Конечно, он заботился обо мне, хотел меня в физическом смысле, но так и не произнес этих трех коротких слов.

Ведь эти три слова были очень важны. Они все меняли.

Я старалась приглушить боль в сердце. Может быть, он просто не ожидал услышать это. Может быть, он не знал что сказать. Может, он чувствует то же самое, но считает, что не имеет права говорить об этом.

Может мне следовало держать свой рот на замке.

Я заснула во время обратной дороги, преследуя несколько целей — чертовски хотела спать и избегала той неловкой ситуации, в которой оказалась. Пока мы пересекали мосты, я делала вид, что сплю.

Эйден держался отчужденно, как будто и не целовал меня, а я не признавалась ему в своей бессмертной любви. Он даже выскочил и открыл для меня дверь, раньше, чем я отстегнула ремень безопасности. Или он истинный джентльмен или просто хотел поскорее от меня избавиться.

После скомканного прощания я направилась к себе в общежитие. Пробираясь через двор и обходя группки людей, вспоминала, что делал и говорил Эйден.

Он не сказал, что любит меня, он ничего не сказал после моего признания.

Я бросила камушек в соседний куст сирени. Был шанс, что я все слишком близко принимаю к сердцу. Подведя итог, я решила, что Эйден в последние несколько часов своими действиями доказал, что заботится обо мне и это полностью перевешивало тот факт, что он не признался мне в любви.

Я подошла к розовому кусту и сорвала цветок. Здесь росли розы без шипов. Понятия не имела, как их вывели, но я вообще ни о чем не имела понятия сейчас. Закрыв глаза, я вдыхала чистый аромат цветов и вспоминала, как мама любила гибискусы, а мне нравились розы. Они напоминали о весне и о новизне.

— Дитя, розы не облегчат твою сердечную боль. Будешь двигаться дальше? Отпустишь? Остановишься на выборе твоего сердца? Легко не будет.

Мои глаза широко распахнулись от удивления:

— Вы издеваетесь надо мной?

Сухой грубый гогот, похожий на предсмертный, был ответом от того, кто стоял у меня за спиной. Я повернулась. На середине тропинки стояла бабушка Пипери. Она была оракулом. Её волосы были такими, же какими я их запомнила в последнюю встречу, как и её огромное туловище.

Она улыбнулась, и тонкая кожа сильно натянулась. Это придало её лицу гротескный и сумасшедший вид.

— Ты знаешь, почему сердце так требовательно? Выживание. Сердце выбирает, чтобы обеспечить выживание своего вида.

Я опять стояла перед оракулом, и она опять говорила мне какое-то сумасшедшее дерьмо.

— Почему ты не сказала, что моя мама стала демоном? — я сжала хрупкий стебель в руке. — Почему не сказала мне правду?

Пипери склонила голову на бок:

— Дитя, я говорю, и говорила тебе только правду.

— Ты мне ничего не говорила!

— Нет, нет. — Она покачала головой. — Я сказала тебе все.

Я уставилась на нее.

— Ты наговорила мне кучу сумасшедших вещей, которые не имели никакого смысла. Ты могла бы просто сказать «Эй, ты будешь вторым Аполлионом. Твоя мать демон и захочет обратить тебя. И, кстати, она попытается убить твоего друга!»

— А разве я тебе этого не сказала?

— Нет! — я закричала и бросила розу на землю. — Это не то, что ты мне сказала.

Пипери снова закудахтала:

— Имеющий уши да услышит. Люди никогда не слушают. Ты запомнила только то, что хотела.

— О. Мой. Бог. Женщина, ты причина того, что моя мать превратилась в демона. Если бы ты не сказала ей про меня…

— Твоя мама пыталась спасти тебя, спасти от твоей судьбы. Они хотят, чтобы вас было двое, для своих планов. — Она снова покачала головой и посмотрела на меня потемневшим от горя лицом. — Они боятся тебя, боятся того, что ты можешь сделать. Я говорила тебе, дитя. Я говорила тебе, что твой путь и то, что должно быть сделано — темны.

Я заморгала.

— Оу... окей.

Пипери заковыляла и остановилась прямо передо мной. Я вспомнила, какая она сильная и отступила на шаг назад. Она усмехнулась, и на этот раз смех походил на предсмертные хрипы. О Боже, мне оставалось надеяться, что она не рухнет прямо здесь. Подняв голову, Пипери улыбнулась мне во весь свой беззубый рот.

— Ты хочешь знать о любви, дитя?

— Ой, да ладно. — Я застонала. — Из-за тебя мне хочется наложить на себя руки!

— Любовь, дитя, любовь — это основа всего хорошего и плохого, что есть в этой жизни. Любовь — основа Аполлиона.

Я переминалась с ноги на ногу.

— Да, я думаю примерно также и говорю до свидания. Надеюсь, ты прекрасно доберешься до дома, из какой бы лачуги не вылезла.

Пипери протянула руку и схватила меня. Её кожа была похожа на тонкую сухую бумагу. Я попыталась выдернуть руку, но не смогла. Она была просто неестественно сильна. Пипери впилась в меня глазами.

— Послушай меня, дитя. Жребий брошен, назад пути нет. Твоя судьба определена, но история ещё может повториться и пока есть время нажать на СТОП, чтобы все изменить.

— Не понимаю о чем ты. Мне очень жаль. Ты не…

— Послушай!

— Я слушаю. Но не могла бы ты говорить на этот раз яснее?

Пальцы Пипери скользнули по моим, а потом разжались, она прохрипела:

— Ничего другого, ничего больше. Ты должна увидеть то, что я тебе показала. Услышать то, о чем я тебе говорила. Ничто не является тем, чем кажется. Зло прячется в тени и строит планы, пока ты боишься демонов.

Я нахмурилась:

— Но я не боюсь демонов.

Её черные глаза пронзили меня взглядом:

— Ты должна бояться тех, кто стоит за старое. Тех, кто не хочет перемен и не хочет, чтобы кто-то стал как они. И то, какой путь они выбрали. Конец близок. Он, — она посмотрела на небо, — увидит его.

Я закатила глаза.

— О, ради бога, это не имеет никакого смысла.

Она снова покачала головой.

— Ты не должна этого делать. Слушай меня. — Пипери ткнула плацем мне в грудь. — Ты должна выбрать — предназначение или неизвестность.

— Ой, — я отступила на шаг. Она снова ткнула в меня пальцем. — Хватит. Прекрати!

— Рискни или пострадаешь от последствий! — Она внезапно остановилась, глаза её широко раскрылись, и встревоженный взгляд метнулся в сторону сада. — Не принимай подарки от тех, кто стремиться тебя уничтожить.

— И сладости, — пробормотала я.

Пипери проигнорировала мой сарказм.

— Ты должна держаться подальше от того, кто не принесет тебе ничего кроме страданий и смерти. Ты слышишь меня? Он приносит только смерть. Всегда только это. Пойми разницу между необходимостью и любовью, судьбой и своим будущим. Если ты этого не сделаешь, значит, твоя мать пожертвовала собою напрасно.

Эти слова, наконец, привлекли мое внимание, потому что это, наверное, единственное, что было ясным из того, что она говорила.

— Кто он?

Он не тот, кем кажется. Он обманывает всех, так как когда то обманули его. Чистокровные не видят этого. Он не видит этого — это его судьба.

Она вздохнула.

— Кто-то играет на две стороны. Ты не знаешь, не можешь знать… он…

Я попыталась подхватить её, думая, что она сейчас грохнется лицом вниз. Так что я была удивлена, когда она не упала... и совершенно потрясена, когда увидела, как её тело сложилось, а затем превратилось в горстку пыли.


Глава 9


— Оракул мертв. — Люциан ходил по кругу, обращаясь к каждому из нас. Он выглядел нелепо из-за того как белая мантия, вертелась вокруг его тонкого тела. — К власти пришел другой.

У меня болела голова.

Очевидно, смерть оракула не была большим делом — бабушка Пипери была древней. Я просто натолкнулась на нее в день смерти. Как же мне повезло.

Вау.

Леон поднял свою массивную руку и зажал переносицу на носу. Это импровизированное собрание умов походило не очень хорошо. Я стояла перед Маркусом с того момента как бабушка Пипери испарилась, и тогда, он собрал всех нас в своем кабинете. К сожалению, Люциан привел с собой крайне не сговорчивого Сета. И, что гораздо хуже, по какой-то непонятной причине, Эйден был в кабине Маркуса, еще до меня.

Маркус сделал глубокий вдох.

— Алекс, что произошло на самом деле?

— Я уже все рассказала. Столкнулась с ней в саду. Она разговаривала, а затем вдруг испарилась...

— Она испарилась? — захохотал Сет. — Он расположился в углу со скрещенными на груди руками. — Серьезно?

—Да, она испарилась. Как если бы, вот она стоит и разговаривает со мной, а затем становится кучкой пыли

— Мы так просто не испаримся, Алекс. Этого не случается.

— Ну, а с ней случилось. Она потыкала меня в грудь костлявым пальцем и наговорила кучу всякой сумасшедшей дряни. А затем она испарилась!

Брови Сета взлетели вверх, и он рассмеялся снова.

— Чем ты сегодня занималась? Курила что-то?

Я всплеснула руками, обращаясь к Маркусу. Понятия не имею, почему Сет был таким придурком со мной. Он начал это как только вошел в комнату, и сейчас я хотела его убить.

— Ему обязательно быть здесь?

— Он там, где я нуждаюсь в его присутствии,— сказал Люциан. — И я нуждаюсь в том, чтобы он был здесь.

— Может он, хотя бы, заткнется?— Я скучала по более очаровательной версии Сета. Эта версия была дерьмовой. — Нет никакой надобности в том, чтобы он комментировал всё, что выходит из моего рта!

—Я всё комментирую, потому что это звучит так, будто ты курила крэк,— возразил Сет, — где ты была весь день?

— Сет,— предупредил Эйден. Это было первое, что он сказал с тех пор, как началась встреча. Он был одет в форму Стража, и было адски трудно не смотреть на него,— ты можешь помолчать хотя бы пару секунд?

Глаза Сета метали молнии.

— Ему обязательно быть здесь? Он всего лишь Страж.

—Он был здесь раньше, чем кто-либо из вас,— отозвался Маркус с туго натянутой улыбкой.— И Сет, пожалуйста, попытайся сдерживать свои комментарии.

Сет прислонился к стене, подняв руки в поражении.

— Конечно. Конечно. Продолжай, Александрия. Расскажи нам еще раз о том, как она испарилась.

— Я уже рассказала об этом,— сказала я, — это элементарно для понимания. Даже для тебя. Или ты сегодня встал не с той ноги глупости?

— Алекс, — вздохнул Эйден.— Просто поговори с Маркусом.

Я напряглась.

— Прости, если он скажет ещё одно слово, я возьму этот кинжал со стены и проткну ему глаз.

Сет выпрямился.

— Ну, это довольно смело для маленького Аполлиона, который еще только учится. Но если ты все же хочешь попытаться, то я в игре.

— Сет, — закричал Маркус, хлопнув ладонями по столу. Бухгалтерские отчеты и книги чуть не упали.

Мое терпение трещало по швам.

— Знаешь что? Бьюсь об заклад, твоя мать захотела тебя утопить сразу после твоего рождения.

— Александрия! — Маркус начал обходить стол. — Не могли бы вы оба…

— И это причина, по которой матери превращаются в демонов, пытаясь убить своих дочерей!

Я вскочила, и побежала через комнату, чтобы схватить кинжал за спиной Маркуса. Я хотела прорваться через него, но Эйден выглядел так, словно готов был любыми средствами удержать меня от убийства Сета.

— Не делай этого, — приказал в полголоса Эйден. — просто игнорируй его.

— Не говори мне что делать! — вскипела я, — я хочу взять кинжал и порезать его.

— Порезать меня? — Сет засмеялся. — Что ты, маленький уличный бандит Аполлион сможешь мне сделать?

Люциан сел в одно из кожаных сидений.

— Так много страсти между вами двумя, — пробормотал он. — Этого стоило ожидать. Вы похожи. Дай им уйти. Мы можем продолжить разговор без перерывов на развлекательные представления.

Я остановилась. Сет тоже. Вообще-то, каждый, кто был в комнате, остановился и посмотрел на Люциана.

— Что?

Улыбаясь, словно знал какой-то важный секрет, он хрустнул запястьем.

— Пусть идут. Александрия уже рассказала нам, что случилось. Оракул умер и другой пришел к власти. Дай им заняться их любовными делами наедине.

Глаза Сета округлились. У меня был один ответ, причина, почему Маркус хотел закрыть меня в темной комнате и никогда не дать мне уйти снова.

— Мы ещё не определили, что сказал оракул Александрии.— Вставил Леон из-за угла. Я уже почти забыла, что он там.

— Она уже сказала нам все, что могла. Что это было, дорогая?— Люциан повернулся в мою сторону. Моя рука зачесалась, от желания ударить его по голове. — Она сказала, что судьбу можно изменить? Разве это не хорошие новости? Оракул ссылалась на двух наших Аполлионов?

Я сердито посмотрела на него.

— Почему в твоей голове все всегда возвращается к Аполлиону?

Люциан снова махнул рукой.

— Пусть идут.

Пристальный взгляд Эйдена метался между нами.

— Я не думаю, что в данный момент это хорошая идея. Один из них может серьезно поранить другого.

Я задавалась вопросом, он действительно так думал или его беспокоила мысль о «решении» наших «любовных проблем» наедине.

Маркус вздохнул.

— Я думаю, что это превосходная идея, так как мы ни к чему не придем с этими двумя в ком…

—Думаю, что Люциан нуждался в том, чтобы Сет присутствовал здесь,— прервал Эйден.

Что-то смехотворно глупое ожило в моей груди. Эйден ревновал?

— Знаете что? — Я бросила на Эйдена дерзкий взгляд.— Пойдем. Давай, Сет. Давай пойдем, продолжим выяснение наших любовных отношений.

Оттолкнувшись от стены, Сет поднял бровь.

— Да, любовь моя, это звучит фантастически. Не забудь взять кинжал и вонзить его мне в глаз. А, точно,— он с сочувствием посмотрел на меня, — только обученный Страж может пользоваться кинжалом.

Я усмехнулась, а затем развернулась и вышла из комнаты. Моя голова стучала как сумасшедшая и, хотя я согласилась уйти, я не хотела продолжать разговор с Сетом. Мы разговаривали на втором этаже до этого, и это был настоящий ад.

Сет схватил меня за руку и потащил в один из пустых кабинетов, захлопнув дверь позади себя.

— Ты мелкий надоедливый ребенок, какого черта ты сегодня творила весь день?

Я освободила свою руку от его хватки и отошла в другую часть кабинета. Сет последовал за мной, и я подумала о том, как он похож на льва. Ему нужен только хвост. Я засмеялась, не в состоянии остановиться. Я просто представила Сета с хвостом, и это было забавно.

Сет хмурясь, резко остановился.

— Что тебя так рассмешило?

Я перестала смеяться.

— Да так, ничего.

— Чем ты занималась весь день, Алекс?

— А чем ты занимался?— Я обошла его, оставив небольшое расстояние между нами. — И почему ты не кажешься мне обеспокоенным кончиной оракула?

— Алекс, она была древней. И как минимум последнюю пару столетий была старой. Это должно было произойти. И Люциан прав. Другой пришел к власти и бла, бла.

— Она умерла прямо напротив меня! Вот что меня беспокоит.

Сет наклонил голову набок.

— Ты хочешь, чтобы я устроил тебе вечеринку сочувствия? Я уверен, что смогу найти пару человек, которые принесут тебе соболезнования.

— Боги, тебя что, убила бы хоть капелька доброты? О. Подожди. Действительно убила бы. Поэтому извини меня, у меня есть дела, с которыми я должна разобраться.

Я уже потянулась к двери, но Сет перехватил мою руку. Его кожа обжигала как огонь.

— Сет, отвали. Я страдаю от долбаной головной боли и ...

Он впился взглядом в мое лицо.

— Чем ты сегодня занималась весь день?

Я начинала себя чувствовать некомфортно.

— Тренировалась, чем еще, черт тебя подери, я могла заниматься?

— Тренировалась? — хрипло рассмеялся Сет,— где?

— Здесь,— ответила я незамедлительно.

Глаза сета сузились.

— Ты, маленькая лгунья, я проверял тренировочную комнату. Тебя там не было.

Ох, дерьмо.

Самодовольная улыбка медленно расцветала на его лице.

— Поэтому, я проверил все другие учебные центры, и спортзал, и пляж, и, наконец, твою комнату. Тебя нигде не было.

Ох, двойное дерьмо.

— Поэтому не лги мне.

Он шел на меня, пока я не уперлась в край стола.

— Твои щеки кроваво-красные, твой пульс зашкаливает, и ты — ужасная лгунья.

Я сжала край стола.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Сет наклонился так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Точно?

— Нет.

— Я собираюсь спросить тебя последний раз, Алекс. Где ты сегодня была?

— Или что? — Потребовала я.— Что ты собираешься делать? И почему тебя это заботит?

— Потому что эмоции, которые ты испытывала сегодня, были неистовыми.

— Боже, этот день никогда не закончится,— пробормотала я. Потирая виски, я была более чем уверена, что во мне было достаточно злости, чтобы заткнуть Сета хотя бы по этому пункту.— Кому есть до этого дело?

— Мне есть, потому что предполагалось, что ты будешь тренироваться сегодня с Эйденом, и тогда не было бы никакой причины, почему бы ты чувствовала такие... — глаза Сета расширились. Клянусь, я никогда не видела, чтобы его зрачки настолько расширялись, и, судя по тому, как он тянул меня к себе, он точно отпустил меня слишком быстро. — О. Нет, нет, нет.

Предчувствие нарастало, мгновенно сковав мои внутренности.

— Что?

—Ты не могла,— он провел рукой вниз по лицу.— Хотя, стой, о чем это я? Как раз ты могла бы поступить так глупо.

Я прислонилась к столу.

— Ммм… ну, спасибо.

Сет рванул вперед, схватив меня за плечи. Я вздрогнула, неспособная подавить естественную реакцию.

— Пожалуйста, скажи мне, что я неправ. Скажите мне, что ты не путаешься с чертовым чистовкровкой. Черт побери, Алекс. Он? Боги, это многое объясняет.

В голове не осталось ни одной связанной мысли. Мой мозг всегда так поступает, когда я больше всего нуждаюсь в способности быстро соображать.

Он резко рассмеялся.

— Теперь, по крайней мере, я знаю, почему он ненавидит меня. Почему он всегда находится рядом с тобой. Я просто полагал, что это было в переносном смысле, а не буквально. О чем, ты, черт возьми, думаешь? О чем он думает? Ты собираешься все бросить! Свое будущее — мое будущее — и для чего? Стремишься к чистокровности?

Уже в сотый раз я сбросила его руки с плеч.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Я не путаюсь с Эйденом.

— Даже не смей врать мне о таких вещах. — Он ткнул пальцем в мое лицо. У меня возникло желание сломать его, — ты не можешь делать это, Алекс. Я не позволю этому продолжаться. — Сет начал двигаться в сторону двери.

— Нет. Нет! Сет, стой! Пожалуйста. — На этот раз я схватила его, отодвинув от двери. — Пожалуйста, послушай меня, это не то, что ты думаешь!

Его глаза практически пылали, настолько он был сердит.

— Это не то, о чем я думаю. Это — то, что я чувствовал сегодня!

— Пожалуйста. Просто послушай меня хотя бы секунду. — Мои пальцы впились в его руку. — Ты не можешь ничего рассказать. Они...

— Я не собираюсь рассказывать об этом Совету, ты маленькая идиотка. Они отправили бы тебя в рабство за секунду. — Он толкнул меня, ругаясь себе под нос, — знаешь, я действительно считал, что он мог бы быть не таким как остальные чистокровки, но как выяснилось, на самом деле он не так уж и отличается.

— Что собираешься делать? Ты не можешь...

— Я собираюсь пойти и немного поболтать с Эйденом.

Я встала перед ним, заговорив дверь.

— Ты не собираешься разговаривать с ним! Ты намерен с ним подраться.

— Вполне возможно. А сейчас убирайся с моей дороги.

— Нет.

—Уйди с дороги, Алекс, — проворчал он. Знаки Аполлиона начали искажать его безупречную кожу.

— Хорошо,— выдохнула я, прижимаясь к двери, — я скажу тебе правду. Только, пожалуйста, не натвори ничего глупого ….

—Не думаю, что ты вправе читать мне лекции о том, как себя вести.

Я сосчитала до десяти. Сейчас не время терять терпение.

— Между Эйденом и мной ничего не происходит. Хорошо? Он мне небезразличен, ну и что? Знаю, что это неправильно. — Я закрыла глаза, мечтая о том, чтобы слова не ранили так сильно.— Знаю, что это глупо, но между нами ничего не происходит.

—То, что я сегодня ощущал через тебя, говорит об обратном, Алекс. Ты продолжаешь мне врать.

— Хорошо. Мы поцеловались, но — стоп! — Я отодвинула Сета назад, когда он попытался убрать меня от двери. — Послушай меня. Мы действительно целовались, но это — неважно. Это было глупость — ошибка. Здесь не из-за чего переживать.

Он уставился на меня, плотно сжав губы. А затем закрыл глаза. Между нами воцарилось краткое молчание.

— Ты... ты любишь его, не так ли?

Я смотрела на него, в то время как сердце громыхало в груди.

— Нет. Конечно же, нет.

Сет кивнул, снова проведя рукой по лицу.

— Алекс … Алекс, ты безумна.

Очевидно, он мне не верил. Я должна была заставить Сета понять, что с этим ничего не нужно делать. Не было никакой причины, по которой он будет преследовать Эйдена. Только боги знают, что сделал бы Сет, или, что сделал бы Эйден. Я уже представляла, как они дерутся на пляже. Шаг за шагом и Совет узнает. Чистокровки накачают меня, чтобы подавить во мне Аполлиона, и я буду драить полы всю оставшуюся жизнь. Эйден никогда бы себя не простил. Я не могла этого позволить. И еще этот идиот, стоящий передо мной. Если бы Сет напал на чистокровного, то все это непременно случится. Совет пошел бы против Сета, и даже притом, что я хотела его придушить, я не хотела … хорошо, я не хотела бы, чтобы с ним хоть что-то произошло.

Назовем это самосохранением.

— Ничего не происходит, сказала я.— Просто пообещай мне, что ты ничего не будешь делать.

Сет смотрел на меня так долго, что тишина, которая окутала нас, начала добираться до меня. Тогда татуировка начала втягиваться обратно в его кожу, и он выглядел на удивление спокойно.

— Ты ведь ничего не собираешься делать, верно?

— Нет. — Сет подошел ко мне и вырвал из моей руки ручку двери. — Я не собираюсь ни о чем рассказывать.

Облегчение, затопило меня. Я громко выдохнула.

— Спасибо тебе.

—Ты не спросишь почему?

— Нет,— я покачала головой,— я не собираюсь смотреть дареному коню в зубы.

—Ты хоть знаешь, что это означает?

— Не так чтобы очень,— сказала я,— но звучит мудро.

Сет приподнял бровь, а затем оттащил меня от двери.

— Ладно, давай пойдем.

Я искоса взглянула на наши соединенные руки.

— Куда мы собираемся?

— Мы собираемся немного потренироваться, так как сегодня ты ничем не занималась, со времени своего исчезновения.


— Она испарилась? Черт, это сумасшествие.

Я уставилась на Калеба, желая, чтобы он сам испарился.

— Что все заладили с этой терминологией? Клянусь богами, если еще хоть один человек подвергнет это сомнению, то я его убью.

— Испарилась, — прошептала Оливия, усмехаясь.

Я бросила на нее злобный взгляд.

— Ха. Смешно.

— Прости. — Она водила рукой по руке Калеба. Очевидно, они помирились. Это сделало меня счастливой. Мне нравилось то, как они смотрели друг на друга, когда не ссорились. — Держу пари, что все же это было странно.

— «Странно» это еще не то слово.

— Она была стара как мир, — сказал Калеб. — старая карга была отчасти интересна.

«Интересная» не то слово, которое я бы использовала, чтобы описать бабушку Пипери. Я откинулась на спинку стула, и прикрыла глаза, наблюдая, как Оливия и Калеб начали говорить о вечеринке, на которой они были прошлой ночью. Я почувствовала искру ревности и горечи. Меня не пригласили. Возможно, Калеб тоже думал, что я больше чистокровка, чем полукровка. Жесть.

Я снова сфокусировала свои мысли на Пипери. Даже несколько дней спустя, я была до сих пор настолько поглощена мыслями об Эйдене и моих несуществующих отношениях, чтобы слишком много думать о том, что она сказала, прежде чем умерла.

Разговор, который произошел между нами, не имел никакого смысла ... что в принципе не было для меня большим сюрпризом. Единственная важная вещь, которую я поняла, была о парне, который не тот, кем кажется, и который всех дурачит. Если бы только она не превратилась в пепел через секунду, возможно, она сказала бы его имя, и это бы чрезвычайно помогло. Я ни с кем не поделилась этой частью разговора. Казалось, что, кем бы он ни был, он не был моим другом. С другой стороны я не была уверена. После той мысли я, должно быть, задремала, потому что я встрепенулась, услышав свое имя.

— Мисс Андрос.

Я протерла глаза и увидела Леона, стоящего в дверном проеме комнаты отдыха.

— Да?

—Тебе не позволено здесь находится.

Странно. Когда это Леона успели назначить моей няней? Я видела его в кампусе только тогда, когда ему нужно было сообщить нечто ужасное и срочное. — Да ладно тебе! — пожаловалась я.

Калеб перегнулся через спинку дивана.

— Она ведь никого не беспокоит.

Леон даже не взглянул на Калеба.

— Поднимайся.

Калеб повернулся ко мне.

— Когда-нибудь тебе будет разрешено остаться до конца и веселится. Тогда, наконец, в нашем мире всё будет в порядке.

Поднимаясь из кресла, я закатила глаза.

— Леон, я могу поиграть с друзьями? — Это заставило Оливию рассмеяться.

Выражение лица Леона оставалось непроницаемым.

— Возможно, тебе бы позволили поиграть с друзьями, если бы ты держалась подальше от проблем в течение недели.

— Полагаю, это означает «нет». — Калеб усмехнулся мне. — Зато теперь ты знаешь, что делать. Держись от проблем подальше неделю, Алекс. Целую неделю.

Проходя мимо дивана, я треснула Калеба по затылку. Он замахнулся в ответ, но Оливия помешала ему

— Пока! — прощебетала Оливия, уже уютно устроившись подле Калеба.

Помахав им рукой, я последовала за Леоном из зала. Я чувствовала себя немного неловко идя около него. Он был почти семь футов высотой, и было похоже на то, что он принадлежит к независимой федерации реслинга. Не говоря уже о том что, я не знала, как много знал Леон. Я помнила, что он не выглядел удивленным, когда Маркус упомянул, что я являюсь Аполлионом.

Я искала, что бы такого сказать, но мой мозг был абсолютно пуст, пока мой пристальный взгляд не упал на статую Аполлиона.

— Эй, а ты немного похож на Аполлона. Тебе это кто-нибудь говорил? Все что тебе нужно это светлые волосы и неистовые гормоны. Возможно он твой пра-пра-пра-прапрадед или что-то вроде того.

Леон посмотрел на статую.

— Нет. Мне этого никто не говорил.

— Ха. Смешно. Потому что ты правда похож. Интересно, есть ли у тебя еще что-то общее с Аполлоном.

— Что, например?

— Знаешь. Разве Аполлону не нравятся милые парни? — Фыркнула я. — Подожди, разве Аполлону не нравится все, что движется? Пока они не превращаются в деревья или цветы.

— Что? — Леон на миг застыл, взглянув на меня. — Некоторые мифы правдивы, но большинство преувеличено.

Я подняла брови в насмешке.

— Извини, не знала, что ты фанат Аполлона.

— Я не фанат.

— Ладно. Тогда не бери в голову.

— Знаешь, Александрия, что действительно интересно?— спросил он, спустя несколько секунд.

— Нет. Не очень. — Я задрожала от холодного воздуха.

— Как тебе удалось встретиться с оракулом как раз перед её смертью?

Я поглядывала по сторонам почти пустого кампуса, замечая лишь Стражей или Охрану. До этого я и не понимала, что уже настолько поздно.

— Я не знаю. Думаю, это что-то вроде моего персонального везения.

— Уже во второй раз?

Я бросила на него резкий взгляд. Он знал больше, чем я полагала. — Я так думаю.

Леон кивнул, в то время как его глаза, изучали дорогу, ведущую в общежитие девочек.

— Ты знала о том, что оракул ищет только тех, кого захочет? А также о том, что множество чистокровных проживают свою жизнь даже не разу его не увидев?

— Нет. — Я обняла себя руками, задаваясь вопросом, куда ушло лето. Был почти конец октября, но обычно в это время не было настолько холодно.

— Получается, она хотела сказать тебе нечто чрезвычайно важное. И я предполагаю, что это что-то гораздо большее, чем просто возможность изменить историю, — сказал Леон.

Мои шаги замедлились, когда слова оракула вспыхнули в сознании. Он не тот, кем кажется. Он обманывает всех. Он играет на две стороны. Я посмотрела наЛеона, опасаясь, куда зашел этот разговор. Я ничего не знала о Леоне, кроме его замечательной способности появляться, когда мне этого совершенно не надо... и его фанатская любовь к Аполлону.

— Это все, что она сказала.

Леон остановился перед ступеньками к общежитию, сложив руки на груди. — Звучит довольно неопределенно.

— Пипери всегда...всегда была неопределенной. Все, что она когда либо мне говорила, не имело для меня никакого смысла.

Он наклонил голову на бок, и маленькая улыбка появилась на его лице. Я думаю, что впервые за все время увидела его улыбку.

— Это особенность оракулов. Они всегда говорят правду, просто нужно постараться, чтобы услышать ее.

Мои брови взлетели вверх.

— Ну, видимо я не расслышала.

Леон взглянул на меня. — Я уверен, что когда в этом будет необходимость, ты поймешь. — Тогда он повернулся и пошел обратно.

Я постояла там еще немного, смотря ему в след. Это был мой самый долгий разговор с парнем, и по бессмысленности мог соревноваться с тем, что состоялся у меня с оракулом.

Теперь я немного беспокоилась. В Леоне всегда было что-то, что выглядело неправильным...какая-то потусторонняя черта. Но мог ли он оказаться тем, о ком говорила Пипери?

Я задрожала и взбежала вверх по лестнице. Надеюсь, нет.

Ведь тогда ни один из нас не выйдет целым из этой битвы.


Глава 10


Я была вся на нервах от страха.

И все из-за этой маленькой коробочки в моей спортивной сумке. Было приятно, что Дикон упаковал медиатор, но теперь я чувствовала себя глупо, собираясь подарить его Эйдену, особенно после всего, что произошло между нами в зоопарке.

Но подарок у меня, и я должна его отдать. Если нет, то Дикон может намекнуть ему об этом, и тогда будет еще хуже. И ведь это всего лишь медиатор для гитары. Он ведь не означал «я люблю тебя» или что-то в этом роде. Не то чтобы это имело значение, я и так уже проболталась.

На занятии с Эйденом, я вся будто онемела. Упустить шанс сказать «с днем рожденья!» или же отдать ему эту чертову коробочку. Просто не могу заставить себя сделать это.

Что если он будет смеяться надо мной? А если ему не понравиться? А что если он посмотрит на меня и скажет: «Что это, черт возьми, такое?» и бросит коробочку на мат? А потом растопчет ее?

Я не могла перестать думать о том, что еще может пойти не так. Но, разве его реакция имела значение? После нашей поездки в зоопарк и моего признания в любви он держался отстраненно и холодно. Было лишь несколько раз, когда я поймала его заинтересованный взгляд на себе. Мне всегда было интересно, о чем он думает в такие моменты.

Эйден снова странно на меня посмотрел, и я почувствовала, как начинаю краснеть.

Я никогда еще так себя не ненавидела.

Не удивительно, что мне не хватало времени. В то время как мое сердце бешено колотилось в груди, я наклонилась и достала небольшую белую коробочку из моей сумки. Дикон даже прицепил черный бантик на неё. Я и не знала, что он настолько хитрый.

— Алекс, что ты делаешь?

Я стояла, сжимая коробку в руке.

— Так у тебя есть какие-то… хм… особые планы на сегодняшний вечер?

Он начал сматывать мат.

— Не особо. А что?

Я поежилась, пряча коробку в руках.

— Это ведь твой День Рождения. Разве ты не должен праздновать?

На его лице отразилось удивление.

— Откуда ты знаешь, что он сегодня? Подожди-ка… — он слабо улыбнулся. — Дикон сказал тебе.

— Ну, твой День Рождения накануне Хэллоуина. Об этом трудно забыть.

Эйден пожал плечами.

— Мы собирались поужинать в тесном кругу, но ничего особенного.

— Ну, уже что-то.

— Ну да.

Просто отдай ему эту глупую коробку Алекс.

—В общем… ты не должен работать сегодня вечером, верно?

Дай ему эту чертову коробку Алекс, и хватит болтать.

На лице Эйдена промелькнула улыбка, и взгляд остановился на мне.

— Нет, у меня выходной. Алекс, я должен сказать тебе…

Я шагнула, протягивая свои руки к нему. Можно сказать, что я сунула коробку ему прямо в грудь.

— С Днем Рождения! — я чувствовала себя настоящей идиоткой.

Он посмотрел вниз, потом снова перевел взгляд на меня. Он взял коробочку.

— Что это?

— Это просто маленький подарок. Ничего особенного, — протараторила я. — Это тебе на День Рождения. Разумеется.

— Алекс, ты не обязана это делать, — он повертел её в своих изящных пальцах. — Ты не должна мне дарить что-то.

— Я знаю, — я сдула несколько прядей со своего лица. — Но мне захотелось.

— Я могу потрясти её?

— Да, он не разобьется.

Ухмыляясь, он встряхнул коробочку. Бант немного съехал. Он взглянул на меня еще раз, а затем развязал черный бант. Затаив дыхание, я наблюдала, как он осторожно открыл крышку, и заглянул внутрь. Глаза Эйдена сузились, а губы приоткрылись от удивления. Я понятия не имела, что означает это выражение. Медленно он потянулся внутрь и достал медиатор.

Эйден держал его как драгоценный камень, вертя между своими длинными пальцами, с недоверчивым выражением на лице.

—Он черный.

Мой взгляд заметался по комнате.

— Да. Он черный. Эм, я увидела, что у тебя были все цвета, кроме черного.

Он продолжал смотреть на медиатор с ошеломленным выражением. Я сложила руки на груди, понимая, что сейчас расплачусь.

— Если тебе не нравится, ты можешь его вернуть. Я купила это в интернет-магазине. Они могут...

— Нет,— Эйден посмотрел прямо на меня. Его глаза стали темно-серыми.

— Нет. Я не хочу возвращать его, — он все продолжал вертеть подарок в руках. — Он идеальный.

Я покраснела все еще желая расплакаться, но теперь от радости.

— Ты действительно так думаешь?

Эйден сделал шаг вперед, его глаза были словно жидкое серебро. Они полностью поглотили. Я не знала, что произойдет дальше. Все, что я знала, это то, что окончательно и бесповоротно запала на него.

— Вот вы где, — Маркус стоял у входа в тренировочный зал. — Я везде вас искал.

Эйден с необычайной грацией сунул коробочку в свой карман. Я не видела его лица, но могла с точностью сказать, что оно было лишено каких-либо эмоций. Его могли выдать только глаза, но Маркус никогда не сможет понять по ним то, что могу я.

Однако я была уверена, что мое лицо может рассказать все. Я поспешила к своей сумке и начала возиться с ремнем.

— Что случилось? — спросил Эйден небрежным тоном.

— Практика у вас немного затянулась, не так ли?

— Мы как раз заканчивали.

— Александрия, что ты там делаешь? — спросил Маркус.

Ругаясь себе под нос, я закинула сумку на плечо и посмотрела на дядю. Он был одет в костюм-тройку. Никто в кампусе не одевался так, как он.

— Ничего, я просто забирала свои вещи.

Он элегантно поднял бровь.

— Ты опоздала на занятие и заставила Эйдена задержаться? Ты должна иметь больше уважения к его времени.

Я кинула мрачный взгляд на дядю, но промолчала.

— Все в порядке, — быстро ответил Эйден. — Она не сильно опоздала.

Маркус кивнул.

— Что же, я рад, что нашел вас обоих.

Мои брови медленно поползли вверх, и возникло огромное желание рассмеяться. Эйден выглядел менее удивленным.

— Я обдумывал то, что ты предложил Эйден, и я согласен с этим.

Эйден сжал губы.

— Я еще не имел возможности обсудить это с Алекс.

Маркус нахмурился.

— Не беспокойся об этом. Ты прекрасно поработал с ней. Должен признаться, я не был уверен, что она сможет наверстать упущенное, но ты оказался прав. Мы можем закончить дополнительные занятия.

Я сделала шаг вперед, но не чувствовала пола под ногами.

— Конец дополнительным занятиям?

— Эйден считает, что ты больше не нуждаешься в этих занятиях, и я согласен с ним. Ты продолжишь заниматься с Сетом, но у тебя появится свободное время, да и Эйден сможет целиком посвятить себя своим обязанностям Стража.

Я уставилась на Маркуса, слыша его, но не понимая. Затем я повернулась к Эйдену. Его лицо ничего не выражало. Я знала, что должна была радоваться этому, что это огромный шаг в верном направлении, и Маркус в некотором роде похвалил меня, но я ничего не могла поделать с огромной дырой, которая образовалась у меня в груди. Эйден и я никогда бы не встретились, если бы не эти тренировки.

— Эйден, ты поговорил об этом с Сетом? — спросил Маркус. — Обсудил направления для дальнейшего улучшения?

— Да, Сет в курсе, что теперь у нее будет больше времени для работы с ним, — голос Эйдена был на удивление пустым.

Он уже обговорил это с Сетом? Я вздохнула, но воздух не попал в мои легкие. Грудь сжалась, в то время как мозг пытался сказать, что я знала, что этот день настанет. Я просто не ожидала, что он придет так быстро.

— Что ж, я не хочу вас задерживать. Наслаждайтесь сегодняшним ужином,— Маркус остановился, казалось, замечая, что я все еще стою на месте. Он повернулся ко мне, вежливо улыбаясь. — Спокойной ночи, Александрия.

Он не стал ждать моего ответа, что было хорошо, так как его не последовало. В момент, когда я убедилась, что он был вне пределов слышимости, я повернулась к Эйдену.

— Мы не собираемся больше тренироваться?

Эйден все еще не смотрел на меня.

— Я собирался поговорить с тобой об этом. Я думаю…

— Ты собирался поговорить со мной об этом? Почему ты не рассказал мне об этом, прежде чем это сделал Маркус?

— Я ходил к Маркусу на прошлой неделе Алекс.

— После… того как мы вернулись из зоопарка? Вот почему ты был в кабинете Маркуса, когда я туда попала?

Эйден так и не посмотрел на меня, ни разу с тех пор как Маркус сообщил мне новость.

— Да.

— Я… я не понимаю, — я вцепилась в сумку на плече, как в спасательный круг. — Почему ты не хочешь больше тренировать меня?

— Алекс, ты больше не нуждаешься в тренировках со мной, — он напрягся. — Ты догнала остальных студентов.

— Если это правда, тогда зачем тебе нужно было обсуждать с Сетом дальнейшие тренировки? Почему ты сам не можешь заняться ими?

Эйден полностью отвернулся, проведя рукой по волосам.

— Тебе нужна передышка. Ты все время уставшая, от чего-то придется отказаться. Тебе нужно гораздо больше работать с Сетом, чем со мной. Он может работать с тобой над элементами, подготовить тебя к Пробуждению.

У меня шумело в ушах и от этого все казалось еще более нереальным.

— Это не правда. Мне не нужен Сет.

Эйден повернул голову в мою сторону.

— Я больше не нужен тебе, Алекс.

Мне понадобилось приложить кое-какие усилия, что бы сказать хоть слово из-за большого комка в моем горле.

— Нужен. Я не смогу тебя больше видеть, если мы перестанем тренироваться.

— Ты увидишь меня на Совете, Алекс, и на территории. Не будь смешной.

Я не обратила внимания на холод в его голосе.

— А после этого? Я не увижу тебя, — мой голос охрип. Это звучало унизительно, и в то же время грустно.

— Ну, я думаю, что так будет лучше.

Было ощущение, что он залез мне в грудь и раздавил легкие, оставив только два безжизненных комка. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но дыра в моей груди болела невыносимо. Мое сердце болело так сильно, что все казалось реальным. Все, что я могла, это стоять и смотреть на него.

— Это… из-за того, что я сказала тебе тогда в зоопарке? Почему ты не хочешь больше меня тренировать?

Тело Эйдена снова напряглось, и скулы резко очертились.

— Да, все дело в этом.

Дыра в моем сердце увеличилась.

— Потому… потому что я сказала, что люблю тебя?

— И потому что я не… — он остановился, смотря в сторону. — Я не чувствую того же к тебе. Я не могу. Понятно? Я не могу позволить себе любить тебя. Если я это сделаю, то заберу у тебя все. Я не могу так с тобой поступить. Я не буду так поступать с тобой.

— Что? Это не…

— Это не имеет значения, Алекс.

Я потянулась к его руке, но Эйден отошел от меня. Уязвленная, я обхватила себя за талию.

— Ты говоришь это…

— Хватит, — он снова запустил руку в волосы.

Жестокость в его голосе резала меня.

— Тогда зачем ты наговорил мне столько всего в зоопарке? Почему сказал, что заботишься обо мне, что хочешь нарушить правила ради меня? Для чего ты все это говорил?

Эйден перевел свой взор на меня, и я невольно отступила назад. В нем не было ничего от того Эйдена, которого я знала. Эйден никогда не смотрел на меня так холодно, так отстранено.

— Я забочусь о тебе, Алекс. Я не хочу видеть, что с тобой случилось что-то плохое или, что тебе больно.

— Нет, — я затрясла головой. — Это было нечто большее. Ты… ты держал меня за руку, — последние слова прозвучали жалким шепотом.

Он вздрогнул.

— Это было… глупой ошибкой.

Теперь вздрогнула я и не смогла удержать слова.

— Нет. Ты хочешь меня..

— Конечно, я хочу тебя, — сказал он жестко. — Я мужчина, а ты красивая девушка. Я ничего не могу с этим поделать. Желание к тебе в физическом смысле не имеет ничего общего с тем, как я отношусь к тебе.

Мой рот открылся, но я не могла ничего сказать. Я заморгала, стараясь удержать жгучие слезы.

Эйден сжал руки в кулаки.

— Ты полукровка, Алекс. Ты не можешь любить меня, также как чистокровные не могут любить полукровок.

Я отшатнулась, как если бы он ударил меня по лицу. Я была так смущена, так унижена. Как я могла так сильно ошибиться в его чувствах ко мне. Я все истолковала неверно.

Неровно дыша, я отвернулась от Эйдена, который закрыл глаза и опустил голову. Живот болел, я шла в общежитие как в тумане. Хуже всего было то, что я опозорилась. Я не могла забыть это, не могла не думать об этом. Я отчаянно сражалась со жжением в глазах. Слезы никогда не решали проблем, но, черт возьми, это было все, что я хотела делать. В груди ныло, сердце разрывалось на части.

Открыв дверь в свою комнату, я не была сильно удивлена, увидев Сета на диване. Не удивлена, но зла. Пора начать запирать окно в спальне.

Он даже не посмотрел на меня.

— Привет.

— Пожалуйста, уходи,— я бросила сумку на пол.

Сет сжал губы и посмотрел прямо.

— Я не могу этого сделать.

Вихрь эмоций сжигал меня изнутри. Я не могла потерять контроль перед Сетом.

— Я не собираюсь играть с тобой. Убирайся.

Он поднял на меня свои глаза цвета теплого заката.

— Мне очень жаль, но я не могу уйти.

Я шагнула вперед, сжимая свои руки.

— Меня не волнует, как то, что я сейчас ощущаю, влияет на тебя. Пожалуйста, уходи.

Сет медленно поднялся.

— Я не уйду. Тебе нужна компания.

Я ненавидела эту связь, передающую мои эмоции Сету, большего всего в жизни.

— Не толкай меня на крайности Сет. Уходи или я заставлю тебя уйти.

Он в мгновенье оказался около моего лица. Схватив меня за руки, он наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне.

—Слушай, я могу покинуть эту комнату. Хорошо. Но ты будешь продолжать чувствовать себя как в аду, а значит, и я буду чувствовать себя так же.

Я вздохнула, не в силах вырваться от него. Слезы жгли глаза, ком в горле грозил задушить меня.

Он сделал глубокий вдох.

— Я знал, что ты лгала, когда сказала, что не любишь его. Зачем ты так с собой? Эйден такой же, как и другие чистокровки, Алекс. Конечно, он иногда может выглядеть по-другому, но он чистокровный.

Я отвернула голову от Сета, закусив губу, пока не почувствовала вкус крови. Час назад, я бы никогда не согласилась с этим, но Эйден сказал тоже самое.

— И что если бы он любил тебя, Алекс? Что тогда? Ты была бы довольна тем, что вам бы пришлось все время прятаться? Довольна тем, что пришлось бы всем врать и наблюдать, как он делает вид, что ты ему безразлична? А если бы вас поймали, с радостью отдала бы свою жизнь за него?

Эти вопросы я задавала себе снова и снова.

— Ты слишком важна, слишком особенная для того, что бросить все ради чистокровного, — Сет вздохнул, опустив руки на мои. — Так вот, я принес нам фильм про вампиров. Я думал, ты будешь «за».

Я молча смотрела на него. Он выглядел как всегда — живая, дышащая статуя. Совершенство, без каких-либо человеческих недостатков, но все же он здесь.

— Я не могу понять тебя.

Он ничего не ответил, просто усадил меня на диван. Затем поставил фильм и вернулся к дивану с пультом в руке.

— Я в дурном настроении, — наконец сказал он, разбираясь с пультом.

Я смотрела на него, и смех вырывался из меня. В дурном настроении? Он больше похож на человека с расстройством личности или что-то типа того. Но кто я такая чтобы судить его? Я должно быть сумасшедшая, не так ли? Я запала на чистокровного. Это возглавляет список симптомов при психических заболеваниях.

Мысли об Эйдене вызывали резкую боль в груди. И в этот момент мне показалось, что мое сердце осталось в спортивном зале истекать кровью. Я попыталась сосредоточиться на фильме, но мой мозг не подчинялся. В тот момент, я перекручивала мои разговоры с Эйденом — все мои разговоры с ним. Как из парня, которому можно доверять, на которого можно положиться, и который мог заставить мое сердце биться быстрее от одного комплимента или улыбки, он превратился в холодного незнакомца, каким, я полагала, был Сет.

