Техника и вооружение 2015 08 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2015 08

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера • сегодня • завтра

Август 2015 г.

Научно-популярный журнал

На 1-й стр. обложки фото В. Перминова.

«Армия», вселяющая уверенность в мир

Сергей Суворов



С 16 по 19 июня 2015 г. в Конгрессно-выставочном центре Военно-патриотического парка культуры и отдыха Вооруженных Сил Российской Федерации «Патриот», что расположился в подмосковной Кубинке, проходил первый Международный военно-технический форум «Армия-2015». Представленные на нем образцы вооружений, военной и специальной техники (ВВСТ), а подавляющее их большинство (более 80%) были созданы российскими оборонными предприятиями, наглядно показали, что наше государство надо уважать и считаться с ним. Разговаривать с Россией в ультимативном тоне или с позиции силы больше не получится.

Основной целью проведения Международного военно-технического форума «Армия-2015» являлось создание условий для эффективного поиска инновационных исследований, разработок и технологий в интересах обороны и безопасности государства с целью последующего внедрения в перспективные образцы вооружения и военной техники, а также содействие повышению эффективности жизнедеятельности, строительства, подготовки и применения Вооруженных Сил, подведомственных организаций и предприятий МО РФ, обеспечению их потребностей в материальных средствах, продукции и услугах общего назначения. Сразу замечу, что цель эта была достигнута.



Для демонстрации на форуме отобрали более 280 натурных образцов техники и вооружений, которые были представлены в экспозиции из трех составляющих (как некоторые называли – кластеров): сухопутной, авиационной и водной. Причем, в это число не входят десятки самолетов и вертолетов, принявших участие в авиашоу, а также более 100 образцов военной техники, задействованных в динамических показах на полигоне. Форум – это 40 тыс. квадратных метров экспозиции в павильонах, 100 тыс. квадратных метров уличной экспозиции, более 700 российских и иностранных участников, более 5000 экспонатов.

Помимо российских предприятий, продукцию военного назначения представили более чем 20 иностранных компаний – из Белоруссии, Китая, Франции, Германии, Кувейта, Южной Кореи и других стран. И произошло это на фоне объявленных санкций против нашей страны. Как заявил официальный представитель Министерства обороны генерал-майор Игорь Конашенков, в мероприятиях форума также приняли участие представители более 70 стран, в том числе 38 официальных делегаций. В общем, «изолировать Россию не хватило изоленты».

О значимости проведенного форума «Армия-2015» говорит и тот факт, что на церемонии его открытия присутствовал Президент Российской Федерации В.В. Путин. Он лично осмотрел ряд экспозиций, в том числе и закрытую часть.

Для проведения этого мероприятия в подмосковной Кубинке был специально возведен военно-патриотический парк культуры и отдыха «Патриот». Объем и сроки его строительства поражают воображение: все стартовало 5 января текущего года, а уже 16 июня форум начал свою работу.





На базе парка «Патриот» планируется организовать постоянную выставку вооружения и военной техники, а также три современных полигона, на которых, помимо демонстраций, будут проходить боевые тренировки и соревнования спецназа, артиллеристов и танкистов. Кстати, международные соревнования по танковому биатлону уже дважды проводились именно здесь. Тут же предполагается создать и самый большой в стране военторг или, как его назвал министр обороны России Сергей Шойгу – «военный супермаркет», в котором будет реализовываться очень многое – от военной формы до «избыточной» техники ВС РФ.

В парке откроются музейные экспозиции бронетанковой техники, авиации и флота, а посетителям представится возможность даже поучаствовать в исторических реконструкциях.

Теперь немного об экспозиции. Ее можно разделить условно на две составляющие: образцы ВВСТ; представленные предприятиями промышленности, и изделия, демонстрируемые структурами Министерства обороны РФ. Без преувеличения можно отметить, что такого количества военной техники еще не демонстрировалось ни на одной отечественной выставке.

Однако нашлись западные журналисты из русской службы ВВС («Би-би-си»), которые написали по поводу открывшегося форума «Армия-2015» буквально следующее: «…Военная техника стоит довольно плотно. Плотность эта создается путем дублирования образцов – на выставке часто присутствуют по два-три экземпляра бронетехники, а пусковых установок «Бук», например, и вовсе четыре. За счет этого кажется, что экспонатов очень много». Правда, эти деятели даже не удосужились прочитать сопроводительные таблички к тем самым «Букам» с наименованиями и характеристиками образцов, хотя они и дублировались на английском языке. А если бы прочитали, то поняли, что все они разные: СОУ «Бук М1», СОУ «Бук М2», ПЗУ «Бук М1» и ПЗУ «Бук М2». Тоже самое можно сказать и в отношении танков и других боевых машин. Скажу больше, имелось даже указание не допускать демонстрацию одних и тех же образцов ВВС!

Сотрудник той самой русской службы ВВС Павел Аксенов заметил, что «в экспозиции присутствуют образцы новой техники, но ни танка «Армата», ни БТР «Бумеранг», ни машин на платформе «Курганца» там нет». Но они все же были на форуме, и те, кому полагалось, их осмотрели. Да и зачем показывать такому «специалисту», как господин П. Аксенов, для которого все «Буки» «на одно лицо», «Армату» с «Бумерангом» – все равно ведь перепутает и напишет, что дублируют… Видимо, налицо острый дефицит квалифицированных журналистов в зарубежных СМИ.





Подчеркну, что новинок на форуме «Армия-2015» хватало. Причем некоторые экспонаты с закрытой экспозиции после ее посещения Президентом страны и министром обороны перекочевали на открытую экспозицию. Разумеется, рассказать обо всем в рамках журнальной статьи невозможно. Поделюсь лишь впечатлениями от увиденного лично.

На стенде корпорации «Уралвагонзавод», помимо традиционных серийных машин – танка Т-90С и боевой машины огневой поддержки БМПТ-72 – была представлена широкая линейка продукции НИИ «Буревестник». Это, прежде всего, необитаемый боевой модуль с 57-мм автоматической пушкой, уникальность которого заключается в новых компоновочных решениях, позволяющих увеличить калибр оружия, но при этом уменьшить объемы, исключив и подбашенное пространство, т.е. освобождая объем для экипажа и десанта боевой машины. Кроме того, демонстрировалась широкая линейка боевых модулей, вооруженных пулеметами калибра от 7,62 мм до 14,5 мм включительно.

Необитаемый боевой модуль с 14,5-мм пулеметом КПВТ, стабилизированным в двух плоскостях, был представлен на модернизированном бронетранспортере БТР-80. Кроме того, эта машина оснащена дополнительной броневой защитой и решетчатыми противокумулятивными экранами по периметру корпуса.

Новинки представила тульская оружейная компания «Конструкторское бюро приборостроения» (ОАО «КБП»), входящая в концерн «Высокоточные комплексы». Одной из самых последних разработок стал перспективный переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК) «Верба». Утверждается, что он в несколько раз эффективнее своих предшественников преодолевает пиротехнические помехи, а зона захвата цели и ее поражения (по сравнению, например, с ПЗРК «Игла») увеличена в 2,5 раза.

Туляки также показали на форуме противотанковый комплекс «Корнет-ЭМ» в двух вариантах: один на шасси бронированного автомобиля «Тигр-М», а другой на базе БТР-80.

Стенд концерна «Калашников» привлекал всеобщее внимание посетителей и специалистов обилием самых разнообразных видов стрелкового оружия, среди которого были пистолеты, пистолеты-пулеметы, автоматы (штурмовые винтовки) и снайперские винтовки. Большой интерес вызвала презентация нового пистолета ПЛ-14 (пистолет Лебедева). Учитывая прекрасные характеристики, о которых поведали его создатели, можно предположить, что в будущем ПЛ-14 может претендовать на столь же широкое распространение в силовых структурах России и других стран мира, как автомат Калашникова.

Еще одна новинка, которую концерн «Калашников» представлял на открытой площадке, – транспортно-десантный быстроходный катер БК-16, построенный на «Рыбинской верфи».






Катер предназначен для военных, но может также использоваться врачами, спасателями и пожарными. При водоизмещении в 20 т катер способен перевозить до 24 десантников и развивать максимальную скорость 43 узла. Быстрое покидание катера обеспечивается сквозным проходом от кормовой двери до носовой аппарели. Запасы топлива позволяют БК-16 преодолевать расстояние в 400 миль. Экипаж катера – всего два человека. Для решения задач по патрулированию, охране водных рубежей и береговой полосы катер вооружен четырьмя 7,62-мм пулеметами ПКП «Печенег» (по два с каждого борта), пулеметом «КОРД» калибра 12,7 мм и 40-мм автоматическим гранатометом на дистанционно управляемой установке со стабилизацией оружия в двух плоскостях. Кроме того, БК-16 может нести до четырех морских мин или пусковые установки управляемых ракет типа «Корнет-ЭМ».

Автомобильный завод «УРАЛ» на форуме «Армия-2015» тоже сумел приятно удивить специалистов в области военной-автомобильной техники (ВАТ). Помимо уже известных защищенных автомобилей семейства «Тайфун- У» (6x6 и 4x4) и Урал-ВВ, можно было увидеть принятый на снабжение ВС РФ в апреле 2015 г. седельный тягач Урал-63704 (6x6), а также две супер новинки – многоцелевой автомобиль Урал-М (Урал-4320-6951-70) и автомобиль повышенной грузоподъемности Урал-6370 (6x6) с каркасно-панельной кабиной нового семейства ВАТ «Торнадо-У». Надо отметить, что военные ждали его давно, поскольку в нашей армии машин такого класса просто не было. Автомобиль осмотрели заместители министра обороны, командующие^родами войск и специальных войск, начальники главных управлений МО РФ со своими помощниками и уже нашли место для «Торнадо-У» в штатах подчиненных им войск. Кстати, Урал-6370 стал единственной на выставке машиной, кабину которой проинспектировал Председатель Правительства Российской Федерации Д.А. Медведев.





Статическую часть экспозиции форума «Армия-2015» гармонично дополнял показ техники на специально подготовленном полигоне. Здесь проходили демонстрационные заезды танков Т-72БЗ и Т-90А, бронеавтомобилей «Тигр-М» и «Тигр-СпН», получивших широкую известность весной прошлого года во время «крымской весны» и прозванные «вежливыми кошками». Помимо грозных танков и бронеавтомобилей, зрители увидели во всей красе БМП-3 – едва ли не единственную в мире машину для доставки пехоты, огневая мощь которой может сравниться с танком.

Кроме того, мастерство вождения по препятствиям демонстрировали водители защищенных автомобилей семейств «Тайфун-К» и «Тайфун-У», а также «КАМАЗов» и «Уралов» с колесными формулами 4x4,6x6 и 8x8. Машины показывали скоростные возможности на щебенке, преодолевали различные препятствия, проходили через «ванну» с грязью, влетали в управляемый занос на скорости 50-70 км/ч на щебенке. Тут надо заметить, что в занос входили не легковушки на гоночном треке, а многотонные «Уралы».

Можно было насладиться показательными выступлениями не только наземной техники, но и всемирно известных пилотажных групп: «Стрижи» – на самолетах МиГ-29, «Русские Витязи» – на Су-27 и уникальной вертолетной пилотажной группы «Беркуты России» – на боевых вертолетах Ми-28 «Ночной охотник». В программу выступлений «Стрижей» и «Витязей» были включены как элементы высшего пилотажа, так и «учебный бой», в хоце которого пилотажные группы имитировали воздушную схватку двух или более самолетов.

В общем, на форуме «Армия-2015» действительно было на что посмотреть. Имелась возможность также стать участником обширнейшей и насыщенной деловой программы (в десяти конференц-залах проводилось ежедневно около 30 «круглых столов» и научных конференций), а также получить исчерпывающие ответы специалистов, разработчиков новейших образцов ВВС!






Все тот же Павел Аксенов, подготовивший по заданию русской службы ВВС репортаж о форуме, назвал его «Армия-2015»: фестиваль военной пропаганды» и основной упрек сделал в адрес Президента Российской Федерации В.В. Путина за якобы получасовое опоздание на открытие. Хотелось бы заметить этому горе-журналисту, что ни в одной программе форума я не видел указания точного времени официального открытия. Это обычная практика на таких выставках по всему миру, тем более, когда прибывает первое лицо государства. Связано это с непредсказуемым графиком его работы, да и с обеспечением безопасности тоже. Что касается «пропаганды», то П. Аксенов как-то совсем забыл, что во всем мире выставки вооружений всегда были и будут «фестивалями военной пропаганды». И Россия не является здесь исключением.

Конечно же, в работе форума «Армия-2015» было немало недостатков. Однако не стоит забывать, что мероприятие подобного масштаба проводилось в нашей стране впервые и в очень сложное время. Тем не менее, форум состоялся и состоялся с высокими результатами. Но главным стало то, что наши зарубежные партнеры задумались о военном потенциале России, о возможностях ее Вооруженных Сил, которые будут оставаться вежливыми ровно настолько, насколько будут вежливыми с ними.

Использованы фото В. Друшлякова, В. Изыорова, А. Зинчука, С. Суворова и А. Фирсова.

Далекий меридиан. Часть 2

Бронетанковая техника в гражданской войне в Испании

Владислав Морозов



От Брунете до Теруэля

Новый этап боевых действий испанской гражданской войны начался со сражения при Брунете – деревне с населением менее 1000 чел., находящейся примерно в 30 км западнее Мадрида. Битвы на Хараме и под Гвадалахарой были отчасти успешны для республиканцев, в основном потому, что являлись контрнаступлениями, т.е., по сути, импровизациями. Но если планированием наступательных операций начинал заниматься республиканский генеральный штаб, результат всегда оказывался, мягко говоря, неоднозначным. То ли генералы, вроде Миахи и его заместителя полковника Касадо, были теми еще «полководцами», то ли, как считают некоторые авторы, они действительно с самого начала не верили в победу Республики и занимались мелким вредительством – все может быть. Во всяком случае, планировавшиеся республиканцами раз за разом лобовые удары на узком участке фронта, да еще и при отсутствии достаточных резервов и недостаточном количестве артиллерии и прочих средств усиления, отнюдь не являются признаками выдающихся стратегических способностей штабистов.

Наступление на Брунете имело массу военных и политических целей. С одной стороны, в случае успеха предполагалось существенно облегчить положение Северного фронта (к этому времени там уже был потерян Бильбао, а территория, контролируемая республиканцами в Стране Басков, сократилась более чем наполовину) путем оттягивания резервов националистов под Мадрид. С другой стороны, следовало упрочить успехи, достигнутые весной под Гвадалахарой, и отодвинуть линию фронта от столицы. С политической точки зрения наступление под Брунете должно было показать всему миру, что Испанская Республика способна воевать всерьез.

После Гвадалахары «Комитет по невмешательству» принял дополнительные санкции против республиканцев, в частности, временно ввели полный запрет на транзит военных грузов через французскую территорию: суда, идущие из СССР, теперь вынуждены были прорываться непосредственно в республиканские порты. До этого вооружение могло доставляться во Францию и перевозиться к испанской границе по железной дороге в закрытых вагонах. При этом морская блокада тоже была ужесточена, а Средиземное море контролировалось итальянским флотом. Доставка грузов из СССР становилась архисложной задачей, и именно поэтому к началу Брунетской операции республиканцы не смогли должным образом пополнить, к примеру, авиапарк своих ВВС. Как обычно, у республиканцев не имелось и необходимых резервов.



Трофейные Т-26 в составе легиона «Кондор» 1938-1939 гг.


Тем не менее, 5 июля 1937 г. три республиканских корпуса (восемь дивизий, более 35000 чел.) при поддержке 164 орудий, 130 танков, 40 бронемашин и 133-136 самолетов начали наступление на Брунете – это был уже практически шаблонный для них лобовой удар на узком участке фронта. Им противостояли два армейских корпуса националистов (шесть дивизий, около 65000 чел., несколько сотен орудий, более 100 танков и бронемашин).

Поначалу все развивалось успешно для республиканцев. 6 июля они вышли к Толедскому шоссе и взяли Брунете, но у них в тылу остались блокированные гарнизоны националистов в Кихорне, Вильянуэва-де-ла-Каньяда и Вильяеуэва-дель-Пардиль. Борьба за эти населенные пункты затянулась до 9-10 июля, в результате чего темп наступления замедлился. Далее имевшие резервы и некоторую свободу маневра националисты начали наносить контрудары, и к 12 июля инициатива перешла к ним. К тому же, генералы X. Варела и X. Ягуэ смогли оперативно перебросить с севера под Брунете дополнительные силы авиации (до 300 самолетов). При этом германский легион «Кондор» впервые применил на брунетском участке фронта новейшие типы самолетов, например истребители Bf 109 и бомбардировщики Не 111, аналогов которым у республиканцев не было.

Подавляющее численное и качественное превосходство противника в воздухе отметили в своих воспоминаниях даже республиканские военачальники, вроде В. Рохо и Э. Листера, а моральное воздействие от авианалетов под Брунете было столь сильным, что брожения начались даже среди наиболее боеспособных интербригадовцев. В некоторых подразделениях возникла паника.

Последующая неделя боев обескровила республиканцев, и 24 июля националисты отбили Брунете обратно. 28 июля линия фронта на брунетском участке стабилизировалась вплоть до весны 1939 г. Первоначальный план республиканского командования не был выполнен даже наполовину, а «по очкам» эта операция стала для республиканцев явным поражением (до 20 000 убитых против примерно 13 000 у националистов). Ни одна политическая цель достигнута не была: к примеру, положение Северного фронта это наступление не улучшило.



Типовые варианты окраски и обозначений трофейных Т-26 из легиона «Кондор». 1938 г.


Захваченный националистами республиканский БТ-5 с клепаной башней Мариупольского завода. Кормовая ниша башни перекрашена в «национальные» красно-желтые цвета, а на лобовом листе танка нанесен белый римский номер «IV». Арагонский фронт, весна 1938 г.


Немецкий офицер-танкист из легиона «Кондор» осматривает брошенный республиканский БТ-5. Это линейный танк с покрашенной в республиканские красно-желто-фиолетовые цвета башней. Район Теруэльского выступа, весна 1938 г.


Республиканские танки в этой операции, как обычно, распределили повзводно и поротно для непосредственной поддержки пехотных частей. В результате ничем особенным они себя не проявили. Потери составили до 20 танков и бронеавтомобилей, при этом главной их причиной стал огонь противотанковых орудий и удары авиации. Тем не менее, сразу после окончания Брунетской операции республиканское командование все же сумело частично восполнить технические потери за счет новых поставок из СССР и даже начало планировать очередную наступательную операцию, на сей раз на Арагонском фронте – против Сарагосы, столицы провинции Арагон.

Операция планировалась в том числе для отвлечения сил противника от штурма Астурии и ее столицы Сантандера на Севере и предусматривала продвижение на 40-50 км в северном направлении с последующим взятием Сарагосы. Однако место для наступления было выбрано не слишком удачно. Республиканцы словно забыли, что примерно в 70 км северо-восточнее Сарагосы в той же провинции Арагон находился небольшой городок Уэска, на подступах к которому с конца 1936 г. шли упорные бои. Под Уэской республиканцы не добились почти никаких успехов, зато понесли серьезные потери. Именно там 11 июня 1937 г. погиб, к примеру, первый командир 12-й интербригады, венгерский интернационалист Мате Запка (он же «Генерал Лукач», см. о нем, например, стихотворение К. Симонова «Генерал» 1937 г.). А подготовка республиканцев к наступлению на Сарагоссу не стала военной тайной для националистов. Они загодя выстроили на этом участке фронта прочную оборону (окопы полного профиля, каменные и железобетонные огневые точки, минные поля, противотанковые рвы, колючая проволока и т.д.) и подготовили к длительной осаде все населенные пункты в своем ближнем тылу.

Поэтому, когда 24 августа 1937 г. почти 80-тысячная группировка республиканских войск (десять дивизий, две из которых были укомплектованы интербригадовцами, одна танковая и одна кавалерийская бригада) начала наступление на Сарагосу, националисты были к этому готовы. Находившаяся на острие удара 11 -я республиканская пехотная дивизия Э. Листера поначалу успешно продвигалась вперед, но к 26 августа республиканцы остановились для ликвидации оставшихся у них в тылу гарнизонов городков Кинто и Бельчите.

С этого момента наступление потеряло темп. Даже Листер написал: «Мы умеем вести позиционные бои, но не умеем маневрировать». Бельчите был взят 6 сентября, после чего фронт остановился на подступах к городкам Медиана и Фуэнтес-де-Эбро. До 11 октября на этом участке шли бои местного значения.

Кроме примерно 40-50 Т-26 (разделенная поротно бригада), в этом сражении должны были впервые принимать участие колесно-гусеничные БТ-5. К концу августа 1937 г. в Испанию прибыла единственная партия из 50 танков этого типа. Эти машины были взяты, в основном, из наличного состава механизированного корпуса им. Калиновского (г. Наро-Фоминск, Московский ВО) и отправлены республиканцам после капремонта. В данной партии были танки из разных производственных партий – как радийные, так и линейные. В Испанию попало даже несколько танков самого первого выпуска с башней Мариупольского завода (с маленькой кормовой нишей).

Из БТ-5 и прибывших с ними танкистов был сформирован 1-й интернациональный танковый полк, включавший три танковых роты, автотранспортный батальон, медицинский, хозяйственный, саперный и мотоциклетный взводы. Как видно, советские советники по-прежнему планировали опробовать на поле боя более или менее крупные механизированные части, поскольку при батальонно-бригадной организации местных танковых войск формирование состоящего из рот и взводов (а не батальонов, как положено) полка выглядело странновато. По сути же, 1 -й интернациональный танковый полк являлся несколько усиленной танковой бригадой, и не более того.

Командиром полка стал полковник Сергей Кондратьев [8 Впоследствии награжден орденом Ленина, во время войны с финнами, в декабре 1939 г., будучи комбригом, командовал 34-й легкотанковой бригадой 8-й армии и своими действиями допустил окружение и почти полное уничтожение частей бригады в районе Южного Леметти севернее Ладожского озера. Из 171 танка БТ-5 и БТ-7 бригада потеряла 123 машины, а из 820 человек личного состава вышел к своим 171; в конце февраля 1940 г. С. Кондратьев, а также начальники политотдела и особого отдела 34-й бригады, застрелились при выходе из окружения.], заместителями командира бригады назначили майоров П. Фотченкова и А. Ветрова, ротами командовали капитаны П. Сиротинин, Н. Шатров и И. Губанов, а автотранспортный батальон бригады возглавил испанский капитан Л. Сантес.


Бойцы британской противотанковой батареи 15-й интербригады на фоне советской 45-мм противотанковой пушки. Снимок сделан под Мадридом в декабре 1937 г. накануне отправки батареи под Теруэль.



Республиканский БТ-5 с так называемой «мариупольской» башней.



БТ-5 с «мариупольской» башней, ставший трофеем националистов. Арагонский фронт, весна 1938 г.


Механиками-водителями и командирами машин в полку являлись советские инструкторы (лейтенанты или младшие командиры- сверхсрочники), а заряжающими – испанцы и иностранные добровольцы других национальностей, хотя по опыту первых боев отмечалось, что «разноязыкость» внутри одного экипажа положительным качеством не является.

1-й интернациональный танковый полк решили не дробить и использовать массированно на одном участке фронта для развития успеха. Возможно, республиканские командиры и их советские советники полагали, что введение в какой-то момент в бой 50 совершенно новых и неизвестных противнику танков сможет серьезно повлиять на обстановку на фронте. Вероятно, так бы оно и получилось, если наступление на Сарагосу спланировали бы должным образом…

6 сентября 1937 г. полк, совершив 500-км марш на колесах, выдвинулся на Арагонский фронт. В условиях реальной боевой обстановки подобное проделывалось впервые, но особых аварий, поломок или каких-то претензий к материальной части не возникло. До 12 октября полк находился в резерве в ближнем тылу наступавшей на Сарагосу республиканской армии. К тому времени это наступление, во многом, уже потеряло смысл, но 11-12 октября республиканцы попытались возобновить атаки: их пехота начала наступление в направлении Фуэнтес-де-Эбро, но значительно не продвинулась.

В отчаянной попытке переломить ход боевых действий в свою пользу республиканское командование бросило в бой 1-й интернациональный танковый полк. Однако вместо развития успеха и преследования отступающего противника (как это планировалось вначале) танкисты, многие из которых шли в настоящий бой первый раз в жизни, должны были атаковать в лоб усиленную ПТО долговременную оборону националистов, т.е. в очередной раз делать то, для чего легкие танки годились меньше всего.

Днем 13 октября 1937 г. (вот и не верь после этого в несчастливые числа!), пройдя около 50 км, полк в составе 48 танков (два танка, видимо, имели какие-то поломки, что для тех лет просто отличный показатель) вышел на исходные позиции в 30 км юго-восточнее Сарагосы, а затем атаковал позиции противника у Фуэнтес-де-Эбро. Танковую атаку поддерживали бойцы 15-й интербригады. Кроме того, на броню «бэтешек» посадили стрелков из 24-го республиканского пехотного батальона.

Дальнейший самоубийственный героизм и лихость советских танкистов отметил даже противник. После продолжавшегося несколько часов жестокого боя с вражескими противотанковыми батареями и пехотой БТ-5 прорвали все три полосы обороны националистов, а несколько «бэтешек», пройдя по высохшему руслу оросительного канала, практически ворвались в Фуэнтес-де-Эбро. Однако националисты вовремя взорвали дамбу и пустили в канал воду, заставив танки отойти.

Но куда хуже было другое – республиканская пехота за танками не пошла. Десант при первых же выстрелах спрыгнул с машин и залег, а в 15-й интребригаде насчитывалось слишком мало людей и она быстро остановилась, скованная пулеметным огнем и контратакующей пехотой националистов. В итоге, к вечеру танкистам 1-го интернационального полка пришлось отходить на исходные позиции. В этой атаке полк потерял 16 танков (по другим данным, 18-19, при этом до 4-5 машин остались на территории противника с минимальными повреждениями)и 37 человек личного состава. 15-я интербригада потеряла убитыми и ранеными около 1500 чел, т.е. до половины своего наличного состава. Это была страшная цена за нулевой успех.


БТ-5, захваченный националистами в районе Фуэнтес- де-Эбро. Ранее эта машина принадлежала 1-му интернациональному танковому полку.


Эвакуация подбитого БТ-5 в тыл в кузове 10-тонного грузовика «Крупп». На башне танка нарисован республиканский флаг. Арагонский фронт, весна 1938 г.


Взвод республиканских Т-26 в только что захваченном г. Теруэль. На корме башни ближнего танка виден белый номер 23. Январь 1938 г.


16 октября 1937 г. танкисты 1-го интернационального полка предприняли попытку эвакуировать из глубины обороны противника часть подбитых «бэтешек». Для этого были задействованы две роты БТ-5, два батальона пехоты, шесть артидивизионов и авиация. Увы, из-за шквального огня противника танки и пехота за день продвинулись не более чем на 30-40 м и затем отошли на исходные позиции.

