Техника и вооружение 2015 04 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2015 04

Научно-популярный журнал

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера • сегодня • завтра

Апрель 2015 г.

На 1-й стр. обложки фото Д. Пичугина.


Семен Федосеев

Пулеметы зовут «Владимиров»

В феврале этого года исполнилось 120 лет со дня рождения замечательного советского конструктора-оружейника С. В. Владимирова


Путь в конструкторы

Семен Владимирович Владимиров родился 16 (3-го по старому стилю) февраля 1895 г. в Москве в семье железнодорожника. В 1913 г. он окончил Иваново-Вознесенское механикотехническое училище, готовившее мастеров для текстильных предприятий. Трудился на ткацко-прядильной фабрике в Ярославле, на заводах Петрограда, на приисках и рудниках Сибири и Дальнего Востока – так ему довелось поработать и слесарем, и механиком, и техником, и горным техником. С профессией оружейника Семен Владимирович познакомился во время Гражданской войны, когда в 1919 г. на Алтае он организовал оружейную ремонтную мастерскую в небезызвестном анархистском партизанском отряде Г.Ф. Рогова. Здесь Владимирову пришлось столкнуться с разнообразными системами оружия: известно, какой «разномарочностью» отличалось к тому времени имевшееся в России вооружение.

В 1920 г. Владимиров вместе с частью отряда перешел в ряды регулярной Красной Армии, в которой служил техником до увольнения в запас в 1922 г. После демобилизации он поступил слесарем-лекальщиком на Первые Тульские оружейные заводы, где вскоре проявил свои конструкторские способности и за короткий срок прошел путь до старшего инженера-конструктора Проектно-конструкторского бюро, образованного при Первых оружейных заводах в 1927 г.

В 1920-е гг. широко развернулись опытно-конструкторские работы по созданию отечественной системы автоматического стрелкового вооружения, и Владимиров принял в них самое активное участие. Об этом свидетельствует хотя бы такой перечень: в 1928 г. Владимиров получил авторское свидетельство на конструкцию двуствольного пулемета, патент на изобретение самозарядного пистолета (под 7,62-мм револьверный патрон «наган»), в 1929 г. – авторское свидетельство на конструкцию «регулятора скорости стрельбы из пулемета Максима», в 1930 г. – на машинку для снаряжения патронами дискового магазина к авиационному пулемету.

Однако первый успех пришел к нему в связи с другим направлением. В это время проходил модернизацию пулемет «Максим» обр. 1910 г., расширялся диапазон его применения. Требования использования пулеметов в системе войсковой ПВО вызвали интерес к универсальным наземно-зенитным установкам. И логичным завершением модернизации «Максима» стало появление в 1931 г. универсального станка системы С.В. Владимирова.

Колесный станок, раскладывающийся в зенитную треногу, стал первой разработкой С.В. Владимирова, принятой на вооружение.

Правда, этот станок оказался сложнее и более громоздким, чем уже использовавшийся наземный станок Соколова. Некоторое время он выпускался параллельно со станком Соколова, но в меньшем количестве.

Еще в 1927 г. на вооружение была принята авиационная модификация пулемета Максима – пулемет ПВ-1, но его монтаж на неподвижных авиационных установках требовал ряда доработок, и в 1932 г. С.В. Владимиров совместно с С.А. Ярцевым сконструировал к ПВ-1 рукоятку для дистанционного перезаряжания. В это время Владимиров вел работу и над совершенно новым авиационным пулеметом.


С.В. Владимиров (1895-1956).


Пулемет «Максим» модификации 1941 г. на универсальном станке системы С.В. Владимирова.


Система Шпитального-Владимирова

В соответствии с постановлением Совета труда и обороны от 9 февраля 1931 г. началась разработка 12,7-мм авиационного пулемета: рост скоростей полета, повышение маневренности и живучести боевых самолетов указывали на необходимость увеличения мощности авиационного автоматического оружия. Проектно-конструкторское бюро Тульского оружейного завода вело разработку на основе системы 7,62-мм высокотемпного авиационного пулемета системы Шпитального- Комарицкого (ШКАС). Эту работу выполнил С.В. Владимиров. Опытный образец 12,7-мм пулемета изготовили в мае 1932 г., а еще три собрали в 1934-м в Коврове на Государственном союзном инструментальном заводе №2 им. К.О. Киркижа. В том же 1934 г. образец приняли на вооружение под обозначением «12,7-мм авиационный пулемет системы Шпитального и Владимирова, ШВАК» (Шпитальный-Владимиров-авиационный-крупнокалиберный). В связи с организацией производства ШВАК на инструментальном заводе №2 Владимиров переехал в Ковров, где стал конструктором ОКБ-2 завода.

ШВАК сохранил основные черты системы Шпитального-Комарицкого: газовый двигатель автоматики, запирание канала ствола перекосом затвора; выстрел с заднего шептала; большая скорость движения подвижной системы автоматики и сокращение длины ее хода; извлечение патрона из ленты и подача на линию досылания за несколько циклов автоматики с помощью особой зубчатки. И все же ШВАК не был механически «увеличенным» ШКАСом.

Комиссия, утверждавшая новый образец авиационного пулемета, отметила, что конструктор Владимиров подошел к поставленной задаче творчески, усовершенствовал ряд узлов автоматики, перекомпоновал ряд узлов. В частности, он улучшил затвор с автоматическим спуском ударника, более рационально разместил шток, приводящий в действие автоматику, переместив его под ствол и сэкономив объем и массу. Кроме того, Владимиров ввел двухтактную работу системы питания: подача ленты зубчаткой и продвижение очередного патрона на линию досылания производились как при откате, так и при накате подвижной системы автоматики. Однако устранить общую сложность конструкции для производства не удалось.

В 1935 г. ШВАК поступил в производство, но реально серийный выпуск удалось наладить только в следующем году. Пулемет выпускался в крыльевом, турельном, синхронном и моторном вариантах. Выдержать унификацию с патронами наземного крупнокалиберного пулемета не удалось: система питания, аналогичная ШКАС, потребовала выпуска специально для ШВАК 12,7-мм патрона с теми же пулями и пороховым зарядом, что и у патрона «наземного» пулемета ДК, но с выступающей закраиной гильзы.


Установки 12,7-мм крупнокалиберного пулемета ДШК и 20-мм авиационной пушки ШВАК в турельном варианте (на первом плане) на торпедном катере Г-5.


Специалисты НИИ ВВС, АУ, ОКБ-2, НИОП, ЦАГИ, ТОЗ и ИНЗ на государственных испытаниях пулемета ШВАК 12,7/20 на турели «Эрликон», установленной на самолете ТБ-3. В центре снимка – С.В. Владимиров. Август 1934 г.


Установка пулемета ШВАК 12,7/20 на турели «Эрликон». Государственные испытания, 1934 г.


Турель (верхняя башня) TAT с 20-мм пушкой ШВАК на бомбардировщике ТБ-7 (Пе-8) 4AM 35А.


Вскоре по результатам полигонных испытаний пулемета приняли решение увеличить его калибр. На основе гильзы 12,7-мм патрона был создан 20-мм патрон (гильза из бутылочной стала цилиндрической). Само же оружие путем замены ствола превращалось из крупнокалиберного пулемета в автоматическую пушку. Так ШВАК стал первой отечественной «бикалиберной» системой вооружения.

20-мм пушка ШВАК пошла в серийное производство в 1936 г., после чего 12,7-мм пулемет ШВАК с производства сняли. В 1936 г. выпустили 159 пулеметов ШВАК и 300 пушек ШВАК. Пушка выполнялась в вариантах крыльевой, турельной и мотор-пушки.

Несмотря на относительно слабый для своего калибра патрон, пушка ШВАК оказалась успешнее пулемета ШВАК. В годы Великой Отечественной войны она стала самой массовой: в 1942-1945 гг. было изготовлено 65565 ШВАК. Производство этих пушек в 1942 г. частично передали в г. Медногорск на завод №314 (решение о дублировании производства приняли еще в июле 1941 г.), хотя основным производителем оставался завод №2 в Коврове. Наибольший объем выпуска ШВАК пришелся на 1943-1944 гг. Даже в послевоенном 1946 г. выпустили 754 таких пушки.

Пушка ШВАК ставилась на истребителях И-153П, И-16П, Як-1, Як-3, Як-7Б, Як-9, ЛаГГ-3, Ла-5, штурмовиках Ил-2, бомбардировщиках Пе-8, Ту-2, Ер-2, патрульном МТБ-2; ими перевооружали поставлявшиеся по ленд-лизу британские истребители «Харрикейн». Попытка превратить 20-мм ШВАК в противотанково-зенитную пушку на универсальной полевой установке, предпринятая заводом №2 еще в 1935 г., оказалась неудачной. Но с началом Великой Отечественной войны ШВАК все же «спустилась на землю». 5 декабря 1941 г. на вооружение приняли 20-мм пушку «ШВАК-танковая», выполненную в ОКБ-16 и получившую обозначение ТНШ («танковая Нудельмана-Шпитального»). Она ставилась на легкие танки Т-40С и Т-60. В том же декабре 1941 г. ковровские оружейники установили пушки ШВАК на тумбовых зенитных установках на бронепоезд «Ковровский большевик». В качестве зенитных ШВАКи использовались также на торпедных катерах типа Г-5 и Д-3.

Что касается 12,7-мм авиационного пулемета, тут куда удачнее оказались пулеметы СБ и УБ системы тульского конструктора М.Е. Березина. На основе своего УБ Березин создал и 20-мм автоматическую пушку Б-20, используя тот же принцип «бикалиберного» оружия, ранее реализованный Владимировым. Владимиров предложил свой вариант 20-мм пушки – В-20. На заводе №2 он вел и другие опытно-конструкторские работы. Так, в 1938 г. он представлял на испытания противотанковые ружья калибров 12,7, 14,5 и 20 мм, а уже во время войны участвовал в работах над облегченным станковым пулеметом. В декабре 1942 г. Владимиров получил авторское свидетельство на «Гранатомет» для метания гранат, зажигательных бутылок и т.п.». Но и «гранатомет», и пулемет СПВ, и пушка В-20 остались опытными. Однако В-20 послужила основой для создания самого известного образца конструкции Владимирова.


Готовые к установке 14,5-мм пулеметы КПВТ на стеллаже.


14,5-мм зенитная пулеметная установка ЗПУ-1 (без сиденья наводчика и патронной коробки) в экспозиции военного музея Вьетнама.


14,5-мм пулемет ПКП – пулемет Владимирова (выпуска после 1956 г.) на колесном полевом станке. Оптический прицел установлен на станок позже.


Тактико-технические характеристики КПВТ

Патрон 14,5x114

Масса «тела» пулемета, кг 52,5

Длина «тела» пулемета, мм 1980

Длина ствола, мм 1350

Начальная скорость пули, м/с 990-1000

Дальность, м:

– прицельная по наземным целям 2000

– прямого выстрела по цели высотой 2,7 м 1050

– наклонная прицельная по воздушным целям 1500

Темп стрельбы, выстр./мин 600-650

Боевая скорострельность, выстр./мин 70-90

Емкость ленты, патронов 50


Самый мощный пулемет

Война выявила потребность в мощном крупнокалиберном пулемете, который дополнил бы имеющийся 12,7-мм ДШК. С одной стороны, опыт применения 12,7-мм ДШКи 14,5-мм противотанковых ружей возродил интерес к «противотанковому» пулемету. Реально «противотанковым» он стать, конечно, уже не мог, но послужил бы для борьбы на дальностях до 1000 м с бронеавтомобилями, бронетранспортерами, легкими САУ, использование которых на поле боя расширялось, а также с защищенными и удаленными целями. С другой стороны, росли требования к дальности прицельной стрельбы и поражающему действию зенитных пулеметных установок. 14,5-мм патрон (14,5x114), массово выпускавшийся для использования в ПТР, разрабатывался как раз с расчетом на применение в автоматическом оружии, хотя попытки создать 14,5-мм пулемет накануне войны оказались неудачными. Теперь к этой теме вернулись.

В декабре 1942 г. ГАУ утвердило тактико-технические требования на 14,5-мм пулемет.

В 1943 г. к проектированию пулемета приступили в Коврове на заводе №2 несколько конструкторов, в том числе и С.В. Владимиров, трудившийся в это время в Отделе главного конструктора завода. От опытной пушки В-20 пулемет получил систему автоматики с откатным двигателем – по схеме с отдачей ствола. Это поначалу даже вызвало недоверие со стороны заказчика, но при мощном патроне такая система автоматики выглядела вполне обоснованной, а подвижный утяжеленный ствол давал даже положительный эффект: увеличение массы подвижной системы позволяло «смягчить» работу автоматики при сравнительно небольших размерах короба.


Опытная спаренная зенитная установка под 14,5-мм пулемет КПВ на съемном одноосном ходу в походном положении. 1947 г.


Опытная счетверенная зенитная установка под 14,5-мм пулемет КПВ на повозке 25-мм зенитной пушки. 1947 г.


Спаренная 14,5-мм зенитная пулеметная установка ЗУ-2 (без патронных коробок).


Счетверенная 14,5-мм зенитная пулеметная установка ЗПУ-4 в экспозиции военного музея Вьетнама.


Зенитная самоходная установка ЗТПУ-4 – 14,5-мм ЗПУ-4 установлена на шасси бронетранспортера БТР-50П.


С.В. Владимирова назначили ведущим по пулемету, ведущим по станку стал Г.П. Марков, по зенитной установке – И.О. Лещинский. Над пулеметом также работали В.А. Рыжков, A.И. Буланов, П.П. Протасов, А.П. Финогенов, B.В. Калинин, С.А. Харыкин, А.А. Прокофьев. Уже в ноябре 1943 г. первый образец поступил на заводские испытания. Затем пулемет Владимирова был направлен на полигонные испытания на НИИ полигон минометного и стрелкового вооружения и прошел их в феврале 1944 г. с удовлетворительным результатом. В апреле 1944 г. ГАУ и Наркомат вооружения предписали заводу №2 изготовить серию из 50 пулеметов и одну зенитную установку для войсковых испытаний. Так пулемет, получивший обозначение КПВ-44 («крупнокалиберный пулемет Владимирова обр.1944 г.»), пошел в небольшую серию еще до конца Великой Отечественной войны. На войсковые испытания пулемет и зенитная установка попали сразу по окончании войны – в мае 1945 г. По их результатам пулемет и установку доработали.

В 1946-1949 гг. интенсивно велась разработка пехотного станка и зенитных установок к КПВ, танкового варианта 14,5-мм пулемета и установок для монтажа 14,5-мм пулеметов на БТР (осуществлялась полная моторизация Советской Армии).

В 1949 г. на вооружение приняли «14,5-мм пехотный крупнокалиберный пулемет Владимирова (ПКП)» на полевом станке С.А. Харыкина, а также несколько зенитных 14,5-мм пулеметных установок: счетверенную ЗПУ-4 конструкции И.С. Лещинского (в качестве дивизионного средства ПВО) и спаренную ЗПУ-2 С.В. Владимирова и Г.П. Маркова (для полкового звена). Одиночную установку ЗПУ-1 спроектировали Е.Д. Водопьянов и Е.К. Рачинский. Позже появились и другие 14,5-мм зенитные пулеметные установки – ЗУ-2 для воздушно-десантных войск и горная ЗГУ-1.

В 1949 г. за разработку зенитных средств в составе пулемета КПВ-44 и установок ЗПУ-1, ЗПУ-2, ЗПУ-4 конструкторы С.В. Владимиров, А.П. Финогенов, Г.П. Марков, И.О. Лещинский Л.М. Борисова, Е.Д. Водопьянов и Е.К. Рачинский были удостоены Сталинской премии. Производство пулемета поставил ковровский Завод им. В.А. Дегтярева (это имя присвоили заводу №2 в том же году). Уже в 1952 г. это предприятие поставило Вооруженным Силам 8 тыс. зенитных пулеметов КПВ.


На танке ИС-7 на единой установке со 130-мм пушкой ставились 14,5-мм пулемет КПВТ (без кожуха) и два 7,62-мм пулемета СГМТ.


Сборка башни с 14,5 мм пулеметов КПВТ


Пулемет КПВ и его установки

Автоматика пулемета Владимирова работает по схеме отдачи ствола с коротким его ходом. Ствол укрыт кожухом с окнами для облегчения и улучшения охлаждения ствола. К кожуху ствола крепится дульное устройство с коническим пламегасителем и усилителем отдачи – за счет использования энергии пороховых газов, истекающих из дульной части ствола, стволу придается дополнительный импульс движения назад для более надежной работы автоматики. Ведущим звеном автоматики служит затвор с затворной рамой. Запирание канала ствола осуществляется поворотом затвора, который сцепляется с муфтой ствола. Через наклонные пазы затворной рамы проходит ускоритель копирного типа в виде поперечной оси со свободно посаженными на нее пятью роликами – для уменьшения трения при работе. Поворот затвора производится за счет взаимодействия роликов ускорителя с наклонным пазом неподвижной ствольной коробки (короба). Сзади ствольная коробка закрывается затыльником, служащим упором для винтовой цилиндрической возвратно-боевой пружины, навитой из стального троса, в затыльнике ствольной коробки смонтирован пружинный буфер затвора, смягчающий его удар в крайней задней точке и ускоряющий накат затвора.


Иранский легкий бронетранспортер с пулеметом КПВТ в башне.


Бронетранспортер ОТ-64А SKOT, Чехословакия.


Спусковой механизм обеспечивает ведение только автоматического огня. Выстрел производится с заднего шептала (при открытом затворе), что уменьшает вероятность самовоспламенения патрона в нагретом патроннике и улучшает охлаждение ствола в перерывах между очередями. Пулемет имеет автоматические предохранители, исключающие запирание затвора и выстрел при неправильно присоединенном стволе, а также подачу ленты при неизвлечении патрона из звена.

Секторный прицел установлен в задней части ствольной коробки, мушка с предохранителем – в передней части. Питание патронами осуществляется из металлической звеньевой ленты с открытым звеном, емкостью 50 патронов. Механизм подачи ползункового типа собран в крышке ствольной коробки. Возможность переключать направление подачи ленты с правого на левое облегчает монтаж пулемета на боевых машинах и на комплексированных установках. С той же целью рукоятка перезаряжания может устанавливаться с левой или с правой стороны.

К достоинствам системы относится сравнительно плавная работа автоматики (в том числе – благодаря установке роликов на элементах подвижной системы), отсутствие необходимости в точных регулировках зазоров, высокая надежность в различных условиях эксплуатации. КПВ предназначен для поражения легкобронированных целей на дальностях до 1000 м, а также огневых средств и живой силы противника, находящихся за легкими укрытиями на дальностях до 2000 м, воздушных целей на наклонных дальностях до 1500 м. Для стрельбы из пулемета применяются 14,5-мм патроны (14,5x114) с бронебойно-зажигательными, бронебойно-зажигательно-трассирующими и зажигательными пулями.

Наземный колесный станок Харыкина к пулемету ПКП создан по типу облегченного артиллерийского лафета с двумя колесами (катками) и раздвижными станинами. ПКП на станке мог возиться в кузове автомобиля, на прицепе за автомобилем или перекатываться расчетом. В 1955 г. на вооружение был принят облегченный станок К.А. Барышева колеснотреножной схемы.


Высокомобильный армейский многоцелевой автомобиль ГАЗ-39371-221 «Водник».


Модернизированная бронированная разведывательно-дозорная машина БРДМ-2М.


ЗПУ были выполнены буксируемыми, с круговым обстрелом, ручными механизмами наведения, сиденьями номеров расчета, креплениями для патронных коробок. Эти установки могли использоваться и для стрельбы по наземным целям. 14,5-мм зенитные установки широко поставлялись в различные страны и во многих регионах воюют до сих пор. ЗПУ устанавливались также на шасси бронетранспортеров БТР-40, БТР-152 и БТР-50.

Танковый вариант пулемета КПВТ был создан с расчетом на установку спаренно с пушкой, а также на башенную, шкворневые и турельные установки. Соответственно, КПВТ получил разъемный приемник, измененную ствольную коробку, электроспуск, отвод стреляных гильз производился вперед. Пулемет получил длинный кожух, полностью укрывающий ствол. С 1956 г, все пулеметы Владимирова изготавливались с таким кожухом.

Из всего семейства 14,5-мм пулеметов КПВТ оказался самым «долгоживущим». Кроме тяжелых танков Т-10, бронетранспортеров БТР-60, БТР-70, БТР-80, БТР-82, бронемашин БРДМ-2, пулеметом КПВТ вооружались бронемашины стран Варшавского Договора. В настоящее время в России 14,5-мм пулемет КПВТ производится ОАО «Завод им. В.А. Дегтярева» в г. Коврове.

КПВ был принят на вооружение как Сухопутных войск, так и Военно-морского флота – достаточно вспомнить двухпулеметные установки 2М-5, 2М-6 и 2М-7. В настоящее время он не только служит основным вооружением колесных бронемашин, но и применяется на кораблях, судах и катерах в составе однопулеметной тумбовой установки МТПУ.

Более 65 лет 14,5-мм пулемет Владимирова остается самым мощным серийным наземным пулеметом и продолжает боевую службу в армиях многих стран.


Использованы фото Д.Пичугина, М.Лисова, а также из архивов М.Павлова и О.Растренина


И снова о конструкторе

С.В. Владимиров за свою плодотворную работу был удостоен Сталинской премии l-й степени, награжден орденами Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.» и др. После принятия на вооружение пулемета КПВ Владимиров в конце 1940-х – начале 1950-х гг. разрабатывал ряд опытных образцов авиационных автоматических пушек калибра 23, 30, 37 мм, в том числе барабанной схемы. 16 июля 1956 г. Семен Владимирович скоропостижно скончался. Похоронен С.В. Владимиров в Коврове. В 1982 г. на доме, где он жил, установили мемориальную доску.


Бронетранспортер БТР-80

Фото Д. Пичугина


Фото М. Лисова.


Станислав Воскресенский

Тяжелый случай. Часть 2

В боевом строю

С 1965 по 1973 гг. было развернуто 268 пусковых установок ракет Р-36, которые размещались в новых позиционных районах в глубине страны, подальше от границ, что увеличивало подлетное время средств воздушного нападения противника.

По данным различных источников, в группировку ракет Р-36 в 1966-1979 гг. входили следующие ракетные дивизии (рд):

– 13-я рд, Домбаровкий – 60 пусковых установок (ПУ);

– 38-я рд, Державинск – 48 ПУ;

– 41-я рд, Алейск- 30 ПУ;

– 57-я рд, г. Жангиз-Тобе – 48 ПУ;

– 59-я рд, Карталы – 42 ПУ;

– 62-я рд, Ужур – 60 ПУ.

Вскоре после постановки первых Р-36 на боевое дежурство из частей стали поступать тревожные сигналы – ракеты текут…

При этом наблюдались не ручьи топлива или окислителя, бегущие по топливным бакам, а небольшие протечки, проявляющие себя влажными пятнами, а чаще – только фиксируемым специальными приборами присутствием паров компонентов в «сухих» отсеках ракеты или в объеме шахты ракеты. Но мириться с этими, казалось бы не опасными, явлениями было нельзя. Даже в минимальной концентрации пары НДМГ, да и азотного тетраоксида, несли смертельную опасность личному составу. Пары окислителя при взаимодействии с влагой атмосферы образовывали азотную кислоту, активно разъедавшую как металл, так и элементы приборов. Смесь паров компонентов топлива по взрывоопасности не уступала пресловутой «гремучей смеси» водорода с кислородом. Но больше всего страшили протечки совмещенного двухслойного днища, разделяющего полости азотного тетраксида и НДМГ топливного бака верхней ступени. Значительные протечки грозили самовоспламенением и взрывом, а микроскопические – образованием в баке НДМГ мелких кристаллов нитратов, способных засорить форсунки.

Нельзя сказать, чтобы эти сообщения были восприняты как гром среди ясного неба. Еще в 1963 г. в американской печати появились сообщения о подобных проблемах, выявившихся на ракетах «Титан-2».

Первыми под подозрение попали разъемные соединения в топливной системе. Их применение определялось требованием по обеспечению ремонтопригодности ракеты. Оно не являлось надуманным. Как известно, первенцы КБЮ, ракеты Р-12, производились промышленностью до 1964 заслужили до 1989г. Столь долгая жизнь достигалась плановой переборкой ракет с заменой части деталей, которая осуществлялась на ремонтных заводах. Но Р-12 эксплуатировались в частях «сухими» – заправка части ракет штатными компонентами проводилась в исключительных случаях.

А Р-36 должны были годами нести боевое дежурство в заправленном состоянии.

Пришлось коренным образом пересмотреть конструкцию ракеты, исходя из замены разъемных соединений на сварные. Количество неразъемных соединений уменьшили более чем на порядок – до 23. Сварочные автоматы появились даже в цеху общей сборки ракеты.

Но это не решило проблему. Выяснилось, что текут и сварные швы. А затем конструкторы пришли к осознанию еще более печального факта: протечки образуются и вне зон сварных швов. Негерметичность алюминиевых сплавов проявлялась в относительно тонких стенках топливных магистралей. Сказывалась высокая капиллярная проницаемость паров компонентов топлива. В результате алюминиевые сплавы заменили на сталь. Для сопряжения стальных и алюминиевых конструкций ввели биметаллические переходники. Специальное производство этих переходников было организовано на заводе в г. Орджоникидзе на Северном Кавказе.

Однако и после этого ракеты продолжали течь. Выявилась необходимость исключить неметаллические включения в алюминиевых деталях. Пришлось ввести вакуумный переплав сплавов и фильтрацию жидкого металла через стеклоткань. На всех этапах производства изделия подвергались ультразвуковому контролю. Для проверки герметичности применили гелиевые течеискатели.

По мере совершенствования технологических процессов диаметр оставшихся капилляров становился все меньше и меньше. В результате обнаружилось благоприятное явление – самозакупорка этих капилляров при попадании в них жидкости.

На ракету внедрили систему дистанционного контроля загазованности с датчиками, размещенными в хвостовых и приборных отсеках.

Провели эксперимент на полноразмерном топливном отсеке второй ступени, в разделительное днище которого ввели устройство для регулирования протечек окислителя. Выяснилось, что гидравлическая система предохранения топливных баков предотвращает катастрофические последствия при обильных протечках, а при постепенном проникновении окислителя в нижний бак образуются не нитраты, а хорошо растворимые в «гептиле» нитриты.

Все мероприятия по обеспечению герметичности внедрялись постепенно и были реализованы в полном объеме в изделии 8К67М, испытанном тремя пусками по Камчатке весной 1968 г. и полностью сменившем в производстве первоначальную 8К67 с начала 1969 г.

Но полсотни исходных 8К67 уже поставили в войска и требовалось исключить течь и на этих изделиях. В части направлялись заводские бригады, силами которых места утечки обматывались специальной сорбирующей углетканью, которая изготавливалась в двух модификациях – УТСГ и УТСО, предназначенных, соответственно, для ремонта систем либо горючего, либо окислителя. Все «вылеченные» ракеты успешно несли службу вплоть до снятия с вооружения. Опыт доработки Р-36 послужил основой для успешного создания ампулизированных ракет следующих поколений.

Моноблочные МБР Р-36 состояли на вооружении до 1978 г.


Компоновка ракеты Р-Зборб (8К69).


Варианты

В отличие от всех других стратегических ракет, «тридцатьшестой» пришлось нести службу не только в качестве МБР, но и как принципиально новое оружие, предназначенное для нанесения удара по наземным объектам из космоса.