Но Сет сидел возле меня.

Возможно он не такой уж и холодный, каким показался вначале, а Эйден не такой идеальный, каким я его себе представляла. Возможно, мои суждения такие же дерьмовые, как и вкус на парней.

Сет снова вздохнул, но в этот раз гораздо громче. Медленно и небрежно, он потянул меня ближе к себе и обнял рукой. В конечном итоге я оказалась прижата лицом к его бедру, а его тяжелая рука была у меня на плече.

— Что ты?

— Ш-ш… — прошептал он. — Я смотрю фильм.

Я попыталась отодвинуться, но он не позволил мне этого сделать. Его рука весила с тону. Спустя несколько неудачных попыток, я сдалась.

— Так… хм... ты в команде Эдварда?

Он фыркнул.

— Нет. Я в команде Джеймса или Тайлера, но судя по всему, никто из них не выиграет. Она все еще жива.

— Да, кажется это так.

Сет ничего не сказал на это и, спустя какое-то время, мое тело начало расслабляться и боль потихоньку успокаивалась. Она не прошла, но присутствие Сета приглушило ее — связь Аполлионов делала свое дело. Возможно, именно поэтому он стал таким близким. Или же, он просто хотел увидеть мое поражение.


Глава 11


Следующая неделя моей жизни была ужасна.

Мне никогда ещё не было так плохо. У меня и раньше были неудачи, было даже несколько случаев безумной страсти. Но я никогда никого не любила кроме мамы и Калеба, да и это была другая любовь.

И эта любовь приносила адские муки.

Не видеть Эйдена после занятий казалось неправильным, как будто бы я упустила что-то или забыла о чем-то ужасно важном. В те дни, когда я должна была тренироваться с ним, я старалась проводить время с Калебом и Оливией, но потом я начала закрываться у себя в комнате, сидя в одиночестве, пока не появлялся Сет.

Я скучала по Эйдену, скучала так сильно. Каждая секунда приносила боль, превращая меня в одну из тех девиц, чья жизнь заканчивается в тот момент, когда их бросает парень. Я находилась в жалком состоянии — жалком, и отвратительном.

— Ты собираешься когда-нибудь вылезти из своей комнаты? — Калеб сидел, прислонившись к изголовью моей кровати, учебник лежал нераскрытым на его коленях. Он видел все, что со мной творится. Как и Сет, он не был удивлен сложившейся ситуацией, но, тем не менее, он был очень недоволен, что я столько времени мечтала об отношениях с Эйденом. И от этого я ощущала себя еще большей дурой. Калеб толкнул меня коленом, когда я не ответила.

— Алекс, уже почти семь, а ты так и не сдвинулась с места.

— Мне не ничего не нужно делать.

— Ты хотя бы мылась? — спросил Калеб.

Я перевернулась на другой бок, и зарылась лицом в подушку.

— Нет.

— Это довольно глупо.

— Угу, — приглушенно ответила я. Через секунду его сотовый разлился ужасной трелью, со столика возле моей кровати, и учебник полетел на пол. Я даже не пошевелилась. Калеб перегнулся через меня, воткнув локоть мне в спину.

— Боже, — закричала я в подушку. — Больно же!

—Тише, — отозвался Калеб, все ещё лежа на мне. Его костлявые локти врезались мне в спину, пока он возился с телефоном и просматривал сообщение.

Я могла только повернуть голову в сторону.

— Черт побери, ты весишь тонну. Кто это? Оливия?

Калеб перекатился на свою половину, ломая при этом мой хребет. Стало значительно легче.

— Да, она хочет знать, что за запах проникает в её комнату.

—Заткнись.

— Серьезно, она хочет знать, когда ты в последний раз мылась.

Он перевернулся на живот.

— Знаешь, тебе станет комфортнее. Ты получишь даже дополнительные подушки, Алекс.

— Никакого душа, ты придурок.

Он засмеялся.

— Оливия спрашивает, не хотим ли мы посмотреть фильм.

— Я не знаю.

— Как ты можешь не знать ответа на такой простой вопрос?

Мне даже удалось пожать плечами.

Калеб фыркнул.

— Послушай, я сидел здесь весь день, пока ты как идиотка пялилась в потолок. Ты сейчас же вылезешь из этой кровати, примешь душ, и мы устоим ночь кино в общежитии. Затем Оливия и я оставим тебя и займемся диким животным сексом. Конец дискуссии.

— Фу, эту картину я не хотела бы видеть. Спасибо.

— Неважно. Так что ты решила? Ты с нами?

— Уже почти комендантский час, — я закатила глаза.

— Какого черта? — он положил телефон рядом с моей головой, и залез мне на спину, упираясь обеими руками в мои плечи.

— Мы так давно не делали ничего веселого, Алекс. И тебе нужно повеселиться! Немедленно.

— Ты убиваешь меня, — прохрипела я. — Мне нечем… дышать…

— Я же не предлагаю тебе секс втроем. Я просто предлагаю пробраться в кафе, взять каких-нибудь напитков и еды, и посмотреть кино.

Я подняла голову с подушки.

— Черт, ты не предлагаешь мне секс втроем? Мне незачем жить.

— Обрати внимание на то, что я говорю. С учетом всех правил и дерьма, в котором ты погрязла, — продолжал Калеб, пока его телефон звонил мне в ухо. — Кроме того, ты на следующей неделе уедешь на Совет, и тебя не будет несколько недель. Так что нам нужно сделать это. Тебе нужно сделать это. Это наша последняя возможность.

— Ты можешь выключить свой телефон? Раздражает.

Он наклонился вперед, вдавив свою голову в мой затылок.

— Где же прежняя Алекс, которую я знаю и люблю, мой бесшабашный и веселый друг?

Я хмыкнула не в силах оттолкнуть его.

— Калеб, прекрати.

— Прекращу, если ты пойдешь. Что тебе еще делать весь вечер?

Что еще? Всё время лежать в своей кровати и жалеть себя, и… это ужасно. Время, проведенное с Калебом и Оливией, пойдет мне на пользу. Я на некоторое время смогу забыть об Эйдене, о том, как сильно я его люблю, и как он оттолкнул меня.

Я сильно зажмурилась.

— Ты думаешь... что я идиотка, из-за всей этой мороки с Эйденом?

Калеб прижался своей щекой к моей.

— Да, это ужасная глупость. Но я все равно люблю тебя.

Я рассмеялась.

— Ладно. Уговорил.

Он скатился с меня.

— Ты серьезно?

— Да, — я села. — Но сначала мне надо в душ.

— Слава Богу. А то от тебя уже воняет.

Я оттолкнула его руку, и соскочила с кровати.

— Все равно лучше, чем от тебя, но, несмотря на это я тоже люблю тебя.

Калеб снова растянулся на кровати.

— Я знаю. Ты бы совсем пропала без меня.

Оливия принесла 3 пачки попкорна, пакет Твизлера и кучу шоколадных батончиков для меня.

— Ты запаслась еще как-то едой? — я схватила один из розовых леденцов.

Она захихикала, запустила руку в карман своей сумки и достала оттуда пачку желейных конфет.

— Я люблю чувствовать себя снабженной всем необходимым. Теперь все что нам нужно, это что-то выпить.

— За этим пойдем я и Алекс, — сказал Калеб, обнимая Оливию.

Я грызла свою карамельку и пожирала взглядом шоколадки. Я нападала на автомат со сладостями всю прошлую неделю. Больше никакого шоколада.

— Нам нужна сумка.

Я развернулась, и пошла обратно к себе в комнату. Порывшись в своем шкафу, я нашла темно-синюю сумку, которая идеально нам подходила. Жуя конфету, я подхватила сумку и вернулась в небольшую гостиную

Складывалось ощущение, что Калеб утонул во рту Оливии, так глубоко они целовались. Закатив глаза, я достала еще одну ириску, и швырнула её Калебу в голову. Он повернулся и провел рукой по волосам. Посмотрев на пол, он увидел там конфету.

— Грубо, — сказал он. — Это очень-очень грубо, Алекс.

Смеясь, Оливия выглянула из-за Калеба.

— Он на вкус как сладости.

— О боги… — застонала я, завязывая свои еще влажные волосы в пучок. — Какая гадость.

Она плюхнулась на диван. Сегодня Оливия заплела волосы в толстую косу, которая спадала ей на плечо. Я была уверена, что её потертые джинсы и серый свитер стоили не дешево.

— Итак. Миссия, если вы осмелитесь выполнить ее, состоит в том, что бы вернуться с полной сумкой жидкого добра. Это будет рискованно, но плодотворно. Принимаете ли вы вызов?

Я посмотрела на Калеба, ухмыляясь.

— Я даже не знаю. Это так опасно. Там будут Стражи и Охрана, которые притаившись в тени, не позволят нам пробраться к содовой. Справимся ли мы, Калеб?

Он стянул свои волосы в хвост на затылке.

— Мы должны быть смелыми и сильными, бесшумными и быстрыми, — он сделал паузу. — Мы не можем провалить эту миссию.

— Ой, мне так нравиться, когда ты такой серьезный. Это так сексуально,— Оливия потянулась и чмокнула Калеба в щеку, что привело к дальнейшим поцелуям.

Я стояла и пыталась сосредоточиться на чем-то, но не на этой парочке. Но ничего не получалось.

— Оливия, я надеюсь, вы не забываете о контрацепции, а то кому-то скоро придется нянчить детишек.

Калеб снова посмотрел на меня, и все его лицо пылало красным цветом.

— Все в порядке, ничего больше не нужно?

— Еще что-нибудь с большим количеством кофеина, — ответила Оливия, поправляя рубашку. Её глаза сияли на свету. — Постарайтесь быть там не долго, и не попасться.

Это заставило меня рассмеяться.

— Попасться нам? Ты слишком мало веришь в нас.

Оливия махнула рукой и села, взяв в руки пульт. Я кивнула Калебу, чтобы следовал за мной обратно в спальню, открыла окно, которое так часто использовал Сет, и подхватила мешок.

— Ты готов?

Калеб утвердительно кивнул, его щеки все ещё были розовыми.

— После тебя.

Я перекинула ноги через подоконник и на минуту замерла, сканируя местность. Никого там не обнаружив, я спрыгнула с 5 фунтовой высоты.

— Все чисто, друг мой.

— Ты еще рифмой заговори, — высунул он голову из окна.

— Я могу. Ты так наблюдателен, — я немного отошла от окна, пока Калеб выбирался.

Стоя возле меня, он расправил плечи.

— Какой путь нам лучше выбрать?

Я повернулась к задней двери.

— Этим путем. Здесь больше тени и нет фонарей.

Калеб кивнул, и мы отправились в кафетерий. Прохладный воздух прошелся по моим еще влажным волосам, и дрожь пробежала по шее.

Мы стояли в тени у конца здания. Мы оба знали о сверхъестественной способности Стражников слышать студентов.

На углу женского общежития я осторожно выглянула. Было очень трудно рассмотреть что-нибудь в темноте. Я удивлялась, как Охранники могли заметить даже букашку проползавшую мимо них.

Калеб остановился возле меня и начал показывать мне какие-то круговые знаки рукой, которые я не могла разобрать.

— И что это должно было значить? — прошептала я удивленно.

— Я не знаю, — хмыкнул он. — Это смотрелось круто в тот момент, вот я и сделал.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Готов?

— Более чем.

Мы побежали, пересекая широкое открытое пространство между женским общежитием и учебным корпусом. На полпути Калеб толкнул меня в куст колючего кустарника. Ругаясь себе под нос, я поползла за ним. Калеб быстро добрался до безопасного участка. Опираясь об тренировочную арену, он тихо засмеялся.

— Дурак, — я ударила его в живот. Потом начала вынимать иглы из своих джинсов.

После, мы продолжили красться к краю и метнулись к лечебному корпусу. Это было похоже на игру в классики. Далее, нам придется обойти здание вокруг, где они хранят все свое оружие и обмундирование, и после мы окажемся возле задней части кафетерия и комнаты отдыха. А там уже Калеб проберется внутрь, даже если дверь будет под замком. Он не раз совершал такие набеги.

Тени двигались вокруг, сливаясь с ночным небом. Мы подождали за углом, пока часовой исчезнет за мед корпусом. То, что мы могли бы попасться, разжигало в крови желание делать то, что нам было категорично запрещено. Я могла бы поклясться, что Калеб чувствовал то же самое. Его голубые глаза, казалось, светились, а на лице появилась дьявольская ухмылка.

Внезапно, звук, похожий на вздох нарушил тишину. Мы посмотрели друг на друга, ничего не понимая. Калеб коротко улыбнулся, когда его глаза встретились с моими. Опираясь об него, я попыталась услышать еще что-нибудь, но все опять было тихо. Медленно, я подкралась к углу, и попыталась рассмотреть что-нибудь в темноте.

— Все выглядит нормально,— прошептала я.

Мы перебежали оставшийся путь медленно, выискивая часовых. Я сделала глубокий вдох и тут же об этом пожалела. Запах гнилой пищи заполнил мои легкие. Возле упавших мусорных контейнеров валялись разорванные пакеты с мусором.

— Боги, здесь ужасно воняет.

— Я знаю, — Калеб прижался к моей спине и начал оглядываться.— Или, может, это от тебя так несет.

Я ударила его локтем в живот. Калеб согнулся и застонал. Я осмотрелась вокруг контейнеров и замерла. Из задней двери, которой пользовались рабочие, просачивался свет и раскрашивал баки в отвратительный желтый цвет. Мы были не одни в этом месте. Еще одна тень двигалась впереди, но меньше чем тот часовой, которого мы видели ранее. Я подняла руку, подавая знак Калебу прекратить стонать.

Он выпрямился и выглянул из-за моего плеча.

— Черт, — пробурчал он.

Тень двигалась прямо на нас. Я начала отходить к стене таща Калеба за собой. В те секунды, пока тень не достигла нас, я представляла себе лицо Маркуса, когда он затащит меня к себе в кабинет завтра утром.

Или, еще хуже, они скажут ему сейчас. О, Боже, это будет эпично. Калеб часто дышал, а его пальцы впились в мою руку. Я отчаянно оглядывалась в поисках какого-то убежища. Единственным выходом было залезть в мусорный контейнер, но это не подходит. Я лучше буду разбираться с дядей, чем лазить в мусоре.

Когда тень появилась в поле зрения, моя челюсть отвисла.

— Леа?

Леа отскочила назад с визгом. Она быстро взяла себя в руки, и посмотрела на нас. Гравий хрустел под её кроссовками.

— Серьезно? — прошипела она. — И почему я не удивлена, что нашла вас именно возле мусора.

Калеб вышел из-за моей спины.

— Очень оригинально Леа. А что, это все твое?

— Что ты здесь делаешь? — я отошла от корзин и ужасно воняющего мусора.

— А ты что здесь делаешь? — спросила она, скривив лицо.

— Она наверное пробирается обратно после зажиманий с кем-то из часовых, — Калеб вытянул шею и всмотрелся в темноту.

— Не правда! — завизжала она, чем немало удивила нас обоих. — Я ненавижу, когда вы говорите так! Я не шлюха!

—Ну, это в корне меняет дело, — мои брови поползли вверх.

Леа толкнула меня в грудь, заставляя сделать несколько шагов назад.

Удержав равновесие, перед тем как свалиться в мусор, я бросила сумку на грязную землю и кинулась на неё. Как только мои пальцы ухватились за её шелковистые пряди, Калеб схватил меня за талию, и потянул обратно.

— О, Боже, перестань, — Калеб стиснул зубы. — У нас нет на это времени.

— Ты, черт возьми, толкнула меня? — я снова потянулась к ней руками. — Я вырву каждый волосок на твоей голове!

Леа прищурилась и отбросила свои волосы за плечо.

— Что ты там хочешь сделать, маленький урод? Снова сломать мне нос? Что угодно. Если ты попадешь еще в одну драку, ты вылетишь отсюда.

Я рассмеялась.

— Ты хочешь проверить свою теорию?

Она усмехнулась, показав мне средний палец.

— Это, наверное, то, что ты хочешь. Потом ты сможешь гулять со своими друзьями демонами.

— Ты такая сука! — я билась в руках Калеба, желая сомкнуть свои руки на её худенькой загорелой шейке. Он, должно быть, понял, о чем я думаю, потому как его объятия стали крепче.

— Я сожалею о том, что случилось с твоими родителями, ясно? Мне жаль, что моя мать приложила к этому руку, но тебе не нужно быть такой…

Шаги на аллеи заставили нас замолчать. Я развернулась в руках Калеба, сердце сжалось. Женщина — Страж стояла там и смотрела на нас. Её длинные светлые волосы были тщательно уложены назад, придавая лицу угловатость. В слабом свете, её глаза были похожи на две черные, пустые впадины. Дрожь пронеслась по моей спине, обостряя чувства.

Калеб застонал, выпуская меня. Я поправила рубашку и послала Леа едкий взгляд. Она на сто процентов виновата в том, что нас застукали. Если бы она не рыскала здесь, нас бы не поймали. Мы бы уже давно были внутри, заталкивая содовою в мою сумку.

— Я знаю, это выглядит ужасно, но…

— Они рыскали вокруг, — Леа перебила Калеба, поставив руки на бедра.

Я посмотрела на неё, желая стукнуть ее головой обо что-то.

— И что, черт возьми, ты делала здесь?

Страж склонила голову на бок, губы расплылись в жуткой улыбке, которая не показывала зубы. И тогда я её узнала. Это была Сандра, часовая, которая была возле моего окна той ночью, когда я кричала во сне.

Леа взглянула на нас, вытаращив глаза.

— Ладно. Это все странно, — пробормотала она достаточно громко, что бы мы могли ее услышать. Она сложила руки и склонила голову. — Здесь действительно воняет, правда? — спросила она презрительным голосом. — Так, что давайте быстро с этим покончим.

Калеб поперхнулся от смеху.

Сандра повернулась в его сторону, вытаскивая кинжал. Она крутила его в пальцах, а глаза все так же смотрели на Калеба.

— Э-э … — Калеб шагнул назад. По его выражению я могла понять, что он хочет засмеяться, но сдерживается. — Нет необходимости доставать кинжал. Мы просто гуляли.

— Да, мы счастливые полукровки, совершенно не демоны, — Леа хитро на меня взглянула. — По крайне мере двое из нас.

— Я врежу тебе, — я резко посмотрела в её сторону.

Леа закатила глаза, и повернулась к Стражу.

— Я не имею никакого отношения к… О, Господи!

— Что? — я проследила за взглядом Леа.

Сандра была не одна. Позади неё стояли три чистокровных демона, их омерзительные рожи все в темных жилках и с пустыми глазницами.

Я не могла поверить в то, что видела. Мой мозг пытался подтолкнуть меня к какому-то действию. Испуганный вздох и странное поведение Стража, всё внезапно обрело смысл. На ней не было никаких видимых отметин, но я знала, что она была демоном, возможно, тем самым, кто напал на молодую чистокровку несколько недель назад. Но почему её не проверили? Ладно, с этой загадкой разберемся потом.

— Вот блин, — прошептала я.

— Мы так неудачно выбрали ночь, что бы погулять, — долговязое тело Калеба было напряжено.

Один из чистокровных демонов шагнул вперед, даже не удосужившись использовать стихийную магию, чтобы скрыть себя. Это было довольно странно для меня, но все же, я не эксперт по демонам.

— Двое полукровок, и… что-то еще,— он втянул воздух. — О, прекрасная работа Сандра.

Господи, где же Сет, этот крутой Аполлион, который спасет меня. Теперь они могут учуять меня.

— Они говорят? — Выдохнула Леа, голосом полным ужаса. Она никогда не видела демонов, что уж говорить об их разговоре.

— Много, — ответил Калеб.

Чистокровный демон склонил голову на бок.

— Нам стоит убить их?

Сандра, которая все еще смотрела на Калеба, подняла кинжал.

— Мне все равно. Я ждала достаточно долго, так что один из них мой.

Его смех звучал как свист.

— Тебе нужен больше чем один, если ты хочешь насытиться. Они всего лишь полукровки, но девушка… она другая.

— Мы уже убили Охранников у моста, — другой демон скользнул взглядом с меня на Леа, и его рот растянулся в улыбке. Все, что я могла различить, так это не ровные зубы. — Ты можешь забрать эфир и потом. Убить парня. Мы возьмем этих двух девчонок с собой.

У меня в желудке все перевернулось от отвращения. Я попыталась сосредоточиться на ситуации. Бороться с демонами без титана? Безумство и самоубийство, но там все еще должна быть Охрана и Стражи на патруле — они обязаны там быть. Они услышат нас и придут.

То есть, если эти четверо не успели убить всех. Но я не могла позволить себе верить в это, потому что знала, что Эйден и Сет где-то там, и они не подведут в такую ночь, не в ту, когда мы с Калебом решили стащить содовую и посмотреть фильмы с Оливией.

Леа налетела на меня, часто дыша.

— Меня сейчас вывернет.

— Может быть, — я наклонилась и схватила крышку мусорного бака. Выпрямившись, я сжала её руку. Я почувствовала, как она резко втянула воздух, а все её тело напряглось. Леа делала, то же что и я ранее, призывала себя к спокойствию и взывала к инстинктам, как я все эти годы на тренировках. Я отпустила её руку.

Калеб встал передо мной.

— Когда будет возможность ты должна убежать.

Я не сводила глаз с демонов.

— Я не брошу тебя.

Как только я произнесла эти слова, чистокровные демоны налетели на нас.


Глава 12


Когда я сказала, что они налетели, я не шутила.

Я наклонилась вниз, когда демон нацелился мне в голову. Проскользнув под его рукой, я ударила его в горло кулаком и услышала тошнотворный хруст. Он отступил от меня, схватился за горло и начал тяжело дышать.

— Черт возьми! — Я услышала крик Калеба, а потом звук удара тела о землю. В панике я оглядела переулок и облегченно вздохнула, увидев Калеба, стоящего над демоном.

Леа развернулась на каблуках и ударила демона в грудь. Он отшатнулся, и она толкнула его снова. Она была уверена, собрана и чертовски хороша. Демон, с которым Леа боролась, не имел никакой возможности увернуться от ударов. Она наносила их один за другим.

Прикрывшись крышкой мусорного бака, я смотрела, как поднимается демон с пробитой гортанью. Я ударила его по голове и увидела довольно большой отпечаток на крышке. Не плохо. Похоже, я поймала одного не очень разговорчивого демона. Это было похоже на игру. Пока тихоня не качнулся назад, хватая мое плечо и утягивая меня вниз. Упав, я уронила крышку, стараясь освободиться. Демон ухватился за мою руку и потянул на себя. Плечи обожгло болью. Я пнула его ногой и поползла по гравию.

Леа запрыгнула на него со спины. Обхватив ногами за талию, она свернула ему шею. Кости поддались и захрустели. Демон ослабил свою хватку и упал на землю огромной кучей.

— Чертова Баффи, — сказала я, широко раскрыв глаза. Какая-то часть меня, не могла поверить в то, что она вмешалась и спасла мою жизнь. — Спасибо, я в долгу перед тобой.

Улыбка на её лице напоминала дикий оскал.

— Нам нужно убираться.

Сильный поток воздуха сзади отбросил её, ударив об стену. Она соскользнула на землю, упала на бок и застонала.

— Леа, — я уже двинулась к ней, но демон откинул меня назад. Тяжело дыша, я остановилась. Калеб бился с демоном, который послал Леа в полет, но именно демон-полукровка завладел всем моим вниманием. Бороться с ним — особенно с тренированным часовым — совсем другое дело, чем бороться с обычным демоном.

И этот демон полукровка знал это.

— Пришло время прекратить игры девочка. Вы не сможете одолеть меня, — она шагнула вперед, холодно улыбаясь.

Кровь заледенела в жилах. Она ударила меня в грудь, все вспыхнуло перед глазами, когда я упала на землю. Острый гравий резал ладони, голова кружилась, и я не могла встать. Леа поднялась и набросилась на демона полукровку. Я бы хотела остановить все это и отмотать время назад. Я не могла двигаться достаточно быстро, не могла кричать достаточно громко. Может быть, если бы все можно было повторить, я бы помогла Леа. Но все происходило с невероятной скоростью. Леа ударила демона так сильно, что у той хрустнула челюсть. Это заставило ее отступить на шаг назад, но это было все, чего добилась Леа. Демон медленно повернулась к Леа, перехватывая её руку, которую та занесла для второго удара. Демон вывернула ее руку, и звук ломающихся костей заглушил стук крови в моей голове. Я метнулась вперед, но не могла добраться до неё.

Время… не хватило бы времени целого мира.

Леа побледнела, но не закричала. Не издала ни звука, хотя я знала, что ей больно. Она не упала и не вздрогнула. Даже когда демон-полукровка подняла руку с кинжалом.

Но Калеб, словно молния, промчался мимо меня, наполненный яростью. Он схватил Леа за талию, вырывая из захвата демона и отталкивая от кинжала.

И кинжал нашел новую цель.

Мальчик и девочка, оба с ярким и коротким будущим…

— Нет! — крик души вырвался из моего горла.

Лезвие вошло глубоко в грудь Калеба, по самую рукоятку. Он смотрел на свою грудь и отступал назад. Казалось, кто-то разлил черную краску на его рубашку.

Я успела его подхватить, как только он начал падать.

— Калеб! Нет. Нет! Калеб, посмотри на меня.

Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Его вес потянул нас обоих на холодную, грязную землю. Его ярко-голубые глаза сфокусировались на одной точке.

— Нет, — шептала я, убирая влажные пряди волос с его лица. — Нет, нет, нет. Этого не должно было случиться. Мы должны были всего лишь достать содовой. И все. Пожалуйста! Калеб, проснись.

Но он не просыпался. Одна часть моего мозга, которая еще нормально работала, говорила мне, что люди, которые умирают, не просыпаются. Они никогда больше не проснутся. Он умер еще до того, как упал на землю. Боль — такая острая и такая реальная пронзила меня, забирая часть моей души.

Вселенная перестала существовать. Не было демона, не было Леа. Был только Калеб — мой лучший друг, мой партнер, единственный человек который понимал меня. Мои пальцы все еще пытались нащупать его пульс, который больше не бился. Часть моего мира погибла в тот момент, когда Калеб исчез навсегда. Я уложила его к себе на колени и прижалась к нему щекой. Я подумала, что может, если я буду держать его достаточно долго, все это будет просто очередным сном. Что я проснусь, в своей кровати, а Калеб все еще будет жив.

Чьи-то руки вцепились мне в волосы и дернули назад. Я не смогла удержать Калеба, и он упал на спину. Ошеломленная и опустошенная я уставилась на демона. Она была полукровкой — Стражем, которая поклялась уничтожать демонов. А не своих.

Она схватила мою голову и ударила об бетон. Я даже не почувствовала этого. Темная ярость наполнила меня и пронеслась по моим венам. Она умрет, и ей будет больно.

Обхватив её лицо руками, я вдавила пальцы ей в глаза. Она отпустила меня и попыталась отодрать мои руки от своего лица. Кто-то кричал и кричал…а я давила все сильнее. Слезы и кровь смешавшись, текли по моему лицу. Я уже не могла остановиться. Все, что я могла видеть, это её кинжал в груди Калеба.

Боль была повсюду. Я не понимала, была ли она физическая или духовная. Она накатывала на меня волнами боли. Затем демон подался назад, и кто-то встал возле меня. Крепкие, сильные руки нежно обхватили мои запястья и поставили меня на ноги. Я уловила знакомый запах моря и опавшей листвы.

— Алекс, успокойся. Я держу тебя, — говорил Эйден. — Успокойся.

Оказывается, это я издавала этот пробирающий до костей, полный отчаяния крик. И я не могла остановиться. Эйден тряс меня, прижав к грязной стене. Он развернулся и вогнал лезвие глубоко в грудь демона.

Я соскользнула вниз и вся сжалась. Демон полукровка лежал возле нас.

Дорожки крови застывали на её лице, вытекая из поврежденных глаз, но она все еще могла чувствовать меня. Ослепляя, вспыхнул голубой свет. Демон отлетела от нас, упав рядом с Калебом. Крики и запах горящей плоти наполнили воздух.

Затем кто-то обнял меня и помог подняться. В момент, когда наши руки прикоснулись, я знала, что это был Сет. Он практически нес меня из узкого переулка позади столовой в темноту двора. Я боролась с ним всю дорогу, наносила удары, кричала. Охранники и Стражи бежали мимо нас, но было слишком поздно.

Они опоздали.

Когда Сет отпустил меня, я попыталась пойти назад, но он схватил меня за плечи.

— Я не могу оставить Калеба там! Отпусти меня.

— Мы не собираемся оставлять его там, — Сет покачал головой, его янтарные глаза, казалось, светились в темноте.

Я ударила его в живот. Он всего лишь хмыкнул.

— Тогда вытащи его оттуда!

— Я не могу…

Я ударила его снова. Сет, решив, что этого достаточно, схватил меня одной рукой за запястья и сжал их межу нами.

— Нет! Ты должен позволить мне забрать его оттуда! Ты не понимаешь! Пожалуйста, — мои слова оборвало рыдание.

— Прекрати Алекс. Мы не оставим тело Калеба на заднем дворе столовой. Ты должна успокоиться. Мне нужно убедиться, что ты в порядке, — когда я не ответила, он выругался себе под нос. Я почувствовала его пальцы на своем затылке. Он все делал быстро и нежно. — У тебя идет кровь на голове.

Я не могла ответить. Хотя мои глаза были открыты, и Сет стоял передо мной, все, что я могла видеть, это шок на лице Калеба. Он не понимал, как все случилось.

Как и я.

— Алекс? — Сет ослабил свою хватку.

Мир начал проясняться.

— Сет? — шептала я. — Калеба больше нет.

Он пробурчал что-то и провел пальцами по моему лицу, вытирая текущие слезы. Я еще долго не могла говорить.

Сет отнес меня в медицинский центр. Доктора, осмотрев меня, определили, что мне нужно только очистить раны и получить «столь необходимый» отдых. Кто-то вытер кровь с моих рук.

Когда они закончили, я оставалась на том же месте, где они меня оставили. Белые стены были размытыми. Сет вернулся, как только я села. Я смотрела на него и ничего не чувствовала.

Он подошел ко мне, пряди волос свисали с его лица.

— Эйден и остальные уже разделались с демонами. Их было всего трое, плюс полукровка, верно? — он замолчал и запустил руку в волосы. — Им удалось убить двух Охранников на мосту, и еще ранить трех Стражей внутри. Тебе… повезло Алекс. Очень повезло.

Я посмотрела на свои пальцы. Кровь все еще оставалась под моими ногтями. Была ли она моя, демона или Калеба? Сет схватил меня за руку и потащил в коридор.

Он резко остановился.

— Они забрали тело Калеба. О нем позаботятся.

Я закусила губу и почувствовала вкус крови. Я хотела всего лишь сесть и что бы все меня оставили в покое.

Сет вздохнул, его хватка на моей руке стала сильнее, как только мы вышли из центра. Я не спрашивала, куда мы идем и уже знала, но Сету нужно было убедиться, что я поняла.

— У тебя большие неприятности, — он проводил меня через темный кампус. Было где-то около полуночи и Охранники бродили повсюду. Некоторые патрулировали, другие сбивались в группы. — Просто предупреждаю тебя, Маркус что-то задумал. Люциана разбудили, и только богам известно, как он на это отреагирует. Они захотят узнать, почему ты не была у себя в комнате.

Мое тело онемело. Возможно, именно поэтому я не волновалась насчет Маркуса. Я брела за Сетом, остановившись, когда он открывал двери академии, и заметила статуи трех фурий. Почему они не освободились? Ковенант снова был атакован.

Поняв, на что я смотрю, Сет сжал мою руку.

— Ни один чистокровный не пострадал, Алекс. Им… им плевать.

Но ведь Калеб умер.

Сет потянул меня прочь от статуй. Я с трудом смотрела на дверь Маркуса. В момент, когда я зашла в комнату, Маркус сел. Люциан продолжал стоять, что было для него в новинку. Они оба кричали на меня одновременно, а затем по очереди. Все, что они говорили, я слышала уже раньше, то, что я безответственная, безрассудная, неконтролируемая. Я не перечила им как обычно, а жадно впитывала все, что они говорили, потому что это было правдой.

Когда я там сидела и смотрела на своего дядю, я видела настоящие эмоции на его лице впервые за долгое время, хоть это и был гнев, я вспомнила еще одно предупреждение бабушки Пипери, которое она оставила мне.

Ты убьешь того, кого любишь.

Мне нужно было остаться в своей комнате. Ведь существовала причина, по которой комендантский час был введен. На Ковенант уже напали однажды. Но я забыла, или просто никогда не беспокоилась по этому поводу.

Я никогда не перестану думать.

— Не думаю, что это помогает, — Сет стол позади меня, пока я сидела в кресле. — Разве вы не видите, что она расстроена? Может, дадите ей отдохнуть и зададите свои вопросы завтра.

Люциан резко развернулся.

— Конечно, ничего из этого не поможет! Она могла умереть! Мы, ты, все могли потерять Аполлиона. Во-первых, ты должен был знать, чем она занимается. Она — твоя обязанность!

Я чувствовала, как Сет застыл позади меня.

— Я понимаю, это.

— А ты, — Люциан закричал на меня. — О чем ты думала? Ты знала, что демоны уже атаковали нас здесь. Для тебя и любого другого студента опасно находиться там ночью!

Мне нечего было сказать. Разве они не понимают? Я была не права, так сильно не права, и не было ни единой вещи, которую я могла бы исправить. Закрыв глаза, я отвернулась.

—Смотри на меня, когда я говорю с тобой! Ты такая же, как и твоя …

— Хватит, — Сет метнулся в сторону кресла, едва не опрокинув его. — Разве вы не видите, что с ней нет смысла сейчас говорить? Ей нужно какое-то время, что бы смириться с потерей друга!

Несколько Охранников Совета двинулись вперед, готовые вмешаться. Было видно, что никто из них не хотел этого делать. Я уверена, они помнили то, что случилось с Охранниками в доме Люциана летом.

Ноздри Люциана раздувались в гневе, но он отступил. Момент ясности проталкивался сквозь печаль. Почему Люциан отступил? Аполлион или нет, Сет был всего лишь полукровкой, а Люциан Министром. Это было более чем странно, но перед тем, как я смогла задуматься над этим, мысль исчезла, заменившись другой.

Сет оставался там, между мной и всеми остальными в комнате. Он был как стена из ярости, никто не смел, даже на шаг, приблизиться к нему. И меня поразило то, что все боялись нас двоих. Сету в одиночку хватило бы сил бороться с ними. Даже Маркус выглядел впечатлённым, что же будет с Сетом после моего Пробуждения?

— Хорошо,— Маркус прочистил горло. Он сделал шаг вперед, не отводя взгляда от Сета. — Все вопросы могут подождать до лучшего времени.

— Звучит лучше, — хоть Сет и ответил небрежно, он продолжал смотреть на Маркуса как хищная птица.

Обойдя Сета, Маркус подошел ко мне и присел на корточки. Я уставилась на него.

— Теперь ты понимаешь, что все, что ты делаешь, каждое решение которое ты принимаешь — даже самое незначительное, будет иметь серьезные последствия?

Я понимала, также я понимала, что он говорил больше не о Калебе, а о Сете. Однако Маркус был не прав в одной вещи, которую сказал мне. Мои поступки будут не только влиять наСета, от них напрямую будет зависеть то, как Сет будет себя вести.


Глава 13


Когда я открыла глаза и смотрела на утреннее солнце, горе еще не прошло. Не прошло и когда солнце начало клониться к закату и небо усыпалось звездами.

Я была нема и безэмоциональна до тех пор, пока не вернулась в свою комнату и не увидела остатки нашей кино-вечеринки. Кто-то увел Оливию из комнаты, но стоя там, смотря на весь беспорядок, понимая, что всего несколько часов назад я рассказывала про свои проблемы Калебу, я сломалась. Все что я запомнила, это как Сет отнес меня обратно в кровать.

Где-то в полдень Сет ушел. Он вернулся к ужину, заставляя меня поесть, но я впала в темную бездну, которая всегда следует за такими вещами. Может, я недостаточно горевала о потере матери, и смерть Калеба вынесла все мои страдания наружу. Я, правда, не знала, но когда думала о ней, то думала о Калебе, о наших духовных лодках.

Все это время я спала, и это был настолько глубокий сон, что все кошмары реальности не могли настигнуть меня там. В редкие моменты, когда я не спала, полностью осознавая все то, что на меня свалилось, я оплакивала Калеба и свою маму. Мне нужны были её объятия, чтобы снова почувствовать себя хорошо, но этого никогда больше не случиться, мое сердце не могло вынести еще и потерю Калеба.

Сет оставался возле меня, превращаясь в свирепого защитника, когда Маркус или кто-то из Охранников пытался зайти ко мне. Он держал меня в курсе событий, рассказывая, что происходит за пределами моей комнаты. Полукровок снова обыскивали, но все верили, что именно Сандра была виновником нападения. Она была Стражем, поэтому выезжала за остров множество раз, достаточно, что бы её могли упустить из виду при осмотре Охраны и Стражей. Все это время они подозревали студентов, а это оказался Страж.

Он также пытался объяснить мне, что все, что произошло с Калебом это не моя вина. Когда это не сработало, он перешел на « Калеб не одобрил бы этого…» тактику. После он сыпал остроумными шуточками и издевками, которые раньше выводили меня из себя. Кажется, он говорил, что я воняю уже третий день.

В конце концов, Сет пришел в растерянность, не зная, что ему еще сделать. Он лег возле меня, обнял и стал ждать. Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что моя сердечная боль переходит к нему. Сет тоже не знал, как с этим справляться, и на четвертый день сам выглядел так, будто он тоже потерял лучшего друга. Так что, мы оба лежали на кровати в молчании, пытаясь унять душевную боль.

Как две стороны одной медали.

Где-то в полночь, Сет наклонился надо мной.

— Я знаю, что ты не спишь, — несколько секунд спустя он отвел спутанные пряди волос с моего лица. — Алекс, — сказал он с нежностью. — Сегодня в полдень будут похороны Калеба.

— Почему… почему не на рассвете? — хрипло спросила я.

Сет наклонился ближе, его дыхание согрело меня.

— Охранников, которых убили, хоронят на рассвете, но Калеб был всего лишь студентом полукровкой.

— Калеб… заслуживает похорон на рассвете, он заслужил эту традицию.

— Я знаю. Я знаю, что он заслужил, — Сет глубоко вздохнул. — Ты должна выбираться из этой кровати Алекс. Ты должна пойти.

Я привыкла к острой боли, но она все еще пронзала меня.

— Нет.

Он положил голову рядом со мной.

— Нет? Алекс, ты же это не серьезно. Ты обязана пойти.

— Просто не могу. Я не пойду.

Сет продолжал говорить до тех пор, пока гнев и разочарование не захватили его. Он спрыгнул с кровати. Я перевернулась на спину и провела руками по лицу. Моя кожа была загрубевшей.

Сет стоял у подножия кровати.

— Алекс, я знаю, все это, убивает, но тебе необходимо пойти туда. Ты должна сделать это для Калеба. Ты должна сделать это для себя.

— Ты не понимаешь. Я не могу пойти.

— Ты шутишь! — он начал кричать, не заботясь, что может разбудить кого-то на моем этаже. — Знаешь, как будешь жалеть об этом? Ты хочешь, чтобы боль поглотила тебя?

Существует тонкая грань между гневом и скорбью, и я её уже пересекла. Сейчас я перешла на сторону ярости. Я поднялась, вставая на колени.

— Не хочу видеть, как они поднимают его тело в воздух и сжигают! Его тело — тело Калеба! — мой голос осип, а сердцебиение замедлилось. — Это же Калеб, а они его сожгут!

В тот же миг гнев исчез с лица Сета. Он сделал шаг вперед.

— Алекс…

— Нет, — я подняла руку, игнорируя то, как она дрожит. — Ты не понимаешь Сет. Он не был твоим другом! Ты его едва знал! Нет… Ты даже не знал его! И знаешь что? Ты хочешь узнать, что самое ужасное в этой ситуации? Калеб брал пример с тебя. Он боготворил тебя, а ты хоть раз уделил ему немного своего времени? Конечно же, ты говорил с ним, но ты даже не знал кто он такой! Тебя это не волновало!

— Я не знал. Если бы я…— Сет потер челюсть.

— Ты был слишком занят, дурачась с девушками или ведя себя как высокомерный ублюдок, — как только я это сказала, то пожалела об этом в тот же миг. Я снова села на кровать, сердце болело. — Ты ничего не можешь поделать… с этим.

— Я пытаюсь помочь тебе, — его глаза вспыхнули янтарем. — Я не знаю, что еще сделать. Я оставался с тобой…

— Я не просила тебя оставаться! — я кричала так громко, что горло сразу же заболело. Мне нужно было успокоиться. Охрана прибежит в комнату, если я буду так продолжать. — Просто уходи. Пожалуйста. Просто оставь меня одну.

Сет смотрел на меня, казалось вечность, а потом он ушел, захлопнув за собой дверь. Я рухнула обратно на кровать и закрыла глаза руками.

Мне не следовало говорить такое.

Все это время, я волновалась о том, чтобы не потерять контроль. Как ни странно, но с самого первого дня, я была неконтролируема. Я не контролировала свою злость или желание действовать так, как мне хочется. Как я могла обманывать себя все это время? Контролировать себя — значит поступать правильно, хотя в большинстве случаев я действовала дико, безрассудно. Я позволила сердцу решать, когда отказалась связаться с Ковенантом после нашего с мамой ухода. В этом не было никакой логики. Мое сердце уничтожило дружбу с Эйденом. Из-за собственного эгоизма я бродила вместе с Калебом. Если бы мы остались в комнате, или если бы я не хандрила неделю, Калебу не нужно было бы подбадривать меня. Мы бы не пошли за напитками.

Он бы не умер.

Не знаю, как долго я лежала там, зарывшись в одеяло. Я вспоминала о своем детстве, которое провела с Калебом, долгие три года без него, и каждую минуту, которую провела с ним, когда вернулась. Перевернувшись, я сжалась в комок. Я скучала по нему, скучала по маме. Их смерти связаны со мной, они связаны с решениями, которые я принимала или отказалась принимать. Действие. Бездействие. Слова Маркуса преследовали меня снова и снова. Все, что ты делаешь…

На пятый день, день похорон Калеба, солнце взошло рано и светило ярче, чем в любой другой ноябрьский день. Меньше чем через четыре часа, останки Калеба будут потеряны навсегда. Пять дней прошло с его смерти, сто двадцать часов с тех пор как я прикасалась к нему и слышала его смех, более семи тысяч минут, для того что бы привыкнуть к миру в котором его больше нет.

И лишь несколько часов с тех пор как я поняла, что не контролирую себя.

Отбросив одеяло, я свесила ноги с кровати. Я нетвердо стояла на ногах, но все равно пошла в ванную и посмотрела на свое отражение.

Я выглядела ужасно.

Один из демонов оставил мне несколько фиолетовых синяков на челюсти и скулах. Мои волосы висели толстыми, грязными комками. Глаза были красными. Медленно, я сбросила грязную одежду на пол. В душе, я прислонилась к прохладной плитке, очищая свой разум.

Холодная вода стекала по моему телу, пока я не вышла из душа и обернулась в чистое полотенце. Когда я продирала клубки своих волос, кое-что пришло мне на ум.

В тусклом свете, шрамы, которые покрывали мою шею, выглядели светящимися и неровными. Я всегда ходила с распущенными волосами и в рубашках с длинным рукавом, что бы скрыть свои отметины. Эти шрамы никогда не заживали, хотя должны были. Я делала все, что могла, что бы скрыть их. Шрамы, оставленные моими собственными опрометчивыми, необдуманными поступками. Такое уродство…

Я вспомнила слова инструктора Ромви. Ваше тщеславие должно меньше вас беспокоить.

Расчёска выпала из моих рук. Я выбежала из ванной, и пошла на кухню прямиком к плетеной корзине рядом с печью. Я перерыла все салфетки, полотенца и остальные приборы, которые никогда не использовала. Среди всего этого, я нашла оранжевые ножницы. Взяв их, я подумала, что они вряд ли смогут резать, но оказалась не права.

Я вернулась в ванную и перебросила волосы на плечи. Мои большие карие глаза смотрели на меня в отражении. Волосы, влажные и густые, лежали на моей груди. Недолго думая, я подняла ножницы на уровень своих плеч.

Чья-то рука выбила ножницы так быстро и неожиданно, что я отскочила. Сет стоял рядом, одет во все черное. Я крепче запахнула полотенце и смотрела на него.

— Что ты делаешь? — Сет держал ножницы так, будто бы они были змеей, которая вонзила зубы в его руку, и он не может их вынуть.

— Я… Я тщеславна.

— И ты собиралась отстричь волосы? — его голос звучал недоверчиво.

— Да, таков был план.

Казалось, Сет хотел и дальше продолжить допрос, но он повернулся и бросил ножницы на комод.

— Одевайся. Сейчас же. Ты идешь на похороны Калеба.

Моя хватка на полотенце усилилась.

— Я не иду.

Игнорируя меня, Сет вышел из моей ванной.

— Я не буду с тобой больше спорить. Ты пойдешь на похороны, даже если мне придется притащить тебя туда.

Я не поверила ему и поэтому была шокирована, когда попыталась запереть двери ванной, а Сет резко повернулся. Он оттолкнул мою руку от двери и вытащил меня в комнату.

Истощение и голод сделали меня слабой, к тому же я держала полотенце железной хваткой. Именно по этой причине я оказалась прижата к его груди на полу возле кровати. Я могла чувствовать бешеный стук его сердца и его дыхание на моей щеке.

Сет зажал мне руки, не давая заехать локтем ему в лицо.

— Почему… почему ты всегда так поступаешь? Почему? Почему ты так поступаешь сама с собой? Всего этого можно было бы избежать.

Внезапно у меня запершило в горле, и я поняла, что та пустота в моей груди все еще там, и становится только больше.

— Я знаю. Пожалуйста… пожалуйста не злись на меня.

— Я не злюсь на тебя Алекс. Ладно, может быть немного, — он прижал свою голову к моей. Прошло несколько мгновений, перед тем как он снова заговорил со мной. — Как ты можешь так поступать с собой? Ты как никто должна была это понимать.

Я почувствовала, как слезы опять начинают литься из глаз.