С этого момента республиканское наступление на Сарагосу остановилось окончательно, фактически закончившись провалом. Ни одной из поставленных в начале наступления задач достичь не удалось, а потери явно превысили успех. Впрочем, это не помешало республиканской пропаганде назвать операцию «Победоносной битвой за Бельчите» и всячески героизировать якобы имевшие место в этом сражении «успехи» своих войск.

Выводы из этой операции, сделанные советскими советниками, были уже довольно стереотипны: республиканцы не способны проводить крупные наступательные операции, а танки БТ-5 в условиях реальной войны, как выяснилось, оказались немногим лучше Т-26.

Тем не менее, республиканцы предприняли еще одну попытку хоть как-то изменить ход войны в свою пользу, осуществив новое (уже второе по счету) наступление на Теруэль в той же провинции Арагон. Им стало известно о намерении националистов начать в скором времени наступление с теруэльского выступа (расстояние от Теруэля до берега Средиземного моря и Валенсии по прямой составляет менее 100 км) в южном направлении с целью выхода к побережью и рассечения Испанской Республики на две неравные части. Республиканцы решили упредить Франко, ликвидировав означенный выступ. При этом впервые планировалась операция по окружению противника, хотя у республиканцев вновь не имелось достаточных резервов и запасов боекомплекта, а план операции не предусматривал никаких «запасных вариантов». Численного или технического превосходства над противником тоже не было. При этом сам Теруэль (средневековая цитадель с башнями и стенами и город с узкими улицами и двухэтажными каменными домами старинной постройки) был чрезвычайно удобен для обороны, поскольку располагается в гористой местности с минимумом дорог. Дополнительной проблемой для наступающих была погода – стояла суровая зима с морозом до -18-20'С и достигавшим местами 30-40 см снежным покровом. При этом далеко не все республиканские части были обеспечены зимним обмундированием!




Подбитые на Арагонском фронте республиканские БТ-5. Снимки сделаны немецкими операторами 17 апреля 1938 г.


Танки Т-26 и БТ-5 около входа на выставку вооружений, захваченных националистами в ходе гражданской войны. Город Сан-Себастьян, 1938 г.


Республиканский БТ-5. Эта машина была захвачена националистами и демонстрировалась в 1938 г. на выставке трофейного оружия в г. Сан-Себастьяне.


И все же, скрытно сосредоточив для наступления три армейских корпуса (шесть дивизий численностью до 40 ООО чел.), поддержку которых осуществляли более 100 орудий, 32- 34 уцелевших БТ-5 1-го интернационального танкового полка, более 50 Т-26 (несколько отдельных рот, приданных пехотным дивизиям) и испанский бронеавтомобильный батальон (30 БА-6, а всего в этом наступлении участвовало до 90 танков и до 60 БА всех типов) под общим командованием полковника С. Кондратьева, республиканцы 15 декабря 1937 г. начали с двух направлений наступление на Теруэль. На теруэльском выступе находилось более 20 000 солдат противника, а непосредственно в самом городе-крепости – более 4000 чел.

18 декабря Теруэль был окружен и начались бои по ликвидации его гарнизона, который не собирался сдаваться и буквально цеплялся за каждый дом и любую удобную позицию. При этом республиканские танки и бронеавтомобили несли большие потери, поскольку могли двигаться вперед только колоннами. В ближнем бою на городских улицах их забрасывали бутылками с бензином и ручными гранатами, а 45-мм пушки были все-таки слабоваты против капитальных каменных стен. 23 декабря в уличном бою был тяжело ранен полковник Кондратьев (его БТ-5 был подбит), и командование над танкистами принял майор В. Кольнов. 27 декабря республиканские танки и пехота вышли в центр Теруэля и даже овладели господствовавшим над местностью зданием банка.

Но 31 декабря республиканское наступление чуть было не захлебнулось, когда националисты ввели в бой свежие резервы и, энергично контратаковав, приблизились к окраинам Теруэля. При этом 40-я пехотная дивизия республиканцев в панике бежала со своих позиций. Положение спасли экипажи танков и бронемашин (среди которых, согласно воспоминаниям некоторых очевидцев, было много не только советских танкистов, но и русских белоэмигрантов – бывших парижских таксистов), которые не отошли и почти сутки вели бой одни, без поддержки пехоты и артиллерии. Лишь 1 января 1938 г. республиканская пехота вернулась на позиции и положение несколько стабилизировалось. При этом остатки теруэльского гарнизона сдались только 8 января.


Подбитый республиканский линейный Т-26 выпуска 1935-1936 гг. Битва на Эбро, лето-осень 1938 г. Фото сделано немецким фотографом.


Танк Т-26 во время боев с «касадовцами». Мадрид, Пасео де Ла Кастеллана, февраль 1939 г.


БТ-5, захваченный националистами.


С этого момента республиканцы могли объявить о взятии Теруэля (кстати говоря, это была вообще единственная за всю испанскую гражданскую войну столица провинции, взятая республиканцами, хотя и на очень короткое время). Резервы республиканской армии были исчерпаны и о дальнейшем продвижении речи уже не шло, а войска националистов стояли максимум в 20 км от окраин города. Начались тяжелые оборонительные бои, продолжавшиеся почти два месяца. 5 февраля 1938 г. националисты прорвали фронт, и теперь угроза окружения нависла уже над республиканской группировкой. 22 февраля 1938 г. националисты полностью овладели Теруэлем, а затем в течение пары недель окончательно выдавили республиканцев на исходные позиции по состоянию на декабрь 1937 г.

Потери республиканцев оказались очень велики. Было подбито или сгорело не менее 20 Т-26; в 1-м интернациональном танковом полку к концу февраля оставалось всего 15 исправных БТ-5 (т.е. было потеряно более 50% техники), а в бронеавтомобильном полку – восемь боеспособных БА-6 (потери составили до 75%). Потери в личном составе в пехотных и бронетанковых подразделениях достигали 60%, а всего республиканцы потеряли под Теруэлем до 22 ООО чел. убитыми и пленными. При этом взятие Теруэля обернулось для республиканцев поражением. Они вновь (в который уже раз!) не выполнили ни одной из поставленных задач и даже не сумели удержать отвоеванные позиции, заплатив чрезмерно дорогую цену за очень условные успехи. А если говорить о грядущем масштабном наступлении националистов, то сорвать его не удалось, хотя дата его начала и сместилась на 1,5-2 месяца.


Республиканский броневик ФАИ. Мадридский фронт, начало 1937 г.


Бронеавтомобиль БАИ.


Республиканский бронеавтомобиль ФАИ. Малага, весна 1938 г.


Вариант окраски броеавтомобиля ФАИ.



Республиканский бронеавтомобиль ФАИ, опрокинутый близким взрывом тяжелой авиабомбы. Район Малаги, весна 1937 г.


Война на истощение и поражение

5 марта 1938 г. войска Франко начали масштабное наступление в провинциях Арагон и Левант с целью выхода на рубеж р. Сегре (левый приток Эбро) и дальнейшего продвижения в сторону Средиземного моря. 10 марта националисты взяли Бельчите, 4 апреля – Лериду (150 км от Барселоны) и Гандесу (40 км от побережья Средиземного моря), а 15 апреля марроканские части националистов вышли к Средиземному морю в районе Винароса, расчленив тем самым Испанскую Республику надвое. 23 апреля националисты начали наступление на Валенсию с целью расширения контролируемой ими прибрежной территории.

Обескровленные предшествующими боями за Теруэль республиканские войска отступали. При этом танкисты пытались делать все возможное для прикрытия отхода пехотных частей. Так, остатки 1-го интернационального танкового полка в течение марта-апреля 1938 г. вели оборонительные бои и контратаковали противника под Монтальбаном, Каспе и Ла-Пуэбла-де-Ихар (провинция Арагон) и под Алькорой в районе Валенсии. В середине апреля полк (точнее то, что от него осталось) отвели в тыл, где переформировали в бригаду с полностью испанским личным составом, при этом на ходу оставалось не более десяти БТ-5.

К лету 1938 г. республиканские бронетанковые войска были реорганизованы в две бронетанковые дивизии, расположенные в двух изолированных зонах: 1-я дивизия – в Каталонии (две смешанные бронетанковые бригады, 150 танков и бронемашин, в том числе до 50 Т-26); 2-я дивизия – в Центральной зоне (Мадрид-Валенсия) – две бронетанковые и одна автомобильная бригада, до 210 танков и бронемашин, включая порядка десяти БТ-5 и около 100 Т-26. Франция, испугавшаяся усиления Франко и его итало-германских союзников, с 17 марта до 13 июня 1938 г. открыла свою границу для транзита военных грузов из СССР, но за этот период республиканцы немногое успели получить. Например, из бронетанковой техники в Каталонию успело попасть от силы 10-15 Т-26 и несколько БА-6.

Дальнейший ход боевых действий складывался уже совершенно не в пользу республиканцев. К тому же республиканский президент М. Асанья и премьер-министр X. Негрин в это время с подачи «Комитета по невмешательству» начали политику по «сворачиванию иностранного участия в войне на стороне республики». Причем это была вовсе не какая-то «злая воля» И.В. Сталина, как считают некоторые авторы, а осознанное решение самого республиканского правительства! Они более чем наивно полагали, что если выведут со своей территории всех иностранных добровольцев, то Франко и его союзники поступят точно также, полностью выведя из Испании итальянский Корпус добровольческих войск и немецкий легион «Кондор», после чего война пойдет «по- честному».


I Бронеавтомобиль БА-б в период боев за Теруэль, декабрь 1937 г. – январь 1938 г.


Бронеавтомобиль БА-б милиционного формирования Объединенной пролетарской партии.


Бронеавтомобиль БА-б армии националистов в Барселоне. 17 февраля 1939 г.


Репортеры националистов осматривают сгоревший республиканский БА-б. Судя по вырванной кормовой нише, в броневике сдетонировал боекомплект. На правом заднем крыле видны буквы «UHP»: машина принадлежала милиционным формированиям Объединенной пролетарской партии. Подступы к Мадриду, 1937 г.


Пехотинцы армии националистов осматривают только что захваченный республиканский БА-6. Фары броневика закрыты светомаскировочными чехлами. 1937 г.


Именно по этой причине к концу лета 1938 г. в Испанской Республике почти не осталось советских летчиков и танковых экипажей (теперь их роль сводилась исключительно к выполнению функций «военных советников»), а 29 октября было принято решение о полном выводе бойцов интербригад, количество которых в Испании к тому времени не превышало 5000 чел. Последние интербригадовцы покинули Республику в ноябре-декабре 1938 г. При этом Муссолини, «как истинный джнентельмен», вульгарно «кинул» Асанью и Негрина: в качестве «ответной любезности» он вывел из Испании аналогичное по численности количество солдат Корпуса добровольческих войск, в основном нуждавшихся в лечении легкораненых и тех, у кого приближался срок демобилизации. Но их количество составляло менее 10% численности данного корпуса, поэтому выглядело это мероприятие не более чем плановой ротацией личного состава.

На этом фоне республиканцы предприняли последнее большое наступление на р. Эбро, на практике оказавшееся почти полным повторением Теруэльской катастрофы. Главной целью операции было отвлечение сил националистов от штурма Валенсии (падение которой считали делом 2-3 недель). При этом резервов и «запасных» вариантов у республиканцев, как обычно, не было, а каких-либо встречных ударов со стороны Центральной зоны навстречу наступавшим из Каталонии войскам даже не планировалось.

В начавшемся 25 июля 1938 г. наступлении участвовали три армейских корпуса республиканцев (около 80 000 чел.), 70-80 полевых и 27 зенитных орудий, 22 танка Т-26 и четыре бронеавтомобильные роты (до 70 машин) и 120 самолетов. Удачно начавшееся наступление продолжалось всего 2 суток: успешно форсировав р. Эбро республиканцы уже к концу дня 26 июля уперлись в прочную оборону националистов у Гандесы (в республиканской и интербригадовский военный фольклор, вроде песен и стихов, Гандеса вошла с эпитетами «проклятая» и «кровавая») и Вильаблы.

Все попытки взять эти населенные пункты успехом не увенчались, и к началу августа республиканцы на этом участке перешли к обороне. Начались продолжавшиеся более 3 месяцев кровавые позиционные бои, в ходе которых националисты пытались выбить республиканцев обратно за Эбро. Удалось им это только 15-16 ноября 1938 г. Бронетанковая техника республиканцев в этой операции себя ничем особым не проявила: немногочисленные танки и броневики были, как всегда, повзводно и поротно распределены для непосредственной поддержки пехотных частей. При этом всю технику, с большим трудом переправленную через Эбро в июле 1938 г. (в том числе 10-15 Т-26), республиканцы бросили в ходе своего ноябрьского отступления на исходные позиции.



Республиканский бронеавтомобиль БА-б с патриотическими лозунгами, сфотографированный во время торжеств по поводу 1 мая (7 ноября?) 1937 г. в Мадриде.


Бронеавтомобили ФАИ. Мадридский или Арагонский фронт, 1937 г.


Дальнейшие события не заставили себя ждать. 23 декабря 1938 г. националисты начали широкомасштабное наступление в Каталонии. При этом растратившие свои людские и технические резервы в ходе боев на Эбро республиканцы уже не могли сопротивляться всерьез, а среди их командного состава царили откровенно пораженческие настроения. 26 января 1939 г. пала Барселона, а 8-9 февраля войска Франко вышли к испано-французской границе на всем ее протяжении. К этому времени республиканское правительство во главе с Асаньей и Негриным бежало во Францию, туда же перебрались из Каталонии около 400 000 республиканцев (цифра включает и военных, и гражданских). При этом, поскольку беглое республиканское правительство искренне надеялось, что правительство Франции затем разрешит им переправить личный состав с оружием (или хотя бы только вооружение и технику) под Мадрид «для продолжения борьбы», республиканские части переходили границу вполне организованно, с вооружением и техникой.

Однако французы вовсе не собирались помогать республиканцам, поэтому все воинские части, перешедшие из Каталонии во Францию, были разоружены и отправлены за колючую проволоку «лагерей для перемещенных лиц», а их вооружение и техника интернированы. Таким образом, французам досталось несколько десятков самолетов, больше сотни орудий, не менее 50 бронемашин разных типов и 10-15 танков Т-26. Часть этого вооружения после окончания боевых действий передали националистам. Однако утверждается, что при переделке десяти построенных в 1943 г. немцами на шасси Т-26 САУ 7,5-cm-Pak 97/98(f) использовались вовсе не захваченные на Восточном фронте танки, а интернированные французами после падения Каталонии Т-26, которые находились на складах вплоть до конца 1942 г., т.е. до полной оккупации Франции.

После падения Каталонии в Центральной зоне у республиканцев в составе последней оставшейся у них бронетанковой дивизии, по состоянию на конец февраля 1939 г., оставалось 70 танков и 140 бронеавтомобилей всех типов, а также 11 бронепоездов. Последним советским танковым военным советником в этой стране был майор Ф.Я. Яборрв, не без проблем вернувшийся на родину уже после полного поражения Испанской Республики в марте 1939 г. К этому времени республиканцы контролировали менее 25% территории страны, а среди военных господствовали уже не пораженческие, а капитулянтские настроения. Активных боевых действий практически не велось, не считая небольшой серии атак на Эстремадурском фронте, предпринятых республиканцами в январе-феврале 1939 г. К тому же 27 февраля 1939 г. Франция и Великобритания, наконец, признали правительство Франко в качестве единственно законного.

В республиканской военно-политической верхушке начался разброд и шатание, переросший в открытый конфликт. 4-5 марта 1939 г. группа высших офицеров так называемой «Хунты обороны Мадрида» во главе с генералом Миахой и полковником С. Касадо совершили в Мадриде военный переворот. «Касадовцы» настаивали на «капитуляции перед Франко на почетных условиях». С 5 по 12 марта в Мадриде, Валенсии и Картахене шли последние бои этой войны, но уже между «касадовцами» и сторонниками законного правительства Негрина, в том числе с применением танков, артиллерии и авиации. Националисты в эти события не вмешивались.

В итоге, победили «касадовцы», но эта победа уже ничего не решала. 5 марта 1939 г. во Францию на самолете сбежал пробывший в Мадриде чуть более месяца Негрин с членами своего правительства (Асанья 28 февраля 1939 г. сложил с себя полномочия президента), а 27 марта 1939 г. «Хунта обороны Мадрида» открыла фронт, подписав безоговорочную капитуляцию перед Франко без каких-либо гарантий и условий. В тот же день из Мадрида за границу бежали Миаха и Касадо. А победители, первым делом, устроили тотальный террор.

Испанская Республика пала. Воевать с фашизмом всерьез пришлось уже другим людям и в совсем другой стране, далекой и северной. И слава богу, что на полях сражений испанской гражданской войны они получили богатый практический опыт. За Испанскую Республику отдали жизни 53 советских танкиста из 351 прибывшего в эту страну, т.е. фактически каждый пятый; большие потери в процентном отношении были только у воевавших в Испании советских летчиков.



Учения испанской армии в начале 1940-х гг. Танкисты отрабатывают многократно проделанную во время гражданской войны операцию – погрузку Т-26 в кузов тяжелого грузовика. На фото справа – тот же танк на учебном поле. Это радийный Т-26 со срезанной поручневой антенной.



В Испании сохранилось немало танков Т-26, которые находятся в коллекциях различных музеев и воинских частей.


Националистам после капитуляции досталось до 100-150 (считая танки, захваченные еще в ходе войны, называются цифры в 75, 80 и 120 машин) танков Т-26. Несмотря на получение в середине 1940-х гг. партии Pz.IV, они являлись основой танковых войск испанской армии (наряду с немецкими Pz.l) и использовались вплоть до начала 1960-х гг., т.е. фактически до момента, когда Испания была интегрирована в НАТО, а ее армия начала получать в рамках внутриблоковой военной помощи американские М41 и М47. Что же касается БТ-5, то из-за своей сложной (по испанским меркам) конструкции, относительной малочисленности и отсутствия запчастей они продержались на вооружении недолго. Последние упоминания об этих танках в испанской армии относятся к 1941-1942 гг., а затем все они были списаны. Башни БТ-5 со штатным вооружением использовались для ремонта испанских Т-26 или устанавливались на бронеавтомобили, а корпуса «бэтешек» утилизировали.

До наших дней в Испании в качестве памятников и музейных экспонатов осталось около 20 Т-26 (есть точные данные о не менее 17 машинах этого типа) разной степени сохранности.

Фото из архива автора и общедоступной сети Интернет.

Истребители танков в бундесвере

Семен Федосеев


Опытное 90-мм самоходное истребительно-противотанковое орудие.


«Наиболее современным средством механизированных войск армии ФРГ является новое самоходное орудие – истребитель танков. При его разработке были учтены все современные требования», – так писал американский журнал «Инфантри» в середине 1964 г. Речь шла о довольно оригинальной боевой машине, в конструкции и судьбе которой отразились, с одной стороны, специфика взглядов руководства бундесвера на решение проблемы борьбы с танками противника, с другой – эволюция наземных противотанковых средств во второй половине XX в.


Опыт войны и новые требования

В мае 1955 г. НАТО объявил своим «полноправным членом» ФРГ. Германские специалисты, успевшие тщательно проанализировать опыт Второй мировой войны, уже готовили требования к собственной системе вооружения, уделяя исключительно большое внимание комплексу противотанковых средств. «Противотанковая оборона, без сомнения, является самой печальной главой в истории немецкой пехоты», – писал в книге «Тактика в русской кампании» бывший майор Генерального штаба сухопутных сил вермахта Э. Миддельдорф. Это мнение разделял и бывший генерал-полковник Г. Гудериан: «Многое, связанное с этой проблемой, осталось неразрешенным, и прежде всего вопрос о противотанковой обороне пехоты, находящейся на передовых позициях».

В 1956 г. в Беремен-Грон организовали «Школу истребителей танков». В 1958 г. она была переведена в Мюнстер, где в 1959 г. вместе с учебным истребительно-противотанковым батальоном составила «Противотанковую школу» [1 Позднее была преобразована в «Школу тяжелого вооружения пехоты».]. Характерно отнесение специальных истребительно-противотанковых подразделений (Panzerjager) к роду оружия «пехота» [2 В этот период в бундесвере ввели деление на «рода войск» и «рода оружия».] и насыщение ими бригад и батальонов – базовых самостоятельных тактических единиц. Появилась и должность инспектора пехоты и противотанковой обороны.

Главным противотанковым средством Второй мировой войны являлись противотанковые пушки. Резкий рост защищенности танков вызвал скачкообразное укрупнение и утяжеление буксируемых орудий и их боекомплекта. Понятно, что сразу после войны основное внимание уделили самоходным истребительно-противотанковым установкам и самодвижущимся пушкам. Тем более что ручные гранатометы и безоткатные орудия могли вести борьбу с танками лишь на ближних дистанциях, а противотанковые ракетные комплексы (ПТРК) первого поколения при ручном наведении обладали низкой скорострельностью и слишком большой минимальной дальностью стрельбы.


Самоходное истребительно-противотанковое орудие JPz 1-3 на шасси HS-30 с 90-мм пушкой DEFA в ходе испытаний в Мюнстере.


Выданное в 1957 г. руководством бундесвера задание на разработку семейства гусеничных бронемашин для пехоты, естественно, включило самоходные противотанковые установки. К описываемому периоду на вооружении различных армий уже имелись пушечные «истребители танков». По конструкции они представляли собой либо легкие танки, как американский М41 (1951 г.) с 76-мм пушкой или французский АМХ-51 (АМХ-13) 1953 г. с 75-мм пушкой, либо колесные бронемашины вроде французской EBR-75 (1950 г.) с 75-мм пушкой или британского FV-601 «Саладин» (1959 г.) с 76-мм пушкой, либо частично бронированные авиадесантируемые САУ – как советская 57-мм АСУ-57 (1950 г.) или американская 90-мм М56 «Скорпион» (1957 г.).

На первом этапе формирования бундесвер вынужден был использовать зарубежную (в основном, американскую) военную технику. По штату «Дивизии 59» мотопехотная бригада получила «истребительно-противотанковую роту» с 13 легкими танками М41. Еще по пять танков М41 включили в истребительно-противотанковый взвод каждого мотопехотного батальона. В разработке собственного самоходного истребительно-противотанкового орудия (ИПТО) германские специалисты пошли по иному пути, опять же опираясь на опыт Второй мировой войны. В ее ходе вермахт вынужден был постепенно переходить от «штурмовых орудий» как средства непосредственной поддержки пехоты к истребителям танков с длинноствольной пушкой. И теперь речь зашла о полностью бронированном ИПТО с высокой подвижностью и низким профилем вроде прежних 75-мм Jgd. Pz. IV или «Хетцер». Собственно, «Хетцер» и рассматривалась в 1955-1956 гг. как прототип нового ИПТО. Предполагалось, что ИПТО должно:

– стать средством пехоты для борьбы с танками и бронемашинами в наступлении и обороне;

– служить при необходимости орудием непосредственной поддержки пехоты (то есть тем же «штурмовым орудием»);

– обеспечивать экипажу защиту от пуль, осколков и оружия массового поражения;

– иметь одинаковую скорость движения передним и задним ходом, скорость и маневренность выше, чем у боевого танка.

ИПТО как «средство средней дальности» (до 1500-1600 м) с очень настильной траекторией должно было заполнить нишу между РПГ и самоходным ПТРК. Тем более что в условиях Центральной Европы обнаружение и поражение большинства бронецелей считалось возможным на дальностях не более 1800-2000 м.


Опытное 90-мм ИПТО, построенное фирмой «Хеншель» в 1961 г.


«Пушечный истребитель танков»

Выбор для вооружения ИПТО пушки калибра 90 мм был очевиден: благодаря американским танкам М47 и М48,90-мм выстрелы к танковым пушкам стали стандартными в странах НАТО. Сложнее оказалось с выбором шасси.

Первоначально, в связи с планами принятия на вооружение бронетранспортера HS-30 швейцарской разработки, предполагали выполнить на его базе и «истребители танков» – артиллерийский и ракетный. Испытания установленной на шасси HS-30 бельгийской 90-мм пушки «Мекар» низкой баллистики показали ее недостаточные возможности в борьбе с танками на заданных дальностях до 1500-1600 м. В 1959 г. испытали установку на том же шасси более мощной французской 90-мм пушки DEFA (созданной для легкого танка АМХ-13/90 – модификации упомянутого АМХ-13). Кроме орудия в неподвижной рубке машина несла два 7,62-мм пулемета. Испытания этого ИПТО, получившего индекс JPz 1-3, проведенные на базе «Противотанковой школы» в Мюнстере, показали, что нагрузка на передние катки шасси слишком велика – при массе машины 13,72 т шасси с трудом выдерживало импульс отдачи пушки. Рубка оказалась слишком тесной: тактико-технические требования предполагали поворот орудия в горизонтальной плоскости(хотя и в ограниченном секторе), но при его повороте либо наводчик, либо заряжающий оказывались зажатыми настолько, что просто не могли работать. С другой стороны, удалось проверить возможность установки орудия такого калибра в низкопрофильной рубке. Но шасси требовалось иное.

В 1960 г. заказ на постройку 12 прототипов ИПТО получили ветераны германского танкостроения – фирмы «Рейншталь-Ганомаг», «Хеншель-Верке» и «Руршталь». В 1961 г. свои машины представили «Рейншталь-Ганомаг» и «Хеншель». Тщательно отбирались типы двигателя, трансмиссии, подвески. Из различных вариантов подвесок, например, выбрали торсионную, как наиболее отвечающую и тактикотехническим, и экономическим требованиям. На следующий год обе фирмы представили десять экземпляров ИПТО, доработанных по замечаниям заказчика. При одинаковой схеме компоновки (уже проверенной на JPz 1 -3), орудийной установке, дизельном двигателе «Даймлер-Бенц» без наддува мощностью 500 л.с. (предполагалась возможность установки впоследствии наддувного дизеля) машины имели ряд отличий в конструкции шасси. В частности, ИПТО фирмы «Хеншель» имело ходовую часть с шестью опорными катками на борт, фирмы «Рейншталь-Ганомаг» – с пятью катками.

В 1962 г. опытные ИПТО испытывались на новом полигоне Е41 у г. Трир. В 1963 гг. они прошли войсковые испытания, и в том же году на вооружение приняли вариант фирмы «Рейншталь-Ганомаг». В период испытаний ИПТО именовали «Виддер» («Баран»), но на вооружение оно поступило под простым названием – «Ягдпанцер» (Jagdpanzer – «танк-истребитель», или «истребитель танков», более полно – Kanonenjagdpanzer, «пушечный истребитель танков») и индексом JPz 4-5. «Оснащение пехоты пушечными истребителями танков позволит ей вести борьбу с танками противника на средних дальностях», – писал в августе 1963 г. бундесверовский журнал «Зольдат унд Техник».