Проектирование орбитальной ракеты Р-Зборб (8К69) велось вслед за работами по МБР. От нее она отличалась в основном головной частью массой 3648 кг, в состав которой наряду с боевым блоком 8Ф673 массой 1410 кг входил так называемый «отсек управления» 8Ф021. В выполненном в виде усеченного конуса отсеке 8Ф021 располагались тороидальные баки азотного тетраоксида и «гептила», однокамерный тормозной двигатель 8Д612, а также приборы автомата стабилизации и автомата управления дальностью. Двигатель, разработанный в Днепропетровске, в КБ-4 ОКБ- 586, обеспечивал удельный импульс 312,2 кг.с/ кг и допускал регулирование тяги в пределах ±7%. Так как запуск двигателя должен был производиться после часового пребывания в невесомости, потребовалось провести его испытания на летающей лаборатории Ту-16. Перед включением двигателя 8Д612 самолет летел по параболической траектории, как это осуществлялось при тренировках космонавтов на невесомость. В ходе десяти полетов подтвердилась возможность включения двигателя даже при отрицательной перегрузке 0,05 единицы.

Вместе с орбитальной головной частью от ракеты отделялся приборный отсек, в котором находилась большая часть приборов инерциальной системы управления с гиростабиллизированной платформой, с дополнительно введенным радиовысотмером. Приборный отсек был меньше, чем на МБР, часть элементов системы управления оставалась в переходнике, дополнительно введенном на вторую ступень ракеты. Приборный отсек отделялся от орбитальной головной части перед включением тормозной двигательной установки.

Как и у королевской ГР-1 (8К713), орбитальная головная часть выводилась двумя маршевыми ступенями на низкую круговую орбиту и при подлете к цели тормозилась включением собственной двигательной установки. Но в отличие от ГР-1, для коррекции инерциальной системы управления использовалась не астросистема, а система «Каштан» на базе радиовысотомера РВ-21, который задействовался дважды – в начале и в конце орбитального участка полета.

С 16 декабря 1965 по май 1966 г. с НИИП-5 были запущены три ракеты по району «Кура» на Камчатке, но только два пуска прошли относительно успешно, а еще один пуск не состоялся. Первые пуски по орбитальному варианту 18 сентября и 2 ноября 1966 г. прошли аварийно. Только 25 января 1967 г. орбитальная головная часть, совершив почти полный оборот вокруг Земли, вышла в заданный целевой район Новая Казанка, удаленный на 300 км от стартовых позиций полигона Капустин Яр, с которых раннее пускались на полную дальность трофейные «Фау-2» и отечественные Р-1. Орбитальная головная часть была официально заявлена как спутник «Космос-139». Еще один пуск 22 марта закончился аварией. Далее с 17 мая 1967 г. по 8 августа 1971 г. в ходе сначала летных испытаний, а с 1970 г. – контрольных и учебно-боевых пусков на орбиту были выведены еще 14 «предназначенных для исследования космического пространства» спутников семейства «Космос» с номерами 160, 169, 170, 171, 178, 179, 183, 187, 218, 244, 298, 354, 365 и 433.

18 апреля 1968 г. при возвращении с орбиты «Космоса-218» впервые удалось спасти боевой блок с использованием парашютной системы. Летные испытания завершились 20 мая 1968 г., а уже после этого, 21 и 28 мая, выполнили два пуска на дальность МБР по «Акватории» на Тихом океане.

Американцы сразу поняли истинное назначение спутников «исследователей космического пространства» и развернули пропагандистскую компанию против вывода ядерного оружия в космос посредством системы бомбардировки с незамкнутой орбиты (Fractional Orbital Bombardment System, или FOBS).

Постановлением от 19 ноября 1968 г. Р-Зборб приняли на вооружение, а с 25 августа 1969 г. первые орбитальные ракеты встали на боевое дежурство. Всего в составе 98-й ракетной бригады на НИИП-5 было развернуто 18 шахтных пусковых установок с Р-Зборб.

Помимо очевидной возможности захода на цель с тыла, с южного направления, Р-Зборб имела ряд преимуществ перед МБР и при пусках через северные районы:

– внезапность появления перед радиолокаторами системы ПРО при полете на меньшей высоте (136 км вместо 1000 км и более);

– улучшенная точность за счет применения системы управления с коррекцией перед входом в атмосферу;

– меньшее на 14 мин подлетное время.

Вот только мощность заряда у боевого блока орбитальной ракеты была почти на порядок меньше, чем у 8Ф675 на обычной МБР.

Созданием и развертыванием орбитальной ракеты не удалось разорить американцев на десятки миллиардов долларов, необходимых на создание второй системы ПРО для защиты с южного направления. К концу 1967 г. американцы имели 1906 МБР и БРПЛ, а Советский Союз подтвердил не только стремление, но и возможность догнать и перегнать США по числу ракет. Против ядерных арсеналов сверхдержав была бессильна любая ПРО. Приход пары десятков ракет не с севера, а с юга уже не имел никакого значения, а факт пуска ракет своевременно выявлялся космической системой раннего предупреждения. Как учит военная наука, высшей формой обороны является наступление. Безопасность страны могла обеспечить только гарантированная способность нанести сокрушающий ответный удар по агрессору.

Орбитальные ракеты сняли с вооружения в январе 1983 г. в соответствии с договором ОСВ-2, предписывающим запрет таких систем оружия.

Помимо моноблочных модификаций МБР с «тяжелой» и «легкой» головными частями и орбитальной ракеты, был создан и еще один вариант Р-36.

В период постановки Р-36 на вооружение стала поступать информация о создании в США баллистических ракет, оснащенных разделяющимися головными частями (РГЧ). Первоначально РГЧ рассматривалась как средство противодействия системам ПРО, разработка которых активно велась в СССР и США с конца 1950-х гг. Считалось, что лучше, если до цели долетит хотя бы один блок меньшей мощности, чем ни одного. Первые РГЧ, установленные на американских БРПЛ «Поларис- А3Т», несли три боевых блока Мк-2 мощностью 0,2 Мт вместо одной моноблочной головной части Мк-1 мощностью 0,8 Мт. Боевые блоки этих РГЧ не наводились на индивидуальные цели, а просто расталкивались и падали на расстоянии несколько километров друг от друга. При этом точность попадания только ухудшалась и эффективность применения против высокозащищенных целей падала.

Но вскоре в США началась разработка МБР «Минитмен-3» с РГЧ типа MIRV с тремя боевыми блоками Мк-12 с зарядами W-62 мощностью по 0,17 Мт, разводимыми с высокой точностью на индивидуальные цели, отстоящие на сотни километров друг от друга. С созданием этой МБР значительно возрос потенциал США по нанесению обезоруживающего удара по советским шахтам МБР и командным пунктам. В этих условиях требовалось принятие ответных мер по совершенствованию оружия РВСН в аналогичном направлении.

Наиболее доступным путем представлялось оснащение РГЧ ракеты, располагающей наибольшей полезной нагрузкой – Р-36. В соответствии с приказом министра общего машиностроения от 8 декабря 1967 г. конструкторы КБЮ, используя опыт выполненных исследований по оснащению РГЧ ракеты Р-16, разработали экспериментальную разделяющуюся головную часть для Р-36. С целью ускорения работ приняли более простую схему РГЧ без разведения на индивидуальные цели, как на «Поларис-А3Т», а в качестве боевого блока решили использовать уже отработанный 8Ф673 от орбитальной модификации Р-36орб – 8К69.

Первоначально предусматривалось прикрыть все боевые блоки РГЧ общим обтекателем, но такая конструкция оказалась слишком тяжелой. В результате ограничились небольшим коническим «зонтиком», закрепленным на торце размещенной по оси ракеты стержневой опоры и прикрывающим пространство между боевыми блоками. Для парирования возмущений потока за днищами блоков установили цилиндрические перфорированные экраны. Для уменьшения аэродинамического сопротивления боевые блоки наклонили на 11° носком к оси ракеты.

Каждый блок крепился к установочному кольцу, закрепленному на каретке, которая размещалась на наклонных рельсовых направляющих платформы головной части, пристыкованной к переднему шпангоуту приборного отсека. При работе двигателя второй ступени в режиме малой тяги, в момент достижении условия попадания в прицельную точку, подрывались пироболты крепления установочных колец. Каретки с боевыми блоками скатывались по направляющим, приобретая необходимую для разведения радиальную составляющую скорости. Двигатель второй ступени выключался и через гибкий кабель-фал задействовались пироболты крепления боевых блоков к установочным кольцам. Отделившиеся установочные кольца с каретками использовались как дополнительные ложные цели.

Первый из четырех успешных пусков ракеты с экспериментальной РГЧ ОК-6500 провели в августе 1968 г. Официально разработка ракеты с РГЧ, получившей индекс 8К67П (Р-36П), была начата по постановлению от 18 декабря 1968 г. Штатная РГЧ 8Ф676 отли

чалась от опытной применением более стойкой к поражающим факторам ядерного взрыва модификации боевого блока 8Ф673 – 8Ф677 массой 1420 кг, а также измененной трехлепестовой формой «зонтика» центрального обтекателя. Помимо размещаемой в хвостовом отсеке второй ступени системы «Лист», установили дополнительные средства противодействия ПРО на самой РГЧ.


Установка РГЧ на ракету Р-36П.


Размещение ракеты Р-36М в ШПУ.


Минометный старт ракеты Р-ЗбМ (15А14).


Летные испытания, включавшие пуск на максимальную дальность – на «Акваторию» в Тихом океане, провели в 1969-1970 гг. Постановлением от 26 октября 1970 г. 8К67П приняли на вооружение.

По расчетным оценкам, в условиях широкомасштабного развертывания ПРО вариант Р-36П с РГЧ был вдвое эффективней любого моноблочного, даже со сверхмощной головной частью 8Ф675, а по дальности не уступал ему.

С самого начала разработка Р-36П велась исходя из обеспечения возможности замены моноблочной головной части на РГЧ в войсковых условиях, без извлечения ракеты из шахты и слива топлива. В 1970-х гг. число ракет с РГЧ довели почти до сотни. Последние Р-36П сняли с боевого дежурства в 1979 г.

На смену «тридцатьшестым» (по постановлению №1063-354 от 30 декабря 1975 г.) пришли Р-36М (изделия 15А14) – дальнейшее развитие тяжелых МБР. Модернизированная ракета имела с исходной Р-36 не более общего, нем бомбардировщик Ту-22М по отношению к первоначальному Ту-22. Стартовая масса МБР возросла с 181-183 до 210 т.

В новой днепропетровской ракете, разработанной по постановлению от 2 сентября 1969 г. №712-247, были реализованы:

– разделяющаяся головная часть (РГЧ) 15Ф143У с расположенными в два яруса десятью боевыми блоками мощностью по 0,4 Мт (или четырьмя по 0,4 Мт в сочетании с четырьмя по 1,0 Мт), разводимыми с использованием специальной твердотопливной двигательной установки боевой ступени 15Д161 на индивидуальные, отдаленные друг от друга на десятки и сотни километров цели;


Компоновки ракет Р-36М (15А14) с моноблочной БЧ, Р-36М УТТХ (15А18) и Р-36М2 (15А18М).



– система управления с применением бортовой цифровой вычислительной машины, обеспечивающая управление как на разгонном (маршевом) участке, так и при работе боевой ступени;

– новые маршевые ступени с более мощными и экономичными ЖРД замкнутой схемы – состоящим из четырех однокамерных РД-263 двигателем, РД-264 на первой, РД-0228 из однокамерного РД-0229 в сочетании с рулевым ЖРД открытой схемы РД-0230 на второй ступени, с применением совмещенных разделительных днищ на обеих ступенях.

Энергетические возможности ракеты возросли на 40%, а точность улучшилась втрое.

Р-36М эксплуатировалась в транспортно-пусковом контейнере (ТПК), из которого она стартовала по минометной схеме, под действием продуктов сгорания порохового аккумулятора давления. Двигатель первой ступени включался после выхода ракеты из шахты. Это позволило многократно уменьшить зазор между контейнером и стенками шахты, усилив ее железобетонный ствол и разместив систему амортизации подвески ТПК. В результате стойкость пусковых установок к воздушной ударной волне и сейсмическому воздействию возросла в 15-30 раз.

Вместе с РГЧ был спроектирован и моноблочный вариант оснащения с усовершенствованной, более стойкой головной частью облагороженной формы, с меньшим рассеиванием при входе в атмосферу, по мощности не уступавшей ранее применявшейся тяжелой головной части 8Ф675.

По постановлению от 17 декабря 1980 г. №1080-400 на вооружение поступила новая модификация тяжелой ракеты Р-36М – Р-36М УТТХ («улучшенные тактико-технические характеристики»), она же «изделие 15А18». От своей предшественницы она отличалась прикрытой оживальным обтекателем расположенной в два яруса РГЧ с десятью на 20% более мощными боевыми блоками с меньшим рассеиванием на пассивном участке, более совершенной системой управления и новой жидкостной двигательной установкой боевой ступени 15Д177, обеспечивающей большую зону разведения боевых блоков. Усовершенствованными боевыми ступенями переоснастили и ранее поставленные в войска 15А14, которые стали обозначаться как 15А18-1.

Вершиной развития советских «тяжелых» МБР стала Р-36М2 (изделие 15А18М) «Воевода», созданная по постановлению от 9 августа 1983 г. №769-248. Наряду с уже ставшей традиционной реализацией мероприятий по повышению точности попаданий, увеличению зоны разведения (за счет нового двигателя 15Д300) и наращиванию мощности боевых блоков РГЧ, при создании Р-36М2 была радикально повышена стойкость ракеты к поражающим факторам ядерного взрыва, что обеспечило высокую эффективность применения ракеты в ответном и ответно-встречном ударах. В частности, радиус поражения МБР при действии блокирующих высотных ядерных взрывов снизился в 20 раз, а стойкость к гамма излучению повышена в 100 раз. Для обеспечения возможности применения специальных защитных материалов, в том числе хорошо видного наружного покрытия черного цвета, реализации новых конструктивных и схемных решений потребовалось повысить энергетические возможности маршевых ступеней. На первой ступени установили более мощный двигатель РД-274, состоящий из четырех однокамерных РД-275, на второй – однокамерный РД-9255 и рулевой четырехкамерный РД-0227. Как и при переходе от Р-36 к Р-36М, «модернизация» Р-36М в Р-36М2 означала создание практически полностью новой ракеты.

Самая мощная в мире боевая ракета, принятая на вооружение 11 августа 1988 г. по постановлению №1002-196, получила код НАТО «Satan».


Компоновки ракет-носителей 11К67 и 11К68.



Космические носители

Еще в бытность Н.С. Хрущева в должности первого секретаря ЦК КПСС им было принято решение о прекращении разработки челомеевской ракеты УР-200 как боевой МБР. В течение нескольких месяцев в конце 1964 г. уже при новом партийно-правительственном руководстве решался вопрос о выборе носителя для запуска космических аппаратов, разрабатывавшихся В.Н. Челомеем в качестве полезной нагрузки для УР-200 – спутников УС-А и УС-П системы морской космической разведки «Легенда», истребителя спутников ИС.

В правительстве рассматривалось предложение о продолжении разработки УР-200 в качестве космического носителя. Тем не менее, постановление о прекращении работ по всем вариантам УР-200 утвердили 7 июля 1965 г., а спустя 1,5 месяца по партийно-правительственному постановлению от 24 августа начались работы по созданию двухступенчатых ракет-носителей 11К67 и 11К69 на базе межконтинентальной Р-36 и орбитальной Р-Зборб соответственно. При этом 11К67 рассматривалась как промежуточный, по сути, отработочный вариант. С 27 октября 1967 г. провели всего восемь пусков этой ракеты, в ходе которых на орбиту удалось вывести три спутника- перехватчика ИС и пять мишеней для их отработки. Уже в конструкции орбитальной ракеты Р-Зборб был реализован ряд новшеств, направленных на повышение надежности и обеспечение длительной эксплуатации. Летные испытания 11К69, внешне отличающейся удлиненным обтекателем, начались 6 августа 1969 г. До 25 июня 2006 г. осуществили более 106 пусков 11К69 («Циклон-2»), при этом все они прошли вполне успешно.

С учетом пуска ракет-носителей не из шахт, а с наземных стартовых позиций двигатели первой и второй ступени 8Д723 и 8Д724 доработали, соответственно, в 11Д69 и 11Д26, с повышением верхней границы температурного диапазона с 35 до 50°, а степени дросселирования – с 5 до 10%.

При создании двухступенчатых носителей были заново разработаны элементы, обеспечивающие размещения крупногабаритных космических аппаратов, включая соответствующую платформу и длинный обтекатель значительного объема. Ракеты-носители 11К69 успешно использовались для построения морской космической системы разведки с аппаратами УС-А (1975 г.) и УС-П (1979 г.). Помимо формирования системы «Легенда», 11К69 обеспечивала проведение исследований по противокосмической обороне – с ее помощью было запущено восемь перехватчиков ИС и три спутника-мишени.

Для выведения космических аппаратов УС-К системы раннего предупреждения о старте баллистических ракет «Око» по постановлению от 8 января 1970 г. началась разработка трехступенчатой ракеты-носителя 11К68, рассчитанной на доставку полезной нагрузки до 3,6 т. Нижние ступени в основном соответствовали ракете 11К69 и оснащались несколько модифицированной системой управления, созданной в харьковском КБ «Электроприбор» под руководством А.И. Гудименко. Новая третья ступень оснащалась ампулизированной двигательной установкой двукратного запуска с работающим на азотном тетраоксиде и гептиле двигателем 11Д25 разработки КБЮ, развивавшим тягу около 8 т при удельном импульсе 344 с. Компоненты топлива общей массой около 3 т, как и на орбитальной головной части боевой 8К69, размещались в разделенных совмещенным днищем тороидальных баках. Выполненный в 1966 г. проект ракеты-носителя был реализован в металле только спустя десятилетие, что определялось утяжелением аппарата УС-К, исключившим возможность его запуска днепропетровским носителем.

Летные испытания 11К68 были осуществлены с 24 июня 1977 г. по 12 февраля 1979 г. (шесть пусков). Наиболее интенсивная эксплуатация новой ракеты-носителя началась с 1984 г., когда ее стали использовать вместо «Востока» для запуска метеорологических и океанографических спутников «Метеор», «Океан», «Муссон», а также аппаратов радиотехнической разведки «Целина-Д». Всего с июня 1977 г. по 30 января 2009 г. осуществили 122 пуска 11К68 («Циклон-3»), в том числе 115- успешно.

Дальнейшим развитием ракет-носителей на базе Р-36 призван стать «Циклон-4», разработка которого проводится на Украине с 2003 г. Основным отличием от ранее созданных вариантов станет выполненная в диаметре 4 м новая третья ступень с увеличенным втрое запасом топлива (9 т). Стартовая масса достигнет 193 т, а масса полезной нагрузки, выводимой на низковысотную орбиту, – 5,5 т. Важнейшим достоинством «Циклона-4» считается возможность запуска с околоэкваториальных стартовых позиций спутников массой до 1,3 т на полугеостационарные орбиты. Проект реализуется совместно с Бразилией: на ее территории находится космодром Алкантара, с которого предусматривается осуществлять старты ракет. Первый пуск «Циклона-4» намечался на конец 2014 г.

Более продвинутым оказался другой конверсионный проект днепропетровцев – использование снимаемых с вооружения тяжелых МБР Р-36М УТТХ в качестве ракет-носителей под названием «Днепр». Сохранение двухступенчатой схемы и сведение к минимуму объема доработок не позволили по уровню полезной нагрузки (3,7 т) превысить трехступенчатую 11К68, несмотря на большую стартовую массу (211 т) и лучшее весо-энергетическое совершенство систем, узлов и агрегатов «Днепра». Новая ракета-носитель продемонстрировала неплохую надежность: с 21 апреля 1999 г. по 21 ноября 2013 г. проведено 18 пусков «Днепра», в том числе 17 – успешно.

Возвращаясь к «Циклонам», отметим, что, как и в случае с королевской «семеркой», продолжительность жизни космического носителя намного превысила срок строевой службы исходной МБР.


Ракета-носитель 11К69


Некоторые итоги

Подводя итоги разработки боевых модификаций Р-36 (8К67, 8К67П и 8К69), можно отметить, что при их создании был реализован ряд новых технических решений. Приоритет Р-36 по отношению к создававшейся в те же годы МБР УР-100 ОКБ-52 В.Н. Челомея подтверждается более ранними сроками выпуска проектной и конструкторской документации, начала летных испытаний и постановки на боевое дежурство.

На Р-36 при утяжелении всего на треть по сравнению с ее предшественницей Р-16 было достигнуто увеличение полезной нагрузки более чем в 2,5 раза и двукратное улучшение точности попаданий.

В ходе 146 пусков «тридцатьшестых» всех модификаций подтвердилась их высокая полетная надежность – 0,956. Днепропетровский завод с 1964 по 1971 гг. поставил более 400 МБР Р-36 и почти полсотни орбитальных ракет.

На Р-36 впервые в СССР было достигнуто:

– постоянное пребывание МБР в заправленном состоянии с обеспечением пятиминутной готовности к старту на протяжении пяти, а в дальнейшем и семи лет;

– размещение МБР на отдельных стартах в шахтах «ОС» с обеспечением дистанционного пуска с командного пункта, удаленного на 10 и более километров;

– оснащение ракеты средствами противодействии ПРО;

– применение ракеты как по традиционной баллистической, так и по низкоорбитальной траектории с возможностью подхода к расположенной на любом удалении цели с одного из двух взаимнопротивоположных направлений (для модификации Р-Зборб);

– оснащение ракеты разделяющейся головной частью для поражения одной площадной цели (для модификации Р-36П).

Уникальной и до сих пор непревзойденной особенностью ракет семейства Р-36 стало их оснащение самым мощным в мире серийно изготавливаемым термоядерным зарядом. Этим достигалось поражение одной ракетой любого административно-политического и промышленно экономического центра, что оказало существенное морально-психологическое воздействие на руководство вероятного противника.

В период разработки Р-36 также одной ракетой с высокой вероятностью поражались американские шахтные пусковые установки.

Однако специалисты отечественного военно-промышленного комплекса не испытывали иллюзий в части того, что Р-36 обеспечит реальную возможность нанесения упреждающего удара, обезоруживающего противника. По финансово-экономическим и производственным возможностям США превосходили СССР, да и меньшая стоимость легких МБР в принципе позволяла им ответить на развертывания каждой Р-36 строительством нескольких шахт «Минитменов». Но, как и рассчитывали отечественные специалисты, создание Р-36 спровоцировало американцев на реализацию дорогостоящей программы повышения стойкости пусковых установок, что отвлекло финансовые средства от более полезных разработок.

Однако в конечном счете повышение точности современных ракет определило крайне высокую уязвимость даже самых защищенных шахтных МБР и их практическую бесполезность в ответном ударе. Как обычно случается, в соревновании брони и снаряда ударное оружие победило средства защиты.

Еще более важно то, что создание тяжелой МБР с огромной для боевой ракеты полезной нагрузкой создало предпосылки для дальнейшей глубокой модернизации комплексов типа Р-36 с оснащением эффективными десятиблочными РГЧ с разведением боевых блоков на индивидуальные цели. И в настоящее время отечественные комплексы тяжелых МБР являются впечатляющим фактором сдерживания, одной из важнейших компонентов сил и средств РВСН.


Таким видится носитель «Циклон-4».

Использованы иллюстрации из архивов автора и редакции.


Литература и источники

1. Андреев Л.В., Конюхов С.Н. Янгель. Уроки и наследие. -Днепропетровск. 2004.

2. Межконтинентальные баллистические ракеты СССР (РФ) и США/Под ред. Ј5. Волкова. – М., 1994.

3. Меч России. – М., 2009.

4. Конструкторское бюро «Южное». Ракеты и космические аппараты. -Днепропетровск, 1994.

5. Оружие России. Т. IV. Вооружение и военная техника РВСН. – М.: Военный парад, 2007.

6. Призваны временем. От противостояния к международному сотрудничеству / Под ред. С.Н. Конюхова. – Днепропетровск, 2004.

7. Путь в ракетной технике. НПО «Энергомаш». – М.: Машиностроние, 2004.

8. Стратегические ракетные комплексы наземного базирования. – М.: Военный парад, 2007.

9. Российсий государственный архив экономики. Фонды 298,29.


Владислав Морозов

Мятеж, обреченный на неудачу. Часть 2

Венгрия, 1956 г.

Прежде чем перейти к некоторым подробностям тех событий, следует напомнить, что вся западная историография данного конфликта представляет собой, в основном, написанный в обычной для них кичевой манере пафосный бред, поскольку игнорирует многие доступные документы и реальные факты, основываясь на воспоминаниях уцелевших мятежников (в стиле «как я ходил на русские танки с консервным ножом»), В 1980-1990-х гг. считалось, что «венгерская революция» в 1956 г. не победила лишь по чистой случайности: вот если у русских было бы немного меньше танков, а у венгров – чуть больше патронов, да и «заграница» помогла бы. А большинство отечественных публикаций выглядят несколько однобоко, поскольку используют в качестве основы один и тот же источник – мемуары генерала (в те дни – полковника) Е.И. Малашенко «Особый корпус в огне Будапешта».

Я же попробую представить читателям некоторые новые цифры и факты.


Советский средний танк Т-44. Будапешт, октябрь-ноябрь 1956 г.


Западные и венгерские описания мятежа октября-ноября 1956 г. выглядят донельзя героически: Будапешт покрыт баррикадами, советские танки расстреливают их в упор и давят защитников гусеницами, а восставший венгерский народ погибает, но не сдается, поджигая эти самые танки бутылками с «коктейлем Молотова». Картинка красивая, жаль что это неправда. Если посмотреть документы с данными о потерях советских войск в Венгрии в 1956 г., выяснится одна любопытная вещь. А именно – до половины безвозвратных потерь советских частей в людях (более 280 чел. только в Будапеште) и до 70% потерь в технике приходится на октябрь 1956 г., т.е. на период, когда советские войска не штурмовали Будапешт, а вошли в него «для оказания помощи народу и правительству» по просьбе последнего.

Если говорить проще, то в октябре советские военные погибали, в основном, из-за внезапного расстрела вошедших в Будапешт (заметьте, без стрельбы и с дружественными намерениями!) колонн боевой и транспортной техники. В Венгрии подобное категорически отрицается. Еще бы – подлая стрельба в спину или из-за угла сильно подрывает уже сложившийся образ «чистых душой венгерских революционеров». Но факты, увы, упрямая вещь.

Итак, общие потери советских войск в Венгрии с 24 по 31 октября и с 4 по 25 ноября 1956 г. составили 720 чел. убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести. Кстати, при подсчете потерь надо учитывать возможную погрешность в несколько человек для каждого подразделения. В общем списке безвозвратных потерь числится не менее 20 советских военнослужащих. Известны их полные личные данные, звание и даже дата смерти, но почему- то не указана конкретная воинская часть.

Видимо, наибольшие людские потери из всех советских частей понесла 33-я гв. механизированная дивизия, безвозвратно потерявшая 282 чел. (в том числе 134 – в период 24-31 октября и 148 – уже в ноябре, в ходе операции «Вихрь»), Дивизия входила в Будапешт 25 октября около 18.00, когда уже темнело и движение и прицеливание, особенно из танков и прочих боевых машин, было затруднено. У командиров имелись карты Будапешта 1945 г. (а город был изрядно разрушен, а затем восстанавливался, неоднократно расширялся и этим картам не соответствовали даже названия улиц), а офицеры дивизии и сам комдив Обатуров города не знали. Буквально накануне ввода дивизии в город комдив прибыл за инструктажем к генералу П. Лащенко. Однако инструктаж, похоже, мало что прояснил. Согласно документам и воспоминаниям очевидцев, командование 33-й гв. механизированной дивизии допустило практически полную потерю управления – наверное, самое страшное, что может случиться на войне.