— Извини. Мы не…

— Ты могла умереть Алекс, или еще хуже, — дыхание Сета было неровным, он сжал пальцами мои плечи. — Ты знаешь, о чем я подумал, когда почувствовал твою панику?

— Извини…

— Извинения ничем бы мне не помогли, если бы я потерял тебя, и из-за чего? — он схватил мое лицо, поворачивая к себе. Его взгляд искал мой. — Почему? Это из-за Эйдена?

— Нет, — слезы катились вниз по моему лицу. — Я сделала это, потому что дура. Мы просто хотели достать чего-нибудь выпить. Я думала, что ничего не случиться. Если бы только я могла это изменить. Я бы сделала все на свете.

— Алекс, — Сет прикрыл свои глаза.

— Серьезно. Я бы сделала все необходимое, чтобы бы изменить случившееся! Калеб не заслужил этого. Я знаю это как ни кто другой. Если бы мы тогда остались в комнате, он до сих пор был бы жив. Я точно знаю.

— Алекс, пожалуйста.

— Я знаю, что вела себя глупо, — мой голос осип. — И если бы я могла вернуться назад, я бы… Я бы поменялась с ним местами. Я бы…

— Стоп,— прошептал он, вытирая пальцами мои слезы. — Пожалуйста, не плачь.

Все внутри меня завязывалось в один огромный узел.

— Мне так жаль. Я хочу вернуть все назад. Мне нужно все сделать по-другому.

Он выдал сдавленный звук, притянул меня к своей груди и держал так, пока сердце не успокоилось, и не стихли рыдания.

— Тебе придется сделать это снова, и у тебя не будет второго шанса, Алекс. Ни у кого из нас не будет. Ты можешь только выбраться из этого кошмара, и первым шагом будет поход на похороны.

— Знаю, — я глубоко вздохнула.

Сет пальцем приподнял мой подбородок и снова заставил посмотреть ему в глаза. Думаю, именно в этот момент он понял, что на мне нет ничего кроме полотенца. Он посмотрел вниз, и, казалось, застыл на мгновение. Это могло быть из-за эмоций, которые мы разделяем или нашей связи, но каждый сантиметр моего тела начал гореть.

Было жутко от того, что тело так быстро позабыло обо всех ужасных вещах. Или может быть это душа, которая нуждалась в чьём-то тепле и прикосновении, чтобы убедиться в том, что мы все еще в мире живых. Я положила голову на его плечо и закрыла глаза.

— Ты дрожишь, — пробормотал Сет.

— Мне холодно.

Его руки заскользили по моим плечам.

— Тебе нужно одеться. Тебе не стоит идти в этом.

— Ты сам сюда вошел. Это не моя вина.

— И все равно тебе нужно одеться.

Я закусила губу и оттолкнула его. Сет уставился на меня, а его глаза неестественно блестели.

— Ладно, но тебе придется отпустить меня.

Его руки на моей спине напряглись, и на минуту мне показалось, что он не собирается отпускать. Я не могла понять, что чувствую по этому поводу. Сет отпустил меня, но уперся в мой лоб своим.

— Теперь ты пахнешь лучше. Мне кажется мы на правильном пути.

— Спасибо, — я ухмыльнулась.

Некоторое напряжение в его теле прямо таки просачивалось наружу.

— Ты готова?

Я глубоко вздохнула, как будто бы впервые за эти дни.

— Да.

Когда я была маленькой, мама однажды сказала мне, что только смерть очищает нас и делает равными. Все мы будем стоять перед рекой Стикс в ожидании дальнейшей судьбы наших душ.

Все уже были на кладбище когда пришли мы с Сетом. Чистокровные стояли впереди, перед полукровками, что не имело для меня никакого смысла. Калеб был одним из нас, не из них. Так почему же они стоят ближе к нему? Эйден сказал бы, что это традиция.

Но это было неправильно.

Мы с Сетом ходили по самому краю группы, избегая откровенно любопытных и осуждающих взглядов. Я старалась взять себя в руки и не высматривать в толпе знакомую темную макушку чистокровного, но мой взгляд постоянно возвращался к ним. Эйден был последним, кого я хотела сейчас видеть.

Наконец Сет остановился, а я встала возле него. Он ничего не сказал с того момента как мы покинули комнату, но постоянно погладывал на меня. Мне кажется, он опасался, как бы я снова не сорвалась. Убрав свои все еще влажные волосы назад, я посмотрела на него, закусив губу.

— Ты ведь хочешь поблагодарить меня, не так ли? — его это забавляло.

— Ну… я хотела. Но не уверена, что буду делать это.

— Да ладно. Я на самом деле хочу услышать, как ты говоришь слова благодарности. Это, наверное, будет первый и последний раз, как ты говоришь такое.

Я прищурилась на солнце. Вдали я видела костер, тело, закутанное в белую льняную ткань.

— Спасибо за то, что остался со мной. И прости за то, что была такой стервой по отношению к тебе.

Сет подтолкнул меня локтем.

— Ты только что назвала себя …

— Да назвала, потому что действительно так себя вела, — я громко вздохнула. — Ты не заслужил того, что я говорила, особенно о Калебе.

Он шагнул ближе, когда Люциан подошел к костру. Как Министр, он будет говорить прощальную речь, напутствие к вечной жизни.

— Я заслуживаю многого, — ответил Сет.

— Но не этого, — я отвела взгляд от погребения. Я сосредоточила все свое внимание на кусте гиацинта. Он был усыпан ярко красными цветками, которые формой напоминали звездочки. Они подразумевали скорбь и траур, на кладбище они были повсюду, напоминая о трагической любви Аполлона и прекрасной Гиацинт. Во времена, когда Боги свободно ходили по земле, люди, которые трагически погибали, превращались в цветы, если они были молоды и красивы, и успели заслужить благословение Богов.

Сет наклонился ближе, его рука потерлась о мою.

— Ты же знаешь, что наша связь не оставила мне другого выбора.

— Все равно, спасибо, — я закатила глаза.

Люциан начал свою речь, рассказывая про стойкость и силу духа Калеба. Боль в моей груди все возрастала, и теплый воздух казался ледяным, когда касался моей влажной щеки. Когда зажгли костер, мои внутренности скрутило, и я не могла остановить дрожь, которая пробирала все мое тело. Я отвернулась от тепла, которое шло от костра, от звука потрескивания дров, от тихих рыданий.

Не знаю, что доставляло больше боли: тот факт, что я никогда не увижу его снова или то, что не услышу его заразительного смеха. Каждая такая мысль причиняла мне острую боль.

Как только толпа стала расходиться, я поняла, что все это время прижималась к Сету в поисках тепла. Мои щеки загорелись, я отступила от него, смутившись. Я достаточно рыдала на его плече, на всю жизнь хватит.

— Мне нужно…

— Я понимаю. — Сет отступил назад. — Я подожду тебя снаружи.

Благодарная за то, что он понял меня без слов, я наблюдала, как он идет к кладбищенским воротам. Я вытерла глаза и повернулась.

И замерла.

Прямо передо мной стояла Оливия, одетая в черные брюки и свитер. Ее кожа была очень бледна, а глаза, которые всегда лучились теплом теперь стали холодными и злыми. Слезы стекали по ее щекам.

Я шагнула к ней, желая утешить.

— Оливия, мне так…

— Почему ты ничего не сделала? — ее голос был сорванным. — Ты была его лучшим другом. Ты могла сделать что-то! — она сделала шаг вперед, указывая на меня рукой.

Люк перехватил ее, обняв за плечи.

— Перестань. Алекс не…

— Ты же Аполлион! — вскрикнула Оливия, ее слова перешли в рыдания. — Да, я знаю об этом, Калеб сказал мне кто ты, и я видела, как ты сражалась! — она повернулась к Люку, в глазах застыла мольба. — Ты же видел, какой быстрой она может быть. Почему же она ничего не сделала?

Я знала, знала, что физически не смогла бы ничего сделать. Я не была Аполлионом, пока не была. Но услышав от нее такое, я сразу вспомнила слова Маркуса «Люди ожидают от тебя большего, из-за того кем ты станете».

— Мне очень жаль Оливия. Мне так…

— Не смей говорить, что тебе жаль! Это не вернет Калеба назад!

— Я знаю, — сказала я вздрогнув.

— Оливия, прекрати. Пойдем обратно в твою комнату, — Люк бросил на меня извиняющий взгляд и начал медленно ее разворачивать.

Елена подошла, беря ее за другую руку.

— Все в порядке. Все будет хорошо.

Оливия прижалась к Люку, ее голова склонилась к груди. Тяжесть ее потери давила на нее.

Горе рвалось когтями из моей груди. Я отвернулась, чувствуя, как навернулись горячие слезы. Почти вслепую, я пошла от них вглубь кладбища. Я брела пока не наткнулась на кого-то. Задрав голову вверх, я начала вытирать слезы.

— Ох, извините… — и остановилась посреди слова.

Я наткнулась не на человека, а на статую. Смешок вырвался из моих губ, когда я смотрела на грустное лицо, вырезанное из камня. Скульптура была вырезана так, будто он протягивает кому-то ладонь и подзывает к себе. Мой взгляд опустился на плиту, где было выбито имя Танатоса. Под именем символ — факел, опущенный вниз.

Я видела этот символ раньше… на руке инструктора Ромви.


Глава 14


В отчаянии вздохнув, я сунула руки в карманы моей толстовки и посмотрела на ночное небо. Звезды растворялись в темноте, некоторые светили ярче, чем другие. Последний раз я видела ночное небо больше недели назад. Тогда я была за столовой, держа остывшее тело Калеба. Калеб.

Я подавила нарастающую волну печали и сожаления, прежде чем она снова меня накроет, как это было на похоронах. Почему у Ромви была татуировка на руке с символом бога Мирной Смерти? И не тот ли это бог, как утверждала старая книга, кто был ответственен за убийство Солярис и Первого Аполлиона? Я не была уверена, что это действительно имело значение, но воспоминание возвращалось ко мне снова и снова.

— Ты в порядке? — Каждый мускул в моем теле вздрогнул. Я напомнила себе, что необходимо 11 часов, чтобы добраться до Кэтскиллс. На 11 часов я застряла в машине с парнем, которого любила, и которого готова была практически умолять любить меня в ответ. Это должно было бы быть просто. Да, очень просто.

— Алекс?

Я обернулась. Эйден опускал мой чемодан в багажник Хаммера, оглядываясь на меня. Мой взгляд скользнул в сторону, не в состоянии посмотреть на него:

— Да, я просто задумалась.

— Это все твои вещи?

Кивнув, я пнула ботинком асфальт. Мне нужно было вести себя нормально или это будет самая длинная поездка на машине в моей жизни:

— Как... как Дикон?

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— В порядке, — Эйден закрыл багажник. — Дикон хотел, чтобы я сказал тебе, что он действительно сожалеет о том что... что случилось.

Я взглянула на него, не поднимая глаза выше его плеча — это было действительно крутое плечо. Когда я увидела серебряную цепочку на его шее, она уже исчезла под свитером. Странно, Эйден никогда не носил украшений.

— Передай ему спасибо.

Эйден кивнул и направился к машине, но потом остановился так неожиданно, что я врезалась в его спину. Он повернулся и схватил меня за руку, не дав упасть. Наши глаза встретились на долю секунды, а затем он опустил руку. Он сделал шаг назад.

— Я не знаю, о чем ты думала. — Эйден замолчал, глядя в сторону Леона, который ждал под навесом Ковенанта.

— Мы просто хотели взять несколько напитков из кафетерия. — Я сглотнула, но комок в горле не ушел. — Мы собирались смотреть фильмы.

— Вы готовы? — Спросил Леон. — Мы должны отправиться сейчас если хотим достичь Кэтскиллс до полудня.

— Да, — Эйден отвернулся, но потом снова повернулся ко мне, — Алекс?

Я медленно подняла на него глаза. Это оказалось ошибкой грандиозного масштаба. Непонятная боль кольнула в груди.

Его взгляд скользнул по моему лицу:

— Я... я очень сожалею о Калебе. Я знаю, как много он значил для тебя.

Я не могла отвести взгляд, не могла вымолвить ни слова.

Эйден оглянулся через плечо и, когда он повернулся ко мне, его глаза светились ярким серебром в тусклом свете:

— Никогда... никогда не повторяй что-нибудь подобное еще раз. Пожалуйста. Обещай мне.

Я хотела спросить, почему он волнуется за меня, если я боролась с демоном, но эти слова не были произнесены.

— Я обещаю.

Эйден смотрел на меня чуть дольше, чем нужно, а затем отошел. После этого мы забрались в Хаммер. Я заняла место сзади, когда Эйден скользнул на переднее сиденье. Леон завел машину и другой Охранник сел рядом со мной.

Откинув голову на спинку сиденья, я закрыла глаза и спросила себя, как я оказалась в машине, когда Сет получил частный самолет вместе с Люцианом, Маркусом и членами Совета. Они уже вылетели сегодня утром. Полукровки, даже Стражи, обычно не получали места в самолетах, но для Сета было сделано исключение.

Поездки на машине, особенно астрономически длинные, как правило, превращали меня в пятилетнего ребенка, но я слишком устала, чтобы думать об этом. Учитывая, что я так много спала в последнее время, я, вероятно, должна была быть бодрой в течение нескольких дней, но быстро задремала.

Я проснулась через два часа, когда мы остановились, чтобы заправиться в штате Вирджиния. Леон и Охранник вошли в магазин, а я вылезла, чтобы размять ноги. Здесь было темно, кругом один лес и фермы. Единственным звуком было мычание коров вдалеке. Я обошла Хаммер и нашла Эйдена, опирающегося на бампер. Он посмотрел вверх, когда я остановился рядом с ним. Его глаза были почти такого же цвета, как лунный свет.

— Если ты голодна, Леон или Охранник могут найти что-нибудь для тебя, — Эйден перекатывал в руках бутылку воды.

— Я не голодна, — я обернулась и прошла мимо него.

— Мы не хотим останавливаться, если нет нужды.

— Я в порядке. — Я запрыгнула на бордюр и начала медленно переставлять одну ногу перед другой.

Еще шаг. Я решила взглянуть на магазин, если его можно было так назвать. Он выглядел как старая пиццерия и на входе мигал красный знак «ОТКР». Леон стоял у прилавка.

— Значит... Маркус подтвердил, что Страж был ответственен за первую атаку?

— На самом деле, нет никакого способа проверить это, Алекс. Мы считаем, что это правда. Но поиски все еще продолжаются, — он сделал паузу, когда я напряглась, — чтобы убедиться, что она была одна.

Я достигла конца бордюра.

— Думаю, теперь я понимаю, почему поиски были настолько важны. Они упустили ее и... посмотри, что произошло. Охранники на мосту, вероятно, не поняли ничего, когда она появилась.

— Нет. И демоны, очевидно, становятся умнее. Она очень долго находилась в кампусе и за его пределами, что делает ее главным кандидатом. И ее метки не были видны.

Я наклонилась назад и, выставив руки, отлично приземлилась на узкой обочине. Я могла бы быть гимнасткой в другой жизни. Повернувшись, я обнаружила, что Эйден смотрел на меня.

Он отвел в сторону свой странный, почти печальный взгляд. Оттолкнувшись от бампера автомобиля, Эйден засунул руки в карманы своих джинсов.

— Вы с Сетом, кажется, стали намного лучше ладить.

Я нахмурилась, когда он сменил тему.

— Да, думаю это так.

Эйден остановился передо мной.

— Это куда лучше, чем желание ударить его ножом в глаз.

Хотя я стояла на обочине, Эйден все еще был выше меня. Я подняла голову, встречаясь взглядом с его бледным лицом.

— Почему тебя это все еще волнует?

Его брови поднялись от удивления.

— Просто утверждение, Алекс. Это не имеет ничего общего с тем, беспокоюсь я или нет.

Я почувствовала, что мои щеки горят, когда сухо кивнула:

— Да, думаю, я уже уяснила мысль о заботе. — Я соскочила с тротуара и медленно двинулась вокруг заправки.

Эйден последовал за мной:

— Я видел, вас вдвоем на похоронах. Он был там для тебя. Думаю, что это хорошо. Не только для тебя, но и для него. Я думаю, что ты единственный человек, за которого волнуется Сет, кроме самого себя.

Я остановилась, потому что хотела засмеяться, но почувствовала себя...неловко. Как будто сделала что-то неправильное…но я ничего не делала. Смущаясь от слов Эйдена, я снова начала уходить.

— Сет заботится о себе. Это для него.

— Нет, — Эйден следил за моими движениями, встречая меня у конца бензоколонки. — Он, правда, не отходил от тебя. Сет не позволил никому приблизиться к тебе, даже мне.

Я с удивлением резко повернулась.

— Ты пытался со мной увидеться?

Эйден кивнул:

— На самом деле несколько раз, но Сет решил, что тебе понадобится время, чтобы все осознать. Это совсем не похоже на кого-то, кто заботится только о себе.

— Зачем ты хотел увидеть меня? — Я подошла к нему, надежда и волнение проснулись глубоко внутри. — Ты сказал мне, что я тебя не волную.

Он отступил на шаг, сжав челюсти.

— Я никогда не говорил, что ты меня не волнуешь, Алекс. Я сказал, что не люблю тебя.

Я вздрогнула, проклиная себя за глупую ошибку, которую допустила. Улыбаясь, я направилась обратно к Хаммеру и захлопнула за собой дверь. К сожалению, Эйден последовал за мной.

Он устроился на переднем сиденье и повернулся ко мне:

— Я не пытаюсь поругаться с тобой, Алекс.

Мой характер и чувство обиды взяли верх:

— Тогда, может лучше не пытаться разговаривать со мной. Особенно, когда ты говоришь так, словно хочешь спихнуть меня на другого парня.

Глаза Эйдена, казалось, светились в темноте.

— Я не пытаюсь спихнуть тебя на кого-то. Ты никогда и не была моей, чтобы я мог так сделать.

Я наклонилась вперед, мои пальцы до боли впивались в бедра, что позволило прошептать:

— Я никогда не была твоей? Тебе следовало подумать об этом прежде, чем раздеть меня догола в своей комнате!

Он резко вдохнул, затем его глаза засветились тускло-серым.

— Это была временная потеря рассудка.

— Ох, — я издала смешок. — У тебя была потеря рассудка последние пару месяцев? Именно это заставило тебя сказать, все то, что ты сказал в зоопарке? Именно это.

— Что ты хочешь этим сказать, Алекс? Что я сожалею... обо всем? — Он замолчал, явно пытаясь обуздать свой гнев и разочарование. — Да! Довольна? Я сожалею!

— Я не хотела, чтобы ты это говорил, — прошептала я, мой желудок сжался.

Эйден закрыл глаза и покачал головой.

— Послушай, ты не должна думать об этом сейчас. Не после всего, что произошло с Калебом и не перед Советом. Так что, просто прекрати.

— Но…

— Я не собираюсь говорить с тобой об этом, Алекс. Не сейчас. Не когда-либо.

Прежде, чем я смогла ответить, Леон и Охранник вернулись, чтобы положить этому конец. Я откинулась на спинку сидения и посмотрела на затылок Эйдена. Я знала, что он чувствовал, как мой взгляд прожигает дыру в его затылке.

В конце концов, мне это надоело, и я полезла через спинку моего сидения в поисках музыкального плеера. Я старалась уснуть, но разум был слишком занят, думая о Калебе, словах Эйдена, и о том, был ли Сет эгоцентричным, каким я его всегда считала.

После девяти часов ада, мы свернули на извилистую дорогу, окруженную высокими елями и соснами, настолько густыми, что напомнили мне рынок новогодних елок. Мы были глубоко в Кэтскиллсе. Примерно через милю вылез высокий забор, который, как мне показалось, окружает Нью-Йоркский Ковенант.

Я фыркнула:

— Хорошая охрана.

Эйден немного обернулся:

— Ты еще ничего не видела.

Я проигнорировала его и наклонилась вперед, но не увидела ничего кроме проволочной изгороди и деревьев. Может быть, это была одна из тех проволок, что используют на электрических стульях, потому что я действительно ожидала большего.

Затем я увидела Охранников, стоящих перед жалким на вид забором, вооружившись тем, что выглядело как полуавтоматическое оружие. Мои глаза расширились, когда они наставили пушки на наш автомобиль. Леон замедлил ход, когда четверо Охранников с опаской подошли к нам.

— Алекс, распусти свои волосы, — тихо сказал Эйден.

Я не поняла, почему, но серьезность в его голосе заставила меня не перечить. Я распустила свой пучок, позволяя волосам упасть. Леон опустил вниз все окна, Охранники моментально заглянули внутрь автомобиля, чтобы увидеть... метки.

Я отвернулась, но тут же увидела, как темнокожий Охранник очень пристально изучал меня, его взгляд прошелся по мне несколько раз. Я чувствовала, как горели метки под тяжестью волос. Я не знаю, что они сделают, если увидят шрамы. Выстрелят в меня?

Медленно, они подали жест Охраннику, который остался позади. Высокие ворота дрогнули и со скрипом открылись. Я выдохнула, осознав, что все это время не дышала.

— Мои волосы все время должны быть распущены?

Эйден взглянул на меня, его губы образовывали прямую жесткую линию:

— Нет. Но я предпочел бы, чтобы ты не провоцировала столь дружелюбно настроенных Охранников.

В этот момент я поняла, что угадала.

Мы проехали через ворота, затем еще полмили вниз по дороге, прежде чем деревья начали редеть. Я наклонилась на спинку сиденья Эйдена, когда Нью-Йоркский Ковенант, наконец, появился в поле зрения.

Ну, на самом деле больше 20-ти фунтов мраморной стены попали в поле моего зрения.

Преодолевая еще одну толпу Охранников с пистолетами, мы, наконец, попали в сад. Он не сильно отличался от нашего в Каролине. Там повсюду были статуи богов, только наши боги были окружены песком, их же были окружены самой зеленой травой, какую я когда-либо видела.

Первым зданием, которое я увидела, был особняк, такой, что я не ожидала увидеть ничего подобного в глуши Кэтскиллса. Я как-то слышала, что у богачей были тут виллы, но они не шли ни в какое сравнение с этой громадиной. Я насчитала шесть зданий, несколько зеркальных комнат, и, возможно, банкетный зал с зеркальным куполом, в это время машина остановилась перед поместьем. Я последовала за всеми, но Эйден остановил меня.

— Алекс, подожди секунду.

Мои пальцы застыли на ручке двери:

— Что?

Эйден полностью развернулся ко мне, и я обратила внимание на его глаза... боги, эти глаза всегда притягивали, этот взгляд вызывал у меня теплоту, в такие моменты я всегда вспоминаю вкус его губ. Его слова все испортили:

— Не делай здесь ничего, что может привлечь нежелательное внимание.

Мои пальцы крепче сжал ручку двери:

— Я и не планировала.

— Я серьезно, Алекс, — его глаза уставились в мои. — Здесь никто тебе ничего не будет прощать, как твой дядя или отчим. Я даже знаю, что тебя никто не будет щадить во время заседания. Некоторые из Совета... ну, скажем так, они не твои поклонники.

Боль пульсировала в груди в ответ на его равнодушный тон. Я понятия не имела, куда делся нежный Эйден, тот, который поклялся всегда быть рядом, тот, который выводил меня из шока на тренировках. Боги, было столько моментов, но все они ушли.

Эйден ушел. Как и Калеб, но по-другому. Я потеряла обоих. Меня переполнял гнев. Я взглянула в окно, вздыхая:

— Не думаю, что что-то пойдет не так. Я буду вести себя хорошо. Ты не должен беспокоиться обо мне. — Я начала открывать дверь.

— Алекс?

Медленно я повернулась к нему. Эйден был не так осторожен в этот момент, тревога и боль отразились в его взгляде. Там было многое, некоторое осталось неясным. Но он не позволил этому выйти наружу, словно надел маску, скрывающую эмоции.

— Просто будь осторожна, — его голос необычно пустой.

Я хотела что-нибудь сказать, но с наружи раздался шум. Слуги-полукровки окружили Хаммер, начали открывать дверь и доставать чемоданы. Мой рот открылся, когда один белокурый мальчик примерно моего возраста безропотно открыл мне дверь автомобиля. Черный круг с косой чертой был вытатуирован у него на лбу. Я посмотрела на Эйдена и увидела, что его взгляд по-прежнему устремлен на меня. Он вымученно улыбнулся, перед тем как выйти. Я не могла ничего с собой поделать и продолжала задаваться вопросом — имело ли то, что я увидела на его лице, какое-то отношение ко мне.

Мне дали комнату на пятом этаже, которая граничила с комнатой Маркуса. По крайней мере, так сказал полукровка-слуга, прежде чем отступить в тень. На самом деле, я даже не задумывалась, так что просто следовала за белокурым мальчиком. Я не знаю, куда увели Эйдена и Леона, но уверена, что они получили большие, потрясающие номера на нижних этажах.

Мы пересекли грандиозный вестибюль и вошли в стеклянный переход. Слева был вход в бальный зал, но мерцающий свет не смог привлечь мое внимание. Прямо в середине перехода находились те самые статуи, которые стояли в холле Ковенанта в Северной Каролине.

Фурии.

Я резко вздохнула, и поспешила обойти статуи, чтобы догнать слугу. Мысли о фуриях не покидали меня даже после того, как мы покинули коридор. Когда мы поднялись на несколько ступенек, я больше не могла молчать.

— Так... хм, тебе тут нравится? — Я спросила, в тот момент, когда мы вошли в узкий коридор, украшенный картинами.

Мальчик не отводил взгляда от восточного ковра.

Ладно... здесь действует правило, которое запрещает разговаривать? Я взглянула на картины, мысленно перечисляя богов, когда мы проходили мимо них: Зевс, Гера, Артемида, Аид, Аполлон, Деметра, Танатос, Арес.. стоп. Танатос? Я остановилась, чтобы рассмотреть его портрет.

У него были крылья и меч. На самом деле Танатос выглядел как перекаченный ангел. Но на лице была скорбь, как и у статуи на кладбище. В левой руке был опущенный факел. Почему тут висит его портрет, если он не был одним из главных богов?

Открывающаяся дверь отвлекла мое внимание от картины. Я обернулась. Полукровка держал дверь открытой, а его глаза были опущены.

Я поджала губы, осматривая четыре матово-белые стены. Лучшим описанием для этого помещения был бы шкаф, но это считалось комнатой. Я вошла, когда полукровка положил мои вещи.

Там была двуспальная кровать, покрытая ужасным одеялом с одной плоской подушкой. На крошечной тумбочке стоял ржавый торшер, который видал и лучшие дни. Мне потребовалось две секунды, чтобы пересечь комнату и заглянуть внутрь ванной.

Она была размером с гроб.

Мой взгляд опустился на старую плитку, грязное зеркало, и пятна ржавчины вокруг слива в душевой кабинке.

— Ты, должно быть, шутишь, — пробормотала я.

— Они ожидают, что ты будешь спать в этой комнате на этой кровати?

Услышав голос Сета, я подпрыгнула от неожиданности и врезалась в умывальник.

— Ой! — поворачиваясь, я провела рукой по бедру.

Сет, с его вездесущей самодовольной улыбкой, выражающей пренебрежение, стоял у подножия кровати. Прошел всего день с нашей последней встречи, но, как ни странно, мне показалось, что куда больше. Его волосы обрамляли лицо, завиваясь у подбородка. И, на редкость, на нем были одеты джинсы и простой черный свитер.

Я была рада видеть его.

— Да, этот номер — отстой. — Я вышла из ванной.

Сет направился к двери, которая была напротив кровати, и закрыл замок.

— Думаю, это не гардероб?

— Нет, это дверь в комнату Маркуса.

Он приподнял брови:

— Они дали тебе комнату слуги? Мило.

Я огляделась, обнаружив, что в комнате не было даже шкафа или комода. Кажется, мне придется жить, пользуясь только чемоданом в течение всей моей поездки. Мдаааа, круто.

— Почему ты закрыл дверь?

Сет послал мне озорную улыбку.

— Я не хочу, что бы Маркус разгуливал просто так, когда мы вместе. Что если я захочу прижаться к тебе в одну из этих холодных Нью-Йоркских ночей?

Я нахмурилась еще больше.

— Мы не прижимаемся.

Он опустил руку на мое плечо, и запах мяты и чего-то дикого щекотал мне нос.

— А как насчет того, чтобы обняться?

— Мы не делаем ничего из этого.

— Но ты мой кролик-обнимашка. Мой маленький обнимающийся Аполлион.

Я ударила его в бок.

Смеясь, Сет повел меня к двери:

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

Он взял меня за руку.

— Совет начинает свое первое на сегодня заседание. Думаю, мы должны пойти посмотреть на него.

— Ну, это скучно. — Я позволила ему вытащить меня из комнаты. Хотя, вряд ли у меня был выбор.

— Мы всегда должны тренироваться? — Сет вытащил меня на лестничную клетку, перепрыгивая несколько ступеней за раз. — Я чувствую себя лягушкой, в чью голову позже бросят огненные шары.

— Это звучит лучше, чем смотреть на кучку дурацких чистокровных постулатов и слушать о том, как велики они и их законы.

— Постулат? — Сет, усмехнувшись, оглянулся через плечо. — Не могу поверить, что ты употребила слово «постулат».

— Что? — Я нахмурилась. — Это настоящее слово.

Сет поднял бровь, а затем продолжил спускаться вниз по ступенькам. В коридоре мы прошли мимо нескольких слуг в серой одежде. Каждый из них посмотрел вниз. Я видела, что они поднимают свои головы, как только мы проходим мимо них.

Сет потянул меня за руку:

— Давай быстрее. Мы же не собираемся это пропустить.

Снаружи резкий ветер пронзал меня, а дождь лил прямо в лицо. На этот раз, я была благодарна, что Сет держал меня за руку. Его рука была теплой.

— В любом случае, заседание Совета должно быть интересным. Это должно быть слушание.

— Я думала, что только у меня будет слушание?

— Нет, — Сет повел меня в западное крыло особняка. — Будет несколько слушаний. Твое — одно из многих.

Я хотела ответить, но мы повернули, и я закусила губу. Лабиринт с мраморными стенами по пояс отделяли нас от Колизея в греческом стиле. Яркие распустившиеся цветы вились на стенах. Стебли окружали статуи, а скамейки утопали в красных и зеленых цветах.

— Вау.

Сет усмехнулся:

— Если ты пойдешь этим путем, он приведет тебя прямо в Совет.

Я посмотрела вниз, на несколько дорожек, которые ответвлялись от основной.

— Это настоящий лабиринт?

— Да. Но я еще не проверял.

— Выглядит забавно, тебе не кажется? — Я взглянула на него. — Я никогда не была в лабиринте раньше.

Настоящая улыбка сменила самодовольство.

— Может быть, если ты будешь себя хорошо вести, я имею в виду, действительно хорошо, мы могли бы поиграть в лабиринте.

Я закатила глаза:

— Ты серьезно?

Он кивнул:

— А еще ты должна будешь съесть весь свой ужин.

Я даже не потрудилась ответить. Я хотела бы потеряться в этом пейзаже на некоторое время. Как же удается сохранить эти хрупкие живые цветы круглый год? Это должно быть магия, древняя магия. Чем дальше мы уходили вниз по тропинке, тем толще были лозы и, когда мы приблизились к выходу, Сет замедлился.

— Нам надо проникнуть туда, — сказал он. — Но на самом деле мы не должны быть на слушании Совета.

— И если нас поймают?

— Не поймают.

Доверять Сету было бы странно, наверное, потому, что я действительно… хочу доверять ему. Не так, как я доверила бы свою жизнь Эйдену, но… почти.

Через несколько толстых каменных колонн, стояла Фемида — богиня Божественной Справедливости, она стояла прямо у входа в Колизей. В одной руке у нее был грозный меч, в другой весы, но ее присутствие, казалось мне своеобразной иронией, ведь на самом деле чистокровные ничего не знали о справедливости.

Здание было чем-то, что явилось прямиком из древней Греции. Скрытое так же, как и Нью-Йоркский Ковенант, ни одно здание в округе не могло конкурировать с ним. Самым похожим был амфитеатр в Каролине, где Ковенант проводил свои слушания.

Я шла за Сетом. Мы проскочили в боковой вход, который обычно используют служащие. Большинство из слуг, мимо которых мы проходили, смотрели в пол, они несли бокалы и тарелки с крошечными закусками. Мне было тяжело смотреть на них, потому что я понимала, что сама могу оказаться на их месте. Дома мы редко видели такое количество слуг-полукровок. Они держались в стороне от нас, как будто руководство Ковенанта в Каролине не хотели, чтобы мы увидели, как на самом деле выглядит другая сторона медали.

О чем же думали слуги-полукровки, когда видели меня или любую другую полукровку, которая была свободна? Задумывались ли они об этом? Если бы я была одной из них и все еще могла думать, то я бы откровенно ненавидела свободных полукровок.

Противное чувство тошноты подкатило к горлу от осознания этого, поэтому я начала жаловаться, когда Сет вел меня мимо некоторых небольших дверей.

— Лестницы, еще лестницы? Их что, убьют, если они сделают несколько чертовых лифтов в одном здании?

Сет ответил за них:

— Может быть, они думают, что Боги не одобрят лифты.

— Это глупо. — Я слишком долго сидела в машине, такое чувство, что мои ноги стали ватными.

— Нам нужно пройти еще всего лишь восемь пролетов. Я обещаю.

— Восемь? — Я увидела еще двух слуг, которые спускались вниз по лестнице, с пустыми руками. Одна из них была женщиной средних лет в простом сером платье. У нее была обувь на тонкой подошве, и не было носок. Кожа вокруг ее лодыжек была в синяках и красная, как будто совсем не заживает. Съежившись, я бросила взгляд на мужчину, идущего позади нее.

Внезапно мурашки пошли по коже.

Мужчина выглядел старше, у него были темно-коричневые волосы, которые вились до подбородка, а щеки были обветрены на солнце. Тонкие морщинки пролегли от уголков глаз, которые смотрели прямо на меня.

Его глаза не были стеклянными, как у слуг. Они были умными, проницательными, заинтересованными. Было что-то знакомое в нем, что-то, что я должна была знать.


Глава 15


— Давай, — настаивал Сет, дергая меня за руку. — А то мы все пропустим.

Сделав над собой усилие, я сфокусировалась на спине Сета и снова начала подниматься по лестнице. Его плечи казались странно напряженными. На четвертом этаже, я выглянула из-за плеча.

Слуга полукровка стоял ниже, глядя на нас. Наши глаза встретились на секунду, и полукровка отступил назад, сжав кулаки. Затем он развернулся и исчез вниз по лестнице.

— Это было странно, — пробормотала я.

— Что?

Что если он не заметил, каким странным был этот слуга? Сет смотрел на меня так, будто я только что превратилась в демона. Похоже, что нет.

— Ничего.

Сет потихоньку открыл дверью.

— Ты готова?

— Надеюсь.

Я все еще думала о том слуге.

— Нам нельзя высовываться, но мы сможем все рассмотреть отсюда, — он указал мне на дверь.

Я вошла в помещение, которое оказалось подобием балкона с видом на Совет, который находился ниже. Я двинулась вперед, но Сет потянул меня обратно.

— Нет. — Волоски возле уха заколыхались от его дыхания. — Мы должны оставаться у стены.

— Прости, — я освободилась. — Я могу сесть?

Он игриво улыбнулся.

— Конечно.

Я сползла по стене и вытянула уставшие ноги. Сет сделал тоже самое, стараясь сесть как можно ближе. Я толкнула его локтем, но он только улыбнулся.

— Ну и что здесь особенного?

— Разве тебе не интересно присутствовать на всех заседаниях Совета?

Я взглянула вниз на Совет, который был ниже, поигрывая с застежкой на моей толстовке. «Интересно» не то слово, которое приходит на ум «в ужасе», казалось, более точным. Чистокровные вершили тут судьбы полукровок. Наклонившись вперед, я осматривала толпы через перила балкона.

Море красных, синих, зеленых и белых мантий перемещались по полу, сливаясь с другими. Я смотрела на людей в белых мантиях и увидела медную рыжую голову, которая двигалась с грацией балерины сквозь толпу чистокровных.

— Дав Самос, — прошептала я.

А ей шел белый цвет.

Сет наклонился ко мне.

— Ты ее знаешь?

— Это сестра Леа. Как ты думаешь, она тоже пришла? — Я сделала паузу, вспоминая, как Леа сражалась рядом со мной. — Я ... я бы хотела поговорить с ней.

— Она не пришла, но она тут после... всего.

— Она тут? — Удивлено, я наблюдала за толпой чистокровных. — Это удивительно. Как она... с ней все хорошо?

— У нее сломана рука и немного синяков, но она будет в порядке.

Я кивнула, наблюдая, как Доун села и начала поправлять мантию вокруг себя. Она оглядывалась, пытаясь найти кого-то. Прежде, чем я смогла действительно изучить всех чистокровных, я заметила, что здесь присутствовали не только члены Совета. Позади сидели Маркус и красивая женщина с волосами цвета вороного крыла. Я видела ее только раз в жизни.

— Лаадан, женщина с Маркусом Лаадан. — Она была из тех чистокровных, которые дали мне шанс остаться в Ковенанте. Я откинула волосы. — Я забыла, что она здесь.

Сет подтолкнул меня ногой.

— Я слышал о ней. Она, кажется, не такой уж плохой.

Знакомая темная голова скользнула на сиденье рядом с Лаадан. Эйден переоделся в белые брюки и рубашку на пуговицах и закатал рукава до локтей, показав свои мощные предплечья. Кончики его волос лежали на воротнике, придавая ему расслабленный вид. Я увидела, как он обратился к Лаадан и что-то сказал. Она улыбнулась и похлопала его по руке, а Маркус покачал головой.

Что-то дернулось во мне. Маркус был одет, как обычно — в темные брюки и пиджак, больше подходящие для человека с Уолл-стрит, чем для полубога. Лаадан была одета в темно-красное платье из бархата. Я просмотрела на толпу, заметив, что одежда некоторых соответствовала цвету мантий.

— Почему Эйден в белом?

— Ему причитается место в Совете.

Я резко посмотрела на Сета.

— Что это значит?

Сет приподнял бровь.

— Место его отца все еще не занято и будет свободным.

— Ну и что? Ему не нужно это место.

— Это не имеет значения. Эйден должен показать свое уважение к членам нынешнего Совета. Вот почему он одет в белое. Что означают другие цвета? Они либо следующие в очереди или те, кто будут бороться за места, когда они освободятся.

Я снова посмотрела на Эйдена. Он откинулся назад, одна рука была опущена на пустое место рядом с ним.

— Он никогда не говорил мне об этом.

— Разве ты не должна была это знать?

— Я особо не зацикливаюсь на классовой принадлежности.

Сет усмехнулся.

— Он, наверное, займет это место, в один прекрасный день, когда успокоится. Как и все чистокровные.

Я обняла себя за талию.

— Что ты имеешь в виду, говоря «когда успокоится»?

Тяжелый взгляд Сета остановился на мне.

— Я ничего не имею в виду.

Но это было не так. Невысказанные слова повисли между нами. Большинство чистокровных думали, что охота и убийство Демонов ниже их достоинства, но чистокровные женщины находили это опасным, что делало это занятие сексуальным. Мои внутренности скрутились в узлы. Мысль о том, что он может быть с кем-то, вызвало во мне желание пнуть что-то или кого-то.

Внезапная тишина опустилась на толпу, когда зашли все Министры из 4-х Ковенантов. Я узнала Люциана и Министра Надю Калао — высокую женщину, которую несколько раз видела в Каролине. Они заняли свои места вместе, как и остальные Министры. Один мужчина с темными волосами, седеющими у висков, полным лицом и пронзительными голубыми глазами, подошел к центру. На нем была зеленая одежда, украшенная золотой нитью. Золотой лавровый венок сидел на голове.

— Кто это? — спросила я.

— Министр Гаврил Телли. Дом, в котором вы остановились, принадлежит ему. Женщина в зеленом — это Диана Элдерс, она тоже Министр в Нью-Йорке, но Телли является главным Министром. Он всем управляет.

Телли начал открытие заседания с молитвы на древнегреческом. Я понятия не имела, что именно он говорит. Язык был красивым, почти музыкальным, но он говорил так долго, что я откинулась назад и зевнула.

Сет улыбнулся.

— Не засыпай на мне.

— Не гарантирую.

Я не заснула. Министр Телли, в конце концов, начал обращаться к толпе на английском языке, правда, с сильным акцентом. Я не могла определить, откуда он родом, но в его голосе слышались такие же переливы, как у Сета.

— У нас есть несколько актуальных вопросов, которые необходимо решить на данном заседании Совета, — голос Телли разнесся по аудитории, — Самое главное, что необходимо сегодня обсудить ... ту сомнительную ситуацию, которая сложилась в течение прошедшего лета.

— Они собираются поговорить о Каине, не так ли? — я оживилась, желая посмотреть, как чистокровные справятся с этим.

Сет пожал плечами.

— Есть много вещей, которые они могли бы обсудить.

Телли вышел на длинный помост, зеленая мантия тянулась за ним. Подняв руку, он указал на отсек арены под нами. Я подалась вперед, но Сет потянул меня за свитер и посадил в прежнее положение. В конечном итоге в поле зрения попали дваОхранника, которые сопровождали женщину — она была почти голой, на ней была только серая мантия до колена. Не было даже обуви. Они привели ее к центру помоста, а затем поставили на колени.

Тревога разрасталась в моем животе. Темнокожая женщина не была демоном, как мне показалось. Она, наверное, выглядела как обычная полукровка Страж или Охранник. Ее ноги были накачаны, как у тех, кто потратил много лет на обучение и борьбу.

Она вызывающе подняла голову, и шепот чистокровных стих.

— Келия Лотос, — Телли открыл рот. — Вы были обвинены в нарушении Потомственного Указа, имея ненадлежащий контакт с чистокровным.

Мои глаза округлились. Калеб говорил мне о ней и ее чистокровном парне — Гекторе. Я обернулась к Сету.

— Серьезно? Их наиболее актуальный вопрос — это секс полукровки с чистокровным?

Янтарный взгляд Сета встретились с моим.

— Похоже, что так.

Покачав головой, я повернулась к драме разворачивающейся этажом ниже.

— Чертовы Хематои.

— Как вы будите защищать себя? — спросил Телли.

Келия начала вставать, но Охранники силой вернули ее в прежнее положение.

— Не все ли равно, что я скажу в оправдание? Вы ведь уже признали меня виновной.

— Вы имеете право защищать себя, — Министр Диана Элдерс подошла, медленно приближаясь к центру помоста. Ее лицо выражало доброту. — Если чувствуете, что невиновны.

—Это не ее вина! — Из глубины аудитории раздался голос и чистокровный в зеленой мантии поднялся на ноги. Он был смуглый, как Джексон. — Она не сделала ничего плохого. Если кто-то виноват, то это я.

— Началось, — пробормотал Сет.

Я проигнорировала его, заострив внимание на словах чистокровного, который вступился за Келию. Это было лучше, чем смотреть мыльные оперы.

Телли вышагивал слева от помоста.

— Гектор, здесь никто не считает тебя виноватым. Полукровка может быть столь же красивой, как чистокровка... и манипулировать, как любой демон.

Гектор, которого любит полукровка Келия, двинулся вниз по проходу.

—Да, она красива, но манипуляция…? Она никогда не делала ничего подобного. Я люблю ее, Министр Телли. И она ни в чем не виновата.

Телли начал издеваться, когда подошел к краю помоста.

— Полукровка и чистокровный не могут влюбиться вдруг друга. Эта идея абсурдна и отвратительна. Она нарушила закон. Вероятно, ей надо было думать головой, прежде чем стать шлюхой.

— Не смей так говорить о ней! — Лицо Гектора вспыхнуло от гнева.

— Как ты смеешь указывать мне, что делать!? — Телли выпрямился. —Будьте осторожны, или следующий ваш шаг может быть ошибочно принят за государственную измену.

Келия обернулась. Забота, страх и любовь наполнили ее глаза. Мое сердце скрутилось от страха за них.

— Гектор, пожалуйста, не надо. Просто уходи.

Темный взгляд Гектора упал на Келию, отражая те же эмоции, которые были на ее лице.

— Нет. Я не могу позволить этому случиться. Ты не сделала ничего плохого. Я не могу этого допустить.

— Гектор, пожалуйста, уходи, — умоляла Келия. — Я не хочу, чтобы ты... видел меня такой. Пожалуйста!

— Я не уйду, —сказал Гектор, —ты ни в чем не виновата!

—Я виновата в том, что люблю тебя! — Она освободила свои руки из лап Охранников. Они, казалось, слишком ошеломлены от такого явного излияния эмоций, чтобы сделать что-нибудь. — Не делай этого! Ты обещал мне, что не будешь ничего делать!

Обещал? То, что Гектор делал, было героическим и романтическим, и головокружительным. Как она могла не хотеть, чтобы мужчина, которого она любила, встал против всего Совета ради нее?

Гектор бросился вперед по главной дорожке, и Охранники, наконец, остановили его. Они стояли стеной между полукровкой и чистокровным.

Гектор остановился, сжав кулаки.

— Отойдите.

— Собираетесь ли вы позволить этому продолжаться, Министр? — спросил Люциан, сказав в первый раз с момента начала заседания.

Телли медленно выдохнул.

— Келия Лотос, что вы скажите в свое оправдание?

Толпа чистокровных с волнением и с ужасом наблюдала, им не терпелось увидеть, что ответит Келия. Но Гектор был тем, кто ответил.

— Она не признает себя виновной.

Пожилая женщина Министр встала. Красная мантия поглотила ее хрупкое тело. Она напомнила мне Хранителя Склепа, с которым я столкнулась, когда мне было семь лет.

— Достаточно. Приговорить полукровку к рабству и увести этого чистокровного с заседания!

Гром внутри здания оттолкнул меня от перил обратно к Сету. Воздух над нами начал сгущаться и темнеть. Это казалось невозможным, но облака опасного вида начали формироваться и они исходили..от Гектора. Он использовал элемент земли, электроэнергию, создавая закрытую грозу.

Гектор встретил ошеломленный взгляд Телли.

— Я не позволю вам взять ее.

Этажом ниже образовался хаос. Гектор рванул вперед, и в облаках над нами вспыхнули молнии, наполняя воздух электрическими зарядами. Министры в гневе и ужасе поднялись.

— Пожалуйста! Мы можем обсудить это цивилизованно! — закричала Диана. — Почему нет?!

Удар грома заглушил ее слова. Я прижалась лицом к зазору между перилами для лучшего обзора на то, что происходило ниже. Неудивительно, что Охранники, которые держали Келию, не выглядели готовыми атаковать чистокровного. Нас с рождения обучали, что этого никогда нельзя делать, даже в таких крайних случаях, как этот. Они с опаской отступили, когда Гектор схватил Келию, прижав ее к груди.