Уже в середине 1963 г. заводы «Ганомаг» (г. Ганновер) и «Хеншель» (г. Кассель) собрали 40 серийных «Ягдпанцеров». Был готов заказ на 800 ИПТО; объявлялось даже, что его объем может быть доведен до 3000, но реальные цифры оказались скромнее: в 1963-1967 гг. заводы «Ганомаг» и «Хеншель» построили по 385 «Ягдпанцеров». Отметим, что «пушечный истребитель танков» приняли на вооружение практически одновременно с основным боевым танком «Леопард», строившимся теми же заводами. «Ягдпанцер» вместе с «Леопардом» знаменовал возвращение германского танкостроения на первые места в мире с моделями собственной разработки. Правда, «Леопард» оснащался 105-мм пушкой, и вскоре унификация боекомплекта «истребителя танков» и основного боевого танка перестала выдерживаться. Тем не менее, в 1966-1968 гг. бундесвер в месяц получал в среднем 40-50 ИПТО и столько же танков. Капитальным ремонтом «Ягдпанцер» с 1973 г. занимался государственный завод «Индустри-Верке Саар» в г. Фрейзен.


Самоходное ИПТО «Ягдпанцер», вид спереди. Хорошо видны эжектор и дульной тормоз пушки, 350-мм прожектор в кожухе, приборы наблюдения. Механик-водитель мог пользоваться зеркалами заднего вида. Обратите внимание также на тактический знак истребительно-противотанковой роты на лобовом листе корпуса.


«Ягдпанцер» изнутри и снаружи

Компоновка «Ягдпанцера» была выполнена с задним расположением моторно-трансмиссионного отделения (МТО), установкой вооружения в неподвижной рубке и совмещением отделения управления с боевым. Это обеспечило малую высоту при достаточных углах возвышения и склонения пушки. МТО и боевое отделение разделялись перегородкой. Механик-водитель располагался в рубке впереди слева, за ним – заряжающий. Справа от пушки впереди размещался наводчик, за ним – командир машины. В крыше рубки впереди слева был выполнен люк механика-водителя с откидываемой вбок крышкой, командир и заряжающий имели низкопрофильные невращающиеся башенки с круглыми люками. Перед местом командира в днище корпуса находился эвакуационный люк.

В амбразуре лобового листа рубки на вертикальных цапфах монтировалась 90-мм нарезная пушка ручного унитарного заряжания, изготавливавшаяся фирмой «Рейнметалл» в Дюссельдорфе. Пушка имела ствол-моноблок с эжектором и двухкамерным активным дульным тормозом, горизонтальный клиновый затвор. По выстрелам и некоторым узлам качающейся части она была унифицирована с пушкой М41 американского танка М48А2, состоявшего на вооружении бундесвера, но ее ствол был несколько короче (длина ствола 40,8 калибра против 48 калибров у пушки М41).

Использовались унитарные выстрелы, в основном иностранного производства, массой 16-20 кг. Начальная скорость сплошного калиберного бронебойного снаряда массой 10,8 кг составляла 930 м/с, эффективная дальность стрельбы по целям типа «танк» – до 1500- 1600 м, дальность прицельной стрельбы – до 2000 м. Бронепробиваемость до 350-400 мм на дистанции 1600 м позволяла «Ягдпанцеру» уверенно бороться с советскими танками Т-55 и Т-62 на дальностях эффективной стрельбы. Дульный тормоз вместе с противооткатными устройствами обеспечил сравнительно небольшую длину отката.

Орудийная установка массой 3,25 т была несколько смещена вправо от продольной оси машины, прикрыта литой броневой маской и допускала замену в полевых условиях. Амбразура герметизировалась гибким кожухом между маской и лобовым листом корпуса. Высота линии огня составляла 1460 мм. Углы наведения по горизонтали – ±15°, по вертикали – от -8 до +15", приводы наведения – ручные, имелся механизм крепления ствола в походном положении (на фиксированном угле возвышения). Основной спусковой механизм – электрический, аварийный – ручной. Работу заряжающего облегчал подающий механизм. Боевая скорострельность – 9-12 выстр./мин. Боекомплект пушки размещался в рубке в стеллажах. Непосредственно на машине возился 51 выстрел.


ИПТО «Ягдпанцер» JPz 4-5 на учениях.


Наводчик пользовался телескопическим прицелом, смонтированным в маске орудийной установки, а также установленным в крыше поворотным панорамным перископическим прибором с кратностью увеличения 6х. Каким-либо дальномером ИПТО не оснащалось: дальность до цели наводчик определял классическим способом – пересчетом угловых размеров объектов по формуле тысячной. Установленный в начале 1970-х гг. ночной прицел усилительного типа имел дальность действия до 80 м. Для ее увеличения до 800 м сверху маски на четырех кронштейнах крепился 350-мм прожектор, работавший в видимом и инфракрасном диапазонах и помещенный в защитный кожух. Снятый с рамы прожектор с кожухом возился на корме машины с остальным ЗИП. Рабочее место командира оснащалось панорамным перископическим прибором с кратностью увеличения от 6х до 20х.

Слева от пушки в той же массивной броневой маске устанавливался спаренный с ней 7,62-мм пулемет MG3 с темпом стрельбы 1000-1200 выстр./мин и ленточным питанием. Такой же пулемет в качестве зенитного монтировался над люком командира или над люком заряжающего: шкворневая установка скользила по кольцу над люком, что обеспечивало круговой обстрел. Боекомплект пулеметов – 4000 патронов. Кроме того, предусматривался отдельно возимый транспортом подразделения дополнительный боекомплект по 30 выстрелов и 3000 патронов на ИПТО.

Корпус был сварен из листов катанной стальной брони с установкой их под большими углами наклона; толщина лобовой брони достигала 50 мм. Для постановки дымовой завесы позади рубки на крыше МТО крепились восемь дымовых 76-мм гранатометов с электрическим воспламенением. Имелась и термодымовая аппаратура.

В МТО в единой сборке располагались двигатель и агрегаты трансмиссии. 8-цилиндровый V-образный четырехтактный многотопливный дизельный двигатель «Даймлер-Бенц» МВ833 без наддува развивал мощность 500 л.с. при 2200 об/мин. Угол развала цилиндров двигателя – 90’, размеры цилиндро-поршневой группы – такие же, как у двигателя танка «Леопард». Справа от двигателя находились радиатор и топливные баки. Общая емкость топливных баков составляла 470 л. Для ускорения запуска двигателя при минусовых температурах служил жидкостной подогреватель.


ИПТО «Ягдпанцер» JPz 4-5, вид сзади.


Член экипажа с помощью гидравлического привода открывает крышу МТО. Обратите внимание на установку дымовых гранатометов, корзины для ЗИП и откидную подножку на корме корпуса.

Гидромеханическая полуавтоматическая трайсмиссия «Рэнк» HSWL 123 включала гидродинамический трансформатор с ручным или автоматическим включением блокировки, трехступенчатую планетарную коробку передач с переключением с помощью электромагнитных муфт, дифференциальные механизмы поворота и бортовые передачи в виде двухрядных редукторов.

Удельная мощность около 20 л.с./т и полуавтоматическая трансмиссия обеспечивали необходимую приемистость, механизм реверса – равную скорость переднего и заднего хода при практически том же времени разгона с места, что немаловажно для «истребителя танков». Правда, скорость заднего хода ограничивалась обзором механика-водителя. Допускался разворот машины на месте – примерно за 10 с. Управление движением осуществлялось с помощью рулевого колеса. Его установка, а также положение рычагов управления коробкой передач, педалей тормоза и газа облегчали переучивание на «Ягдпанцер» гражданских водителей. Для обслуживания и ремонта двигателя его крыша открывалась вверх-вперед с помощью гидропривода; для обслуживания и ремонта трансмиссии служил большой люк в верхнем кормовом листе. При наличии крана двигатель и трансмиссию можно было быстро заменить в полевых условиях.

Ходовая часть включала на борт пять опорных катков с индивидуальной торсионной подвеской и три поддерживающих ролика. Первый, второй, четвертый и пятый катки были снабжены гидравлическими амортизаторами. Опорные катки и поддерживающие ролики – сдвоенные, обрезиненные. Облегченное направляющее колесо – не обрезинено; его крепление оборудовалось гидравлическим механизмом регулировки натяжения гусеницы. Ведущее колесо с двумя съемными зубчатыми венцами – заднего расположения. Гусеница – цевочного зацепления, с резинометаллическим шарниром, скелетообразным центральным гребнем, внутренней резиновой беговой дорожкой и внешними асфальтоходными подушками. На прототипах «Ягдпанцера» траки гусениц повторяли гусеницу БТР HS-30, но в серии приняли другую, более широкую гусеницу со сборным траком.

Ходовая часть обеспечивала ИПТО сравнительно плавный ход. Быстрое гашение колебаний корпуса – важный параметр, поскольку ведение прицельной стрельбы предусматривалось с места и с коротких остановок. В комплект машины включили также съемные зимние «шпоры», крепившиеся на траки гусениц (вместо асфальтоходных подушек) для движения по обледенелым дорогам или мерзлому грунту. Обычно шпоры возились в специальных кассетах на бортах рубки.


ИПТО «Ягдпанцер» JPz 4-5 в музейной экспозиции. Хорошо видны маска пушки и установка 350-мм прожектора над ней. Обратите внимание также на траки гусениц с асфальтоходными подушками. На бортах рубки установлены кассеты со съемными зимними «шпорами».


90-мм ИПТО «Ягдпанцер» JPz 4-5 в однотонной окраске.


ИПТО «Ягдпанцер» оснащалось радиостанцией SEM 25/35, установленной справа от рабочего места командира машины и работающей на две штыревые антенны, выведенные на крышу рубки у правого борта, а также танковым переговорным устройством. На среднепересеченной местности радиостанция обеспечивала дальность радиотелефонной связи до 35 км. На корме машины мог крепиться также телефонный аппарат для связи с взаимодействующей пехотой. Перед люком механика-водителя были установлены три призменных перископических смотровых прибора, по краям верхнего лобового листа – складные поворотные зеркала заднего вида. Для действий в темное время суток средний смотровой прибор механика-водителя заменялся прибором ночного видения усилительного типа с дальностью действия до 60 м. Восемь перископических смотровых приборов размещались по периметру командирской башенки, еще один смотровой прибор имелся перед люком заряжающего. Такое «приборное вооружение» должно было облегчить круговое наблюдение за полем боя и движение задним ходом. На лобовом листе корпуса монтировались фары, по углам корпуса – габаритные огни. В МТО размещено ППО с автоматическим или ручным управлением.

Как и все бронемашины того периода, «Ягдпанцер» герметизировалось, оснащалось ФВУ и системой кондиционирования воздуха для защиты от оружия массового поражения. Ставился обогреватель обитаемого объема. ЗИП, шанцевый инструмент и масксеть возились сзади на бортах и верхнем кормовом листе корпуса. Корзина на кормовом листе вмещала несколько канистр с топливом и водой. Герметичность корпуса позволяла без подготовки преодолевать сравнительно глубокий брод; съемный комплект приспособлений предназначался для преодоления по дну водных преград глубиной до 2,1 м. Для откачки воды, попавшей в корпус, служили два насоса.

С учетом финансовых проблем ФРГ немаловажной была и дешевизна «Ягдпанцера» по сравнению с «Леопардом». По мнению тогдашнего инспектора сухопутных войск генерал- лейтенанта А. Шнеца, использование танков для борьбы с танками было бы «очень дорогостоящим решением задачи… Оно лишило бы нас возможности создавать в решающем пункте танковый кулак против танковых армад противника».

В дополнение к самоходной установке фирма «Рейнметалл» разработала самодвижущуюся 90-мм пушку массой 5 т и высотой всего 1,4 м со скоростью самодвижения до 20 км/ч, но на вооружение она не попала.


Опытная самодвижущаяся 90-мм противотанковая пушка «Рейнметалл». Как и самоходное ИПТО, это орудие оснащалось дымовыми гранатометами.


Ракетный «истребитель танков»

Создать, как планировалось, серию «пехотных» бронемашин на шасси «Ягдпанцера» не получилось, но оно послужило основой для семейства самоходных противотанковых установок. Уже в 1963 г. компании «Рейншталь- Ганомаг» и «Хеншель» занялись «ракетным истребителем танков» на основе французского ПТРК SS-11. Для начала был представлен прототип под индексом RU234, затем обе фирмы построили еще шесть прототипов с индексами от RU341 до RU346. Испытания начались в 1965 г. Тем временем компании уже заканчивали исполнение заказа бундесвера на ИПТО. В 1967 г. самоходный ПТРК SS-11 на шасси «Ягдпанцер» был принят на вооружение, а в октябре того же года компании получили заказ на его производство.

Машина имела столь же простое обозначение – «Ракетенягдпанцер 2» (Raketen Jagdpanzer 2). Индекс «2» обозначал, что самоходный ПТРК предназначался для замены принятого на вооружение пятью годами ранее «Ракетенягдпанцера 1» на шасси бронетранспортера HS-30. В 1967-1968 гг. каждая фирма построила по 185 «Ракетенягдпанцеров 2» (по другим данным, бундесвер получил их всего 316 шт.)

По основным компоновочным решениям «Ракетенягдпанцер 2» повторял «Ракетенягдпанцер 1» и нес то же вооружение. Экипаж машины в составе механика-водителя, командира, оператора и заряжающего размещался в сварной рубке, изготовленной с большими углами наклона броневых листов. В крыше рубки имелись четыре люка для экипажа и два для пусковых установок, перед местом заряжающего в днище был выполнен эвакуационный люк. Перед люками механика-водителя и командира имелось по три перископических смотровых прибора; средние могли заменяться приборами ночного видения.

SS-11 – наиболее удачный и наиболее распространенный в НАТО (да и вне блока) противотанковый ракетный комплекс первого поколения. Он имел ручную систему наведения с передачей команд по проводам, минимальную дальность пуска ПТУР – 500 м, максимальную – 3000 м, бронепробиваемость кумулятивной боевой части – 600 мм. ПТУР SS-11 оснащалась крестообразным крылом, двигателем с концентрически расположенными стартовой и маршевой ступенями, имела массу около 30 кг. Возможности применения ракеты расширяла отсоединяемая боевая часть – кроме кумулятивной «Тип 125АС» существовала и противопехотная «Тип 140 АР» осколочного действия.

Низкая (140-190 м/с) скорость полета ПТУР ограничивала скорострельность, поэтому в рубке смонтировали две пусковые установки, выдвигавшиеся рычажной системой через люки в крыше с автоматически открывавшимися створками. Перископический панорамный оптический прицел оператора, установленный между передними люками, поднимался на высоту до 800 мм над крышей рубки. Рядом монтировался перископический панорамный прицел командира, выдвигавшийся на такую же высоту. Наведение осуществлялось с помощью пульта ТЮК. Пусковые установки поворачивались от направления вперед по 90° к бортам и вместе охватывали угол 180° в горизонтальной плоскости. В средней части корпуса размещалась боеукладка на 12 ПТУР. Перезаряжание пусковых установок производилось вручную. Скорострельность составляла всего 1-2 пуска в минуту даже при двух последовательно перезаряжаемых пусковых установках.


Самоходный ПТРК «Ракетенягдпанцер 2» в музейной экспозиции. Выдвинуты левая пусковая установка с ПТУР SS-11, перископические прицелы оператора и командира. На левом надкрылке нанесен тактический знак 10-й роты самоходных ПТРК.


Хорошая маскируемость машины и нахождение экипажа «за броней» во время пуска, наведения ПТУР и перезаряжания должны были повысить вероятность поражения цели. Оператор мог осуществлять наведение с помощью выносного пульта управления, расположившись вне машины.

Для самообороны в правой стороне лобового листа, перед местом командира машины, разместили 7,62-мм лобовой пулемет в шаровой установке. Еще один пулемет ставился на крыше рубки перед люком командира. Дымовые гранатометы монтировались также, как на «Ягдпанцере».

Вскоре машины перевооружили ПТУР SS-11В1 с полуавтоматической системой наведения (комплекс перешел во «второе поколение»). Прицел дополнили ИК следящим устройством (гониометром), сопровождавшим ракету по излучению теплового трассера в ее хвостовой части. Вероятность попадания возросла, минимальная дальность уменьшилась до 300 м. Зауженная полоса пропускания гониометра и световые фильтры защищали аппаратуру наведения от естественных световых и тепловых помех. ПТУР SS-11B1 также имела сменную боевую часть нескольких типов: кумулятивную «Тип 140АС», многоцелевую кумулятивно-осколочную «Тип 140АР02» (бронепробиваемость 10 мм плюс осколочное действие), противопехотную осколочную «Тип 140АР59». Изменилось расположение приборов наблюдения: на месте оператора установили три перископических смотровых прибора.

Отметим, что руководство бундесвера первым в НАТО приняло на вооружение хорошо бронированный самоходный ПТРК, осознав необходимость его действий в боевых порядках передовых частей и подразделений мотопехоты и танков.


Тактико-технические характеристики бронированных машин «Ягдпанцер»
  «Jagdpanzer» (Jpz 4-5) «Raketen Jagdpanzer 2»
  Самоходное истребительно-противотанковое орудие Самоходный ПТРК
Масса, т 25,7 24,5
Экипаж,чел. 4 4
Высота полная, м 2,085 2,6
Высота по крыше корпуса, м 1,98 1,98
Длина с пушкой, м 8,75 -
Длина по корпусу, м 6,24 6,43
Ширина, м 2,98 2,98
Клиренс, м 0,44 0,44
Основное вооружение 90-мм пушка «Рейнметалл» В К 90/L40 ПТРК SS-11/11В1
Пулеметы, количество х калибр в мм, марка 2x7,62 MG3 2x7,62 MG3
Боекомплект 51 выстрел, 4000 патронов 14 ПТУР (2 на ПУ, 12 в укладках)
Толщина брони, мм:
-лоб 50-30 30
- борт 10 10
- корма 10 10
- крыша, днище 10 10
Двигатель:
- марка МВ837 «Даймлер-Бенц» МВ837 «Даймлер-Бенц»
-тип Дизельный Дизельный
- число цилиндров 8 8
- охлаждение Жидкостное Жидкостное
- мощность, л.с. (кВт) 500(368) 500(368)
Трансмиссия Гидромеханическая «Рэнк» HSWL123 Гидромеханическая «Рэнк» HSWL123
Тип гусеницы Мелкозвенчатая, цевочного зацепления, с РМШ Мелкозвенчатая, цевочного зацепления, с РМШ
Ширина трака, мм 450 450
Длина опорной поверхности, м 3,8 3,8
Удельное давление на грунт, кг/см² 0,75 0,71
Максимальная скорость хода, км/ч 70 70
Запас хода, км 400 420
Преодолеваемые препятствия:
- ширина рва, м 2,0 2,0
- высота стенки, м 0,75 0,75
- угол подъема, град 30 30
- угол крена, град. 17 17
- глубина брода без подготовки, м 1,4 1,4

Организация и тактика

«Ягдпанцеры» заменяли американские танки М41 и М47 в истребительно-противотанковых ротах мотопехотных бригад и 106-мм безоткатные орудия в «тяжелых мотопехотных ротах» мотопехотных батальонов на бронетранспортерах. В результате тяжелая мотопехотная рота (аналог «роты тяжелого оружия») включала два взвода самоходных минометов на БТР и взвод ИПТО; истребительно-противотанковая рота (иптр) в бригаде – два взвода ИПТО и один взвод самоходных ПТРК. Последний оснащался поначалу «Ракетенягдпанцером 1» на шасси БТР HS-30 – в результате в составе роты оказались машины на совершенно разных шасси. На 1965 г. мотопехотная или танковая бригада имела иптр с 12 ИПТО «Ягдпанцер» и пятью самоходными ПТРК «Ракетенягдпанцер 1»на БТР, мотопехотный батальон на БТР – пять (позже восемь) «Ягдпанцеров» и пять «Ракетенягдпанцеров 1».

Оснащение частей и подразделений 90-мм ИПТО «Ягдпанцер» и новыми ПТРК относилось к числу приоритетных мероприятий в программе наращивания боевой мощи бундесвера. Устав HDv 100/1 «Вождение войск» (TF59) гласил: «Противотанковая оборона имеет первостепенное значение. Она составляет основу системы обороны… Пока танки противника не уничтожены танками и истребителями танков либо не достигнуто, по меньшей мере, огневое превосходство над ними, нельзя и думать об успешной атаке».

Официоз «Дойче бундесвер» сообщал в 1962 г.: «Истребительно-противотанковые подразделения являются специальными войсками сухопутной армии, предназначенными для ведения боя с танками. В их распоряжении находятся быстроходные и маневренные истребители танков, вооруженные современными орудиями и ракетами… представлены во всех дивизиях сухопутных войск». «Ягдпанцер» и «Ракетенягдпанцер» стали основным вооружением истребительно-противотанковых подразделений.

На учениях отрабатывалось их тесное взаимодействие с мотопехотой(пехотой)и приданными ей танками в наступлении и в обороне. Истребительно-противотанковые подразделения составляли единый боевой порядок с мотопехотными и танковыми. При наступлении мотопехотного батальона, например, предполагалось продвигать взвод ИПТО за ротами первого эшелона в готовности к немедленному развертыванию и открытию огня по контратакующему противнику, а остальные ИПТО тяжелой мотопехотной роты держать в резерве командира батальона. Иптр мотопехотной бригады должна была наступать за боевыми порядками первого эшелона бригады от рубежа к рубежу и быть в готовности в любой момент открыть огонь по танкам противника.

В обороне ИПТО должны были занимать позиции на наиболее танкоопасном направлении как можно ближе к переднему краю, за взводными опорными пунктами первого эшелона, чтобы вести прицельный огонь по танкам на дальних подступах – ставилась задача уничтожить основную часть танков противника до их подхода к району обороны. Для ИПТО готовились несколько позиций уступом вперед, назад или в стороны, но во всех случаях так, чтобы в решающий момент боя обеспечить орудиям маневр с целью быстрого усиления огня остальных противотанковых средств, имеющих меньшую подвижность. Хорошая проходимость, высокая маневренность ИПТО в сочетании с заранее подготовленными позициями (малая высота машины облегчала их подготовку и маскировку) давала возможность быстро создавать новые противотанковые опорные пункты на различной местности.

ИПТР мотопехотной бригады могла придаваться для усиления одного из мотопехотных батальонов, обороняющегося на танкоопасном направлении. Но обычно иптр рассматривалась как противотанковый резерв командира бригады либо усиливалась мотопехотными и саперными взводами и получала собственный рубеж, на котором вела сдерживающие действия. Включение радиостанций ИПТО в сети радиосвязи подразделения и бригады должно было обеспечить устойчивое взаимодействие с пехотой и танками.

Самоходные ПТРК также предполагалось задействовать весьма активно. Используя свою маневренность и защищенность, они должны были быстро занимать выгодные позиции как можно ближе к переднему краю и открывать огонь на предельно возможных дистанциях, заведомо превышающих дальность прицельной стрельбы танковых пушек, а при контратаках – выдвигаться вплотную за танками или ИПТО так, чтобы радиус их действия все время «опережал» дальность эффективной стрельбы танковых и противотанковых пушек. Видно, что в организации борьбы с танками бундесвер ориентировался на опыт вермахта во Второй мировой войне, помноженный на новую систему вооружения и полную моторизацию всех родов войск и оружия.

Как и ожидалось, роль ИПТО не ограничивалась борьбой с танками. При создании в 1970 г. егерских (то есть пехотных) бригад, в состав каждой из них вошел истребительно-противотанковый батальон из четырех рот – три роты ИПТО и рота самоходных ПТРК, всего 48 «Ягдпанцеров» и восемь «Ракетенягдпанцеров». 32 «Ягдпанцера» вошли также в штат горно-пехотной бригады. Увеличение количества ИПТО в горных и егерских бригадах можно объяснить тем, что в этих частях, призванных действовать на изолированных направлениях, они становились не только чисто противотанковым средством, но и самоходными орудиями непосредственной поддержки пехоты, однако ни в коем случае не заменой танков.

С 1967 г. в войска поступали самоходные ПТРК «Ракетенягдпанцер 2»; поначалу они поставлялись в иптр бронетанковых бригад, затем стали заменять комплексы «Ракетенягдпанцер 1» (JPz 3-3) в иптр мотопехотных бригад. Неся фактически тот же ПТРК, «Ракетенягпанцер 2» отличался несколько лучшей бронезащитой и увеличенным боекомплектом, к тому же оказывался унифицированным по шасси с ИПТО «Ягдпанцер», что облегчало эксплуатацию машин в истребительно-противотанковых ротах.

Сочетание на поле боя «пушечных» и «ракетных истребителей танков» считалось наиболее эффективным для борьбы с танковыми частями противника. Однако соотношение между ними в составе истребительно-противотанковых подразделений постепенно менялось.

С началом перехода бундесвера в 1970 г. на «третью модель организации» частей и подразделений в иптр мотопехотной бригады уже два взвода оснащались комплексами «Ракетен-ягдпанцер» и только один – ИПТО «Ягдпанцер». С принятием на вооружение БМП «Мардер» (часть которых несла ПТРК «Милан») истребительно-противотанковые подразделения вывели из мотопехотных батальонов, заменив минометной ротой с самоходными минометами. После реорганизации по программе «бригада-80» во второй половине 1970-х гг. в иптр мотопехотной бригады оказалось 16 «Ягдпанцеров» и восемь «Ракетенягдпанцеров», танковой бригады -13 «Ракетенягдпанцеров».


Самоходный ПТРК «Ракетенягдпанцер 2». Хорошо видны элементы ходовой части.


Пушечный и ракетный «истребители танков» – 90-мм ИПТО «Ягдпанцер» JPz 4-5 и «Ракетенягдпанцер 2» с ПТРК SS-11 – на учениях.


Количество основных противотанковых средств в дивизиях бундесвера на начало 1970-х гг.
Дивизия Личный состав, чел. (округленно) 90-мм ИПТО Самоходных и носимых ПТРК
Пехотная («егерская») 20000 104 64
Мотопехотная 17 800 72 88
Танковая 16000 48 72
Горно-пехотная 17500 96 104

Зарубежные модификации и аналоги

В 1972 г. поступил заказ на «Ягдпанцер» от министерства обороны Бельгии, и в 1975 г. начались поставки комплектующих для существенно модернизированной германо-бельгийской модели. В Бельгии узлы для «Ягдпанцера» выпускала компания «АСКО». Система управления огнем бельгийской фирмы «САБКА» включала лазерный дальномер, электронный баллистический вычислитель, датчики атмосферных условий,состояния ствола и зарядов. Для ускорения наведения орудия на выбранную командиром цель механик-водитель и наводчик получили указатели рассогласования направлений оси канала ствола и оптической оси перископического прибора командира. Введение автомата заряжания позволило сократить экипаж до 3 человек. Ставились бельгийские 7,62-мм пулеметы FN MAG. Коробка передач, бортовые передачи, узлы подвески позаимствовали у БМП «Мардер». На крыше МТО установили две пусковые трубы шведской фирмы «Лиран» для запуска 60-мм осветительных ракет.