В итоге, в сумерках подразделения дивизии расползлись в стороны, оказавшись на разных улицах незнакомого города, причем разведчики и пехота действовали в отрыве от танков и артиллерии. Между отдельными группами не было даже устойчивой радиосвязи, а на связных, посылаемых на мотоциклах или автомашинах, мятежники открыли настоящую охоту. Выручать 33-ю гв. механизированную дивизию пришлось подразделениям 2-й гв. механизированной дивизии (в частности, 99-му отд. гв. разведбату), чьи офицеры и сержанты знали Будапешт несколько лучше.

Мятежники все эти проблемы прекрасно видели. Поздно вечером, пропустив вглубь города основные танковые подразделения дивизии, они устроили в районе площади Праттер и улицы Юлей хорошо подготовленную засаду, куда попала почти вся артиллерия дивизии (шедшая в колонне с нерасчехленными стволами) – 1195-й артполк и 1093-й зенитно-артиллерийский полк, часть танковых подразделений дивизии – 133-го гв. тяжелого танко-самоходного полка и 71 -го танкового полка, а также тыловые службы дивизии.

Подбив головные и замыкающие машины, мятежники заперли колонны на узких улицах и открыли плотный перекрестный огонь, в том числе с крыш, чердаков и из окон жилых домов. Только один 1195-й артполк за 25-26 октября потерял убитыми 22 чел., включая трех офицеров – командира 1195-го артполка полковника С.Н. Кохановича (впоследствии удостоен звания Героя Советского Союза посмертно; по воспоминаниям очевидцев, был убит, предположительно, снайпером в первые минуты боя, не успев отдать ни одной команды, единственный командир столь высокого ранга, погибший в Венгрии в 1956 г.), командира огневого взвода ст.лейтенанта О.Г. Михайлова и начальника топографической службы 1195-го артполка капитана А.З. Богданова. Для сравнения: с 4 по 15 ноября 1195-й артполк потерял убитыми всего двух человек – наводчика и водителя БТРа.


Танк Т-34-85. Будапешт, ноябрь 1956 г.


Т-54 2-й гв. механизированной дивизии в центре Будапешта, 24-25 октября 1956 г.


Слева видна отбитая голова памятника И.В. Сталину, со свержения которого с постамента и начался венгерский мятеж.

Не меньше досталось и 133-й гв. тяжелому танко-самоходному полку. С 25 по 30 октября (в основном – 26 октября) полк потерял убитыми 21 чел., включая двух офицеров – заместителя командира полка майора М.А. Отрошенко и командира стрелкового взвода лейтенанта И.М. Остоушко. В ноябре 133-й полк потерял убитыми и ранеными не более 10 чел. и ни одного офицера.

71-й танковый полк той же дивизии 26- 27 октября (главным образом – 26 числа) потерял убитыми 31 чел., включая пять офицеров – командира 71-го танкового полка майора В.П. Бачурина, командира моторизованной роты ст.лейтенанта Ф.А. Базалиева, командира взвода БТРов ст.лейтенанта В.Н. Гусева и командиров танковых взводов ст.лейтенантов А.А. Малкина и А.Г. Рыбина. В ноябре потери этого полка составили 32 чел. убитыми, но ни одного офицера в их числе не было.

Интересно проанализировать и потери 2-й гвардейской механизированной дивизии генерал-майора С.В. Лебедева, вошедшей в Будапешт одной из первых 24 октября и втянутой затем практически без подготовки в тяжелые уличные бои в районе казарм «Килиана» и кинотеатра «Корвин». Наибольшие потери понесли 99-й отд. гв. разведбат, 87-й гв. тяжелый танко-самоходный полк, 37-й гв. танковый полк, а также 4-й, 5-й и 6-й гв. механизированные полки этой дивизии. Всего с 24 по 30 октября (в основном – 24-26 октября) 2-я гв. механизированная дивизия потеряла 51 чел. убитыми и пропавшими без вести (в тех условиях формулировка «пропал без вести» автоматически означала, что военнослужащий либо сгорел вместе с боевой техникой, либо был захвачен повстанцами и затем убит), включая пять офицеров – командира стрелковой роты 5-го гв.мехполка ст.лейтенанта А.В. Лучицкого (интересно, что этот офицер по документам числится погибшим 23 октября, т.е. еще до вступления частей дивизии на улицы Будапешта), командира взвода тяжелых танков 87-го гв. тяжелого танко-самоходного полка ст. лейтенанта В.В. Иванова (кроме этого офицера и одного офицера-медика, данный полк в октябре потерял два заряжающих и наводчика, а радист-заряжающий этого полка рядовой А.В. Шекурдяев с 24 октября числится пропавшим без вести), командира роты БТРов 99-го отд. гв. разведбата капитана А.С. Прохаченко, капитана медицинской службы, врача-невропатолога 56-го отд. медсанбата И.П. Рязанцева и лейтенанта медицинской службы, начальника аптеки 87-го гв. тяжелого танко-самоходного полка С.Н. Цыганова.

В числе погибших, кроме пехотинцев, танкистов и разведчиков, значатся шоферы, артиллеристы и минометчики. Кроме того, с 24 октября несколько солдат и сержантов этой дивизии считаются пропавшими без вести. Для сравнения: с 5 по 18 ноября подразделения активно участвовавшей в операции «Вихрь» 2-й гв. механизированной дивизии потеряли убитыми и пропавшими без вести 59 чел. (последним погибшим был, вероятно, стрелок из управления дивизии, рядовой В.П. Сергеев, погибший 18 ноября), включая четырех офицеров – начальника связи мотострелкового батальона 5-го гв. механизированного полка ст. лейтенанта Н.М. Гольцева, командира стрелковой роты 6-го гв. механизированного полка капитана М.И. Шабельника, ст. фельдшера медсанбата 6-го гв. механизированного полка лейтенанта Г.Е. Озорнина и комбата 921-го артиллерийского полка капитана В.Ф. Терехова.


ЗИС-151 с гаубицей М-30.


Показательно большое количество погибших медиков (три офицера) во 2-й гв. механизированной дивизии. А всего в списках потерь советских войск в Венгрии в октябре-ноябре 1956 г. числится не менее 15 медицинских работников – от военврачей до санитаров и водителей санитарных машин. Это лишний раз подчеркивает степень «человеколюбия» мятежников, которые, похоже, полностью игнорировали Красный Крест и статус медиков на поле боя.

Довольно интересна западная форма подачи информации о венгерском мятеже 1956 г. Сразу надо сказать, что большинство известных фотоснимков и кинокадров данного события сделаны именно западными операторами (например, из агентства «Рейтер») и главным образом в Будапеште с 24 октября по 4 ноября (в ноябре, когда война пошла уже всерьез, снимать там стало, мягко говоря, некомфортно). «Гуманные» и «свободные» западные журналисты совершенно спокойно снимали бессудные убийства коммунистов (включая повешения на фонарях и поджог трупов), а потом солидные «демократические» издания, вроде «Life» или «Time», публиковали эту жуть на первых страницах.

Если же посмотреть на «портретную галерею» мятежников, то перед нами возникает картина, будто «в бой идут одни старики, женщины и дети»: безногие инвалиды, девушки, подростки, позирующие с зажигательными бутылками, и молодые люди с модными стрижками, держащие оружие словно палки. Совершенно ясно, что эти персонажи не отражают истинной сути венгерского мятежа. Те, кто его организовал и до последнего воевал с советскими войсками, как раз старались лишний раз перед камерами не светиться. Прочим же просто предлагали взять в руки автомат или винтовку и попозировать западному фотографу на фоне подбитого танка или городских руин.




Расстрелянная из засады и сгоревшая артиллерия 33-й гв. механизированной дивизии. На фото видны разбитые ГАЗ-63 и ЗИС-151 из состава 1195-го артполка, буксировавшие 122-мм гаубицы М-30. Будапешт. Район пл. Праттер – ул. Юлей. 25-31 октября 1956 г.


Отмечу, что поскольку подобные снимки были опубликованы на Западе еще в ходе мятежа или сразу после его подавления, то советская и венгерская госбезопасность достаточно легко вычислила практически всех запечатленных на них «революционеров», большинство из которых получили солидные тюремные сроки, а некоторые даже высшую меру. Можно только пожалеть этих людей, чья вина зачастую состояла лишь в том, что они имели глупость покрасоваться с оружием перед иностранным репортером, чтобы порадовать «свободную прессу».

Что же касается технических потерь, то при их рассмотрении возникает аналогичная проблема. Во-первых, все заснятые на улицах Будапешта с 24 октября по 4 ноября подбитые, брошенные или сгоревшие танки Т-35-85 неизменно объявляют «советскими». При этом как- то забывают, что венгерская армия в 1956 г. имела на вооружении не менее 1500 Т-34-85 как советского, так чешского и польского производства, машин на их базе (включая тягачи Т-34Т, САУ СУ-100 и, возможно, СУ-85/85М) и САУ СУ-76М. В Будапеште в октябре-ноябре постоянно находилось не менее 100 Т-34-85 ВНА, а также по несколько Т-34Т и СУ-76М (характерно, что хотя единичные СУ-100 даже упомянуты в числе советских потерь, ни одного фото этих машин времен венгерского мятежа до сих пор не опубликовано). А часть этой бронетанковой техники была просто брошена экипажами.

Мятежники сумели освоить и применить считанные единицы этой техники, а часть перешедших на их сторону танковых подразделений ВНА позже просто сдалась (см. выше) без сопротивления советским войскам. При этом точно известно, что в октябре 1956 г. было несколько эпизодов, когда венгерские танки стреляли друг в друга или подбивались и поджигались венграми (например, при штурме правительственных зданий). Отличить же на фото советский танк от венгерского крайне сложно.

В обеих армиях танки были одного цвета (защитно-зеленый 4БО) и имели схожие двух- или трехзначные номера белого цвета и тактические обозначения вроде белых полос. Небольшая часть венгерских Т-34-85 в дни мятежа несла на башне официально отмененную еще в 1952 г. эмблему ВНА в виде вписанной в белый круг красной звезды с красно-зеленой обводкой (аналогична знаку ВВС ВНА того же периода), а на некоторых Т-34-85 и СУ-76М «восставшие» нарисовали новую эмблему – герб в виде щитка национальных цветов (в Будапеште было несколько Т-34-85 с подобной эмблемой, совершенно индивидуальной в плане исполнения и нанесения), иногда дополненной патриотическими лозунгами.

Некоторые советские и венгерские Т-34-85 (как и другая бронетанковая техника) вообще не несли каких-либо обозначений. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что те или иные изображенные на фото и приписываемые советским частям подбитые и сгоревшие Т-34-85 на самом деле принадлежали ВНА, причем отдельные машины были потеряны не в боевых условиях (намеренно подожжены или подорваны мятежниками или собственными экипажами, возможно, иногда по просьбе западных фото- и кинооператоров).


Пожалуй, самая фотографируемая во время венгерского мятежа советская техника – брошенные в р-не пл. Праттер – ул. Юлей две подбитых ИСУ-152К (№190 и 196) из состава 133-го гв. тяжелого танко-самоходного полка 33-й гв. механизированной дивизии, разбитый ИС-3М, сгоревший Т-34- 85 и грузовики ЗИС-151, буксировавшие 160-мм минометы той же дивизии. Такое впечатление, что на фоне этих самоходок за полторы недели успела сфотографироваться половина населения Будапешта. Фото, представленные на стр. 17-18, сделаны с 26 октября по 4 ноября 1956 г.


ИСУ-152К №176 – одна из трех машин 133-го гв. тяжелого танко-самоходного полка, выведенных из строя в районе пл. Праттер – ул. Юлей.


Точный подсчет танковых потерь венгерской армии затруднен тем, что в советских документах обычно указывалось только количество трофейного вооружения. Например 87-й гв. тяжелый танко-самоходный полк отчитался о захвате 4-5 ноября в будапештском районе Фот около 100 танков, 15 зениток и двух складов артвооружения (состояние оружия и техники не указано) в результате овладения арсеналом и разоружения венгерского танкового полка (пленено до 600 чел.). А 31-я гв. воздушно-десантная дивизия после разгрома венгерского гарнизона в г. Веспрем 4 ноября предоставила данные о захвате 120 зенитных орудий разных калибров, 16 СУ-76М, 16 57-мм пушек ЗИС-2, 100 автомашин, 450 винтовок, 580 карабинов, 360 автоматов, 25 пулеметов и шести пистолетов. Разумеется, подобных разночтений не может быть в отношении БТРов или тяжелых танков и САУ, которых венгерская армия не имела.

Что же касается советских потерь, то в западной прессе 1956 г. наблюдалась понятная тенденция к их максимальному завышению при помощи соответствующей подачи материала. Главным тут было многократно заснять один или тот же подбитый танк (или САУ) с разных ракурсов, а потом выдавать его за разные машины, да еще и находящиеся в разных местах.










Особенно «повезло» в этом плане неполной батарее из трех ИСУ-152К, принадлежавших, предположительно, 133-му гв. тяжелому танко-самоходному полку 33-й гв. механизированной дивизии. Видимо, в районе пл. Праттер – ул. Юлей колонна танкистов и артиллеристов попала в засаду. Впереди танкистов двигались артподразделения (160-мм минометы на буксире у грузовиков), чьи машины были сразу же подожжены. Шедший головным в танковой колонне ИС-3М, возможно, въехал в эти горящие машины (как вариант – пытался пробить в них проход) и тоже загорелся, а затем в нем сдетонировал боекомплект. Двигавшиеся за ним три ИСУ-152К с тактическими №190,196 и 176 получили повреждения ходовой части или сломались (на машинах №190 и 196 на фото видны перебитые гусеницы с левого борта, а на №176, очевидно, имелись проблемы с двигателем) и были брошены экипажами. Причем видно, что на всех этих самоходках были установлены по-походному внешние топливные баки и брезентовые чехлы на прицелах и масках орудий (т.е. стрелять из них было невозможно).

Возможно, имела место попытка танкистов вытянуть эти машины из-под обстрела с помощью танка Т-34-85, который был подбит и сгорел тут же (на фото видно, что этот танк стоит поодаль, кормой к САУ), но она не удалась. Так или иначе, в руки повстанцев попали три ИСУ-152К, которые с 26 октября по 4 ноября многократно фотографировались с разных сторон. Причем после самых первых съемок сгоревшие машины, минометы и разбитый ИС-ЗМ, загромождающие пейзаж перед самоходками, постепенно убрали с помощью танков и тягачей. ИСУ-152К №176, не имевшую повреждений ходовой части, мятежники сразу же отбуксировали с места боя. Правда, завести ее они так и не сумели (что лишний раз свидетельствует о каких-то поломках двигателя или трансмиссии) и вынуждены были таскать по улицам Будапешта как «боевой трофей» на буксире за Т-34. Момент, когда эта ИСУ-152К, облепленная размахивающими национальными флагами мятежниками, движется на буксире по Будапешту, был зафиксирован западными кинооператорами и достаточно хорошо известен.


Пара ИС-3 (головной – ИС-ЗМ, за ним ИС-3) из 87-го гв. тяжелого танко-самоходного полка 2-й гв. механизированной дивизии, подбитые в районе комплекса зданий будапештского Радио (некоторые западные авторы полагают, что это район казарм «Килиана»), которые тоже были отсняты западными репортерами с разных сторон. 25 октября – 4 ноября 1956 г.




Тяжелый танк ИС-3. Будапешт, октябрь-ноябрь 1956 г.


Позднее ИСУ-152К №190 и 196 разграбили (то, что их не подожгли или не подорвали, может указывать, например, на отсутствие в машинах боекомплекта), а машину №176 просто бросили на одной из улиц. После 4 ноября они снова попали в руки советских войск. Поскольку в списках безвозвратных потерь 33-й гв. механизированной дивизии эти ИСУ-152К не значатся, их скорее всего отремонтировали и возвратили в строй.

Аналогичная история была и с подразделениями 2-й гв. механизированной дивизии.

24 октября 87-й гв. тяжелый танко-самоходный полк полковника Никовского вел бои в центре Будапеша, в частности, у Радио (комплекс из нескольких зданий). При этом из-за отсутствия пехоты и четкого плана действий танкисты не добились успеха. Полк потерял не менее четырех танков, в том числе два ИС-3, которые, получив повреждения ходовой части, были оставлены экипажами (часть танкистов погибла). В период с 25 октября по 4 ноября эти танки точно также многократно снимались разными операторами с разных ракурсов, а головной ИС-ЗМ позднее был подожжен (возможно, специально по просьбе западных «акул пера», поскольку изначально серьезных повреждений он не имел) и разрушен детонацией оставшегося боекомплекта со срывом башни.

При этом различные снимки этих двух групп бронетанковой техники создали у западного обывателя требуемую картину: получалось, что в Будапеште русские потеряли десятки тяжелых танков и САУ. Кстати, аналогичную картину сформировали и съемки западных (да и отечественных тоже, чего уж там) журналистов в Грозном в 1995 г. Российская армия потеряла в тех тяжелых боях 62 танка, но благодаря многочисленным съемкам одних и тех же подбитых машин с разных ракурсов возникало впечатление «танкового кладбища» с «тысячами сгоревших танков».

Что касается советских потерь в технике, то согласно опубликованной информации, танков и САУ всех типов в Будапеште (в других городах, вроде Веспрема, безвозвратных потерь советской бронетанковой техники практически

не зафиксировано) во время мятежа было потеряно «не менее 100». Но надо оговориться, что по советским правилам безвозвратно потерянным считался танк, который сгорел, был разрушен детонацией боезапаса, утонул в болоте или в реке без возможности его извлечения. В этом случае (учитывая, что часть танков на фото – венгерские, а также количество введенных в Будапешт дивизий и известные цифры потерь техники по отдельным частям) цифра потерь будет куда меньше и вряд ли превысит 55-60 машин.


Легким танкам ПТ-76 также довелось принять участие в тех событиях.


Танк Т-54 из состава 2-й гв. механизированной дивизии.


Показательны, например, цифры потерь техники и вооружения 33-й гв. механизированной дивизии за октябрь-ноябрь 1956 г.: Т-34-85 – 12, ИС-3 – 1, СУ-100 – 1, БТР-152 – 6, БТР-40 – 3, 160-мм минометов – 2, 132-мм БМ-13 – 4, зенитных орудий малого калибра – 7, 25-мм зенитных орудий – 2, 85-мм дивизионных пушек Д-44 – 4, 122-мм гаубиц М-30 – 9, автомобилей всех типов – 31, мотоциклов М-72 – 5, пулеметов РП-46 – 8, пулеметов СГ-43 – 9, танковых пулеметов СГМ – 13, зенитных пулеметных установок – 2, гранатометов РПГ-2 – 6, пулеметов Дегтярева – 28, карабинов СКС -118, автоматов АК – 153, снайперских винтовок – 6, пистолетов ПМ – 34, пистолетов АПС – 14, пистолетов ТТ – 72, ракетниц – 26.

Говоря о типах техники, участвовавшей в венгерских событиях, надо отметить некоторое «смешение стилей». Основой и венгерских, и советских танковых частей была техника, принятая на вооружение еще в середине 1940-х гг. в своем исходном или модернизированном виде – Т-34-85, СУ-76М, ИС-3, ИС-3М, ИСУ-152К. При этом в боях в Венгрии участвовали и танки новых образцов, например, Т-44 (для которых это было вообще единственное в их биографии боевой применение), а также Т-54 и ПТ-76. Небольшое количество Т-44 наряду с Т-34-85 имелось в 71-м танковом полку 33-й гв. механизированной дивизии.

Танками Т-54 были укомплектованы 4-й, 5-й, 6-й гв. механизированные полки 2-й гв. механизированной дивизии, а небольшое количество ПТ-76 раннего выпуска имелось в разведывательных подразделениях той же дивизии. Т-44, Т-54 и ПТ-76 находились также в составе дополнительно введенных в Венгрию частей ПрикВО. Добавлю, что в имеющихся списках безвозвратных потерь советских войск в Венгрии ПТ-76, Т-44 и Т-54 не значатся, хотя пара-тройка снимков подбитых в Будапеште Т-54 были опубликованы. Кстати, западные разведки, помимо прочего, пытались получить через мятежников техническую документацию на танк Т-54 и автомат АК-47, но тогда это им почему-то не удалось. Т-54 на Западе смогли исследовать только в 1967 г., когда Израиль впервые захватил исправные танки данного типа, а первые АК-47 попали в руки американцев только в 1964-1965 гг. во Вьетнаме (хотя их показали в художественном фильме «Максим Перепелица» еще в 1955 г., а в Венгрии советские войска утратили несколько сотен единиц этого оружия).

Что же касается бронетранспортеров, то Венгрия стала боевым дебютом для БТР-40 и БТР-152 (в советских частях были как ранние БТР-152А, так и появившиеся только в 1955 г.

БТР-152В с системой подкачки давления в шинах). Дебют этот оказался не слишком удачным: советское командование сделало вывод, что вообще любая колесная техника не годится для уличных боев. Мотострелки называли БТРы «стальными гробами», поскольку открытые сверху бронекорпуса хорошо поражались стрелковым огнем с крыш и верхних этажей зданий, а также зажигательными бутылками. При этом 14,5-мм зенитные установки ЗТПУ-2 на базе БТР-152 (БТР-152Е) проявили себя во время подавления мятежа с самой лучшей стороны.

Принято считать, что оснащение БТР-40 и БТР-152 броневыми крышами в конце 1950-х гг. явилось следствием «венгерского» боевого опыта. Увы, это распространенное заблуждение. Подобные работы велись исключительно для повышения боевой устойчивости БТР и их экипажей в условиях применения ОМП (т.е. ядерного оружия).

Вообще, боевой опыт венгерских событий в Советской Армии оказался не востребован, поскольку они воспринимались скорее как «эксцесс», повторение которого считалось маловероятным (что вроде бы отчасти подтвердил 1968 г., когда ввод войск ОВД в Чехословакию обошелся практически без потерь и даже особой стрельбы). Если бы этот опыт был хоть немного учтен, то, возможно, удалось бы сохранить многие солдатские жизни – например, во время проведения контртеррористической операции в Чеченской республике.


Сгоревшая 57-мм противотанковая пушка ЗИС-2 на улице Будапешта.


Венгерский Т-34-85, провалившийся в один из входов в будапештское метро. Октябрь-ноябрь 1956 г.


Будапешт после боев, ноябрь 1956 г. Слева Т-34Т и Т-34-85, которые, видимо, должны эвакуировать подбитый ИС-ЗМ (виден справа, без башни) – не исключено, что один из танков с фото на стр. 19.



БТР-40 и БТР-152В Советской Армии. Будапешт, октябрь 1956 г.


Но, увы, основательные методики по ведению боев в городских условиях, а также соответствующее вооружение и техника начали появляться только в XXI в.


Литература

1. Кыров А. М. Венгрия- 1956-й. Забудет ли отечество погибших десантников?//Военно-исторический журнал. – 1992. №6/7.

2. Бредихин В. М. Документы ЦК КПСС и МО СССР о положении в Венгрии в октябре-ноябре 1956 г. // Военноисторический журнал. – 1993, №8.

3. Малашенко Е.И. Особый Корпус в огне Будапешта// Военно-исторический журнал. – 1993. №10-12, 1994, №1.

В статье использованы рисунки А. Шепса и фото из архива автора и из общедоступной сети Интернет.


В. Заговеньев

Фортификационные сооружения для пунктов управления. Часть 1

Хроника развития фортификационных сооружений для ПУ с конца 1940-х до начала 1960-х гг.

1949 г. – начало работ по созданию фортификационной волнистой стали.

1955 г. – поиск новых промышленных материалов и разработка фортификационных сооружений.

1958 г. – приняты на снабжение: сооружение из комплекта КФУ (клеефанерных элементов); фортификационное сооружение из элементов волнистой стали КВС-У и КВС-А, сборное железобетонное сооружение СБУ.

1960 г. – фортификационное сооружение КВС-А.

1962 г. – сборные железобетонные сооружения СБК и УСБ.

При ведении боевых действий первоочередными целями были и остаются пункты управления (ПУ) различного звена и назначения. К органам управления войсками в бою и операции предъявляются высокие требования к устойчивости, непрерывности, оперативности, мобильности и др. При этом важная роль отводится фортификационному оборудованию районов развертывания ПУ.


КП мотострелковой дивизии усиленного типа.


История вопроса

С появлением ракетно-ядерного оружия войсковые фортификационные сооружения различного назначения получили дальнейшее развитие. До этого в фортификации основными направлениями считались долговременная и полевая, которые сформировались еще до начала Второй мировой войны и совершенствовались в годы войны. Послевоенный период в основном характеризовался анализом и обобщением полученного боевого опыта в области фортификационного оборудования рубежей, позиций и районов. Продолжились начатые в ходе войны работы по созданию новых образцов фортификационных сооружений (особенно для ведения огня), однако вскоре их начали сворачивать.

Угроза применения ракетно-ядерного оружия выдвинула ряд сложных задач в развитии фортификационных сооружений. Одной из основных задач являлось их приведение в соответствие с новыми требованиями, особенно к защите от факторов поражения ядерного взрыва (ударная волна, световое излучение, проникающая радиация, электромагнитное излучение и радиоактивное заражение местности), а также к времени полевого фортификационного оборудования позиций и районов, которое резко сократилось. В связи с этим можно выделить три основных направления развития фортификации:

– специальные фортификационные сооружения – СФС;

– долговременные фортификационные сооружения – ДФС;

– полевые (войсковые) фортификационные сооружения – ПФС (ВФС).

Главным назначением специальных фортификационных сооружений являлось обеспечение решения стратегических задач в интересах обороноспособности страны, а их создание и применение осуществлялось в соответствии с концепциями подготовки военной инфраструктуры страны.

Долговременные фортификационные сооружения как были, так и остались служить для инженерного заблаговременного оборудования рубежей позиций и районов. Их возведение и использование осуществлялось при подготовке театров военных действий в мирное время и в угрожаемые периоды в соответствии с планами оборонительного строительства военных округов при решении стратегических и оперативно-тактических оборонительных задач. ДФС возводились, как правило, из долговечных и прочных материалов (железобетона, металла и др.), оборудовались системами энерго-, воздухо-, водоснабжения и канализации, обеспечивающими их длительное боевое использование.

Полевые фортификационные сооружения служили для инженерного оборудования позиций и районов расположения войск и должны были возводиться по всей глубине одновременно, обеспечивая постоянную готовность войск к выполнению боевых задач и непрерывное наращивание степени их защиты от средств поражения. ПФС строились силами войск и в военное время, как правило, с использованием местных материалов, а также элементов промышленного изготовления.

В настоящее время термин «полевые фортификационные сооружения», в основном, вышел из обихода и заменен на “войсковые фортификационные сооружения». Это обусловлено схожестью конструктивных решений ВФС (сборные, сборно-разборные, блочные и т.д. заводского изготовления) и сценариями их применения (могут возводиться и при заблаговременном инженерном оборудовании позиций, районов по планам командования).