— Полукровка признана виновной, — закричал Телли. — Взять полукровку и отправить ее к Мастерам!

Гектор закрыл Келию собой, когда облако затрещало, отбрасывая молнии по всей комнате. Чистокровные повскакивали со скамеек, толкая друг друга. Беспокоясь за Эйдена, я начала искать его в обезумевшей толпе. Он стоял в центре рядом с Лаадан, лицо скрыто маской беспристрастия.

— Я убью любого, кто посмеет тронуть ее. — Голос Гектора был низким и ровным.

—Ты выступил против своего рода ради полукровки? — Лицо Телли было бледным от гнева.

Гектор не колебался.

— Да. Я сделал это для женщины, которую люблю.

Телли отступил.

— Ты выбрал свою судьбу.

Я не поняла этих слов. Чистокровных никогда не наказывали за связь с полукровкой. Единственное за что их когда-либо наказывали, так это за использование стихийных сил против других чистокровных, но ...

Облако продолжало темнеть, и Сет потянул меня за руку, но я оставалась у перил балкона.

— Охрана! — приказал Телли, и Охранники из каждого угла пробирались в толпу чистокровных. Все они были полукровки, кроме одного.

У чистокровного Охранника глаза были цвета темной почвы. Он смотрел на Телли, его пальцы сжимали кинжал Ковенанта. Другие Охранники достигли двух влюбленных, сумев вырвать Келию из объятий Гектора. Она кричала и боролась с ними, вырвавшись лишь один раз, и тут же была связана на полу.

Наверху облако потемнело еще больше. Молния выстрелила из него, ударив по полу возле Телли.

— Схватите его! — сказал Телли.

— Нет! — Закричала Келия. — Останови это, Гектор! Пожалуйста!

Чистокровный достиг Гектора, прежде чем он смог послать еще один удар молнии. Сет заглушил крик ужаса, вырвавшийся из меня. Только чистокровный Охранник, один из всех, кто мог поразить другого чистокровного, сделал это — вонзил титановое витиеватое лезвие в спину Гектора. В здании раздался сосущий звук и зловещее облако растаяло.

Сет резко отдернул меня от перил.

— Ты не можешь кричать, понимаешь? Я сомневаюсь, что они будут в восторге, если найдут нас здесь. Обещай мне, что ты не будешь кричать. — Он ослабил хватку после того, как я кивнула. — Мы должны выбираться отсюда.

Я едва слышала Сета. Ужас и гнев сковали сердце, и мои пальцы впились в руку. Крики Келии наполняли воздух, пока резко не оборвались. Все это было невероятным, жестоким и ужасающим.

Сет устало вздохнул:

— Я думаю это хорошо, что Эйден пришел сюда.

Лед разливался по венам в моих жилах, вытесняя воздух в легких. Я обернулась к нему.

— Ты знал, что так произойдет. Ты специально привел меня сюда!

Его слова светились желтовато-коричневым оттенком.

— Я не думал, что это зайдет так далеко.

— Я тебе не верю, — я толкнула его в грудь, почувствовав тошноту. — Ты знал, что они собирались делать!

Сет посмотрел в сторону, его глаза горели.

— Я знаю только то, что это будущее Эйдена, если вы оба не прекратите это безумие.

Я толкнула его снова, и на этот раз, Сет отпустил меня.

Я провела оставшийся первый день в Нью-Йорке, скрываясь в темной комнате. Не хотела быть ни здесь, ни где-либо поблизости. Узлы скручивали мой живот, и я все еще была зла на Сета.

Но я также была зла на себя.

Я плюхнулась на край жесткого матраса. «Я знаю только то, что это будущее Эйдена, если вы оба продолжите с этим безумием».

Я ненавидела это признавать, но Сет был прав.

Эйден был именно тем человеком, который бы сделал тоже, что и Гектор. Если бы Эйден любил меня, и я оказалась бы в положении Келии, он бы боролся с армией Охранников и получил нож в спину.

Я опустила голову на руки и сдавлено выдохнула. Моему сердцу нужен Эйден, как воздух, но в то же время, я поняла, по-настоящему поняла, что, даже если Эйден тоже меня любит, мы никогда не можем быть вместе.

Что он сказал мне в тот день в тренажерном зале? Что если бы он любил меня, он бы забрал у меня все. То, что я видела, доказывает, что я тоже забрала бы у него все, даже жизнь.

Тихий стук отвлек меня от проблемных мыслей. Я пересекла комнату в два шага и открыла дверь.

Сет стоял, скрестив руки на груди.

— Алекс.

Я закрыла дверь и заперла ее. Сет может и был прав, но я все еще не хочу его видеть. Если я увижу его злорадствующее лицо, я врежу ему. Я села на кровать и хмуро посмотрела на дверь.

Прошла минута, а затем ручка повернулась, первый поворот налево затем направо. Прищурившись, я наклонилась вперед. Затем послышался безошибочный звук открывающейся двери.

— Что за черт? — я вскочила на ноги.

Дверь распахнулась. Сет вошел в маленькую комнату.

—Я поджарил твой замок.

Мой рот открылся.

— Ты высокомерный сукин сын.

— Тише. — Он закрыл за собой дверь и оглядел комнату с отвращением. — Я до сих пор не могу поверить, что они засунули тебя в этот клоповник. Я собираюсь поговорить с Люцианом об этом.

— Почему Люциана должно это волновать?

Он прошел мимо меня и наклонился, прижавшись ладонью к матрасу.

— Люциан заботится о тебе больше, чем ты думаешь. — Он выпрямился и улыбнулся. — Ты должна зайти ко мне. Ты же хочешь этого.

Я закатила глаза.

— Не надейся, этого не случится.

Сет выглядел разочарованным, а затем его взгляд упал на мою душевую кабину в ванной комнате.

— А у меня в ванне есть джакузи.

— Серьезно?

— Да.

Мысль об удобной ванне дразнила меня. Я покачала головой, отгоняя сон.

— Сет, я действительно не хочу говорить с тобой прямо сейчас.

Он завалился на кровать и поморщился.

— Ну, нам нужно поговорить.

Я запрокинула голову назад и застонала.

— А то, что я хочу, для тебя вообще что-то значит?

— То, что ты хочешь всегда важно для меня. — Его лицо было серьезно. — Кстати, мне нравилась пижамка, которую я видел той ночью. Теплая фланелевая рубашка меня не очень манит, но эти маленькие шортики ничего.

Мой взгляд сузился.

— Тут холодно, и это, — я двинулась к кровати и потянула за тонкое одеяло, — не касается тебя. Тут, наверное, есть блохи. — Я повернулась к нему, — что ты хочешь, Сет?

Его взгляд опустился вниз:

—Мне жаль, что тебе сегодня пришлось это увидеть.

Я этого не ожидала.

— Но ты должна была увидеть все это, — продолжал он, его взгляд скользнул вверх, встречаясь с моим. — Я знаю, что ты... любишь его. Не отрицай, Алекс, я знаю, что это так. И я знаю, что независимо от того, что Эйден говорит тебе, он по-прежнему заботится о тебе больше, чем должен.

Я открыла рот, чтобы начать отрицать, потому что Эйден говорил мне много раз, что это не так, но заткнулась. Разве имеет значение, даже если Эйден действительно заботится обо мне? Я обернулась и села рядом с Сетом, глядя на потертый ковер.

— Я думаю, ты знаешь это, Алекс, — тихо сказал он. — Я уже говорил это раньше. В конце концов, вас двоих уже ловили. Не существует никого, по крайней мере, кроме меня, кто мог бы пойти против Совета. Но ты знаешь, что Эйден сделал бы это.

— Знаю, — я ладонью потерла бедро, — Он сделал бы именно то, что сделал Гектор. Я просто не могу поверить, что они способны так поступить со своим видом.

—Тут другой мир. Я был тут несколько раз. Это прямо старая школа. Вывести Телли из себя довольно легко, к тому же, он никогда не был фанатом полукровок... или даже Аполлиона.

Я подняла голову, посмотрев на него.

— Что ты имеешь в виду?

Губы Сета сжались.

— Ничего. Я просто говорю то, что думаю.

— Он тоже будет опрашивать меня при даче показаний?

— Я не знаю, — Сет улыбнулся. — Не надо беспокоиться о нем.

Я не верила ему, но слишком устала, чтобы спорить дальше.

— Я ненавижу это место.

Он наклонился, убирая волосы с моей шеи, обнажая шрамы.

— Ты тут только на день, Алекс.

— Мне не нужно больше, чем один день, чтобы понять это, — Я повернула голову и испугалась, заметив, что наши лица на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. — А... тебе здесь нравится?

Сет опустил веки, обрамленные длинными ресницами.

— Это не самое худшее место, — он молчал в течение нескольких секунд, а затем его взгляд встретился с моим, — ты действительно думаешь, что Эйден является безнадежным делом, не так ли?

Я моргнула и отвернулась. Мне вдруг захотелось плакать, потому что это была правда. «Думаю, что тебе это доставляет удовольствие, не так ли?»

— Я не ужасный человек, Алекс.

Его резкий тон заставил меня развернуться к нему.

— Я и не говорила, что ты ужасный человек.

Сет натянуто улыбнулся:

— Тогда почему ты думаешь, что я хочу видеть, как ты страдаешь? И я знаю, что тебе больно.

Теперь я чувствовала себя виноватой.

— Слушай, прости. Я просто расстроена из-за всего этого.

Он расслабился.

— Это второй раз, когда ты извинилась передо мной. Вау.

— Он будет последним.

— Может быть, — Сет развернулся, устроившись на боку. Он похлопал по крохотному пространству слева. — Эта кровать действительно отстой. Уверена, что не хочешь новую?

Я вздохнула:

— Сет, ты не можешь остаться здесь.

Он пожал плечами:

— Я не понимаю, почему.

— Мой дядя рядом.

— Ну и что? — Он снова похлопал по кровати. — Он даже не в своей комнате. Он внизу с остальными чистокровными. Они там отмечают открытие.

— Это не имеет значения, — я села рядом с ним.— Пора перестать спать в одной постели.

Сет посмотрел на меня, и лицо его выражало невинность.

— Почему? Я прогоняю кошмары, разве нет?

Протест умер у меня на языке. Черт бы его побрал.

— У тебя не было ни одного с тех пор. Что я говорил о потребностях?

— О, заткнись.

Сет усмехнулся, а потом рассказал мне о своем первом визите в Нью-Йоркский Ковенант. Я рассказала ему о некоторых городах, в которых мы жили с мамой. Через некоторое время его глаза закрылись, и не было больше историй. Я наблюдала за ним в течение нескольких секунд. Что же мне с ним делать?

Я опустилась на свою сторону, стараясь не разбудить его. Я смотрела на грязно белую стену. Мой мозг не хотел отключаться, что было странно. Обычно присутствие Сета убаюкивало меня.

Сегодня все было иначе. Я потеряла Калеба, ненавидела то, где была, и больше всего на свете хотела, чтобы между мной и Эйденом все было по-другому. Сегодня я чувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо прежде. Может быть, тут все казалось куда серьезнее, чем было на самом деле, куда серьезнее и холоднее. Вместе с Гектором умерла вся надежда на счастливый конец между мной и Эйденом.

Дыхание Сета замедлилось, став глубоким и спокойным. Я перевернулась на спину и посмотрела на него.

Сет смотрел на меня, конечно же, он не спал. Он смотрел с любопытством и даже немного смущенно. В этой маленькой комнате, лежа на спине, я делила с ним эту крохотную кровать. Как обычно, одна его рука заменяла подушку, а другая была отброшена в сторону. Я закусила нижнюю губу и села. Обернувшись назад, я взяла подушку и предложила ему. Он взял ее, с любопытством сузив глаза. Мы смотрели друг на друга, а потом Сет, казалось, понял. Я ожидала, что скажет что-то высокомерное или пошлое.

Но он ничего не сказал. Молча, он сунул ее под голову. Затем лег на спину и вытянул правую руку. Его грудь резко вздымалась, он ждал. Я провела рукой по лицу и зажмурилась. Что же я делаю?

Я действительно не знаю. Я устала и ненавидела это место. В комнате было холодно, грубое одеяло валялось на полу, я хотела к Эйдену... и перестала оправдываться. Я легла, положив голову на сгиб между его плечом и грудью. Как ни странно, мое сердце стучало с бешеной скоростью.

Сет не шевелился еще минуту, может быть две. Затем он переместил руку вниз, обхватывая мою талию и прижимая ближе. Я лежала рядом, положив руку ему грудь. Ладонью я чувствовала, как его сердце билось в унисон с моим.


Глава 16


— Ты плохо себя чувствуешь?

— Что? — Я оторвалась от своей нетронутой тарелки.

Маркус посмотрел на меня с любопытством.

— Ты не притронулась к своему завтраку.

Я взглянула на Эйдена. Он тоже наблюдал за мной. Как и Сет. Глаза Лаадан также были прикованы ко мне, но ее взгляд был каким-то ностальгическим, как будто она в действительности не видела меня.

Этот завтрак был очень неловким.

Мой взгляд вернулся к Эйдену, и я не могла избавиться от образа чистокровного Охранника, втыкающего нож в спину Эйдена. Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

Эйден поставил бокал с апельсиновым соком.

— Алекс?

— Да... я мало спала прошлой ночью, — я чувствовала, как Сет сверлит меня взглядом. — Это просто реакция на новое место и все.

— Тебе не нравится твоя комната? — спросил Маркус.

— Ты видел мою комнату?— я раздумывала о том, чтобы запихнуть вилкой в рот сразу несколько яиц, но передумала, поскольку Эйден все еще изучал меня поверх края стакана. — Если конечно можно назвать комнатой эту коробку.

Маркус откинулся на спинку, положив ногу на ногу.

— Я не видел номер, но уверен, что это не так.

— Маркус, во сколько сегодня утром начинается заседание? — спросила Лаадан.

Отвлекшись, он взглянул на часы.

— Они должны начать в ближайшее время.

Я послала Лаадан благодарную улыбку, и она подмигнула, вращая свой стакан с шампанским. Распитие шампанского рано утром было слишком изыскано и круто для меня, так же как и невероятное зеленое платье, которое было на ней. Оно было скромным, с небольшими рукавами-фонариками.

Скрип отодвигаемого стула по мраморному полу наполнил комнату.

— Алекс, пора на тренировку.

Эйден бросил наСета взгляд через плечо.

— Но она ничего не съела.

— Тогда, по крайней мере, она съест свой обед, — ответил Сет.

Взгляд на лице Эйдена стал жестким.

— Или ты мог бы дать ей несколько минут, чтобы она съела свой завтрак, прежде чем начать практику.

— Хм... По-моему, у меня дежавю, только в прошлый раз ты сказал мне держаться подальше от твоих тренировок, а я ответил, что это очень странно..

— Забавно. — Полные губы Эйдена расплылись в ухмылке. — У меня аналогичное чувство, только я сказал тебе, чтобы ты..

— О, во имя любви к малышам демонам, я готова начать практику, — я вскочила из-за стола.

Эйден обернулся, его глаза сузились. Я схватила свой стакан сока и сделала большой глоток, в этот момент Лаадан смотрела с неподдельным интересом.

— Доволен?

— Они всегда так? — спросила она, отпивая из своего хрустального бокала.

Маркус откашлялся.

— Ты еще спрашиваешь?

— Что? — нахмурился Сет, его красота стала буквально холодной. — Что мы…

— Декан Андрос, я бы хотел обсудить с тобой… о, это та самая печально известная Александрия?

Я напряглась, узнав голос. Министр Телли. На мгновение я встретилась взглядом с Сетом, а потом вынуждена была развернуться. Встреча с ним после того, как он приказал убить Гектора, вызывала во мне тошноту. Моя улыбка, наверное, больше походила на гримасу, но я старалась.

Взгляд Телли скользнул по мне в совершенно осуждающем вопросе.

— Так это из-за тебя весь сыр-бор?

Он надавил на больной нерв.

— Видимо, да.

Он слабо улыбнулся.

— Ну, было много шума, вокруг того, что ты натворила. Ходят слухи, что ты даже убила Демонов. Мне интересно, если это правда, то, сколько Демонов ты убила?

Каким-то образом, я почувствовала, что Сет движется вокруг стола. Странно, что я знала, где именно он находился.

— Я убила троих.

— О, — Телли поднял брови. — Впечатляет. А сколько невинных людей пострадало от этого? Или было убито?

Кровь прилила к моему лицу. Улыбка, появившаяся на его лице, была искренней. Ему нравилось, доводить меня.

— Сет? Разве сейчас не время для практики Алекс? — Спросил Эйден.

Если Сета и насмешил внезапная перемена Эйдена, то он этого не показал.

— Да, конечно. Извините, Министр Телли, но мы должны..

Я встретила ледяной взгляд Телли.

— Один.

— Что, один, дорогая?

Все вокруг, наверное, перестали дышать.

— Один невинный человек был убит, и я не знаю, сколько пострадало, может быть, десятки.

Сет выругался.

Глаза Телли вспыхнули на секунду.

— Это правда?

Удивительно, но Маркус пришел мне на помощь. Он скользнул передо мной, загораживая враждебный взгляд Министра.

— Министр Телли, есть несколько вещей, которые мне хотелось обсудить с вами. Если вам угодно, то сейчас самое подходящее время.

Не дожидаясь ответа Телли, Сет схватил меня за руку и потянул от стола. Он остановился, когда мы были в шаге от двери.

— Боже, ты просто не можешь держать язык за зубами.

— Плевать, — я высвободила руку и вышла. Теплая одежда не защищала меня от колючего ветра.

Сету, казалось, было наплевать на холод. Он поднял руку, когда мы шли к лабиринту — маленький шар голубой энергии образовался в открытой ладони.

— Он не тот человек, который должен быть у тебя во врагах.

Шар в его ладони взлетел вверх, затем вниз и снова вверх. Мой внутренний золотистый ретривер не мог отвести взгляд.

— Не думаю, что он испытывал ко мне симпатии и до этого.

— Тем не менее, тебе не надо, чтобы он относился к тебе еще хуже.

Его тон разозлил меня.

— И вообще, ты должен держаться подальше от моей спальни. У тебя есть собственная.

Он улыбнулся.

— Я знаю, что есть. И вижу ее довольно часто. Я просто предпочитаю твою кровать. Она пахнет лучше.

Я поморщилась.

— Она пахнет лучше? А как пахнет твоя кровать? Сожалением и дурным вкусом?

Сет усмехнулся.

— Везде, где ты спишь, пахнет тобой.

— Боже, это должно быть самое жуткое, что я слышала за последнее время. И это... это о много говорит, Сет.

— Ты пахнешь розами и летом. — Он направил шар немного выше. — Мне нравится это.

У меня перехватило дыхание.

— Я пахну летом? Серьезно? Лето?

— Да, ты знаешь. Теплом. Ты всегда пахнешь теплом.

Двое чистокровых уставились на шар, совершенно не замечая нас. Я заулыбалась, видя их шокированные взгляды, но вспомнила, что должна выглядеть сердитой.

— Меня не волнует то, что тебе нравится, как я пахну, ненормальный.

— Маркус не должен войти. — Шар увеличился, поглощая его руку. — Вот почему я запер дверь. Он не имеет право прерывать наш фестиваль обнимашек.

— Хватит, я больше не хочу это обсуждать, и мне все равно, что доставляет тебе удовольствие! — Отрезала я.

Сет молчал целую минуту, а потом опять начал:

— Не волнуйся, ты признаешь это рано или поздно. И будешь скучать по мне, когда я не захочу тебя обнимать.

— Такого не будет.

Он покосился на меня. Это говорило о том, что Сет помнит, как я прижималась к нему вчера вечером. Я застонала, всеми фибрами души желая треснуть его. Но он отпустил шар энергии вперед, и мы смогли увидеть лабиринт и весь амфитеатр. Дрожь пробежала по моему телу, и это не имело ничего общего с температурой.

— Куда мы идем?

— Еще не пришли.

— Ну, я и так поняла, — я последовала за ним вокруг здания, отказываясь смотреть туда. Так же как слуги, мимо которых мы проходили, отказывались смотреть на нас.

Позади здания Совета я, наконец, увидела реальный Ковенант. Забор из кованого железа окружал городок. В то время как наша школа выглядела, как будто прямо из Греции, их выглядел как средневековая крепость с жуткими башенками и крепостями, которые вырастали из тумана. Вдали, я могла увидеть верхушки серых зданий, которые, как я предполагала, были общежитиями.

Я заметила дизайн забора, когда мы приблизились.

— Что за тема с факелами?

— Что?

— Факелы, — я указала на один из них на заборе. — Они здесь повсюду.

— Да, я заметил. Это символ Танатоса.

— У одного из моих инструкторов в Ковенанте есть такая татуировка на руке.

Он поджал губы.

— У Министра Телли тоже есть такая на руке.

— Откуда ты узнал это? — Мы сократили путь по газону, покрытому изморозью, к одной из крытых пешеходных дорожек, соединяющей небольшие здания с основным. — К нему ты тоже тайком пробираешься, чтобы пообниматься?

— Не ревнуй. Только ты мой кролик-обнимашка. Но я отвечу на твой вопрос. Когда я был здесь с Люцианом, Телли махал руками, когда кричал на слуг. Рукав его мантии скользнул вниз, и я увидел татуировку.

— Интересно, что если они принадлежат к какому-то тайному обществу или что-то вроде того.

— Тайное общество придурков, наверное.

Я усмехнулась.

— Похоже на правду.

Мы прошли мимо двух Полукровок, которые шли на занятия и внезапно остановились. Широко раскрыв глаза, они таращились на нас. Один мальчик толкнул локтем другого.

— Это он! И это должно быть она.

Челюсть другого мальчика отвисла.

—Значит, это правда! Это на самом деле два Аполлиона.

— Клянусь богами, — его товарищ провел рукой по груди. — Это так круто.

Сет наклонился к ним:

— Ну да, круто.

Закатив глаза, я толкнула его в сторону. Поведение Сета становилось раздражающим.

— Куда мы идем?

— С тех пор, как тут по утрам начало холодать, я понял, что наш первый урок будет в тренировочном зале. Затем переместимся наружу.

Мои плечи опустились.

— Я должна буду практиковать с тобой целый день?

Сет развернулся передо мной, улыбка появилась на его лице.

— Тебе придется проводить со мной весь день. Каждый день. До тех пор, пока мы тут.

Я уставилась на него.

Он хлопнул в ладоши, пронзительно визгнув, прежде чем схватить меня за руку.

— О, у нас будет столько удовольствия! Не так ли? Веселье, Алекс, у нас будет весело.

Мы не веселились.

Я развернулась, блокируя его первый удар. Пот струился с меня, и мои мышцы болели под нескончаемым натиском Сета.

Опять же, мне больше нравились эти утренние занятия, чем дневные. За последние три дня, я приходила в ужас от тренировок на улице. Погода не улучшалась, и земля по-прежнему была промерзлой, несмотря на волшебную траву.

Сет бросил мне бутылку воды.

— Пять минут.

Я отступила к краю матов и сделала большой глоток. Сет, который, казалось, никогда не пил, решил развлечь постоянно растущую толпу зевак. В перерывах между занятиями, половина студентов начинала собираться у дверей. Сет оставлял их открытыми, так как, такого рода вещи поднимали его эго. Все Полукровки были довольно классными, однако, они не относились ко мне, как люди из моего Ковенанта. Почему-то, я винила Сета в том, что они узнали, что я уже несколько раз убивала, и это невероятно повысило мою популярность. Студенты и инструкторы окружали нас, пытаясь оторвать голову друг другу.

Это, в некотором смысле, было то, что нам действительно нравилось.

Казалось, мы не дрались только когда спали. Больше не было повторения ночи, когда я использовала Сета в качестве подушки, и, думаю, что это его расстроило.

Я прогуливалась вокруг матов, услышав конец разговора Сета и маленькой полукровки с огненно-рыжими волосами и грудью, которая заставила меня почувствовать свой спортивный бюстгальтер.

— Может быть, после практики я покажу тебе свои шары.

Я бросила бутылку с водой в голову Сета. Он развернулся и поймал ее, прежде чем она достигла цели. Выдохнув, девушка сделала шаг назад и уставилась на меня. У меня было ощущение, что если бы я была кем-то другим, она бы вырвала мне волосы.

— Как красиво, — Сет бросил бутылку на пол.

— Пять минут истекли, — я отскочила назад на несколько шагов, усмехаясь.

Кросс, полукровка, который стал частым посетителем у двери, толкнул своего друга:

—Сто долларов, что в конечном итоге, к концу недели, кто-то из них точно умрет.

— Ну и кто, ты думаешь, выиграет? — Уилл, еще одно знакомое лицо, усмехнулся.

— Я бы сделал ставку на нее, — Кросс мотнул головой в мою сторону.

Я повернула голову назад, улыбаясь Сету.

— Я, — прошептала одними губами.

Сет посмотрел скучающим взглядом.

Сиськи перестали накручивать прядь своих волос.

— О, нет, я бы сказала, что он будет победителем.

Моя улыбка исчезла, и я решила проигнорировать ее. Я повернулась к Сету.

— Готов, дорогой?

Он подошел и встал передо мной, спиной к его или нашим поклонникам.

— Я всегда готов для тебя, кролик-обнимашка.

Моя рука скользнула мимо его блока, жестко попав в солнечное сплетение. Он, кряхтя, отшатнулся.

— Стало трудно двигаться, Аполлион?

Чтобы не разочаровывать фанатов у двери, он воспользовался силой. Придурок, подумала я. Первый порыв ветра прошел всего в дюйме от меня, но второй был так далеко, что я остановилась, чтобы посмеяться. Третий ударил меня прямо в грудь. Я жестко приземлилась на мат, но перевернулась на ноги, прежде чем он смог прижать меня. Мы продолжали это, пока не пришло время обедать. Сету понравилось есть со студентами. Благодаря этому, его популярность выросла еще больше.

Кросс и Уилл пригласили нас на вечеринку, которую устраивают в субботу вечером.

— Будет замечательно, если вы, ребята, придете, — сказал Кросс. — У чистокровных будут свои дела, так что никто не будет проверять вас.

У чистокровных каждый вечер были свои дела. Даже сквозь пять этажей я могла слышать их хриплый смех в предрассветные часы. Мысли об этом портили мне настроение. Может с остальными веселился и он..

Сету нравилась идея с вечеринкой. Так же, как и Сиськам. Я не была уверена, что снова хочу чувствовать эти несдержанные эмоции, поэтому должна постараться держаться от Сета на расстоянии. Я действительно не хочу снова испытать их в этой комнате. В конце дневной практики на открытом воздухе Сет поймал меня за руку, прежде чем я смогла уйти.

— Что? — Я отчаянно хотела в долгий, горячий душ.

Раздражающая холодная грязь покрывала каждый квадратный сантиметр моей одежды. Он потянул меня к себе.

— Ты должна пойти на вечеринку со мной.

Я приподняла бровь.

— А я и не говорила, что не собираюсь.

— Ты и не говорила, что собираешься. И весь день была недовольна.

— Это потому, что я застряла тут с тобой на день и ночь.

— Я не верю в это, — взгляд Сета прошелся по мне, и затем он прижался ближе. Я попыталась отодвинуться, уперев руку в его плечо, он улыбнулся мне той самой улыбкой, которую, как правило, использовал для таких девочек как Сиськи и Елена. Внезапное беспокойство прошло через меня, усиливаясь до десятой степени, когда он потянулся свободной рукой и обхватил меня за подбородок.

Мой пульс резко подскочил.

— Ты что?

Сет провел большим пальцем по моей нижней губе, вызвав во мне странную дрожь. Его взгляд застыл на мне, глаза вспыхнули желтым цветом.

— У тебя грязь на губе.

— О. — Я рукой вытерла рот, отворачиваясь от него. — Ну да..

Эйден стоял под статуей Аполлона, неподвижно и свирепо, как бог. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы не повернуться и не влепить Сету пощечину.

— Эй, там, — Сет обошел меня. — Проверка наших тренировок, не так ли? Не волнуйся, я хорошо о ней забочусь.

Я решила прямо здесь и сейчас: первое, что я сделаю, после моего Пробуждения — надеру Сету зад.

— Уверен, что так оно и есть. — Голос Эйдена был холоден.

Сет прошел мимо Эйдена, хлопая его по плечу.

— Как заседания Совета? Собираются изменить мир?

Взгляд Эйдена опустился на руку Сета, а затем медленно поднялся к лицу. Что-то во взгляде Эйдена подсказало Сету, что ему лучше убрать свою руку как можно скорее. Посмеиваясь, как будто это забавляло его, Сет посмотрел на меня.

— Увидимся позже, кролик-обнимашка.

Когда я открыла рот, глаза Эйдена расширились, но это только заставило Сета рассмеяться еще больше, и он направился обратно в кампус.

— Эй, — сказала я, радуясь, что грязь покрывала половину моего пылающего лица.

Эйден засунул руки в белые штаны.

— Я вижу, обучение с ним происходит, как ожидалось.

— На самом деле я ненавижу его.

— «Ненависть» слишком сильное слово.

Мой подбородок дернулся.

— Ты бы понял, если бы провел с ним хоть пять секунд.

Его серые глаза остановились на моем лице, а затем на губах, именно там, где меня трогал Сет.

— Полагаю, что это так.

— Так почему ты здесь? — мой голос прозвучал резко, и причиной тому послужил холод в его глазах и не заживающая рана, которую нанес мне Эйден.

— Я не видел тебя в течение нескольких дней, так что решил узнать как ты.

Я почувствовала тепло, несмотря на холодный воздух и возненавидела себя за это.

— Почему?

Он пожал плечами.

—Мне нельзя?

Мое сердце подпрыгнуло от мысли, что Эйден искал меня. Мой мозг, с другой стороны, жестоко приказал мне уйти. Но я осталась.

— Полагаю, что так.

— Я провожу тебя обратно.

— Ты уверен, что все в порядке. Я имею в виду, никто не будет переживать, если чистокровный будет ходить с полукровкой? Я не видела, чтобы кто-то из них так делал, — я сделала паузу, нахмурившись. — На самом деле, я вообще не видела, чтобы чистокровка говорил с полукровкой.

— Министр Телли немного архаичен, потому что Совет и Ковенант здесь. Он хочет, чтобы все было так, как будто и века не прошло с момента разделения рас.

Мы вместе двинулись назад к главному зданию.

— Так вот почему я не видела тут ни одного смертного.

Эйден кивнул.

— Думаю, что Министр Телли полностью вернулся к старым правилам, в то время, когда наш вид был полностью посвящен в каждый аспект жизни богов. Он считает, что мы не должны иметь какие-либо контакты со смертными, даже через принуждение.

— Ну, а как он тогда собирается создавать свою армию полукровок, против демонов? — Он прямо взглянул на меня. Это будто ударило меня. — Он не думает, что полукровки вообще должны существовать, не так ли?

— Он думает, что чистокровные должны воздерживаться от плотских контактов, которые приводят к рождению маленьких полукровок, и что мы должны быть в состоянии защитить себя от демонов.

Я попробовала очистить прядь волос от грязи.

— Тогда что вы все будете делать без слуг? Заботиться о себе сами?

Он посмотрел на облачное небо.

— В мире достаточное количество полукровок, защищающих чистокровных в нескольких поколениях. Я не знаю, что Телли будет делать с этим.

— Таким образом, он хочет увидеть, как поработят всех полукровок? Мило. Я знала, что он не зря показался мне придурком. Значит, я не так уж и плохо разбираюсь в людях, как думала.

Эйден посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд выражал любопытство.

— Почему ты так думала?

Я многозначительно посмотрела на него.

Он поджал губы и сухо кивнул:

—Понял.

Мы продолжали молча идти в течение нескольких минут.

— Так... так тебе здесь нравится?

Я облизала губы, думая о Гекторе.

— Скучаю по... дому.

Эйден продолжал смотреть вверх на пасмурное небо.

— Я тоже по нему скучаю.

Я приблизилась к нему, когда мы подошли к зданию Совета. Я сказала себе, что это было нормально. Эйден был моим другом, только другом.

— Мне тут некомфортно. Я просто хочу, чтобы мое слушание скорее началось. Глупо, что я должна быть здесь все это время, хотя мое слушание планируется только в конце заседаний. Во всяком случае, как вообще проходят слушания?

— Долго. Совет тратит на споры время больше чем, на что-либо другое.

Это меня не удивило.

— Они еще не говорили про обращенных полукровок?

Выражение его лица вдруг опустело.

— Этот вопрос вызывает наибольшее количество споров, но в любом случае, какие у тебя планы на вечер?

— Какие у меня планы? — я наклонила голову назад и вздохнула. — Душ.

Эйден рассмеялся, вызывая шквал теплых чувств в моем животе. Как будто прошли года с тех пор, как я слышала его смех.

— Ты сейчас такая грязная.

Я жалобно вздохнула:

— Знаю. Я думаю, что у меня грязь даже во рту.

— Ну, у меня, наверное, есть кое-что, что заставит почувствовать тебя лучше.

Он сунул руку в карман и вытащил тонкую черную трубку около четырех дюймов в длину.

— Что это?

Эйден улыбнулся.

— Они работают над новым оружием, которое позволяет обнаружить обращенных Полукровок.

—Черная трубка? Вау.

Его улыбка превратилась в усмешку.

— Просто смотри. — Его пальцы переместились на конец трубки, нажав на маленькую кнопку. Титановые ножи выстрелили с каждой стороны. Эйден пошевелил запястьем, и лезвие с правой стороны расширилось и изогнулось.

Мои глаза расширились.

— Ух ты. Мне нравится.

Он рассмеялся.

— Я знаю, как тебе нравятся лезвия. — Он протянул мне нож. — Но будь осторожна. Концы очень острые.

Я взяла оружие, держа его с благоговением. Было тяжелее, чем я ожидала, но оно было вполне управляемым. Мои пальцы сомкнулись на прохладном центре. Один конец был острым, а другой напоминал мне серп. Почему лезвия были сформированы таким образом?

Тогда я почувствовала себя глупой. Шокировано, я указала на серповидный конец:

— Это для отрубания головы, не так ли?

— Да, мы все не можем использовать Акашу, как Сет. И даже он не может убивать с ее помощью каждого демона-полукровку. Использование Акаши поглощает энергию, так что он может использовать ее только в крайнем случае.

— О, — я сделала плавное движение, ухмыляясь. Использование этой шуки принесет много грязи. — Интересно, что будет после моего Пробуждения. Сможет ли Сет больше использовать Акашу.

— Я не знаю, — Эйден осторожно взглянул на лезвие. — Наверное, об этом ты должна спросить Сета.

Я вспомнила, что сказал Люциан о Сете, если я однажды обращусь.

— Наверное, он осушит меня. — В тот момент когда, эти слова слетели с моих уст, я замерла. Мама говорила об этом. Это то, что произойдет?

Эйден заметил, что я замерла.

— Ты в порядке?

Я моргнула.

— Да, в порядке. — Я нажала на маленькую кнопку на конце металлической трубки. Серповидная сторона выпрямилась, прежде чем оба конца вернулись обратно в трубку. Я вернула его Эйдену, непринужденно улыбаясь. — Спасибо, что показал мне это.

— Нет проблем. — Мы шли некоторое время молча, прежде чем он снова заговорил. — Уверена, что с тобой все хорошо?

— Да, — сказала я, обещая себе, что мы с Сетом скоро поговорим.

Эйден шагнул передо мной, открывая дверь в дом. Мы прошли еще один пролет из этих чертовых картин с факелами, там было что-то написано на древнегреческом.

— Эй, ты читаешь на древнегреческом, верно?

Эйден остановился напротив меня и обернулся.

— Да.

Я указала на картину своим грязным пальцем.

— О чем тут речь?

Он шагнул ближе.

— Она гласит: «Орден Танатоса».

— Я знаю некоторые слова, — Я скрестила руки. — Что именно тут написано о Танатосе?

Он откинул волосы со лба.

— Я действительно не знаю в чем смысл всего этого, но Орден был тайной группой, которая исчезла много веков назад. Это написано в книге мифов и легенд, которую я дал тебе.

— Ну, сейчас я использую ее как подставку в своей комнате.

Эйден усмехнулся на это, и я поняла, что мы не спорим и не говорим гадости друг другу.

— Группа вымерла много веков назад. Я мало что помню, но у них были довольно экстремальные традиции и старые правила.

Я подумала о татуировках инструктора Ромви и Телли.

— Как ты думаешь, что значит, если у кого-то есть татуировка с символом Танатоса?

— Ничего, наверное. У многих есть разные татуировки с различными символами.

— У тебя нет. — Как только эти слова слетели с моих уст, я пожалела об этом.

Его серые глаза потемнели. Я думаю, что он подумал о том, как именно я узнала, что у него нет тату.

— Я сожалею, — прошептала я.

— Все хорошо, — Эйден шагнул назад, снова опуская глаза к моим губам, затем снова поднимая их вверх.

То, что вспыхивало между нами в те напряженные моменты, могло бы сжечь все это чертово здание. Глубокая тоска проснулась во мне. Мои пальцы вцепились в собственную кожу, но он не сделал ничего, чтобы ослабить желание быть рядом с ним, быть в его объятиях. Думаю, что я увидела то же выражение на его лице.

Я крепко зажмурилась, позволяя безумному желанию посеять хаос в моем сердце. Эйден ушел, когда я снова открыла глаза. Сжимая губы, я направилась вверх по лестнице, которую использовали слуги, так как была уверена, что Эйден наверху, и я не встречусь с ним на лестничной клетке..Что ж, ни одна из моих жарких фантазий не воплотится в жизнь. Я обогнула пятый пролет, почти налетев на слугу, который был возле моей двери.

— Извините!

Полукровка был с первого моего дня, глаза слуги казались знакомыми. Прошла секунда, прежде чем он опустил подбородок вниз и поспешил мимо меня. Я резко развернулась, вцепившись в поручень.

— Эй!

Он остановился.

Я шагнула вниз.

— Я вас где-то видела?

Нет ответа.

— Я знаю, вы можете говорить. Только вы. — Я медленно сделала еще один шаг. — Вы не похожи на остальных. — Он так быстро резко повернулся, что я отклонилась назад. Заглянув мне в лицо, он по-прежнему ничего не говорил. Я сделала глубокий вдох. — Ваши глаза не стеклянные, как... как у большинства слуг здесь.

Склонив голову, он начал уходить.

Я подняла свои руки, мое сердце колотилось,

— Я не собираюсь ничего говорить. Я полностью за команду полукровок. Существуют ли еще такие, как вы?

Вероятно, не лучший выбор слов, но он кивнул.

Я размышляла над этим, изучая его черты. Он, должно быть, был красив до жизни слуги, это было видно, но я постоянно возвращалась к его глазам. Они были такие тепло-коричневые. — Почему бы вам не поговорить со мной? — Я скорчила мину. — Почему бы хоть кому-нибудь из вас не поговорить со мной?

Его рука вцепилась в перила, так, что побелели костяшки.

— Ладно. Все равно. — Я нервно сглотнула. Может слуги здесь были неуравновешенными? — Кажется, я тебя знаю.

Вероятно, мне не следовало этого говорить, потому что он отступил.

— Подожди-подожди секунду. — В очередной раз, он остановился и посмотрел на меня, поджав губы. — Как тебя зовут?

Дверь отворилась, и раздался голос Маркуса:

— Алекс, это ты там на лестнице?

Глаза слуги сузились, затем он исчез вниз по лестнице. Застонав от досады, я взяла себя в руки, преодолевая оставшиеся ступени.

— Да, это я.

— С кем это ты разговариваешь?

Я покачала головой, проходя мимо него.

— Ни с кем.


Глава 17


Красное мясо и политика не сочетаются.

— Маркус, вещи меняются, но не всегда, — Люциан крутил бокал вина своими элегантными пальцами. — Позиция Министра Телли по поводу разделения против интеграции набирает силу.

— Лишь из-за того, что он верит, что боги среди нас, — Маркус подался вперед, понижая голос. — Телли — фанатик, и всегда им был.

Люциан потягивал вино.

— Согласен, но, к сожалению, большинство нет.

— Я хочу верить в то, что большинство видят, какие у него проблемы с головой, — Лаадан села напротив меня, ее волосы были искусно уложены. На ней было шелковое нежно-голубое платье, за которое можно умереть.

— Мы стоим на пороге перемен. И Указ также должен меняться.

Я возилась со своим стейком, наблюдая, как соки вытекают из него. Это дерьмово сидеть здесь и ничего не говорить. Я могла представить, что сказал бы Сет, если бы был здесь, но он пропал без вести.

Я вроде как скучаю по нему.

Передо мной поставили тарелку с тирамису. Политика была забыта, я взглянула в серые глаза, обладатель которых сидел рядом со мной. Тот, кто придумал схему рассадки, должен быть убит.

— Спасибо,— пробормотала я.

Эйден покачал головой и снова вернулся к разговору. Я запустила свою ложку в тарелку и пыталась не думать о том, что означал его жест.

— Надя и я сделаем все, чтобы убедиться в том, что Указ тоже меняется, — сказал Люциан, — но, боюсь, что многие будут против этого и попытаются оставить все как есть.

Я подавилась десертом, и все посмотрели на меня.

— Извините, — выдохнула я, обмахиваясь рукой.

— Ты в порядке, дорогая? — поинтересовался Люциан.

— Вы… вы хотите увидеть, как Указ меняется?

— Конечно. Пришло время, чтобы полукровки стали представителями Совета. Всего несколько часов назад я говорил Сету, что с вами двумя мы стали ближе к изменению, чем когда-либо. И все эти поразительные изменения произойдут благодаря тебе и Сету.

Мои брови поползли вверх.

Люциан взял мою руку.

— Чистокровные, подобные Телли, верят, что боги предпочли бы вернуться к прежнему укладу.

Я уставилась на бледные руки Люциана, не в силах унять свое врожденное недоверие к нему. Он еще раз погладил мои руки и улыбнулся.

— Дорогая, ты уже решила, в чем пойдешь на бал на следующей неделе?

— Что? — я не могла понять, о чем он говорит.

— Ежегодный осенний бал. Вы приглашены, что большая честь для тебя и Сета. Вы двое будете первыми приглашенными полукровками. Ты должна надеть что-то приличное, — он посмотрел напротив, — Лаадан, ты поможешь ей?

Она кивнула.

— Конечно.

Бал, что еще за бал? Я оглядела весь стол, сбитая с толку. Эйдена веселила идея, что я буду присутствовать на балу. Я бросила на него сердитый взгляд.

— На этом закончили,— Люциан повернулся назад к Маркусу, уже забыв обо мне.

— Вы получали какие-то известия от Декана с Южной Дакоты?

Маркус покачал головой.

— Был студент, которого обратили. Полукровка. Чистокровного не убили.

Как они перешли от политики к балу, и сейчас говорят о нападениях демонов? И тут я подумала о том, что они уделяли мне внимания как муравью.

Эйден продолжил.

— Выходит, каждый Ковенант был атакован, но Совет не верит, что все эти события связаны?

Я схватила свою ложку, притворяясь, что не слышу.

Люциан откинулся на стул, изучая Эйдена.

— Мы не настолько глупы, чтобы поверить в то, что демоны ничего не имеют в запасе, но что? Неужели они, правда, верят в то, что смогут захватить Ковенант?

Пальцы Эйдена сжались вокруг стакана.

— Разве они не пробовали, Министр? Единственную вещь, какую обсуждал Совет — это какие напитки подать на балу, должен ли Ковенант быть открытым на Среднем Западе и другие незначительные вещи.

Люциан посмотрел на него через свой стакан.

— Для того, кто не особо интересуется делами Совета, ты очень упрям.

Эйден начал краснеть. Я почувствовала желание защитить его.

— Вообще-то, он прав.

Четыре пары глаз повернулись ко мне. Дерьмо.

— Посмотрите, что происходит дома. Они забирают наших Охранников и… и убивают людей. Они что-то планируют, что-то важное. Не должен ли Совет беспокоиться об этом, а не о глупых танцах?

Маркус уставился на меня.

— Если ты закончила со своим ужином, то можешь быть свободна.

Я положила свою ложку.

— Если вас не интересует мое мнение, может вам не стоит говорить об этом при мне?

— Намек понят, — Маркус встретил мой яростный взгляд. — До свидания, Александрия.

Смущенная, я поднялась на ноги. Никто из чистокровных, кто был в столовой, не посмотрел на меня, так же как и слуги. Я оглядела зал, но единственный слуга, которого я хотела найти, был занят.

Мне нечего было делать, кроме как вернуться в свою комнату, но я бы предпочла засунуть голову в духовку, чем туда идти. Я бесцельно бродила по коридорам, никто не обращал на меня внимания.

Я скучала по Северной Каролине — и еще больше по Калебу. Боги, как я хотела поговорить с ним. Я сморгнула горячие слезы и вошла в большой затхлый зал — библиотеку.

Странно, что я нашла утешение здесь, так как чтение не было моей страстью. Несколько пустых кресел стояли рядом с антикварными лампами, покрытыми пылью. Я провела рукой по книгам, надеясь, что мои пальцы что-то выберут. Может, я найду какой-нибудь неприличный исторический роман, такой как раньше читала моя мама.

Сомневаюсь.

В этой комнате все выглядело так, будто бы здесь ничего не касались годами. Я не могла прочитать половину названий. Но я продолжала искать, чтобы отвлечься от боли в сердце, которую всегда вызывали мысли о Калебе. Я пыталась произносить названия в голос, но после пяти раз перестала. Вздохнув, я убрала свои волосы и присела.

— Не произносимо. Не произносимо. Не произносимо, — я наклонила голову набок, — по-настоящему не произносимо. Здесь и слова прочитать нельзя. О, ну же. — Мои пальцы застыли возле черной книги с золотистыми буквами.

Я не представляла, что там написано, но узнала символ на корешке.

— Перевернутый факел, — я начала крутить книгу.

Легкая дрожь прошла по телу. Я подняла голову и я начала рассматривать помещение. Я чувствовала, что кто-то наблюдает за мной.

— Александрия, ты тут?

Я положила книгу и сосредоточилась.

— Лаадан?

Она появилась в конце полок. В тусклом свете и бледном платье она выглядела неземной. Она нерешительно улыбнулась.

— Я не помешала?

— Нет. Я просто искала, что почитать, но все на древнегреческом.

Её серые глаза прошлись по книгам.

— Я не знаю, почему Телли собирает книги, которые большинство из нас не может прочитать.

Я подошла ближе, но все равно придерживалась дистанции между нами.

— Я думала, что все чистокровные могут читать на старых языках.