Всего собрали 80 таких «Ягдпанцеров» и ввели их по четыре в мотопехотные батальоны бельгийской армии. Таким образом, в каждой бельгийской мотопехотной бригаде (три мотопехотных и один танковый батальон) имелось 12 90-мм ИПТО, в танковой бригаде (два танковых батальона и один мотопехотный) – четыре. На вооружении бельгийской армии они оставались до 1992 г.

Аналогов у «Ягдпанцера» немного. Из советских послевоенных САУ по компоновке, характеристикам и назначению ему наиболее близок полностью бронированный вариант авиадесантной СУ-85 (1960 г.) с 85-мм пушкой, почти с теми же углами наведения, массой 15,5 т, экипажем 4 чел., толщиной брони 45-13 мм, скоростью хода до 45 км/ч. В Швеции в 1957 г. поступила на вооружение 75-мм самоходная ПТ пушка Pvkv 71 массой 23 т, с экипажем 4 чел., установкой пушки в неподвижной рубке, толщиной брони до 40 мм. Видимо, уже под впечатлением от «Ягдпанцера» швейцарская «Моваг» построила в 1980 г. опытный 26,5-т «безбашенный танк» «Тайфун» со 105-мм пушкой и экипажем 4 чел.

Что касается «Ракетенягдпанцера», то из серийно строившихся его «ровесников» можно упомянуть разве что лучше бронированный советский 35-тонный ИТ-1 (1968 г.) на шасси танка Т-62 с ПТРК «Дракон» во вращающейся башне. Однако ИТ-1, как известно, был снят с вооружения в 1972-1973 гг. Германский же бундесвер еще долго оставался верен хорошо бронированным самоходным ПТРК.

Использованы фото Уве Харнака (Швейцария) и из архива автора.

Вопросы буксировки

М.В. Павлов, И.В. Павлов



Статья Г. Б Пастернака «Горящие танки Украины», опубликованная в ноябре прошлого года, вызвала довольно бурное обсуждение на просторах сети Интернет. Многие«эксперты»тогда поставили под сомнение ряд приведенных выводов, касающихся«революционного» танка Т-64, а также сочли несущественными перечисленные конструктивные недостатки машины. Поэтому для прояснения одного из вопросов, связанных с особенностями ходовой части этого изделия, наиболее правильным будет обратиться к документальным свидетельствам.

Итак, в мае 1974 г. на полигоне «Струги Красные» (Ленинградский военный округ) были проведены испытания «Объектов 434» (Т-64А выпуска августа 1971 г.), «172М» (Т-72 выпуска декабря 1971 г.), «219сп2» (Т-80 выпуска ноября 1972 г.) и «166» (Т-62), а также ходового макета «Объект 219сп8»[1 Ходовой макет «Объект 219сп8» был разработан и изготовлен ЛКЗ на базе танка «Объект 219сп2», оснащенного двигателем 5ЕД3 «Шатун» ] по сравнительной оценке проходимости на грунтах с низкой несущей способностью, т.е. на заболоченных участках местности. За организацию и проведение испытаний отвечал ВНИИтрансмаш.


Характер съезда танков «Объект 166» (вверху) и «Объект 219сп2» с рассоединенной гусеницей.



Характер съезда танков «Объект 166», «434», «172М» и «219сп2» с рассоединенной гусеницей.


Помимо основной цели этих испытаний, отдельным пунктом программы являлась оценка возможности монтажа гусениц при имитации их сброса на слабых грунтах и буксировки танков без гусениц. Остановимся на этом подробнее, тем более что об этом шла речь в статье «Горящие танки Украины». Дабы у читателей не сложилось впечатления о предвзятом отношении авторов к танку Т-64, хотелось бы отметить тот факт, что собственно основную часть испытаний на заболоченных участках «шестьдесятчетверка» прошла вполне успешно, продемонстрировав несколько больший запас проходимости, обусловленный лучшими сцепными качествами траков и самоочищаемостью опорной поверхности гусениц.



Характер съезда танков «Объект 434» (вверху) и «Объект 172М» с рассоединенных гусениц.



Момент протаскивания гусениц под опорными катками танков «Объект 434» (вверху) и «Объект 172М».



Танки «Объект 172М» (вверху) и «Объект 219сп2» с установленными гусеницами.


«Объект 166» после наезда на разосланную гусеницу своим ходом.


Испытания по оценке возможности установки гусениц при имитации их сброса на грунте с низкой несущей способностью проводились на площадке с песчаным грунтом с разрыхленным поверхностным слоем глубиной 0,3 м. В них приняли участие «Объекты 434», «219сп2», «172М» и «166». На площадке выделили четыре участка и по жребию распределили их между танками. Перед входом на участок на каждом танке были рассоединены гусеницы правого борта и осуществлен сход с них своим ходом.

Однако танк «Объект 434» не смог самостоятельно сойти с гусениц из-за врезания опорных катков в грунт. Чтобы поставить все машины в равные условия, после откапывания гусеница харьковской машины была извлечена из-под шестого опорного катка.

Затем экипажам поставили задачу установить гусеницы на свои машины, по возможности пользуясь средствами штатного ЗИПа. На танке «Объект 166» наезд на гусеницу был осуществлен своим ходом без каких-либо затруднений. На установку гусеницы и ее натяжение с помощью штатных средств экипаж затратил 27 мин.

Экипажу «Объекта 434» для этой процедуры пришлось воспользовался способом, проверенным на заводе им. Малышева. Сначала под бортом танка отрывалась траншея, глубина которой обеспечивала возможность протащить гусеницу под опорными катками. С помощью троса гусеница протаскивалась под опорными катками, а затем соединялась с помощью запасных траков. Далее танкистам надлежало осуществить натяжение гусеницы в пределах возможного.


Выход гребней из проемов опорных катков танка «Объект 434» после попытки выезда из траншеи (без двух гребней с ненатянутой гусеницей).


Участок местности, выбранный для испытаний по оценке возможности буксировки танков без гусениц.



Колея в процессе буксировки танков «Объект 166» (вверху) и «Объект 219сп8».


Колея в процессе буксировки танка «Объект 172М».


Танк «Объект 434» после попытки буксировки.


Но из-за отсутствия соответствующего опыта у членов экипажа эти процедуры выполнили «с некоторыми отступлениями». В результате был порван штатный трос для натяжения гусениц, не установлены подряд два гребня, а гусеница так и не натянута. При попытке выхода танка из траншеи своим ходом с использованием бревна для самовытаскивания опорную ветвь устанавливаемой гусеницы увело из направляющих проемов опорных катков осыпающимся из-под днища грунтом. На противоположном борту гусеница вышла из зацепления с ведущим колесом. «Объект 434» отбуксировали лебедкой тягача на новое место и привели гусеницы в нормальное положение, отрыв повторно траншеи под обоими бортами танка. Для натаскивания гусеницы использовался буксирный трос от танка ПТ-76.

На танке «Объект 172М» был принят такой же способ установки гусениц, как и на «Объекте 434», однако гусеница разбивалась на секции по 8-10 траков и подтаскивалась экипажем к машине вручную. За счет этого установка гусеницы была осуществлена экипажем с использованием средств ЗИП. Выход из траншеи осуществлен своим ходом.

На танке «Объект 219» гусеница устанавливалась аналогичным способом.

При этом использовался буксирный трос от танка ПТ-76. После установки танк вышел из траншеи своим ходом.

«В условиях проведенных испытаний на рыхлом песчаном грунте при имитации сброса гусеницы на изд. 434, 219сп8 и 172М оказался невозможным наезд на гусеницу своим ходом из-за врезания опорных катков в грунт. В этих условиях для указанных машин осуществлена установка гусениц силами экипажа путем откапывания траншеи и протаскивания гусеницы под катками»[2 Технический отчет "Результаты сравнительных испытаний по проходимости изделий 434, 219сп2, 172м, 166 и 219сп8" – Л:ВНИИТМ, 1974."]. Таким образом, опытным путем удалось установить принципиальную возможность установки гусениц при их сбросе на грунтах с низкой несущей способностью, однако способы установки и средства для их обеспечения требовали дальнейшей проработки.

Оценка возможности буксировки танков без гусениц проводилась на горизонтальном участке местности, покрытом песчаным грунтом естественного залегания с небольшим дерновым покровом. Буксировка производилась с помощью лебедки тягача АТ-Т. Усилия буксировки танков, определяемые с помощью динамографа, составили: «Объект 166» – 3,9 тн; «Объект 172М» – 4,9 тн; «Объект 219» – 8,2 тн. Проведенные опыты позволили следующий вывод: «На песчаном задерненном грунте изд. 166, 172М и 219сп8 могут буксироваться без гусениц однотипными изделиями».

Наибольшие сложности возникли при попытке буксировки танка «Объект 434». После схода машины с расстеленных гусениц опорные катки буквально врезались в грунт, и буксировка с помощью лебедки тягача АТ-Т оказалась невозможной. При этом усилие буксировки превысило 19,2 тн.



Вверху – попытка буксировки танка Т-64А в 1974 г. закончилась неудачей. Внизу – аналогичный результат был получен при попытке буксировки Т-64БВ в ходе боевых действий на Юго-Востоке Украины.


Данная особенность ходовой части танков типа Т-64 сопровождала их эксплуатацию на протяжении всего «жизненного цикла» машин. Разумеется, от модификации к модификации боевая масса машины росла, что не могло не сказаться самым негативным образом на возможностях ее буксировки после потери гусениц, особенно на пересеченной местности. Но в полной мере этот недостаток проявился при использовании «шестьдесятчетверок» в реальных боевых действиях на Юго-Востоке Украины: далеко не всегда у противоборствующих сторон были в распоряжении специальные мощные танковые тягачи и транспортеры, способные оперативно эвакуировать вышедшие из строя Т64.

В подтверждение этих слов можно привести фото, не так давно размещенное в Интернете. На нем изображен Т-64БВ без обеих гусениц, стоящий на укатанной дороге, по всей видимости, после тщетной попытки буксировки. Перед машиной хорошо видны глубокие борозды, оставленные узкими опорными катками, которые, по сути, выполнили роль своеобразных «ножей», а сам танк практически «сел» днищем на полотно дороги.

Не правда ли, эта картина весьма напоминает показанные в статье результаты испытаний, состоявшихся уже более 40 лет назад!

Паровые автомобили Русской армии

К 105-летию автомобильных войск России

Геннадий Канинский, Станислав Кирилец


«Русский паровой каток» в английской политической карикатуре 1914 г.


Курский конфуз рутьеров

Более чем скромные результаты работы, показанные рутьерами в составе Команды дорожных паровозов, несколько охладили интерес военных к этому виду транспорта. Отчасти это было связано с бурным развитием железных дорог и господствующим в эти годы убеждением, что последние способны почти полностью заменить и водный, и безрельсовый транспорт.

«Однако, с одной стороны, широкий интерес к применению в военном деле железных дорог, с другой – слабое сравнительно развитие автомобильной техники того времени в связи с дурными дорогами не обеспечили автомобилю необходимого успеха и вопрос о его применении до времени заглох», – объяснял причины этого спада в 1912 г. военный теоретик полковник Генерального штаба В.Г. Болдырев[1 Болдырев Василий Георгиевич (1875-1933), генерал- лейтенант, командующий 5-й армией (1917), Главнокомандующий вооруженными силами правительства Уфимской Директории (1918).].

Но очень скоро иллюзии рассеялись и выяснилось, что рельсовый транспорт является далеко не панацеей и с его помощью обеспечить все виды перевозок нельзя и, прежде всего, в войсковом звене. Поиски альтернативы конскому обозу не прекращались. В одном из годовых отчетов Военного ведомства тех лет писалось: «Затруднения, встречаемые при снабжении нынешних громадных армий достаточным числом перевозочных средств и необходимым конским составом, заставили заняться вопросом о возможности замены живых двигателей механическими».


Дорожный паровоз «Фоулер» типа «Мальта» с прицепными тележками на маневрах под Курском, 1902 г.


Автопоезд с дорожным паровозом «Фоулер» во время маневров под Курском, 1902 г.


В самой же армии в эти годы опыты с единичными экземплярами рутьеров проводились лишь эпизодически, в основном для изучения отдельных узкоспециальных вопросов. Так, в 1889 г. «Особой комиссией, из офицеров Генерального штаба, Инженерных и Артиллерийских [управлений], проведено было в Новогеоргиевске» испытание малого рутьера фирмы «Авелинг и Портер» весом в 240 пудов «в применении к электроосветительным аппаратам в крепостях. Результаты оказались удовлетворительными и, для более всестороннего испытания рутьеров в обстановке действительной службы, решено приобрести еще один такой же рутьер и передать один в Варшавскую, а другой в Брест-Литовскую крепостные артиллерии».

В качестве наиболее перспективного направления специалисты рассматривали применение рутьеров именно для нужд крепостной и осадной артиллерии. Так, профессор Николаевской инженерной академии К.И. Величко писал: «На большие расстояния, с целями сосредоточения артиллерии, передвижения могут совершаться или лошадьми, или небольшими паровозами. Паровозы, пожалуй, более удобны, так как они могут передвигать поезда орудий значительно скорее, и притом содержание их, требующее угля и воды, удобнее для крепости, чем содержание большого числа лошадей, требующих овса и сена».

В августе 1897 г. в ходе больших маневров под Белостоком впервые испытали в армейских условиях автомобиль с двигателем внутреннего сгорания – французский 5,5-сильный шестиместный «Делагэ». Он принадлежал правлению Санкт-Петербургского округа путей сообщения и был направлен на маневры по распоряжению министра путей сообщения князя М.И. Хилкова. По окончании маневров помощник командующего войсками Киевского военного округа генерал от инфантерии А.И. Косыч подал докладную записку «О полезности введения в нашей армии автомобилей». Он писал, что «на будущее время, грузовики могут оказать громадную услугу многочисленным армиям, избавляя их от колоссальных обозов с сотнями тысяч лошадей».

Записка была рассмотрена, и в 1899 г. недавно назначенный военным министром генерал А.Н. Куропаткин распорядился начать сбор информации об использовании автомобилей в армиях европейских держав. Кроме того, «для собрания возможно более определенных данных по самодвижущимся повозкам было сделано сношение со всеми наиболее известными заводами, занимающимися изготовлением подобного рода машин». Вскоре помощник военного агента в Париже штабс-ротмистр А.Н. Орлов составил доклад о первом опыте применения автомобилей во французской армии. Подобный рапорт пришел и из Берлина от военного агента князя П.Н. Енгалычева.

Обстоятельный анализ полученных сведений показал, что «из французских самовозов заслуживают внимания самовозы фирмы Дион Бутон и Скот. Повозки эти при значительно меньшей силе тяги в 10 тонн или три раза меньшей против английских, не отличаются от последних ценой и в отношении расхода топлива не выгоднее английских. При окончательном выборе типа наиболее пригодного из машин с паровыми двигателями, английские машины представляются более выгодными по стоимости и в отношении полезного перевозимого груза».

Среди машин английского производства «наивыгоднейшее отношение запаса воды к весу машины найдено у самовоза Фоулера, а именно: 102 ведра достаточны для перехода в 15 верст при средней тяге в 25 тонн». Таким образом, «ближайшее ознакомление с имеющимися в настоящее время различными типами дорожных паровозов, а равно опытами, произведенными с ними в иностранных армиях, с целью выяснения их пригодности для перевозки военных грузов, выяснили, что наиболее пригодны для намеченной цели дорожные паровозы типа, изготовленного английской фирмой Джон Фоулер и К°» и следует прежде всего испытать на предмет пригодности к армейской службе именно эту машину, «если цена ее окажется не превосходящей».


Легкий рутьер «Фоулер» типа «Мальта». 1902 г.


Наряду со сведениями о паровых автомобилях были также тщательно изучены сведения обо всех новинках и в первую очередь о самоходных повозках с двигателями внутреннего сгорания. Но применимость последних в военном деле вызывала большие вопросы. В отчете указывалось: «Что касается применения бензиновых двигателей в самовозах вместо угля или дерева, как топлива, то приходится считаться с затруднением хранения этого легковоспламеняющегося вещества в сфере военных действий, а также доставки его на место потребления. Но получаемое значительное сбережение в потребном весе топлива настолько выгодно, что желательно было бы произвести опыт для выяснения возможности применения этого топлива в самовозах».

По неизвестной причине в отчет попали ошибочные сведения о чрезмерно высокой цене бензиновых автомобилей, что, конечно же, заставило военных проявить осторожность: «если вопрос будет состоять исключительно в выборе типа с паровым двигателем, то расход, потребный для заказа самовоза, определяется в 9 000 руб., а при желании произвести испытание самовоза, с бензиномотором, для заказа машины потребуется 15 000 руб.» Очевидно, что цена «бензиномотора» в отчете превосходила реальную рыночную в разы.

С современной точки зрения кажется вполне закономерным переход дорожного транспорта на двигатели внутреннего сгорания. Сегодня представляется очевидным, что своей компактностью, высоким термодинамическим коэффициентом полезного действия и малым удельным весом на единицу мощности бензиновый двигатель имеет подавляющее преимущество перед двигателем паровым. Однако более века назад все было не так однозначно: с двигателями внутреннего сгорания конкурировали паровые и даже электрические моторы. Лучшие инженерные умы, анализируя и сравнивая различные конструкции, пытались предугадать дальнейшее направление развития транспортной техники и в том числе военной.

В 1900 г. известный теоретик военного транспорта штатный преподаватель Николаевской инженерной академии подполковник Владимир Людвигович Коллонтай высказался таким образом: «В предложенных системах оказалось необходимым сделать многие усовершенствования. Но и по настоящее время так называемые локомотивы-рутьеры, автомобили, моторы находятся в периоде разработки. Нет еще типа, который ответил бы всем многочисленным требованиям, к ним представляемым». Замечание это звучало на первый взгляд вполне справедливо, но стоит отметить, что даже сейчас не существует идеального механического транспортного средства. Развитие техники не стоит на месте, и чем совершеннее становятся машины, тем более высокие требования к ним предъявляются. Процесс совершенствования бесконечный, и это суть технического прогресса.

Другой специалист, инженер Мориц Ильич Блок – большой энтузиаст парового безрельсового транспорта – в 1901 г., когда уже автомобили с бензиновыми моторами получили довольно широкое распространение, делал однозначный вывод в пользу паровой машины для армии: «Относительно автомобиля в военном деле остается сказать не много. Там преимущества пара выступают еще более характерно, потому что паровой двигатель можно отапливать горючим, которое всегда под рукой. Относительно же будущего его в военном деле пока не может быть двух мнений. Это идеал передвижения на театре войны».

Остановив свой выбор на английской фирме «Джон Фоулер и К0 », военными «был исходатайствован заказ двух отдельных типов, изготовляемых этим заводом» – тип «Мальта» и тип «Долль». Этот выбор стал отнюдь не случайным. Основанная Джоном Фоулером в 1862 г. в Лидсе фирма стала к началу XX в. одним-из крупнейших в мире производителей дорожных локомотивов проверенной временем традиционной британской конструкции, опередив многих конкурентов как в количественном, так и в качественном отношении. Надежные машины «Фоулер» эксплуатировались во многих странах мира. Использовались они и в военных целях не только в Великобритании, но и, например, в Германии, где их выпускали на заводе в Магдебурге. Именно компактные модели «Мальта» и «Долль» считались наиболее подходящими для военно-транспортных целей. Мы не исключаем, что и тягачи для Курских маневров строились в Германии. Эти две модели являлись основной продукцией немецкого филиала. В документах же головного завода в Англии названия данных моделей не встречаются.

«Тип паровоза под названием «Мальта» назначается для возки за собой двух платформ, нагруженных каждая 250 пудами полезного груза или соответствующего числа обыкновенных войсковых или обывательских подвод. Скорость хода определялась на дорогах с обыкновенными подъемами 5,2, на крутых подъемах 2,6 верст в час. Паровоз вмещает в себе запас топлива на 5 часов работы и воды для перехода в 6 верст. Стоимость такого паровоза с доставкой в Россию 7 450 руб.

Тип паровоза под названием «Долль» весит с углем и водой 585 пудов. Паровоз назначается для возки за собой 750 пудов, распределенных на двух или трех платформах. Наибольшая скорость хода определялась 10 верст в час. Запас угля должен хватать для 8 часов работы, а запас воды на 12 верст хода. При посредстве стрельчатого крана, машина может поднять груз в 300 пудов с земли на платформу. Стоимость паровоза с доставкой в Россию 11 775 руб.

Стоимость вагона к этим паровозам определялась при подъемной его силе в 375 пуд. в 2 195 руб., а при подвижной его силе в 250 пуд. 2 000 руб.» (дорожный паровоз типа «Мальта» носил название «Малый лев», а «Долль» – «Большой лев». – Прим. авт.).

Предварительное изучение показало, что паровоз типа «Долль», будучи значительно сильнее, мог служить для буксировки крупных грузов до осадных орудий включительно. По грунтовым дорогам он проходил без заметных затруднений, но мосты могли оказаться для него недостаточно прочными, в особенности для тяжелогруженой платформы. При перевозке грузов, следовавших непосредственно за войсками, следовало отдать предпочтение паровозу более легкого типа «Мальта», а на линии подвоза вдоль шоссе экономический результат эксплуатации склонился в пользу более тяжелого типа «Долль». Так как имеющиеся опытные данные оказались недостаточными для определения степени пригодности того и другого типа паровоза на российских дорогах, то сочли необходимым испытать оба типа. И намеревались сделать это в ходе крупномасштабных маневров в районе Курска в августе-сентябре 1902 г. Наряду с рутьерами решили впервые испытать в полевых условиях и бензиновые автомобили. Причем последние были в основном отечественного производства, правда, оснащенные французскими двигателями.


Реклама фирмы «Джон Фоулер и К°» с изображением рутьера типа «Долль». 1902 г.


Накануне маневров Военным министерством с Высочайшего соизволения был приобретен подвижной состав из двух паровозов указанных типов с двумя 4-тонными и четырьмя 6-тонными вагонами, общей стоимостью 33 600 рублей. Для работы с машинами 1 августа 1902 г. специально подобранная группа военнослужащих Барановичской железнодорожной бригады в составе 18 нижних чинов под командованием штабс-капитана Венсана была направлена в Петербург, в окрестностях которого проводилась подготовка и опытные поездки. Опыты продолжились в ходе транспортировки через Москву к месту маневров.

Испытания опять выявили многочисленные недостатки. Тяжелые и громоздкие машины оказались малопригодными для езды по полевым дорогам: «движение по влажному лугу, на песчаной почве было затруднительно». На крутых подъемах паровозы показали себя тоже не с лучшей стороны: даже на городских мостовых наблюдалась пробуксовка ведущих колес, и под них подкладывали джутовые мешки. В «топких местах» паровым тягачам приходилось преодолевать препятствие без прицепов, а затем при помощи троса перетягивать прицепные платформы. Главным препятствием для движения «Фоулеров» было плохое состояние мостов. Был даже случай провала моста под тяжестью прицепа.

Среди других недостатков отмечалась малая скорость движения – 4,5 версты в час. Сообщалось, что «шум паровозов очень силен и слышался далеко, ночью обнаруживался на 3-4 версты», и в военных условиях это означало невозможность маскировки в прифронтовой полосе. Локомотивы к тому же «сильно пугали лошадей», а в то время это был весьма важный недостаток. Отмечались и малый запас хода тягачей в связи с недостаточным объемом резервуаров для топлива и воды, и сложность их управления, для чего требовались «опытные машинисты». Впрочем, этот недостаток быстро устранялся: «машинисты и кочегары обучились делу хорошо и могли водить поезда самостоятельно». Однако конструкция дорожных локомотивов оказалась добротной, и поломок не наблюдалось.

В больших курских маневрах приняли участие войска Московского, Киевского, Виленского и Одесского округов. Московскую (Северную) армию возглавил великий князь Сергей Александрович, начальником штаба был генерал-лейтенант Л.Н. Соболев, а Киевскую (Южную) – военный министр генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин, начальник штаба – генерал-лейтенант В.А. Сухомлинов.

Испытания дорожных паровозов, которые передали в Московскую армию, обернулись настоящим конфузом, поскольку «они во время маневров пользы не принесли почти никакой. «Долль» доехал по железной дороге до товарной станции «Курск» да там и остался, так как инженерная рекогносцировка выяснила, что мосты его не выдержат». К тому же этот рутьер «даже не мог сдвинуться со станционного двора, завязнув в песке». «Мальта» же, с грехом пополам, дотащился до Дьяконово (25 верст от Курска. – Прим. авт.). Здесь платформы нагрузили 400 пудами овса и двинули в обратный путь, который он проплелся в двое суток! Вообще, грузовые паровозы оказались не для наших дорог».

Обстоятельный анализ работы рутьеров по окончании маневров показал, «что движение по влажному, на песчаной почве, лугу затруднительно особенно с паровозом типа «Долль», а дождевые лужи, даже незначительные, приходилось объезжать во избежание застревания заднего хода машины. В ненастную дождевую погоду по песчаной, местами глинистой почве, двигаться невозможно. При движении на подъеме на мостовой колеса буксуют, особенно в паровозе типа «Мальта». Для движения по лугу, ночью требуются более сильные рефлекторы в буферных паровозных фонарях. Скорость движения паровоза типа «Долль» вдвое больше паровоза типа «Мальта». Управление паровозом типа «Мальта» одним человеком возможно лишь при большой практике и сноровке управляющего. Замечен слишком недостаточный запас воды, возимой в тендере паровоза типа «Мальта»; хватает его при незначительном грузе и при постоянном полном рабочем давлении пара в котле на 2 часа. Применение подвижного состава во время маневров состояло в следующем: в течение 3 суток пройдено, с полезным грузом на трех платформах в 550 пуд., 35 верст, из коих 19 верст по черноземной грунтовой дороге, 5 верст по шоссе и 11 верст по булыжной мостовой. Запас воды и угля в тендере паровоза пополнялся 8 раз. Топливом служили: каменный уголь, антрацит и дрова. Свойство антрацита не давить пламени при горении, а только накаливание послужило причиной частых продолжительных остановок в пути для поднятия давления пара в котле до рабочей нормы, так как убыль пара недостаточно пополнялась прибылью от нагревания котла с антрацитом. Дрова же давали при сгорании массу искр, опасных, в пожарном отношении, для деревень». Знакомая картина, не правда ли!?