По мнению автора, конструкции ДФС в современных условиях приближаются к конструкциям СФС, так как их основные отличительные признаки (время возведения, применяемые материалы и сопутствующие технологические процессы) аналогичны. Кроме того, появление высокоточного оружия в обычном снаряжении требует специальных защитных конструкций и устройств. В настоящее время номенклатура ВФС включает все сооружения открытого и закрытого типов по назначению, конструктивным решениям и применяемым материалам заводского изготовления. Сегодня отсутствуют конструкции ВФС из монолитного и сборно-монолитного железобетона и специальные установки вооружения.


Немецкий блиндаж из дерева с покрытием из прямых листов волнистого железа, рассчитанный на размещение шестерых человек сидя или трех лежа.


Немецкий блиндаж из рамных секций волнистого железа «Зигфрид», предназначенный для размещения шестерых человек сидя или двух лежа.


Немецкий блиндаж из двух элементов волнистого железа «Генрих».


Фрагмент убежища легкого типа из секций волнистого железа.


Фортификационное оборудование ПУ

Пункты управления – специально оборудованные и оснащенные техническими средствами места, с которых командующий (командир) с офицерами штаба осуществляет управление войсками (силами) при подготовке и ведении боевых действий или во время боевого дежурства.

Что же представляло собой фортификационное оборудование районов развертывания ПУ до, в ходе и после войны перед появлением ракетно-ядерного оружия? В эти периоды можно говорить об инженерном оборудовании пунктов управления для их надежной защиты от воздействия противника. Инженерное оборудование ПУ подразумевает решение задач разведки, разминирования, маскировки, водоснабжения и фортификационного оборудования. Характер фортификационного оборудования – это номенклатура ВФС, которая возводится на ПУ, а выполнение задач в объеме первой очереди для ПУ подразумевает возведение ВФС закрытого типа – убежищ и блиндажей. Эти термины уже начинали использовать в середине 1960-х гг., а затем закрепили их в документах. Фортификационные сооружения (ФС) подразделялись на наблюдательные и командирские наблюдательные пункты, убежища и укрытия.

Наблюдательные пункты (НП) предназначались для бесперебойного наблюдения за полем боя, а командирские – еще и обеспечивали ведение штабной работы.

Командный пункт (КП) командира стрелкового полка состоял из командирского наблюдательного пункта с дополнительными НП, убежища для командира, оперативной группы и узла связи, КП артиллерийского начальника из убежищ и укрытий для обслуживающей группы, соединенных между собой крытым ходом сообщения. Степень защиты сооружений зависела от наличия времени, сил и средств.

КП командира стрелковой дивизии состоял из командирского НП, убежищ для оперативной группы и для узла связи, КП начальника артиллерии и убежищ для обслуживающей группы. При заблаговременном оборудовании КП командира стрелковой дивизии устраивали усиленного или тяжелого типов.

В годы Великой Отечественной войны пункты управления были значительно приближены к переднему краю. Эти положения были определены народным комиссаром обороны в приказе №306 от 8 октября 1942 г. («Командир полка и дивизии должен быть на КП(НП), там, откуда ему удобнее управлять боем…») и закреплены в Боевом уставе пехоты 1942 г.

Уже к концу первого периода войны наметилась тенденция к эшелонированию пунктов управления в глубину. Со второго периода войны предусматривалось деление органов управления дивизий и корпусов на командный пункт и второй эшелон управления. КП в системе пунктов управления являлся основным и включал группы командования, связи и обслуживания. Второй эшелон управления предназначался для руководства работой тыловых подразделений и учреждений.

Устойчивость функционирования пунктов управления обеспечивалась их рассредоточенным размещением – преимущественно в районах с естественными «масками» (закрытые сверху кроной деревьев, в лощинах, оврагах и пр.) и прикрытых труднодоступными для танков противника препятствиями, а также фортификационными сооружениями (землянками, щелями, убежищами и укрытиями). При этом важная роль отводилась подвижным средствам связи. Подвижные командные пункты всех инстанций размещались вблизи района боевых действий в укрытиях и перемещались, как правило, один раз в сутки.

В районах развертывания ПУ для защиты, работы и отдыха возводились убежища легкого, усиленного и тяжелого типа. Так, например, при организации обороны под Курском в тактическом звене из более тысячи командных и наблюдательных пунктов 60% были оборудованы убежищами усиленного типа с мощными деревоземляными перекрытиями. Основным строительным материалом полевых фортификационных сооружений в этот период оставался круглый лес. Убежища на КП возводились, как правило, по типовым проектам и планировкам.

Эти конструктивные решения ПФС для ПУ применялись до появления ракетно-ядерного оружия. После этого начался особый период развития укрепленных районов с использованием накопленного опыта в части фортификационных сооружений для ведения огня. Однако полевая фортификация (особенно в части фортификационных сооружений для оборудования ПУ) в начале 1950-х гг. еще только приступила к созданию научного и конструктивного заделов с учетом возможностей отечественной промышленности.

В конце 1940-х и в начале 1950-х гг. резко обострилось противоречие между требуемым временем на инженерное оборудование районов развертывания ПУ и реальным временем на возведение типовых фортификационных сооружений, особенно убежищ. Оно было обусловлено сокращением отводимого времени на фортификационное оборудование позиций и районов, отсутствием в войсках соответствующих полевых фортификационных сооружений промышленного изготовления и средств механизации работ для их возведения. Эти причины дали «толчок» к разработке новых направлений по созданию «полевых оборонительных сооружений» различного назначения. В первую очередь, требовалось оценить соответствие защитных свойств существующих конструкций фортификационных сооружений требованиям к воздействию поражающих факторов ядерного оружия.

Следует отметить, что промышленность Германии, Англии, Франции, США и других стран к началу Второй мировой войны освоила производство разнообразного сортамента волнистого железа (в основном, оцинкованного). Оно получило широкое распространение в различных областях строительства. В Германии волнистое железо во время войны было быстро приспособлено для военных нужд. Жесткость профиля волнистого железа, относительно малый вес элементов, прочность конструкции из этих элементов, малые габариты сооружений, быстрота и простота сборки конструкций из стандартных элементов, транспортабельность и ряд других положительных качеств обеспечили его широкое использование в полевой фортификации Германии при организации оборонительных действий.

В России гофрированное железо появилось в 1875 г. После первых успешных испытаний, проведенных на Петербургском металлическом заводе, были впервые предложены металлические гофрированные трубы, которые использовались для замены деревянных труб на железной дороге. Однако дальнейшего развития это перспективное направление по целому ряду причин тогда не получило. Отечественная промышленность в конце 1940-х – начале 1950-х гг. выпускала только плоское волнистое железо и притом ограниченного сортамента. Гнутое волнистое железо, несмотря на простоту изготовления, не производилось из-за отсутствия спроса со стороны строительных организаций. К этому времени волнистое железо получило название «волнистая сталь», которое было закреплено в ГОСТ 3685-47. Оно изготавливалось путем горячей и холодной прокатки из тонколистовой стали обыкновенного качества на заводах Министерства металлургической промышленности СССР (заводы им. Петровского, им. Фрунзе, им. Кирова и др.)



Остатки миниатюрной ударной трубы из стальных труб. Нахабино, 2014 г.


Испытательный блок ударной трубы: стены и потолок обшиты броневыми листами, пол – съемная стальная плита, закрывающая грунтовый приямок, справа на стенке смонтирована модель боевой машины для снятия аэродинамических характеристик в потоке ударной волны.


Опыт войны

В ходе Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы тщательно изучалась практика полевого оборонительного строительства Германии, определялись и оценивались основные наиболее распространенные типы и конструкции фортификационных сооружений, а также материалы, из которых они возводились. Немцы на протяжении войны использовали в фортификации бронеконструкции заводского изготовления не только для ведения огня, но и для защиты личного состава и командных пунктов, элементы и секции волнистого железа, а также готовые элементы из дерева и фанеры. Много сооружений из волнистого железа немцы возвели при оборудовании Ломжинского плацдарма, в полевой обороне при осаде Ленинграда, в системе обороны р. Миус, на Ясско-Кишиневском рубеже и т.д. Причем сооружения из волнистого железа строили не только в безлесных районах, но и там, где лес был в изобилии.

При оборудовании ниш, скрытых ходов сообщения, блиндажей и убежищ использовались секции волнистого железа «Зигфрид», а также прямые и изогнутые (криволинейные) элементы «Генрих».

В 1949 г. профессор д.т.н. С.М. Изюмов и к.т.н. В.К. Ларионов кафедры инженерных конструкций ВИА им. В.В. Куйбышева провели исследования по развитию и созданию фортификационных сооружений из волнистого железа. Совместно с НИИИ им. Д.М. Карбышева были осуществлены всесторонние испытания фрагментов сооружений из трофейных элементов плоского и гнутого волнистого железа. В результате пришли к выводу, что размеры трофейных элементов гнутого волнистого железа не могут соответствовать задачам отечественной полевой фортификации – требовалось изыскать рациональные конструктивные формы, а не копировать иностранные образцы.

Для испытаний вооружения и военной техники на воздействие воздушной ударной волны требовалось создать полигоны и лаборатории с ударными трубами. В 1950 г. на 4-й площадке НИИИ им. Д.М. Карбышева в Нахабино под руководством сотрудника 3-й лаборатории А.Г. Соколова (начальник лаборатории – Б.А. Зпов) была возведена миниатюрная ударная труба длиной 20 м из стальных труб диаметром 0,4 м для изучения эффектов генерирования ударных волн за счет сжигания пороховых зарядов. Эти работы оставались основополагающими на протяжении всей истории трубного строительства в СССР.

Затем там же, на 4-й площадке, была построена реактивная ударная труба Т-1200, которая изначально рассматривалась как модель трубы большого диаметра для возведения в Ногинске. В 1951 г провели пробные пуски с пороховыми реактивными двигателями на трубе неполной длины и без опорной конструкции для установки двигателей в концевом торце.




Остатки реактивной ударной трубы Т-1200 в Нахабино, 2014 г.



В 1952 г. длину трубы довели до 100 м и смонтировали стальной опорный стапель для крепления двигателей и предотвращения обратного выхлопа продуктов сгорания. В том же году к головному торцу присоединили расширенный стальной испытательный блок. В 1953 г. головной торец закрыли перфорированным экраном для блокировки волны разрежения, срезающей часть ударной волны.

На трубе Т-1200 в испытательном блоке и в грунтовом приямке проводились эксперименты на моделях средств инженерного вооружения и фортификационных сооружений, а также определялись дифракционные аэродинамические нагрузки на элементы боевых машин. Малые габариты стенда и приямка шириной 1,5 м ограничивали испытания конструкций и моделей размером до 70-80 см. Конструктивные элементы сооружений испытывались на моделях пролетом полного габарита стенда.

По постановлению Совета Министров СССР №749-341 от 13 июля 1959 г. на полигоне ГосНИИ МПВО в окрестностях г. Ногинска Московской области была возведена реактивная ударная труба (стенд-труба) РУТ-2200. По завершении строительства на основании директивы ГШ ВС СССР от 3 сентября 1964 г. №ОРГ 27/11688 в составе ЦНИИ-26 сформировали научно-испытательный полигон для эксплуатации этой установки. РУТ-2200 периодически использовалась до настоящего времени.

Одновременно в г. Аксае построили взрывную ударную трубу Т-2300 с глухим задним торцом для испытания СИВ и конструкций ВФС на ударно-волновые нагрузки, в основном, возбуждаемые взрывами сосредоточенных зарядов бризантных ВВ. Строго говоря, данная установка не возводилась, а являлась естественной пещерой (штольней) в скальном массиве. Труба Т-2300 периодически использовалась на протяжении 1960-1980 гг.


Общий вид, план и разрезы сооружения из волнистой стали КВС-У.

Полезная площадь – 8 мг . Рабочих мест – 5-6. Масса – 1332 кг. Объем вынутого грунта – 65 м3 . Время работы экскаватора Э-305В – 1,4 (5) маш.-ч. Работа расчета из 7 чел. – 18 чел.-ч.

Цифра в скобках-для варианта посадки сооружения при высоком уровне грунтовых вод (УГВ).



Новая угроза

К началу 1950-х гг. стратегическая авиация США имела на вооружении более 700 атомных бомб. Американцы провели 45 ядерных испытаний, включая бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки в 1945 г. В Советском Союзе к этому моменту провели всего восемь испытаний атомного оружия, были изучены результаты атомной бомбардировки авиацией США японских городов Хиросимы и Нагасаки. В интересах совершенствования противоатомной защиты войск, проверки расчетных нормативов по поражению атомным оружием техники и вооружения требовалось провести учение с максимальным приближением к реальной обстановке. В связи с этим, 29 сентября 1953 г. вышло постановление Совета Министров СССР, положившее начало подготовке Вооруженных Сил и страны к действиям в особых условиях.

14 сентября 1954 г. состоялись Тоцкие войсковые учения с участием военнослужащих, в ходе которых применялся подрыв ядерных боеприпасов. Газета «Правда» 17 сентября 1954 г. писала: «6 соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения».

ВИА им. В.В. Куйбышева, научно-исследовательские, испытательные и проектные организации активно участвовали в подготовке и проведении этих учений. На полигоне выполнили полное фортификационное оборудование позиций и районов, возвели сооружения открытого типа и закрытого типа (огневые, блиндажи и убежища из лесоматериала, с применением волнистой стали и из сборного железобетона), установили контрольно-измерительные средства.

Результаты учений были проанализированы и обобщены. На основании результатов натурных испытаний, научных и экспериментальных исследований были разработаны теоретические основы расчета конструкций ФС на действие поражающих факторов ядерного взрыва и выданы практические рекомендации по проектированию новых и приведению существующих сооружений в соответствие с новыми требованиями. В ходе исследований были выявлены самые слабые места фортификационных сооружений – входы, амбразуры, воздухозаборные, дымовые отверстия и места ввода коммуникаций (электричество, связь и пр.), которые следовало оборудовать защитными устройствами (защитными дверями, защитными клапанами и пр.). Наиболее рациональными конструктивными решениями по несущей способности и материалоемкости при воздействии ударной волны ядерного взрыва были определены круговая и арочная формы поперечного сечения остова сооружения для промышленной разработки. Вплоть до середины 1980-х гг. именно они определяли технический облик войсковых фортификационных сооружений промышленного изготовления для ПУ.

К середине 1950-х гг. при инженерном оборудовании ПУ предписывалось возводить типовые фортификационные сооружения из лесоматериала, с использованием элементов волнистой стали и сборного железобетона, которые были приведены в соответствие с новыми требованиями. Однако время возведения сооружений оставалось на прежнем уровне, что не удовлетворяло требованиям ведения маневренных боевых действий, особенно при оборудовании пунктов управления. Вопросы размещения и защиты подвижных средств связи (KLUM, СМ и др.) в специально устраиваемых укрытиях в районах развертывания ПУ в наставлениях и руководствах в 1956 г. не были отражены. Это, вероятнее всего, было связано с незаконченностью исследований на ударных трубах по оценке защитных свойств укрытий и окопов для техники при воздействии скоростного напора и воздушной ударной волны ядерного взрыва.

Быстротечность обстановки, ограниченные сроки для оборудования, частая смена районов развертывания ПУ обусловили необходимость перехода к принципиально новым техническим формам конструкций фортификационных сооружений. Были сформулированы основные направления их развития:

– приведение в соответствие существующих типовых сооружений к новым требованиям по защитным свойствам;

– разработка сборно-разборных полевых сооружений из новых материалов;

– разработка подвижных полевых сооружений.

В качестве основной концепции при их разработке было принято создание фортификационных сооружений промышленного изготовления – полной заводской готовности к применению.

В это же время впервые провели ряд НИР по унификации и стандартизации наиболее массовых типов полевых фортификационных сооружений и их элементов, по разработке простых конструкций унифицированных сооружений, доступных для изготовления всеми родами войск, а также по использованию сборных конструкций фортификационных сооружений промышленного изготовления из волнистой стали, фанеры и сборного железобетона.

Это было вызвано тем, что к 1954-1955 гг. в качестве типовых сооружений рекомендовались 12 видов блиндажей и шесть видов убежищ легкого типа. Отдельные сооружения имели от 14 до 18 различных элементов, что значительно затрудняло централизованную заготовку материалов, а также сборку. Так, при оборудовании только одного батальонного района обороны на передовой позиции силами войск необходимо было возвести: подбрустверных блиндажей на 4 и 8 чел. – 70-75 шт., убежищ легкого типа на 10-25 чел. – 12-19 шт., с общей затратой лесоматериалов на блиндажи и убежища до 500-600 м3 .

Проводились НИР и ОКР по созданию фортификационных сооружений из стандартных элементов волнистой стали отечественного производства. В результате исследований и испытаний трофейных образцов волнистого железа и опытных отечественных образцов волнистой стали были установлены: рациональный профиль, толщина листа волнистой стали (проката), размеры и типы конструкций стандартного элемента из фортификационной волнистой стали для возведения сооружений на позициях, в районах и ПУ.

Определили номенклатуру сборных полевых сооружений из стандартных элементов волнистой стали. К ним относились: убежища различного назначения, помещения-убежища для отделов штаба полка, дивизии, корпуса на НП, подземная часть сооружений НП, помещения-убежища для командиров батальонов, полков, начальников родов войск, различные блиндажи, укрытия, заслоны, а также обделка ниш, галерей и т.д. Уточнили и тактико-технические требования к полевым фортификационным сооружениям, которые могут быть выполнены из стандартных элементов волнистой стали. Разработали технические проекты фортификационных сооружений установленного типа, а также заказали опытные партии стандартных элементов из волнистой стали на отечественной промышленной базе.


Общим вид состыкованных между собой двух комплектов сооружений КВС-У в котловане.перед обсыпкой.


Слева – кольцо, собранное из трех элементов волнистого стеклотекстолита. Справа – дверь полотна корытообразного профиля из стеклотекстолита.


Первые серийные

С учетом полученных результатов в Отдельном проектно-фортификационном бюро Инженерных войск Советской армии (ОПФБ ИВ СА) совместно с НИИИ им Д.М. Карбышева спроектировали сооружения промышленного изготовления из волнистой стали и водостойкой (бакализированной)фанеры для инженерного оборудования ПУ. Уже в 1956- 1957 гг. на Днепропетровском заводе металлоконструкций выпустили опытные образцы комплекта элементов волнистой стали КВС и сооружение КВС-У, а на Парфинском фанерном комбинате – сооружение из бакализированной фанеры КФУ.

КВС-У и КФУ стали первыми образцами конструкций сборно-разборных сооружений промышленного изготовления многократного использования при инженерном оборудовании ПУ. Они отличались по форме и конструктивному исполнению.

Комплект элементов волнистой стали КВС был разработан для возведения блиндажей и убежищ, перекрытых щелей, участков траншей с минимальным использованием лесоматериалов (тамбуры, защитные двери, торцевые стенки, и др.) и в сочетании с бумажными земленосными мешками – при инженерном оборудовании позиций и районов.

КВС-У – сооружение полной заводской готовности, предназначенное для инженерного оборудования ПУ в ходе подготовки исходных районов для наступления, при наступлении и закреплении захваченных рубежей, а также в обороне – при оборудовании позиций войск на главном направлении в первой полосе обороны тактического звена, где условия не позволяли или затрудняли возводить сооружения другого типа (железобетонные, крупноблочные и т.п.). Сооружение было принято на снабжение в марте 1958 г. (разработчик – ОПФБ ИВ СА, предприятие-изготовитель – Днепропетровский завод металлоконструкций).

КВС-У состояло из основного помещения, тамбура с шахтным входом (тамбура и входа). Остов основного помещения кольцевого очертания собирался из элементов волнистой стали ФВС (по три элемента в кольце – всего семь колец), а по длине сооружения эти элементы укладывались в нахлестку на одну полуволну.

В комплект элементов сооружения также входили специальные элементы ФВС с отверстиями для установки и крепления перископа ППК-1 или коробов (труб) для ввода кабельных линий, которые были разработаны позднее и введены в комплект КВС-У в 1959 г. Торец основного помещения закрывался специальной диафрагмой.

Тамбур собирался из четырех элементов ФВС и покрытия тамбура. На покрытии тамбура монтировался промежуточный конус или дополнительный элемент и защитно-герметический люк. Один торец примыкал к основному помещению и отделялся от него перегородкой с герметической дверью, а другой торец закрывался торцовой перегородкой. Вход в тамбур оборудовался лестницей.

В основном помещении устанавливались: фильтровентиляционный агрегат ФВА-100 (ФВА-100/50 или ФВА-50/25) и печь ОПП (МОП-6), столы для работы и аппаратуры, нары для отдыха, табуреты и пр. Воздухозабор ФВА-100 оборудовался вентиляционным защитным устройством ВЗУ-100, дымоход ОПП – защитным устройством ДЗУ-100 (ПВУ-100).

В комплект КВС-У не входили: отопительная печь ОПП, фильтровентиляционный агрегат ФВА-100, вентиляционная труба с оголовком ВЗУ-100, дымовая труба с оголовком ДЗУ-100, бытовое оборудование сооружения – их поставляли отдельно.

Особой популярностью в Инженерных войсках пользовались комплекты элементов ФВС и сооружение КВС-У, разработанное для ПУ полка.


Транспортировка контейнера с комплектом сооружения КВС-У вертолетом Ми-4.


План и разрезы комплекта клеефанерного убежища КФУ.

Полезная площадь – 7,5 мг . Рабочих мест – 5-6.

Масса – 1462 кг. Объем вынутого грунта – 70 м3 .

Время работы экскаватора Э-305В (ЭОВ-4421) – 1,5 (5,4) маш.-ч. Работа расчета из 7 чел. – 22 чел.-ч.

Цифры в скобках – для варианта посадки сооружения при высоком уровне грунтовых вод.


Комплект КВС-У позволял увеличивать площадь основного помещения путем стыковки сооружений как в продольном направлении, так и в поперечном.

Сооружение, возведенное в грунте, обладало достаточными защитными свойствами от воздействия поражающих факторов ядерного взрыва и средств поражения боеприпасов в обычном снаряжении. Однако опыт применения и эксплуатации КВС-У выявил, что его круглая форма не позволяла рационально использовать пространство основного помещения и вызывала определенные неудобства при работе с картами и пр. Размещение ФВА и ОПП в основном помещении также не способствовало эффективной работе офицеров управления. Шахтный вход был недостаточно удобным, особенно при быстрой эвакуации из сооружения.

При сборке колец, особенно при стягивании их внахлест, расчеты должны были иметь соответствующие практические навыки работы стяжными ключами. Монтаж внутреннего и бытового оборудования тоже требовал определенной сноровки и умения. При извлечении КВС-У для повторного использования требовалось полностью снимать грунтовую обсыпку и убирать грунт из пазух котлована не менее чем на половину высоты сооружения или же отрывать траншею по пазухе полупериметра сооружения с последующей его разборкой. Командиры подразделений, за которыми были закреплены КВС-У, для сокращения времени возведения или исключения параллельной сборки сооружения расчетом с отрывкой котлована землеройным средством и извлечения применяли его в собранном виде на подъемной раме. Сооружение заблаговременно собиралось на поверхности земли на раме, выполненной из бревен (брусьев), и имело строповочные веревки для установки в котлован автокраном. КВС-У перевозилось в собранном виде на раме в кузове автомобиля. При таком способе время на возведение сооружения в котловане сокращалось (цикл: отрывка котлована, установка сооружения КВС-У в котлован, монтаж и закрепление воздуховодов, засыпка грунтом и маскировка), однако увеличивалось количество маш-рейсов, так как штатная перевозка сооружения предусматривала перевозку двух комплектов.

Для переброски по воздуху (вертолетом) была разработана специальная укладка элементов комплекта КВС-У.

Несмотря на недостатки, сооружение КВС-У находилось в производстве более 30 лет – до принятия в 1987 г. на вооружение и снабжение модернизированного сооружения КВС-AM из волнистой стали. Однако, с учетом имеющихся запасов, КВС-У находились в войсках вплоть до развала СССР.

Сооружение КФУ предназначалось для защиты и работы личного состава при инженерном оборудовании районов развертывания пунктов управления оперативно-тактического звена. Это сооружение было разработано в ОПФБ ИВ СА (В.Г. Коновалихин, Е.А. Аникеева, А.С. Соколовский, Гусев и другие) и принято на снабжение в сентябре 1958 г.

Оно состояло из основного помещения, тамбура и вертикального входа. Остов сооружения собирался из клееных фанерных полых цилиндрических и плоских элементов. Как и при использовании КВС-У, увеличение площади основного помещения ПУ достигалось путем стыковки комплектов сооружений КФУ между собой.


Общий вид состыкованных комплектов КФУ в котловане перед обсыпкой грунтом.


Сооружение из комплекта элементов криволинейного волнистого стеклотекстолита (вариант).


В основном помещении устанавливали фильтровентиляционный агрегат ФВА-50/25 и печь ОПП, столы для работы и аппаратуры, нары для отдыха, табуреты и пр. Воздухозабор ФВА оборудовался вентиляционным защитным устройством ВЗУ-50, дымоход ОПП – защитным устройством ДЗУ-100 (ПВУ-100). В комплект КФУ внутреннее и бытовое оборудование не входило, а поставлялось отдельно.

Цилиндрические полые элементы (Ф2, ФЗ, Ф4) имели различные диаметры и при транспортировке их вдвигали один в другой (телескопический принцип), образуя компактный блок. Штатно на грузовой платформе автомобиля ЗИЛ-150 переводились два комплекта сооружений КФУ.

Одновременно с разработкой комплектов сооружений КВС-У и КФУ продолжался поиск новых материалов и конструктивных решений ВФС.

Таким образом, уже к концу 1950-х гг. в результате проведения целого ряда НИР и ОКР в ВИКА им. В.В. Куйбышева, НИИИ им. Д.М. Карбышева СВ и ОПФБ ИВ СА появились новые сооружения промышленного изготовления для ПУ, а также были предложены типовые решения сооружений с использованием фортификационной волнистой стали и лесоматериала при инженерном оборудовании позиций и районов в условиях применения ядерного оружия. Кроме того, провели стандартизацию и унификацию элементов (из лесоматериалов и железобетона) типовых конструктивных решений входов, перекрытых щелей, блиндажей и убежищ для фортификационного оборудования позиций и районов. Спроектировали также сооружения открытого типа для укрытия командно-штабных машин, машин связи и др. на пунктах управления.


Наследники «Ворошиловца». Часть 3

М.В. Павлов, И.В. Павлов


«Младший брат» АТ-45

Немного отвлекаясь от основной темы нашего повествования – тяжелых харьковских тягачах, расскажем еще об одной интересной работе, выполненной конструкторами завода №75 практически параллельно с организацией выпуска АТ-45. Речь пойдет о проекте так называемого «корпусного» тягача.

Постановлением ГОКО от 30 апреля 1944 г. за №5773 и приказом НКТП от 4 мая 1944 г. за №289 заводу N975 было предложено спроектировать и изготовить опытные образцы быстроходного тягача средней массы для корпусной артиллерии. В соответствии с этим постановлением отделом главного конструктора завода был разработан технический проект тягача АТ-К («Артиллерийский тягач, корпусной») по тактико-техническим требованиям ГАУ КА.

Этому предшествовали подробный анализ конструкций известных машин этого класса в нашей стране и за рубежом. Учитывался и опыт эксплуатации народнохозяйственных тракторов в армейских условиях.