Лаадан нежно улыбнулась.

— Все мы учили это когда-то в школе, но лично я уже забыла. Большинство из нас не может.

Кроме Эйдена, подумала я. Воспоминания о нем, напомнило мне то время, когда я впервые увидела Лаадан, стоящую рядом с Леон и умоляющей Маркуса меня оставить.

— У меня не было возможности поблагодарить вас.

— За что?

— Вы уговорили Маркуса дать мне еще один шанс. Если бы вас там не было, я не думаю, что он разрешил бы мне вернуться в Ковенант, — я прикусила нижнюю губу и подошла к другой стопке книг. — Почему вы просили за меня? Вы знали… что я?

Она разгладила руками подол платья и взглянула на двери.

— Знала ли я, что ты станешь Аполлионом? Нет, но я знала тебя.

Больше, чем просто заинтересованная, я вышла из-за полок.

— Когда я была в твоем возрасте, я посещала Ковенант в Северной Каролине. Твоя мать и я были близки. Я бы хотела, чтобы так и было до этих дней, чтобы я осталась в Северной Каролине. Может, все было бы по-другому.

У меня не было слов. Лаадан снова улыбнулась. Теперь я поняла, почему она иногда смотрела на меня с ностальгией.

Она потрясла головой.

— Ты так похожа на Рейчел, когда ей было столько же лет. Ты немного вспыльчивая, но я думаю, что это от отца.

Моя грудная клетка сжалась.

— Вы… вы знали моего отца?

— Да, — она подошла ближе и понизила свой голос. — Намного лучший выбор для Рейчел, чем Люциан, но, по сути, твоя мама не имела никакого выбора. Много людей будут говорить тебе, что она встретила твоего отца после замужества с Люцианом, но это не правда. Она встретила его первым — она полюбила твоего отца задолго до того, как появился Люциан.

— Но… я не понимаю. Она вышла замуж за Люциана, когда была молодой, за пять лет до моего рождения.

Она долго смотрела мне в глаза перед тем, как рассказать о моем неведомом прошлом.

— Ну, ты можешь представить, какой скандал был, когда ты родилась, но не позволяй, чтобы это очернило то, что было между твоими родителями. Их любовь была подобно той, что описывали в книгах, которые любила читать твоя мать. Она и Александр были друзьями, вообще-то, все мы трое были, но со временем их дружба стала чем-то большим.

Услышав имя моего отца, я почувствовала себя странно и приятно удивленной — так как он был персоной, которая когда-то существовала.

— Рейчел пыталась поступать правильно. После свадьбы с Люцианом, она держалась от твоего отца на расстоянии так долго, как могла. Она твердо следовала правилам общества, но такую любовь невозможно долго избегать, и неважно, насколько это неправильно, — она остановилась. — Александрия, ты в порядке?

— Да, — я покачала головой, — извините. Просто мама никогда не говорила о нем. Как и остальные. Я не представляла, насколько трагичной была эта любовь.

Она сжала свои губы и развернулась. Подойдя к одной золотисто-зеленой лампе, она повернула голову.

— Я думаю, ей было слишком тяжело говорить об этом после всего.

Я последовала за ней.

— Каким он был?

— Александр? — Лаадан посмотрела с грустной улыбкой, — хорошим человеком, всепрощающим, очень красивым, и Рейчел была всем его миром.

Она повернулась, складывая тонкие руки на талии.

— Ты так похожа на нее, но у тебя его характер. Когда Маркус зачитывал твой файл в тот день в кабинете, все, о чем я могла думать, был Александр. Невероятно волевой, немного безрассудный и дикий.

То, как она говорила о нём, будто бы он все еще был здесь, заставило меня задуматься, были ли у нее чувства к нему.

— Было бы интересно, чтобы он подумал обо мне, — я улыбнулась самой себе, — это звучит глупо.

— Вовсе нет. Он бы гордился тобой, Александрия. Я надеюсь, ты знаешь это.

— Ну, я Аполлион.

Она взяла мою руку.

— Не только из-за того, кем ты станешь, но и из-за того, кем ты уже являешься.

Слезы покатились по моим щекам, что выглядело очень слабо. Я отошла, чтобы присесть в кресло возле лампы.

— Не знаю. Надо было что-то сделать, когда мама покинула Ковенант. И я не должна была уходить после её возвращения, и, в конце концов, когда обнаружила Калеба, я должна была вернуться в Ковенант, но я не сделала этого. Я имею в виду, о чем я вообще думала?

— Ты делала то, что казалось тебе правильным, — она подошла ко мне и села. — Рейчел, возможно, убила бы тебя за такие опасные дела, но ты только хотела позаботиться о том, чтобы она обрела мир.

— Вы так думаете?

— Да.

На душе стало немного легче, но дышать было все еще трудно.

— Я напортачила, много раз, — я схватилась за кресло, — не думаю, что он гордился бы мной.

Лаадан накрыла мою руку.

— Он бы гордился. Ты следовала своему сердцу, когда оно привело к Рейчел, и, да, иногда решения, которые ты принимала, не были правильными, но ты знаешь это. Ты учишься на них. И, поведав Телли о своей роли в том, что случилось с твоим другом? Это было смело и зрело.

Я посмотрела на нее — чистокровка. Это все было очень странным для меня. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после того, что она рассказала мне о родителях.

— Как она его встретила — моего отца? В Ковенанте немного смертных. Он работал здесь?

Лаадан улыбнулась немного нервно. Она обняла себя руками.

— Она встретила его в южной Каролине, — меня затопило любопытство. То есть, мама любила смертного на протяжении многих месяцев. Они не были первыми или последними.

— Что он там делал? Как он умер?

Громкий удар заставил нас подпрыгнуть. Я начала осматриваться, ожидая увидеть тону книжек на полу.

Лаадан улыбнулась.

— Я забыла, что здесь много вещей, которые передвигаются незаметно.

Я посмотрела на нее удивленно.

— Что вы имеете ввиду? Духи?

Она снова засмеялась.

— Да, духи. Я немного суеверна. Еще эта жуткая библиотека. Я думаю, одна из полок просто рухнула. — Лаадан подошла ко мне, чтобы просканировать помещение — и я почувствовала беспокойство.

— Это происходит время от времени. В любом случае, если ты похожа на Рейчел, то ты любишь мороженое и пирог.

Я развернулась к ней.

— Ванильное.

— И тыквенный пирог, — закончила она, улыбаясь. — Я знаю, где мы можем достать такое. Интересует?

У меня потекли слюни.

— Я всегда заинтересована в том, что связано с едой.

— Хорошо, — она продела свою руку через мою. — Давай пойдем избавляться от еды.

Возле двери, я задрожала и повернула голову. Чувство, что кто-то наблюдает, не исчезло, но там никого не было — никого, кого я могла бы увидеть.

Несмотря на все те глупости, что я натворила и наверняка еще натворю, отец все равно гордился бы мной? В это было сложно поверить, но Лаадан знала его, и у нее не было причин врать мне.

— Алекс, ты вообще слышишь меня?

— А? — я подняла голову. Мы были в лесной части вне лабиринта, уже несколько часов после занятий. — Да, я слышу тебя. Додж. Бег. Какая-то фигня.

Сет скрестил руки.

— Что? — я встала и отряхнулась.

— По-моему, ты заснула. Это могло бы ранить мои чувства, если бы они у меня были.

— Извини. Ты нагоняешь на меня скуку.

— Ладно. Возвращаемся к работе, — Сет выставил руку так, будто собрался кинуть бейсбольный мяч. Шар синего пламени зажегся на его открытой ладони. Он метнул его, целясь мне в голову.

Я легко увернулась.

— Скучно.

Сет выпустил еще один шар, но на этот раз в мои ноги. Я вскочила на скалу и громко зевнула. С дьявольской усмешкой он подошел ко мне. Как только он оказался в зоне досягаемости, я ударила его ногой в плечо. Он нанес ответный удар, кинув два шара пламени — один в голову, а один прямо в ноги. Пришлось попотеть, чтобы уклониться от них, но я справилась и осталась на вершине скалы.

Я показала ему язык.

— Уверена, ты можешь лучше.

Он вскинул руки, и порыв ветра ударил меня в грудь. Это я никак не могла заблокировать.

— Не забывай группироваться, — выкрикнул Сет со смехом в голосе.

Если бы я не рассекала воздух в данный момент, я бы треснула его. Впрочем, я помнила о том, что нужно группироваться. Я ударилась плечом о холодную траву, но не позволила телу среагировать на боль и перекатилась на ноги, подозревая, что Сет снова атакует. Я была права.

Я метнулась в сторону и огненный шар лишь задел мою голову. Я уклонялась от его шаров до тех пор, пока он не использовал стихию воздуха, сбив меня с ног и удерживая на земле.

— Поднимайся, — приказал он, возвышаясь надо мной.

— Я не могу встать. И ты знаешь это.

Сет склонил голову и вздохнул.

— Это уже устарело, Алекс. Ты преуспеваешь в каждом аспекте боя — не так хорошо, как я, хотя кого я обманываю? Я лучше всех.

Я закатила глаза.

— Ты любишь слушать самого себя, не так ли?

— Ну, да. Да, я люблю.

— Вот почему у тебя нет друзей.

— Да? А по моим последним подсчетам я твой единственный друг.

Я сжала челюсть. Один ноль в пользу Сета.

— Но разговор не об этом. Мы говорили о том, что ты не можешь бороться со стихией воздуха, а этот элемент чистокровные и демоны используют чаще всего. Это проблема.

— Фигово, ты так не думаешь?

Он увеличил давление настолько, что казалось, будто кто-то сидит на моей груди. Я дернулась, но без толку.

— Что я тебе говорил про элементы, Алекс?

— Что-то про… магию… все в голове, — выдохнула я.

— Нет. Элементы вполне реальны. Ты должна порваться сквозь них. Протолкнуть.

Я до сих пор не могла понять, что он имел в виду под этим «протолкнуть», но он продолжал говорить это каждый раз.

— Алекс, если ты не сможешь сделать этого, то ты снова станешь обедом демона. Они учуют эфир и сойдут с ума. Ты уверена, что все еще хочешь быть Стражем?

Сейчас он просто доставал меня.

— Заткнись, Сет.

Он переступил через меня, поставив ноги по обе стороны моего тела. Нагнувшись, он приблизил свое лицо к моему.

— Запомни, ты не фаст-фуд для них, ты лучший кусок мяса на всем континенте.

— Ты говоришь это так… словно это хорошо.

Сет улыбнулся, как будто бы вспомнил шутку.

— Сосредоточься. Тебе нужно сосредоточиться на движении. Представь себя сидящей, Алекс.

Я вылупилась на него.

Он вздохнул и повторил.

— Закрой глаза и представь себя сидящей.

Проклиная его, я сделала, что он просил. Я закрыла глаза и представила, что сижу.

— Окей.

— Сфокусируйся на этой картинке. Держи ее у себя в голове. Сфокусируйся.

Я сделала, что он просил, но все, чего мне удалось достичь — это одна согнутая нога. Я вымоталась.

— Это смешно. Демон уже успел бы убить меня.

— Демон успел бы уже укусить тебя, — его глаза сосредоточились на мне, — но ты знаешь это, правда?

Громкий вздох сорвался с моих губ. Моя кожа почти запылала от воспоминаний, и Сет знал это.

— Сколько раз ты была укушена, Алекс? — Сет присел и убрал волосы с моей шеи, — я могу насчитать три только с одной стороны шеи.

— Остановись, — прошипела я.

Его пальцы двинулись к другой стороне.

— Здесь больше трех, Алекс.

Дальше его пальцы двинулись под воротник моей футболки, открывая еще больше шрамов.

— Сколько здесь? Два или три… или больше? Хочешь добавить еще больше? Нет? Тогда сядь.

Я пыталась сесть, потому что мне сильно хотелось настучать ему по башке. Каждая мышца в моем теле напряглась, но я по-прежнему не могла пошевелиться.

— Прекрати это.

Разочарование скользнуло в его взгляде.

— Сколько у тебя на руках?

— Прекрати это! — что-то переключилось во мне, какое-то чувство глубокого осознания. Вдруг все показалось ярким и четким. Пасмурное небо стало более темным, карканье ворон звучало все ближе, и золотистый оттенок кожи Сета приобрел перламутровый цвет.

— Так садись! Разорви это удержание, Алекс!

Дальше произошло несколько вещей.

Я почувствовала глубокую ярость внутри себя — сорвался плотный шар энергии. Он был таким сильным, таким ярким, что напомнил мне тот шнур, которым был обернут Сет, когда мы впервые коснулись друг друга.

На этот раз Сет наклонился и взял мою руку. Слишком близко, он был слишком близко. Стало шумно, мое сердце замерло, и что-то взорвалось об гору. Шум настолько испугал Сета, что он перестал давить на меня воздухом. Каждый мускул в моем теле был напряжен. Поэтому, когда он меня отпустил, я тут же налетела на него. Его руки обвили мое тело. Я не была уверена, что это было связано с практикой.

Мы были в такой позе несколько секунд, восстанавливая дыхание. Я не могла понять, что сейчас случилось.

— Алекс…?

Я оттолкнулась от его груди и уставилась на него. Знаки Аполлиона начали двигаться по его коже очень быстро. Я раньше никогда не видела такого.

— Эм…

Глаза Сета стали дикими, почти пылающими.

— Я не делал этого.

— Как и я.

— Чушь, — его взгляд был полон изумления.

Я вздохнула.

— Хорошо. Может и я.

— Что ты чувствовала, когда это произошло?

— Не знаю, как будто холодок в животе.

Его губы начали медленно двигаться.

— Это невозможно, но это случилось. Ты начинаешь Пробуждаться. Я не верю в это, но это объясняет, почему ты чувствуешь мои эмоции.

— Что? — я начала садиться, но он уронил руки на мои бедра, — что ты имеешь в виду под «Пробуждаюсь»? Досрочно что ли?

Сет пытался улыбнуться, но это вышло больше похожим на вздох.

— Нет. Я не знаю. Я имею в виду, кто знает? Правильно? Двое других Аполлионов не были рядом, прежде чем Солярис пробудилась. Он почувствовал ее, только после того как она пробудилась. Может… может вот что случилось. Случалось, такое раньше?

— Да, я взрываю горы в свободное время. Господи. Нет, — я снова начала вставать, — Сет, можешь отпустить уже.

Улыбка смягчила черты его лица.

— Я не думаю, что готов. И убери этот шокированный взгляд со своего лица. Это неплохо, Алекс. Нет. Это хорошо. Мы можем начинать работать с твоими силами и…

Я не слушала его. Это выражение лица не было связано с взрывом горы. Я уже давно смирилась с тем, что я стану чем-то вроде оружия массового поражения. Этот шокированный взгляд появился из-за того, что наши тела соприкоснулись во всех приятных местах.

— Алекс, ты слушаешь меня?

— Да, — я уставилась на его руны, скользящие вниз по шее. Его пульс учащенно бился. Я сдвинула свой вес. Я испытала необходимость прикоснуться к ним, мне нужно было это. Я была уверена, что что-то произойдет, если я сделаю это.

— Ты не обращаешь на меня внимания, — вздохнул Сет. Движение заставило нас прижаться еще ближе, — Ты знаешь, — сказал Сет, — это откроет сколько возможностей. Мы…

Я освободила правую руку и прикоснулась кончиком пальца к руне на его шее, где бился пульс. Вспыхнул синий свет, соединяющий руну и мой палец. Болезненное покалывание распространилась по моей руке.

Сет изогнулся, впиваясь в меня пальцами. Его грудь быстро вздымалась и опускалась под моей левой рукой. Его глаза распахнулись, взгляд невидяще уставился в небо. Символы на его лице начали менять форму и цвет, приобретая синеватый оттенок предсумеречного неба. Воздух затрещал и завибрировал, когда голубой свет залил землю. Следом за голубым возник другой — более яркий и насыщенный. Янтарная нить, излучаемая рунами на его шее, быстро обвила мой палец, закручиваясь вокруг ладони до запястья, пытаясь соединить нас снова.


Глава 18


Я отдернула руку, и янтарная нить последовала за мной, заполняя пространство между нами.

— Я…— я хотела встать и убежать так далеко, как только возможно, потому что, это было чертовски странно

Нить исчезла. Точно так же, как и голубой свет. Сет, вздохнув, упал на землю.

— Сет? Ты в порядке? — я прижала пульсирующую руку к своей груди. Сет не двигался и не говорил. В моей груди зародился страх. Что если я убила его? Знаю, я говорила, что хочу убить его — и не раз — но я не имела этого в виду. Не по-настоящему.

— Сет, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Прошла вечность пока он открыл глаза.

— Это… было замечательно.

Внезапно я почувствовала головокружение. Сет откинул голову набок и лениво улыбнулся.

— Я уверен, что смог бы остановить грузовик рукой прямо сейчас.

— Окей, — я сделала глубокий вдох, — это мне ни о чем не говорит. И я на самом деле хочу знать, что произошло, когда я коснулась твоих меток...

Одним ловким движением Сет встал и перекатил меня на спину. Он опирался на руку, нависая надо мной. Соприкасались только наши ноги, но было такое ощущение, что мы касались друг друга каждой частью тела.

— Ангел, прямо сейчас была прелюдия Аполлионов.

— Правда?

— Правда, — он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Я сглотнула.

— Я не знала этого. Это как-то странно. Обычно это занимает больше времени с другими парнями, — понятия не имею, зачем я это сказала.

Сет повел пальцами по моей щеке, спускаясь к подбородку.

— Разве, Ангел? И сколько же это занимает?

Возможно, я не должна говорить об этом с Сетом, особенно когда он почти лежит на мне.

— Я думаю, ты-то уж должен это знать.

Его рука скользила по моей шее.

— Я должен раскрыть тебе тайну. Это не прелюдия, я просто издеваюсь над тобой. Понятия не имею, что это было.

— Боги, ненавижу тебя, — вспыхнув от смущения, я откинула его руку. Сет поймал меня за руки и помог сесть рядом с ним.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Просто слегка кружится голова.

Он покачал головой.

— Я могу лишь сказать, что моя кожа все еще горит. Блин, это какая-то адская лихорадка. Я никогда не чувствовал подобного, — он повернул мою руку ладонью вверх.

— Мы должны попробовать это… что за черт?

Его пальцы скользили по ладони, изучая мою руку. Затем его глаза расширились.

— О. Вау.

— Что?

Он поднял мою руку между нами.

— Посмотри.

Я склонилась над своей рукой.

— Я ничего не вижу, — вздохнув, он перевернул руку, и моя челюсть упала на землю. В центре моей ладони была слабая голубая линия и еще меньшая линия пересекала ее. Это могло выглядеть как крест, если бы не одна линия не была немного косой.

— О. Мой. Бог, — отползая, я вырвала свою руку, — у меня на руке руна. Это руна Аполлиона, да?

Сет положил руки на колени.

— Я так думаю. У меня есть похожая.

— Но почему она все еще здесь? Почему? — я крутила свою ладонь снова и снова, трясла ее, но синяя руна все еще была там, — ты можешь видеть её, верно? Прямо сейчас, видишь?

— Да. Она не исчезает, — Сет пододвинулся, ловя мою руку, — перестань трясти ее. Линии от этого не исчезнут.

Я встретилась с его глазами.

— А от чего исчезнут? Твои исчезли. Они не постоянно на тебе. Я же не пробудилась, нет? Подожди, а что если пробудилась? Пожелай или захоти чего-нибудь и увидим, почувствую ли я это. Давай. Попробуй.

Его брови взлетели.

— Воу, Алекс. Успокойся. Сделай глубокий вдох. Слышишь? Сделай хороший, длинный, глубокий вдох.

Я вдохнула и медленно выдохнула.

— Не помогло.

Он смотрел на меня, как будто хотел рассмеяться.

— Алекс, прекрати сходить с ума. Ты не пробудилась. Я бы знал, почувствовал бы что-то…

— Что?

— Я бы почувствовал себя… более полноценным, наполненным, но ты не пробудилась.

Я хрипло выдохнула.

— Тогда что это было?

Лицо Сета смягчилось, и все следы самодовольства или холодности исчезли, сменяясь серьезностью, которую он прежде не показывал.

— Я думаю… это просто какой-то другой тип связи между нами. Минуту назад ты использовала земляную стихию — земляную, Алекс. Это один из сильнейших элементов. И я не знаю, как ты сделала это, но я думаю, что возможно ты подпитывалась мной. В этом есть смысл.

— Да?

Он покачал головой.

— Я так думаю. Я всегда считал, что что-то такое произойдет, если ты коснешься меня, кстати, почему ты коснулась меня?

Краснея, я посмотрела на свою руну.

— Я… я не знаю.

— Ты, правда, не знаешь почему?

Я бросила сердитый взгляд.

— Нет.

— Все ровно, — Сет не поверил мне, — все хорошо, не о чем волноваться, правильно?

— Правильно.

— Ничего не изменилось, правда, и все хорошо. Ты слышишь? Все хорошо. Мы вместе.

В этот момент он напомнил мне Эйдена, когда я узнала, что я Аполлион, и он помог мне пройти через это. Я поднялась на ноги. Мои ноги казались ватными.

— Мы закончили практиковаться?

Стоя на коленях, он поднял голову.

— Да.

Я кивнула и развернулась, но Сет окликнул меня.

— Алекс, я не думаю, что нам стоит кому-то рассказывать об этом, хорошо?

— Окей, — я могла согласиться с этим. Я пошла к главному зданию, с трудом соображая. Я посмотрела вниз на свою руку. У меня уже есть руна Аполлиона. И она, явно, не собирается исчезать.


Во время ужина, я ушла после первого блюда. Они приготовили четыре, и обычно я доходила до десерта, но сегодня все было иначе. Все мои мысли были сосредоточены на ладони.

Эйден странно посмотрел на меня, но ничего не сказал об отсутствии аппетита. Однако я чувствовала Сета, следящего за мной в столовой.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросил он.

Мой взгляд поднялся к его глазам. Они выглядели чересчур яркими сегодня, как два мини солнца.

— Да, я просто не голодна.

Он наградил меня понимающим взглядом и взял мою руку.

— Руна до сих пор здесь.

Я махнула.

— Я пыталась отмыть ее.

Сет наградил меня издевательским взглядом.

— О, Алекс, ты не можешь вымыть ее.

Мои щеки загорелись.

— Да, теперь я знаю это.

Он провел большим пальцем по руне, следуя прямым линиям, вызвав у меня резкий вздох. Я почувствовала движение бабочек внутри, даже в кончиках пальцев. Я выдернула руку и попятилась.

Он уставился на меня.

— Что ты почувствовала?

Я повернула руку, скрывая руну.

— Просто странное чувство.

Сет снова потянулся за рукой, но я остановила его. Он послал мне раздраженный взгляд.

— Что ты собираешься делать?

Я собиралась сказать ему, что это не его дело.

— Я чувствую себя немного взвинченной. Я пойду, поработаю над чем-нибудь.

Он улыбнулся.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Нет, — я потрясла головой, — мне нужно побыть одной.

На удивление, Сет отпустил меня и пошел назад в столовую.

Я побежала наверх, схватила свою толстовку и затем влетела в тренировочный манеж. Я редко тренировалась с манекенами. Сет не любит работать с ними, предпочитая личный контакт. Мне не понять.

Я не знала, сколько времени прошло, пока я выбивала дерьмо из манекена, но, когда я остановилась, то была вся в поту и тяжело дышала. Я опустила руки на колени. Манекен качался передо мной. Борьба не помогла уйти от всеобщего разочарования и… и от всего.

Я выпрямилась и повернула правую руку. Голубая руна была тусклой, но все же была. Я пошла туда, где оставила кофту и взяла ее.

Дрожь пробежала по телу. Повернувшись, я просканировала все помещение. То же чувство я испытала в ночь, когда вышла из кабинета Маркуса. Словно сигнал, предупреждающий, что я не одна. Я не собиралась игнорировать это. Лампы начали мигать, а потом и вовсе погасли, погружая комнату в темноту. В этот момент я пожалела, что у меня нет супер-зрения. Я ничего не видела, даже двери. Мне нужно было убираться отсюда, все мои чувства кричали об этом. Что-то было не так, что-то…

Воздух всколыхнул волосы у основания моей шеи, щекоча кожу нежным прикосновением. Я развернулась, но ничего не увидела.

Мое дыхание стало тяжелым, голос звучал выше.

— Кто здесь?

Ничего… но потом я услышала.

— Александрия, слушай меня.

Слова, о, боги, слова окутали меня, как самый дорогой шелк. Мои руки упали по бокам, а глаза застыли. Какой-то частью мозга, я узнала принуждение, но эта мысль сразу же пропала.

Я снова почувствовала движение воздуха. Рука обняла меня за шею, и нежный голос зашептал мне на ухо. Мои мысли вспыхивали и гасли до того, как я понимала их значение. Мозг заполнился инструкциями, и пусть сознательная часть меня не понимала их значения, я знала, что буду им следовать.

— Хорошо, — произнесла я каким-то мечтательным голосом.

Я смутно понимала, что воздух стих и свет вернулся. Я вышла из тренировочной комнаты. Снаружи было холодно. Может, я просто воспарю в ночное небо. Думаю, мне это понравится.

Я оказалась стоящей возле входа в темный лабиринт. Я должна быть здесь. Мое тело знает это. Я наклонилась и сняла обувь. Я несколько раз пошевелила пальцами на ногах и сняла носки. Положила их на мерзлую землю. Затем сняла свою толстовку и положила ее сверху на обувь. Дальше я вошла в лабиринт, улыбаясь прохладному воздуху, который скользил по все еще потным рукам. Я бесцельно бродила, зная, что буду идти до тех пор, пока не устану. Это то, что я собиралась делать — ставить одну ногу впереди другой.

Пошел снег.

Красивые, большие снежинки падали с неба, ложась на мои руки. Каждый кусочек, казалось, должен быть здесь, как и я должна быть здесь. Трава хрустела под ногами, но я продолжала двигаться по лабиринту. Снег, застывший на моих волосах, начал прилипать к коже. Мое замедленное дыхание превратилось в пар.

Наверное, прошли уже часы, так как с каждым шагом мне было все труднее и труднее идти. Споткнувшись, я упала на четвереньки. Моя кожа выглядела странной, на фоне покрытой снегом почвы. Голубой? Вены просвечивали сквозь кожу, придавая ей фиолетовый оттенок.

Это было так красиво.

Я поднялась и попыталась удержать баланс. Я устала, но могу еще немного пройти. Я продолжила идти. На самом деле, почти плестись. Я не чувствовала своих пальцев, и кожа казалось, онемела. Снова споткнувшись, на этот раз о ледяную статую, я скользнула вниз по мрамору, чувствуя, как углы впиваются в кожу. Должно было быть больно, но как только я села, то поняла, что не чувствую ничего.

Кое-как, я перевернулась на спину, смотря на статую. Она смотрела прямо на меня с протянутой рукой и открытой ладонью. Я попыталась шевельнуть рукой, но не вышло. Мой взгляд сместился за пределы статуи. Я вдохнула, но воздух, казалось, больше не заполняет мои легкие. Небо было усыпано маленькими снежинками, что падали прямо на меня. Из-за снега на ресницах веки отяжелели. Мне показалось, что я услышала крик одиночества на каком-то красивом языке, перед тем как провалиться в пустоту.


Глава 19


— Что она там делала?

— Я не знаю. Мне трудно поверить, что она каким-то образом решила, что сейчас лето. Почему она еще не проснулась?

Голоса были очень знакомыми. Моя правая ладонь горела. Вообще-то, все тело горело, просто адски пылало.

Кто-то двигал по мне что-то теплое и тяжелое. От этого кожа болела.

— С ней все будет хорошо, — сказала женщина, — ей просто нужен отдых.

— Нужен отдых? — это вроде был Сет. Его музыкальный голос звучал как-то странно, — она была синей, когда Леон принес ее сюда.

Леон принес меня сюда? Откуда? Почему я была синей? «Синий» звучитне очень хорошо.

— Девочка — везунчик. Еще несколько минут и она могла бы потерять палец, а то и четыре, но с ней все хорошо, — повторила женщина раздражительным тоном, — мы сделали для нее все возможное.

Подождите. Что за черт? Потерянные пальцы?

Я услышала, как закрылась дверь, и рядом со мной прогнулась кровать. Кто-то убрал мне волосы с лица. Сет. Я пыталась открыть глаза, но они были очень тяжелыми.

— Она сказала, куда пойдет после ужина?

Мое сердце забилось чаще, узнавая голос Эйдена. Почему я не могу открыть глаза? И почему я так чертовски устала?

— Она сказала, что пойдет заниматься, — ответил Сет.

— И ты отпустил ее одну? — это говорил уже мой дядя. Только он мог так сочетать холодное недовольство и вежливость в своем тоне.

— Я не ее нянька, — раздраженно ответил Сет, — она не хотела, чтобы я шел с ней.

— Алекс не стоило бродить здесь одной, — со злостью сказал Эйден, — Черт возьми, она знала это.

Сет фыркнул.

— Хотя Алекс и склонна к идиотским поступкам, я сомневаюсь, что она ответственна за этот, — сказал Эйден.

Ну и дела, спасибо, подумала я сонно. Я желала, чтобы они все заткнулись, и я могла поспать. Моя кожа не пылает, когда я сплю.

— Она бы не пошла по лабиринту, одетая так, как будто сейчас лето, и я уверен, не хотела бы умереть от переохлаждения, — продолжал Эйден, — кто-то сделал это.

— Ты имеешь ввидупринуждение? — голос Сета стал тише, — ты же знаешь, чистокровным запрещено использовать убеждение на полукровках, если нет согласия. Кто посмел бы?

— Ну а ты что думаешь? — спросил Эйден.

— Думаю, я кого-то убью, — обыденно ответил Сет.

Маркус вздохнул.

— Я говорил с Министром Телли утром. Он заверил меня, что ничего страшного не случилось.

Они продолжали говорить на протяжении нескольких минут, пока я не начала проваливаться в сон и моя кожа перестала гореть. Я проснулась немного позже, дрожа. Когда я открыла глаза, в комнате было темно и тихо.

Я хотела встать и натянуть свою термалку, но мышцы не хотели работать. Хныча, я упала на жесткий матрас, и пожелала, чтобы из воздуха появилось одеяло. И почему у меня нет такой способности?

Вдруг кровать прогнулась и надо мной нависла темная тень. Если бы глаза не светились ярко-желтым, я бы закричала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я з-замерзла, — выдохнула я.

— Они принесли дополнительные одеяла. Тебе до сих пор холодно?

— А-ага, — мои зубы стучали. Я услышала, как Сет вздохнул, и потом почувствовала, как его руки двигают меня на другую сторону кровати.

— Ч-что ты делаешь?

— Согреваю тебя, с тех пор как мы принесли сюда все возможные дополнительные одеяла, — он притянул меня к своей груди и обвил руками. — Вау, ты холодная. Как маленькая ледышка.

Я сжала свои глаза.

— Я не п-предлагала этого.

Он уткнулся подбородком в мою голову.

— У тебя есть идея лучше?

— Да, и-иди и принеси больше одеял?

— С ними не будет настолько весело, как со мной.

Я ничего не ответила на это, потому что, если честно, Сет правда был горяч. Горяч в платоническом смысле, горячее тело. Затем его ноги расположились между моими, и я распахнула глаза.

— С-Сет!

— Просто хочу быть уверенным, что ты согреваешься. Это работает? — Сет переместил свои руки под одеяло, и одной рукой накрыл мое бедро.

Я прикусила нижнюю губу. Да, я нагревалась.

— Алекс?

— Да? — я начала ерзать и остановилась, когда рука Сета сжалась на моем бедре.

— Что ты делала вечером в лабиринте, еще и без половины своей одежды?

— Что? — я взвизгнула.

— Ты… ты не помнишь? — Сет запустил свою руку под подол моей рубашки. — Твой живот еще холодный.

И его рука, правда, была теплой. Я говорила самой себе, что не убрала его руку именно по этой причине.

— Н-нет, я н-не знаю, о чем ты говоришь.

— Хорошо. Ты помнишь наш разговор за ужином?

Что за глупый вопрос.

— Да.

— Ты пошла в спортзал?

— Да.

— Что случилось потом, Алекс?

— Я немного поработала с манекеном и потом, — я замерла. Что потом? Я помню, как шла забрать толстовку.

— Свет погас.

— В спортзале?

Я кивнула, все еще концентрируясь. Мои воспоминания были размытыми, я не могла дотянуться до них. Так бывает, когда не можешь вспомнить слово, которое вертится на языке.

— Я не знаю.

— Больше ничего не помнишь?

В голове просто огромное белое пятно вместо воспоминаний.

— Ты можешь просветить меня, что случилось?

— Я надеялся, что ты можешь это сделать, Алекс. Мы не знаем, что случилось. Леон нашел твой свитер и обувь в начале лабиринта. Очевидно, его это встревожило. Он нашел тебя там, полузамерзшей.

— Что? Я не делала этого, — я нагнулась и остановила его руку. Она подозрительно двигалась на север. — Ну, я не помню, чтобы делала это. Звучит слишком глупо.

Пальцы Сета сжали мои ребра.

— Ты помнишь, чтобы говорила с кем-то из чистокровных?

— Нет. Я ничего не помню после того, как свет погас, — я остановилась, понимая, на что намекает Сет, — Ты… ты думаешь, кто-то из чистокровных внушил мне это?

Он ответил не сразу.

— Да.

— Но в этом нет никакого смысла. Зачем чистокровному заставлять меня идти в лабиринт? Среди всех вещей, которые они могли меня заставить сделать, они… — я закрыла свой рот. Я не имела ни малейшего понятия, что они внушили сделать. Прогулка по лабиринту, возможно, была частью чего-то. Что угодно могло случиться. Я не знала, что именно, и меня начало тошнить. Влияние было жестоким, чистым и простым. Оно лишало человека воли и возможности сказать «нет». Это было в каком-то роде насилием над разумом.

Но почему я не могу вспомнить, что случилось? Я только раз была под принуждением, когда Эйден заставлял меня спать в ночь, когда они нашли меня на складе. Но я все помню.

— Алекс? — Сет убрал свою руку из-под одеяла и положил мне на лицо. Мой живот немного заскучал по его руке. — Ты помнишь что-нибудь?

— Ты думаешь, меня заставили забыть принуждение? Это возможно?

— Возможно. Принуждение безгранично.

Я сглотнула.

— Я была в одежде, да? Не было только обуви и свитера?

— Да, — его голос был напряженным. — Я думаю, будет лучше, если ты не будешь ходить одна, Алекс. Я знаю, ты ненавидишь эту идею…

— Они отправили меня на холодную смерть, — сказала я, ошеломленная осознанием этого. — Я бы умерла, если бы Леон не нашел меня.

— Как я сказал, будет лучше, если ты не будешь ходить одна.

Я хотела ударить кого-то. Еще я хотела плакать. Не люблю это чувство безнадежности, эту неизвестность. Я вдохнула и медленно выдохнула.

— Я хочу знать, кто сделал это.

— Мы выясним это. Доверься мне. Но сейчас тебе нужен отдых.

Мне так не казалось, но Сет вернул меня в свои объятия. Я была слишком погружена в свои мысли, чтобы протестовать его поведению. Моя голова покоилась у него на груди, пока я всматривалась во тьму.

Хоть и было тихо, но я знала, что Сет также не спал.


Днем позже, после нескольких часов занятий, пришли Охранники Совета и сказали, что Министр Телли хочет меня видеть. Приглашали только меня, но Сет отказался оставлять меня одну.

Заседание Совета было приостановлено на обед, поэтому нас повели в какой-то офис внутри здания Совета. Я еще никогда в жизни не видела столько золотых вещей.

Здесь было то, что осталось от моей семьи: Маркус и Люциан. Они сидели в кожаных, роскошных креслах, но я решила стоять, что означало, что Сет стоял прямо возле меня.

Телли уставился в круглое окно, в руках он держал бокал темного вина. Он повернулся и скользнул бледным взглядом мимо меня, смотря на Сета.

— Мисс Андрос, прошу извинить меня за то, что прервал ваши занятия, я хотел лично убедиться, что с вами все хорошо после такого несчастного случая.

Это не звучало искренне.

— Кто-то использовал принуждение на мне, — сказала я, — я не считаю несчастным случаем.

— Я должен согласиться, — сказал Люциан. — Моей падчерице не даны полеты фантазий.

Телли оттолкнулся от окна, его взгляд остановился на моем приёмном отце.

— Я надеюсь, что нет, но могу заверить вас, что здесь нет того, кто использовал бы принуждение на моих гостях.

— Тогда, что вы предлагаете, Министр? — спросил Маркус. Сегодня он был одет в голубой костюм. Я бы убила, чтобы увидеть этого мужчину в джинсах.

— Я также заинтересован, как и вы, чтобы выяснить, как Мисс Андрос оказалась в такой затруднительной ситуации, — сказал Телли. — Мои лучшие Охранники расследуют это дело. Возможно, они узнают, что произошло на самом деле.

— Вы это так говорите, как будто бы я виновата в том, что случилось, — сказала я и заработала равнодушный взгляд от Телли.

— Я знаю, что мы немного раскошелились на счет выпивки здесь, — Телли немного отпил своего вина. — Ты пила что-то на ужин?

Мой рот открылся.

— Я не была пьяна!

— Александрия, — голова Маркуса дернулась в мою сторону. Повернувшись в сторону Министра, он вежливо улыбнулся. — Я могу подтвердить, что Александрия не пила во время ужина.

— Хм? А после? — спросил Телли.

— После я с ней говорил, и она пошла в зал, тренироваться, — от Сета исходила раздражительность.

Брови Телли взлетели вверх.

— Ты защищаешь ее, не так ли? Ваши судьбы неразрывно связаны и из-за этого она твоя?

— Я не…

— Вы называете меня лжецом? — Сет перебил меня, его раздражение превратилось в ярость.

Люциан встал, разглаживая свою мантию.

— Министр Телли, я верю, что вы серьезно займетесь этим. Если нет, то я не могу обещать, что Александрия останется здесь.

— Она должна заявить о себе в Совете.

— Она также должна быть в безопасности, и это в приоритете, — повторил Люциан. — Не ее заявление.

Телли снова отпил и взглянул на нас с Сетом.

— Конечно, я серьезно отношусь к ее безопасности. Она редкость, и мы бы не хотели, чтобы что-то случилось с драгоценным Аполлионом Совета.


— Драгоценный Аполлион Совета, — выплюнула я, размахиваясь жестче и сильнее, чем должна. Это слова не принадлежали Сету, но он был моей единственной целью. Он едва увернулся.

— Этот «драгоценный Аполлион» собирается засунуть свою ногу глубоко вего…

Сет поймал мой кулак.

— Алекс, если ты не сбавишь обороты, нам придется остановиться. Не знаю, зачем я согласился поработать с тобой в паре, видя, в каком ты настроении.

Сделав шаг назад, я провела рукой по лбу.

— Я ненавижу то, как он говорит, как он смотрит на нас, будто бы ему хочется уничтожить нас.

— И ты не должна заниматься так усердно, — продолжал Сет, как будто и не слышал, что я сказала. — Ты только недавно чуть не замерзла. Тебе не нужно так напрягаться.

— Хватит сюсюкаться со мной. Я чувствую себя отлично, — это была не ложь, даже, несмотря на то, что прохладный воздух, гуляющий по поляне, ощущался немного противно.

Сет вздохнул. Он был хорош в этих делах. Этот вздох говорил о том, что он не знает, что со мной делать.

— И он ненавидит полукровок. Ты знал это? — продолжала я, яростно атакуя яростным ударом в спину. Сет увернулся. — Эйден сказал мне это. Ты знал, также, что он хочет видеть всех полукровок в подчинении? Лишь Люциан думает, что его идеи слишком стары. Придурок, твою мать…

Сет схватил меня за плечи, дав немного передохнуть.

— Хорошо. Я понял. Ты ненавидишь Телли. Угадай что? Все его ненавидят, но он контролирует весь Совет, Алекс.

Я тяжело дышала, втягивая холодный воздух.

Он улыбнулся.

— С его контролем в Совете, ничего не изменится. Указ не изменится. Но все же, если что-то случится, то жизнь полукровок станет хуже.

— О, да, мне стало намного лучше. Спасибо.

— Но, послушай меня, Алекс, — напряженный взгляд появился у него на лице. — Когда ты Пробудишься, мы сможем изменить Совет. Алекс, у нас есть сторонники. Люди, которые могут тебя удивить, — он убрал прядь волос с моей щеки.

Я оттолкнула его руку.

— Не трогай меня. Мне больше не нужны эти неисчезающие-магические-руны.

Он опустил свою руку, усмехаясь.

— Еще не исчезли?

Я подняла руку к его лицу.

— До сих пор там?

— Ага.

— Тебе не обязательно так этому радоваться, — я обогнула его, останавливаясь. У нас была компания.

Крос, Уилл и Сиськи стояли на краю поля. Уилл держал какой-то напиток.

— Мы подумали, что вам, ребята, нужно выпить, так как вы пропустили вечеринку.

Сет начал немного стебаться над ними, пока я возилась со шнурками на моих штанах. «Напитки» были из дешевых винных холодильников, Калеб посмеялся бы, но я так хотела пить, что мне было все равно. Стоило Сету замолкнуть, как Уилл начал расспрашивать меня о стычках с демонами. Кросс слушал все это с обожанием на лице. Никто из них не знал, что здесь целая история, в которую входит мое восхождение к славе и мое падение. И я хотела, чтобы так и осталось. Я расслабилась на горе, попивая свой напиток, когда отвечала на вопрос.

— Так сколько раз ты была помечена? — спросил Кросс, держа два напитка в руке.

Уилл медленно повернулся к своему другу.

— Чувак, это не то, о чем ты можешь спрашивать других. Ты придурок.

Я застыла. Я неумышленно обнажила шею, когда откинула волосы. Вспыхнув, я тряхнула головой, чтобы волосы упали вперед. Сет, который говорил с Сиськами, скорее всего о самом себе, повернулся к нам.

Кросс скривился.

— Извини. Я не хотел… обидеть тебя. Я имел в виду, это круто, что ты сражалась с демонами и осталась жива. Не то, что ты помечена, конечно. Это не круто. Все немного запутано.

Уилл округлил свои глаза, улыбаясь.

— Просто заткнись, Кросс.

— Нет. Все хорошо, — я прочистила горло, решив, что если не буду придавать этому значения, то и другие не будут. — Я не знаю, сколько раз помечена. Пару, я так думаю.

Кросс почувствовал облегчение, но потом Сет встал, и Кросс отступил назад. Я наблюдала за ним, пока между нами не остался шаг. Он закрывал Кросса и Уилла. Я не могла представить, что будет, но когда он открыл свой рот, это было явно не то, чего я ожидала.

— Потанцуй со мной.

Я уставилась на него.

— Что?

Сет изящно поклонился, предлагая мне одну руку.

— Потанцуй со мной, пожалуйста?

— Сет, почему ты хочешь потанцевать посреди поля?

— Почему нет? — он пошевелил пальцами, — потанцуй со мной, красотка, пожалуйста.

— С сахаром сверху, — добавил Уилл, хихикая.

Ухмылка Сета выросла до невероятных размеров.

— Потанцуй со мной, Александрия.

Через его плечо, я заметила Сиськи, которая разглядывала все это, недовольно надув губы. Я не знаю, то ли это заставило меня взять руку Сета, или то, что он чувствовал себя до чертиков неловко. Сет дернул меня вверх и поставил на ноги, держа одну мою руку, а вторую разместил на моей спине. Затем он начал вальсировать — без музыки.

Это было настолько странно, что я начала улыбаться. Мы обогнули валун, спотыкаясь на неровной земле. Сет знал, как танцевать — на самом деле танцевать — как некоторые танцуют в бальном зале. Одной рукой он начал крутить меня от себя.

Я захихикала.

— Ты взял это из «танцев со звездами»?

— Ты дразнишь меня, — также он начал меня крутить назад, к своей груди, — Ранишь мои чувства, когда я пытаюсь помочь тебе.

— Помочь с чем?

Сет крутанул меня на месте.

— Ты должна уметь танцевать без шеста, если собираешься пойти на бал.

Я шлепнула его по груди.

— Я не танцую, как стриптизерша и не пойду на этот дурацкий бал.

Он не ответил. Ухмыляясь, он просунул руку мне за спину и опустил на свою. Я засмеялась и откинула голову назад. Я могла видеть Сиськи на горе. Очень медленно, когда была уверена, что все внимание Сета сосредоточено на ней, пока он держал меня, она облизнула губы.

Сет уронил меня.

Намного позже, когда солнце село, и мы были перепачканы грязью, Сет и я решили пойти в столовую. Пытаясь не обращать на себя внимания, мы двигались настолько тихо, насколько могли.

Я потерла свою спину и уловила взгляд Сета на себе.

— Твоя вина, — прошептала я.

— Ты никогда не забудешь этого, да?

— Ты толкнул меня на задницу.

Он закинул голову назад, мягко смеясь.

— Я виню вино.

— А я виню Сиськи.

Дико усмехаясь, Сет схватил мою руку и потянул в коридор. Мы прошли несколько комнат, и затем услышали Маркуса, громкий и четкий.

— Я понятия не имею, планирует ли что-то Люциан.

Мы остановились и посмотрели друг на друга.

— Разве ты не близок с ним? — услышала я вопрос Телли.

— У Люциана много секретов, так же, как и у тебя, — злобно ответил Маркус.

Сет потянул меня под ступеньки рядом с комнатой, где были Маркус и Телли, прижимая к стене. Он не должен был прижиматься так близко.

— Ну же, Сет. Отойди…

— Шшш, — он наклонил голову в мою сторону, пряди его волос касались моих щек, — Это не настолько греховно.

Я стрельнула в него убийственным взглядом.

— Я знаю, он задумал что-то! — сказал Телли. — Думает, что может контролировать его, но он глуп, если верит в это.

Сет выпрямился на дюйм, слегка нахмурившись и прикусив губу.

— Только Люциан не глуп, — отозвался Маркус.

Телли издал противный звук.

— Я Министр, защищать их — моя работа! Если ты что-то знаешь…

— Я ничего не знаю! — Маркус что-то бросил на пол, — ты стал параноиком.

— Ты называешь это паранойей, а я называю планами на будущее. Существуют определенные меры предосторожности, и мы могли бы воспользоваться ими — на всякий случай. Чтобы была гарантия, что ничего не угрожает.

Я была удивлена их разговором. У Сета также был озадаченный вид, что почти заставило меня захихикать. Наверное, вино все еще было в моем организме. Он, должно быть, почувствовал мое внутреннее веселье, потому что посмотрел на меня и улыбнулся.