Испытания однозначно показали, что дорожные паровозы вряд ли смогут оказаться полезными как в ходе маневров, так и вообще в полевых условиях: мосты на российских дорогах, в основной своей массе, не могли выдерживать такую нагрузку, а сами паровозы оказались исключительно сложными в управлении и эксплуатации. Врожденные недостатки паровых машин были принципиально неустранимы. И, как резюмировал военный журнал «Разведчик», «вопрос о дорожных паровозах следует считать исчерпанным».

По окончании маневров паровые тягачи отправили в крепость Новогеоргиевск для испытания при перевозке запасов интендантского ведомства, ввиду недостатка в этой крепости железных дорог. Результаты испытания, которое было проведено до конца 1902 г. и в следующем году, ничего нового к ранее полученным данным не добавили и показали:

«1) паровозы могут на ровных участках грунтовых шоссейных дорог передвигать по 3 соответствующие им платформы с нагрузкою: для большого паровоза по 400 пуд. на одной платформе и для малого по 300 пуд.;

2) на крутых уклонах, встречающихся в крепости, каждый паровоз может передвигать не более одной платформы, при непосредственной сцепке с ним платформы;

3) скорость передвижения при достаточном навыке поездной команды может быть доведена до 5 верст в час;

4) поворотливость паровозов и поездов совершенно удовлетворяет потребности;

5) шум, как вследствие движения тяжелого поезда, так и от пара, вырывающегося в трубу, очень силен и слышен на расстоянии до 3 верст;

6) машинисты, кочегары и тормозные из крепостной саперной роты обучилась своему делу хорошо, и могут водить поезда самостоятельно».

По окончании испытаний в крепости Новогеоргиевск тяжелый паровоз «Долль» с тремя платформами передали для дальнейших опытов в Варшавское крепостное инженерное управление, поскольку в Варшавской крепости имелось до 150 верст шоссейных дорог и по занимаемому ей району опыты можно было проводить в широких размерах. Малый паровоз «Мальта» с тремя платформами оставили в Новогеоргиевской крепости и использовали для перевозки грузов интендантского ведомства. Вскоре оба рутьера списали.


Изготовленный в мастерских Ремесленного училища приюта принца А.П. Ольденбургского паровой автомобиль конструкции «Серполле» на Кустарно-промышленной выставке в Соляном городке. Санкт-Петербург, 1903 г.


Испытания парового тягача «Фрайбан». Германия, 1909 г.


Британский паровой автомобиль «Торникфорт», модель 1898 г. Автомобиль этой модели, приобретенным Министерством путей сообщения, был испытан русскими военными в 1905 г.


На дорогах Великой войны

Неудачные испытания паровых тягачей под Курском, казалось бы, окончательно закрыли паровую страницу истории российских автомобильных войск. Появление и бурное развитие в это время автомобилей с двигателями внутреннего сгорания подтолкнуло военную автомобилизацию, и до начала Первой мировой войны тема паровых самоходных машин всплывала лишь эпизодически. Во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. в иностранной печати (в частности, германской) появились расплывчатые сообщения об использовании дорожных паровозов для доставки грузов воюющей Маньчжурской армии по льду через озеро Байкал. Но документальных подтверждений в российских источниках этим сообщениям, к сожалению, пока не найдено.

Русское военное командование прекрасно осознавало блестящие перспективы безрельсовых самоходов и не упускало любую возможность найти пригодную для армии конструкцию, а военный министр А.Н. Куропаткин высказал мнение, «что производство опытов с автомобилями имеет весьма серьезный интерес для воинских перевозок».

В 1905 г. провели опыты с паровым грузовым автомобилем «Торникфорт» британского производства, который приобрело Министерство путей сообщения. «На опыты со сказанным автомобилем был назначен представитель от главного инженерного управления. Результаты осмотра автомобиля показали, что он предназначается для возки по обыкновенным дорогам грузов, отчасти нагруженных на самом автомобиле, отчасти на прицепленных за ним повозках. Сила машины автомобиля 25 лошадиных сил. Вес машины 235 пудов. Полезный груз, поднимаемый машиной, 70 пудов, но, кроме того, самовоз может тянуть повозку, нагруженную 60 пудами. Полезный груз составляет едва 50% мертвого. Давление, производимое колесами автомобиля, едва ли может выдержать даже прочный грунт. Управление машиной возможно только при опытном машинисте. Скорость движения автомобиля 7-10 верст в час. Машина преодолевала уклон до 1/10. Расход топлива, на половину из кокса и кардифского угля, составляет 2 пуда в час; при дороговизне кокса, эксплуатация будет невыгодна. В общем, признано, что автомобиль Торникфорта, в силу своих конструктивных особенностей и несовершенств, наиболее пригоден для движения на хороших шоссейных дорогах с небольшим проездом. Своеобразная конструкция автомобиля не отвечает целесообразной, в техническом и экономическом отношениях, эксплуатации подобных снарядов для практических целей, т.е. перевозке тяжестей по проезжим дорогам, уступая место бензиномоторам».

Аналогичная неудача постигла и немецких производителей рутьеров. На Берлинской международной автомобильной выставке 1906 г. демонстрировался весьма экзотический агрегат – паровой тягач «Фрайбан» конструкции инженера Эрнста Венделера. Машина выпускалась одноименной компанией «Фрайбан», основанной годом ранее специально для этой цели, на машиностроительном заводе «Л. Шварцкопф» в пригороде Берлина. Опытное производство велось также на берлинском заводе «Циклоп». Прицепные повозки к тягачам делала фирма «Артур Коппель», которая и финансировала проект. Эта фирма имела отделения во многих городах России, поставляя продукцию металлургии и машиностроения, в том числе паровозы.

В названии машины отражалась ее способность двигаться вне дорог. Немецкое слово Freibahn переводится как «свободная, вольная дорога». Тягач имел «трубчатый паровой котел специальной конструкции», шарнирно-сочлененную раму и червячный поворотный механизм. Каждое из передних ведущих колес получало привод через цепную передачу Галля от своего парового двигателя. «Полезная подъемная сила поезда равна 900 пудам; скорость передвижения – до 8 килом, в час; топливо: нефть, мазут или дегтярное масло; служебный персонал поезда: один машинист, один помощник машиниста и два тормозных». Но не сумев заинтересовать этим детищем прусское военное ведомство, фирма стала настойчиво навязывать его российским военным. Наши вежливо согласились и в 1908 г. предварительно заказали «берлинской фирме Фрайбан безрельсовый поезд, состоящий из паровоза и шести грузовых повозок», но с условием, что окончательный заказ на поставку будет проведен только по результатам испытаний.

В 1909 г. под наблюдением русских представителей был «испытан на заводе Шварцкопфа, близ Берлина, поезд системы «Фрайбан», специально приспособленный для перевозки грузов по шоссейным путям. Этим поездом совершен пробег по шоссе от завода до русской границы (около 800 верст). Полезная нагрузка поезда во время пробега составляла до 15 тонн, т.е. 900 пудов. Пробег совершен в 25 дней, из коих рабочих дней было 18. Средний дневной пробег составил около 40 верст.

Средняя скорость движения поезда в час определилась в 6,15 версты».

Как видно, результаты, показанные безрельсовым поездом, оказались более чем скромными и в сочетании с непомерно высокими эксплуатационными расходами и ценой агрегата в итоге привели к аннулированию заказа.

Следует упомянуть и легкие паровые автомобили, получившие некоторое распространение в Европе и особенно в Америке в конце XIX – начале XX вв. В то время они еще конкурировали с бензиновыми самоходами, но в России их было относительно мало. В 1902 г. в Санкт-Петербурге изготовили в опытном порядке копию французской легковой паровой машины «Серполле». Единственную машину построили подростки – воспитанники Ремесленного училища приюта принца А.П. Ольденбургского собственными силами практически без использования импортных деталей, чтобы доказать возможность производства самодвижущихся экипажей в России.


Легкая двухместная коляска «Дукс-Паромобиль», 1902 г.


Английский трехтонный паровой грузовик «Гарретт», приобретенный Владивостокским отделением Дальневосточной железной дороги, на испытаниях.


Реклама французской фирмы «В. Пюррей». 1908 г.


В том же году московский предприниматель Юлий Александрович Меллер начал мелкосерийное производство легких паровых колясок «Дукс-Паромобиль» по лицензии американской фирмы «Локомобиль». Основанная им в 1895 г. фабрика велосипедов с 1900 г. была преобразована в Акционерное общество, которое выпускало кроме известных всей России велосипедов «Дуке» автомобили разных систем, моторные лодки, мотоциклы, железнодорожные дрезины, а позднее – дирижабли и аэропланы. В 1903 г. фирма предложила Военному ведомству свои «Паромобили» по цене 1900 рублей за машину. Один экземпляр был испытан военными, но покупка не состоялась.

Военные специалисты, отвергшие легковые автомобили с паровыми двигателями, наибольшие надежды связывали с использованием рутьеров в крепостной и осадной артиллерии. Вскоре собственный опыт и изучение опыта иностранных армий развеяли эти надежды. В 1906 г. «Инженерный журнал» писал: «Быстрота, с которою рутьеры изнашивают дороги, недостаточная сила их, недостаточная правильность службы, все это способствует исключению этого рода двигателей для перевозки осадного парка».

В 1908 г. фирма «В. Пюррей» – крупнейший изготовитель паровых грузовиков Франции, предприняла энергичную попытку продвижения своей продукции на российский рынок. Фирма арендовала выставочные площади на II Международной автомобильной выставке в Москве и Международной строительно-художественной выставке в Петербурге, где демонстрировался паровой грузовик грузоподъемностью 300-500 пудов и паровой омнибус на 30 человек. В Москве были проведены показательные испытания машин, а в прессе развернута рекламная кампания. Однако активные поиски покупателей, в том числе и в лице военных, ни к чему не привели. К тому времени бензиновые автомобили уже успели показать свои преимущества.

В дальнейшем в России встречались лишь единичные экземпляры паровых грузовиков. С 1911 г. в Ковно эксплуатировалась паровая платформа производства немецкой фирмы «Лампрехт» с прицепной повозкой. Она принадлежала частному лицу, но была задействована на строительных работах в Ковенской крепости. В декабре 1916 г. выписанный из Англии паровой грузовоз марки «Гарретт» испытали в Сибири.

Последней войной, где дорожные паровозы имели относительно широкое использование, была Первая мировая война. С осени 1914 г. в артиллерийские части Русской армии стали поступать английские паровые тягачи «Фоулер», «Маршал» и «Мак-Ларен». Это был во многом вынужденный шаг. Воюющей армии остро не хватало (прежде всего, для транспортировки орудий больших калибров) тяжелых колесных и гусеничных тракторов и полноприводных грузовиков с двигателями внутреннего сгорания. Но союзники сами испытывали в них большую нужду и не могли поставлять их России в требуемом количестве. Поэтому пришлось закупать морально устаревшие и неэффективные паровые тягачи.

В первые месяцы боевых действий на вооружении русской армии артиллерийских тягачей не имелось. В конце 1914 г. в Россию доставили из Англии партию паровых колесных тягачей фирмы «Фоулер» мощностью 70 л.с. Они прибыли вместе с 12-дюймовыми (305 мм) гаубицами «Виккерс». Порядок заряжания этих орудий предусматривал использование парового трактора. Но в боевых условиях тягачи «Фаулер» себя не оправдали. Только на разведение паров тратилось около 1,5 ч. Тягачи потребляли очень много чистой воды, которой на фронте не всегда хватало. Значительная масса машины (около 10 т) не позволяла преодолевать многие мосты.

Историк отечественной артиллерии генерал Е.З. Барсуков отмечал, что «паровые тракторы Фоулера «Большой лев» и «Малый лев», доставленные из Англии для перевозки 305-мм гаубиц Виккерса вместе с гаубицами, оказались непригодными по большому весу, портящему дороги, и по другим недостаткам, присущим вообще паровым двигателям (зависимость от воды и топлива, большое время на подготовку, шум и прочее)». Испытания тягача «Фоулер» с 11-дюймовыми (280 мм) скорострельными гаубицами «Шнейдер» тоже дали отрицательные результаты. Орудия массой более 5 т в походном положении пришлось отправлять на фронт на конной тяге.

С 1914 г. в артиллерийские части и военные крепости для транспортировки орудий стали поступать закупленные в ограниченном количестве в Англии и Америке паровые тягачи, работавшие на нефти, тяжелые сельскохозяйственные колесные тракторы с двигателями внутреннего сгорания и полноприводные грузовики.

В конце 1915 г. в 1-й Запасной тяжелый артиллерийский полк, квартировавший в Царском Селе, начали поступать английские паровые тракторы «Фоулер» трех моделей весом от 950 до 1150 пудов, повторявшие в целом конструкцию дорожных локомотивов времен Русско-турецкой войны. Эти громоздкие машины предназначались для транспортировки английских восьми- и двенадцатидюймовых гаубиц «Виккерс». Весной 1916 г. «Фоулеры» успешно испытали перевозкой артиллерийских грузов по маршруту Царское Село – Гатчина, а летом три машины совершили испытательный пробег на 320 верст по маршруту Царское Село – Новгород – Царское Село. Осенью эти же три «Фоулера» транспортировали двенадцатидюймовую батарею из Царского Села в Красное Село, где планировалось провести учебные стрельбы. Однако, пройдя всего лишь около шести верст, дорожные паровозы безнадежно застряли в глубоком снегу, и никакими силами вытащить их не удалось. Простояв на заснеженном шоссе всю зиму, «Фоулеры» продолжили движение только в апреле 1917 г., когда растаял снег и высохли дороги.

Согласно справке Главного управления Генерального штаба, на 1 октября 1916 г. в Коломенской усиленной автомобильной мастерской в местечке Новая Вичуга Костромской губернии, которая находилась в ведении Военной автошколы, эксплуатировались кроме тракторов с двигателями внутреннего сгорания одиннадцать паровых тягачей «Маршал» и один «Фоулер». Еще 121 рутьер «Фоулер» числился за Главным артиллерийским управлением.


Застрявшие в снегу на пути из Царского Села в Красное Село малые дорожные локомотивы «Фоулер». 1916 г.


Рутьер «Фоулер» на службе в Главном артиллерийском управлении. 1916 г.


Рутьеры «Фоулер» для перевозки 305 мм орудий «Виккерс» из состава частей тяжелой артиллерии особого назначения, оставленные при отступлении Русской армии. Галиция, лето 1917 г.


Появление на третий год войны в Русской армии в значительном количестве различных тракторов позволило начать формирование частей Тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН). Формирование производилось в Царском Селе, а боевое слаживание – в глубоком тылу Западного фронта. Председателем комиссии по организации ТАОН назначили генерал-майора Е.З. Барсукова, занимавшего с января 1916 г. должность начальника Управления полевого генерал-инспектора артиллерии при Ставке Верховного Главнокомандующего. К 1917 г. были созданы шесть тяжелых артиллерийских бригад, в состав которых входили Отдельные тракторные тяжелые дивизионы. На вооружении некоторых из них стояли и английские паровые дорожные локомотивы.

Несмотря на отдельные достоинства паровых тракторов (такие, как надежность, простота конструкции и мощная тяговая сила), надо признать, что недостатков у них было все же больше. Среди них отметим большой вес, низкую проходимость, необходимость через каждые 5-10 верст заправляться водой, длительный (более часа летом и два часа зимой) разогрев котла перед началом движения, а для обеспечения готовности к движению – потребность держать машины все время «под парами». Кроме того, расход топлива и воды хорошего качества у паровых тракторов был чрезвычайно велик.

Имевшиеся к тому времени технические решения, направленные на повышение эффективности парового двигателя и снижение расхода топлива и воды (теплообменники, конденсаторы, машины среднего и высокого давления) на дорожных паровозах не могли быть применены в принципе. Все эти решения вели к существенному увеличению и без того громадного веса рутьера и использовались только на транспортных средствах, где вес силового агрегата менее критичен – на рельсовых паровозах и паровых судах. Работа дорожных паровозов по-прежнему сопровождалась шумом, искрами и дымом, что приводило к их демаскировке. «Вследствие большого веса эти тракторы сильно портили как грунтовые, так и шоссейные дороги».

Все эти факторы не позволили им эффективно действовать в боевой обстановке. Однако летом 1917 г. четыре батареи двенадцатидюймовых гаубиц «Виккерс» (по две гаубицы в каждой) были отправлены на фронт вместе с паровыми тракторами «Фоулер». Для перевозки одной такой гаубицы в разобранном виде требовались шесть тракторных поездов с прицепами. Пять паровых «Фоулеров» тогда же отправили в Черновцы в распоряжение инженерных частей для перевозки электрического кабеля.

Хотя громоздкие паровые тягачи – английские «Фоулер», «Маршал» и «Мак-Ларен» – применялись вплоть до конца войны, их использование в артиллерии являлось вынужденным шагом и себя не оправдало. Наибольшее распространение получили паровые тракторы с топкой на сырой нефти производства английской фирмы «Фоулер». Многие из них приобретались через торговую агентуру фирмы «Виккерс-Армстронг» для перевозки тяжелых гаубиц производства этой же фирмы и в русских документах проходили под названием «Виккерс». Всего за годы войны в Русскую армию было поставлено около 200 паровых тягачей, в том числе и несколько отечественных – производства Коломенского машиностроительного завода с двигателями Штумпфа мощностью 110 л.с. Все они эксплуатировались до конца войны, а некоторые достались в наследство Красной армии. Например, на 1 февраля 1919 г. материальная часть расположенной в Царском Селе Тракторной школе ТАОН состояла из 37 тракторов, из которых только один был паровой «Фоулер», а остальные – с двигателями внутреннего сгорания.


Английский паровой трактор «Маршал» одной из артиллерийских частей Русской армии. Ломжа, 1916 г.


Перевозка одной из частей тяжелой артиллерии особого назначения железнодорожным транспортом. На платформе сельскохозяйственный рутьер «Маршал», вероятно, мобилизованный после Февральской революции. Волынь, 1917 г.


Немецкий паровой колесный трактор фирмы «Рудольф Закк». 1880-е гг.


Более эффективными оказались тяжелые колесные сельскохозяйственные тракторы с двигателями внутреннего сгорания. В артиллерии было достаточно много таких машин, изготовленных в Америке: «Кейс», «Румели Ойл Пулл», «Гарт-Парр» и мощных тракторов «Могул» и «Титан» производства Международной компании жатвенных машин («Интернационал Харвестер»). Кроме того, применялись и тяжелые тягачи, занимавшие нишу между тракторами и автомобилями (грузовики-тракторы). В их числе были полноприводные машины – американские «Дуплекс», «ФВД», «Мортон», «Вальтер», «Нокс» и французские «Лятиль». Больше всего Главное артиллерийское управление закупило американских тракторов «Мортон» «автомобильного» типа и грузовиков этой же марки с приводом на все колеса (около 250 единиц, из них 120 артиллерийских тягачей). Однако 60-сильные тракторы «Мортон» отличались низкой надежностью и часто выходили из строя. Поэтому их применение на фронте было ограниченным. «Мортоны» использовали в шести батареях ТАОН для перевозки восьмидюймовых гаубиц «Виккерс» и в двух батареях 120/50-мм пушек производства Обуховского завода.

К сожалению, в планы оснащения Русской армии механической тягой вмешались революционные события – февральские, а затем и октябрьские 1917 г., имевшие катастрофические последствия. Развал армии, хаос, перебои со снабжением горючим, трудности эвакуации тяжелых машин по железной дороге и многие другие причины привели к тому, что отступающие русские войска часто бросали свой механизированный транспорт. И это в то время, когда поставки техники и вооружения в России наконец-то достигли требуемого уровня. Большое количество военной техники к концу 1917 г. было сосредоточено на линии фронта в Прибалтике, Белоруссии и Малороссии: в тот год Россия получила от союзников немногим меньше техники, вооружения и имущества, чем за все предыдущее годы войны.

Ситуация обострилась 19 февраля 1918 г., когда германские войска, воспользовавшись срывом переговоров о мире с большевистским правительством в Брест-Литовске, двинулись на восток. Особенно тяжелое положение сложилось в Малороссии. После подписания 3 марта 1918 г. мирного договора в Брест-Литовске значительная часть техники и вооружения, в том числе и тракторов, была потеряна на оккупированной территории, став трофеями германцев, австрийцев и националистов всех мастей. В Ростове-на-Дону, Новочеркасске, Харькове, Константинограде, Полтаве и Кременчуге, на станциях Бахмут, Святые Горы и Лозовая части ТАОНа оставили 162 гусеничных трактора «Клейтон», 263 трактора «Рустон», 27 тракторов «Ломбард», а также огромное количество артиллерийских орудий. Подсчет захваченного в западных и юго-западных губерниях России транспорта для педантичных немцев представлял непростую задачу.

Почти все потерянные автомобили, тракторы и рутьеры находились в хорошем состоянии. Передавать трофейную технику своим украинским союзникам немцы не спешили и вывозили ее эшелонами на запад. Однако транспортировка тяжелых тягачей в Германию затруднялась отсутствием достаточного количества большегрузных железнодорожных платформ. Тракторы и рутьеры оставались в основном на сборных пунктах трофеев и постепенно приходили в негодность. Из-за нехватки горючего и отсутствия ремонтной базы их использование оккупационными войсками было крайне ограниченным.


Паровые тягачи американской фирмы «Бест», закупленные для России. 1900 г.


Паровой гусеничный трактор американской фирмы «Феникс» на лесозаготовках в Финляндии. 1914 г.


Реклама локомобилей и молотилок английской фирмы «Д.Э. Рансом». 1898 г.


Американский паровой трактор «Кейс» 110 л.с. с 9-корпусным плугом «Джон Дир» на вспашке свекловичных полей в Малороссии. 1910-е гг. (из коллекции Артема Классена, Санкт-Петербург).


На мирной службе

Картина была бы неполной без освещения истории «гражданских» рутьеров. Справедливости ради надо сказать, что русское правительство с середины позапрошлого века проводило таможенную политику, направленную на ограничение ввоза рутьеров иностранного производства, и стимулировало отечественных производителей, выплачивая премии за изготовленные паровозы. А таковых в конце XIX в. в России было всего два – уже упомянутый завод Мальцовского товарищества в Людиново и предприятие «Братья Гейслер, Окольский и Пачкэ» в Варшаве. Но и на них производство дорожных паровозов дальше единичных экземпляров так и не пошло.

Причина проста и актуальна до сего дня. Продукция отечественных заводов по своему качеству и техническому уровню не могла конкурировать с импортной техникой, несмотря на дороговизну последней. Видимо, создание комфортных условий для промышленности не всегда стимулирует ее модернизацию и выпуск высокотехнологичной и конкурентоспособной продукции.

Накануне мировой войны Коломенский машиностроительный завод выпустил несколько паровых дорожных локомотивов с двигателями Штумпфа мощностью 110 л.с. Некоторые из них использовались при строительстве восточной части Амурской железной дороги (Хабаровск – Благовещенск), а отдельные, как уже отмечалось выше, во время войны послужили в качестве армейских артиллерийских тягачей.

Однако и импорт дорожных локомотивов был незначительным, хотя опыты применения рутьеров в сельском хозяйстве и других гражданских секторах экономики продолжались. Так, в 1900 г. в страну через ревельский порт прибыли в разобранном виде два гигантских паровых тягача мощностью по 110 л.с. производства американской фирмы «Бест» с четырьмя прицепными 16-тонными тележками каждый. Их отправили по железной дороге через Петербург в Восточную Сибирь, где использовали в разработке золоторудных месторождений.

Служили дорожные паровозы и в лесной отрасли. Например, в 1913-1914 гг. в Финляндию прибыли два паровых гусеничных «снегохода», построенные американской фирмой «Феникс» по лицензии другого известного американского завода «Ломбард». Их заказал лесопромышленник из Лапландии Г.Р. Сандберг, наладившей полный цикл производства – от заготовки леса до выпуска бумаги. Машины задействовали для перевозки леса с делянок к реке Кемийоки. Стволы загружались на прицепные сани, образуя довольно длинный поезд. Далее проводился сплав по реке на лесопилку и бумагоделательную фабрику. Рутьеры имели гусеничный движитель и оснащались массивными полозьями спереди. Рубка управления находилась впереди, а сзади размещались машинист и кочегар. Машины работали на дровах. Эксплуатация на относительно коротких плечах подвоза в районе с избытком топлива и воды оказалась рентабельной и продолжалась долгие годы. Одна из машин сохранилась до наших дней в Лапландском музее леса в г. Рованиеми.


Рутьер и молотилка английской фирмы «Маршал». Херсонская губерния, 1910 г.



Паровой трактор немецкой фирмы «Генрих Ланц», работавший на полях Эстляндской и Лифляндской губерний с 1911 г. В настоящее время экспонат Эстонского сельскохозяйственного музея (фото Дмитрия Гаврилова).


Американский паровой трактор «Эвери».


Рутьер, переделанный из локомобиля «Маршал», с молотилкой на буксире.

Чины 13-го пехотного Белозерского полка оказывают помощь селянам в уборке урожая. Ломжинская губерния, 1914 г. (из коллекции Игоря Аверина, Мижний Новгород).


Наибольшее распространение «гражданские» рутьеры получили в сельском хозяйстве. Заметим, что еще сам Джеймс Уатт считал одной из наиболее перспективных сфер применения своего изобретения сельское хозяйство и в 1784 г. даже взял «привилегию на применение паровой машины для пахоты». Первые опыты по использованию паровой тяги для вспашки провел английский изобретатель Бленкинсоп в 1811 г. Но казавшаяся естественной прямая система тяги, при которой плуг цепляется непосредственно к паровому тягачу, не позволила достичь желаемых результатов. Чересчур тяжелый рутьер на мягких поч-вах буксовал и буквально зарывался в грунт. К тому же колеса машины оказывали разрушающее воздействие на плодородный слой. Этот опыт заставил работать мысль изобретателей в другом направлении. В 1832 г. англичанин Джон Хиткот[2 Джон Хиткот (1783-1861), считается изобретателем гусеничного движителя, который был частью запатентованной Хиткотом системы вспашки. Рутьер с лебедкой для перетягивания плуга перемещался по краю поля внутри гусеницы.] запатентовал систему вспашки, при которой рутьер перемещался не по пашне, а по краю поля. Плуг протягивался канатом или тросом, наматывавшимся на барабан лебедки рутьера. Но такой способ вспашки мог применяться только на небольших участках.

В конце XIX – начале XX вв. в крупных поместьях Прибалтийского края, Великого Княжества Финляндского и многих других губерниях Европейской России начали использоваться рутьеры иностранного производства, в основном для вспашки полей указанными способами и для работы в качестве локомобилей. Свою эффективность и универсальность рутьеры показали не только на вспашке, но и на уборочных работах. В страду они работали в паре с молотилками – буксировали их на поля, а также от своего шкива приводным ремнем или тросом приводили в действие молотильный аппарат.