Хотя в круг рассматриваемых образцов попали, вполне естественно, машины СССР («Коминтерн», С-2) и Германии (полугусеничные тягачи), основное внимание все же уделялось американским специальным тягачам типа М-4 и М-5, как наиболее совершенным представителям этого класса. Обе машины, что характерно, появились уже в ходе войны и базировались на танковых узлах и агрегатах. Их особенностями являлись быстроходность (максимальная скорость до 55 км/ч), наличие мощного двигателя (удельная мощность – 18 л.с./т), а также специальная компоновка, обеспечившая удобное размещение экипажа, орудийного расчета, ЗИПа артсистемы и боекомплекта, и оригинальное оформление механизма главного фрикциона (двойное сцепление) и мультипликатора.

Однако, по мнению конструкторов завода №75, у американских машин хватало и недостатков. К ним отнесли применение карбюраторного двигателя, работающего на высокооктановом бензине, малую опорную поверхность и большое среднее давление на грунт, ограниченный запас топлива, недостаточно высокую проходимость на тяжелых дорогах и затрудненный доступ к важным агрегатам машин. Количество рабочих ступеней в трансмиссии (пять) для выбранного диапазона скоростей (от 6 – до 55,5 км/ч) признали недостаточным, так как переключение передач при движении с грузом было затруднено.

При разработке проекта артиллерийского тягача для корпусной артиллерии конструкторы завода №75 стремились создать надежную машину, удобную в эксплуатации и ремонте, экономичную в работе и, по возможности, не сложную в производстве. Однако преследовалась и еще одна цель – обеспечить широкое и рентабельное использование тягача не только в Красной Армии, но и в различных областях народного хозяйства и в промышленности.

Предполагалось, что эксплуатация быстроходного гусеничного АТ-К на грунтовых, проселочных и разбитых дорогах будет гораздо эффективнее, чем большегрузных (5-8 т) автомобилей, а на плохих зимних дорогах он ока

жется просто незаменимым. Однако жизнеспособность новой машины при использовании ее в народном хозяйстве зависела от успешного решения двух задач – удешевления стоимости и увеличения долговечности. Учитывались в том числе требования обеспечить равномерное распределение нагрузки на опорные катки при наличии груза в кузове и устойчивое движение при кренах до 30" и подъемах до 40'.


Модели тягачей АТ-К и АТ-45.


В итоге была определена компоновка АТ-К с передним расположением ведущих колес, поперечным размещением низко расположенного двигателя (непосредственно у механизмов главной передачи), крайне передним размещением кабины водителя (над двигателем) и установкой лебедки в задней части машины с вертикальным барабаном. Кинематическая схема («двигатель – главный фрикцион – гитара (входной редуктор) – промежуточный вал – коробка передач – механизм поворота – бортовые редукторы – ведущие колеса – гусеницы») характеризовалась поперечным расположением валов и отсутствием конических пар в зацеплении. В КП был предусмотрен отбор мощности на лебедку.

Моторно-трансмиссионное отделение располагалось в передней части машины, за ним в межрамном пространстве – аккумуляторная батарея, масляный и топливный баки, ресиверы пневмосистемы. Непосредственно за кабиной водителя находился кузов, где размещались орудийный расчет и одновременно груз массой 4000 кг. Особенностью компоновки АТ-К являлось низкое расположение днища кузова (около 800 мм от грунта), что должно было обеспечивать удобную погрузку и свободную посадку орудийного расчета (для сравнения: расстояние днища кузова от грунта на АТ-45 составляло 1200 мм, на «Ворошиловце» – 1407 мм, на «Коминтерне» – 1296 мм).

Особо отмечалось, что «наружное оформление машины осуществлено по аналогии с семейством тягачей завода №75 («Коминтерн», «Ворошиловец», АТ-45)», Кабина водителя АТ-К – автомобильного типа, аналогичная кабине АТ-45. Подвеска – торсионная, с шестью опорными катками на каждую сторону. Количество верхних поддерживающих катков (на каждую сторону)-три.

На тягаче АТ-К предполагалось установить двигатель мощностью 200 л.с., однако такие моторы в нашей стране тогда серийно не выпускались. В связи с этим на заводе №37 им. Орджоникидзе в Москве разработали проект и построили опытные образцы дизеля Т-200 (вариант танкового двигателя В-2), предназначенного для будущего АТ-К, а также для других целей. Стендовые испытания Т-200 в августе- сентябре 1945 г. показали высокие «техноэкономические качества и безусловную целесообразность использования его для тягача«АТ-К».

Поперечное расположение двигателя относительно оси машины и параллельное расположение КП потребовало включить в систему трансмиссии промежуточный механизм – «гитару». Он состоял их трех параллельно расположенных шестерен, смонтированных на своих валах. Ведущая шестерня «гитары» была посажена на ведомом валу главного фрикциона.

Коробка передач – тракторного типа, с поперечным расположением валов, трехходовая, с пятью передачами вперед и одной – назад. Включение передач производилось с помощью подвижных зубчатых муфт.

Механизм поворота (левый и правый) – одноступенчатый, планетарный, являлся одновременно и редуктором. По сравнению с фрикционной муфтой он был менее трудоемким в изготовлении и значительно более работоспособным и надежным, не требовал специального обслуживания при эксплуатации, а также характеризовался легкостью в управлении.

Бортовые передачи – планетарные (с целью обеспечения большего передаточного отношения в этом узле – больше единицы). Бортовой редуктор (левый и правый) монтировался в отдельном картере, который крепился к внутреннему борту рамы. Такое конструктивное оформление бортовых редукторов (в отличие от принятого на «Ворошиловце», АТ-45 и Т-34) обещало значительное упрощение в изготовлении и сборке, а также гарантировало взаимозаменяемость механизмов. Кроме того, механизм, полностью расположенный внутри рамы, не перекрывал клиренс машины и, следовательно, обеспечивал лучшую проходимость машины по песку, грязи и по снегу.

Барабан лебедки был смонтирован на вертикальной оси, установленной на специальном фундаменте. Передача крутящего момента от двигателя к барабану лебедки осуществлялась от специального привода. По проекту, при работе на одну ветвь обеспечивалось подтягивание грузов лебедкой на расстоянии до 60 м с тяговым усилием до 10000 кгс. При работе на две ветви тяговое усилие составляло 20000 кгс (расстояние 30 м).


Опытные образцы тягача АТ-Т на междуведомственных испытаниях. 1949 г.



Один из двух первых опытных образцов тягача АТ-Т с установленным тентом.


Механизм натяжения гусеницы был аналогичен примененному на АТ-45. Зацепление гусеницы с ведущим колесом – цевочное, как обеспечивавшее большую плавность зацепления и бесшумную работу. Рама тягача – сварная, коробчатого типа, открытая.

Однако наиболее важный вопрос при проектировании новой машины был связан с совершенно недостаточной долговечностью элементов ходовой части. Испытания тягача АТ-45 со всей очевидностью продемонстрировали недостатки движителя, заимствованного от танка Т-34, Недопустимый износ в шарнирах траков гусеницы вызывал ее чрезмерное удлинение. Было установлено, что для всех типов зацепления гусеницы с ведущим колесом (зубовое, гребневое, цевочное) срок нормальной службы гусеницы колебался от 800- 1000 км до 1500-3000 км. Для транспортной машины, эксплуатация которой предполагалась и в народном хозяйстве, это было неприемлемым. Более того, гарантийный километраж тягача следовало повысить с 3000 км до 20000 км.

Изготовление траков гусеницы из стали Гадфильда не решило задачу. Еще в конце 1943 г. инженер Жеронкин, заместитель главного металлурга завода №183, предложил оригинальный способ увеличения износоустойчивости трака Т-34 из стали Гадфильда. Речь шла о повышении предела текучести при пластическом обжатии стали этой марки.

Аналогичные мероприятия проводились и на ряде заводов в США.

Но более радикальным способом повышения долговечности гусеницы являлось применение в шарнирных звеньях «сайлент- блоков (резиновых втулок)», т.е., говоря современным языком, резино-металлических шарниров (РМШ). Помимо сохранения при эксплуатации практически неизменным соотношения шага гусеницы и звездочки и высокой надежности, такое соединение траков обеспечивало бесшумность работы шарнира в движении. Однако на тот момент в нашей стране просто не существовало достаточно отработанного технологического процесса обрезинивания металлических поверхностей «сайлент-блоков». Такие технические решения были внедрены в серийное производство только в США.

Технический проект АТ-К в октябре 1944 г. и июле 1945 г. рассматривался на Техсовете НКТП и в ГАУ КА и в целом был одобрен. Принятое решение предусматривало изготовление опытной партии машин и последующую подготовку к их крупносерийному производству. Однако проблемы с двигателем и недостаточный ресурс ходовой части не позволили реализовать данный проект. Во многом решить накопившиеся вопросы удалось при разработке конструкции тяжелого тягача АТ-Т уже в послевоенные годы.


Опытный образец тягача АТ-Т №401-3.


Один из первых двух опытных тягачей «Объект 401». 1949 г.


Долгожитель

Как уже отмечалось, в соответствии с государственной программой создания артиллерийского вооружения на послевоенный период в 1946 г. в отделе главного конструктора завода №75 Министерства транспортного машиностроения (Харьковский завод транспортного машиностроения, или ХЗТМ) возобновились работы и над тяжелым тягачом, на этот раз на основе нового среднего танка Т-54. Они были определены постановлением Совета Министров СССР №1118-325 от 21 апреля 1947 г.

Новый тягач должен был буксировать артиллерийские системы и прицепы массой до 25 т в различных условиях. Кроме того, тактико-технические требования, утвержденные данным постановлением, определяли:

– масса тягача (в рабочем состоянии) – 20000 кг;

– грузоподъемность кузова – 5000 кг;

– количество людей в кузове – 15 чел.;

– максимальная скорость движения (без артсистем) на хороших покрытых дорогах – 35 км/ч;

– средняя техническая скорость на грунтовых дорогах с грузом и артсистемой -18-20 км/ч;

– запас хода по горючему на грунтовых дорогах среднего качества – не менее 350 км.

– среднее давление на грунт – 0,6-0,7 кгс/см2 ;

– клиренс – не менее 430 мм;

– максимально преодолеваемый подъем при движении без прицепа – не менее 30°;

– максимально преодолеваемый подъем при движении по сухому грунту с грузом и с артсистемой (как по сцеплению, так и по двигателю) -15°;

– боковой крен – 25°;

– лебедка: длина троса – 100 м, тяговое усилие – 20000 кгс;

– способ торможения артсистемы – пневматический;

– гарантийный срок работы по двигателю – 600 моточасов, по трансмиссии и ходовой части – 5000 км (для сравнения: аналогичный показатель АТ-45 составлял 3000 км).

Работы над тягачом «Объект 401», или АТ-Т («Артиллерийский тягач, тяжелый»), на ХЗТМ велись под руководством главного конструктора завода М.Н. Щукина и его заместителя Ф.А. Мостового. В них также принимали участие В.М. Дорошенко (ведущий конструктор машины), А.И. Автономов, В.М. Кричевский, А.К. Архипов, И.А. Борщевский и другие. Не остался в стороне и Н.Г. Зубарев – в те годы уже профессор, трудившийся в Академии артиллерийских наук.

Забегая вперед отметим, что харьковские конструкторы и заводчане блестяще справились с поставленной задачей в кратчайшие сроки. Первые образцы АТ-Т полностью соответствовали заданным требованиям, а по ряду важных показателей превзошли их. Этому в немалой степени способствовал опыт, накопленный в ходе работ над тягачом АТ-45 и его предшественником – «Ворошиловым». По сути, все работы по новой машине явились их прямым продолжением.

Первые опытные образцы тягача «Объект 401» (№401-1, 401-2 и 401-3) собрали уже в конце 1947 г, Они успешно совершили пробег Харьков – Москва, а в следующем году и в начале 1949 г. прошли приемо-сдаточные, заводские и доводочные испытания в объеме: №401-1 – 3289 км пробега (двигатель отработал 198 ч); №401-2 – 542 км (38 ч); №401-3 – 274 км пробега (13 ч). В соответствии с договоренностью завода №75 с ГАУ ВС объем заводских испытаний тягачей позже был засчитан комиссией в объем междуведомственных испытаний, которые начались практически сразу, в апреле 1949 г.


Краткое описание конструкции тягача «Объект 401»

Тяжелый артиллерийский тягач АТ-Т являлся быстроходной гусеничной машиной, предназначенной для буксировки артиллерийских систем большой и особой мощности, средних танков и различных прицепов. Он оснащался кузовом, позволявшим осуществлять одновременную перевозку людей и грузов, а также мощной лебедкой (напомним, что на тягаче АТ-45 в условиях военного времени лебедку не устанавливали, что ограничивало его возможности). Характерной особенностью конструкции новой машины стало широкое использование серийных танковых агрегатов и узлов (как и раньше в конструкции тягача АТ-45) – в основном от среднего танка Т-54, недавно поставленного на серийное производство.

Наиболее совершенным из трех опытных образцов являлся тягач №401-3.

Все узлы и агрегаты тягача АТ-Т монтировались на сварной раме (типа «башмак»), представлявшей собой жесткую конструкцию в виде открытой сверху коробки из стальных листов. В переднюю часть рамы были вварены литые стальные картеры бортовых редукторов (передние листы рамы с приваренными к ним картерами бортовых редукторов образовывали передний мост), а в кормовую – кронштейны ленивцев (направляющих колес) и картер тягово-сцепного устройства. В нижней части рамы, непосредственно у днища, вваривались литые кронштейны осей балансиров.

В передней части машины располагались агрегаты трансмиссии, за ними (под полом кабины) – двигатель с агрегатами систем охлаждения и смазки. На опытных образцах тягача АТ-Т использовался продольно установленный 12-цилиндровый дизель В-401 типа В-2 с V-образным расположением цилиндров (двухрядным, под углом 60°). По сравнению с серийным дизелем В-54 двигатель В-401 был дефорсирован и имел мощность 305 кВт (415 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 1600 мин ’. Всасывающие коллекторы были переставлены (воздух в двигатель поступал со стороны передачи), а вместо масляного фильтра «Кимаф» установлен войлочно-бумажный фильтр конструкции завода №75. Удельный расход топлива на эксплуатационном режиме составлял 224 кВтч (165 г/л. с.-ч).

Способ запуска – электростартером или сжатым воздухом.

Топливная система опытных АТ-Т состояла из трех топливных баков и трубопроводов. Передний топливный бак емкостью 215 л (по другим данным, 210 л) размещался слева от двигателя в передней части тягача, а средний и задний топливные баки емкостью 600 л (610 л) и 585 л (590 л) – поперек рамы в средней части под полом кузова. Заправка переднего бака производилась через горловину, расположенную под капотом, а среднего и заднего – через горловины, вынесенные на правый борт тягача. Баки между собой не сообщались, и питание двигателя производилось раздельно от каждого бака.


Рама опытного тягача АТ-Т в цехе завода №75.


Дизельный двигатель В-401.


Размещение основных агрегатов опытного тягача АТ-Т.


Для очистки топлива использовались фильтры: сетчатый – грубой очистки (монтировался на переднем топливном баке) и сдвоенный войлочный фильтр – тонкой очистки (на двигателе). Подача топлива из баков перед пуском двигателя осуществлялась подкачивающим насосом типа «Альвейер».

Система смазки двигателя – принудительная, под давлением. Она состояла (кроме агрегатов, установленных на двигателе) из масляного бака, радиатора для охлаждения масла, фильтра, маслоподкачивающего насоса и трубопроводов.

Масляный бак располагался справа от двигателя и был разделен перегородкой на рабочий и запасной отсеки. Заправочная емкость рабочего отсека бака составляла 50 л, полная емкость запасного отсека бака – 90 л. Масляный радиатор трубчато-пластинчатого типа был выполнен в одном блоке с водяным.

Грубая очистка масла производилась сетчатым фильтром, смонтированным в масляном баке на заборном штуцере, а тонкая – специальным фильтром конструкции завода №75, установленным вместо серийного маслофильтра «Кимаф» (межпромывочный срок фильтра конструкции завода №75 был примерно в 10 раз больше, чем у фильтра «Кимаф»), На машине №401-1 фильтр состоял из щелевой, войлочной и бумажной секций, а на образцах №401-2 и 401-3 – из двух войлочных и одной бумажных секций.

Система охлаждения – жидкостная, с принудительной циркуляцией охлаждающей жидкости. Радиатор – трубчато-пластинчатый, трехзаходный (на №401-1 – однозаходный), устанавливался вертикально над КП. Движение охлаждающего воздуха через радиатор осуществлялось с помощью двух вентиляторов, смонтированных на специальной поперечной балке. Привод к вентиляторам производился клиновидными ремнями от шкива, сидящего на носке коленчатого вала двигателя. Поверхности охлаждения водяного радиатора – 48 м2 , заправочная емкость системы охлаждения – 68 л (с котлом подогревателя), поверхность охлаждения масляного радиатора – 16 м2 .

На тягаче №401-3 использовалась система подогрева двигателя перед пуском, состоявшая из отдельного топливного бачка, котла подогрева жаротрубного типа с установленной в топочной камере форсункой, плунжерного топливного насоса и нагнетателя воздуха, приводившихся в действие электромотором.

Радиатор и передняя часть тягача закрывались декоративной решеткой, причем на машине N9401-3 за решеткой располагались регулируемые жалюзи.

Воздухоочистители конструкции завода №75 находились в специальном отделении за двигателем. Один из них очищал воздух, поступавший в правую группу цилиндров, а второй – в левую группу цилиндров. Каждый воздухоочиститель имел три ступени очистки: первая – отсос пыли эжекционным способом при помощи потока отработавших газов двигателя, проходивших через специальное устройство; вторая – масляная, путем прохождения и поворота потока воздуха над масляной ванной, и третья – при прохождении воздуха через промасленную канитель.

Крутящий момент двигателя передавался на гусеницы по следующей кинематической схеме: двигатель – главный фрикцион – коробка передач – планетарные механизмы поворота – бортовые редукторы – ведущие колеса – гусеницы.

Главный фрикцион монтировался на ведущем валу коробки передач и представлял собой многодисковую фрикционную муфту со стальными дисками трения. Не менее 80% деталей главного фрикциона тягача были заимствованы от главного фрикциона танка Т-54. Их основным отличием являлась конструкция ведущего и ведомого барабанов, а также увеличенное количество дисков трения (у главного фрикциона тягача – 17, у Т-54 – 15).

Коробка передач была выполнена с постоянным зацеплением шестерен и имела пять передач вперед и одну передачу заднего хода. Все детали коробки передач размещались в литом алюминиевом картере (65% наименований деталей коробки передач тягача были заимствованы от серийной коробки танка Т-54). Главными отличиями коробки тягача от коробки танка являлись: расположение главного вала над промежуточным, наличие конической пары и вала отбора мощности к лебедке, а также вертикальная плоскость разъема картера. Смазка коробки передач осуществлялась разбрызгиванием масла при вращении шестерен. Для облегчения переключения передач в коробке имелись синхронизаторы, полностью заимствованные отТ-54.

Планетарные механизмы поворота (также от Т-54) – двухступенчатые, позволявшие осуществлять прямую и замедленную передачи, а также отключать бортовые редукторы от коробки передач. Наличие замедленной передачи позволяло производить повороты без больших потерь мощности.

Бортовые редукторы представляли собой понижающие одноступенчатые передачи с передаточным отношением 6,77. Все детали бортовых редукторов, за исключением шестерен узла наружного подшипника ведущего вала и картера, заимствовались от танка Т-54. Шестерни бортовых редукторов по сравнению с шестернями танка Т-54 были усилены за счет увеличения длины зубьев на 30 мм. У тягача №401-3 ведомые шестерни бортовых редукторов изготавливались составными.

Ведущие колеса переднего расположения полностью заимствовались от танка Т-54. Число зубьев – 13.

Соединение главного фрикциона с двигателем и коробки передач с планетарными механизмами поворота осуществлялось зубчатыми муфтами, допускавшими некоторое смещение осей соединенных механизмов.

Подвеска тягача – индивидуальная, торсионная, с поперечным расположением торсионных валов. Оси балансиров устанавливались на двух втулках, запрессованных в кронштейны рамы тягача. Сдвоенные опорные катки (по пять на каждый борт) использовались от ходовой части танков Т-34 и Т-44 (830x150 мм). Направляющие колеса (ленивцы) и механизмы натяжения гусениц были заимствованы от танка Т-54.

С целью повышения срока службы узлов ходовой части на тягаче применили более надежные (по сравнению с Т-54) уплотнения осей балансиров, опорных катков и ленивцев, выполненные в виде лабиринтов и самоподжимных резиновых манжет. Для ограничения хода балансиров вверх на тягаче использовались резиновые буферы, установленные на кронштейнах, приваренных к бортовым листам рамы. Кронштейны буферов передних и задних катков имели увеличенную привалочную поверхность (на них монтировались армированные буферы).


Тяговая лебедка тягача АТ-Т.


Коробка передач опытного тягача АТ-Т.


Опытный образец тягача АТ-Т. Тент не установлен.


На машинах №401-1 и 401-2 устанавливались мелкозвенчатые гусеницы цевочного зацепления (количество траков в одной гусенице – 94, шаг трака -137 мм, ширина трака – 500 мм), заимствованные от танка Т-54, а на образце №401 -3 – опытная гусеница с резинометаллическими шарнирами (PMLU). Кроме того, на тягаче N9401 -3 на передних и задних катках использовали гидроамортизаторы, заимствованные от танка Т-54, что, по замыслу, должно было повысить плавность хода машины и ее скоростные качества. На каждую гусеницу могли крепиться по десять съемных литых шпор.

В кормовой части рамы тягача располагалась мощная лебедка с тяговым усилием 20 тс и рабочей длиной троса 100 м, привод к которой осуществлялся от коробки передач через конический редуктор и продольный (составной) вал, размещавшийся вдоль правого борта. Лебедка имела понижающий червячный редуктор, два тяговых ролика (с четырьмя ручьями для троса на каждом) и сборный барабан троса. Благодаря принятой схеме трос на сборный барабан поступал почти полностью разгруженным. Для правильной намотки троса служил специальный автоматический тросоукладчик.

Тягово-сцепное устройство тягача – с пружинным двухсторонним амортизатором; тяговый стержень имел суммарное угловое перемещение вокруг своей оси 90’. Для облегчения сцепки тягача с прицепом сцепной крюк мог поворачиваться в горизонтальной плоскости, а тяговый стержень – выдвигаться на 220 мм для возможности соединения с различными артсистемами.

После сцепки свобода перемещения исключалась специальными стопорящими устройствами.

Все рычаги и педали управления тягачом и лебедкой были сосредоточены в кабине. Чтобы уменьшить усилия на рычагах управления и педали главного тормоза, в систему управления включили сервоприводы (при наличии кулачкового сервоустройства на тягаче N9401 -3 усилия на рычагах управления оказались значительно меньше, чем на №401-1 и №401-2). Усилие на педали главного фрикциона составляло 22 кгс, на рычагах управления – не более 25 кгс. На тягаче №401-3 рычаг управления лебедкой был съемным, что создавало больше удобств водителю при управлении машиной.

Кроме механического способа, торможение тягача и прицепа могло производиться при помощи пневматического привода.

Кабина автомобильного типа, рассчитанная на 4 чел., располагалась над двигателем. На первой и второй опытных машинах установили четырехместные кабины, переделанные из кабины автомобиля ЗИС-5 по типу кабины АТ-45, а на третьем образце смонтировали кабину, полученную из кабины автомобиля ЗИС-150 (впоследствии именно такая кабина определяла внешний облик серийных тягачей АТ-Т, став их своеобразной «визитной карточкой»). На стеклах переднего ветрового окна смонтировали пневматические стеклоочистители, т.е. учли замечания, высказанные еще в ходе испытаний АТ-45.

Позади кабины на раме крепился металлический кузов, рассчитанный на перевозку груза массой до 5 т. В нем располагались откидные деревянные сиденья вдоль бортов и передней стенки. Откидным был выполнен только задний борт. Пол кузова – съемный, что обеспечивало хороший доступ к лебедке и топливным бакам. Кузов оборудовался брезентовым тентом, укрепленным на съемных стальных дугах. При снятом тенте дуги укладывались в специальную укладку в передней части бортов кузова.

Возимый комплект запчастей, инструмента и принадлежностей размещался в ящиках под сиденьями в кабине, в ящиках под аккумуляторами в кузове, на левом подкрылке (рядом с капотом) и на бортах кузова. На задних грязевых щитках крепились два легкосъемных башмака, подкладываемых под гусеницы тягача при работе лебедки.

Электрооборудование тягача – однопроводное, напряжением 24 В. В качестве источников электроэнергии использовались четыре аккумуляторные батареи типа 6СТЭ-128 и генератор Г-73. Основными потребителями являлись стартер СТ-16, контрольно-измерительные приборы и приборы внутреннего и внешнего освещения.


Тягово-сцепное устройство тягача АТ-Т.


Положение башмака при работе лебедки.


Итоговый экзамен

В целом приемо-сдаточные и заводские испытания машин прошли достаточно ровно, без существенных поломок. Среди дефектов силовой установки отмечалось пробивание газов и масла из-под фланцев выпускных коллекторов на тягачах №401-1 и №401-2 после 1390 и 527 км пробега соответственно. На всех тягачах наблюдалось подтекание топлива через некоторые штуцера топливного насоса и форсунок после 1400-1600 км пробега. Для приведения форсунок в нормальное состояние была произведена промывка последних и прочистка отверстий распылителей.

20 апреля 1949 г. три опытных образца АТ-Т предъявили ГАУ ВС для проведения всесторонних испытаний, которые прошли с конца апреля до августа того же года.

Испытания проводились междуведомственной комиссией (председатель комиссии – генерал-майор инженерно-технической службы А.И. Дацок), назначенной совместным приказом по ГАУ ВС и Министерству транспортного машиностроения №068/132 от 6 апреля 1949 г. Помимо военных специалистов, в нее вошли представители завода №75 (включая главного инженера завода Н.А. Соболя, ведущего конструктора В.М. Дорошенко, начальника ОТК В.А. Юферова, начальника опытного цеха И.Д. Шехтмана) и Министерства транспортного машиностроения. Академию артиллерийских наук представлял профессор Н.Г. Зубарев. Такая авторитетная комиссия должна была сделать окончательный вывод о возможности принятия столь необходимого тягача на вооружение Советской Армии и постановки его на серийное производство.

Испытания опытных образцов проходили в соответствии с программой ГАУ ВС и Министерства транспортного машиностроения,утвержденной заместителем начальника ГАУ ВС генерал-полковником артиллерии И.И. Волкотрубенко и заместителем министра транспортного машиностроения И.А. Лебедевым. Водители тягачей и обслуживающий персонал был выделен заводом №75 из числа работников Опытного цеха.

В соответствии с намеченным планом испытания проводились в следующей последовательности:

– пробеговые испытания тягачей с грузом в кузове по шоссейным и грунтовым дорогам;

– пробеговые испытания при буксировке артиллерийских систем по шоссейным и грунтовым дорогам и местности;

– буксировка и эвакуация средних танков;

– специальные испытания по определению максимально преодолеваемых препятствий, тяговой лебедки и системы пневмоторможения.


В сложных условиях

Погодные условия в период междуведомственных испытаний нельзя было назвать благоприятными: стояла сухая жаркая погода, с большим количеством пыли и температурой наружного воздуха от +25 до 40°С, а с 6 по 20 июня шли непрерывные дожди, поэтому двигаться приходилось по грязным дорогам с погружением гусениц на значительную глубину.