— Что ты предлагаешь, Министр? Есть способы устранения угрозы — способы, которые никому не навредят. Некоторые члены Совета согласны со мной.

Когда Маркус заговорил, его голос был холоден и прям.

— Совет уже прибегал к этим способам?

Телли усмехнулся.

— На что ты намекаешь, Маркус?

Наступило долгое молчание.

— И как ты хочешь устранить угрозу, прошу, скажи?

Напряжение, которое последовало после вопроса Маркуса, было настолько сильным, что даже я почувствовала это.

— У нас уже один здесь, — ответил Телли, — Почему бы не держать их обоих здесь?

Снова длинная пауза.

— Об этом не может быть и речи. Извини, но я не согласен с этим.

— Возможно, тебе нужно время и мотивация. Ты очень хочешь место в Совете. Я могу помочь с этим.

Сет нагнул свою голову, его дыхание обдувало теплом мою шею. Я пыталась отодвинуться, но сзади не было места.

— Ты знаешь, о чем они говорят? — прошептал он.

Лишь секунду, я не могла понять, о чем он говорит. Было чувство, что я не здесь.

— Ни малейшего понятия.

— Мое мнение не изменится, — наконец-то выдал Маркус. — Уже поздно, Министр. И это конец разговора.

Сет провел губами по моей шее возле правого уха. Я дернулась от неожиданного прикосновения, а потом пнула его в живот. Он мягко засмеялся.

Телли невесело засмеялся.

— Мое предложение в силе до конца заседания.

— Доброго вечера, Министр Телли.

Мы заскочили в соседнюю комнату, закрыв дверь как раз вовремя. Телли вышел секундой позже, следуя за Маркусом. Сет и я уставились друг на друга. Что-то было в его в глазах, злость, безусловно, но что-то еще.

Он направился ко мне, улыбаясь.

Я выставила свою руку и уперлась ею ему в грудь. Мой пульс участился.

— Время для игр закончено, Сет.

Он поместил свою руку на мою.

— Это звучало, как предложение взятки.

— Это не удивляет меня, — я бегло оглядела комнату. Мы были в другой комнате для отдыха. Сколько их еще здесь? — Я немного удивлена, что Маркус не любит Телли.

Пожав плечами, Сет подошел к двери и выглянул.

— Чисто, — он сделал паузу, ухмыляясь через плечо, — Если ты, конечно, не хочешь остаться здесь на некоторое время. Этот диван выглядит удобным.

Я прошла мимо него.

— Ты не можешь думать о чем-то другом, не так ли?

Он последовал за мной.

— Нет. Не могу.

— Вау. Сет, ты такой разносторонний.

Смеясь, он незаметно стал сбоку и положил руку мне на плечо.

— А ты такая ворчунья.


Глава 20


Следующие пару дней, все мое время занимал Сет. Я очень редко видела Эйдена и Маркуса. Один раз, когда Сет не был приклеен ко мне, я успела встретиться с Лаадан, пока она делала маникюр и педикюр к балу. Я отказалась от процедур.

Меня раздражают люди, которые трогают мои ноги.

Сет и я прокрались в одну из тренировочных комнат между занятиями, и спаринговались с ними. Думаю, мы причинили больше хаоса, чем все остальные, но мне нравилось драться с кем-то еще, помимо Сета. Это помогало снять часть стресса и раздражения от пребывания в этом месте и всевозрастающего беспокойства из-за предстоящего заседания Совета. Но не все времяпрепровождение с Сетом состояло из веселья и игр. Мы проводили большую часть тренировок, работая над уклонением от элементов в бою.

Бросание пламенных шаров было неподходящим видом спорта для помещения, поэтому нас выгнали на улицу.

Еще мы спорили. Много.

Сет взбесился и обвинил меня в том, что я глазела на Эйдена, когда в один день он пришел во время наших занятий и практиковался рядом с нами. Также он обвинил меня в том, что я пускала слюни.

Не правда.

Краснея от злости и смущения, я разбушевалась и оставила его посреди поля, где мы тренировались. Часом позже, Сет приперся с гамбургерами и моей любимой картошкой фри, и я вроде простила его. У него были гамбургеры, что еще я могла поделать?

У меня до сих пор не было предположений о том, как я оказалась в лабиринте. Не знаю, как это случилось и почему чистокровные так поступили. И это грызло меня. Также как и подслушанный разговор Маркуса и Телли. Я не могла унять чувство, что все это было связано.

Но это могла быть всего лишь моя паранойя.

Сегодняшнее занятие было коротким, так как Сету нужно было что-то обсудить с Люцианом. Но когда я спросила его, что это, Сет ответил, чтобы «маленькая колючка» не беспокоилась, и отправил меня к Лаадан.

Ненавижу парней.

И я нигде не могла найти Лаадан.

Не смотря на раздражение от того, что меня не оставляли одну, я не хотела снова стать игрушкой чистокровного. Думая об этом, я так злилась, что могла проломить стену кулаком. После проверки сотен комнат, я прекратила ее искать. Меня ждал долгий и скучный вечер в своей комнате.

Еле сдерживая раздражение, я повернула за угол и замерла. Впереди, стоя на коленях, дрожала женщина из обслуживания. Он опрокинула всю посуду на пол. Человек, который возвышался над ней, носил безошибочный и устрашающий наряд Мастера. Я лишь однажды видела одного из них, когда мне было семь, и мама привела меня на Совет.

Никогда не забуду красную как кровь тунику, бритую голову и, абсолютно лишенное растительности лицо.

Мастер пнул одну из тарелок и разбил ее.

— Ты беззаботная, глупая полукровка. Забота о тарелках слишком тяжелая для тебя?

Она сжалась, опуская голову и сжимая колени. Она не говорила, но я слышала ее тихий плач.

— Вставай, — в голосе Мастера было отвращение. Девушка двигалась не так быстро, как ему хотелось. Он наклонился, схватил ее за волосы и поднял на ноги. Ее вздох удивления и боли вызвал жестокую улыбку на лице Мастера. Он поднял свободную руку, чтобы ударить ее.

Я даже не раздумывала.

Ярость взяла свое. Я рванула вперед и поймала руку Мастера как раз перед ударом. Мастер обернулся. Отсутствие бровей и испуганное лицо придавали ему комический вид. Он быстро оправился и попытался освободить руку.

Я не дала.

— Разве мама тебя не учила, что нельзя бить девушек.

Злость и презрение заполнило его глаза.

— Ты посмела коснуться меня и влезла в ситуацию, которая тебя не касается? Ты хочешь отведать эликсира, полукровка?

Я улыбнулась, усиливая хватку, до тех пор, пока не почувствовала, что кости в его руке трутся друг об друга. Его губы сжались от боли, доставляя мне удовольствие.

— О, я не просто полукровка.

— Я знаю, что ты такое, — он вырвал свою руку, скривив губы. — Думаешь, это спасет тебя? Во всяком случае, это гарантирует то, что в один из прекрасных дней ты окажешься под контролем Мастеров… или хуже.

Его слова должны были напугать меня, но они лишь вывели из себя.

— Иди к черту, безбровый урод.

Мастер засмеялся и повернулся к притихшей девушке, но затем он развернулся так быстро, что я не успела защититься. Кулак, предназначенный для девушки, попал мне прямо в челюсть.

Дикая боль вспыхнула на лице, и я упала на стену. Глаза немедленно наполнились слезами, пульсирующая боль и головокружение накрыли меня. Я схватилась за челюсть, почти уверенная, что он сломал ее. А затем передо мной, полыхая от ярости, появился Сет. Я не знала, как он смог так быстро появиться.

— Это будет последнее, что ты сделал, — выплюнул Сет. Он отвел руку назад. Не для того, чтобы ударить чистокровного, а чтобы убить.

Много раз во время тренировок, я видела, как Акаша появлялась у него на руке, но лишь в виде маленького сгустка энергии. Когда он хотел использовать ее против Каина, Эйден остановил его. Но сейчас я увидела это. Голубая энергия начала светиться под его кожей, где-то под рубашкой, переходя на руки, треща и щелкая синим пламенем.

Я сразу забыла про боль, оттолкнулась от стены и схватила Сета за руку.

— Нет!

— Отойди назад, Алекс, сейчас же.

Я встала перед ним, закрывая Мастера. Знаки Аполлиона начали светиться на его бледном лице.

— Ты не можешь сделать этого, Сет! Тебе нужно успокоиться.

— Сделай это, — выкрикнул Мастер, — разрушь свою судьбу, Аполлион. Так как судьба твоей сучки уже обречена.

Глаза Сета загорелись, его губы стянулись в линию. Акаша начала распространяться, превращаясь в пламя.

— Игнорируй его! — я схватилась руками за его рубашку. — Пожалуйста! Ты не можешь сделать этого!

Это не работало. Он не слушал мен. Готовясь выпустить самый сильный элемент, он отвел руку назад. Я обернулась.

— Убирайтесь отсюда! Сейчас же!

Служанка убежала, но Мастер остался, улыбаясь Сету, как будто у него начисто отсутствовал инстинкт самосохранения. Потом я поняла — он хотел, чтобы Сет сделал это. Для полукровки, убийство чистокровного, означало смерть. Возможно, даже для Аполлиона.

С дрожащими руками я повернулась обратно к Сету. Я прижалась к его груди так сильно, чтобы он смог понять, что если отомстит, то ему не избежать смертной казни. Я могла чувствовать свой страх, паника затмила физическую боль.

Сет вздрогнул, а затем его руки обвились вокруг меня. Я чуть не зарыдала от облегчения. Безжалостный смех жестокого Мастера все еще был слышен, даже после того как он ушел.

Он посмотрел вниз на меня.

— Я хочу убить его.

— Знаю, — прошептала я, заталкивая слезы обратно.

— Нет, не знаешь. Я до сих пор хочу.

— Но ты не можешь. Это была моя вина. Он хотел ударить слугу, и я остановила его. Он…

— Твоя вина? — сказал он, открыв глаза шире, все еще не веря в это. Он протянул руку и взял меня за подбородок, поворачивая голову в сторону.

— Нет. Это была не твоя вина.

Я сглотнула, прикрывая глаза. Кризис миновал… на данный момент.

— Будет синяк?

— Скорее всего.

— Думаю… я попала. — Я отошла на шаг назад и уставилась в пол. Этот Сет — жестокий и смертоносный — пугал меня. — Ты тоже попал.

— Да, — Сет сказал это так, как будто его не волновало такое дерьмо.

Я прикоснулась к левой стороне своего лица и вздрогнула.

— О, дерьмо.

Сет убрал мою руку.

— Я думаю, что если до ужина никто ничего не скажет, то все будет в порядке.

— Ты так думаешь?

Сет улыбнулся, но казалось, что что-то сломалось в нем.

— Да.


Мы не дотянули до ужина.

Примерно двадцать минут спустя, Маркус и вся команда ворвалась в гостиную, где мы с Сетом скрывались. Эйден был с ними, его глаза сразу же нашли меня. Он исследовал мое лицо, останавливаясь на том, что как я думала, уже превратилось в приличный синяк, затем остановился и резко выдохнул.

Злость исходила от него волнами, столь же подавляющая, как и та, которую источал Сет.

— О чем ты думала, Александрия? — потребовал Маркус.

Я оторвала свой взгляд от Эйдена, но не посмотрела на Маркуса. Вместо этого я смотрела на Сета. Его лицо, по-прежнему, оставалось жестким и холодным.

— Я знаю, что не должна была останавливать Мастера, но он собирался ударить девушку за разбитые тарелки. Я должна была…

Дверь открылась, и вошел Министр Телли вместе с Охраной Совета.

Я сжалась, но Сет встал.

— В чем дело? — спросил он, сжимая кулаки.

— В чем дело? — повторил Министр Телли, пересекая комнату, высокий и изящный в своей зеленой мантии. Он остановился перед Маркусом и Люцианом.

— Что я слышу, днем Александрия напала на Мастера?

— Напала? — вспылила я, — я ни на кого не нападала. Я остановила…

— Она помешала Мастеру, но уж точно не нападала на него, — отрезал Маркус, посылая мне предостерегающий взгляд, — Однако, он ударил Александрию.

Телли одарил меня коротким взглядом.

— Полукровки знают, что нельзя чинить препятствия Мастеру в его делах с подчиненными. Это нарушение Указа!

Мой рот открылся. Я ожидала беды? Да. Но не обвинения в нарушении Указа.

— Вы серьезно? — Сет выступил вперед, сужая глаза.

— Возьми своего Аполлиона под контроль, Люциан, — выкрикнул Телли, — или моя Охрана сделает это.

Люциан встал перед Сетом, но я знала, что он ничего не сможет сказать или сделать. Я схватила Сета за руку и сильно потянула.

— Сядь, — прошептала я.

Он посмотрел на меня через плечо, его брови поднялись вверх.

— Я лучше постою.

Боги, он не помогал. Не то, чтобы это могло его остановить, но я продолжала держать его за руку.

— Министр Телли, я понимаю, что Александрия не должна была вмешиваться, но обвинять ее в нарушении закона? — Маркус дернул головой, — Я думаю, это крайность.

— Эта полукровка — крайность, — выдал Телли. — Никто из вас не контролирует ее. Она угрожает Мастерам сейчас? Что она тогда сделает как Аполлион? Перережет их во сне?

Я засмеялась. Все посмотрели на меня.

— Извините, но это нелепо. Все что я сделала, это остановила его от избиения девушки. Это все! Я не била его, но он ударил меня, — я указала на свою челюсть, — и я бы не стала резать людей, пока они спят.

Телли полностью повернулся ко мне.

— Маленькая девочка, с того момента, как ты начала дышать, ты не выказывала никакого уважения к закону и правилам. И да, я видел твои файлы.

Все вокруг видели мои файлы? Я почувствовала себя беззащитной.

— Ты постоянная и неконтролируемая проблема для Совета, — продолжал Телли, повернувшись к Люциану, — Она останется здесь, где Совет сможет ее контролировать, поскольку ни один из вас не смог вселить этой девушке чувство уважения.

Страх сковал меня.

— Что?

— Этого не будет, — Сет сказал это так тихо, что я не была уверена, что кто-то еще услышал. Но все в комнате замерли.

— Ты угрожаешь мне, Аполлион? Угрожаешь Совету? — спросил Телли. Клянусь, в его голосе послышалась радость, что было глупо, потому что Сет убил бы его.

Сет сровнял бы его с землей.

Я отвлеклась от Министра и увидела, как знаки Аполлиона скользнули по лицу Сета. И затем я заметила, что Эйден стал по другую сторону от меня. Я благодарила богов, что все сфокусировались на Сете, опасаясь, что он вот-вот сорвется. Взгляд на лице Эйдена говорил о том, что он готов разорвать любого в этой комнате.

Мое сердце упало. Я находилась между двух парней и это не закончится хорошо. Я встала, мои колени дрожали.

— Я прошу прощения.

— Не извиняйся. Ты не сделала ничего плохого, — прошипел Сет.

— Но я сделала. Я не должна была вмешиваться, — я нашла глаза Телли и проглотила свою гордость. — Я забыла… забыла свое место.

Сет резко взглянул на меня. Я встретила его взгляд, молясь, чтобы он просто сел и заткнулся.

— Министр, как видите, Александрия осознает свои ошибки, — Люциан стал перед Сетом, его руки были сложены вместе. — Она сильная, дикая, даже упрямая, но она не нарушала закона сегодня. Вы же знаете, если бы она напала на него, он вряд ли смог бы хоть что-то рассказать нам.

— Иногда, она не думает о своих действиях, — присоединился Маркус, — она безрассудна, но у нее никогда не было недобрых намерений. На счет контроля, я могу обещать, что она не скажет и слова во время своего пребывания здесь.

Я открыла свой рот, но сразу же закрыла.

Телли сделал вздох и повернулся к Люциану.

— Такое неоднократное поведение вызывает беспокойство не только у меня, но и у Совета. Но, вы уже в курсе, Люциан, — он сделал паузу, осматривая комнату. Его взгляд, полный осуждения, остановился на мне, — я не забуду этого.

С этим он повернулся и вышел с комнаты. Охранники последовали за ним, напряженные и молчаливые.

Без сил я упала на диван. Я едва избежала петли. Я почувствовала, как сел Сет, но не повернулась к нему.

— Александрия, о чем я тебе говорил каждый раз снова и снова? — спросил Маркус.

— Хватит, — сказал Люциан. — Это в прошлом. Хватит.

— Это случилось только что, — парировал Маркус, — а этот пригрозил Мастеру Акашей, с ума сойти! Ему повезло, что Мастер не доложил на него.

— А чего ты ожидал? — утомленно возразил Люциан, — Сет защищал то, что принадлежит ему.

Я послала своему отчиму убийственный взгляд.

— Я не его. Не мог бы ты прекратить сравнивать меня с вещью?

Люциан улыбнулся.

— Все равно, Сет не мог быть обвинён в ее защите. Или ты бы позволил Мастеру продолжать избивать Александрию?

— Это абсурд, Люциан! — Маркус сжал кулаки.

Они пикировались еще какое-то время. В итоге, моя голова разболелась так же, как и челюсть. С другой стороны, Сет расслабился и не выглядел так, как будто хотел вырезать целую деревню чистокровных.

Как только я убедилась, что проблем нет, то проскользнула за дверь подышать свежим воздухом. Я не решилась идти слишком далеко, поэтому остановилась в двух шагах от комнаты. Я думала о том, что сказал Мастер. Моя судьба уже обречена. Он что-то знает или просто издевался над Сетом?

— Алекс?

Я повернулась на голос Эйдена. Его глаза блестели серебром.

— Эй, — пробормотала я, — знаю, я снова облажалась и…

— Алекс, я здесь не для того, что кричать на тебя. Я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

— Ох. Извини. Я привыкла, что все кричат на меня.

Он наклонил голову набок, глаза потемнели.

— Я понял, почему ты сделала это. Если честно, то я не ожидал от тебя чего-нибудь другого.

— Правда? — я скептически посмотрела вокруг, — Ты что, под наркотой?

Эйден улыбнулся, но затем его глаза остановились на моей челюсти. Улыбка исчезла.

— Болит?

— Нет, — соврала я.

Его взгляд говорил, что он не верит мне. Прежде чем я поняла, что он собирается сделать, Эйден протянул руку и коснулся кожи вокруг синяка.

— Он опухает. Ты прикладывала лед?

Вообще-то да, но мне надоело держать пакет со льдом, который захватил Сет. Я уставилась на Эйдена, полностью забыв, о чем он меня спросил. Его пальцы все еще были на моей щеке, и это единственная вещь, которая имела значение.

— Ты до сих пор проявляешь свою силу, — маленькая улыбка появилась на его губах. Затем он убрал руку, обрывая пьянящую связь. — Никто из полукровок не сделал бы того, что сделала ты.

— Не понимаю, зачем ты продолжаешь говорить это, — я оперлась о стену, чтобы хоть что-то вернуло меня в реальность.

— Это правда, Алекс. И я говорю не только о том, что ты сделала для той полукровки, а о том, что ты сделала здесь. Черт, я знаю, чего тебе стоило извиниться и произнести те слова. Это проявление силы.

— Это была не сила. На самом деле, я просто была напугана. Или..ну, знаешь, слегка безрассудна.

Эйден посмотрел вдаль, на лабиринт. Все, что я могла видеть отсюда, это верхушки статуй.

— Я ошибался.

Я перестала дышать.

— На счет чего?

Он повернулся ко мне, глаза блестели.

— На счет многих вещей, но я всегда думал, что безрассудная часть твоей натуры — это недостаток. Но это не так. Это то, что делает тебя сильной.

Я уставилась на него, мое сердце делало невероятные сумасшедшие вещи в груди.

— Спасибо… спасибо тебе.

— Не благодари…

— Знаю, — я улыбнулась сквозь боль, — ну я уже сделала это.

Эйден покачал головой.

— Мне лучше вернуться. Не заходи слишком далеко, окей?

Я махнула и посмотрела, как он уходит. Он дошел до французских дверей и остановился. Когда он повернулся, его лицо было непроницаемо, но слова прозвучали четко.

— Часть меня хотела бы, чтобы Сет убил Мастера за то, что тот прикоснулся к тебе.


Прошло два дня, но я так и не смогла забыть то, что сказал Эйден. Это было серьезное заявление, но что это значило? Было ли это важно? Нет. Так я говорила себе. Даже если он любил меня также как сильно, как я пирог, это было не важно. У нас не было никакого будущего, только смерть и разочарование.

Слабый стук в дверь оторвал меня от размышлений. Так как Сет никогда не стучит, я знала, что это не он. Я сползла с кровати и пошла к двери.

В коридоре стояла Лаадан, одетая в красивое изумрудное платье, обтягивающее сверху и легко струящееся вниз от бедер. Волосы были закручены в какой-то замысловатый пучок и украшены несколькими свежими розами.

Я посмотрела вниз на свои штаны и свитер. Боги, я еще никогда не чувствовала себя такой унылой и уродливой.

Лаадан улыбнулась мне.

— Если ты не занята, а я вижу, что нет, то я бы хотела тебе кое-что показать.

Я посмотрела назад на свою кровать и пожала плечами. Не было похоже, что я занята. Мы прошли мимо нескольких слуг, пока шли наверх в ее комнату, и она всем им улыбалась.

Как только мы вошли к ней в комнату, она обняла меня за плечи и усадила на кресло перед шкафом. Я села и притянула колени к своей груди.

— Ты… хочешь показать мне свою дверь от гардероба?

Смех Лаадан был гортанным и заразительным. Я поймала себя на мысли, что тоже начала улыбаться.

— Ты прямо как твоя мать, — она потрясла головой, — ты иногда говоришь, как Рейчел.

Моя улыбка немного погасла, и я обняла себя за колени.

— Моя мама никогда не сказала бы и половины тех глупых вещей, что вылетают из моего рта.

— Ты была бы удивлена, — она сделала паузу, погружаясь в воспоминания, — знаешь, что твоей маме нравилось больше всего в заседании Совета?

— Нет.

Лаадан открыла шкаф, затем отступила назад и махнула руками в приглашающем жесте.

— Танцы и красивые наряды.

С любопытством, я наклонилась вперед, чтобы заглянуть внутрь шкафа и чуть не упала со стула.

— Вау. Там много вещей.

Она наградила меня игривой улыбкой.

— У девушки никогда не может быть много вещей. Давай. Взгляни.

Я подорвалась со стула. Глаза начали разбегаться. Я как будто была под принуждением, которое в две секунды превратило меня в маленькую девочку. Я шагнула вперед и запустила руку в мягкий материал.

— Тебе нравится? — она потянула за фиолетовое платье.

Мои пальцы застыли на красном шелковом материале. Я не видела покроя, но цвет божественен.

— Вот за какие платья, я отдала бы своего первенца.

Она засмеялась, бросая фиолетовое платье, и взяла красное. Она держала его между нами.

— Почему ты так смертельно не хочешь идти на бал?

Я пожала плечами, разглядывая одежду. Здесь были платья с волнистыми кромками и по всему лифу, завышенные талии и юбки, которые цеплялись за ноги.

— Просто не пойму, почему я приглашена, когда остальные полукровки нет.

— Потому что ты другая, — она схватила платье и начала рассматривать его. — Алекс, быть Аполлионом означает отличаться от своего вида. Когда ты пробудишься, я уже говорила тебе и Сету, у вас будет возможность вступить в Совет.

Я не знала этого, но серьезно сомневалась, что восемнадцатилетней девушке нужно столько силы. Зрелость не придет в одночасье. Мои глаза и разум были сосредоточены на платьях.

— Там не будет никого, кого я знаю. И без обид, но мое представление о веселье, не включает времяпровождение с чистокровными.

— Да какие обиды, — Лаадан вытянула юбку. На красный оттенок упал свет, бросая поверх платья слабый огонек.

— Сет будет там. И Эйден тоже.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Почему меня должно заботить то, что Эйден там будет? Он чистокровный. Где еще он будет в этот вечер?

Лаадан улыбнулась.

— Может, попробуешь это?

— Нет, спасибо.

— Не смеши меня, почему? Твоя мама носила похожее. И у меня мало времени, прежде чем мне нужно будет спускаться вниз.

Желание помереть платье было неимоверным, но я покачала головой. Лаадан не отставала до тех пор, пока я не обнаружила себя стоящей перед зеркалом в красном шелковом платье. Она стояла позади, положив руки мне на плечи.

— Ты такая красивая.

Платье было ошеломляющим. Казалось, оно сделано специально для меня. Шелк обтягивал грудь и бедра, скользя и развиваясь к низу. Я повернулась боком, ухмыляясь. Сзади выглядело так же хорошо, как и спереди. Красный определенно был моим цветом. На минутку, я позволила себе помечтать о том, как Эйден увидит меня в чем-то таком элегантном и сексуальном. И что если бы Сет увидел? Даже мое грязное воображение не могло представить его реакцию.

— Наверное, мне следует снять его, пока не испачкала.

Лаадан отвела меня от зеркала и усадила перед маленьким столиком для макияжа и каких-то других вещей. Я начала вставать, но она снова положила руки мне на плечи.

— Алекс, нет никаких причин, чтобы сегодня вечером ты сидела в своей комнате, когда каждый будет наслаждаться балом. Так что успокойся и дай мне кое-что сделать с твоими волосами.

— Я не хочу идти, — я повернулась к ней лицом.

Она повернула меня обратно к зеркалу и взяла расческу.

— Почему? Это из-за того, что у тебя завтра заседание? Не значит ли это, что тебе нужно расслабиться и насладиться вечером?

Я дернулась и попыталась игнорировать успокаивающий эффект скользящей по волосам расчески.

— Это не из-за заседания. Я просто… не хочу идти.

Игнорируя меня, она взяла плойку, и начала закручивать длинные пряди. Я позволила ей привести себя в порядок, все еще не намереваясь идти на бал. Это приятно, когда кто-то пытается сделать тебя красивой, даже если вся красота сомнется о подушку.

Рассказывая про мою маму, Лаадан начала делать мне макияж, и когда она закончила, я еле узнала девушку со смоки айсом, которая смотрела прямо на меня. Лаадан превзошла саму себя.

Она взяла мои кудри и опустила несколько плотных прядей вниз, чтобы закрыть шею и дразнящий лиф.

— Ну, что ты думаешь? — спросила она, держа кисточку с пудрой в руках.

Я не знала, что сказать. Румянец делал акцент на моих скулах, заставляя их казаться выше, чем они есть. Синяк на моем лице был скрыт за макияжем. Тушь и искусно подобранные тени превратили глаза в самый теплый шоколад вместо земляного цвета. Красный цвет помады, так и молил о поцелуе.

— Вау. Мой нос выглядит маленьким.

Лаадан засмеялась, опуская кисточку вниз.

— Подожди. Единственная вещь, которой не хватает это…

Она достала из комода большую бархатную коробочку и вытащила оттуда серебряную цепочку с черными рубинами вокруг.

Ожерелье, вероятно, стоило больше моей жизни, но она надела его мне на шею и застегнула.

— Вот. Теперь ты будешь красавицей на балу.

Я уставилась на себя, желая запечатлеть момент. Даже подумать не могла, что когда-нибудь буду выглядеть как… как сейчас. Если бы Калеб увидел меня, то думаю, он сделал бы мне комплимент.

Лаадан посмотрела на часы.

— И мы закончили вовремя. Бал только начался, поэтому ты не сильно опоздаешь.

Я снова посмотрела на себя в зеркало.

— Я не могу пойти.

— Ты ведешь себя глупо. Алекс, ты выглядишь намного лучше, чем кто-либо из чистокровных. Ты должна пойти.

Я стояла, тряся головой.

— Вы не понимаете, Лаадан. Мне приятно все это, но я… я не могу.

Она замерла.

— Тогда я не понимаю. Может, объяснишь?

Медленно я повернулась к зеркалу. Девушка в нем выглядела красиво, если никто не будет приглядываться слишком близко. Если кто-то все же попробует, вся эта красота исчезнет.

— Алекс?

— Посмотрите на меня, — сказала я тихо, — вы не видите… их? Я не могу пойти вниз, чтобы каждый пялился на меня.

Обеспокоенное лицо Лаадан возникло в зеркале.

— Дорогая, все будут смотреть на тебя, потому что ты красивая.

— Все будут таращиться на мои шрамы.

Она моргнула и сделала шаг назад.

— Нет. Никто не…

— Я знаю, они будут, — я повернулась, трогая пальцами свою шею. — Потому что это то, что даже я заметила бы в ком-то. И посмотрите на мои руки, они довольно грубые.

Так и было. Цвет кожи никогда не станет прежним. Она бледная, как и все метки демонов, но крошечные следы зубов оставляли неровные красные отметки, покрывая мои предплечья, запястья, и заканчивались на внутренней стороне локтя. Кожа была неровной и пятнистой, как и шея, но, по крайне мере, шрамы на горле были на оттенок или два светлее, чем мой обычный цвет лица. Платье скрывало эти шрамы, а руки были полностью выставлены.

Вдруг, Лаадан улыбнулась, что наткнуло меня на мысль о том, что даже она увидела, как нелепо я выгляжу. Она подошла к шкафу и вытащила большую коробку с верхней полки. Взяв ее с собой на кровать, она улыбнулась еще шире.

— У меня есть замечательная вещь.

Сомневаясь, я последовала за ней к кровати.

Она подняла крышку и достала длинные до локтя, черные шелковые перчатки.

— Проблема решена?

Я осторожно взяла перчатки.

— Я буду выглядеть как Роуг из «Люди Х».

Ее нос сморщился.

— Кто? Не важно. Попробуй. Перчатки сработают. Было бы сложнее, если бы сейчас было лето.

Я натянула одну, и она скрыла шрамы. На самом деле? Кто одевает такое, старые бабушки?

— Не уверена на счет этого.

Лаадан вздохнула, покачав головой.

— Это формальный бал, Алекс. Ты бывала на таких?

— Эм, нет.

— Поверь мне, ты будешь не единственной, кто будет в перчатках. Давай. У нас нет времени стоять здесь, и жалеть самих себя. Ты выглядишь красиво, Алекс. Намного красивее, чем твоя мать.

Я скрутила пальцы в перчатках, впервые чувствуя приятное покалывание. Полукровки не ходят на бал, и у них нет волшебной чистокровной крестной. Поэтому, я не думала, что когда-нибудь попаду на такое мероприятие, в таком убийственном платье.

Но я здесь.

Медленная улыбка появилась у меня на лице.

— Лаадан?

— Да, — она остановила перед дверью.

— Спасибо.

Ее рука поднялась к сердцу.

— Дорогая, не благодари меня. Мне приятно, что я могу сделать это для тебя.

— Вы планировали это еще с тех самых пор, как Люциан попросил за завтраком, не так ли? Вот почему это платье так подходит.

Лаадан хитро улыбнулась.

— Ну, я всегда думала, что красный — это твой цвет.

К тому времени, когда я и Лаадан спустились вниз, бал был в самом разгаре. Звуки оркестра наполнили коридоры, когда мы приблизились к бальному залу. Дорогу освещали ослепительные свечи.

Мое возбуждение быстро превратилось в нервозность. Я никогда не носила что-то на подобии этого, и никогда не была на таких мероприятиях. И оркестровая музыка — не мое.

Ожидала ли я, что буду танцевать вальс? Последний — и единственный раз — был с Сетом, и он уронил меня. Я не могу упасть на землю в этом платье, это было бы кощунство. Собираюсь ли я весь вечер простоять у стены?

Вот когда я начала потеть.

Лаадан взяла мою руку в свою и повела дальше.

— Ты боролась с демонами, но мысль о бале пугает тебя?

— Да, — прошептала я.

Она засмеялась.

— Ты красивая. Просто помни, что ты принадлежишь этому миру. Намного больше, чем кто-либо из них может осознать.

Я осторожно посмотрела на нее.

— Вы на самом деле любите полукровок, не так ли?

Ее щеки залились красным румянцем.

— Я… я просто считаю, что мы все равны и должны придерживаться этого.

Я сомневалась, что это главная причина, но промолчала. Она потянула меня из темного коридора, мимо фурий, прямо к бальному залу. Я думала, что меня хватит удар, пока я стояла там, переживая все это.

Комната была огромной, стены сделаны из золота. В углу каждого стола стояли кристальные вазы с розами, цветущие лианы свисали со сверкающих люстр. В конце комнаты сидел маленький оркестр — смертные музыканты. Смертных легко могли узнать, как чистокровные, так и полукровки. Это было больше чем просто физическое отличие. Их движения были нелепы и медленны, в тот момент, когда чистокровные грациозно двигались. Их лица были пустыми. Они, скорее всего, были под принуждением, чтобы сыграть здесь, поэтому для них ничего не было странным.

Чистокровные становились немного чудаковатыми после нескольких бокалов выпивки.

Позади оркестра, прямо над смертными возвышался Танатос и выглядел, как ангел смерти. Эта грустная экспозиция была сделана из мрамора, его крылья были около восьми футов. Кто-то положил венок из роз богу на голову.

Неплохо.

Перед нами появились двое слуг. Один держал поднос с шампанским, а другой канапе и что-то, что воняло сырой рыбой. У меня появилось дикое желание съесть картофельных шариков.

Лаадан грациозно взяла два бокала шампанского и один вручила мне. Она поймала мою руку до того, как я уронила бокал.

— Осторожно, — предупредила она мягко, — это не просто шампанское смертных. Это крепче.

Я посмотрела на пузырьки.

— Насколько крепче?

Она махнула головой в сторону стола, где с бокалом шампанского в руках сидела чистокровная девушка и истерически смеялась. Ее партнер был раздражен.

— Скорее всего, у нее это второй бокал. Просто потягивай шампанское.

— Я приму совет.

Люциан прошел сквозь чистокровных и взял мою свободную руку. Он смотрел на меня шокировано и восхищенно.

— Лаадан, ты превзошла саму себя. Она выглядит в точности как Рейчел, когда та присутствовала на балах.

Это прозвучало официально. Я почувствовала себя на новом уровне неловкости.

— И не видно ее шрамов, — продолжал Люциан со странным блеском в глазах. Похоже, он был пьян, — это правда, замечательная работа, Лаадан.

Отшатнувшись назад, я попыталась выдавить из себя вежливую улыбку.

— Эм… спасибо.

Лаадан чувствовала себя так же неудобно, как и я. Она плавно отвела от меня внимание Люциана. Я начала осматривать комнату на наличие знакомых лиц, при этом сжимая бокал.

Все — все чистокровные — выглядели прекрасно.

Большинство женщин были одеты в откровенные платья, которые я бы тоже любила, если бы они не открывали мою прекрасную кожу, и замечательную шею.

Я не принадлежу этому. Неважно, что говорит Лаадан, я не принадлежу. Сделав глубокий вздох, я продолжила оглядываться. Среди них я узнала Министра Диану Элдерс. Она надела белое прозрачное платье, что напоминало те, которые могли носить богини. Возле нее стоял мой дядя и с интересом слушал ее, независимо от того, что она говорила. Я с трепетом наблюдала, как он улыбается ей, и, когда они повернулись к нам, я заметила, что изумрудные глаза блестели как драгоценности.

Так и было, пока он не увидел меня.

Маркус отступил назад, моргая. Шок прошелся по его лицу, он отреагировал так, как будто увидел привидение. Медленно двигаясь, он и Министр Элдерс присоединились к нам. Он махнул Люциану и Лаадан.

— Александрия, после всего ты решила присоединиться к нам.

Чувствуя дискомфорт, я махнула головой и отпила шампанского.

Диана улыбнулась достаточно мягко, но она нервничала, когда обращалась ко мне.

— Мисс Андрос, приятно встретить вас.

— Взаимно, — промямлила я. Я не была хороша в обмене вежливостей. Но чистокровным, окружавшим меня, не требовалось мое участие, поэтому я просто отошла в сторону. Я продолжила исследовать толпу… ну, если быть честной, я искала Эйдена. Знаю, что он не заговорит со мной, но я хотела, чтобы он...увидел меня.

Неправильно, да, но я хотела этого.

Но все же, первым я увидела Сета.

Или он меня. Не уверена. Я была очень удивлена, когда увидела Эйдена и Сета, стоящими с двумя чистокровными мужчинами, которых не знала. Несколько красивых девушек окружали их, возможно из-за того, что Аполлион стоял там — или они просто стояли возле горячих парней. Доун Самос была одной из красоток. На ней было белое платье, которое заканчивалось у колен. Доун ближе всего стояла к Эйдену, и ее тонкая длинная рука касалась его каждый раз, когда она говорила. Я не видела ее с первого дня сессии, поэтому и забыла, но она была здесь.

Сет стоял лицом к входу и к Эйдену. Он надел смокинг, как и все чистокровные, за исключением того, что Сет умудрился достать белый, но и в нем он выглядел превосходно. Я усмехнулась. Его взгляд блуждал по залу и остановился на мне. Выражение на его лице было комическим. Брови взлетели, глаза в удивлении открылись. Видимо, большую часть времени, я выглядела как дура. Поэтому я и в платье, это, должно быть, то еще зрелище. Самодовольная улыбка Сета, быстро вернулась на место.

Он одобрительно махнул мне. Я наклонила свой стакан в его сторону.

Он, наверное, сказал что-то, так как мускулы Эйдена напряглись под черным костюмом. Затем, медленно, почти незаметно, Эйден глянул через плечо. В момент, когда наши глаза встретились, я почувствовала себя Золушкой.

Эйден разжал губы и его взгляд начал блуждать по мне, да так, что бокал задрожал у меня в пальцах. Когда его глаза вернулись к моим, весь воздух вышел из моих легких. Его серые глаза так красиво блестели, так сексуально блестели, что тепло разлилось по моей коже. Моя рука упала на бок, я забыла о шампанском, едва держа его пальцами. Он полностью развернулся, было видно, как его грудь вздымалась и опускалась. Он не улыбался. Он просто смотрел. Прямо как я, потому что он выглядел замечательно в этом черном костюме, дикие волны волос обрамляли его лицо, нежные губы застыли в удивлении, а глаза были наполнены голодом.

Как в тумане, Эйден пересек зал, его прожигающий взгляд оставался на мне. Я знала, что выгляжу хорошо, но не настолько. Не так, чтобы все остальные блекли и исчезли для Эйдена. Я подумала о том, что он тогда сказал в комнате, как много он ошибался.

Думаю, я знала кое-что еще, в чем он ошибся.

Зацикленная на Эйдене, я не заметила, как Сет начал двигаться, я почувствовала его до того, как он взял мою руку, его пальцы легли мне на голые плечи. Злость появилась на лице Эйдена. Он застыл, бросая серый взгляд на мое плечо. Я могла чувствовать это в воздухе — ревность, его инстинктивное желание убрать руку Сета.

Сет наклонился ближе, его теплое дыхание коснулось моей шеи.

— Люди начинают глазеть.

Да? Я не заботилась об этом, что было плохо, но Эйден продолжал глазеть — с такой страстью, таким желанием — это была единственная вещь, о которой я могла думать. И затем Эйден все понял. Остановившись на середине зала, он закрыл рот. Глаза до сих пор были такими же, блестели в мягком освещении. Он еще раз взглянул на меня. Дрожа под его взглядом, я представляла, что он хотел бы увести меня.

Рука Сета опустилась на мою руку, пальцы сплелись с моими.

— Ты знаешь, он не для тебя.

— Знаю, — прошептала я. Знала это, и, возможно, поэтому я чувствовала себя такой пустой внутри.

Эйден развернулся и пошел назад, улыбаясь тому, что сказала Доун. Но это была ненастоящая улыбка. Я знала его улыбки. Даже после всего, я жила ради них.

— Не хочешь потанцевать? — предложил Сет.

Поход на бал был плохой идеей. Пустота, которую я чувствовала, заполняла все. Я не принадлежала этому, а Эйден принадлежал. Он принадлежал к этому с чистокровкой Доун. Не со мной, не с полукровкой.

Я оторвала взгляд от Эйдена и взглянула на Сета.

— Я не хочу танцевать.

Янтарные глаза Сета смотрели на меня.

— Ты хочешь остаться здесь?

— Я не знаю.

Он улыбнулся и наклонился. Когда он говорил, его губы задели мое ухо.

— Мы не принадлежим этому, Алекс. Не с ними.

Я хотела спросить, чему мы принадлежим, но знала, каков будет его ответ. Он сказал бы, что мы принадлежим друг другу.

Не в том смысле, как я хотела бы с Эйденом, в другом. В том смысле, который я еще не поняла, но выясню.

— Пошли, — сказал он мягко.

Я могла остаться и утверждать, что принадлежу этому месту, или могла уйти с Сетом. И что потом? Мои пальцы начали дрожать, после того, как я поставила бокал на ближайший столик.

Я позволила Сету увести себя с бала. Меня начала одолевать внезапная тяжесть. Было такое чувство, что я сделала какой-то окончательный выбор.

Может, и сделала.


Глава 21


— Давай сделаем что-нибудь глупое.

Я повернулась к Сету, дико волнуясь.

— Ты хочешь сделать что-нибудь совсем глупое прямо сейчас?

— Ты можешь предложить что-то получше?

С этим я согласилась. Это было неплохой мыслью.

— Окей. Давай.

— Хорошо, — он начал идти, толкая меня прямо через лабиринт. Мы прошли кабинеты Совета и направились к главному корпусу. Сет завернул в темное и тихое здание, где я провела большую часть своего времени.

— Ты хочешь потренироваться?

Он покачал головой, стиснув челюсть.

— Нет.

Сет ускорил шаг. Я понятия не имела, что он собирается делать, но пошла за ним. Дверь на арену была открытой. Широкая улыбка появилась у него на лице, когда он увидел двойные двери в глубине темного коридора.

— Ты хочешь поплавать? — спросила я.

— Конечно.

— На улице градусов 40.

Сет открыл дверь. Запах хлорки был повсюду.

— И что? Здесь же не 40 градусов, правильно? Здесь больше 60.

Я отошла от него и прошлась к началу бассейна. Глянув через плечо, я увидела, как Сет снимает свою обувь. Он уловил мой взгляд и подмигнул.

— Ты странный, — сказала я, борясь с ухмылкой.

— Так же, как и ты, — он снял пиджак, и бросил его на пол. — Алекс, мы много в чем похожи.

Я начала отрицать, но затем остановилась и подумала, что без толку ему доказывать. В Сете было нечто, что пробуждало во мне что-то дикое и, да, глупое. Мы оба были беззаботные, немного дикие, агрессивные, а также мы не знали, когда нужно замолчать. Я считаю, что есть два типа людей: те, кто сидят вокруг костра, глядя на него, и те, кто разводит костер.

Сет и я разжигали пламя, а затем танцевали вокруг него.

— Это правда было так очевидно там? — спросила я тихо.

Сет уже снимал белую рубашку, но затем остановился и взглянул на меня. Он подбирал слова.

— Я не знаю, что творилось у тебя в голове, Алекс. Я не могу читать мысли. Просто основываюсь на твоих эмоциях.

— Полезно знать это.

— Поддерживаю, — он начал расстегать рубашку, — к тому же, мне никогда не надо было чувствовать твои эмоции, чтобы понять. Не думаю, что ты хочешь знать, на что это похоже.

— Нет. Хочу, — я оперлась на другую ногу. Эти каблуки просто убивали меня.

Качая головой, Сет вздохнул.

— Ты пялилась на него, как мерзкая девчонка, которая смотрит на симпатичного парня в баре, который только что заказал ее.

Я еле сдержала смех.

— О. Вау. Спасибо.

Он поднял руки в беспомощном жесте, что было странным для него.

— Я говорил тебе.

— Ага, — я убрала прядь волос с шеи, — так я выглядела как идиотка в глазах других?

— Нет, каждый видел красивую полукровку. Это все видели, — Сет взглянул вдаль, криво улыбаясь, — могу я тебе кое-что сказать?

Я снова повернулась к бассейну.

— Конечно.

— Мне нравится, когда ты без перчаток, — я почувствовала его дыхание у себя на шее. Как он мог так тихо двигаться?

— О, — сказала я, наблюдая, как Сет надвигается. Молча, он снял одну перчатку, затем другую, бросая их подальше от воды. Его пальцы накрыли шрамы до того, как он отпустил мою руку и отступил. Мои метки казалось, скучали по нему. Я посмотрела на него сквозь веки.

— Лучше?

— Намного.

Я взглянула на красивое платье. Лаадан расстроится, если я испорчу платье. Я повернулась и увидела свое отражение в окне. Это не была я. Я выглядела, как кукла, точная копия своей матери. Да настолько, что даже Люциан посмотрел так, что мне захотелось блевать. Может это то, чего Лаадан хотела? Восстановить из меня свою потерянную подругу?

— Ты видел мокрый шелк? — спросила я.

Сет смешно пошевелил носом позади меня.

— Скорее всего, нет.

— Это позор, — я сбросила свою обувь. Пальцы сразу же разжались и поблагодарили меня.

— Ты на самом деле собираешься…

Я нырнула. Вода не была такой теплой, как я ожидала, что оказалось шоком для организма, но через несколько секунд я привыкла. Все еще оставаясь в воде, я поплыла к другой стороне бассейна.

Вода сразу же погубила всю работу Лаадан. Кружа, я заметила Сета на краю бассейна. Веселье и удовлетворение отражались на его лице, делая его нормальным.

— Алекс, это ребячество. Ты испортила ее платье.

Ярко-красный шелк плавал вокруг меня.

— Знаю. Я плохая.

— Очень плохая, — это прозвучало скорее, как похвала, чем укор.

Вдохнув, я снова нырнула и закрыла глаза. Под водой было тихо, умиротворенный мир. Мне не нужно здесь думать, беспокоиться… или любить.

Я потихоньку всплывала на поверхность, когда заметила Сета, который пожал плечами и снял рубашку. Я лишь на секунду увидела оголенную верхнюю часть тела, а затем снова нырнула. Все было не плохо — эта золотистая кожа и мускулы.

С ума сойти, не такая уж грандиозная вещь — увидеть грудь Сета.

Он остался со мной на ночь, полностью одетый, слава богам, но это было странно. Сет был странным, я была странной, и я не могла оставаться под водой всю ночь. Я оттолкнулась ногами от дна бассейна.

Сет переместился в центр зала. Он стоял на носках у самого края — голова запрокинута назад, руки вытянуты вверх.

— Перестань пялиться.

Я подплыла вперед.

— Я не пялюсь.

Он захихикал.

— Как вода?

— Нормально.

Он опустил руки.

— Ты помнишь последнее, что я тебе сказал на тренировке?

Я подплыла к тому месту, где он стоял.

— Ты много чего говоришь на тренировках. Честно говоря, я не особо уделяю этому внимание.

Он скривился.