Понятия «паровой плуг», «паровая пахота» и «моторная обработка почвы» в те годы стали известны многим российским землевладельцам. Но из-за дороговизны рутьеров их могли себе позволить только очень крупные и богатые хозяйства. Одним из первых начал вводить паровую пахоту землевладелец Л.Е. Кениг. В 1883 г. он приобрел несколько английских рутьеров «Фоулер» для работы на свекловичных полях в имении Тростянец Харьковской губернии.

В земледельческих хозяйствах новороссийских губерний наибольшее распространение получили паровые «плуги-самоходы» немецкой фирмы «Рудольф Закк» из Лейпцига. Но в целом среди «паровых плугов», что трудились на российских полях, наиболее массовыми были английские «Рустон-Проктор» и американские «Кейс» и «Адванс». Однако эта «массовость» измерялась в лучшем случае десятками единиц, а на просторах российских полей по-прежнему безраздельно царила крестьянская лошадка. Но известно, что крупные и даже средние хозяйства из года в год постепенно наращивали механизацию. На сохранившихся фотографиях сельхозработ тех лет, локомобили и рутьеры встречаются нередко. По неполной статистике Бюро по сельскохозяйственной механике, на 1 ян-варя 1913 г. в земледельческих хозяйствах было задействовано 165 тракторов, из них 75 паровых.


Казаки 11-го Оренбургского казачьего полка и селяне на молотьбе у английского парового трактора «Рансом». 1916 г.

(из коллекции Игоря Аверина, Нижний Новгород).


Французский паровой каток «Альбарэ» на укатке набережной. Ялта, 1898 г.


Паровой каток Уильяма Бато. 1869 г.


Системы паровых тракторов в России на 1 января 1913 г.
Марка (страна производства) Мощность.л.с. Кол-во
«Венцки»(Германия) 60 1
«Рустон-Проктор» (Англия) 60 19
«Адванс» (САСШ) 50 14
«Кейс» (САСШ) 45,75,110 26
«Эвери» (САСШ) 25 2
«Рансом»(Англия) 60 3
«Гарр-Скотт»(САСШ) 45 7
«Мак-Ларен» (Англия) 80 3

С началом Первой мировой войны тракторы подлежали передаче в армию. Эта мобилизация осуществлялась в соответствии с Положением о военно-автомобильной повинности от 17 июля 1914 г. как обязательная поставка от населения «самодвижущихся экипажей» с частичным возмещением владельцам их стоимости. К числу самодвижущихся экипажей отнесли и «свободные поезда (рутьеры)» (то есть безрельсовые. – Прим. авт.). В губерниях, находившихся на театре военных действий, согласно Положению о порядке производства реквизиций во время войны и в период мобилизации, кроме поставки рутьеров по военно-автомобильной повинности в отношении отдельных граждан и фирм, проводилась и более жесткая реквизиция. В частности, у подданных неприятельских государств, проживавших в России, а также у торговых представительств этих стран, машины изымались без денежной компенсации.

Однако в первую волну мобилизации в Русскую армию поступили от населения всего лишь два гусеничных трактора. Множество крестьян призвали на службу, а страна и армия по-прежнему нуждались в продовольствии и фураже. К тому же начало войны совпало по времени с уборкой урожая. Видимо, чтобы не сорвать поставки зерновых, рутьеры не спешили забирать. Мало того, находившиеся в тылу воинские части временами привлекались к оказанию помощи крупным крестьянским хозяйствам. Уж не тогда ли зародилась хорошо известная в СССР традиция участия армии в уборочной? Позднее, при Временном правительстве, прошла новая волна мобилизации техники, которая затронула и сельскохозяйственные машины. Мобилизованные в 1917 г. рутьеры были направлены на фронт, где использовались преимущественно в качестве артиллерийских тягачей.

Необходимо также упомянуть об одном классе самоходных колесных машин, где большой вес и тихоходность рутьеров являлись не недостатком, а скорее достоинством. Это шоссейные катки – машины, без которых невозможно себе представить современное индустриальное дорожное строительство. В то время их еще иногда называли «укатывателями» для шоссейных дорог.

Впервые использовать силу пара в машинах для искусственного уплотнения щебеночной корки шоссе попытался французский инженер Луи Лемуан в 1859 г., но работоспособной конструкции ему создать не удалось. Другой французский инженер Баллезон в 1860 г., используя опыт Лемуана, построил первый действующий паровой каток. Эту машину усовершенствовали на фирме «Е. Желлера и К'», и с 1864 г. паровые катки уже использовались для укатки парижских шоссе. Работы по созданию дорожных катков проводились также в Германии и Великобритании. В 1863 г. английскими изобретателями Уильямом Кларком и Уильямом Бато был изготовлен первый, но не вполне удачный каток. Следующий «паровой каток для укатывания асфальтовой мостовой» У. Бато построенный в 1869 г. в Бирмингеме имел более совершенную конструкцию. Фирме «Авелинг и Портер» удалось первой в 1867 г. наладить серийный выпуск этих дорожных машин и стать своего рода «законодателем мод». Именно ее технические решения стали классическими. Созданный в 1873 г. каток на базе уже отработанной конструкции рутьера с доработанным через два года креплением переднего барабана был настолько удачным, что вытеснил почти все другие схемы и копировался долгие годы без принципиальных изменений многими производителями.


Каталог варшавского завода «Братья Гейслер, Окольский и Пачкэ»


Реконструированный паровой каток в Рославле (фото Евгения Михалева).


Паровой каток «Авелинг и Портер» с камнедробилкой Варшавского округа путей сообщения. 1875 г.


Паровой каток производства Коломенского завода. Такие катки использовались инженерными частями Русской армии и Управлением шоссейных дорог Министерства путей сообщения. Коломна, 1910 г. (фото предоставил Александр Буздин, Москва).


В России начало применения паровых катков совпало с началом модернизации и прокладки новых стратегических шоссе в западном направлении. В 1875 г. по инициативе начальника отделения Варшавского округа путей сообщения инженера К.А. Лисовского был выписан паровой каток «Авелинг и Портер» весом в Юте камнедробилкой. Опыт его эксплуатации показал неоспоримое преимущество силы пара в шоссейном строительстве, что привело к удешевлению почти на треть и сокращению времени работ. Значительно повысилось качество дорожного покрытия. В дальнейшем были закуплены еще три аналогичных шоссейных катка.

В первое время в Российской Империи использовались паровые катки производства заграничных фирм, таких как французского завода «Альбарэ», а также английских «Симеон и Портер», «Фоулер» и «Авелинг и Портер». Последних было больше всего, и они поставлялись на российский рынок Торговым домом «Ф. Иохим и К0 ». В1898-1900 гг. у фирмы «Альбарэ» приобрели 18 паровых катков, которые работали в Кавказском, Киевском и Ковенском округах путей сообщения.

В конце XIX в. и в начале XX в. некоторые русские заводы под руководством инженеров ведомства путей сообщения тоже стали выпускать катки собственной выработки. «Механические заводы Ф. Сан-Галли» в Москве и Санкт-Петербурге освоили производство паровых катков по лицензии компании «Авелинг и Портер», Брянский завод изготовлял катки французского типа, а Коломенский машиностроительный завод в 1902 г. начал выпуск катков, разработанных на заводе «Братья Гейслер, Окольский и Пачкэ» в Варшаве – крупнейшем производителем паровых катков в России. Именно они считались наиболее совершенными с экономической и технической точек зрения, особенно катки усовершенствованного типа, которые отличались простотой конструкции, легкостью управления, поворотливостью и приспособленностью для укатки щебня на больших подъемах и уклонах.

На территории Российской Империи паровые шоссейные катки также выпус-кали «Механический и чугунолитейный завод А. Вечерек» в Белостоке, завод «Рудзский и К°» в Варшаве и некоторые другие. Кроме того, целый ряд торговых домов, являвшихся представительствами зарубежных фирм, поставляли в Россию шоссейные катки иностранного производства. На рубеже XIX-XX вв. в различных округах путей сообщения насчитывалось более 50 паровых шоссейных катков производства различных зарубежных и отечественных заводов.

Поскольку дорожное строительство было весьма трудоемким и не сулило особых выгод, «гражданские» ведомства всячески уклонялись от таких работ, несмотря на острую потребность в путях сообщения (особенно на западном направлении). В 1884 г. прокладку шоссейных дорог поручили Военному ведомству. Благодаря его усилиям только с 1885 по 1900 гг. были сооружены стратегически важные шоссейные дороги Петербург – Псков – Варшава с ответвлениями на Ригу и Мариуполь, Москва – Брест – Варшава с ответвлениями на Калиш и Познань, Киев – Брест, рокада Псков – Киев и некоторые другие. В военном дорожном строительстве широко использовались паровые шоссейные катки, большей час-тью отечественные. К сожалению, установить их количество пока не удалось. Строительство дорог с использованием паровых катков продолжалось и в ходе Первой мировой войны.

В некоторых странах производство таких машин велось до 1960-х гг. Имеются сведения, что отдельные экземпляры паровых катков эксплуатируются и до настоящего времени. В Советском Союзе их производили до середины 1930-х гг. на трех заводах – Калужском, Краснодарском и Рыбинском. В России и сегодня можно увидеть, как выглядили такие машины. В 2012 г. перед дорожной передвижной механизированной колонной в городе Рославль Смоленской области был установлен своего рода памятник – реконструированный паровой каток. Макет машины воссоздали местные умельцы. Прототипом послужил «классический» английский паровой каток «Авелинг и Портер».

И завершая заметим, что паровые катки, кроме как в истории техники, оставили свой след, как ни странно, и в политической риторике начала прошлого века. У политиков и журналистов была в широком ходу метафора: «паровой каток» и «русский паровой каток», обозначающая нечто очень большое и мощное, что невозможно ничем остановить и что способно раздавить на своем пути все что угодно. Видимо, для возникновения такого образа были основания.


«Русский паровой каток» во французской политической карикатуре 1914 г.


Заключение

Период «паровых лошадей» можно назвать предысторией автомобилизма вообще и военного в том числе. Подлинная история началась только с изобретением двигателя внутреннего сгорания. Вместе с тем история парового периода автомобилизма весьма поучительна и служит наглядной иллюстрацией закономерностей прогресса механизации в военном деле. Отображение процесса постоянного воспроизводства техники, в том числе ее модернизация и создания новых технических средств в системе «технология – материалы – машины» ярко проявилось в истории рождения и совершенствования средств наземного безрельсового транспорта. Надеемся, этим она интересна всем любителям военной истории и истории техники.

Авторы выражают особую благодарность за помощь Д.Г. Гаврилову (Таллин, Эстония), С.В. 3ыкову (Владивосток), А.М. Кириндасу (Москва), B.B. Малофееву (Барнаул), Д.Г.В. Парфитту (Кредитон, Великобритания), Национальному музею героической обороны и освобождения Севастополя, а также рецензентам – доктору технических наук, профессору B.C. Кукису (Челябинск) и доктору исторических наук, профессору Н.В. Старостенкову (Москва). Данная публикация является журнальным вариантом готовящейся к изданию книги.

Представляя на строгий суд читателей свою работу, авторы с благодарностью примут все замечания и предложения, которые просим направлять по электронной почте на адрбса: #mailto:kgg2@yandex.ru, #mailto:kiriletz@t-online.de .


Литература и источники

1. 50 лет на марше. – Бронницы, 2004.

2. Автомобилист, 1908 г., №8-12.

3. Александров А.П. История 24-го пехотного Симбирского полка. 1811-1861. – Кременчуг, 1911.

4. БарсуковЕ.И. Русская артиллерия в мировую войну. -М., 1938.

5. Бойко Ф.И. Замечательные русские механики Черепановы. – М., 1952.

6. Болдырев В. Г. Автомобиль и его тактическое применение. Лекции, читанные в младшем классе Императорской Николаевской Военной Академии в 1911-1912 учебном году.-СПб, 1912.

7. Большая энциклопедия/Под ред. С.Н. Южакова. – СПб., 1900.

8. Всемирная иллюстрация, 1871 г., N«138; 1876 г., №396.

9. Всеподданнейшие отчеты о действиях Военного министерства: за 1876 г. СПб., 1878; за 1889 г. СПб., 1891; за 1899 г. СПб., 1901; за 1902 г. СПб., 1904; за 1903 г. СПб., 1905; за 1905год. СПб., 1907;за 1908г. СПб., 1910;за 1909г. СПб., 1911.

10. Гельфер А.А. Укатка шоссейных дорог. – СПб., 1903.

11. Гродеков Н.И. Война в Туркмении. Поход Скобелева в 1880-1881 гг.-СПб., 1883.

12. Добровольский В. А. Современные паровые автомобили и тракторы. – Харьков, 1936.

13. Дубровин Н.Ф. Восточная война 1853-1856 гг.-СПб., 1878.

14. Златолинский В.А. Автомобиль и прочие виды механической тяги в применении к военным целям. – СПб., 1911.

15. Инженерный журнал, 1906г., №6-8.

16. К вопросу механизации сельского хозяйства/Труды Госплана. Кн.4. -М., 1923.

17. Коллонтай В.Л. Применение полевых конно-железных дорог дпя военных целей. – СПб., 1900.

18. КуропаткинА.Н. Туркмения и туркмены. -СПб., 1879.

19. МазюкевичМ.Н. Воспоминания о 1876-1878гг.-СПб., 1900.

20. Наставление для ухода за дорожными паровозами и управления ими. СПб., 1876.

21. Нечаев Н.И. О войсковом обозе в будущем. Динабург, 1892.

22. Отчеты Мальцовского промышленно-торгового товарищества. С 14 сентября 1875 г. по 1 апреля 1883г.-Ялта, 1890.

23. Паровые шоссейные катки английского завода «Aveling & Porter». – СПб., 1887.

24. Песоцкий Н.А. Самодвижущиеся экипажи, с паровыми, бензиновыми и электрическими двигателями; экипажи с педалями. – СПб., 1898.

25. Разведчик: 1902, №627; 1909, №964.

26. Русский инвалид: 1871, №228; 1876, №164, 199; 1879, №42.

27. Рутьер, предназначаемый для перевозки тяжестей и работ по освещению системы Авелинг Портер/Альбом. – СПб.

28. Сборники материалов по Русско-турецкой войне 1877-1878гг. на Балканском полу-острове: Вып. 22.-СПб., 1899; вып. 81.-СПб., 1909; вып. 91. Ч. 2. – СПб., 1911; вып. 95 (доп.).-СПб., 1912.

29. Снабжение Армии и Флота / Сборник постановлений, определяющих участие гражданских властей, общественных учреждений и населения в обеспечении войск различными видами довольствия. – Петроград, 1916.

30. Старостенков Н.В. Железнодорожные войска России. Кн. 1. На службе Российской империи: 1851-1917. – М., 2001.

31. Терентьев М.А. История завоевания Средней Азии. Т.З. -СПб., 1906.

32. Сельскохозяйственное машиностроение/Труды II съезда деятелей по горному делу, металлургии и машиностроению. -СПб., 1913.

33. Шляхтинский К.В. Россия: гении и дороги. – М., 2007.

34. РГВИА: Ф.395; Ф. 409; Ф.802.

35. ЦГИАЛ, Ф. 1.285.

36. Kerr P. The Crimean War. – London, 1997.

37. Layriz O. Mechanical Traction in War. – London, 1900.

38. The Commercial Motor, 1906, No. 86.

39. The Engineer 4.01.1861, p. 8.

40. The International exhibition, 1862: Official catalogue of the industrial department. – London, 1862.

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


При разработке опытных танков «Объект 277», «Объект 278», «Объект 279» и «Объект 770» предусматривалось увеличение их огневой мощи, подвижности и защищенности за счет установки более мощной 130-мм нарезной пушки, двигателей повышенной мощности, ГМТ и использования более совершенных схем броневой защиты.

Однако в 1955-1957 гг. появились сведения о том, что за рубежом для увеличения огневой мощи танков приступили к созданию перспективных конструкций танковых пушек и боеприпасов. Основной задачей при этом являлось существенное повышение начальной скорости снаряда и, соответственно, бронепробиваемости и дальности прямого выстрела за счет увеличения давления в канале ствола и использования новых метательных веществ при незначительном изменении калибра орудия. Например, в США в качестве метательного вещества предусматривалось использование маломолекулярных газов, которые при стрельбе из опытной 40-мм пушки позволили получить начальную скорость снаряда 3740 м/с.

Поэтому на основании постановления Совета Министров СССР №505-253 от 8 мая 1957 г. (приказ Министерства транспортного машиностроения №41 от 18 мая 1957 г., приказ Министерства оборонной промышленности №169 от 20 мая 1957 г.) был развернут ряд НИР по исследованию возможности установки в перспективных отечественных тяжелых танках новых артиллерийских комплексов (АК) с повышенной начальной скоростью снаряда. Достичь этого предполагалось за счет высокого давления в канале ствола, создаваемого в момент выстрела, а также использования как легких молекулярных газов, так твердых и жидких метательных веществ. Наиболее интересными являлись работы, проводимые по темам «Гейзер», «Стрела», «Ж.В.С.».

НИР «Гейзер» предусматривала создание баллистической установки с использованием маломолекулярных газов (гелий, водород и др.) для получения высоких начальных скоростей снарядов. Ведущим исполнителем являлся НИИ-3 (начальник – генерал-майор В.И. Константинов), головными – НИИ-13 (директор – Ф.А. Куприянов) и ВНИИ-100 (директор – П.К. Ворошилов).

В течение 1957 г. в НИИ-3 выполнили теоретические исследования по термодинамике чисто газовых смесей и при применении порохового заряда для выбора оптимальных условий их работы с использованием газонаполняемых камор, а также баллистические исследования. Кроме того, изготовили 12,7-14,5-мм установки с данными каморами для метания тел, а в I квартале 1958 г. провели ряд экспериментов.

В это же время во ВНИИ-100 с участием НИИ-13 и НИИ-3 разработали принципиальную схему баллистической установки калибра 85-130 мм для метания специальных снарядов с начальной скоростью порядка 3000 м/с. Планировалось в III квартале 1959 г. изготовить 85-130 мм баллистическую установку и соответствующую аппаратуру к ней с последующим монтажом в тяжелом танке, а во II квартале 1960 г. провести опытные стрельбы.


Установка АК «Стрела» (Вариант 1) с длиной ствола 12100-13900 мм в танке «Объект 279». Проект 1958 г.


К лету 1958 г. во ВНИИ-100 на основе полученной от НИИ-3 документации провели конструктивные проработки по размещению баллистической установки в новых тяжелых танках. Эскизно-технический проект такой установки 22 июля был рассмотрен на расширенном заседании в НИИ-3. При этом выяснилось, что получить заданную начальную скорость 3000 м/с при таком калибре невозможно. Поэтому приняли решение о создании лабораторной установки калибра 37-57 мм для баллистических исследований условий получения высоких начальных скоростей, аэродинамики, нагрева снаряда на полете, условий ведения снаряда в канале ствола и взаимодействия его с броней.

Вопрос о целесообразности создания боевой установки с использованием легких газов сочли возможным решить после получения опыта и результатов исследований на баллистической лабораторной установке в полном объеме, предусмотренном измененным техническим заданием. В связи с уменьшением калибра баллистической установки ее использование на тяжелом танке признали нецелесообразным.

Предлагалось просить ГАУ, ГБТУ и ГКСМОТ ходатайствовать об уточнении технического задания с частичным его изменением, а также об установлении новых сроков отдельных этапов работы. Кроме того, при изменении технического задания дальнейшее выполнение НИР рекомендовалось поручить НИИ-3 (головной), ГНИИАП ГАУ, НИИ-13 и заводу №7.

В декабре 1958 г. материалы по НИР «Гейзер», включая эскизнотехнический проект размещения баллистической установки в тяжелом танке, направили в Техническое управление ГКСМОТ для принятия окончательного решения. Во ВНИИ-100 дальнейшие работы в этом направлении были прекращены.

По НИР «Стрела» – «Новый артиллерийский комплекс (орудие-снаряд-заряд), работавший при сверхвысоких давлениях порядка 10000-15000 кгс/см² », головным исполнителем назначили ЦНИИ-58 (главный конструктор – В.Г. Грабин), в качестве соисполнителей – НИИ-24 (директор – И.В. Антропов), НИИ-6 (директор – В.А. Сухих), НИИ-3 и ВНИИ-100.

Согласно тактико-техническому заданию, в рамках этой темы надлежало исследовать возможность создания орудия (калибр баллистической установки 85-130 мм) с начальной скоростью калиберного снаряда не менее 2000 м/с, при массе и габаритах, приемлемых для размещения в танке и достаточной живучести ствола (не менее 200 выстрелов).

Успешное решение поставленной задачи позволило бы получить высокоэффективные танковые и противотанковые орудия, обладавшие большой дальностью прямого выстрела (порядка 2-3 км), высокой бронепробиваемостью при больших углах встречи снаряда с броней и малым полетным временем снаряда до цели.

Основные этапы исследований включали:

– теоретические изыскания и экспериментальные работы для выбора основных параметров баллистической установки (IV квартал 1957 г.);

– выполнение технических проектов баллистической установки и выстрелов и представление их ГКСМОТ и заказчику (II квартал 1958 г.);

– подготовку рабочих чертежей баллистической установки и выстрелов, изготовление экспериментальных образцов и проведение испытаний (III квартал 1959 г.);

– представление заказчику экспериментальных образцов и отчета об испытаниях (III квартал 1959 г.).

В 1957 г. в ЦНИИ-58 провели ряд исследований, по результатам которых были разработаны предварительные габаритные чертежи нового АК.

На основе этих чертежей во ВНИИ-100 в декабре 1957 г. – январе 1958 г. выполнили всесторонние проектно-конструкторские разработки (руководитель – Н.И. Чирцов) по размещению АК «Стрела» в тяжелых танках «Объект 278» и «Объект 279», а также провели эксперименты для определения возможности использования механизированного заряжания.


Установка АК «Стрела» (Вариант 2) с длиной ствола 8000 мм в танке «Объект 279». Проект 1958 г.


Установка АК «Стрела» с длиной ствола 7855 мм в танке «Объект 279» с новой башней (вверху) и башней с пониженной броневой защитой. Проект 1958 г.


Первый проект установки АК «Стрела» в танке «Объект 279» был представлен в двух вариантах, которые отличались начальной скоростью снаряда, максимальным давлением в канале ствола и, соответственно, длиной ствола.

В первом варианте АК начальная скорость снаряда составляла 2000 м/с, максимальное давление в канале ствола – 8000-10000 кгс/см² , масса качающейся части – 8000 кг, длина ствола – 12100-13900 мм. Из-за больших габаритов орудие не компоновалось в боевом отделении штатной башни машины, поэтому разработали башню увеличенных габаритов, а корпус подвергли соответствующим изменениям (в подбашенной части). В результате общая масса машины возросла до 64 т, превысив на 4 т утвержденную массу танка «Объект 279». Кроме того, увеличение длины ствола на 6,5 м по сравнению с пушкой М-65 сделало этот танк непригодным для движения на местности.

При установке второго варианта АК (начальная скорость снаряда – 1500-1600 м/с, масса качающейся части – 8000 кг, длина ствола – 8000 мм) башня машины также подверглась коренным изменениям, вследствие чего ее масса достигла 66,6 т, превысив заданную массу базового варианта более чем на 6 т. Поэтому второй вариант, как и первый, оказался неприемлемым для тяжелого танка с утвержденной боевой массой.

С учетом полученного опыта подготовили еще два проекта танка «Объект 279» с размещением АК «Стрела». В одном из них комплекс с несколько измененными параметрами (начальная скорость снаряда – 1650 м/с, максимальное давление в канале ствола – 8000 кгс/см² , масса качающейся части – 6400 кг, длина ствола – 7855 мм) разместили в новой башне увеличенных габаритов. При этом масса машины увеличилась на 5 т.

Во втором проекте также использовали новую башню, но с ослабленной броневой защитой, соответствующей броневой защите танков «Объект 278» и «Объект 770». При этом массу танка удалось сохранить без изменений. Однако этот вариант не удовлетворял требованиям по броневой защите.

Материалы проектов ВНИИ-100 направил в Техническое управление ГКСМОТ, рассмотрение которых состоялось 19 февраля 1958 г. Поскольку все представленные проекты АК «Стрела» оказались непригодны для установки в тяжелых танках из-за значительного превышения массы и габаритов по сравнению с имевшейся танковой пушкой М-65 (предельно допустимой для размещения в тяжелом танке), приняли предложение ВНИИ-100 о проведении дальнейших работ с целью создания АК, приемлемого по габаритам и массе для размещения в боевом отделении этих машин.

Одновременно было установлено, что при современном уровне артиллерийской техники и имевшихся рецептурах порохов обеспечить дальность прямого выстрела калиберным снарядом 2000 м (при приемлемых для размещения в башне танка габаритах пушки) можно при давлении в канале ствола порядка 6000 кгс/см² . В результате создание артиллерийского комплекса (орудие-снаряд-заряд) для давлений 10000-15000 кгс/см² признали нецелесообразным, а работы решили продолжить, ориентируясь на давление в канале ствола 6000 кгс/см² .


Установка АК «Стрела» с длиной ствола 7870 мм в танке «Объект 279» с измененной башней. Проект 1958 г.


Установка АК «Стрела» в танке Т-10 «Объект 730». Проект 1958 г.


Установка АК «Стрела» с измененными параметрами (V0 =1550 м/с, Pm=6000 кгс/см 2 , Lct =7860 мм) в танке «Объект 279». Проект 1958 г.


Поэтому в ходе дальнейших исследований по установке АК «Стрела» в танках «Объект 279» и серийном Т-10 («Объект 730»), а также самоходной установке «Объект 241» во ВНИИ-100 за основу приняли следующие характеристики комплекса: начальная скорость снаряда -1550 м/с, максимальное давление в канале ствола – 6000 кгс/см² , масса качающейся части – 4900 кг, длина ствола – 7870 мм. Однако и в этом случае установка АК в танке «Объект 279» оказалась возможна лишь при изменении конструкции башни, масса которой возрастала на 1,5-2 т, а пушки – на 0,9 т (по сравнению с М-65). Из-за возникавшей при этом неуравновешенности башни (свыше 7000 кг-м) исключалась возможность использования стабилизатора «Гроза». Кроме того, вертикальные углы наводки пушки (-2, +12') не соответствовали заданным (-5, +17").

Как показали расчеты, для размещения комплекса в штатной башне танка «Объект 279» требовалось уменьшить массу качающейся части орудия до 4000 кг, а его длину – до 7860 мм и изменить конструкцию ее отдельных узлов. Так, например, для применения стабилизатора «Гроза» и сохранения диапазона углов вертикальной наводки надлежало внести изменения в конструкцию люльки пушки.

Компоновку АК «Стрела» в Т-10 («Объект 730») выполнили для определения возможности его размещения в существующем серийном тяжелом танке. Однако она также была не осуществима без серьезных изменений корпуса, башни и ТТХ этой боевой машины.