Испытания проводились в районе Харькова по трем основным маршрутам. Маршрут №1 (Харьков – Сороковка – Чугуев) протяженностью 50 км включал участок с булыжным покрытием (улицы Харькова) и проселочную дорогу с многочисленными подъемами и спусками. Маршрут №2 – булыжное шоссе Харьков-Валки протяженностью 70 км с почти непрерывноповторяющимися подъемами. Маршрут №3 – участок шоссейных, грейдерных и проселочных дорог Харьков – Мерефа – Лихачево – Краснопавловка – Артельное – Орелька – Верх.Орелька – Лихачево протяженностью 210 км. На последнем участке имелся заболоченный участок и луг общей длиной около 4 км, перерезанный ручьем шириной до 3 м и глубиной до 0,8 м.

Каждый тягач должен был пройти (без прицепа с грузом в кузове, буксировка артсистемы с грузом в кузове и среднего танка): по шоссейным дорогам – 1400 км, по грунтовым дорогам – 3200 км, на пересеченной местности – 400 км. В целом, заданный объем пробеговых испытаний тягачей был выполнен, хотя при попытке провести испытания на шоссейных дорогах возникли неожиданные проблемы. Дело в том, что Дорожный отдел Харьковского областного исполнительного комитета на основании имеющегося постановления Совета Министров СССР запретил проводить такие эксперименты. Поэтому, чтобы выполнить определенный километраж, пришлось увеличить объем пробегов по грунтовым дорогам.

Пробеговые испытания производились с грузом в кузове массой 5000 кг (металлические бруски, закрепленные к полу кузова), а 70% объема километража – еще и при буксировке артсистем и танков. В качестве прицепов использовались повозка с основанием 305-мм гаубицы БР-18 (массой около 22000 кг), ствольная повозка той же гаубицы (массой около 19000 кг), а также средний танк Т-54. Повозка гаубицы – на колесном ходу, с пневматическими шинами и с пневматическим приводом к тормозам на все колеса.

Основой пробеговых испытаний являлись длительные выезды без ежедневного заезда на завод, с профилактическим обслуживанием и заправкой тягачей в полевых условиях. В первый выезд (с 7 по 9 мая) тягачами было пройдено свыше 500 км, во второй (с 13 по 17 мая) – свыше 1000 км, в третий (с 22 по 23 мая) – около 500 км, в четвертый (с 5 по 22 июня) – более 2500 км и в пятый (с 6 по 9 июля) – 500 км. Марши совершались как в дневное, так и в ночное время на скоростях, максимально допустимых по условиям дороги. По окончании этих испытаний тягач №401-3 разобрали для осмотра деталей и узлов, а его двигатель, масляный фильтр и воздухоочистители подвергли контрольным стендовым испытаниям.

За время междуведомственных испытаний двигатели тягачей проработали: на тягаче №401-1 – 109 ч; на тягаче №401-2 – 239 ч, из них при испытании лебедки – 25 ч; на тягаче №401-3 – 239 ч, из них при испытании лебедки – 38 ч.

В процессе испытаний были зафиксированы следующие максимальные скорости: при движении без прицепа – 39,8 км/ч, при движении с артсистемой – 38,9 км/ч. Средние скорости составили: при движении без прицепа – 28,8 км/ч, с артсистемой – 28,4 км/ч, при буксировке танка Т-54 – 18,0 км/ч.

Расход топлива (от 1,4 до 2,0 л на 1 км в нормальных условиях, до 3,5 л – в тяжелых, при буксировке танков) признали допустимым. Расход масла, составлявший 2,5-3,0% от расхода топлива, также являлся нормальным. Правда, у тягача №401-3 отмечался повышенный расход топлива на 1 ч работы по сравнению с машинами №401-1 и 401-2. Объяснялось это тем, что при движении в свободном состоянии и с артприцепами он развивал более высокие средние скорости, т.е. двигатель работал в более напряженном (форсированном) режиме, а буксировка танков производилась в тяжелых условиях – по дорогам, разбитым после обильных дождей.

Специспытания по преодолению подъемов, спусков и косогоров (грунт – сухой, покрытый прочным дерном) проводились 20 июня 1949 г. При движении только с грузом в кузове тягачи преодолели: подъем – 37”, спуск – 37", косогор – 30"; при буксировке артсистемы: подъем – 25", спуск – 25", косогор – 22". Возможно, удалось бы получить и более высокие значения, но обнаружить в районе испытаний другие препятствия просто не смогли. По мощности двигателя и сцеплению с грунтом указанные подъемы и спуски преодолевались свободно.

При преодолении тягачом №401-3 косогора в 20" с повозкой ствола 305-мм гаубицы БР-18 на буксире последняя опрокинулась и была поднята при помощи лебедок двух тягачей. При этом лебедка одного тягача поднимала повозку, а трос лебедки второго тягача страховал ее от повторного опрокидывания.

По результатам пробеговых испытаний местности можно было уверенно говорить о том, что все основные характеристики АТ-Т соответствуют заданным постановлением Совета Министров СССР №1118/325 от 21 апреля 1947 г. Более того, по отдельным позициям полученные данные даже превышали предъявляемые требования.

Максимальная скорость без артсистем на хороших шоссейных дорогах превышала заданную величину. Средняя техническая скорость на грунтовых дорогах среднего качества с грузом и артсистемой также оказалась выше. Запас хода по горючему на грунтовых дорогах среднего качества увеличился до 400-700 км. Кроме того, АТ-Т мог преодолевать более крутые препятствия.


Опытный тягач АТ-Т с повозкой основания 305-мм гаубицы БР-18.


Движение опытного тягача АТ-Т с повозкой основания 305-мм гаубицы БР-18 через брод.


Оценка работы харьковчан

Двигатели на всех трех образцах в ходе испытаний гарантировали им необходимую силу тяги в различных дорожных условиях и существенных дефектов не имели. Система охлаждения действовала надежно, обеспечивая нормальное охлаждение двигателя при движении в условиях температуры окружающего воздуха свыше +35"С, на высоких скоростях и при буксировке средних танков. Не было ни одного случая вынужденной остановки из-за перегрева двигателя либо движения на низших передачах по той же причине. Незначительные дефекты оперативно устранялись в полевых условиях средствами возимого ЗИПа.

Система смазки обеспечивала надежный контакт трущихся деталей двигателя и нормальное охлаждение масла. Температура масла, несмотря на высокую температуру окружающего воздуха и большую нагрузку, не превышала допустимых величин. На машине №401-1 на 4578 км пробега имел место разрыв прокладки крышки маслофильтра, который стал единственным дефектом в системе смазки.

Топливная система машин не вызвала нареканий. В то же время были обнаружены течи по сварному шву у горловины переднего топливного бака на тягаче №401-2 и по шву у среднего топливного бака на машине №401-3. У тягача №401-2 наблюдалось также подтекание топлива через сальники топливного распределительного крана.

Главный фрикцион функционировал нормально. Даже в тяжелых условиях (например, при движении тягачей по грязным грунтовым дорогам с артиллерийскими системами, а также с танком Т-54) случаев пробуксовки главного фрикциона не наблюдалось.

Полужесткие муфты соединения двигателя с главным фрикционом и коробки передач с планетарными механизмами поворота во время испытаний работали надежно, за исключением муфты на тягаче №401 -2, у которой после 2564 км пробега был отмечен значительный износ зубьев зубчатого фланца главного фрикциона, а на 6001 км (из них 4459 км – во время междуведомственных испытаний) произошел срез зубьев. Кроме того, на тягаче №401-3 на 2377 км пробега случился обрыв болта такой же муфты из-за его неполной закалки. Болт заменили в полевых условиях.

Коробки передач проработали: на тягаче №401-1 – 4636 км, №401-2 – 5743 км, №401 -3 – 6738 км. Движение по сухим дорогам при буксировке артсистем производилось преимущественно на 4-й и 5-й передачах, а при буксировке танка Т-54 – на 3-й и 4-й передачах. Движение по грязным дорогам с артсистемой осуществлялось на 3-й и 2-й передачах, а с танком Т-54 – на 2-й передаче (на 1-й передаче – в особо тяжелых условиях). Температура масла в коробке, как правило, не превышала 100-110'С и лишь в особо неблагоприятных условиях повышалась до 115-123"С. Серьезных дефектов в работе КП зафиксировано не было.

Планетарные механизмы поворота на тягачах N9401-1 и N9401-3 дефектов не имели. Обнаруженный пропуск смазки через уплотнение поводковой коробки (вследствие попадания в нее смазки из бортового редуктора) удалось устранить, использовав улучшенное уплотнение.

Бортовые редукторы на трех тягачах работали надежно, без каких-либо дефектов, за исключением подтекания смазки через сальниковые уплотнения.

В процессе буксировки артсистем и танков при преодолении труднопроходимых участков пути неоднократно применялись лебедки. Так, например, при переезде через заболоченный луг и ручей, протекающий по нему, колеса артсистемы прорезали грунт и погружались в него на глубину до 1,2 м, а танк Т-54 «садился» на днище. В таких случаях буксировка становилась невозможной из-за пробуксовки гусениц АТ-Т. Тогда тягач отцеплялся от артсистемы или танка, выезжал из болота на твердый грунт, а затем с помощью лебедки вытаскивал застрявший «прицеп». При этом возможное перемещение тягача «юзом» (из-за недостаточного сцепления с грунтом)устранялось с помощью специальных «башмаков», подкладываемых под гусеницы машины. На мягком заболоченном грунте «башмаки», естественно, вдавливались в грунт на полную высоту и не могли удерживать тягач от перемещения. Поэтому приходилось либо перемещать тягач на более твердый грунт, либо увеличивать опорную поверхность «башмаков», подкладывая под них бревна или доски.

Необходимо отметить, что еще в ходе заводских испытаний тягача №401-1 зимой и в условиях весенней распутицы при буксировке артсистемы также приходилось пользоваться лебедкой при вытаскивании застрявшей в глубоком снегу или грязи артсистемы и для преодоления обледеневших подъемов, когда не хватало сцепления тягача с грунтом. В последнем случае АТ-Т отцеплялся от артсистемы, преодолевал подъем, а затем лебедкой вытаскивал на подъем артсистему. В некоторых ситуациях трос лебедки использовался и как буксирный, т.е. артсистема вытаскивалась не только лебедкой, но и непосредственным передвижением тягача.

В ходе испытаний лебедки работали безотказно, за исключением одного случая соскакивания приводной цепи тросоукладчика при работе на косогоре. По окончании запланированных пробегов были проведены специальные испытания лебедок на тягачах №401 -2 и 401-3, включавшие подтягивания груза на полную длину троса.

Ходовая часть машин также зарекомендовала себя положительно. На тягачах №401-1 и 401-3 дефектов ведущих колес не было, а на №401-2 после 3926 км пробега обнаружилась незначительная трещина на наружном венце левого ведущего колеса. Резиновые бандажи опорных катков гарантийный километраж выдержали, но на некоторых из них имелись незначительные надрывы и местные отслоения от эбонитового слоя.


Тягач АТ-Т №401-3 с танком Т-54 пересекает высохший ручей.



Тягач АТ-Т №401-3 со ствольной повозкой 305-мм гаубицы преодолевает канаву с водой. Обратите внимание на снятые секции ветрового стекла для улучшения вентиляции в кабине.


Торсионные валы работали надежно. Однако использование гидроамортизаторов, установленных на передних и задних опорных катках на тягаче №401-3, сочли нецелесообразным, так как заметного влияния на плавность хода они не оказывали: у машин без гидроамортизаторов колебания затухали также быстро.

Как уже отмечалось, на тягачах №401-1 и 401-2 гусеницы собрали из траков танка Т-54 (на первой машине они прошли 5863 км, на второй – 5743 км). Опытные гусеницы с РМШ, которые были установлены на тягаче №401-3, вызвали немало нареканий и проработали на нем всего 1862 км (во время междуведомственных испытаний – 1593 км). В связи с имевшимися дефектами их заменили гусеницами от танка Т-54. При осмотре на некоторых траках гусеницы с РМШ обнаружили трещины и разрушение резиновых втулок. Выбить какой-либо из пальцев для рассоединения траков оказалось невозможным. Для того чтобы заменить гусеницы, пришлось разрезать траки автогеном. После снятия гусениц с тягача с большим трудом (при помощи пресса и кувалды) удалось выбить несколько пальцев и разобрать траки. При этом наблюдались трещины вдоль оси на двух втулках, отслоение резины от омедненной поверхности втулок, а также сильный износ цевок траков и их коробление, доходящее до 1,5-2 мм.

Таким образом, опытные гусеницы с РМШ испытания не выдержали.

В рамах тягачей имел место только один дефект – надрыв лобового листа рамы в местах крепления переднего буксирного крюка во время буксировки тягача N9401-1 другой машиной. На других двух машинах передний лист рамы в месте приварки буксирных крюков усилили накладками: на №401-2 – изнутри рамы, на №401-3 – снаружи. Кроме того, во время буксировки танков имели место случаи отгибания и отрыва защелок задних буксирных крюков коушами тросов (конструкция защелок была заимствована от танка Т-54).

Конструкцию уширенной кабины автомобиля ЗиС-150, установленной на тягаче №401- 3, признали вполне удачной, обеспечивавшей вполне комфортные условия для размещения четырех человек и отличную обзорность с места механика-водителя. В то же время в ходе испытаний при высоких температурах окружающего воздуха (особенно днем) отмечалась высокая температура внутри кабины, доходившая иногда до +60°С, что ухудшало условия работы водителя. Из-за принятого расположения кабины над двигателем нагретый воздух из МТО попадал внутрь кабины через неплотности и отверстия в полу для рычагов управления. Вентиляция воздуха в кабине также была явно недостаточной, так как стекла переднего ветрового окна не открывались (на тягачах №401 -1 и 401 -2 с уширенной кабиной «типа ЗИС-5» ветровые стекла открывались и такой проблемы не было).

Чтобы снизить температуру внутри кабины тягача №401-3, установили термоизоляцию пола (фанера и резиновый коврик), устранили имевшиеся зазоры и неплотности, закрыли чехлами отверстия для прохода рычагов, а среднее стекло сняли (уже в ходе испытаний сняли и левую секцию ветрового окна). Это позволило уменьшить температуру воздуха в кабине примерно на 10-15°С. Однако существенно снизить температуру в кабине можно было только при наличии открывающихся стекол ветрового окна, что было реализовано в конструкции кабины уже серийных АТ-Т.

Тягово-сцепное устройство обеспечивало в целом нормальную буксировку артсистем, смягчая при этом толчки и удары при изменении скорости движения тягача или арсистемы. Отдельные мелкие дефекты устранялись на месте. По результатам испытаний конструкция некоторых элементов прицепного устройства была пересмотрена и усилена.

Электро- и пневмооборудование тягачей в ходе испытаний нареканий не вызвали.

Доступ к большинству агрегатов тягача был свободный, а их обслуживание не представляло сложности. По общему признанию, уход за АТ-Т по сравнению с предыдущими марками гусеничных тягачей оказался значительно проще, так как основные узлы и агрегаты не требовали дополнительной смазки на всем протяжении гарантийного километража (5000 км), а срок очистки маслофильтра двигателя вырос до 250-300 ч – вместо 25 ч для фильтра «Кимаф" на дизеле В-54. Воздушные фильтры в ходе испытаний не нуждались в чистке. Это позволило сделать вывод о том, что чистка не потребуется и после прохождения значительно большего километража, чем на других машинах, в частности, на танке Т-54.

Комплект ЗИП надлежало окончательно утвердить в ходе эксплуатации АТ-Т в воинских частях.



Тягач на спуске в 37° и на косогоре в 30°.


Преодоление 25°-го подъема с повозкой основания 305-мм гаубицы БР-18.



Опрокидивание повозки ствола 305-мм гаубицы БР-18 при попытке движения на косогоре в 20".


Твердый повод для оптимизма

Выводы комиссии были достаточно позитивными. В частности, говорилось: «… По своим показателям и конструктивным формам тяжелый артиллерийский тягач «АТ-Т» является вполне современной тяговой машиной, соответствующей современному уровню развития танковой и автотракторной техники, особенно по показателям гарантийного срока службы». По тяговым способностям АТ-Т обеспечивал нормальную буксировку по различным дорогам и местности артиллерийских систем особой мощности и эвакуацию средних танков, причем транспортировка артсистем допускалась с максимально возможными скоростями тягача. Особо подчеркивалось, что «обнаруженные, в процессе испытаний, дефекты отдельных узлов и механизмов не ограничивали работоспособности машин».

Разумеется, как и у любой новой машины, у АТ-Т имелось множество «детских болезней». Так, от завода-поставщика дизеля В-401 требовалось устранить дефекты, выявленные в процессе испытаний, установить на двигатель топливные фильтры, имевшие межпромывочный срок не менее 100 ч, а также обеспечить автоматическую смазку топливного насоса. Рекомендовалось внедрить на серийные АТ-Т обогревательное устройство для пуска двигателя в условиях низких температур окружающего воздуха по типу конструкции, хорошо зарекомендовавшей себя на машине №401-3, и устранить возможность образования трещин по сварочным швам топливных баков (позже, при постановке машины на серийное производство, пошли даже на увеличение количества топливных баков до пяти при аналогичном в целом общем объеме топлива). Следовало повысить износоустойчивость полужесткой муфты, соединявшей двигатель с главным фрикционом, и устранить возможность разрушения ее стяжного болта. Надлежало внедрить ограничители хода вилки переключения шестерни отбора мощности на лебедку в коробке передач и обеспечить более надежную работу выключающего устройства ПМП. Указывалось на необходимость внедрить оправдавшие себя в ходе испытаний на тягаче №401-3 кулачковые сервоустройства управления ПМП, провести конструктивные доработки кабины,направленные на улучшение условий работы экипажа, а также разработать и испытать легкосъемные грунтозацепы к тракам гусениц.

Заключение комиссии гласило:

«1. Предъявленные на междуведомственные испытания тяжелые артиллерийские тягачи изготовлены заводом №75 в соответствии с тактико-техническими требованиями, утвержденными Постановлением Совета Министров СССР № 1118-325 от 21.4-47 года.

2. Все три опытных образца тягачей «АТ-Т» испытания на заданный гарантийный километраж в объеме 5000 км. пробега выдержали.

3. Выявленные дефекты выявленных узлов и агрегатов тягачей… подлежат обязательному устранению в процессе изготовления первой партии тягачей и подготовки производства серийного выпуска машин.

4. Рекомендовать тяжелый артиллерийский тягач «АТ-Т» для принятия на вооружения Советской Армии и организации серийного производства».



Демонтаж коробки передач и установка радиатора на тягаче АТ-Т.


Тягачи АТ-Т являлись постоянными участниками военных парадов на Красной площади в Москве.


Краткие ТТХ опытного тягача АТ-Т (1949 г.)

Масса в рабочем состоянии, кг 20000

Грузоподъемность платформы, кг 5000

Масса буксируемого прицепа, кг 25000

Габаритные размеры, мм:

– длина 6950

– ширина 3140

– высота 2845

Ширина колеи, мм 2640

Клиренс с грузом на платформе, мм 430

Высота расположения прицепного

устройства от грунта, мм 745

Габариты грузовой платформы, мм:

– длина 3570

– ширина 2950

– высота 360

Двигатель

Тип и марка…… Четырехтактный 12-цилиндровый дизель В-401 с непосредственным впрыском топлива

Расположение цилиндров Двухрядное, под углом 60°

Максимальная мощность при 1600 об/мин, л.с 415

Удельный расход топлива на эксплуатационном режиме, г/л.с.ч 165

Емкость топливных баков, л 1410

Максимальная скорость движения, км/ч 39

Средняя скорость движения по дорогам среднего качества с грузом на платформе и артсистемой на крюке, км/ч 18-20

Удельная мощность (с грузом на платформе), л.с./т 16,6

Преодолеваемые препятствия:

– максимальный подъем при движении в свободном состоянии 30°

– максимальный подъем при движении по сухому грунту с грузом на платформе и артсистемой 15°

– боковой крен 25°

Среднее удельное давление на грунт, кг/см2 :

– без груза 0,53

– с грузом на платформе 0,67

Запас хода по топливу с грузом на платформе и артсистемой на крюке по грунтовым дорогам, км 700.

Серийное производство тягача АТ-Т в Харькове началось в том же году, а в III квартале 1949 г. цеха покинули первые 50 машин. В немалой степени этому способствовала широкая унификация элементов ходовой части с танком Т-54, который также выпускался на том же заводе с 1948 г. В результате освоение новых тягачей в войсках проходило достаточно гладко. Благодаря целому ряду удачных компоновочных решений, реализованных в конструкции нового тягача, АТ-Т отличался исключительной надежностью и ремонтопригодностью, а также удобством в эксплуатации в самых различных условиях. Поэтому ему была уготована долгая жизнь в строю Советской Армии: серийное производство этих машин продолжалось до середины 1979 г. А создатели этой удачной машины были удостоены Сталинской премии.

Помимо своего основного предназначения, АТ-Т послужил отличной основой для создания целой гаммы машин различного назначения. В частности, он широко использовался для буксировки ракетных комплексов и стал родоначальником многих машин Инженерных войск, таких как тяжелые бульдозеры-путепрокладчики, быстроходные роторные траншеекопатели, роторные экскаваторы и др. Однако тема эта столь обширна, что заслуживает отдельного рассказа.

В конце 1970-х гг. на смену заслуженному ветерану пришел новый многоцелевой тяжелый тягач МТ-Т, также разработанный в Харькове на базе танковых агрегатов – на сей раз основного танка Т-64. Но, несмотря на ряд внедренных прогрессивных технических решений, эта машина все же не снискала славы своего предшественника-АТ-Т.


Литература

1. Отчет по проведению государственных испытаний артиллерийского тягача АТ-45. – ГАУ Красной Армии, 1944.

2. История танкостроения 1941-1945 гг. Т.2-4. -Харьков. завод №75 МТМ, 1946.

3. Арттягач АТ-45. – НКТП СССР; Ордена Ленина завод №75 МТМ, 1944.

4. Артиллерийский тягач АТ-45. – МТМ, 1945.

5. Отчет о междуведомственных испытаниях тягачей «АТ-Т». – Харьков, 1949.

6. Устройство гусеничных артиллерийских тягачей. – М.: Воениздат, 1959.

7. Тяжелый артиллерийский тягач АТ-Т. – М.: Воениздат, 1961.

8. Прочко Е.И. Артиллерийские тягачи Советской Армии // Бронеколлекция. – 2005, №5.


Михаил Лисов

История одного черноморского флота

По залам военно-морского музея Болгарии

В далеком 1883 г. командир Дунайской флотилии и Морской части Болгарского княжества подготовил рапорт о целесообразности создания в г. Русе, на который тогда базировалась флотилия, библиотеки и музея военного флота. С этого момента и отсчитывает свою историю Военно-морской музей Болгарии, хотя для публичного посещения он был открыт только в 1921 г. Что помешало более ранней реализации замысла? Быть может, сама личность командира, коим был капитан- лейтенант Зиновий Петрович Рождественский. Да-да, это тот самый Рождественский, которому потомки припишут все причины Цусимской катастрофы!

А в 1883 г. 35-летний офицер находился в полуофициальной опале. Уже шесть лет его не производили в следующий чин. И все из-за нашумевшей статьи в «Биржевых ведомостях», в которой Рождественский, по существу, дезавуировал сам подвиг «Версты», за который получил, кстати, сразу два ордена – Святого Владимира с мечами и бантом и Святого Георгия 4-й степени. Командование флота к такой честности отнеслось соответственно, и Зиновий Петрович был выслан из России в Болгарию, где сыграл значительную роль в формировании национальных военно-морских сил.

В 1887 г. на княжеский трон был избран австриец Фердинанд фон Заксен-Кобург-Гота (позднее ставший болгарским царем Фердинандом I). И с того момента в болгарском флоте надолго укрепились западноевропейская военная мысль и техника. Музей же, созданный по замыслу З.П. Рождественского, на долгие годы остался делом общественным и находился под управлением Болгарского народного морского соглашения (БНМС) – неправительственной организации, ведавшей, в числе прочего, развитием водных видов спорта.

Новая жизнь началась в 1955 г., когда приказом №46 от 10 мая министр народной обороны основал военно-морской музей в «град Сталин», как тогда называлась Варна. Для музея нашлось вполне просторное здание на Приморском бульваре. Уже 11 августа 1956 г. первые посетители смогли ознакомиться с историей мореплавания на Черном море и развитием ВМС страны.

В 1957 г. состоялось не менее громкое событие – для осмотра был открыт знаменитый миноносец «Дерзкий» («Дрьзки»), участник атаки 8 ноября 1912 г. на турецкий крейсер «Хамидие». Перед входом в музей установлен еще один натурный экспонат – торпедный катер проекта 123К. Это один из восьми ТКА данного типа, поступивших из СССР в 1957 г. Катера исправно служили 18 лет, а в 1985 г. были выведены из состава ВМС.


Миноносец «Дръзки» был открыт для осмотра в 1957 г. Корабль воссоздан на момент атаки 8 ноября 1912 г. турецкого крейсера «Хамидие».


Войдя в здание на Приморском бульваре, сразу оказываешься в неповторимой атмосфере морской романтики. Под входом размещается диорама «На дне», отображающая работу водолаза в глубинах Черного моря. Несколько залов отведены средневековой истории – временам, когда болгарского государства еще не существовало, но у его берегов гремели морские сражения, прежде всего между Российской и Османской империями. Теперь прибрежная полоса от Балчика до Ахтопола представляет собой настоящий клондайк для аквалангистов-любителей и подводных археологов. Со дна подняты древние якоря и части старинных кораблей, в том числе и носовые украшения, представленные в залах музея.

Впрочем, романтика моря достаточно быстро сменяется экспонатами, отражающими героическую и трагическую реальность становления болгарского флота, история которого, как и многое в этой стране, тесно связана с Россией. Как известно, по итогам Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. ни Санкт-Петербург, ни София не достигли поставленных целей. Болгары ограничились относительно самостоятельным Княжеством, а половина страны осталась под контролем турецкого султана и получила наименование Восточной Румелии. Россия вернула себе статус великой державы, но так и не смогла добраться до вожделенных Проливов. Достаточно выгодный для нас Сан- Стефанский договор был под давлением Запада в лице Британии и Австро-Венгрии денонсирован, а Берлинский договор ограничил срок действия русского временного управления в Болгарии девятью месяцами.

В этой обстановке русский императорский комиссар в Болгарии князь А.М. Дондуков- Корсаков предложил создать болгарскую флотилию и Морскую часть для несения брандвахтенной службы на Дунае. Санкт-Петербург эту инициативу одобрил. Местной стороне были переданы плавсредства Дунайской флотилии и штаб в г. Руса. Инженерное ведомство подарило Софии еще три катера.

1 августа 1879 г. в День русского Военно- морского флота в г. Русе на пароходах «Опыт», «Горный Студенъ», «Пордим», «Взрыв», шхуне «Келасура», катерах «Птичка», «Олафчик», «Варна», «Ракета», «Мотала», «Фардинг» и «Бавария» были подняты болгарские флаги. Штат флотилии был установлен в количестве 9 офицеров и 58 унтер-офицеров и матросов. Командиром флотилии и Морской части назначили капитан-лейтенанта Александра Конкеевича, капитана парохода «Опыт».

Пожалуй, самым грозным кораблем флотилии была деревянная шхуна «Куласура», имевшая на борту целых четыре малокалиберных орудия. Она же стала и самым крупным плавсредством, имея водоизмещение 306 т.