— Ты творишь чудеса с моей самооценкой.

Закатив глаза, я оттолкнулась от стенки и поплыла на спине. Платье плавало вокруг моего тела.

— Я чувствую себя русалкой.

Сет проигнорировал это.

— Завтра, когда они спросят тебя о том, что произошло в Гэтлинбурге, просто отвечай на их вопросы.

Я вздохнула.

— Я знаю. Что вы, ребята, думаете, я скажу? Что люблю демонов?

— Просто не останавливайся на чем-то. Отвечай да или нет, это все.

— Я не дурочка, Сет.

Сет поднял бровь.

— Я этого не говорил. Просто знаю, что ты предпочитаешь… много говорить.

— Ох. Прямо как ты…

Сет нырнул, и волны накрыли меня так, что я потеряла баланс. Затем, я увидела, что он плывет ко мне. Узнав дикую ухмылку на его лице, я начала отплывать, но он поймал меня за подол платья. Я шлепнула его по руке. Сет немного отплыл и потряс головой, посылая брызги во все стороны.

Я обрызгала его.

— Ты разговариваешь больше, чем я.

Он подплыл к краю бассейна и закинул одну руку. Щурясь сквозь воду и волосы, он посмотрел на меня.

— Ты выглядишь, как промокшая обезьянка.

— Что? Нет. — Я подняла руку к волосам, а затем к глазам. Скорее всего, у меня были потеки прямо под глазами. — Подожди. Правда?

Сет покачал головой.

— Честно, ты в беспорядке. Это была плохая идея. О чем я думал?

— Заткнись. Ты тоже не выглядишь привлекательным.

Это было не правдой. Сет выглядел… приятно намокшим. Отсутствие рубашки, возможно, усиливало эффект. Немного. По какой-то причине я вспомнила день, когда появилась руна.

Он хитро улыбнулся и поднял руку над водой.

— Смотри.

Я пыталась удержать свое платье.

— На что смотреть?

Вода под его рукой закрутилась так же, как спускается в канализацию. Потом он выстрелил ею прямо вверх, достав до потолка. Поток воды завертелся в воздухе, а затем обрушился на меня.

Я не успела отплыть назад.

Вода образовала воронку вокруг меня, полностью все закрывая. Потом она замерла. Я не могла видеть что-либо за стеной воды. Я наклонила голову назад и улыбнулась. То, что Сет сделал тайфун было странно, но и круто одновременно. Поколебавшись, я протянула руку и ткнула пальцем сквозь воду. Неверное движение. Все рухнуло.

Вся вода накрыла меня, и я нырнула, но, когда вынырнула, то последовала водяная битва. Мы оба выглядели как дети, которые не слушают родителей, но было весело. Это не имело значение, я была сосредоточена на воде и Сете, который стремился утопить меня.

Я не думала про Эйдена, Совет, или еще что-то.

Смеясь и глотая воду, я повернулась и увидела, как Сет убирает светлые волосы с глаз.

— Ты как девочка, Сет. Может, нужен перерыв?

— Ты должна сдаться, — он отвел руку назад, снова посылая поток воды, — ты не победишь меня. Никогда. Ни в чем. Сдавайся.

Я отплыла назад.

— Я не сдаюсь, Сет.

Он подплыл ближе.

— Ну что же, все должны когда-то научиться этому. Кроме меня. Я крут.

— Ты крут тем, что козел.

— Ты труп, — он начал плыть ко мне, и я нырнула. Я схватила его за ноги, решив, что если захвачу их, то и его тоже.

Но это не сработало.

Я схватилась за одну ногу и потянула. Сет принял меры, и начал дергать меня назад. Моя голова билась об воду, и я изо всех сил выругалась. Неудивительно, длинное, мокрое платье, действительно затрудняет использовать ноги.

— Это жульничество, Алекс, — Сет схватил меня за бока, — ты знаешь, что бывает за это.

Я пыталась ухватиться за его запястья.

— Ты не посмеешь!

Он наполовину высунул меня из воды. Я уставилась на него. Под моим взглядом его улыбка исчезла.

— Наверху холодно, да?

Ага, немного.

— А внизу глупо, да?

Брови Сета взлетели.

— Будучи в такой позиции, ты не знаешь, как нужно говорить со мной.

— Это потому что с идиотами сложно спорить, — я наградила его ухмылкой, — зачем напрягаться?

— О? Вот как? Ну что ж, мой маленький Аполлион, удачи в битве.

— Сет! Клянусь, я…

Прерывая меня, он использовал воздушный элемент и вытянул меня из воды. Затем снова кинул в воду, и мое платье разлетелось в разные стороны. Вода попала мне в нос, когда я пошла на дно бассейна.

Всплыв на поверхность, я начала кричать на Сета. Много грубых рифмованных слов, которые мог оценить только он. Это привело к тому, что я снова взлетела в воздух. А потом еще и еще.

— Хорошо. Хорошо, — выдохнула я, вися над ним. — Ты крут.

— И?

— И… ты не козел… все время — Подожди! — я заорала, когда мои колени снова показались из воды, — ты просто прекрасный человек.

Сет нахмурился.

— Это звучало не от всего сердца.

Я схватила его за руки.

— Окей. Ты лучший Аполлион.

Он наклонил голову набок и поднял одну бровь.

— Я сейчас единственный Аполлион здесь.

Я хихикнула.

— Ты до сих пор лучший.

Он вздохнул, но опустил меня.

— Сейчас ты точно выглядишь, как промокшая обезьянка.

— Спасибо, — я начала двигаться к краю бассейна, но Сет опередил меня и поплыл словно рыба. Он схватил мою руку и развернул.

— Куда ты собралась?

Я хотела толкнуть его в грудь, но вспомнила, что было между моими руками и его кожей до этого. Я остановила свой выбор на его плечах, что казалось бессмысленно.

— Не бросай меня снова.

— Я не собираюсь бросать тебя.

Я выждала минуту.

— Значит, я победила в водной битве?

— Нет.

— Черт. Ну, ты должен быть в чем-то лучше, чем я. Поздравляю.

— Я всегда лучше тебя. Я…

— Эгоист? — я пыталась помочь, — нарцисс?

Он подплыл, а я попятилась назад. Было сложно сохранить как можно больше пространства между нами. Тем более в воде. Мои ноги были везде, там, где я не хотела — близко к нему.

— Для тебя у меня тоже кое-что есть. Как насчет упрямства? Дерзости? — возразил он, медленно толкая меня до тех пор, пока спина не уперлась в край бассейна.

— «Дерзость» — это слово дня?

Он накрыл мои губы пальцами.

— Ну да. Я мог бы даже использовать его в предложении, если тебе нравится.

— В этом нет необходимости.

Он убрал палец и положил руки по обе стороны от меня. Я посмотрела на него, и наши взгляды встретились. Мы вышли на новый уровень понимания. Это было сильно, почти как разряд, который прошел между нами, когда я коснулась его руны. То, что я никогда не собиралась снова повторять.

Атмосфера была игривой, но молчание росло, заставляя меня нервничать. У Сета было непонятное выражение лица, все внимание было сосредоточено на мне. Он любил флиртовать, нарушая границы между нами, но это было что-то другое. Я ощущала это внутри, замешательство и настороженность.

И тут я подумала о той тяжести, которую почувствовала, когда покидала бал.

— Я думаю… нам нужно вернуться. Я замерзла и уже холодно.

Сет улыбнулся.

— Нет.

— Нет?

— Я еще не закончил быть глупым, — он наклонился ко мне. Его мокрые волосы касались моего лба. — Вообще-то, во мне еще много чего глупого.

В конце концов, я подняла руку и положила ему на грудь, чтобы остановить. Его кожа казалась невероятно теплой, несмотря на то, что он был в воде. Я открыла рот, чтобы ответить, но оказалась в недоумении. Странная нервозность накрыла меня. Как-то он умудрился придвинуться ближе, и я… я не оттолкнула его и не убрала руки. Сет казалось, что-то увидел в моем взгляде так как, переместил свои руки мне на запястья.

— Знаешь что? — его дыхание было горячим, — есть много глупых вещей, которые я хочу сделать, но на самом деле хочу сделать самую глупую вещь возможной.

— И что это?

— Я хочу поцеловать тебя.

Мой живот скрутило.

— Это сумасшествие. Я не Елена… или какая-то другая из девушек.

— Я знаю. Может поэтому и хочу.

Я отвернула голову в другую сторону. По крайней мере, так я думала. Это то, что я планировала, но по каким-то причинам моя голова приблизилась к нему.

— Ты не хочешь меня целовать.

— Но я хочу, — его губы накрыли мою щеку, что заставило меня задрожать.

Мои руки переместились с груди, и я взялась за край бассейна.

— Нет, не хочешь.

Сет засмеялся прямо возле щеки. Его пальцы прошлись по моей спине и остановились на оголенной шее.

— Ты хочешь поспорить со мной на счет того, чего я хочу?

— Ты же споришь со мной.

— Ты смешная, — я почувствовала смех, и то, что он начал двигаться по линии моего подбородка, — это досадное качество, но такое притягательное.

Мое сердце очень быстро билось.

— Ну… ты тоже раздражительный.

Он снова засмеялся и прижал к своей груди. Мои руки ослабли и упали в воду.

— Почему мы до сих пор говорим?

Я расположила свою щеку у него на плече и закрыла глаза.

— Это твой единственный шанс поговорить со мной, чтобы я тебя не затыкала, так как мы не будем… делать что-либо еще.

— Ты хоть представляешь, насколько забавной я тебя считаю? — проговорил он, прижимая к стенке бассейна. Его руки оставили мои запястья, спускаясь вниз к бедрам. Пятясь назад, я схватилась за его руку. Слишком поздно, он обернул мою ногу вокруг себя.

— Что… что ты делаешь? — я ненавидела, как бездыханно прозвучал мой голос, смущенная необходимостью, которая горела во мне.

— Знаешь, почему я считаю тебя забавной? — он скользнул рукой по бедру.

— Почему?

— Потому что знаю, как сильно ты хочешь меня поцеловать, — Сет схватил меня за подбородок, наклоняя голову назад.

— Это не правда.

— Ты лжешь. Почему? Не имею представления, — он скользнул губами по щеке, по горлу, по плечу. Рука скользнула между бедрами. Моя кровь закипала, а сердце охватило безумство. — Я могу чувствовать, что чувствуешь ты. И я знаю, что ты хочешь поцеловать меня.

Я схватила его руки.

— Это не…

— Не что? — он придвинул голову, упираясь своим носом в мой.

— Я…

— Просто позволь мне поцеловать тебя.

Боги, мне нужно было, чтобы он поцеловал меня. Мне нужно было, чтобы он продолжал делать руками то, что делает. Но было ли это все связано с сердцем… или только с телом? Или это то, что суждено нам обоим? Связь, узы — чтобы это ни было — управляло нашими желаниями. Она звенела и затягивалась между нами. Но то, что я чувствовала к Эйдену, не было из-за связи, и это не изменится только потому, что он не отвечает на мои чувства. Я никогда не задавалась вопросом, что это, но все же? Я должна была узнать.

Я открыла глаза.

— Это по-настоящему?

— Очень даже, — он приблизился, и я ощутила его мокрые волосы у себя на лице. Я хотела поцеловать его и обнять. Жажду, которую вызывали его руки, нельзя было отрицать, но, когда я смотрела на него и видела руны на шее, то не могла быть уверенна, что это то, чего я хочу. Было между нами что-то такое, чего мы оба не могли понять, что-то неизвестное. Мы не знали, как эта связь влияет на нас.

Его дыхание танцевало у меня на щеке, затем напротив губ.

— Ангел, просто позволь поцеловать тебя.

С Эйденом все было по-другому. К нему меня притягивали мои чувства, а не внутренняя или внешняя связь. И не имело значения, что это запретно, или то, что он просто не хочет меня.

Вдруг Сет уронил руки. Я ударилась о край, морщась от боли, когда цемент поцарапал мою кожу. Знак Аполлиона сместился на грудь.

— Ты думаешь про Эйдена.

Я закусила губу.

— Не в том смысле, о котором ты подумал.

Он схватился руками за голову. Затем приблизился к моему лицу.

— Знаешь, я не знаю, что хуже. То, что я был настолько глуп, что хотел тебя поцеловать, или тот факт, что ты до сих пор сохнешь по тому, кто не хочет тебя.

Я моргнула.

— Вау. Это было немного больно.

— Это правда, Алекс. Даже если бы он говорил о своей вечной любви, ты не можешь быть с ним.

Я повернулась и вылезла из бассейна, возвышаясь над ним. Вода стекала с платья.

— То, что я не могу быть с ним, не меняет моих чувств.

В мгновение, он вылез из бассейна.

— Если у тебя такая эпичная любовь с Эйденом, почему ты так сильно хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Я залилась краской, потому что не могла оспаривать этот факт.

— Я не поцеловала тебя, Сет! Это ответ на твой вопрос!

— Но ты хотела. Поверь мне, я знаю, что хотела, — он улыбнулся. — Ты, правда, хотела этого.

— Я не знаю, чего хочу! — заорала я, сжимая кулаки. — Откуда ты знаешь, Сет? Как ты можешь знать, что это не гребанная связь между нами?

Злость, которая исходила от Сета, удивила меня.

— Ты думаешь, это просто связь? Ты думаешь, что это все, что я чувствую к тебе?

Я хрипло рассмеялась.

— Ты повторял это все время! Каждый раз, когда делал что-то хорошее для меня, ты говорил, что это из-за связи.

— Ты никогда не задумывалась, что я шутил?

— Нет! С чего бы! Ты говорил, связь становится сильнее, — ответила я, — вот почему ты хочешь поцеловать меня! Это не по-настоящему.

— Алекс, я знаю, почему хочу тебя поцеловать, и это не связано с тем, что мы Аполлионы. И, видимо, это не имеет ничего общего со здравым смыслом.

Я закатила глаза.

— О, заткнись. Мне надоело говорить…

— Я знаю почему, — Сет начал наступать, пока я не ударилась о стену, и между нами остались считанные дюймы. — Не могу поверить, что должен это объяснять тебе.

Дрожа от холода, я уперлась руками в стену.

— Ты не должен.

— Ты самая раздражающая личность, которую я знаю.

— И это заставляет тебя хотеть меня поцеловать? Ты повернутый.

Его глаза вспыхнули золотом.

— Ты чувствуешь связь между нами прямо сейчас?

Я нахмурилась, ища явные признаки связи. Я не чувствовала тепла или нервозности, так что склоняюсь к тому, что ее не было.

— Нет, но я не знаю, как она ощущается…

Сет обхватил мое лицо ладонями и накрыл мой рот своим. Я замерла, шокированная, что он меня поцеловал после всего, что было. Нежно, чувственно и робко, как будто делал это впервые, хотя я знала, что это не так.

Я знала, что должна была остановить его, ведь если я не сделаю этого, то будет сложно противоречить нашему спору. Но я осознала, что закрыла глаза. Его губы были теплыми, сладкими и головокружительными. Затем он углубил его, лишая меня воздуха и заставляя сердце биться быстрее.

Поцелуй не должен быть огромным делом, и этот не должен был отличаться. Но, боги, меня еще никто так не целовал.

Я закинула руки ему за шею, запуская пальцы в волосы, и затем я ответила на поцелуй. Целуя его с тем же диким чувством, что и он меня. Боги, мне нравится целовать Сета.

Он, правда, был хорош в этом.

Сет укусил меня за нижнюю губу и немного отклонился, чтобы я могла вдохнуть.

— Ты не можешь говорить мне, что тебе не понравилось, — он снова поцеловал меня, — и не смей говорить, что ты не целуешь меня.

Я опустила руку ему на грудь. Я знала, если открою глаза, то увижу знаки.

— Я… не знаю, что это было.

Он засмеялся и провел своими губами по моим.

— У тебя есть выбор, Алекс.

Я открыла глаза. Знаки скользили по его лицу, и у меня возникло желание провести по ним пальцами. Пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться. Я встретила его взгляд.

— Что за выбор?

Он положил руки мне на плечи, затем опустил их к талии, удерживая меня на месте.

— Ты можешь продолжать тратить время на то, что не можешь иметь.

Я вдохнула.

— Или?

Он улыбнулся.

— Или нет.

— Сет, я…

— Слушай, знаю, что он не для тебя, — сказал он, как будто бы говорил о каком-то венерическом заболевании, — но я знаю, что нравлюсь тебе. Я ничего не утверждаю. Не прошу о каких-то глупых ярлыках, обещаниях. И ожиданиях.

Я глубоко вздохнула.

— Что ты предлагаешь?

— Ты решила посмотреть, что произойдет между нами, — Сет отпустил мое платье, и повел руками по голове, — ты выбрала нас.

Выбрала нас? Я задрожала и обняла себя. Выбрала между чем? Эйден явно был полностью недоступен, а Сет — хотя мы и застряли друг с другом — не было и дня, чтобы мы не хотели снести голову друг другу. Это не казалось хорошим выбором.

Неожиданно Сет улыбнулся.

— Подумай об этом, — он развернулся и пошел туда, где оставил свои вещи.

Я обмякла, прислонилась к стене и вздохнула. Сет сделал несколько хороших вещей для меня. Он остался со мной после смерти Калеба, защитил от Мастера. Но с другой стороны был Эйден и все то, что я чувствовала к нему, и то, как он смотрел на меня сегодня вечером.

Но выбрать Эйдена, означало выбрать ничего.

Выбрать Сета, означало подчиниться судьбе. Или я уже сделала это? Мой взгляд упал на руку. Руна на моей руке сияла синим радужным цветом, как если бы была довольна от предложения Сета. Но его предложение и не звучало столь плохо. Без ярлыков. Без обязательств. Без чувств. И это было хорошо, потому что мое сердце… мое сердце было где-то в другом месте. Скоро я вернусь домой в Северную Каролину, где не будет Калеба, полукровок, которые хотят быть возле меня, и больше не будет Эйдена.

Но будет Сет.

Я оттолкнулась от стены. Сет стоял спиной ко мне, голова наклонена. Что я делаю? Я остановилась в нескольких шагах и прочистила горло.

— Сет?

Он повернулся, пальцы застегивали последние пуговицы.

— Алекс?

— Я… я выбрала тебя — или то, что ты сказал, — я покраснела. Боги, я звучала глупо. — Я имею ввиду, я выбираю все, что…

Губы Сета прервали меня. Он обнял меня, роняя на плечи что-то теплое и сухое. Я предположила, что это был его пиджак, но затем подумала о том, настолько теплым был он сам. Прежде, чем осознать это, я сжала его рубашку, впитывая тепло. Затем я почувствовала, как проснулся какой-то дремлющий вулкан, который посылал искры по моей коже. Моя ладонь начала чесаться — гореть. Я снова вернулась к его губам. Поцелуя было недостаточно. Я запустила руки под рубашку, проводя рукой по твердым мышцам живота.

Он отошел назад, тяжело дыша. Мимолетный, удовлетворенный взгляд скользнул по его лицу так быстро, что я не была уверена в том, что видела. Он улыбнулся мне.

— Сегодня ты не будешь спать в своей кровати в той маленькой ужасной комнате.


Глава 22


Я спала в своей кровати, в этой ужасной комнате. И я была одна. Я взяла себя в руки и уговорила Сета, что пребывание в одной кровати — плохая идея, но на самом деле это было тяжело, потому что мое тело думало совсем иначе. Удивительно, но разум победил.

Не знаю, зачем поцеловала Сета в первый раз, затем еще раз. Черт, я даже не знаю, зачем согласилась узнать, что будет. Было бы умней, если бы я ударила Сета и убежала. Но я никогда не совершала умных поступков.

— Это было красивое платье, — сказала Лаадан, любопытно хмурясь. — Я думаю, что есть всего несколько способов уничтожить шелк, и, предполагаю, что купание в полночь одно из них.

Сжимаясь и краснея, я опустила руки и пробежалась пальцами по своим штанам. Они были сделаны из какого-то тонкого, черного материала и сдавливали мои ноги, что было хреново. Даже после того, как я безнадежно испортила платье Лаадан, она позволила мне позаимствовать у нее пару сексуальных черных туфель, в которых я чувствовала себя выше и умнее.

— Мне правда жаль, — я посмотрела на двойную дверь, украшенную золотым орлом, — у меня есть некоторые сбережения. Я могу заплатить за платье.

— Нет. Не волнуйся об этом, — она положила руку мне на плечо, — хотя, на самом деле мне любопытно, что спровоцировало тебя покинуть бал так быстро и пойти купаться. Ты ушла со своим Сетом. Я могу предположить, что ты купалась с ним?

Мои щеки запылали при упоминании Сета. Если бы «мой» Сет был здесь, то никогда не дал бы мне забыть об этом. Но его не пустили в здание Совета.

— Он не мой Сет.

Маркус и Люциан зашли до того, как Лаадан успела наградить меня понимающей улыбкой. К моему удивлению, я была рада видеть их.

Люциан подошел, и взял мою холодную руку. Или это его руки были такими горячими, что я даже костями чувствовала теплоту?

— Дорогая, ты выглядишь встревоженной. Не о чем волноваться. Совет задаст тебе пару вопросов и на этом все.

Я встретила взгляд Маркуса за плечом Люциана. Он выглядел так, как будто здесь было, о чем волноваться. Я высвободила свою руку.

— Я не встревожена.

Люциан обнял меня за плечи.

— Мне нужно идти и занять свое место. Скоро начнем.

Это было единственной причиной, почему я пришла. Наблюдая, как Охрана Совета придерживает двери для Люциана, я решила, что не нервничаю. Я просто хотела покончить с этим.

Когда я взглянула на Маркуса, его губы были сжаты. Посылая многозначительный взгляд Лаадан, он подождал, когда она кивнет и пойдет за Люцианом.

— Александрия, я ожидаю, что ты будешь хорошо себя вести. Не позволяй себе многого. Просто отвечай на вопросы, ничего больше. Ты поняла?

Мои глаза расширились, и я скрестила руки.

— Что ты думаешь, я сделаю? Зайду и начну кричать на людей?

— Все возможно. Правда, Алекс, ты знаешь свой темперамент. Некоторые ожидают, что ты потеряешь над собой контроль, — сказал глубокий, знакомый голос позади меня.

Каждый миллиметр моей кожи узнавал этот голос. И не имело значение то, что прошлой ночью я выбрала Сета. Разве нет? Мой мозг кричал телу не поворачиваться, но я не послушала.

Каждым дюймом Эйден был чистокровным. Его темные волосы спадали вперед и задевали густые, темные ресницы. Одетый в этот белый прикид, он выглядел неприкасаемым. Маркус прочистил горло, и я поняла, что долго пялюсь.

Заливаясь краской, я повернулась к Маркусу.

— Я знаю. Просто отвечать на их вопросы, бла бла. Я поняла.

Маркус строго посмотрел на меня.

— Я надеюсь.

Не знаю, как еще им доказать, что я не собираюсь врываться туда и кого-нибудь прихлопнуть.

Маркус посмотрел на свои часы.

— Нужно идти. Александрия, Охрана позовет тебя, когда Совет будет готов.

— Я не могу пойти туда вместе со всеми? — спросила я.

Он покачал головой и ушел, оставив меня одну с Эйденом и молчаливыми Охранниками. Не было и речи о том, чтобы игнорировать его.

— Эм… как ты?

Эйден уставился куда-то позади моей головы.

— Хорошо. Ты?

— Хорошо.

Он махнул и посмотрел на двери.

Неловкость момента убивала меня.

— Можешь идти. Ты не должен ждать здесь.

Наконец-то, он посмотрел на меня.

— Мне на самом деле нужно идти туда.

Я кивнула и закусила щеку с внутренней стороны.

— Знаю.

Эйден направился было к двери, но остановился. Через секунду он повернулся ко мне.

— Алекс, ты сможешь сделать это. Я знаю, что можешь.

Наши взгляды встретились, и я перестала дышать. Короче говоря, я замерла и смотрела, как он изучает мое лицо. Я не могла вспомнить, делала ли макияж сегодня утром. Может блеск какой? На голове был беспорядок, так что волосы были распущены и закрывали шею. Я прикоснулась к губам, и к счастью выяснила, что блеск все-таки был.

Его глаза уловили мое движение, до того, как он отвернулся, и прикоснулся рукой к своей голове. Он издал какой-то звук и заговорил, его голос был таким низким, что я еле услышала его.

— Я думаю… что запомнил на всю жизнь. То, как ты выглядела прошлой ночью. Боги, ты была такой красивой.

Я чуть не умерла.

Следующее, что я поняла, это то, что он вышел за дверь. Он оставил меня стоять в растерянности. Горячий, затем холодный, затем чрезмерно строгий. Я не могла понять. Зачем говорить мне это… и затем уходить? Как в тот день, когда он пожелал, чтобы Сет убил Мастера. Зачем?

Опершись о стену, я измучено вздохнула. Сейчас не время думать о переменах настроения Эйдена. Мне нужно сконцентрироваться на…

Открылась дверь, и вошел Охранник.

— Мисс Андрос, вас ожидают.

Ну что же, это случилось раньше, чем я ожидала. Я оттолкнулась от стены и пошла за Охранником. Все отличалось от того, что я помнила. Единственный раз, когда я была здесь, я сидела на балконе и пряталась от чистокровок.

Изображения титанов украшали изогнутые скамейки. Символы, выгравированные на плитках, были искусно вырезаны. Все здесь казалось больше и лучше.

Присутствующие сидели в своих креслах, когда я шла по центральному проходу. Некоторые открыто пялились на меня. Остальные смотрели с любопытством и подозрением.

Взяв себя в руки, я сосредоточилась. Министры сидели, как боги. Они наблюдали за моими успехами и знали обо мне все. Лишь один не выглядел озабоченным. Откинувшись на своем маленьком троне, одетый в белую накидку, Люциан сидел и смотрел на Телли. Или, скорее всего, на трон Телли, представляя себя на нем, и чувствуя всю его силу.

Напротив тронов лицом к публике стояло пустое кресло. Я уставилась на него, не уверенная могу ли я сесть или стоит дождаться разрешения.

Я села.

Толпа чистокровок неодобрительно зашептала. Возможно, это было неправильное действие. Прекрасное начало. Подняв глаза, я посмотрела на балкон и увидела, как мелькнула тень.

Сет.

Я почувствовала, как Телли поднялся с места позади меня, но не смела взглянуть на него. Почему-то я знала, что это вызовет новую волну осуждения. Я положила руки на подлокотники и начала осматривать толпу. Мне срочно нужно было найти Эйдена. Он сидел на своем месте и смотрел мне за спину, прямо на Министра.

— Александрия Андрос, — он обошел мое кресло, остановился и посмотрел в сторону. Затем, элегантно повернулся к аудитории и улыбнулся. — Ты должна поклясться перед Советом и перед Богами, что будешь говорить только правду на поставленные вопросы. Ты поняла?

Я кивнула головой, глядя на Министра.

— Нарушение этой клятвы будет воспринято как измена в отношении Совета и Богов. За подобное ты будешь изгнана из Ковенанта. Я надеюсь, это ясно?

— Да.

— Что ж, Александрия Андрос, клянешься ли ты говорить только правду о том, что случилось в Гэтлинбурге?

Я встретилась взглядом с Телли.

— Да.

Он улыбнулся и отвернулся.

— Хорошо. Как тебе местонахождение здесь, Александрия? Нравится? — мягко спросил Телли. — Смотри только на меня, Александрия.

Я вцепилась в кресло.

— Все прекрасно.

Подняв бровь, он обошел меня с другой стороны.

— Приятно слышать. Александрия, почему твоя мать покинула Ковенант три года назад?

Я моргнула.

— Какое это имеет отношение к тому, что случилось в Гэтлинбурге?

— Тебе был задан вопрос — нет, не смотри на аудиторию. Почему твоя мать покинула Ковенант три года назад?

— Я… я не знаю, — я смотрела на Телли, — она никогда не говорила.

Телли повернулся к толпе и потер большим пальцем об указательный.

— Ты не знаешь?

— Нет, — сказала я, пялясь на его руку.

— Это не правда, Александрия. Ты знаешь, почему твоя мать покинула Ковенант.

Оторвавшись от его руки, я покачала головой.

— Моя мать никогда не говорила, почему сделала это. Я знаю лишь то, что другие говорят.

— И что же?

К чему он вел? Я следила за его движениями. Он кружил вокруг меня.

— Что она ушла, потому что оракул сказал, что я стану следующим Аполлионом.

— Почему это заставило ее уйти?

Я не смогла остановить себя. Мой взгляд поднялся к балкону, где, я знала, должен быть Сет.

— Александрия, не смотри по сторонам! — закричал он.

Теперь я поняла, почему Маркус был встревожен. Я хотела выпотрошить все внутренности Телли. Я взглянула на него.

— Она хотела защитить меня.

Заговорил другой Министр. Старая чистокровная женщина, ее голос прямо врезался в кожу.

— От кого твоя мама хотела защитить тебя?

Куда я должна смотреть? На Телли или на Министра?

— Я не знаю. Возможно, ее беспокоило то, как отреагируют боги на то, что нас двое.

— В этом есть смысл, — выговорила она, — не должно быть двух Аполлионов в одном поколении.

— Была другая причина? — спросил Телли.

Слова прямо слетели с губ. Не хорошо, не совсем разумно.

— Может, она боялась того, что сделает Совет.

Телли зашипел.

— Это абсурд, Александрия.

— Это то, что она говорила.

— Правда? — у него поднялись брови, — я думал, она ничего не говорила.

Дерьмо. Я могла представить выражение лица Эйдена и Маркуса.

— Она никогда не говорила мне до того, как… как изменилась.

— Но она сказала это после того, как решила стать демоном? — спросила женщина Министр.

— Моя мать не выбирала стать демоном! — я сжала кресло еще сильнее, делая несколько глубоких вдохов. — Ее насильно обратили. И да, она говорила, что я не должна оставаться в Ковенанте.

— Что еще она говорила об уходе? — спросил Телли.

— Это все.

— Почему ты никогда не заявляла о ней, на протяжении трех лет после твоего исчезновения?

— Она была моей мамой. Я боялась, что ее накажут.

— Справедливо, — отозвался старший Министр, — то, что она сделала непростительно. С момента, когда она узнала про твою сущность, она обязана была рассказать Совету.

— Это правда, Министр Мола, — Телли сделал паузу, кладя руку на мое кресло, — как так вышло, что ты не знала о превращении своей матери?

Воздух покинул мои легкие.

— Я нашла ее и решила, что она мертва. Я убила демона, что… что причинил ей боль.

— Что было дальше? — спросил Телли настолько тихо, что я не была уверена, услышал ли кто-либо еще.

Мое горло горело.

— Появился еще один демон и я… я убежала.

— Ты убежала? — повторил Телли достаточно громко, чтобы услышал весь Совет.

— Я думала, она мертва, — моя взгляд опустился на пол. — Я пыталась вернуться в Ковенант.

— Так после этого случая ты вспомнила о своем долге перед Ковенантом? — Телли не ждал, что я отвечу, что было хорошо. У меня не было ответа. — Ты нашла ее в Атланте? С четырьмя демонами, верно?

Как это было связано с тем, что было в Гэтлинбурге?

— Они преследовали меня. Это не выглядело так, будто я зависаю с ними.

— Твой тон не уважителен, — сказал старший Министр, — помни свое место, полукровка.

Я прикусила губу, пока не почувствовала кровь.

— Тебе было известно о местонахождении матери, после того, как ты вернулась в Ковенант?

По спине скатилась капля пота.

— Нет.

— Но в августе ты отправилась на ее поиски, верно? После происшествия на озере Лур? Ты нашла ее? — губы Телли сжались.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Я не знала, где она была. Даже не знала, что она была жива, пока мне не сказал Люциан.

— Ах, да, — он посмотрел на Люциана. — Что ты сделала, когда узнала, что она жива?

Сломалась и поцеловала чистокровку, но я не думаю, что ему нужно это знать. Вообще-то, ему бы это понравилось, он бы сразу отослал меня к Мастерам.

— Ничего.

Телли цокнул.

— Но…

Меня взяла злость.

— Как эти вопросы связаны с тем, что рассказала мне мама о планах демонов? Они хотели напасть на Совет. Обратить полукровок и отослать убивать назад в Ковенанты. Разве это не более важно?

На удивление, Телли понравилось, что я потеряла контроль.

— Все связано, Александрия. Что спровоцировало тебя покинуть Ковенант и отправиться на поиски матери?

Потребность соврать была огромной.

— Когда я поняла, что это она убивала на озере Лур, я ушла. Хотела, чтобы она нашла меня, так и случилось. У меня было чувство, что… что она была моей заботой, моей проблемой.

— Интересно, — Телли пошел в начало зала. Посмотрев на аудиторию, он заговорил громче. — Это правда, что ты не напала на Рейчел, когда увидела ее на Лысой горе?

Я уставилась на его затылок.

— Да.

Он повернул голову набок.

— Почему?

— Я испугалась. Она была моей матерью.

— Полукровки могут видеть сквозь магию. Мы не можем. Как ты не увидела, что твоя мать стала монстром? — он развернулся и улыбнулся мне. — Это то, чего мы не можем понять, Александрия. Ты покинула, Флориду, будучи уверенной, что твоя мать мертва. Вернулась в Ковенант, и она последовала за тобой, оставляя позади себя кучи убитых чистокровных и Охранников.

— Что? Была только атака на озере Лур. Она не…

— Ты ошибалась, — он дико и жестко улыбнулся. — Она виновата в более двадцати нападениях на юго-восточном побережье. Мы смогли отследить ее прямо до Ковенанта в Северной Каролине. Она прислала демонов-полукровок назад в Ковенант. Это было для того, чтобы выманить тебя?

Двадцати атаках? Никто не говорил мне. Ни Эйден, ни Маркус, ни даже Сет. Они должны были знать. Почему они не рассказали?

— Александрия?

Я моргнула.

— Да… я думаю, она хотела выманить меня.

— Это сработало. Ты ушла в тот день, когда вернулся Каин Порос и убил нескольких чистокровных, — Телли подошел ближе. — Скажи мне, Александрия, полукровка по имени Калеб Николо также был с тобой в Гэтлинбурге?

Моя грудь сжалась.

— Да.

Телли покачал головой.

— Он пытался остановить тебя на Лысой горе?

— Да.

— Это тот самый полукровка, что умер несколько недель назад? — спросила женщина Министр, — В атаке демонов, когда был с ней?

— Я так думаю, — ответил Телли.

— Как подходяще, — пробормотала Министр, но было такое чувство, что она прокричала эти слова. — Когда ты была в Гэтлинбурге с Рейчел, что она рассказала тебе о планах демонов?

Кое-как успокоив тошноту, я рассказала Совету то, что планировала мама. Вспоминая инструкцию, я не рассказал им о том, что на самом деле все это продумал Эрик. Лицо Телли ничего не выражало, когда он смотрел на меня. Если честно, то я не была уверенна, что его заботит то, о чем я говорю.

— Они планировали напасть на Совет и уничтожить нас? — фыркнул старый Министр, — Это смешно. Все это.

Затем Телли захихикал.

— Мы должны поверить, что кучка наркоманов смогли придумать связной план?

— Наркоманов? Да, они зависимы от эфира, но они наиболее опаснее наркоманов, — впервые отозвалась Министр Диана Элдерс. — Мы не можем отрицать то, на что они способны. Знание, что они могут превращать полукровок, меняет дело. И очевидно, боги ставят под сомнение нашу способность обуздать демонов.

Затем начался батл китов. Нескольким Министрам не понравился факт игнорирования планов демонов, но остальные считали это бредом. Кругом были предложения, такие как увеличить количество Стражи и послать их проверять демонов. Но большинство Министров, не видели причин этого делать. Разговор снова вернулся ко мне.

У меня скрутило живот. Телли и множество Министров не признавали планы демонов. Неожиданно, я осознала — то, что сказала мне мама, не было единственной причиной моего присутствия на Совете. Маркус заблуждался. Или он знал обо всем все это время. Телли был занят другими Министрами, так что я смогла беспрепятственно рассмотреть аудиторию.

Эйден что-то шептал Маркусу, крепко сжав руками подлокотник лавки перед ним.

Я посмотрела на балкон, и могла только представить, что Сет думал обо всем этом.

Наконец-то, Телли обратил внимание на меня.

— Рейчел планировала обратить тебя в демона?

Я хотела ответить «нет, черт», но передумала.

— Да.

Телли приподнял голову.

— Почему?

Я поднесла руку ко лбу.

— Она хотела, чтобы я стала Аполлионом, когда буду демоном. Она думала, что так сможет контролировать меня.

— Так она хотела использовать тебя? — спросил Телли, — Для чего?

— Думаю, она хотела быть уверена, что я не нападу на нее.

— Что ей было нужно от тебя?

Я встретила взгляд Телли. Каким-то образом, я догадалась, что он уже знает ответ.

— Она хотела, чтобы я позаботилась о другом Аполлионе… и она хотела, чтобы я помогла демонам с их планом.

— Ах, да, их план по нападению на Совет и освобождению полукровок? — Телли потряс головой, улыбаясь, — Александрия, сколько раз ты была помечена?

Мое тело сжалось.

— Я не знаю. Много.

— Достаточно для превращения, как ты думаешь?

Кошмары тех часов, когда я была заперта с Эриком и Даниэлем преследовали меня до сих пор. Я помню тот последний укус — когда я была уверена, что моя душа наконец-то потемнеет, и превратиться в ничто. Еще одна метка, и я бы перешла на темную сторону. Я обливалась холодным потом.

— Александрия?

Я заморгала, фокусируясь на его лице.

— Достаточно.

— Ты пыталась их остановить? Измученная или нет, ты убила двоих демонов после.

Недоверие прошло сквозь меня.

— Укусы очень болезненны, — продолжал Телли, останавливаясь возле меня. Его лицо показалось полнее, когда он подошел ближе. — Как ты могла допустить, чтобы это повторилось? Полукровка сделала бы все, чтобы избежать этого.

— Я не могла драться с ними.

— Ты не могла или не хотела?

Я закрыла глаза, успокаиваясь.

— Я пообещала, что не буду, если она не станет убивать Калеба. У меня не было выбора.

— Выбор всегда есть, Александрия, — он остановился, с отвращением глядя на меня. — Допустить что-то подобное.. это выглядит подозрительно. Возможно, ты хотела обратиться?

— Министр, — заговорил Люциан, — я понимаю, что некоторые вопросы необходимы, но Александрия неохотно подчинялась тому зверству. Даже мысль о таком, выглядит неестественной и жестокой.

— Это так? — Телли посмотрел на меня.

— Подождите секунду, — сказала я, когда до меня наконец-то дошли его слова, — вы предполагаете, что я хотела обратиться во что-то столь злое? Что я просила об этом?

Телли надменно поднял руки.

— Как, по-твоему, мы должны это расценивать?

Я посмотрела на аудиторию, уловив болезненный взгляд на лице Маркуса.

— Да это звучит, как девиз насильников. Она надела короткую юбку, значит, она хочет этого.

Послышались вздохи. Казалось, что слово «насильник» было неприличным. Самодовольное выражение сползло с лица Телли.

— Александрия, ты переходишь границу.

Мои мозги отключились. Что Даниэль сказал мне перед тем, как пометить меня? Такое чувство, что Телли думал о том же. Что я хотела быть помеченной, что я наслаждалась. Я встала.

— Вы говорите мне, что я перешла границу?

— Никто не даст тебе уйти, — Телли выпрямился.

— О, я не ухожу, — все смотрели на меня. Я схватилась за низ свитера и сняла его. Было такое чувство, что все перестали дышать; я бы подумала, что я без лифчика, глядя на их лица.

— Что ты делаешь, Александрия? — выругался Люциан.

Игнорируя его, я отступила от кресла и вытянула руку перед собой.

— Это выглядит так, будто бы я хотела этого? Это то, о чем я просила?

Против своей воли, десятки глаз уставились на мою руку. Большинство вздыхали и отводили взгляд. Остальные нет. Как будто они не могли отвести взгляд от красной кожи и этого неестественного сияния. Я перевела взгляд на Телли, казалось, у него будет приступ. Я увидела гордость на лице Лаадан. В паре рядах перед ней, я увидела испуганный взгляд Доун. Позади, возле членов Совета, побелел Маркус. Это немного ранило меня, так как он не видел моих шрамов, лишь те, что на шее. Я не думаю, что он предполагал насколько все плохо. Я почувствовала желание прикрыть шею, но ошеломленный вид гордости на лице Эйдена придал мне уверенности посмотреть на Министров. Я представила, как выглядел Сет. Скорее всего, он улыбался. Он любит мою безрассудность.

Крутясь, я показал свои руки.

— Выглядит, будто они болят. Не так ли? Они болят. Это наихудший вид боли, который вы только можете представить.

— Александрия, присядь. Мы поняли, — Телли потянулся ко мне, но я отступила.

Охранник подошел, подбирая мой свитер. Он держал его, и его глаза нервозно бегали между мной и Телли. Я посмотрела на других Охранников, надеясь, что они не собираются распластать мое тело по полу. Все, кроме одного, были полукровками и не выглядели так, будто собираются меня остановить. Наклоняя голову, я попыталась убрать улыбку с лица.

— Так вы, правда, думаете, что я была заодно с матерью. Что хотела этого?

Бледная Диана отвела свой взгляд, грустно качая головой. У остальных Министров реакция была такая же, как у аудитории. В конечном счете, я уверена, что теперь они меня поняли.

Телли покраснел.

— Ты закончила, Александрия?

Я пошла к своему месту и села.

— Думаю да.

Телли забрал у Охранника свитер. Я могу сказать, что он хотел кинуть им в меня, но, демонстрируя поразительный самоконтроль, только передал. Я не собиралась одевать его обратно.

— На чем мы остановились?

— На том, что вы были уверены, что я хочу стать демоном.

Несколько Министров резко вздохнули. Казалось, что Телли взорвется. Наклоняясь, чтобы наши головы были на одном уровне, он заговорил тихо и быстро.

— Ты — неестественная вещь, понимаешь меня? Предвестник гибели нашего народа и наших богов. Вы оба.

Я отклонилась назад, с широко открытыми глазами. «Предвестник гибели» звучало дико.

— Министр, — позвал Люциан, — мы не слышим вашего вопроса. Вы не могли бы повторить?

Телли отошел.

— Я спросил, есть ли еще что-то, что она хотела бы добавить?

Моя челюсть упала.

Он улыбнулся.

— Есть еще кое-что, что меня волнует, кроме Гэтлинбурга, Александрия. Твое поведение до того, как ты оставила Ковенант и драки, в которых ты принимала участие. Это большой минус. И как так вышло, что в ночь, когда на Ковенант в Северной Каролине напали, ты была вне общежития после комендантского часа?

Я знала, к чему он клонит.

— Я не впускала демонов, если вы клоните к этому.

Телли кисло улыбнулся.

— Выходит, что так. Тогда твое поведение с того времени, как ты оказалась здесь. Ты подозреваешь чистокровного в использовании принуждения на тебе, не так ли?

— Она что? — выкрикнула старая женщина Министр. — Обвинять чистокровного в таком, это шок. Есть какие-либо доказательства, Министр Телли?

— Мои Охранники не нашли ничего, чтобы это доказать, — Телли сделал театральную паузу, — и затем ты напала на Мастера, который воспитывал свою слугу.

Я представила, как несусь, чтобы ударить Телли.

Когда все успокоились, Телли обратился к Совету. Его голос зазвучал громче.

— Я боюсь, что у нас есть большая опасность, чем демоны, которые планируют толпами нападать на нас. То, что сидит перед нами выглядит, как обычная полукровка, но все мы знаем, что это не тот случай. Через несколько месяцев она станет вторым Аполлионом. Если она сейчас не контролируемая, то что будет, когда она пробудится?

Мое сердце пропустило удар.

— Как главного Министра, меня ранит предлагать такое, но я боюсь, что другого выхода нет. Мы должны защитить будущее наших Мастеров. Я прошу перевезти Александрию Андрос с Ковенанта и поместить ее под наблюдение Мастеров.

Я рванула вперед. Страх заполнил меня всю. Это то, что хотел Телли — единственная причина, почему я здесь. Это не связано с планами демонов.

Сверху здания я почувствовала бурю. Она прошла по моей коже, поднимая дыбом волоски на теле. Сет был штормом, который вот-вот взорвется.

— Министр Телли, моя падчерица не совершила никаких преступлений, за которые ее следует порабощать, — ответил Люциан, — она должна быть признана виновной до того, как вы ее выгоните с Ковенанта и заключите в неволю.

— Как главный Министр…

— Вы имеете много силы, как главный Министр. Вы можете выгнать ее из Ковенанта, но нельзя приговорить ее к каторге без должных оснований, или без голосования Совета, — сказал Люциан, — таковы правила.

Я подняла взгляд и встретилась с Эйденом. Это был единственный день в моей жизни, когда я знала, о чем думает Эйден.

Я обошла вокруг кресла. Телли уставился на Люциана, но я видела, что Люциан был прав. Телли мог меня исключить, но не лишить свободы. Ему нужно, чтобы Совет это сделал, и у меня было чувство, что если они согласятся, то это будет последней вещью, которую они сделают.

— Тогда я прошу о голосовании. — Голос Телли был ледяным.

Я рассчитывала расстояние от места, где я сижу к дверям справа. Мои мышцы напряглись, я отпустила стул и повернулась боком. Мой свитер упал. Я не хотела ранить Охранников-полукровок, но мне нужно было пройти мимо них. А что потом? Бежать, как в аду.

— Как вы проголосуете? — спросил Телли.

Первое «да» прошло дрожью по моей коже; второе забрало воздух. Третье «да» вызвало напряжение. Я хотела посмотреть на Эйдена в последний раз, но не могла оторвать взгляд от дверей. Это будет моим единственным шансом.

Три Министра сказали «нет», и Телли подходил к концу. Следующее «да» и мой живот скрутило. Я хотела рыдать, но страх сковал меня. Быть осаженной демонами — это одно, а провести жизнь под властью Мастеров — мой худший страх.

— Министр Элдерс, вы последняя, — я могла слышать улыбку в голосе Телли.

Наступила тишина, заставляя всех нервничать. Это было… Это было…

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Доказано, что она… проблема, — проговорила Диана, — меня много что волнует в ней, но я должна сказать «нет». Все доказательства косвенны.

Я обмякла, воздух вырвался из легких. Дикая энергия вернулась. Телли выглядел недовольным. Он повернулся в мою сторону. Я хотела сломать ему шею.

— Что ж, мисс Андрос, вы можете продолжать, — он натянуто улыбнулся, — еще одна ошибка, Александрия, еще одна и это будет конец. Вы будете отданы в рабство.