Проработка размещения комплекса в самоходной установке «Объект 241» показала необходимость внедрения незначительных изменений в конструкции машины. Этот проект в дальнейшем предполагали использовать для изготовления экспериментальной установки и проведения испытаний стрельбой на полигоне.

Со своей стороны ЦНИИ-58, с учетом проработок ВНИИ-100, произвел уточнение отдельных элементов АК «Стрела» и представил новые эскизы окончательного варианта комплекса с автоскрепленным стволом (по чертежу С-133А), удовлетворявших требованиям установки в новые тяжелые танки как по массе, так и по габаритам. В результате длина ствола уменьшилась с 13900 (12100) до 7840 (7855) мм, масса качающейся части – с 8000 до 4000 (4550) кг, а радиус обметания – с 2400 до 1930 (2050) мм при одновременном уменьшении начальной скорости снаряда с 2000 до 1550 м/с.

Сравнение параметров двух вариантов АК «Стрела» с новыми опытными танковыми пушками показало, что комплекс с автоскрепленным стволом С133А-А был равен по массе и вписывался в габариты пушки М-65, устанавливавшейся в новых опытных тяжелых танках. Комплекс со скрепленным стволом С133А-С превышал по габаритам и массе пушку М-65. При этом начальная скорость снаряда АК «Стрела» в 1,5 раза превышала начальную скорость снаряда пушки М-65, но была меньше, чем у У-5ТС («Молот») и М-69 («Таран»). Дальность прямого выстрела нового комплекса также была больше дальности прямого выстрела пушки М-65, но уступала пушкам У-5ТС («Молот») и М-69 («Таран»).


Установка АК «Стрела» (С-133А-С и С-133А-А) в танке «Объект 278». Проект 1959 г.


Размещение боекомплекта в танке «Объект 278» с АК «Стрела». Проект 1959 г.


На основании решения объединенного заседания Научно-технического совета ГКСМОТ во ВНИИ-100 выполнили расчетную и конструкторскую работу по размещению АК «Стрела» калибром 85 мм в двух вариантах: с максимальным давлением в канале ствола 8000 и 6000 кгс/см² (с автоскрепленным стволом – С-133А-А и со скрепленным стволом – С-133А-С). Уже 1 марта 1958 г. институт представил в ГКСМОТ эскизные проекты размещения артиллерийского комплекса в двух вариантах, предназначенных для танков Т-10, «Объект 278», «Объект 279», а также для САУ «Объект 241». Также был предъявлен эскизный проект третьего варианта установки АК при давлении в канале ствола 6000 кгс/см² и начальной скорости снаряда 1550 м/с.

Вопрос о дальнейшем направлении работ по НИР «Стрела» рассматривался на заседании секций Научно-технического совета ГКСМОТ 22 марта 1958 г. Предложения ЦНИИ-58 и ВНИИ-100 были одобрены, а дальнейшие исследования рекомендовалось продолжить по двум направлениям:

– применение бронебойных снарядов нормальной массы с начальной скоростью снаряда порядка 1600 м/с при давлении 7000-10000 кгс/см² ;

– использование облегченных бронебойных снарядов с начальной скоростью порядка 2000 м/с при давлении 6000-8000 кгс/см² .

Последующие исследования по АК «Стрела» велись в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №609-294 от 6 июня 1958 г. уже на более низком уровне, чем предусматривалось ранее.

Во ВНИИ-100 по чертежам ЦНИИ-58 изготовили деревянный макет боевого отделения танка «Объект 279» в натуральную величину с размещением АК «Стрела» третьего варианта, приборов, механизмов наводки и заряжания, а также боекомплекта для определения условий работы экипажа. Подготовили и металлический макет каморы пушки в натуральную величину для определения правильности досылки выстрела в камору и скорострельности при заданных габаритах и массе выстрела.

Макет предъявили представителям ЦНИИ-58. При проверке условий работы экипажа и возможности размещения артиллерийского комплекса было установлено, что условия работы командира и заряжающего несколько улучшились за счет уменьшения объема, занимаемого боекомплектом, так как габаритные размеры снаряда и заряда значительно уменьшились по сравнению с габаритными размерами выстрела пушки М-65.

Боекомплект был увеличен до 72 выстрелов, причем 17 выстрелов – механизировано. Условия работы наводчика остались прежними. Основные узлы и их расположение в боевом отделении остались без изменения, за исключением узлов, относившихся к установке артиллерийского комплекса и боекомплекту.

Макетирование подтвердило возможность размещения артиллерийского комплекса с автоскрепленным стволом в боевом отделении танка «Объект 279» с увеличенным боекомплектом и несколько лучшими условиями для работы экипажа.

31 декабря 1958 г. техническую документацию по установке АК «Стрела» третьего варианта с актами по проверке макетов боевого отделения и каморы пушки ВНИИ-100 отправил в ЦНИИ-58 и в Техническое управление ГКСМОТ.

Необходимо отметить, что в течение 1958 г. в ходе теоретических и экспериментальных работ по данному АК в НИИ-3 исследовали закон скорости горения пороха и уравнение состояния пороховых газов при давлениях 10000-12000 кгс/см² и больших плотностях заряжания, а также предложили методику решения задачи внутренней баллистики для орудий сверхвысокого давления.


Установка АК «Стрела» (С-133А-А и С-133А-С) в танке «Объект 279». Проект 1959 г.


Таблица 66.
Сравнение нового АК с опытными артиллерийскими системами
Основные параметры Марка пушки
С-133А-А С-133-А-С У-5ТС«Молот» М-69«Таран» Д-54ТС М-65
«Стрела»
Калибр, мм 85 85 115 152,4 100 130
Начальная скорость, м/с 1550 1550 1680 1647 1015 1000
Масса БрС, кг 9,2 9,2 4,7/5,5* 8/12,5* 16,1 30,7
Масса заряда, кг 11 11 - 18 8,5 14,5
Дульная энергия, т м 1120 1120 680/800** 1161/1742** 847 1570
Дальность прямого выстрела, м 1730*** 1730*** 1880 2275 1375 1360***
Максимальная сила сопротивления откату, т 50 50 - 78 29 125
Длина отката, мм 320 320 - 300 420 260
Длина ствола, м 7855 7840 5850 9045 5850 7330
Радиус обметания, м 1930 2050   2260 2005 1930
Масса качающейся части,кг 4000 4550 2617 4275 2552 4065
* В числителе - масса активного снаряда, в знаменателе - полная масса снаряда;
** В числителе - дульная энергия для активного снаряда, в знаменателе - дульная энергия для полной массы снаряда;
*** Величина приведена из расчета.

Совместно с НИИ-6 были проведены исследования по определению наивыгоднейших параметров и оптимальных условий заряжания, а также изыскания по созданию конструкции заряда, обеспечивавшего плотности заряжания порядка 1,2-1,3 кг/дм³ с выдачей рекомендаций о целесообразности применения для этого сферических (диаметром 2-4 мм) и пластинчатых порохов. На 23 моделях рассмотрели вопросы функционирования ведущих устройств снарядов в нарезном стволе при сверхвысоких давлениях и начальных скоростях порядка 2000 м/с, а так же прочности корпуса снаряда при этих условиях. В результате для экспериментальной проверки ЦНИИ-58, НИИ-24 и НИИ-3 были предложены три разные системы ведения снаряда в стволе.

Система ведения ЦНИИ-58 предусматривала использование ствола с прямоугольным профилем нарезки, имевшим участки с нулевой, прогрессивной и постоянной крутизной нарезов (число нарезов – 20, глубина нарезки – 1,7 мм, крутизна нарезки в дульной части – 35 калибров). Снаряд оснащался медноникелевым ведущим пояском с высоким буртом.

В системе ведения НИИ-24 ствол имел 24 нареза трапецеидального профиля постоянной крутизны (35 калибров) и глубины (1,7 мм); ведущие пояски снаряда – железокерамические.

Система ведения НИИ-3 также предусматривала использование ствола с трапецеидальным профилем нарезки постоянной крутизны (35 калибров) и переменной глубины; ведущие пояски снаряда арочного типа изготавливались из медноникелевого сплава. Функционирование ведущих устройств снарядов и вопросы баллистики при этой системе ведения были проверены стрельбой из 14- и 23-мм баллистических установок конструкции НИИ-3.

Кроме того, в НИИ-3 и НИИ-24 исследовали вопросы бронепробиваемости 23- и 85-мм снарядов срабатывающегося типа при углах встречи до 70" от нормали и скоростях до 2000 м/с. Было установлено, что такие снаряды при больших скоростях встречи проникали в броню без рикошетирования при углах до 70* от нормали, а пробитие брони происходило по типу пролома. В НИИ-3 также изучили вопросы прочности артиллерийских стволов при сверхвысоких давлениях, в том числе провели испытания трубчатых образцов калибра 12,7 мм и отстрел 30-мм ствола.

Полученные результаты доказали принципиальную возможность производить с помощью выстрела автоскрепление стволов из штатной ствольной стали, работавших при давлении порядка 10000 кгс/см² , и позволили создать методику автоскрепления стволов выстрелом. Учитывая, что автоскрепление стволов обеспечивало возможность получения танковых пушек с меньшими массой и габаритами и представляло практический интерес, было принято решение – просить ГКСМОТ определить целесообразность продолжения работ в этом направлении.

Технический проект 85-мм баллистической установки, разработанный ЦНИИ-58, а также выстрелов (НИИ-24) и зарядов (НИИ-6), был рассмотрен в ГКСМОТ 14 ноября 1958 г. и утвержден для выполнения рабочих чертежей, изготовления образцов и проведения заводских испытаний. При этом предлагалось:

«- изготовить четыре ствола, рассчитанных на максимальное крешерное давление 6000 кгс/см² при температуре +15'С, из них: один скрепленный ствол с системой ведения ЦНИИ-58, по одному автоскрепленному стволу с системой ведения НИИ-24 и НИИ-3 и один ствол с категорией прочности «О-115» и системой ведения, выбранной по результатам трех первых стволов;

– стволы, рассчитанные на давление 8000 кгс/см² , не изготовлять, что не было согласовано с ГАУ и ГБТУ».

Отчет по теме головной организации ЦНИИ-58 и проекты ВНИИ-100 по размещению артиллерийского комплекса в тяжелых танках были рассмотрены на заседании секций Научно-технического совета ГКСМОТ в январе 1959 г.

В заключении Совета по техническому проекту АК отмечалось:

«§2. Для проведения экспериментальных исследований на баллистической установке с целью отработки зарядов, снарядов, функционирования гильз, средств инициирования и исследования вопросов прочности необходимо изготовить скрепленные и автоскрепленные стволы, рассчитанные на давление 6000 кгс/см² (температура заряда +15'С).

§3. По результатам проработки технического проекта установлено, что в настоящее время изготовление стволов, рассчитанных на максимальное давление 8000 кгс/см² нецелесообразно, так как увеличение максимального давления с 6000 до 8000 кгс/см² обеспечивает незначительный прирост начальной скорости и дальности прямого выстрела (порядка 5-7%).

§4. Масса и габариты баллистической установки нового артиллерийского комплекса, рассчитанного на максимальное давление 6000 кгс/см² со скрепленным стволом из стали с категорией прочности 0-100 получается больше массы и габаритов 130-мм танковой пушки М-65, что затрудняет размещение его в башне без координапьных переделок ее.

Автоскрепленный ствол даст меньшие массу и габариты. Необходимо при разработке рабочих чертежей баллистической установки со скрепленным и автоскрепленным вариантами ствола за счет совместной проработки качающейся части и башни перспективного танка изыскать возможность размещения ее в башне танка».

В начале 1959 г. во ВНИИ-100 продолжили работы по размещению в новых тяжелых танках АК «Стрела» со следующими параметрами: для С-133А-А – начальная скорость снаряда 1500 м/с, максимальное давление в канале ствола 6000 кгс/см² , масса качающейся части 4000 кг, длина ствола 7855 мм, радиус обметания 1930 мм; для С-133А-С – начальная скорость снаряда 1500 м/с, максимальное давление в канале ствола 6000 кгс/см² , масса качающейся части 4550 кг, длина ствола 7840 мм и радиус обметания 2050 мм.


Размещение боекомплекта в танке «Объект 279» с АК «Стрела». Проект 1959 г.


Пушки С-133А-А и С-133А-С по габаритам были близки к пушке М-65 и, следовательно, могли быть установлены в тяжелых танках «Объект 278», «Объект 279» и «Объект 770» без существенных переделок последних. Выстрелы к пушкам комплекса «Стрела» использовались одни и те же, поэтому размещение боекомплекта и его количество в каждом из танков (как при установке пушки с автоскрепленным стволом, так и со скрепленным) предполагалось одинаковым.

По техническому проекту установки АК в танке «Объект 278», в боекомплект пушки входило 60 выстрелов, из которых в механизированной укладке располагались 21 снаряд и 16 зарядов (соответственно, 35% и 27% от общего количества возимого боекомплекта). Остальная часть боекомплекта размещалась в укладках в башне, на вращающемся полу, в моторном отделении и в отделении управления.

Механизм заряжания находился в кормовой нише башни и по схеме несколько отличался от базового варианта, принятого в танке «Объект 278». Механизированная укладка зарядов представляла собой цилиндрический замкнутый транспортер, имевший две жесткие направляющие и не жестко соединенные между собой звенья.

Механизированная укладка снарядов располагалась сверху и с боков гильзового транспортера в его передней части. Снарядная боеукладка – реечного типа. Подача снарядов к месту выдачи осуществлялась цепью, совершавшей возвратно-поступательные движения. Снарядная боеукладка состояла из правой и левой частей, имевших самостоятельные приводы (направление подачи снарядов в обеих боеукладках- к центру).

Работа механизации в цикле заряжания производилась следующим образом: вращением транспортера на один шаг осуществлялась подача заряда на линию заряжания. Одновременно происходила подача снаряда к месту выдачи. Затем снаряд выталкивался специальным гидравлическим толкателем на лоток, располагавшийся перед местом выдачи снаряда. Лоток со снарядом опускался по двум направляющим и становился впереди заряда. Далее, с помощью цепного двухручьевого досылателя, размещавшегося сзади механизации заряжания, производилась одновременная досылка снаряда и заряда.

Приводы механизированных боеукладок и опускающегося лотка – гидравлические с ручными дублерами. Привод досылателя – электромеханический.

Угол заряжания составлял +2", расчетная скорострельность – 7 выстр./мин.

При размещении в танке «Объект 278» пушки С-133А-А с автоскрепленным стволом и боекомплектом 60 выстрелов масса машины оставалась практически без изменений (уменьшение на 55 кг). При установке артсистемы С-133А-С со скрепленным стволом с боекомплектом 60 выстрелов было получено увеличение момента неуравновешенности башни на 500 кг-м и массы танка на 495 кг. Поэтому для обеспечения требуемой массы танка пришлось сократить боекомплект до 43 выстрелов.

При использовании АК «Стрела» в танке «Объект 279» боекомплект к пушке также составлял 60 выстрелов, из которых в механизированной укладке находилось 19 снарядов и 17 зарядов (соответственно, 32% и 28% от общего количества возимого боекомплекта). Остальная часть боекомплекта располагалась в специальных групповых укладках в башне и корпусе (в боевом отделении и, частично, в отделении управления).

Конструкция механизма заряжания по сравнению с базовой машиной осталась без изменений. Подача снарядов на линию заряжания осуществлялась с помощью цепного цилиндрического транспортера, расположенного в корме башни. Транспортер представлял собой замкнутую цепь из 19 звеньев, в каждом из которых в специальных захватах размещался снаряд. Движение цепи транспортера по направляющей – принудительное, привод – электромеханический и ручной.

Подача зарядов к подъемнику производилась с помощью цепного цилиндрического транспортера, расположенного за пушкой на вращающемся полу. Транспортер – замкнутая цепь, в звеньях которой в поворотных захватах размещались заряды поддонами вверх. Движение цепи транспортера осуществлялось по двум направляющим электромеханическим приводом или вручную. Выдача зарядов к подъемнику производилась за счет разворота захватов по копиру на нижней направляющей.

Заряжание – раздельное. Для досылки снаряда и заряда в камору пушки использовался цепной досылатель, располагавшийся в корме башни за транспортером снарядов. Привод досылателя – электромеханический. Угол заряжания – +1,5'.


Установка АК «Стрела» (С-133А-А и С-133А-С) в танке «Объект 770». Проект 1959 г.


В результате при монтаже в танке «Объект 279» пушки С-133А-А или С-133А-С изменялись или полностью заменялись семь групп узлов и деталей, связанных с выстрелами и установкой орудий. Остальные агрегаты танка оставались без изменений. Однако при размещении системы С-133А-С угол ее возвышения составлял только 14' (вместо требуемых 17'). Кроме того, при установке пушки С-133А-А с боекомплектом 60 выстрелов масса танка уменьшалась на 330 кг, а С-133А-С с таким же боекомплектом – возрастала на 220 кг при увеличении момента неуравновешенности башни на 710 кг-м. В этом случае для сохранения существующей массы танка требовалось сократить боекомплект до 53 выстрелов.

В техническом проекте танка «Объект 770» с АК «Стрела» из 60 выстрелов к пушке в механизированной укладке размещались все снаряды и 20 зарядов (соответственно, 100% и 33% от общего количества возимого боекомплекта). Остальная часть зарядов располагалась в укладках в башне – на вращающемся полу и в корпусе – в моторном отделении и в отделении управления.

Механизация заряжания по схеме расположения отдельных агрегатов была аналогична базовой машине. Механизированные боеукладки зарядов находились в корме башни – за казенной частью орудия по обе стороны от линии заряжания. Заряды в механизированных укладках располагались в шахматном порядке. По конструктивному исполнению боеукладки представляли собой магазины, которые обеспечивали одновременную выдачу всех зарядов, находившихся в боеукладке. При этом ближайший к линии заряжания заряд отделялся от остальных специальными клапанами и перекатывался на лоток.

Механизированная боеукладка снарядов размещалась в полу боевого отделения. Снаряды в ней располагались веерообразно оживальной частью к центру. Кроме того, эта боеукладка могла вращаться относительно пола, подавая таким образом (вращением на один шаг) очередной снаряд к месту выдачи.

Место выдачи (окно в полу) располагалось под казенной частью пушки. Сначала снаряд захватыватывался специальным захватом, крепившимся на подъемнике. Подъемник со снарядом двигался вверх по двум направляющим до линии заряжания и становился против лотка, на котором к этому времени находилась гильза, поданная одним из магазинов. Одновременно с подъемом снаряда разворачивался вертикально расположенный лоток, который, догоняя подъемник, освобождал из захвата снаряд. Когда освобожденный снаряд оказывался на подвижном лотке, происходила одновременная досылка снаряда и заряда с помощью цепного досылателя (располагался за боеукладками зарядов).

Приводы досылателя и подъемника снарядов – электромеханические. В приводах механизированных боеукладок и подвижного лотка предполагалось использовать гидропривод. Расчетная скорострельность составляла 10 выстр./мин, угол заряжания – +3'.

В результате при установке в танке «Объект 770» артсистемы С-133А-А или С-133А-С изменялись или полностью заменялись группы узлов и деталей, связанные с их монтажом и размещением выстрелов. Остальные агрегаты танка оставались прежними. Однако при использовании пушки С-133А-А с автоскрепленным стволом с боекомплектом 60 выстрелов было получено увеличение его массы на 315 кг, а при С-133А-С со скрепленным стволом – на 235 кг, с возрастанием момента неуравновешенности башни на 800 кг-м. Для сохранения массы танка в заданных пределах требовалось уменьшить боекомплект до 52 выстрелов. Кроме того, при монтаже системы С-133А-С, имевшей радиус обметания 2050 мм, угол ее возвышения был равен 16', а угол склонения – -4’, т.е. на Г меньше, чем у базовой машины.

Во всех проектах новых тяжелых танков с АК «Стрела» использовался стабилизатор «Гроза», узлы которого размещались на нижнем листе ограждения пушек С-133А-А и С-133А-С. Однако при применении системы С-133А-С, как это отмечалось ранее, углы вертикальной наводки уменьшались на 1-3' и увеличивался момент неуравновешенности башенной установки на 800 кг-м. В свою очередь, это требовало серьезной переделки системы стабилизации «Гроза» и башенной установки.

С целью проверки возможности механической досылки снаряда и заряда в камору орудия С-133А для экспериментального образца баллистической установки спроектировали и изготовили механизм заряжания. Он располагался на неподвижном ограждении орудия вместо откидного ограждения и имел электромеханический цепной досылатель, к которому крепился направляющий лоток. Досылатель монтировался на подвижной каретке, перемещавшейся перпендикулярно линии заряжания по направляющей, установленной на специальном откидном ограждении пушки. Он имел два фиксируемых положения: исходное (вне зоны заряжания) и рабочее (на линии заряжания). Электрическая схема привода механизма заряжания обеспечивала работу в полуавтоматическом режиме, а также ручное управление.

Данный образец механизма заряжания служил только для исследования возможности механизированного заряжания пушки С-133А в самоходной установке «Объект 241», предназначенной для стрельбовых испытаний.

Выполненные во ВНИИ-100 проекты показали, что АК «Стрела» с автоскрепленным стволом (С-133А-А) по своим габаритам и массе мог использоваться для вооружения новых тяжелых танков «Объект 278», «Объект 279» и «Объект 770» без изменения их массовых характеристик при обеспечении боекомплекта в количестве 60 выстрелов и сохранения стабилизатора «Гроза». Допускалась и установка этого комплекса со скрепленным стволом (С-133А-С), но при этом возрастал момент неуравновешенности башенной установки и увеличивался вылет ствола. В свою очередь, макетное размещение комплекса в боевом отделении танка «Объект 279» позволило сделать вывод о принципиальной возможности создания тяжелых танков с повышенными боевыми качествами.


Размещение боекомплекта в танке «Объект 770» с АК «Стрела». Проект, 1959 г.


Таблица 67.
Изменение ТТХ опытных тяжелых танков при размещении АК с пушками С-13ЗА-А и С-13ЗА-С
Параметры «Объект 278» «Объект 279» «Объект 770»
М-65 С-133А-А С-133А-С М-65 С-133А-А С-133А-С М-65 С-133А-А С-133А-С
Боекомплект, выстр. 35 60 60/43* 40 60 60/53* 40/37** 60 60/52
Из них механизировано: 
снарядов, шт. 15 21 21 13 19 19 35 60 60
зарядов, шт. 15 16 16 13 17 17 13 20 20
Изменение массы танка, кг - -55 +495 - -330 +220 1 -315 +235
Углы вертикальной наводки: 
возвышения +15,5° +17° +15,5° +17° +17° +14° +16,5° +17° +16°
снижения -5° -5° -5° -5° -5° -5° -5° -5° -4°
Угол подхода к препятствию 17 16,5° 16,5° 18,5° 18° 18° 18° 17,5° 17,5°
Изменение момента неуравновешенности башни (0,5 боекомплекта), кг-м - -150 +500 - +100 +800 - +100 +800
* В знаменателе - боекомплект, обеспечивающий неизменность массовой характеристики машины;
** В числителе - количество снарядов, в знаменателе - зарядов.

К июлю 1959 г. в ЦНИИ-58 изготовили и представили на заводские испытания 85-мм баллистическую установку, смонтированную в САУ «Объект 241», а также два экспериментальных составных ствола, так как завод «Большевик» своевременно не изготовил опытные цельные стволы. Один ствол (№1) имел систему ведения снаряда конструкции ЦНИИ-58, второй (№2) – систему ведения НИИ-24. Автоскрепленные трубы и ствол с системой ведения конструкции НИИ-3 на испытания не представлялись.

На испытания также поступили 202 снаряда для ствола №1 и 274 снаряда для ствола №2. Заряды для выстрелов были снаряжены трубчатым порохом марки ДГ-3 27/1 с плотностью заряжания 0,95 кг/дм³ .

В связи с ликвидацией ЦНИИ-58 в июле 1959 г.[294 Приказом ГКСМОТ от 3 июля 1959 г. выполнение работ по твердотопливным баллистическим ракетам дальнего действия было поручено ОКБ-1 с включением в его состав ЦНИИ-58.] работы по теме свернули. За время заводских испытаний успели провести только стрельбы в объеме 130 выстрелов (испытания прошли на ГНИИАП ГАУ с 20 июля по 20 октября 1959 г.), выполнили проверку баллистики двух имевшихся стволов, а также оценили функционирование ведущих поясков снарядов и кучность боя по щиту на дальность 2000 м.

Полученные результаты показали, что обе испытанные системы ведения снаряда не являлись оптимальными, так как не обеспечивали приемлемую живучесть ствола и удовлетворительную кучность боя при стрельбе на дальность 2000 м. Живучесть ствола №2 составила 60 выстрелов, а ствола №1 – 80-90 выстрелов (требовалось не менее 200 выстрелов).


Начальная скорость калиберного снаряда не превышала 1500 м/с, давление в канале ствола было порядка 6000 кгс/см² . Кучность боя при стрельбе на дальность 2000 м по щиту размером 8x12 м из ствола №1 более чем в 2 раза, а из ствола №2 – в 2,5-3 раза оказалась хуже табличной кучности бронебойно-трассирующего снаряда 85-мм пушки Д-48.

Остались неисследованными многие вопросы, касающиеся износа и живучести стволов при высоких начальных скоростях снарядов и давлениях (даже применительно к артиллерийскому комплексу, работавшему при давлениях 6000 кгс/см² ). Не была выбрана оптимальная система ведения снаряда и нарезка ствола, в связи с чем при стрельбе из баллистической установки получили неудовлетворительную кучность боя и низкую живучесть ствола. При стрельбе из баллистической установки не удалось проверить бронепробиваемость калиберных и подкалиберных снарядов, а также возможность создания автоскрепленных стволов приемлемой массы и габаритов для размещения в тяжелом танке.

Несмотря на то, что головной исполнитель ЦНИИ-58 по теме НИР «Стрела» был выведен из работы, не доведя ее до конца, руководство ГБТУ рекомендовало НИИ-3 и НИИ-24 продолжить исследования принципиальных вопросов создания артиллерийского комплекса со сверхвысокими давлениями и завершить их в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №505-253 от 8 мая 1957 г. и решением Научно- технического совета ГКСМОТ от 22 марта 1958 г.

В конечном итоге, постановлением Совета Министров СССР №578- 236 от 30 мая 1960 г. данная тема была прекращена. Не дали положительных результатов (в части получения начальной скорости 2000 м/с для снарядов нормальной массы) и работы, проводимые по теме «Ж.В.С.».