В 1882 г. состав флотилии пополнила яхта французской постройки «Александр I», носившая имя первого правителя самостоятельного Болгарского княжества князя Александра Баттенберга. Капитаном «борта №1» водоизмещением 350 т был назначен командир флотилии Александр Конкеевич, которого в 1883 г. сменил капитан-лейтенант З.П, Рождественский. Надо сказать, что Баттенберг еще в 1881 г. прекратил своим указом действие Тырновской конституции и заменил правительство, назначив на министерские посты русских офицеров. Однако надежда на то, что Санкт- Петербург будет решать внутриполитические проблемы в Софии, оказалась бесплодной. В результате дипломатических маневров действие конституции было восстановлено, русские же остались в стране в качестве исключительно военных специалистов, необходимость присутствия которых осознавалась как правящим режимом, так и оппозицией.

Не вдаваясь в подробности Болгарского кризиса 1885-1886 гг., следует отметить, что в результате целой череды событий Восточная Румелия оказалась присоединенной к Болгарскому княжеству, Сербия объявила войну Болгарии и была разгромлена, Вена остановила болгарский «дранг-нах-Вестен», князь Баттенберг низложен и выслан в Россию, откуда через территорию Австро-Венгрии вернулся в страну и вновь, уже по настоянию императора Александра III, сложил с себя княжеский титул и удалился в изгнание. Александр III приказал вернуться на Родину всем российским офицерам. Санкт-Петербург пытался обеспечить стабильность в братской стране и предотвратить растущий конфликт с Веной, но в результате потерял влияние на развитие событий в Болгарии.


Модель учебного крейсера «Надежда».


100-мм корабельное орудие с крейсера «Надежда».


Впрочем, события Болгарского кризиса стали настоящим крещением для флотилии. «Взрыв», в частности, участвовал в десяти рейсах по Дунаю от Русы до Арчара для снабжения болгарских войск в ходе войны с Сербией. Катер «Мотала» захватил сербское парусное судно, что стало первым официальным морским (точнее, речным) боем болгарского флота. Катер «Голубчик» совершил 45 рейсов для обеспечения жизнедеятельности гарнизона Видинской крепости, которой командовал майор Атанас Узунов. Один из героев сербской войны Узунов позднее примкнул к русофильскому заговору. После поражения февральского восстания в Русе он был схвачен и расстрелян.

Болгарский кризис и опрометчивая внешняя политика императора Александра III привели к полной переориентации государства и вооруженных сил на Запад. Все болгарские плавсредства были переименованы в честь местных князей и революционеров. «Голубчик», например, стал «Крумом», в честь древнего хана, «Взрыв» – «Асеном» в память о болгарском царе, «Бычок» – «Христо Ботевым». Командиром флотилии вместо изгнанного Еспера Серебрякова, сторонника русофилов, был назначен капитан Панайот Ангелов, ранее командовавший Портовой ротой в Русе.

Новоизбранный князь Фердинанд I Максимилиан-Карл-Леопольд-Мари Сакс-Кобург- Готский поначалу флот не замечал. Но в 1888 г. правительство все-таки решило воссоздать «портовое капитанство» в Варне и восстановить болгарское военно-морское присутствие на Черном море. При этом основные опасения были связаны с возможной реакцией России на появление «соперника». Но Санкт-Петербург решил не связываться с Софией. Уже в 1889 г. для защиты базы была сформирована специальная артиллерийская часть из пяти русских 65-мм орудий и пяти десятиствольных картечниц.

Первые годы в составе флота настоящих офицеров было немного, но большинство из них ранее служили в России, что вызывало подозрение у тогдашних правителей страны. Новые кадры София начала готовить уже у новых союзников – в военно-морской академии в Ливорно (Италия), Императорском и королевском военно-морском училище в Триесте, британской Королевской академии в Гривинче. Молодежь ехала за рубеж охотно, но возвращаться служить на древних посудинах никто не стремился.

В 1897 г. София обратилась за помощью в строительстве военно-морского флота к Франции. Оттуда незамедлительно был прислан лейтенант Пюшон, сразу же произведенный в капитаны II ранга и назначенный советником правительства по морской части. После прибытия советника из Варны на французские верфи «полетели» заказы. Для начала в Бодо был заказан минный авизо с вооружением от концерна «Шнайдер». В основу проекта был положен французский авизо «Касабланка». Корабль водоизмещением 717 т получил наименование «Надежда» и причислен к классу минных крейсеров. Впрочем, к типу плавсредства скоро стали добавлять слово «учебный». Несмотря на это, судя по представленной в музее модели, для своего времени это была достаточно мощная боевая единица. Артиллерию корабля представляли два 100-мм, два 65-мм и два 47-мм орудия. Торпедное вооружение составили два 381-мм однотрубных аппарата; третья торпеда хранилась в контейнере на борту.

В 1903 г. на фоне угрозы новой войны с Турцией либерально-демократическое правительство вновь разместило заказ на строительство трех миноносцев во Франции. Первоначально предполагалось купить такие корабли в Англии, но парижский банк очень удачно предоставил коммерческий кредит в 100 млн. золотых левов и контракт «уплыл» в Тулон. Кстати, эту же тактику спустя 100 лет французы применят, навязывая Софии вертолеты «Кугар» по 20 млн. евро каждый. Вслед за первыми тремя кораблями, получившими наименования «Дерзкий», «Смелый» и «Храбрый», в Тулоне заказали еще три: «Шумный», «Летящий» и «Строгий». Концерн «Шнайдер» не стал оригинальничать и воспроизвел номерной миноносец французского флота. 97-тонные кораблики получили по три торпедных аппарата: два поворотных однотрубных и один неподвижный в носовой части. Артиллерия традиционно ограничивалась двумя 47-мм пушками «Шнайдер», однако размещенными за полубаком по бортам и поэтому имевшими ограниченный сектор обстрела.

Тем временем Пол Пишон быстро обеспечил кроме прочего получение французской во

енно-технической помощи в форме передачи яхты «De Romas», переименованной в «Камчию» и переквалифицированную в минный заградитель. Из Франции поступили также два 240-мм орудия «Шнайдер» для комплектования береговой батареи в Варне. Одна из этих пушек сохранилась до настоящего времени и находится на открытой площадке рядом с музеем. Подпись под ней лаконична:«Береговое орудие обр. 1907 г. Охраняло г. Варну в Балканской войне 1912-1913 гг.»


Кормовое 75-мм орудие "Кане" поднятое с русского эскадренного миноносца "Лейтенант Пущин" в 2010 г.


Впрочем, многое из поставленного концерном «Шнайдер» имело серьезные дефекты. Но это не помешало Фердинанду I назначить Пишона командующим флотом. На этой должности француз состоял до июня 1908 г. История сохранила противоречивое мнение об этом офицере, но, к слову сказать, именно при нем болгарский флот из речного стал морским. Более того, после отставки Пишона началась борьба за фактическое уничтожение ВМС. Кому-то из окружения Фердинанда, который к тому времени объявил страну независимой, а себя – царем, пришла в голову абсурдная идея создания «смешанного торгово-военного флота». Капитана 1 ранга Станчо Димитриева, унаследовавшего пост командующего, в 1911 г. поблагодарили и уволили. За ним с флота изгнали таких опытных офицеров, как Димитр Добрев (участвовал добровольцем в русско-японской войне в качестве артиллериста на крейсере «Дмитрий Донской»), Народное собрание предложило расформировать Дунайскую флотилию, а Черноморский флот вообще не создавать.

Было закрыто Минно-подрывное училище Дунайской флотилии.

Только к концу 1911 г. болгарские власти опомнились: страна стремительно приближалась к войне. Уже в мае 1912 г. учебный крейсер «Надежда» отправился с тайной миссией в Ялту. На борту находилась правительственная делегация, которая должна была обсудить с императорским двором предстоящее столкновение с Турцией. Правда, в августе «Надежда» напоролась на камни Анхиалской балки и была вынуждена встать на ремонт в России.


Носовое 37-мм орудие, стоявшее на подводной лодке "Подводник №18". Поднято в 2010 г.


Ожидаемая война, получившая название Первой балканской, разразилась 5 октября 1912 г. Вслед за известием о мобилизации флота из запаса призвали Добрева, которого назначили комендантом Варненской крепости. Соотношение сил сторон на море было не в пользу болгар. Турция располагала 82 различными боевыми кораблями. Греция, действовавшая в Средиземном море, своими 25 боевыми плавсредствами смогла пресечь морские перевозки противника по Эгейскому морю. В этих условиях Турция была вынуждена задействовать линию Констанца – Стамбул для перевозки вооружений и техники из Германии и Австро-Венгрии. В Черном море она в качестве главного противника усматривала Россию, но Санкт-Петербург занял позицию дружественного к Болгарии, Сербии и Греции нейтралитета.

София располагала учебным крейсером, шестью упомянутыми выше миноносцами французской постройки, тремя торпедными плавбатареями с двумя аппаратами каждая, двумя импровизированными минными заградителями и 240 морскими минами. На Дунае остались три устаревших невооруженных парохода и два миноносца с шестовыми минами. Россия предоставила 100 мин заграждения типа «Херц».


Модель подводной лодки «Подводник №18».


8 октября 1912 г. состоялось боевое крещение 240-мм батареи. Днем раньше турецкий крейсер «Месидийе» подошел к болгарскому берегу и высадил парламентеров, потребовавших сдачи приморских городов под угрозой разрушения. Поскольку ультиматум был отклонен, крейсер обстрелял Балчик, Каварну и Евксиноград. «Храбрый» и «Летящий» попытались атаковать противника, но безуспешно. Тогда в дело вступили шнайдеровские пушки. Планы разрушения болгарских портов остались нереализованными.

Через месяц, 8 ноября, состоялся самый знаменитый в истории болгарского флота бой, упомянутый выше. Отряд миноносцев, который возглавил Добрев, обнаружил в 32 милях восточнее Варны крейсер «Хамидийе». Турецкий корабль водоизмещением 3904 т, вооруженный двумя 152-мм, восемью 120-мм, шестью 470-мм и шестью 37-мм пушками, а также двумя 450-мм торпедными аппаратами, превосходил все шесть болгарских миноносцев. В районе Варненского рейда находились также два турецких истребителя «Ярхисар» и «Берк и Сатвет», пытаясь перехватить миноносцы болгар.

По крейсеру было выпущено несколько торпед с миноносцев «Летящий» (с дистанции 600 м), «Смелый» (с дистанции 300 м) и «Строгий» (с дистанции, оцененной в 150-200 м). Ни одна торпеда в цель не попала. Ответным огнем 152-мм орудий был поврежден «Смелый». Наконец, в 0-46 с дистанции 60 м «Дерзкий» под командованием мичмана 1 ранга Георгия Купова всадил торпеду в носовую часть «Хамидийе». Добить корабль помешали истребители и неопытность болгар. Крейсер с помощью броненосца «Хайредин Барбаросса», крейсера «Месидийе» и транспорта «Интиба» с трудом добрался до Стамбула, где застрял на двухмесячный ремонт.

Бой получил широкий общественный резонанс. О нем писали в России, Франции, Великобритании. Турецкий флот был по-настоящему деморализован. Но герои остались без наград. Добрев по окончанию войны был уволен и занялся адвокатской практикой в Софии. Победитель турок Георги Купов также не был награжден, а в 1945 г. вообще оказался за решеткой по подозрению в сотрудничестве с «фашистским режимом». Правда, его достаточно быстро выпустили на свободу, но уже обиженный властями дважды моряк отказался принять национальную пенсию и до смерти преподавал в Морском училище в качестве гражданского лица.

31 марта 1913 г. болгары запланировали повторить успех и атаковать силами моторной лодки, переоборудованной в импровизированный торпедный катер, броненосец «Тургут Рейс», находившийся в Эгейском море и безнаказанно обстреливавший болгарские войска. Дерзкий рейд не состоялся только потому, что прекратились боевые действия.


220-мм орудие обр. 1917 г. фирмы "Шнейдер" (Д-36).


По результатам Лондонского договора 17 мая 1913 г. София планировала уже создать флот на Эгейском море, куда получила выход. Однако в ходе Второй балканской войны Болгария, атакованная с четырех сторон, потеряла все, что приобрела ранее.

По итогам Второй балканской войны царский двор быстро попал под влияние Германии. Болгарская армия была поставлена под контроль германского генерального штаба.

Флот должен был подчиняться турецкому штабу, точнее, адмиралу Вильгельму Антону Сушону, но, собственно говоря, подчинять было некого – флота как такового не существовало. Да и Дунайская флотилия была представлена только старыми пароходами. Впрочем, уже 4 октября болгарские пограничники захватили 450-тонный русский колесный пароход «Белград», перевозивший продовольствие сербам. Корабль переименовали в «Варну», вооружив 37-мм пушкой. В таком виде он выполнил 800 транспортных рейсов по Дунаю.

В общем в Великой войне болгарский флот славы не сыскал. А вот отношения с Россией были испорчены надолго. 27 октября 1915 г. маневренная группа Черноморского флота в составе линкора «Императрица Мария», эскадренных броненосцев «Святой Иоанн Златоуст», «Святой Пантелеймон» и «Святой Евстафий», а также крейсера «Кагул» и «Память Меркурия» безнаказанно обстреляли Варну.

Приличный ущерб болгарам нанес русский подводный минный заградитель «Краб», который умудрился поставить мины в фарватере между болгарскими заграждениями. 11 сентября 1916 г. на них подорвался и потонул миноносец «Шумный» и был поврежден «Строгий». 17 сентября погиб буксир «Варна», а 25 сентября – германская подлодка UB-45. Торпедный аппарат «Шумного» впоследствии был поднят, отреставрирован и сохраняется как один из ценных экспонатов музея.


533-мм торпедный аппарат 53-50 с СКР «Смелый».


Правда, на Евксиноград базировались две германские подлодки UB-7 и UB-8, представлявшие реальную угрозу для русского флота. Кроме того, немцы передали 560 мин, выставленных в Варненском и Бургасском заливе. В феврале 1916 г. на болгарском минном заграждении в устье реки Камчия подорвался и затонул русский эсминец «Лейтенант Пущин». Этот 426-тонный корабль оказался самой крупной надводной морской целью, потопленной с участием болгарского флота. Его 75-мм пушка Кане в 2010 г. была поднята со дна и стала экспонатом музея.

В 1916 г. немцы передали Софии подлодку UB-8. Но побед болгарский «Подводник №18» не снискал. Единственная атака на русский эсминец «Быстрый» 10 сентября 1916 г. оказалась неудачной, а сам «Подводник №18» едва ушел от глубинных бомб. После войны он был реквизирован и сгнил на берегу бухты Золотой Рог. Носовое 37-мм орудие в 2010 г. было поднято со дна и в настоящее время занимает место на открытой площадке музея. Аквалангисты сняли с остатков «Подводника №18» и UB-45 еще и перископы, которые теперь можно увидеть на Приморском бульваре Варны.

С момента Февральской революции в России угроза болгарскому побережью ослабла.

В Варне почувствовали себя спокойнее. Более того, в руках болгар оказался 8300-тонный транспорт «Белоруссия», натолкнувшийся на скалы в 15 милях от берега, спасенный и переименованный в «Добруджу».

29 сентября Болгария вышла из войны и сразу же оказалась в глубочайшем кризисе. На трон сел царь Борис III, государство потеряло еще почти 19 тыс. кв. км. Погибло и было искалечено 101 тыс. человек. В нищую страну эмигрировали 50 тыс. русских белогвардейцев. Болгарии было запрещено иметь авиацию, боевые корабли и подводные лодки.

Трагично сложилась судьба учебного крейсера «Надежда». В 1918 г. его направили на ремонт в Севастополь. В декабре на нем вспыхнуло восстание моряков, не желавших участвовать в оккупации Крыма. Мятеж был подавлен силами франко-британской эскадры. Покидая Севастополь, «демократичные» европейцы разрушили двигатель корабля и украли все оборудование. Вступившая в город Красная Армия получила фактически лишь корпус. «Надежда» гнила у берега. Ни денег, ни желания ремонтировать старый корабль у молодой Республики Советов не имелось. В 1934 г. София обратилась с просьбой вернуть то, что осталось, но забирать было собственно нечего. От «Надежды» осталось 100-мм орудие, по счастью снятое в 1912 г. для вооружения береговой батареи в Варне. Сохранилась и 65-мм пушка, демонтированная перед отправкой крейсера в ремонт. Теперь оба орудия также стоят на открытой площадке музея. Кроме того, в числе экспонатов есть еще и 381-мм торпеда с «Надежды». Ее габариты заставили сотрудников музея прибегнуть к «хитрости» – торпеда установлена вертикально на лестничной клетке между 1-м и 2-м этажами.

Легендарному кораблю «Дерзкий» удалось избежать схожей участи. По настоянию победителей он был разоружен, а позднее зачислен в патрульные суда. В 1942 г. на его борту произошел взрыв, и миноносец пошел ко дну. Затем был поднят и восстановлен, служил источником пара для более крупных кораблей, включая переданный Советским Союзом эсминец проекта ЗОК «Георгий Димитров» (бывший «Озорной»). Только в 1956 г. народное правительство решило увековечить подвиг моряков в Первой Балканской войне и выделило средства на полную реконструкцию «Дерзкого». Интересно, что на открытии этого экспоната в качестве почетного гостя присутствовал бывший командир корабля Георги Купов и члены его экипажа.

Межвоенный период и участие Болгарии во Второй мировой войне в музее отражены крайне скупо. Во-первых, флот пришлось восстанавливать заново, так что в 1939 г. повторилась история 1914 г. – новые союзники-немцы были вынуждены ввозить технику сухопутным путем. А главное – гордиться Софии оказалось нечем: страна до сентября 1944 г. участвовала в войне на стороне гитлеровцев, что авторитета любому правительству не добавляет.

Несколько стендов, посвященных событиям 1939-1945 гг., свидетельствуют о том, куда завело страну правительство Богдана Филова. Однако по понятным причинам акцент делается на участие болгарского торгового флота в спасении евреев, перевезенных в Палестину морским путем. Действительно, пароходы «Малка», «Милица», «Рудничар», «Орлик» и другие доставили на Ближний Восток десятки тысяч спасающихся от «окончательного решения еврейского вопроса» Гитлером. Но не обошлось без трагедий. 3 декабря 1940 г. у Варны затонуло судно «Сальвадор», погибло 280 эмигрантов. 24 февраля 1942 г. транспорт «Струма» был торпедирован советской подводной лодкой в Мраморном море. Жертвой неограниченной подводной войны стали 774 человека.


240-мм береговое орудие обр. 1907 г.


15 августа 1941 г. у болгарского берега советская лодка Щ-211 потопила итальянский транспорт и вывела из строя румынский. 16 августа она безуспешно атаковала «Царя Фердинанда». Советский флот активно ставил мины, на которых подорвались, в частности, болгарские транспорты «Родина» и «Шипка». Черноморский флот и его ВВС активно минировали и устье Дуная, поставив 218 мин. Остальная часть реки находилась в зоне ответственности средиземноморской авиационной группировки ВВС Британии, которая поставила 1382 неконтактные донные мины.

Для борьбы с минной опасностью инженер Протасия Пампулов разработал проект катера-тральщика типа МЧК (пр.501). В мастерских флота было построено до августа 1944 г. шесть таких плавсредств. 25-тонный МЧК имел цельнометаллическую конструкцию. Первые катера оснащались 60-сильными двигателями «Мерседес-Бенц», а последующие – «Дойтц». Проект оказался удачным, и строительство этих кораблей продолжалось даже после войны, но уже с советскими дизелями ЗД6. Один из катеров ныне выставлен на наружной площадке музея.


Катер-тральщик типа МЧК (пр.501).


Ударной силой болгарского флота считались торпедные катера типа S-2 германской фирмы «Люрссен». Пять мощных 56-тонных ТКА, вооруженные двумя торпедными аппаратами каждый с боезапасом в четыре 533-мм торпеды, 20-мм зенитным автоматом и двумя пулеметами MG-34 обошлись Софии в 1 млн. рейхсмарок. Впрочем, немцы успели поставить только три катера, а потом, сославшись на трудности с транспортировкой, о контракте «забыли». В порядке компенсации в 1941-1943 гг. болгарам передали четыре торпедных катера «Пауэр», достроенных немцами на верфи «Густо Шиндам» после захвата Нидерландов. Не смогли болгары воспользоваться и лицензионной документацией на S-2 – немцы так и не отгрузили союзникам необходимое оборудование. Да и три полученных ТКА использовались преимущественно кригсмарине.

И действительно, болгары на войну не рвались. София до 5 сентября 1944 г. оставалась нейтральной по отношению к СССР. Основную боевую нагрузку, кроме немцев, вынесли летчики морской авиации. В музее в качестве экспоната представлен аэрофотоаппарат с немецкого разведывательного гидросамолета Ar 196А-3. Они патрулировали побережье, вели разведку, по возможности атаковали советские подводные лодки, оказавшиеся в водах страны.

5 сентября 1944 г. советское правительство объявило войну Болгарии. Войну практически условную, поскольку начавшееся народное восстание тут же свергло временное правительство, а пришедшие к власти левые силы во главе с компартией развернули армию против гитлеровцев. Тем временем десант с советских гидросамолетов на гидроаэродроме «Чайка», отряд торпедных катеров ЧФ в Варне и отряд кораблей в Бургасе оперативно решил судьбу болгарского флота и остатков сил кригсмарине на Черном море. ВМФ Болгарии были расформированы за исключением флотского арсенала, который приступил к ремонту советских боевых плавсредств.

С середины сентября 1944 г. у болгарских моряков началась новая жизнь. По приказу советского командования была создана минно-тральная группа в составе трех тральщиков типа «Емона» и мобилизованных парусников «Царь Борис» и «Устрем». Таких сил явно было недостаточно, чтобы обезвредить ни много, ни мало – 1997 мин на Дунае и 2295 только германских и болгарских мин, не считая советских. Черноморский флот выделил собственные тральщики. Первоначально удалось протралить фарватер на Варненском и Бургасском рейде. За полгода было обезврежено около 200 мин. Траление продолжалось до октября 1948 г. В состав минно-трального дивизиона включили учебный корабль «Асен» и три катера типа МЧК. В составе советской дунайской флотилии полудивизион болгарских тральщиков протралил 34670 км и уничтожил самостоятельно и вместе с союзниками 94 мины. В ходе очистки от мин румынского побережья погибли три болгарских моряка. Об этой действительно героической странице истории национальных ВМС напоминают образцы мин, установленные на открытой площадке музея.

Парижская конференция 1947 г. принесла Болгарии очередные территориальные и моральные потери. Страна вновь лишилась выхода в акваторию Средиземного моря. По настоянию Греции состав флота был ограничен 2500 военнослужащими и суммарным тоннажем 3250 т. Но скоро все изменилось. Болгария под руководством компартии и во главе с Георгием Димитровым на долгие годы стала верным союзником СССР. А Москва к своим союзникам относилась достаточно серьезно. В августе 1947 г. на переговорах в советской столице перед болгарским государством была поставлена задача – готовиться к отражению возможной агрессии со стороны Турции или Греции, где только что были разгромлены левые силы.

Димитров обратился лично к Сталину с просьбой об усилении флота путем передачи эсминца. Вождь народов без колебаний приказал главкому Юмашеву выделить три корабля такого класса. Командующий болгарским ВМФ капитан 1 ранга Кирил Халачев ужаснулся перспективы освоения столь крупных боевых кораблей в таком количестве и выпалил: «Можно, только один?». Сталин задумался и спросил Димитрова: «А как вы будете с одним-то эсминцем?». Впрочем, не дождавшись ответа, дал согласие: «Пусть будет один. На нем будете готовить кадры». В результате Димитрову были обещаны эсминец, дивизион торпедных катеров, по дивизиону больших и малых охотников, три подлодки и эскадрилья Ту-2. При этом Юмашев предложил базировать ТКА и ДЭПЛ на Севастополь и Одессу, а в Варне – ДЭПЛ Краснознаменного Черноморского флота.

22 августа Болгария официально получила заявление Правительства СССР о передаче ей в дар эсминца, двух больших охотников типа БО (проект 122а), четырех малых охотников МО-4 и шести деревянных ОД-200 (проект 200). На них и предстояло готовить новый народный флот, ведь из состава ВМС было «вычищено» 150 офицеров.


Единственный вертолет Ка-25Ц, полученный Болгарией.


Вертолет Ми-4.


Первым эсминцем в составе болгарского флота стал ветеран войны «Железняков» (он же «Занте», «Петровский» и «Корфу»), заложенный в 1915 г., но достроенный в Николаеве только спустя 10 лет. К моменту передачи 1745-тонный корабль имел на вооружении четыре 102-мм, две 76-мм орудия, по два 37-мм, 25-мм зенитных автомата и пулемета ДШК. Торпедное вооружение было представлено двумя трехтрубными аппаратами. В ходе модернизации «Железняков» получил британскую РЛС и ГАС ASDIC, а также относительно современные гирокомпас и радиопеленгатор. Такой техники у болгар раньше не было, поэтому подарок советских властей был воспринят действительно с воодушевлением. Позднее «Железняков», выражаясь языком отечественной пропаганды, стал «кузницей кадров народного флота Болгарии». На память о корабле в музее сохранилось 102-мм орудие.

Да и оборудование катеров проекта 122а было вполне адекватным. На них стояли РЛС «Гюйс-1М» и «Дракон-134С» – копии британских систем, а также гидролокатор «Тамир-10». Эту аппаратуру и начали осваивать моряки нового флота.

В качестве инструкторов на кораблях и катерах достаточно долго несли службу моряки КЧФ. Советские специалисты помогли учредить и Гидрографическую службу, благодаря которой в 1950 г. впервые появились национальные карты и лоции, сменившие британские справочные издания.

В 1948 г. с эксплуатацией «Железнякова» возникли проблемы: возраст давал о себе знать. Корабль вернули, получив взамен новый эсминец «Озорной» (проект ЗОК), который стал носить имя «Георгий Димитров». Командиром корабля был назначен капитан II ранга Иван Добрев, спешно отозванный из Ленинграда, где обучался в Военно-морской академии.

«Георгий Димитров» стал первым кораблем болгарских ВМС, покинувшим Черное море. В 1957 г. он посетил с дружеским визитом Албанию. В 1950 г. экипаж корабля впервые на флоте стрелял по радиоуправляемой мишени и, к чести моряков, – попал. Эсминец служил до 1960 г., когда, будучи признанным безнадежно устаревшим, был отбуксирован в Варненское озеро, где и затонул в 1963 г. Остатки корабля разрезаны на металл, так что в музее он представлен только моделью.

В 1954 г. Болгария вновь обзавелась подлодками. Из состава КЧФ были переданы три малые ДЭПЛ типа «М» XV-й серии (проект 96). М-202 «Рыбник Донбасса» и М-203 «Иркутский рыбак» были построены еще в 1940 г., а вот М-204 – уже в 1947 г. Их боевая ценность считалась условной, но для подготовки кадров лодки вполне годились. ДЭПЛ служили Болгарии всего два года. Две лодки вернулись в Севастополь для разделки, третья была утилизирована на месте. От нее в музее сохранился перископ.

С приходом на флот «малюток» статьи Парижского договора были окончательно похоронены. «Стесняться» стало незачем, и свежеполученные 12 катеров типа ТМ-200 были довооружены, получив штатные 533-мм торпедные аппараты. Одновременно началось перевооружение Дунайской флотилии. Для обороны речных границ Софии были поставлены девять речных бронекатеров проекта 1124 и один – проекта 1125, оборудованных аппаратурой траления, четыре сторожевых катера типа СК, два речных тральщика и плавбаза.