Глава 23


После заседания Маркус с четкими инструкциями сопроводил меня в комнату.

— Не выходи из комнаты, если с тобой никого не будет.

Он видел эту комнату? Оставаться здесь, дожидаясь появления Сета или Лаадан, просто сущее наказание. Я не сделала ничего плохого. Не моя вина в том, что Телли был безумцем, одержимым идеей отправить меня в рабство.

Но я провела остаток дня и большую часть вечера в своей комнате, представляя выражение лица Телли, когда я стану полноценным Аполлионом и уничтожу его. И всех тех чистокровок, которые смотрели на мои шрамы с отвращением? Я бы заставила их поволноваться. Хорошо. Может я слишком бурно реагировала. Но меня раздражало враждебное отношение Телли. Мне нужно выбраться наружу, нужно что-то сделать.

Что мне действительно было необходимо, так это что-нибудь ударить.

Когда я уже совсем начала сходить с ума, послышался тихий стук в дверь. Подбежав, я открыла ее. В дверном проеме стояла Лаадан с двумя хрустальными бокалами в руках. Ее щеки раскраснелись, глаза горели. Пожалуйста, скажи, что пришла вытащить меня из этой комнаты.

Она улыбалась и не смотрела на меня.

— Я думаю, ты не прочь размять ноги, — она отступила назад, — пошли?

Слава богам.

Я последовала за ее изящной фигурой по коридору, ведущему к лестнице. По звукам, доносившимся снизу из танцевального зала, было ясно, что вечеринка у чистокровных в полном разгаре. Никто не обратит на меня внимания. Они были слишком заняты весельем. Их пресыщенное отношение ко всему сильно раздражало.

— Я подумала, тебе не помешает компания, — медленно сказала она, заговорив впервые с тех пор, как появилась у моей двери.

Мы остановились снаружи заполненного зала. Лаадан стояла под изображением Богини Геры. Сходство между ними было поразительным. Она предложила мне бокал со светящейся красной жидкостью.

— Вот, ты заслужила после всего, что сегодня было.

Бокал был теплым.

— Что это?

Улыбнувшись, она отвела взгляд.

— Кое-что особенное для особенной девушки. Тебе понравится.

— Ты пьяна? — я хихикнула.

Лаадан мечтательно вздохнула.

— Прекрасная ночь, Алекс. Как тебе напиток?

Я подняла бокал и осторожно понюхала. Пахло превосходно — дикими орхидеями, с оттенком меда и кунжута. Подняв глаза, я увидела, что Лаадан направилась к входу в зал и поплелась следом за ней. Скользнув взглядом по толпе, я увидела Маркуса и Диану, которые стояли слишком близко друг к другу. Улыбка Маркуса снова удивила меня. Он никогда так не улыбался, особенно, когда я была рядом.

Раздавшийся смехпривлек мое внимание. Молодые девушки чистокровки окружили привлекательного парня, борясь друг с другом за место возле него. Несколько Охранников стояли позади небольшой веселой группы, наблюдая за ними со скучающими лицами. Среди них был чистокровный Охранник, которого Телли вызывал во время первого заседания. Я вздрогнула, сжимая бокал. Затем мой взгляд переместился вглубь зала и остановился на Эйдене.

Доун, стоявшая сбоку, выглядела сногсшибательно и пялилась на него своими большими аметистовыми глазами. Мне не доставляло удовольствия видеть их вместе. Он никогда не проявлял к ней и капли интереса, выходящего за рамки дружелюбия, но она относилась к тому типу девушек, с которыми Эйдену можно было встречаться — следовало бы.

Может, однажды, он женится на Доун или на любой другой чистокровной. Остепенится и..стоп! — приказала я себе. Это не имело значения — даже если бы у него был десяток чистокровных малышей. Кроме того, я вроде как выбрала Сета. Но боль засела глубоко в груди, пуская корни вокруг сердца. Я заслужила хорошего пинка под зад, за то, что стою здесь и пялюсь на него, как одержимая маньячка.

— Ты не собираешься пробовать свой напиток, дорогая?

— О, — я опустила взгляд. Бокал до сих пор был теплым. Жидкость обжигала губы и кончик языка, но пилась довольно легко. Вкус был мятным.

— На вкус…

Лаадан ушла.

Удивленная ее исчезновением, я покрутилась и нашла Эйдена вместо Лаадан. Он стоял в конце зала. Доун не было. Эйден разговаривал с другим чистокровным, но смотрел на меня. Его неодобрение прямо-таки врезалось в меня. Это из-за того, что я вышла из комнаты? Если так, то это раздражало меня. А еще меня раздражал трепет в моей груди.

Эйден отошел от чистокровного, направляясь ко мне и выглядя очень, очень сердитым. Мое сердце подпрыгнуло в груди. Он шел ко мне, ни к Доун, ни к кому-либо еще, а ко мне. Трепет в груди усилился. Любое внимание — хорошее внимание.

Неожиданно, я возненавидела эту мысль. Возненавидела тот факт, что мне придется довольствоваться этим. Я подняла бокал и сделала хороший глоток. Это было лучше, чем биться на полу в истерике. Сделала еще один глоток, на этот раз, ожидая жжения. Напиток и в самом деле был хорош. Я подняла голову и увидела чистокровного блондина, который загородил Эйдена, но его взгляд все еще был на мне. Я подняла бровь и снова выпила. Эйден прошел мимо чистокровного и направился прямо ко мне.

Из ниоткуда, и я до сих пор не пойму, каким образом, появился Сет и вырвал у меня бокал, окропив красными каплями мой свитер.

— Иисусе! — я подняла руку ко рту, — это было так необходимо?

Сет поднял бокал и понюхал. Выругавшись, он показал его Эйдену.

— Кто дал это тебе? — потребовал Сет.

— Какая разница? Это просто напиток.

— Алекс, кто дал тебе этот напиток? — тихий голос Эйдена отбил у меня желание выводить его из себя.

— Лаадан дала мне его. Что такое?

Сет открыл рот, но реакция Эйдена была сильнее.

— Дерьмо. Невероятно.

— Что? — я посмотрела на обоих, — Что происходит?

— Гребаные чистокровки, — выплюнул Сет, — могу себе представить, чего они пытались этим добиться.

Стекло, казалось, готово было треснуть в руке Эйдена. Ярость исходила от него волнами, глаза полыхали, но сейчас он совсем на меня не смотрел.

— Черт. Это твой первый бокал?

— Да, — я шагнула вперед, — Эйден, что происходит?

Сет тяжело вздохнул.

— Половины бокала более чем достаточно.

— Не может быть, чтобы Лаадан дала его ей, — Эйден нахмурился, — она знает, что делает этот напиток.

— Лаадан дала его мне. Я бы не стала врать об этом. Скажите мне, что, черт возьми, происходит.

Сет провел рукой по голове.

— Мне кажется, я кого-нибудь ударю.

Мой взгляд метнулся к Сету. Но он тоже не смотрел на меня. Может, что-то было не так с моим лицом? Я подняла руку к щекам, и ощутила лишь теплую кожу.

— Я не могу сейчас уйти, — злобно сказал Эйден, — Телли и другие Министры хотят, чтобы мы были здесь. Ей нельзя оставаться одной, Сет.

Сет кивнул.

— Я присмотрю за ней.

Эйден одарил его мимолетной улыбкой.

— Да уж, не сомневаюсь.

— А что ты предлагаешь? — потребовал Сет, — Позволить ей бродить одной?

Мое терпение лопнуло. Я схватила Эйдена за руку, чего, конечно, не стоило делать на глазах у других чистокровных, но они вели себя так, словно меня здесь не было.

— Что происходит?

Эйден обернулся и поставил меня между ними.

— Не может быть, чтобы Лаадан дала тебе этот напиток по своей воле. Она не показалась тебе странной? Может, вела себя необычно??

— Да, — прошептала я, — она выглядела пьяной.

Его глаза вспыхнули. — Ей внушили дать тебе напиток.

— Это невозможно. Запрещено использовать принуждение на другом чистокровном. Ты должно быть…

— Кто-то подставил тебя, Алекс, и ради этого они нарушили правила. Любой чистокровный поймет, что это за напиток, лишь взглянув на него. Тебе дали отвар Афродизиака, Алекс.

— Отвар? О. О боги, — я почувствовала жар и холод одновременно. Я только что выпила эквивалент Олимпийского рогипнола. Невероятно. — Ты должно быть ошибаешься. Чистокровный не стал бы принуждать другого чистокровного, а Лаадан, тем более, не дала бы мне ничего подобного. Ты что-то путаешь.

— Алекс, — мягко сказал Эйден, — есть чистокровные, которые знают, что вы близки с Лаадан.

— Эйден, нам нужно увести ее отсюда. Сейчас же, — перебил Сет.

Я посмотрела на него.

— Я чувствую себя нормально. Я выпила недостаточно.

Сет сухо рассмеялся.

— Ага.

Эйден отпустил мою руку, глядя на Сета.

— Ты мне не нравишься, и я тебе не доверяю.

Мышцы Сета напряглись.

— У тебя нет выбора. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось, Эйден. И я не… воспользуюсь ей.

Я наградила Сета мрачным взглядом.

— Никто не воспользуется мной, пока я сама этого не захочу.

Вау, это прозвучало как-то неправильно.

— Даже не обсуждается, — угрожающе произнес Эйден.

— Угадай что? Ты мне тоже не по душе. Но у тебя нет другого выхода. Или рискни или поверь, что я не спущу с нее глаз, — Сет сделал паузу, встретив взгляд Эйдена, — я заинтересован также как и ты.

Я почесала ногу.

— Заинтересован в чем?

Они проигнорировали меня.

Эйден почти зарычал.

— Если что-то случится с ней…

— Я знаю, — ответил Сет, — ты убьешь меня.

— Хуже. Не отводи Алекс в ее комнату. Не нужно, чтобы Маркус знал об этом. Уведи ее… к себе. Я приду, как только смогу, — он повернулся ко мне и выдавил улыбку. Я ненавидела такую улыбку.

— Все будет хорошо. Только, пожалуйста, слушай Сета, и что бы ни случилось, не покидай его комнату.

Я уставилась на Эйдена.

— Подожди. Я хочу…

Эйден развернулся и исчез в толпе. Затем, Сет схватил мою руку, уводя из зала. Я не знала, чего ожидать. Я слышала слухи в Ковенанте про Отвар, что он якобы был у Леа, но я никогда не видела никого под его воздействием.

Сет ничего не говорил, пока мы шли по коридорам и поднимались наверх. Пройдя несколько этажей, я все еще чувствовала себя нормально.

— Я, правда, чувствую себя хорошо. Со мной ничего не случилось. Я уверена, что могу пойти к себе в комнату. Я не буду выходить.

Сет потянул меня дальше по коридору.

— Слушай, почему ты не разговариваешь со мной? Особенно после прошлой ночи…

Он предостерегающе взглянул на меня через плечо.

— Это никак не связано с прошлой ночью.

Я посмотрела на него, думая о том, какая гладкая у него рука.

— Ты злишься на меня?

— Алекс, я на тебя не злюсь. Но я взбешен, поэтому, будет лучше, если я не буду говорить. Я почти готов испепелить здание дотла, — отпустив мою руку, он открыл дверь и подтолкнул меня вперед, — входи.

Я наградила его высокомерным взглядом. Они придавали ситуации слишком большое значение.

— Что за черт?

Сет закрыл дверь и повернулся.

— Что?

— Как ты заполучил эту шикарную комнату? — я огляделась, завороженная кафедральными потолками, плюшевыми коврами и телевизоров с большим экраном, который занимал половину стены. И кровать, она была размером с лодку. Мое нынешнее положение было временно забыто.

— Я сплю в каком-то чулане. Это несправедливо.

Он бросил ключ на комод.

— Я Аполлион.

— И что? Я тоже, но у меня спичечный коробок вместо комнаты. Гроб и тот будет больше.

— Ты еще не Аполлион.

Мы замолчали на несколько минут. Я наблюдала, как он пересек комнату и остановился возле окна.

— Что ты делаешь?

Сет прислонился к подоконнику, наблюдая за чем-то снаружи. Несколько прядей выскользнули из хвоста и скрыли выражение его лица.

— Делай в комнате что хочешь. Посмотри телевизор или поспи.

Мое терпение закончилось.

— Ты ведешь себя, как задница.

Он не отреагировал.

Почувствовав себя неуютно, я пожалела, что не надела футболку под толстовку. В комнате было душно и невыносимо жарко. Я направилась к кровати, чтобы сесть, но остановилась. Странные мурашки побежали по моей спине. Потрясающее чувство. Как волна неимоверной радости. Да. Меня словно окутало лучами солнечного света.

Все казалось таким прекрасным.

Сет оттолкнулся от окна, буравя меня взглядом.

— Алекс?

Я медленно обернулась. Комната казалась светлее, нежнее, красивее. Все выглядело красиво. Думаю, я вздохнула.

— О, боги, — застонал Сет, — начинается.

— Что начинается? — я еле узнала свой голос.

Сет одарил меня многозначительным взглядом. Мне показалось, что он выглядит забавным, поэтому я рассмеялась. Как будто что-то щелкнуло во мне. Я хотела бегать, и танцевать, и петь, но петь я не могла, но хотела..и я хотела..что-нибудь делать.

— Сядь, Алекс.

Я откинула голову назад. Мне нравилось, что волосы свободно болтаются сзади, шее было приятно.

— Серьезно, лучше присядь.

— Почему? — я потрясла головой. Кож покалывало, как от электрических разрядов, как тогда, когда Эйден прикасался ко мне или когда Сет поцеловал меня. Мне это понравилось, но поцелуи Эйдена мне нравились больше. Прикосновения Сета пробуждали что-то другое. Боги, мои мозг не затыкался. Это просто продолжалось и продолжалось.

Он отошел от окна.

— Ты выглядишь смешно, Алекс.

Я перестала двигаться, понятия не имея, когда начала качаться взад и вперед.

— Тыыыыыыы выглядишь ещееееее смешнее, — протянула я, — ты задумчивый. Задумчивость тебе не идет.

Он потер подбородок, следя за мной как ястреб, который преследует свою добычу.

— Это будет долгая ночь.

— Возможно, — я подошла ближе, потому что я хотела быть ближе к чему-то, кому-то, — Эй. Ты улыбнулся.

Он опустил руку.

— Не надо.

Я хихикнула.

— Что не надо?

— Алекс, не подходи ближе.

— Прошлой ночью у тебя не было никаких проблем с этим. Почему ты боишься меня?

— Я не боюсь.

— Тогда что?

На его лице промелькнуло веселье, но сразу исчезло.

— Алекс, тебе нужно прилечь.

Я развернулась, неожиданно потеряв желание танцевать. Было весело, когда мы вальсировали в поле. Я хотела повторить это снова, и хотела, чтобы Сет присоединился ко мне. Танцевать в одиночку отстой.

— Алекс…

— Хорошо. Я сажусь, — затем я метнулась к нему. Я, должно быть, застала его врасплох, так как он не сдвинулся. Да ладно, Сет мог бы увернуться, если бы захотел. Но он не стал.

Я обвила руками его талию, как осьминог, и уже не хотела танцевать.

— Так приятно, — пробормотала я, и потерлась щекой о его рубашку.

Сет не отреагировал, хотя я знала, что ему тоже нравится. Затем он взял мои руки и отлепил меня от своего тела.

— Алекс, пожалуйста, сядь.

— Не хочу, — я пыталась дотянуться до его шеи, но он отступил. Я замерла, — почему ты отходишь от меня? Ты боишься?

— Да. Сейчас да.

Я закинула голову и расхохоталась.

— Большой плохой Аполлион боится меня? Мне жарко. Не мог бы ты открыть окно?

Сет развернулся и пошел к окну.

— Зачем я подписался на это?

— Потому что я нравлюсь тебеееее, — пропела я, кружась, — я правда нравлюсь тебе. Боги, мне нужно чаще пить эту штуковину. Я чувствую себя замечательно.

Раздраженно, он посмотрел на оконный замок.

— Ты не будешь.

— А? Ты пил это раньше? Ты пил! Плохой, плохой Аполлион, — я упала на кровать. Было так удобно. — Я люблю твою кровать, — я перевернулась на живот. — Я настолько люблю ее, что вышла бы за нее.

Сет громко засмеялся.

— Ты бы вышла за мою ковать?

— Ммм, — я перекатилась на спину. На потолке Сета в пастельных тонах была исполнена фреска, изображающая ангелов и других крылатых существ.

— Да, если бы могла, но мы не можем жениться. Даже на неодушевленных объектах. Влюбляться не круто.

— Разве? — пробормотал Сет.

Я оттолкнулась от кровати, не в силах усидеть на месте. Сет до сих пор стоял возле окна, но забыл открыть его.

— Ты что никогда не был влюблен, Сет?

Он медленно моргнул.

— Не думаю. Любовь к самому себе считается?

Я засмеялась.

— Нет. Не считается. Но попытка хорошая. Сет?

— Да?

— Здесь жарко.

Качая головой, он повернулся к окну.

— Да, сейчас я найду чертов замок и исправлю это.

Было очень жарко. Очень, и я не могла больше выносить то, что одежда прилипала к моему телу. Сет возился слишком долго. Я сняла свою толстовку и бросила на пол. Я сразу же почувствовала себя лучше.

Сет напрягся и издал странный звук.

— Пожалуйста, скажи, что ты не сняла всю свою одежду?

Я захихикала.

— Нет.

Он провел руками по голове. Шелковистые пряди скользили сквозь пальцы.

— Я буду жалеть об этом. Я буду жалеть об этом потом.

— Я не голая, идиот, — я убрала волосы с шеи и начала закручивать их. — И ты пытался увидеть меня голой с того момента, как мы познакомились.

— Было такое, но не сейчас.

— Голая — есть голая, — возразила я.

Медленно, Сет повернулся и замер. Его грудь начала вздыматься.

— О, ради всех святых, Алекс, где твоя футболка?

Я не могла понять, почему он так заботиться об этом. Я была в лифчике. Я же не…мысль испарилась.

— Мне жарко. Просто дай мне рубашку.

— Да… тебе жарко. Я вижу, — его голос звучал напряженно.

Я засмеялась и отпустила волосы, но мне все равно было жарко…и я не могла себя контролировать. Последний раз, когда я потеряла контроль, то поцеловала Эйдена. А после ударила его в лицо. Я перестала двигаться, нервничая из-за жжения в животе. Я посмотрела вниз, уверенная что увижу, как моя кожа двигается. Я ткнула свой живот один раз, но мне показалось, что я ткнула в него тысячу раз. Мое сердце пропустило удар.

— Что ты делаешь? — спросил Сет.

— Не знаю. Такое чувство, что мой желудок горит.

— Это напиток. Тебе станет легче, если посидишь. Я принесу рубашку. Просто подожди секунду.

Я посмотрела вверх. Сет пошел к комоду. Он стоял спиной ко мне, в уязвимой позиции, и казался сосредоточенным на поиске рубашки.

Новая, или даже старая, идея пришла мне в голову. Я никогда раньше не двигалась так тихо. Я ниндзя. Сет ни о чем не догадывался до самого конца. Он обернулся с дикими глазами.

— Алекс, просто дай мне достать тебе рубашку. Отойди, — он двинулся влево.

Я последовала за ним, предугадывая его движения прямо как на тренировках. Забыв про рубашку, он отошел от комода и от меня. Но я была быстрее. Я обняла его рукой. А затем в голову пришла идея получше.

— Поцелуй меня? — попросила я.


Глава 24


Сет откинул голову назад, громко вздыхая.

— Алекс, ты не хочешь этого. Это все напиток.

— Это неправда. Со мной ничего не происходит. Разве ты не хочешь меня поцеловать?

— Дело не в том, чего я хочу, — он убрал мои руки, — я не собираюсь этого делать, когда ты в таком состоянии.

— Я не пьяная, — возмутилась я.

— Пять минут назад ты танцевала, словно лесная нимфа. Скинула с себя футболку и сейчас липнешь ко мне, как маленькая обезьянка. Так что не говори мне, что у тебя все под контролем.

Черт. Когда он это сказал, я остановилась и задумалась о том, что делаю. Это прошло секунд через пять, может шесть. Мысль исчезла.

— Ты хочешь меня поцеловать и тебе понравилось целовать меня прошлой ночью.

Сет издал низкий звук, затем схватил меня за плечи и слегка встряхнул.

— Знаешь, почему ты себя так чувствуешь? Это никак не связано с тобой или со мной, — сухо произнес он, — кто-то хочет устранить тебя, Алекс. Они хотят подловить тебя с чистокровным, чтобы потом забрать из Ковенанта и отдать в рабство. Ты не понимаешь? Это — это не ты.

— Нет. Это я, правда, я. Или штука, которая нас соединяет, но какая разница? Я хочу, чтобы ты снова меня поцеловал. Ты мне нравишься, Сет. Правда, я не знаю почему. Ты высокомерный и грубый, но ты мне нравишься. Я тебе не нравлюсь?

— Алекс, — он произнес мое имя так, словно это причиняло ему боль, — прямо сейчас я пытаюсь быть хорошим парнем, а ты не сильно помогаешь.

— Я не хочу, чтобы ты был хорошим парнем.

Он поперхнулся смехом.

— Ты серьезно все усложняешь.

Я снова надавила на него.

— Ты все усложняешь.

Он снова прикоснулся к моим рукам, вызывая во мне дрожь. Я испытывала жар и холод одновременно.

— Алекс.

— Сет.

— Есть много вещей, которыми я бы хотел заняться с тобой сейчас, но это будет неправильно.

Я отклонилась и посмотрела ему в глаза. Тусклые знаки Аполлиона начали скользить по его лицу.

— Ты не хочешь меня поцеловать? — я подняла руку и коснулась его губ, — я знаю, что хочешь.

Сет тяжело вздохнул, его глаза закрылись. Я запустила руку под его рубашку. Он вдохнул и отступил, но я последовала за ним… слишком близко. Я подставила ему подножку. Он растерял свою привычную грациозность и рухнул на бок. Хихикнув, я прикоснулась губами к его шее.

— Ура, — пробормотала я ему в шею.

Сет отклонил голову, но, все же, схватил меня за бедра, его пальцы впивались сквозь ткань.

— Алекс! Слезь…

Я накрыла его рот своим. Сет толкнул меня, но я хорошо схватилась за него, и толчок был несильным. Затем он перестал отталкивать меня, а наоборот сильно прижал к себе, да так, что я думала, что растаю. Сдержанность и добрые намерения улетучились, когда я снова его поцеловала. Этот поцелуй не был нежным или наполненным чувств. Руки Сета утонули в моих волосах, и, в конце концов, я потерялась в поцелуе, потерялась в чувствах. Затем его руки переместились мне на плечи, спину, а потом расстегнули лифчик. Губы Сета не покидали мои, даже тогда, когда он уложил меня на спину. Он снял рубашку. Мои джинсы полетели через комнату. Пальцы нашли пуговицу на его джинсах. Каким бы странным это ни казалось, но Сет не поддавался, когда я прижимала его ближе, и отстранялся, когда я обвивалась вокруг него. И, несмотря на то, что мое тело требовало большего, потивный голосок в голове начал задавать вопросы, на которые я не хотела отвечать. Все это не было реальным. Или было? Я больше не знала. Я знала, что должна беспокоиться, но я просто отдалась воле чувств.

Губы Сета покрывали мою кожу. Моя собственная рука повторяла все его движения. Сет снова отстранился.

— Я не должен делать этого. Не тогда, когда ты в таком состоянии, но я ничего не могу поделать с собой. Что говорит обо мне?

Его слова сбили меня с толку, но затем он снова меня поцеловал. Это был сильный, глубокий поцелуй. Так меня целовали лишь однажды. Эйден. О, Эйден. Он был моим сердцем и воздухом, которым я дышала. Но его имя исчезло, когда Сет ко мне прикоснулся. Я заерзала, стремясь быть ближе, и я думала, что придвинулась, но нет.. Я снова попробовала, но тело не слушалось.

— Нам нужно остановиться, Ангел, — прошептал Сет напротив моих губ, прижимаясь ближе.

Ближе. Разве это не то, чего я хотела? Не то, чего до сих пор хочу? Я просто не могла быть ближе. Мои руки сползли с его спины и просто упали. Сет посмотрел мне в глаза.

— Алекс? Что…? О, черт.

Желание и страсть в его глазах сменились беспокойством. Он сел, штаны низко сползли на бедра, когда он меня на колени.

— Алекс, ты там? — он убрал волосы с моего лица.

— Я… я так устала. Извини…

Он улыбнулся, но это выглядело фальшиво.

— Я знаю. Все хорошо.

Я задрожала, захотев прикрыть себя руками. Куда ушел весь этот жар?

Сет обхватил меня рукой и встал, укачивая меня так, словно у него был большой опыт в таких делах с девушками. Хотя, я была уверена, что был. Он положил меня на кровать.

— Ты все еще здесь?

Я медленно моргнула.

— Я… я засыпаю.

— Хорошо, — Сет поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза. Когда Сет исчез, живот скрутило.

Через пару секунд он вернулся и помог надеть рубашку. Мне казалось, что мои мышцы не начнут снова двигаться. Я прилегла и начала размышлять о том, что же происходит с моим телом.

Страсть и все те теплые чувства исчезли. Осталось только неприятное чувство в животе. Я закрыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть. Не вышло. О, боги, это не хорошо. Меня сейчас стошнит. Я чувствовала это и не могла двигаться. Стон сорвался с моих губ. Кровать прогнулась подо мной, и теплая рука погладила мою щеку.

— Ты здесь?

— Тошнит, — выдохнула я.

Сет поднял меня и отнес в ванную комнату. Та часть мозга, которая все еще была жива и напоминала мне нормальную Алекс, заметила, что ванная была больше, чем вся моя комната, и намного лучше. Не справедливо. Но все это было забыто. Меня стошнило. Как только это началось, я уже не могла остановиться.

Я не знаю, как долго все это продолжалось, или как Сет выдержал все это, держа меня и мои волосы. Только когда мои бока начали ныть, а глаза слезиться, боль начала спадать.

— Лучше? — Сет убрал мокрые пряди с моего лица.

— Я хочу умереть, — промычала я, — мне кажется, что я умираю.

— Нет, ты не умираешь, — покачал головой Сет, — вода поможет. Подожди…

Он попытался поднять меня, но я сползала на пол.

— Ну, или просто полежи здесь. Это тоже поможет.

Я прижалась лбом к холодной плитке. Это спасало от жара, но в голове что-то яростно стучало. Застонав, я обняла себя руками и скрутилась в клубочек.

Сет выругался себе под нос. Я почувствовала, как он встал и пошел в спальню. Я надеялась, что он тут меня и оставит. У меня больше не было желания когда-либо шевелиться. Я могла бы гнить здесь, до тех пор, пока тошнота не пройдет, и комната перестанет вращаться. Но он вернулся через несколько секунд и усадил меня. Он с трудом влил в меня бутылку воды. Я сопротивлялась, отталкивая его руку десятки раз. Сет начал поить меня второй бутылкой, когда мы услышали стук и звук отворяемой двери.

Сет снова ругнулся, отставив бутылку и опустив меня на пол. Ох, прохладный пол был моим другом. Другом? Я скучала по Калебу. Я ужасно скучала.

— Где она? Сет? — твердый голос Эйдена разнесся по комнате.

—Черт, — пробормотал Сет, вставая, — она в порядке, — отозвался он. — Просто нужно еще несколько минут полежать на полу.

Мне захотелось ударить его.

Затем Сет покинул ванную, и тишина, надолго воцарившаяся в другой комнате, трещала от напряжения. Я представляла то, как Эйден видел комнату и обнаженного до пояса Сета с полурасстегнутыми штанами. Может Сет выделил 5 секунд и застегнул их?

Я услышала вздох Сета.

— Слушай, я знаю, что все это выглядит ужасно. Это не то, о чем ты подумал.

— А на что это похоже? — зарычал Эйден голосом, наполненным жестокостью и обещающим расплату, который я никогда раньше не слышала от него. — Серьезно? Потому что я думаю, что это принадлежит Алекс.

Я съежилась, желая провалиться сквозь пол. Смесь смущения и тревоги сформировались у меня в желудке. Эйден стоял возле дверей в ванную, и я знала, что выгляжу ужасно. Мокрые волосы прилипли к коже, в комнате воняло рвотой, и я была одета в рубашку Сета.

— Эйден, — сказала я слабо, — это не…

— Сет, я доверился тебе, — голос Эйдена был наполнен холодом.

— Слушай, я знаю. Это не было…

Звук кулака, ударившегося об щеку, донесся из комнаты. Кто-то врезался в шкаф? Что-то упало на пол, разбиваясь. Наверное, это был телевизор. Проклятья сыпались из их уст.

Я поднялась с пола, держась на ватных ногах. Белые стены и зеркало закружились у меня перед глазами. Борясь с головокружением, я, шатаясь, вышла из ванной и попала в эпицентр сражения между первоклассным Стражем и Аполлионом.

— Ребята, успокойтесь… вы оба такие глупые, — я качнулась влево. Холодная струя пота потекла по лбу.

Но они не слышали меня или просто не обращали внимания. Эйден, на удивление, целый и невредимый, начал наступать на Сета. Он схватил его и прижал к полу. Они катались по полу, награждая друг друга ударами.

— Эйден! Прекрати! — я дернулась вперед, молясь чтобы мой желудок не выскочил. — Сет, не души его!

Сет одержал верх, повалив Эйдена на спину. Откинувшись, он поднял руку. Голубой свет засиял вокруг его кулака. Акаша.

Я запаниковала и навалилась на них, что, скорее всего, было не самой разумной идеей, учитывая нынешнее плачевное состояние моих рефлексов и базовых навыков ходьбы. Я хотела оттащить Сета от Эйдена, а затем выбить дерьмо из каждого.

Я обхватила Сета за талию, как раз в тот момент, когда Эйден заехал ему кулаком в живот. Сет упал, и я, соответственно, тоже. Я ударилась плечом о кровать, а затем Сет навалился на меня всем своим весом. Во второй раз за сегодняшний вечер я оказалась на полу.

Эйден поднялся на ноги и стащил Сета, отбрасывая его в сторону. Я перевернулась и наткнулась на свой лифчик, который лежал прямо там, смеясь надо мной. Совершенно подавленная, я закрыла глаза.

— Что за черт? — зазвучал другой голос. Я знала, что этот чистый, четкий голос принадлежал Леону. — Вы что сдурели?

Сет встал на колени, поднимая руку к окровавленной губе.

— О, мы занимались реслингом.

Эйден посмотрел на него злобным взглядом, опускаясь вниз.

— Алекс, ты в порядке? — он взял меня за руку и помог сесть. — Скажи что-нибудь.

Я посмотрела сквозь путаницу волос.

— Я… все чудесно.

Эйден убрал пряди с моего лица.

— Извини. Я не должен был…

— Эйден, я знаю, ты взбешен…

— Взбешен? Ты воспользовался ею, Сет, — Эйден полностью поднялся на ноги, — ты сукин…

— Прекратите! — приказал Леон. — Сюда сейчас сбежится вся Охрана. Сет, убирайся.

— Это моя комната, — протестовал Сет, поднимаясь. — И если бы этот дебил, дал мне пять…

Эйден зарычал.

— Я убью тебя.

— О, вот как, — Сет обернулся, с пылающими глазами. — Попробуй.

Я пошатнулась и ухватилась за Эйдена. Комната начала вращаться, но я проигнорировала это.

— Нет. Пожалуйста. Это не Сет… вау, — внезапно стена закрутилась.

— Алекс? — сказал Эйден, но его голос звучал так далеко, что было странно, так как стоял возле меня. Я крепче ухватилась за него, но затем, видимо, потеряла сознание.

Проснувшись, я почувствовала себя как в аду, хотя еще даже не открыла глаза. Какой-то барабанщик жил в голове, а во рту была пустыня. Я застонала и попыталась перевернуться, но не могла пошевелиться. Что-то останавливало меня. Медленно я открыла глаза и посмотрела вниз.

Тяжелая, мускулистая рука лежала поперек моей талии. Что ж, это было странно. Я повернула голову набок и моргнула, потом еще пару раз. Это не мог быть он… Темные волны волос спадали на лоб и на щеки. Безупречное лицо Эйдена, было в паре миллиметрах от моего, но он выглядел моложе. Он выглядел умиротворенным, уязвимым. Я еле сдерживалась, чтобы не провести пальцами по его скулам, прикоснуться к пухлым губам, чтобы убедиться, что он реален. Наверное, это сон, созданный моим сердцем, потому что он не мог быть здесь на самом деле.

— Прекрати пялиться на меня, — сказал Эйден хриплым голосом.

Я дернулась назад. Окей, может это не сон.

— Я не пялюсь.

Он открыл один глаз.

— Нет, ты пялишься.

Приняв эту реальность, я огляделась вокруг. Мы до сих пор в комнате Сета.

— Где Сет?

— Я не знаю. Он ушел пару часов назад, — Эйден только заметил, что его рука была на мне. Смутившись, он убрал ее и сел.

— Я присел ненадолго. И должно быть уснул. Как ты себя чувствуешь?

Сначала все было туманно. Но затем, память начала медленно возвращаться: Лаадан, которая дала мне какой-то секс коктейль, Эйден, который приказал Сету смотреть за мной, дальше… все, что было с Сетом.

— О. Боги, — застонала я, — я хочу умереть. Прямо сейчас.

Эйден склонился надо мной.

— Алекс, все нормально.

Я закрыло лицо руками. Когда я заговорила, голос звучал приглушенно.

— Нет, не нормально. Я кого-то убью.

— Вставай в очередь

— Вы нашли Лаадан? — спросила я. — Как она?

— Да, я нашел ее у себя в комнате, как раз перед тем, как… проверил вас. С ней все хорошо, но она ничего не помнит. Точно так же как в ночь, когда Леон нашел тебя. Кто-то использовал это чертово сильное принуждение, заставив все забыть. И это впервые было использовано против чистокровного.

Я промямлила что-то бессвязное в руку. Я не могла понять, о чем он, так как все еще не отошла от того, что Эйден провел ночь со мной в одной кровати. И я пропустила это. Боги, что, если кто-то узнает.

— Почему ты остался? Вдруг кто-то…

— Только Сет и Леон знают, что случилось. И Лаадан, — он убрал мою руку, — я бы не оставил тебя одну. Наркотик все еще был в твоем организме, и я не мог подвергнуть тебя риску. Тебе снова стало плохо посреди ночи. Ты не помнишь этого?

— Нет, — прошептала я, стараясь игнорировать то тепло, которое вызвали его слова. — Я не помню.

— Возможно это и к лучшему, было довольно неприятно.

— Прекрасно, — промычала я.

Он ухмыльнулся.

— Также ты… много говорила.

— Становится все лучше и лучше. Что я говорила?

— Ты сказала, что хотела бы выйти замуж за кровать Сета, а затем сказала, что согласилась бы выйти за меня, если бы я попросил. После этого, ты начала…

— Достаточно, — завыла я, желая провалиться сквозь землю.

Эйден засмеялся.

— На самом деле это было мило.

Было тяжело смотреть на Эйдена, потому что, так стыдно мне еще не было никогда. На его лице не было следов вчерашней драки, может, мне это приснилось.

— Ты и Сет… дрались?

Одна бровь поднялась.

— Да.

— О, Боги, Эйден, это не его вина.

— Извини, — сказал он. — Извини, что тебе пришлось пройти через это. Тебе не должно быть стыдно. Ты не сделала ничего плохого, в отличие от него.

— Не извиняйся. Пожалуйста. Это точно не твоя вина, — я сделала глубокий вдох, — как и Сета. Эйден, он пытался. Правда, но я просто…

Я не могла поверить, что собиралась сказать что-то подобное.

— Я надавила на него. Не могла остановиться, хоть и знала, что делаю. Я просто не могла остановить себя.

— Это не важно, Алекс. Сет должен был сопротивляться. Он знал, что ты была уязвима, и неважно, что ты делала, — он остановился, глубоко вздохнув, — Алекс, посмотри на меня.

Я медленно повернула голову. Я ожидала увидеть в его взгляде осуждение или разочарование, но я увидела понимание, что заставило меня почувствовать себя еще хуже. Он закрыл глаза. А когда открыл, они отливали серебром.

— Он… вы двое…?

— Нет. Мы… не делали этого. Он остановился, — мне показалось, что лучше не называть причину, почему он остановился.

На несколько секунд над нами повисла тишина. Я вспоминала вчерашний вечер. Кто-то хотел выставить меня с худшей стороны. И то, каким способом это было сделано, было противно мне. Что было бы, если бы Эйден и Сет не увидели меня?

— Ты, правда, думаешь, что кто-то поджидал меня? — вздрогнула я, — поджидал, чтобы поймать с чистокровным?

Эйден посмотрел на меня.

— Да.

Было сложно принять это. Я снова вздрогнула. Эйден накинул на меня одеяло, но я подскочила, скинув его.

— Тебя снова тошнит? — зашевелился он.

Я не была уверена. Стены начали давить на меня.

— Я могла потерять все.

Эйден промолчал. А что он мог сказать?

Мой мозг заработал. Было так много вещей, которые я могла сделать с моей силой. Я узнала на Совете одну вещь — я должна сделать что-то, чтобы изменить жизнь полукровок. Сет был прав, мы можем сделать это, если меня не упекут в рабство до моего 18-летия. Если бы меня застукали с чистокровным, меня бы напоили эликсиром. А после него, я вряд ли смогла бы Пробудиться. Я могла потерять огромную возможность, какой никогда не было ни у одной полукровки.

И кто-то пытается отнять у меня это уже несколько недель: принуждение, заседание Совета, а теперь это? Телли предупреждал меня, еще одна оплошность, и я буду задержана в Нью-Йорке.

— Алекс, ты в порядке?

Я посмотрела на него. Не знаю, что увидела в его глазах. Я не могла прочесть что-либо по ним.

— Как думаешь. Телли мог сделать это?

Эйден моргнул.

— Министр Телли? Не знаю, Алекс. Он, конечно, подлец, но это? И зачем?

— Он не любит меня.

— То, что он недолюбливает тебя — это одно, но уничтожать? Это должно быть что-то большее, чем неприязнь Алекс. Должна быть причина.

Эйден был прав.

— Тогда я должна выяснить.

— Мы выясним.

Я покачала головой.

— Прямо сейчас, я просто… просто хочу уйти отсюда. Я хочу домой.

Он взял меня за руку, убрав мои пальцы от одеяла, в которое я вцепилась.

— Будет еще одно заседание, и после него мы сразу же покинем это место.

На удивление, я не почувствовала себя лучше. Плюс был в том, что теперь я знала, что не стоит принимать напитки от… я рассмеялась.

Брови Эйдена поднялись.

— Алекс?

Я потрясла головой.

— Все хорошо. Просто этот чертов оракул снова оказался прав. Она предупреждала меня, помнишь? Она сказала, чтобы я не принимала подарки от тех, кто может навредить, — я снова улыбнулась. — Хотя, она не уточняла, что этот подарок будет от того, кто совсем не желает мне зла. Боги, если бы эта женщина все еще была жива, я бы ее побила. Серьезно.

Он улыбнулся и сжал мою руку. Его улыбка оживила во мне болезненные воспоминания. Я отвернулась, сдерживаясь, чтобы не обнять его.

— Ты знаешь, где Сет?

— Нет. Он вышел, когда понял, что я не уйду. Он где-то здесь.

Я прикоснулась рукой к лицу. Было удивительно, что он оставил меня вместе с Эйденом. Но я была рада, что так вышло. Ведь он дал мне время насладиться моментом с Эйденом в постели. В чем не было никакого смысла.

— Нужно найти его.

Эйден отпустил меня.

— Ты не должна волноваться о нем прямо сейчас. И я не хочу, чтобы ты сейчас бегала и искала его. Это не безопасно.

— Знаю, но я должна увидеть его. Ты не понимаешь. Что-то…

— Что, Алекс?

Я посмотрела на него. Он замер, его глаза потемнели.

— Я не знаю. Все по-другому, — это все, что я могла сказать.

Эйден уставился на меня.

— Вы двое… вместе?

Я покраснела.

За секунду его глаза потемнели.

— Я думал вы против всего этого.

— Да! Но… я не знаю. Все изменилось… он был со мной, — закончила я.

Мышцы на его челюсти дернулись.

— А я не был. Поэтому ты решила быть с Сетом?

Я посмотрела на него, а затем вышла из себя.

— Да, тебя не было. Но я не из-за этого с ним.

— Правда? — он встал, проводя рукой по волосам. — Трудно поверить в это, особенно после того, как пару дней назад ты сказала, что ненавидишь его.

Я залилась краской, ведь он был прав, что сильнее разозлило меня.

— Почему тебя это заботит, Эйден? Ты не можешь и не хочешь меня. И однажды ты даже сказал, что Сет заботится обо мне. Или это из той оперы «Я тебя не хочу, но, и чтобы ты была с кем-то другим, тоже не хочу». Потому что это совсем не круто.

Он опустил руку.

— Это не так, Алекс. Я просто не хочу видеть, как ты завязываешь серьезные отношения из-за неверных причин.

Мои глаза вспыхнули, встречаясь сего.

— Ты сказал мне, что мы не можем быть вместе, и я знаю это. Я знаю, мы не можем, но…

Эйден наклонился ко мне, и между нашими лицами осталось всего несколько дюймов.

— Но это не значит, что ты должна довольствоваться Сетом, Алекс.

Я кинула одеяло.

— Я не довольствуюсь Сетом!

Он поднял одну бровь и посмотрел на меня.

Затем меня осенило, и сердце забилось как сумасшедшее.

— Дело даже не в Сете. Дело в тебе! Ты не хочешь видеть меня с ним или с кем-либо еще! Потому что ты до сих пор заботишься обо мне!

Эйден отшатнулся, качая головой.

— Конечно, я забочусь о тебе.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Скажи мне… скажи мне, что чувствуешь ко мне тоже, что и я к тебе, потому что, если это так… — я не могла заставить себя сказать это. Если он скажет, что чувствует то же, что любит меня, тогда к черту все. К черту, потому что я не могу избегать этого. Неважно насколько это неправильно, опасно. Я просто не могу.

Эйден резко вдохнул.

— Не буду.

— Или не можешь?

Он снова покачал головой, и закрыл глаза. Гримаса исказила его губы, а затем он взглянул на меня.

— Я не чувствую этого.

Мне захотелось сжаться в комок и плакать. Но я просто приняла это.

— Хорошо.

— Алекс, я хочу…

— Нет. Я не хочу ничего слышать, — я оттолкнулась от кровати, — то, что происходит между мной и Сетом, не твое дело…

Я пошатнулась, упав на край кровати.

— Алекс? — Эйден обогнул кровать, протягивая ко мне руки.

— Не смей! — я подняла свою руку, — не делай вид, что ты заботишься. Или эта дурость выйдет на новый уровень.

Эйден остановился, сжимая кулаки.

— Отличая мысль.

Комната перестала вращаться, и я смогла двигаться дальше. Игнорируя Эйдена и ведя себя как ребенок, я начала искать свою одежду. Я схватила свои джинсы и толстовку, отчаянно осматривая пол в поисках одной очень важной детали.

— Я думаю, это принадлежит тебе.

Выругавшись, я повернулась. На пальцах Эйдена болталось что-то черное и маленькое.

Мое лицо залилось краской. Я выхватила вещицу из его руки.

— Спасибо.

Эйден не улыбнулся.

— Пожалуйста.


Глава 25


Все еще чувствуя себя разбитой, я влилась в свою утреннюю рутину. Часть меня хотела остаться в кровати и зарыться в одеяло, другая желала придушить Эйдена, и мне все еще было необходимо найти Сета.

Также мне нужно разобраться с тем фактом, что кто-то уж очень не хочет моего совершеннолетия. Я отложила весь этот клубок противоречивых эмоций на другой день — который, я была уверена, настанет очень скоро — и открыла дверь. За ней стоял Эйден. Он был здесь потому что, что мне не разрешалось находиться где-либо одной, но желание побить его никуда не делось.

Наш путь по ступенькам был неловким.

Несколько Охранников, которые присутствовали во время заседания Совета, уважительно кивнули, когда я прошла мимо. Это намного лучше, чем когда тебя игнорируют.

Эйден оставил меня возле накрытых столов. Решив, думаю, что на виду у всех я в безопасности. Глядя на булочки и круассаны, я с трудом сглотнула. Мне казалось, что я никогда не смогу снова есть. Взяв бутылку воды, я поплелась туда, где сидели Маркус и Эйден. Маркусне обратил на меня никакого внимания, продолжая читать газету, когда я села рядом с ним.

Я почувствовала, что Эйден пялится на меня, и мне захотелось удариться головой об стол. Вместо этого, я начала разглядывать столовую. Я была сосредоточена на разглядывании стены, когда наткнулась на двоих из персонала.

Это был он — с чистыми ясными глазами, которого я впервые увидела в день, когда прибыла сюда и пыталась заговорить на лестнице. Он склонился над другим полукровкой, парнем. Я все удивлялась, как чистокровные — Мастера — не замечали, насколько живыми были эти карие глаза.

Должно быть, он почувствовал, что я наблюдаю за ним, потому что повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было вражды, скорее любопытство. Но он быстро отвернулся к другому слуге. Сама не знаю, почему так долго смотрела на них. Возможно, из-за того, что их разговор выглядел слишком напряженно. Полукровки слуги редко спорили, даже между собой. Они, как правило, были через чур напичканы лекарствами и не могли поддержать нормальный разговор, но эти двое выглядели иначе.

— Где ты была прошлой ночью, Александрия? Этим утром тебя не было в постели, — этот вопрос резко вернул меня к столу. И я сказала то, что было правдой и не вызвало бы у Маркуса дальнейших вопросов.

— Я была с Сетом. Мы разговорились, и я уснула.

— Правда? — он махнул головой к двойным дверям. Сет стоял там, спиной к нам. — Так это ты поставила ему синяк под глазом?

— А… — я уже почти встала, — увидимся чуть позже, ребята.

Маркус хихикнул и вернулся к газете. Меня немного обеспокоило то, как радостноон это воспринял. Глубоко вздохнув, я прошла мимо пустых столов и последовала за Сетом, не смея обернуться и взглянуть на Эйдена. Сет не обернулся, но я знала, что он меня чувствует. Его плечи напряглись, когда он прислонился к одной из колонн.

Я задрожала от прохладного воздуха, и пожалела, что не взяла с собой жакет. Я остановилась рядом с ним и устремила взгляд вдаль. Вершина огромной стены, окружавшей здание, возвышалась над лесом. Я надеялась, что он заговорит первым, но и спустя пару