Необходимо отметить, что в 1958 г., параллельно с НИР «Гейзер», «Стрела» и «Ж.В.С.», во ВНИИ-100 совместно с ГС ОКБ-43 (начальник – И.Н. Клецких) по постановлению Совета Министров СССР №505-253 от 8 мая 1957 г. в инициативном порядке провели исследования возможности повышения начальной скорости снаряда до 2000 м/с за счет создания танковой глубоконарезной пушки со снарядом, кондуктируемым по каналу ствола звездчатым поддоном. В данном случае повышение начальной скорости достигалось за счет конструктивного увеличения площади воздействия пороховых газов на снаряд.

Проведенный баллистический расчет глубоконарезной пушки, получившей обозначение ГН-85/175, показал реальную возможность увеличения начальной скорости до 2000 м/с при давлении 6000 кгс/см² для 85-мм снаряда нормальной массы.


Лабораторный стенд для проверки возможности механизированного досылания раздельного выстрела в каморную часть пушки С-133А-А АК «Стрела». 1959 г.


Установка АК «Стрела» в САУ «Объект 241». Проект 1958 г.


Глубоконарезная пушка со звездчатым (четыре поля) сечением канала ствола калибра 85/175 мм не имела противооткатных устройств и жестко крепилась на цапфах в башне тяжелого танка «Объект 279». Такое конструктивное решение значительно упрощало конструкцию пушки и увеличивало свободные объемы боевого отделения. В откате вместе с орудием участвовала и башня. Функции противооткатных устройств выполняла система упругого подкрепления башни, представлявшая собой пространственную силовую решетку из гидропружинящих амортизаторов двухстороннего действия, которыми башня соединялась с корпусом танка. При этом данная система обеспечивала возврат башни в исходное положение после любого пространственного смещения собственным выстрелом или иным воздействием извне, энергопоглощающую способность во всех направлениях (что существенно повышало сопротивляемость башенной установки воздействию взрывной волны), а также защиту шарового погонного устройства от деформации и разрушений. Однако это вызвало и некоторые конструктивные изменения (по сравнению с башней базовой машины), в частности, бронирования ее лобовой части и увеличения высоты линии огня.

С помощью резьбовых соединений ствол (трехслойный, скрепленный) соединялся с казенником и с люлькой. В состав пушки также входили эжектор, горизонтальный клиновой затвор, газовая полуавтоматика, гальваноударное стреляющее устройство, электрооборудование и нижний лист. Многие конструктивные решения заимствовали от пушки М-65.

Заряжание пушки было раздельно-гильзовым (тандемным), механизированным. Снаряд (активный) со звездчатым стальным или титановым поддоном имел массу 8,5 кг. Масса заряда составляла 19,65 кг. Плотность заряжания -1,0 кг/дм³ .

Наводка пушки на цель, слежение за целью на ходу танка осуществлялись с помощью комплекса приборов системы стабилизации наводки (максимальный угол возвышения – +17', снижения – -5"). Стрельба из пушки с закрытых позиций производилась с помощью бокового уровня и азимутального указателя.

Масса ствола с кожухом составляла 2925 кг, сила реакции (максимальная) собственного выстрела достигала 872 тс.

Для проверки баллистического расчета пушки ГН-85/175 на ГНИИАП ГАУ провели стрельбы из экспериментального глубоконарезного ствола калибра 100/162 мм, смонтированного на лафете пушки БР-2. Стрельба велась подкалиберными снарядами со звездчатым поддоном. Всего произвели около 200 выстрелов. Результаты стрельбы подтвердили расчетные данные, согласно которым этот тип снаряда на дистанции в 2000 м мог пробить броню толщиной более 300 мм.

Проверку влияния на организм человека ускорений динамических нагрузок, возникавших при стрельбе из орудия, жестко закрепленного в башне танка с упругим подкреплением, осуществили на Ленинградском инженерном артиллерийском полигоне НИИ им. Д.М. Карбышева в ходе опытных стрельб из установки БУР-10 с пушкой Д-10С. На этой же установке изучили действие газовой полуавтоматики затвора с использованием энергии отработанных пороховых газов (предназначенной для этой же пушки) и провели ряд физиологических опытов, подтвердивших возможность работы внутри откатывающейся башни (путь отката составлял 12-17 мм).

Упругое подкрепление обеспечивало перемещение башни до 20 мм с ускорением до 15д с последующим возвратом ее в первоначальное положение. Болезненных ощущений при толчках и каких-либо повреждений тела у людей во время стрельбы не обнаружили. Физиологические функции дыхания, кровообращения, деятельности центральной нервной системы при этом заметно не изменялись.

Однако неизученными являлись вопросы живучести глубоконарезных стволов при высоких давлениях, бронепробивная способность при высоких начальных скоростях снарядов, кучность боя при стрельбе снарядами со звездчатыми поддонами, а также вопросы, связанные с эксплуатацией в танках безоткатных орудий. Тем не менее, предполагалось, что при прочих равных условиях живучесть ствола пушки с глубокими нарезами окажется значительно выше живучести ствола с обычной глубиной нарезки.


Экспериментальные 85-мм модели снарядов для баллистической установки АК «Стрела». 1959 г.

Таблица 68.
Основные ТТХ пушки «ГН-85/175» и других артиллерийских систем
  Индекс
Основные параметры М-65 ГН-85/175 ГН-100/162 Тема №14 «Стрела» Тема N»9 «Таран» Д-54
  расчетная «Клин» эксперим.данные Bap.I Вар.II Bap.II Bap.I
Калибр, мм 130 85/175 100/162 85 85 130 152 100
Начальная скорость снаряда, м/с 1000 1980 1420 1550 1650 1800 1720 1015
Масса снаряда, кг 30,7 8,5/13 1 15,4/18,8 1 9,2 -/9 1 -/9 1 11,5 -
Относительная масса снаряда, кг/дм³ 13,8 14,0 15,4 15,0 15,0 - - -
Дульная энергия, тм 1565 1700/2595 1585/1932 1120 1270 —/1490 2 —/1490 2 835
Макс.давление пороховых газов, кг/см² 4000 6000 4000 6000 8000 4500 4000 -
Масса заряда, кг 14,5 19,65 17,0 11,0 12,5 - - -
Длина ствола, мм 7330 3 7300 7045 7440 7415 8875 9045 5100
Дальность прямого выстрела, м 1360 4 2490 4 1880 4 2000 4 2120 2500 5 2500 5 1375
Бронепробиваемость, мм при дальности цели:  
1000 м; α=0° 242 366 302 - - 350 315 209
2000 м; α=30° 217 317 273 - - 310 250 172
Длина отката 260 15,0 - 320 320 300 300 550
1 В числителе вес активного снаряда, в знаменателе - полный вес снаряда.
2 В числителе - дульная энергия активного снаряда, в знаменателе - энергия полного веса снаряда.
3 С дульным тормозом.
4 При высоте цели 2,5 м.
5 При высоте цели 3 м.

Учитывая перспективность предлагаемого направления по получению начальной скорости снарядов порядка 2000 м/с, руководство ВНИИ-100 и ГС ОКБ-43 вышло с предложением в ГКСМОТ о поручении специализированным организациям разработки артиллерийского комплекса «Глубоконарезное орудие – снаряд с поддоном – заряд» для тяжелых танков. Проведение данной работы планировалось завершить в течение 2,5-3 лет. К этому прилагался проект тематической карточки на проведение НИР «Танковая артиллерийская система с начальной скоростью снаряда до 2000 м/с» (шифр «Клен»).

28 мая 1959 г. предложение ВНИИ-100 и ГС ОКБ-43 с проектом тематической карточки новой НИР рассмотрели на заседании секции №1 Научно-технического совета ГКСМОТ.

Целью данной экспериментально-исследовательской работы являлось увеличение мощности артиллерийского вооружения тяжелого танка «Объект 279» за счет создания танковой 85-мм артиллерийской системы, жестко закрепленной в башне и обеспечивавшей для бронебойного снаряда нормальной массы начальную скорость до 2000 м/с и дальность прямого выстрела до 2500 м (при высоте цели до 3 м).

Ведущим исполнителем по пушке предлагалось назначить ГС ОКБ-43, по выстрелу – НИИ-24 и НИИ-6, по установке системы в танк – ВНИИ-100. Кроме того, ВНИИ-100 выполнял технический проект установки артиллерийской системы в упруго подкрепленной башне танка с досылающим механизмом и представлял ее деревянный макет в натуральную величину.

К изготовлению экспериментальных образцов привлекались: завод №232 Ленинградского совнархоза (четыре комплекта ствола и два комплекта казенника), НИИ-24 и НИИ-6 (снаряд с поддоном и заряд), ВНИИ-100 и завод №232 (стендовая установка).

Экспериментальные стрельбы предполагалось провести на ГНИИАП ГАУ и НИИ-ЛИАП им. Карбышева с участием представителей ГС ОКБ-43, НИИ-24, НИИ-6 и ВНИИ-100.

Однако, изучив предложение ВНИИ-100 и ГС ОКБ-43, в Научно-техническом совете ГКСМОТ пришли к выводу, что система «ствол-поддон- снаряд» не имела преимуществ перед существующими и вновь разрабатываемыми артиллерийскими системами.

Предполагаемая обтюрация не обеспечивала защиту от прорыва газов вперед, в результате чего за счет размыва выступов ствола прорывавшимися в зазоры пороховыми газами могла быть снижена живучесть ствола и не достигнута стабильность внутренней баллистики.

Изготовление скрепленного трехслойного ствола предполагаемой конструкции было практически неосуществимо. Кроме того, эта конструкция не обеспечивала механизированной досылки выстрелов в канал ствола на ходу танка.

Но отмечалось, что создание танка с подрессоренным погоном и откатывающейся башней представляло интерес с точки зрения возможности применения в нем пушек без противооткатных устройств, используя для этого существующие танковые артсистемы.

Тем не менее, своим решением секция №1 Научно-технического совета ГКСМО признала нецелесообразным создание пушки с глубоконарезным стволом и прекратила по ней дальнейшие работы. Однако исследования по применению упругоподкрепленной башни в танках ВНИИ-100 рекомендовалось продолжить.

11 июня 1959 г. результаты выполненной во ВНИИ-100 и ГС ОКБ-43 работы также рассматривались в Артиллерийском НТК ГАУ, который отметил:

«1. Проведенные ВНИИ-100 и ГС ОКБ-43 расчетные и экспериментальные исследования по созданию специальной танковой глубоконарезной пушки ГН-85/175 являются одним из направлений, позволяющим получить высокую начальную скорость снаряда, значительно увеличить дальность прямого выстрела, повысить бронепробиваемость и сократить полетное время снаряда.

Однако применение глубоконарезного ствола и подкалиберного снаряда со звездчатым поддоном для пушки ГН-85/175 в баллистическом отношении не дает никаких преимуществ перед оперенными подкалиберными снарядами к пушке с гладким стволом или подкалиберными снарядами к пушке с нарезным стволом.

Расчетная величина начальной скорости снаряда 1980 м/с, указанная в отчете, является несколько завышенной. По расчетам НИИ-3 начальная скорость рассматриваемого снаряда при условиях, указанных в отчете, может быть получена порядка 1870 м/с.

Расчетная начальная скорость подкалиберного оперенного снаряда той же массы равна 1894 м/с.

2. Танковая пушка с глубоконарезным стволом и подкалиберным снарядом со звездчатым поддоном имеет следующие основные недостатки:

– трехслойные тонкостенные скрепленные стволы с глубокими нарезами являются практически непригодными в технологическом отношении;

– звездчатый поддон не может обеспечить стабильной баллистики снаряда, вследствие неизбежного прорыва пороховых газов в зазор между стволом и поддоном. При этом нестабильность баллистики будет увеличиваться с увеличением износа ствола;

– обеспечение фиксации снаряда в каморе орудия, особенно при стрельбе сходу, для глубоконарезного ствола является сложной проблемой, которая в отчете не рассмотрена;

– создание осколочно-фугасного снаряда для пушки ГН-85/175, обладающего достаточной мощностью для тяжелого танка, не представляется возможным, вследствие малого калибра орудия;

В связи с изложенным, продолжение работы в представленном на отзыв направлении, нецелесообразно и следует искать другие пути увеличения мощности вооружения, не имеющие указанных выше недостатков.

3. Жесткая схема закрепления орудия в башне танка с системой упругого подкрепления в виде пространственной решетки из гидропружинных буферов двухстороннего действия, дает возможность исключить противооткатные устройства.

Эта схема является принципиально новым решением, которое позволяет упростить артиллерийское орудие и устанавливать в современные танки пушки с более совершенной механизацией заряжания.

По мнению 1 Управления АНТК, предлагаемая схема жесткой установки орудия в подрессоренной башне танка является технически реальной и перспективной.

Однако необходимо отметить, что в отчете недостаточно полно рассмотрен вопрос, связанный с обеспечением безопасности работы экипажа при стрельбе с места и сходу из танка, имеющего упругоподкрепленную башню.


Танк «Объект 278» со 140-мм гладкоствольной пушкой М-65ГЛ.


Совершенно не исследованы также в отчете вопросы стабилизации пушки в обеих плоскостях наводки, точности стабилизации, кучности стрельбы и т.д. В этой связи целесообразно при продолжении работы по упругому подкреплению башни подключить к ней ЦНИИ-173 и ЦКБ-393 для комплексного решения всех вопросов, дабы исключить какие-либо возможные неожиданности при реализации этой идеи в образце».

Кроме того, повысить огневую мощь перспективных тяжелых танков предполагалось за счет использования 140- или 150-мм гладкоствольных пушек. Эта идея зародилась в конструкторском бюро завода N°172 в рамках темы НИР №9 (шифр «Таран») – создание истребителя танков на базе самоходной установки конструкции Уралмашзавода, вооруженного 152,4-мм гладкоствольной пушкой М-69 (постановление Совета Министров СССР №505-253 от 8 мая 1957 г.).

Для оценки возможности использования более мощных пушек в новом тяжелом танке руководство завода №172 (директор – В.Н. Лебедев, главный конструктор – М.Ю. Цирульников) в декабре 1958 г. предложило СКБ-2 ЧТЗ (и.о. главного конструктора – Д.Л. Скворцов) в инициативном порядке выполнить компоновочные проработки по размещению в боевом отделении танка «Объект 770» пушек М-68 и М-69.

Выяснилось, что при установке в танке 130-мм нарезной пушки М-68, приспособленной под выстрел раздельно-гильзового заряжания с вращающимся снарядом конструкции B.C. Кренева (НИИ-24) и сгораемой гильзы, укороченной с 1070 мм до 900 мм, конструкции НИИ-6 имелась возможность значительно упростить прицел и исключить дальномер из системы управления огнем, а также создать простую и надежную систему механизированного заряжания на 21 выстрел. Кроме того, можно было уменьшить массу башни при одновременном повышении ее бронестойкости, а также сократить численность экипажа с четырех до трех человек.

При использовании 152,4-мм гладкоствольной пушки М-69, предназначенной под унитарный заряд с невращающимся снарядом конструкции В.В. Яворского (НИИ-24), требовалась значительная переделка башни для размещения выстрелов, имевших длину 1640 мм, а также увеличение диаметра ее погона в свету до 2600 мм (против 2400 мм).

Радиус обметания казенника пушки составлял 2340 мм, что исключало ее прокачку между бортами корпуса и, соответственно, круговое вращение башни.

Установить в танке пушку М-69 с выстрелом со снарядом конструкции В.В. Яворского допускалось только при уменьшении размеров ее казенника до габаритов казенника 130-мм пушки М-65 (имел радиус обметания 1930 мм) и разделении заряда на две части, длина которых не должна была превышать 800-850 мм. В этом случае в системе механизированного заряжания размещались 9-11 выстрелов.

В связи с этим на заводе №172 к концу 1958 г. проработали вопрос использования в тяжелых танках «Объект 278», «Объект 279», «Объект 770» 130-мм нарезной пушки с расточкой ее канала ствола на калибр 140 мм. В боекомплекте предполагалось использовать оперенный подкалиберный снаряд В.В. Яворского.

Новая 140-мм гладкоствольная пушка М-65ГЛ была рассчитана на давление пороховых газов в канале ствола 3600 кгс/см² . Дульный тормоз вследствие уменьшения силы сопротивления откату не устанавливался. Длину трубы ствола для обеспечения уравновешенности пушки при расточенном канале ствола и снятом дульном тормозе увеличили на 1250 мм. При этом полная длина ствола (по сравнению со стволом М-65, имевшим дульный тормоз) увеличилась на 790 мм и составляла 8460 мм.

Оперенный подкалиберный снаряд имел массу 10 кг (была принята из условия сохранения массы аналогичного 152-мм снаряда по теме НИР «Таран»), массу заряда 16,2 кг, плотность заряжания 0,7 (масса заряда и плотность заряжания были приняты оптимальными из условия получения максимальной скорости снаряда).

Расчеты показали, что характеристики по бронепробиваемости и дальности прямого выстрела у гладкостенного ствола калибром 140 мм практически одинаковы с аналогичными характеристиками 152,4-мм пушки по теме «Таран». При этом масса и габариты пушки М-65ГЛ имели более приемлемые значения.

М-65ГЛ могла быть установлена не только в тяжелые танки «Объект 278», «Объект 279» и «Объект 770», но и в артсамоход конструкции Уралмашзавода, если он смог бы выдержать сопротивление откату, равное 130 тс. В противном случае для истребителя танков можно было бы использовать базу одного из тяжелых перспективных танков и сэкономить при этом значительные государственные средства и мощности.

Исходя из этого, завод №172 предложил изготавливать по теме «Таран» не 152,4-мм гладкоствольнуюю пушку, а 140-мм пушку М-65ГЛ, с одновременной организацией производства новых боеприпасов к ней.


Танк «Объект 770» со 140-мм гладкоствольной пушкой М-65ГЛ.


Таблица 69.
ТТХ 140-мм пушки М-65ГЛ и пушки «Таран» двух вариантов
Параметры М-65ГЛ «Таран»
1 вариант 2 вариант ТТХ, утв. СМ СССР
Калибр орудия, мм 140* 152,4* 130 -
Калибр снаряда (подкалиберного), мм - 52 60 -
Начальная скорость снаряда, м/с 1651 1720 1800 -
Масса снаряда в стволе, кг 10 11,5 9 -
Масса снаряда в полете, кг - 8 5 -
Максимальное давление в стволе, кгс/см² 3600 4000 4500 -
Длина ствола с казенником и дульным тормозом, мм 8460 9045 8875 -
Наличие дульного тормоза Нет Щелевой Литой двухкамерный -
Сила сопротивления откату, тс 130 53,5 - -
Длина отката, мм 250 300 - -
Масса качающейся части, кг 4000 4500 - 4500
Дальность прямого выстрела (при высоте цели 2 м), м ок.2000 2050 2150 3000
Бронепробиваемость под углом от нормали, мм: 
60° на дальности 1000 м - 180 170 -
60° на дальности 2000 м - 165 150 -
60° на дальности 3000 м 169 150 130 150
30° на дальности 3000 м 372 250 310 300
0° на дальности 1000 м - 315 350 -
0° на дальности 2000 м - 290 330 -
Длина снаряда, мм - 770 285 -
Длина гильзы, мм - 760 1071 -
* ствол гладкостенный

Подтверждая большие трудности в сокращении габаритов 152,4-мм гладкоствольной пушки М-69, ЧТЗ поддержал предложение завода №172 по вопросу создания гладкоствольной пушки под заряд со снарядом В.В. Яворского на базе узлов 130-мм нарезной пушки М-65, расточенной до калибра 140 мм. Одновременно, отмечая перспективность повышения боевых качеств танка «Объект 770» при установке в него пушки М-68, ЧТЗ рекомендовал всесторонне рассмотреть вопрос о возможности создания раздельного заряда со снарядом B.C. Кренева и сгораемой гильзой длиной до 900 мм.

Со своей стороны руководство ЧТЗ в начале апреля 1959 г. уведомило ГКСМОТ о готовности принять участие в совместной работе с заводом N°172 по созданию нового тяжелого танка с пушкой, имевшей высокую начальную скорость снаряда.

В НИИ-24, обсудив предложение завода №172, пришли к выводу, что изменение калибра по теме «Таран» потребует заново всей отработки элементов выстрела, а это приведет к сдвигу срока окончания работ не менее чем на год. В связи с этим институт счел недопустимым вносить изменения в принятое ранее решение по выбору калибра пушки по теме «Таран».

Продолжение следует.

Музейно-мемориальный комплекс на Сапун-горе

Михаил Петров


Здание диорамы "Штуром Сапун-горы 7 мая 1944 г.


Сапун-гора – легендарное место, расположенное на юго-восточной окраине Севастополя, на въезде в него со стороны Южного берега Крыма. В 1942 г. там шли тяжелые оборонительные бои, а в начале мая 1944 г., при освобождении Севастополя, оно стало направлением главного удара Красной Армии.

С 30 октября 1941 г. по июнь 1942 г. немцы и румыны развернули основное наступление на Севастополь с северной стороны. 7 июня 1942 г., после пяти дней непрекращающихся артподготовки и авианалетов, они пошли на третий штурм города. Атаку на Сапун-гору предприняли только 29 июня, когда большая часть советской обороны была подавлена, защитники Севастополя измотаны в боях и нуждались в боеприпасах и пополнении.

С 8 по 16 апреля 1944 г. войска 4-го Украинского фронта освободили от оккупантов почти весь Крым, за исключением Севастополя. Попытка взять его сходу не удалась. Понимая стратегическое значение города, противник превратил его, казалось, в неприступную крепость. В частности, на склонах Сапун-горы была построена мощная система траншей, ДОТы и ДЗОТы (как, впрочем, вокруг всего Севастополя). Однако считалось, что Красная Армия будет наступать на город с севера.

Освобождение Севастополя началось 5 мая 1944 г. 2-я Гвардейская армия генерала Г.Ф. Захарова действительно нанесла первый удар с северо-востока, по поселку Мекензиевы горы (30 октября 1941 г. именно здесь появились первые наступающие на Севастополь немецкие танки; началась его 250-дневная оборона). Но это был отвлекающий маневр. 7 мая воины 51-й армии (командующий – генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер) и 19-го танкового корпуса (командующий – полковник И.А. Поцелуев) нанесли главный удар по Сапун-горе. 9 часов длился штурм, завершившийся победой Красной Армии. Путь в город был открыт.

9 мая 1944 г., ровно за год до конца войны, Севастополь освободили от захватчиков.

12 мая остатки оккупировавших Севастополь немецких и румынских войск частично были уничтожены, частично сложили оружие в самой западной точке города – на мысеХерсонес.

Главным памятником тех событий на Сапун-горе является диорама «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 г.», открытая 4 ноября 1959 г. Это полукруглое здание, в нижней части которого расположена музейная экспозиция (фотографии, документы, оружие, обмундирование, элементы экипировки, ордена, вещи и т.д.), посвященная обороне Севастополя 1941-1942 гг., партизанскому движению и освобождению города в 1944 г.


Обелиск Славы с вечным огнем


Экспозиция советских танков и САУ рядом со зданием диорамы.


Основная часть экспозиции – сама диорама. Она считается самой большой диорамой в мире: длина ее полотна составляет 25 м, высота – 5,5 м. От зрительной площадки до полотна нас отделяет «предметный план» шириной несколько метров и общей площадью 83 м² , на котором в натуральную величину изображены фрагменты оборонительных позиций фашистов, разложено найденное на местах боев оружие, предметы амуниции, осколки, гильзы. Диорама озвучена: выстрелы, автоматные и пулеметные очереди, взрывы, крики «Вперед!», грохот танков, рев самолетов заставляют почувствовать огромное напряжение штурма.

Зрители как бы находятся на склоне Сапун-горы 7 мая 1944 г. и видят перед собой главный момент боя, который длится уже 7 ч. Штурмовые группы 11-го гвардейского и 63-го стрелкового корпусов вплотную подошли к немецким окопам на самом гребне горы, стрельба ведется почти в упор, в ход идут гранаты и приклады, возникают рукопашные схватки, наши огнеметчики выжигают огнем вражеские ДОТы и блиндажи. Еще немного и красные знамена взовьются на гребне Сапун-горы, возвещая о том, что путь к освобождению Севастополя открыт!

Вокруг здания диорамы разбит мемориальный сквер, где расположены экспозиция военной техники, часовня Святого Георгия, обелиск Славы с вечным огнем (сооружен в 1944 г. воинами Отдельной Приморской армии) и памятник воинам 51-й армии, штурмовавшим Сапун-гору (сооружен воинами этой армии в июне 1945 г.).


Немецкая артиллерия «на позициях»: 105-мм легкая полевая гаубица leFH 1918 (вверху) и 150-мм полевые гаубицы обр.1918 г.




Остатки немецких позиций на склоне горы.


Фрагмент экспозиции корабельного вооружения и оборудования. В центре гребной винт крейсера «Ворошилов».


Послевоенный торпедный катер проекта123К "Комсомолец"


На склоне горы сохранился фрагмент немецкой оборонительной позиции: ДОТ и остатки окопов (при создании музейного комплекса, скорее всего в целях сохранности, их обшили камнем и цементом). Стоит отметить, что довольно долго (по крайней мере, до 2012 г.) тут существовала еще «выставка-свалка» трофейных немецких артиллерийских орудий, но сейчас ее нет. Здесь воспроизвели небольшой опорный пункт с окопами, проволочными заграждениями, блиндажом, на позиции установили три немецких гаубицы. Это место также прекрасно подошло для проведения военноисторических реконструкций боев.

Осталось только сказать, что диорама работает со вторника по воскресенье с 9 до 17 ч (продажа билетов прекращается за полчаса до закрытия). Посещение мемориального сквера свободное.


Экспозиция советских артиллерийских орудий рядом со зданием диорамы



1, 2. Реплики боевых машин реактивной артиллерии БМ-13 и БМ-24-12.


3. Легковой автомобиль ГАЗ-М1.


4. Зенитная прожекторная станция 3-15-4Б на шасси ЗИС-12.


5. Самоходная установка СУ-76М.


6. Ствол немецкой 150-мм тяжелой пушки К18 на повозке.


Автор приносит свои извинения за географическую ошибку, допущенную в статье «35-я береговая батарея» в №5/2015. Она находится не на мысе Херсонес, самой западной точке города, а примерно 3,5 км юго-восточнее, ближе к Севастополю, у «основания» Херсонесского полуострова. Последние очаги сопротивления защитников Севастополя в июле 1942 г. и разгром последних оккупировавших Севастополь и Крым немецко-румынских войск в мае 1944 г. произошли именно на Херсонесском полуострове. Осталось сказать, что немцы советские бронебашенные батареи Севастополя №30 и №35 обозначали как «Форт Максим Горький I» и, соответственно, «Форт Максим Горький II».

Фотогалерея

Фото В. Перминова.



Фото В. Перминова.





Оглавление

  • «Армия», вселяющая уверенность в мир
  • Далекий меридиан. Часть 2
  • Истребители танков в бундесвере
  • Вопросы буксировки
  • Паровые автомобили Русской армии
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.
  • Музейно-мемориальный комплекс на Сапун-горе
  • Фотогалерея