С подписанием в 1955 г. Варшавского договора задачи болгарских ВМС существенно расширились. Требовалось резкое увеличение личного и, в первую очередь, офицерского состава. С этой целью Морскому училищу передали учебный парусник «Чумерна» и трехмачтовую шхуну «Н.Й. Вапцаров». Подготовленные в Варне кадры в 1957 г. получили для освоения новую технику – СКР «Дерзкий», а через год и «Смелый», оба проекта 50. Эти сторожевики стали носить имена прославленных миноносцев времен Первой Балканской войны. Полученные корабли прослужили долгую службу и были списаны только в 1989 г. Кстати, болгары изменили состав штатного зенитного вооружения проекта 50, сняв спаренные 37-мм зенитные установки Б11-М1 и установив на их место ЭУ-23М.

100-мм установка Б-34УСМА со «Смелого» заняла почетное место в музее. Рядом находится и 533-мм трехтрубный торпедный аппарат 53-50 с этого же корабля. Еще пять лет назад был выставлен противолодочный многозарядный бомбомет МБУ-200 (советский вариант знаменитого британского «Хеджхога») с СКР проекта 50, правда, сейчас его почему-то нет.

В том же 1957 г. Болгария получила две подводные лодки проекта 613, названные «Слава» и «Победа». Они прослужили до 1972 г.

Развивалась и береговая оборона. В1962 г. в составе ВМС был сформирован дивизион «Сопка» берегового противокорабельного ракетного комплекса С-2. Надо сказать, София получила «Сопку» одной из первых: в советском ВМФ комплекс был принят на вооружение только в 1958 г. В 1979 г. СССР поставил союзнику ПКРК «Редут», принятую на вооружение 2-го отдельного ракетного полка. А пусковая установка «Сопки» с ракетой 4К-87 с 1980 г. заняла место в музее.

Новый береговой ракетный комплекс «Редут» обладал значительной дальностью и мог обстреливать цели на дальности до 270 км. Для реализации этих характеристик было необходимо внешнее целеуказание. Для этого Болгария получила один Ка-25Ц, оснащенный РЛС «Успех» и аппаратурой кодированной передачи целеуказания. После списания «Редута» необходимость в этом вертолете отпала, и он занял место рядом с «Сопкой» в музее.

В 1970-е гг. ВМС Болгарии усилились за счет вступления в строй шести ТКА проекта 206 «Шторм», трех РКА проекта 205 «Цунами» и трех РКА проекта 205У. Почти все они «пали жертвой» демократизации и сближения с Западом. Лишь один 206 был разоружен и передан национальной службе «Пограничные войска», входящей в МВД. В музей был передан дизельный двигатель М-503, одно время служивший учебным пособием в Морском училище.


Пусковая установка комплекса С-2 с ракетой 4К-87.


Тральщик "Цибер" (тип "Трипартит") ВМС Болгарии. 2014 г.


Тогда же ВМС получили, наконец, вполне боеспособные ДЭПЛ проекта 633. Они получили имена «Слава» и «Победа» – те же, что и лодки проекта 613. В 1984 г. пришли еще две субмарины, получившие имена «Ленинский комсомол» и «Димитровский комсомол». В 1990 г. первые две были списаны, а «комсомолы» переименованы в «Надежду» и «Славу» и служили Болгарии достаточно долго. Еще лет пять назад местные адмиралы доказывали необходимость сохранения хотя бы «Славы» для подготовки экипажей противолодочных вертолетов Ми-14. Одновременно морская авиация настаивала на продлении ресурса Ми-14 для подготовки экипажа подлодки. Однако и это закончилось: лодку списали в 2011 г., а вертолеты ожидают на базе «Чайка» своей участи.

В 1989-1990-е гг. в Болгарию пришли последние боевые корабли советской постройки – СКР проекта 1159, два МПК проекта 1241.2ПЭ и большой ракетный катер проекта 1241.1. Вскоре их переименовали и переклассифицировали. Сторожевик «Смелый» был по- западному отнесен к фрегатам, противолодочные «Бодрый» и «Решительный» стали корветами, а РКА «Молния» именуется с тех пор ракетным корветом. Флагманом флота стал фрегат «Дерзкий», бывший бельгийский корабль «Ванделаар» класса «Виллинген», построенный в начале 1970-х гг, и переданный Софии в 2005 г. Еще два «систершипа» под именами «Верный» и «Гордый» пришли в Болгарию в 2008 г. Об этих событиях, равно как и об участии «Дерзкого» в операции у ливийских берегов в 2011 г., рассказывает стенд в зале, посвященном сегодняшнему дню ВМС страны.

Впрочем, советские корабли до сих пор в строю. С территории Варненского морского вокзала можно увидеть и «Смелый», и «Бодрый» с «Решительным», хотя на переднем плане маячит свежеприобретенный бельгийский тральщик «Цибер». Болгарские «Виллингены» базируются на Бургас, но в море выходят редко.

Так что история флота небольшой черноморской страны продолжается. Как знать, какие еще экспонаты пополнят экспозицию в ближайшее время. Тем более что активно работают аквалангисты-археологи, поднимая со дна необычные находки.


М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

Выпуск всех рабочих чертежей танка «Объект 770» (по плану – 1 декабря 1956 г.) завод фактически завершил к октябрю 1957 г. Кроме того, в августе 1957 г. для заводских испытаний обстрелом на полигон отправили экспериментальный корпус и башню. Одновременно во ВНИИ-100 (как и для танков «Объект 277» и «Объект 278») провели оценку броневой защиты новой машины ЧКЗ от кумулятивных средств поражения. Башня танка не пробивалась пехотной гранатой ПГ-2 до курсового угла обстрела ±90°; для гранаты ПГ-82 курсовой угол непробития уменьшался до ±79°, а для 76-мм невращающегося кумулятивного снаряда он был равен ±59°. Остальными кумулятивными боеприпасами башня пробивалась со всех курсовых углов и дистанций.

Нос корпуса имел курсовые углы непробития для гранат ПГ-82 – 0°, ±32°. Остальными средствами поражения нос пробивался со следующих курсовых углов: для мин МК-10 – 0, ±90°, МК-11 – 0, ±90°, для 76-мм невращающегося кумулятивного снаряда – 0, ±28° и для 85-мм снаряда – 0, ±90°. Борт корпуса против пехотной гранаты ПГ-82 обладал курсовым углом непробития ±32°, для мин МК-10 и МК-11 – ±27° и ±21°, для кумулятивных снарядов калибра 76 мм и 85 мм – ±28° и ±23°.

Корма корпуса также характеризовалась незначительными курсовыми углами непробития: для гранаты ПГ-82 – ±116°, для кумулятивных мин МК-10 и МК-11 – ±114° и ±108°, для кумулятивных снарядов калибра 76 мм и 85 мм – ±116° и ±110°.

Испытания обстрелом опытного корпуса и башни танка «Объект 770» прошли в броневом тире НИИБТ полигона с 17 сентября по 17 октября 1957 г. в три этапа. Бронекорпус (№2) и башня (№7061) были изготовлены заводом №78 по чертежам ЧКЗ. При этом их отливку из стали марки 74Л и термическую обработку выполнили по технологии филиала ВНИИ-100 для опытных изделий. Для проведения испытаний башню приварили к подбашенному листу корпуса.





Корпус и башня танка "Объект 770", подготовленные к обстрелу.


Основные конструктивные особенности цельнолитого бронекорпуса с приваренным днищем из катаной брони заключались в дифференциации толщин и конструктивных углов верхней и нижней носовых частей, наличии в бортовых частях двух поясов (верхнего наклонного и нижнего вертикального) и подбашенного листа толщиной 40 мм, отлитого за одно целое с корпусом.

Особенностью литой башни с приварной крышей являлась ее сферическая поверхность с дифференциацией толщин и конструктивных углов по сечениям.

Обстрел производился с дальности 100 м из 122-мм пушек М62-Т2, Д-74, А-19, 100-мм пушки БС-3, 85-мм пушки ЗИС-Д-44 и 82-мм станкового гранатомета СПГ-82. При стрельбе использовались выстрелы со 122-мм бронебойным остроголовым снарядом с бронебойным наконечником, со 122- и 100-мм бронебойными тупоголовыми снарядами, с 85-мм кумулятивным невращающимся снарядом и кумулятивной гранатой ПГ-82. При этом использовались как штатные, так и приведенные заряды.

На первом этапе определялось соответствие противоснарядной стойкости корпуса и башни ТТТ, на втором – фактическая противоснарядная стойкость корпуса и башни, а на третьем – стойкость корпуса и башни против кумулятивных средств поражения.

В корпус танка попало 35 122-мм остроголовых снарядов с бронебойным наконечником, два 122-мм тупоголовых бронебойных снаряда, шесть 100-мм тупоголовых бронебойных снарядов, 18 85-мм кумулятивных невращающихся снарядов и семь 82-мм кумулятивных гранат ПГ-82. Башня получила попадания 48 122-мм остроголовых снарядов с бронебойным наконечником, восьми 85-мм кумулятивных невращающихся снарядов и пяти 82-мм кумулятивных гранат ПГ-82.

Выяснилось, что противоснарядная стойкость центрального участка верхней лобовой части корпуса соответствовала ТТТ, причем его нижняя зона имела запас противоснарядной стойкости порядка 25 м/с (по скорости предела кондиционных поражений), а верхняя – нет. Противоснарядная стойкость переходных зон от верхней лобовой части корпуса к бортам оказалась ниже не только противоснарядной стойкости верхней лобовой части, но даже противоснарядной стойкости наклонной части бортов. Особенно низкую противоснарядную стойкость имели нижние участки указанных зон.

Между тем, зоны перехода от верхней лобовой части к бортам входили в лобовую проекцию корпуса и являлись участками его верхней лобовой части, а нижние участки указанных зон (радиусы перехода к бортам) – непосредственным продолжением наклонной части бортов. Поэтому противоснарядная стойкость переходных зон от верхней лобовой части к бортам должна была удовлетворять требованиям, предъявляемым к верхней лобовой части, а противоснарядная стойкость нижних участков указанных зон – требованиям к наклонной части бортов.

Противоснарядная стойкость нижней лобовой части корпуса соответствовала ТТТ. При этом стойкость стыка верхней и нижней лобовых частей корпуса оказалась ниже стойкости верхней лобовой части и была примерно равноценна противоснарядной стойкости нижней лобовой части.


Распределение снарядных попаданий в башню танка «Объект 770».


Распределение снарядных попаданий в корпус танка «Объект 770».


Противоснарядная стойкость наклонной части бортов при попадании снарядов в центр их вертикальной проекции удовлетворяла ТТТ. Однако при попадании снаряда примерно на полкалибра выше или ниже центра вертикальной проекции наклонной части бортов он либо пробивал верхнюю кромку борта, либо рикошетом выходил в зону радиуса перехода от наклонной части к вертикальной и пробивал ее. Это являлось следствием того, что вертикальная проекция наклонной части борта была очень мала.

Противоснарядная стойкость передней вертикальной части бортов корпуса (фактическая толщина – 102-110 мм, номинальная – 105 мм) находилась на уровне фактической противоснарядной стойкости катаной брони толщиной 90 мм.

Противоснарядная стойкость лобовой части башни (угол подворота 60° и менее) при обстреле по нормали к горизонтальной касательной в точке попадания оказалась ниже противоснарядной стойкости по ТТТ примерно на 70 м/с по скорости предела кондиционных поражений. В свою очередь, противоснарядная стойкость верхнего и нижнего пояса бортов башни (угол подворота больше 60°) при обстреле под курсовым углом 60° соответствовала ТТТ, но при этом они не имели запаса противоснарядной стойкости.

Верхняя и нижняя лобовая часть корпуса при обстреле под курсовым углом 0° и борта башни – под курсовым углом 60° не обеспечивали необходимую защиту от 85-мм кумулятивных снарядов. Угол безопасного маневрирования для вертикальной передней части бортов корпуса при обстреле 85-мм кумулятивными снарядами составлял примерно ±22°. Наклонная часть бортов с отрицательным конструктивным углом 69° при курсовом угле обстрела 90° 85-мм кумулятивным снарядом пробита не была.

Верхняя и нижняя лобовая часть корпуса при обстреле под курсовым углом 0° и борта башни при обстреле под курсовым углом 60° не пробивались кумулятивной гранатой ПГ-82. Угол безопасного маневрирования для вертикальной передней части бортов корпуса при обстреле кумулятивной гранатой ПГ-82 составил ±29°.

Характер поражения брони корпуса и башни – вязкий. Хрупких поражений брони не имелось. Однако при обстреле корпуса на поверхности брони появились трещины, удаленные от места попадания на 80-110 мм.

В целом результаты обстрела подтвердили соответствие фактической противоснарядной стойкости расчетной. Общую конструктивную прочность корпуса и башни оценили как удовлетворительную. Однако крепление крыши над двигателем и крыши над трансмиссией являлось недостаточно надежным (крыши были сорваны вследствие разрушения по сечению всех болтов крепления). Недостаточно прочной оказалась также приварка поперечной опорной балки крыши над двигателем.

Чтобы обеспечить противоснарядную стойкость корпуса и башни танка «Объект 770» на уровне, определенном ТТХ, а также повысить их конструктивную прочность, НИИБТ полигон считал необходимым внести ряд изменений. Следовало повысить противоснарядную стойкость переходных зон от верхней лобовой части к бортам, доведя их до уровня, предусмотренного ТТТ для верхней лобовой части корпуса, а противоснарядную стойкость нижних участков (радиусов перехода от верхней лобовой части корпуса к бортам) – до уровня, предусмотренного ТТТ для верхнего бортового пояса.

Рекомендовалось повысить противоснарядную стойкость стыка верхней и нижней лобовых частей корпуса, доведя ее до уровня, предусмотренного ТТТ для верхней лобовой части корпуса. Одним из вариантов могла стать приварка к стыку специальной защитной планки, разработанной ВНИИ-100 для танка «Объект 279».

Требовалось исключить возможность пробития зон радиусов перехода от наклонной к вертикальной части бортов рикошетирующими снарядами при обстреле наклонной части бортов, повысить стойкость верхней кромки наклонной части борта до величины, заданной по ТТТ для верхнего бортового пояса, а также увеличить противоснарядную стойкость вертикальной задней части бортов корпуса до уровня стойкости передней вертикальной части борта.

Надлежало также повысить противоснарядную стойкость лобовой части башни (угол подворота 60° и менее) до необходимого уровня, надежность крепления крыши над двигателем и крыши над трансмиссией, прочность приварки поперечной опорной балки крыши над двигателем и крыши башни. Указывалось на необходимость проработки вопроса защиты корпуса и башни от поражения кумулятивными средствами поражений (85-мм кумулятивный невращающийся снаряд).

По данным испытаний обстрелом, в СКБ-2 ЧКЗ выполнили корректировку чертежей корпуса и башни и 30 октября 1957 г. передали их на завод №78 для изготовления опытных образцов. В 1959 г. броневая защита корпуса и башни еще раз подверглась корректировке с целью повышения противокумулятивной стойкости с использованием «встроенной» конструктивной брони ступенчатой криволинейной формы. Однако на опытных образцах эти изменения реализованы не были.


Слева – поражение переходной зоны от верхней лобовой части корпуса к правому борту 122-мм остроголовым снарядом с бронебойным наконечником с ударной скоростью 885 м/с при курсовом угле 50°. Справа – поражение в районе радиуса перехода к левому борту 122-мм остроголовым снарядом с бронебойным наконечником с ударной скоростью 615,7 м/с при курсовом угле 270°.


Слева – характер поражения кормового участка переходной зоны от верхней лобовой части к левому борту при попадании 122-мм остроголовым снарядом с бронебойным наконечником с ударной скоростью 902 м/с при курсовом угле 0°. Справа – поражение верхней кромки наклонной части левого борта при попадании 122-мм остроголового снаряда с бронебойным наконечником с ударной скоростью 705 м/с при курсовом угле 270°.

Одновременно с организацией производства опытного образца танка «Объект 770» в СКБ-2 продолжили работы по его командирскому варианту. 16-18 ноября 1957 г. в Военном представительстве ГБТУ на ЧКЗ рассмотрели макет командирского танка в натуральную величину, получившего обозначение «Объект 770-К». В нем установили полный комплект дополнительного оборудования: навигационную аппаратуру, дополнительную коротковолновую радиостанцию Р-112 и зарядный агрегат АБП-1/30. При этом пришлось уменьшить боекомплект к основному оружию до 23 выстрелов (вместо 37 на линейной машине).

Курсопрокладчик, коротковолновая радиостанция Р-112 и блоки питания радиостанций Р-112 и Р-113 размещались в нише башни за командиром машины вместо шести гильз и шести бронебойных снарядов механизированной укладки. Ультракоротковолновая радиостанция Р-113 располагалась слева от командира на борту башни (так же как и в линейном танке). Гирокурсоуказатель, проходной фильтр, преобразователь, щиток, согласователь курса, датчик пути и зарядный агрегат устанавливались справа за сиденьем механика-водителя вместо восьмиместной гильзовой укладки. Репитер навигационной аппаратуры монтировался слева от центрального щитка водителя, аппарат №1 ТПУ Р-120 – в районе заряжающего на месте аппарата ТПУ №2, а аппарат ТПУ №2 – на месте аппарата ТПУ № 1.

Размещение радиостанции Р-112 в нише башни позволяло командиру производить смену волн и ее настройку. Крепление курсопрокладчика в нише башни перед радиостанцией в горизонтальном положении позволяло наблюдать за положением карандаша на карте планшета и осуществлять необходимые манипуляции по настройке и управлению курсопрокладчиком, а при необходимости заменять листы карты. Кроме того, можно было использовать курсопрокладчик в качестве рабочего столика командира машины. Вместе с тем, принятое расположение радиостанции и курсопрокладчика создавало определенные неудобства: командиру для работы с этой аппаратурой требовалось разворачиваться почти на 180°. При этом его ноги могли выйти за пределы вращающегося пола и получить травму.

Перемещение аппаратов ТПУ №1 и №2 признали рациональным. Установка гирокурсоуказателя справа за сиденьем механика-водителя обеспечивала доступ для арретирования и введения компенсации, но наблюдение за его шкалой было затруднено. Расположение зарядного агрегата справа за сиденьем механика-водителя обеспечивало удобство его заводки, но наблюдение за контрольно-измерительными приборами зарядного агрегата и заправка топливного бачка оказались затруднены.

В своем заключении макетная комиссия рекомендовала СКБ-2 обеспечить безопасность работы командира при поворотах башни, выполнить мероприятия по улучшению размещения гирокурсоуказателя (для удобного наблюдения за его шкалой), снять с зарядного агрегата щиток и бачок и разместить их отдельно в более удобном месте. Кроме того, для крепления расчалок 10-метровой антенны радиостанции Р-112 завод должен был установить на корпусе танка специальные скобы и рассмотреть возможность увеличения боекомплекта пушки. Для улучшения сообщения между боевым отделением и отделением управления предлагалось два кумулятивных снаряда, находящихся за механиком-водителем слева, изъять из боекомплекта, разместив вместо них два осколочно-фугасных или бронебойных снаряда в механизированной укладке.

В целом, компоновка нового тяжелого танка «Объект 770» обеспечивала возможность создания командирского варианта машины. Все замечания, отмеченные в акте макетной комиссии, предлагалось учесть при выполнении его технического проекта.

К концу 1957 г. на ЧКЗ изготовили и испытали восемь вариантов гидропневматической подвески да танка «Объект 770», ввели в строй десять стендов для проведения испытаний узлов и агрегатов двигателя ДТН-10, собрали первый образец двигателя (5 ноября 1957 г.) для стендовых испытаний и один комплект ГМТ для испытаний в ходовом макете танка, выпустили основные узлы механизма заряжания и подготовили стенд для его испытаний, а также запустили в производство все остальные узлы и детали, необходимые для сборки запланированных опытных образцов машины.



Корпус и башня танка «Объект 770» после обстрела бронебойными снарядами.


Корпус и башня танка «Объект 770» после обстрела бронебойными снарядами.


В связи с отсутствием стенда для испытания ГМТ под нагрузкой и для обеспечения конструктивной отработки как самой трансмиссии, так и других узлов машины завод еще в октябре 1957 г. на базе танка Т-10 (№5002А103) изготовил ходовой макет, получивший наименование «Гибрид Т-770». На этом макетном танке (старший инженер машины – В.И. Игуменшев) использовали двигатель типа В-2 (А-7 №5765А648), форсированный до мощности 683, 8 кВт (930 л.с.). Для согласования частоты вращения вала двигателя с ГМТ между ними установили переходной редуктор. Макет имел массу 55221 кг и развивал максимальную скорость 40 км/ч. Однако испытания узлов танка «Объект 770» начались только в январе 1958 г. вследствие выхода из строя трансмиссии при пробном выезде и буксировке ходового макета в цех.

Таким образом, несмотря на большой объем выполненных работ, уложиться в поставленные правительством сроки по изготовлению опытного образца танка «Объект 770» для заводских испытаний в 1957 г. ЧКЗ не смог. В связи с этим еще в сентябре 1957 г. вопрос о новой машине был рассмотрен на специальном заседании коллегии Министерства оборонной промышленности. В результате в Совет Министров СССР вместе с планом ОКР на 1958 г. представили согласованные с Министерством обороны новые сроки завершения работ на ЧКЗ по новому танку и двигателю к нему:

– изготовление опытного образца для заводских испытаний – I квартал 1958 г.;

– изготовление опытных образцов для полигонно-войсковых испытаний – IV квартал 1958 г.;

– изготовление двигателей для межведомственных испытаний — II квартал 1958 г.;

– изготовление двигателей для полигонно-войсковых испытаний — III квартал 1958 г.

11 января 1958 г. Челябинский совнархоз в своем постановлении также отметил неудовлетворительный ход работ на ЧКЗ по новому тяжелому танку. Он обязал завод немедленно составить детальный график выпуска опытных образцов машины и двигателя и обеспечить завершение работ в установленные сроки. О состоянии дел на заводе было доложено заместителю председателя Совета Министров СССР Д.Ф. Устинову и внесены предложения по перенесению сроков окончания работ на II квартал 1959 г.

Первые цельнолитой корпус и башня, изготовленные по еще неоткорректированным чертежам и предназначавшиеся для сборки заводского образца танка, поступили на ЧКЗ с завода №78 только 11 января 1958 г. Одновременно завод №78 исправил модели и произвел заливку цельнолитого корпуса и башни, которые должны были пройти полигонные испытания обстрелом. По заводскому графику их планировали подать на завод в мае 1958 г. Два других корпуса (литой и комбинированный) с башнями и погонами для сборки образцов, предназначенных для полигонно-войсковых испытаний, предполагалось отправить в сентябре того же года.

Кроме того, в январе 1958 г. на ЧКЗ приступили к сборке механизма заряжания 130-мм пушки М-65, изготовили второй образец ГМТ, а в феврале начали сборку ГМТ №3. Срок выпуска остальных ГМТ (№4 и №5) был запланирован на III квартал 1958 г.

К середине февраля ходовой макет «Гибрид Т-770» с ГМТ №1 прошел 205 км. Однако из-за перегрева системы охлаждения двигателя и течи масла по разъему картера ГМТ испытания приостановили до устранения выявленных дефектов. Их возобновили только 26 февраля. К апрелю 1961 г. пробег ходового макета достиг 7721 км. При этом ГМТ отработала 1443 км, а гидропневматическая подвеска прошла 3577 км.

Еще 14 декабря 1957 г. начались стендовые испытания первого образца ДТН-10, но 20 февраля 1958 г. их приостановили из-за разрушения корпуса редуктора (двигатель отработал 25 ч). До этого также имели место поломки шестерни отбора мощности и конической шестерни привода масляного насоса. Их причинами явились: в первом случае – некачественное изготовление шестерни с недостаточным слоем цементации зубьев, во втором – неправильный выбор материала корпуса редуктора (вместо стального использовали чугунное литье). Чтобы обеспечить надежность работы редуктора, изменили марку стали для силовой шестерни (12ХН2ЧА вместо 18ХНВА), увеличили глубину цементации и изменили радиус основания зуба. Кроме того, изготовили шестерни с упругими муфтами и приняли решение об изготовлении стального корпуса редуктора.

В марте 1958 г. ввели в действие второй стенд для доводочных испытаний двигателя. Одновременно ускорили сборку его второго образца. Для третьего двигателя изготовили все детали и узлы, за исключением моноблоков, корпуса редуктора и коленчатых валов, а его сборку предполагали завершить до 15 марта 1958 г. Двигатели ДТН-10 №4 и №5 обеспечили полностью заготовками и в значительной мере готовыми деталями. Собрать последующие пять двигателей планировалось в период с июня по октябрь 1958 г.

Сборку первого образца танка «Объект 770» для заводских испытаний намечалось завершить в марте-апреле 1958 г.

К этому времени для него выпустили свыше 85% деталей и узлов, а на корпусе смонтировали узлы гидропневматической подвески. Кроме того, было принято решение установить в заводском образце машины для проверки монтажом и пробных испытаний вторые образцы двигателя и трансмиссии, не ожидая окончания их стендовой доводки. В производство также поступили детали и узлы двух танков, предназначавшихся для полигонно-войсковых испытаний, со сроком их готовности в IV квартале 1958 г.

Производство узлов и деталей танка «Объект 770» и двигателя к нему на ЧКЗ было сосредоточено в основном на опытной базе завода (ОПБ). Учитывая недостаточную мощность ОПБ, к выпуску опытных деталей привлекли и цеха серийного производства. Тем не менее, в цехах опытной базы изготовили такие сложнейшие детали и узлы, как корпус трансмиссии, картер, моноблоки и коленчатые валы двигателя.

Несмотря на все усилия, повторно установленный срок сборки заводского образца танка также не удалось выдержать из-за длительной конструктивной доводки его основных узлов и, в первую очередь, двигателя, трансмиссии и механизма заряжания.

6 июня 1958 г. вышло постановление Совета Министров СССР №609-294 (приказ ГКСМОТ СССР №200 от 14 июня 1958 г.), которое определило новые сроки изготовления опытных образцов танка «Объект 770» и двигателя ДТН-10 на ЧКЗ. Сборку заводского образца надлежало завершить в III квартале 1958 г., готовность двух опытных образцов для полигонно-войсковых испытаний – в I квартале 1959 г., корпуса и башни для испытаний обстрелом – во II квартале 1958 г. Изготовить три опытных образца двигателя для доводочных и заводских стендовых испытаний планировалось во II квартале 1958 г., три двигателя для межведомственных стендовых и заводских испытаний в танке – в III квартале 1958 г. и три двигателя для полигонно-войсковых испытаний танка – в IV квартале 1958 г.


Изменения корпуса и башни танка «Объект 770» по результатам обстрела с использованием «встроенной» конструктивной брони.


Необходимо отметить, что помимо дизеля ДТН-10 в СКБ-2 ЧКЗ прорабатывался вопрос об использовании в танке «Объект 770» газотурбинного двигателя, обеспечивавшего существенный выигрыш по габаритам и массе. Кроме того, он имел лучшие тяговые характеристики и снимал проблему пуска при отрицательных температурах окружающего воздуха. За основу предполагалось взять вертолетный ГТД. Главный конструктор СКБ-75 ЧКЗ И.Я. Трашутин знал о работах, которые велись в этом направлении на ЛКЗ. По его решению еще в 1956 г. сформировали специальную группу, которую возглавил заместитель главного конструктора по опытным работам В.Б. Михайлов. В течение 1957 г. она ознакомились с состоянием дел по ГТД в СССР и за рубежом, а также с опытными экспериментальными базами в ЦИАМ, НИЛД и на авиационных заводах и приступила к эскизному проектированию двигателя. Совместно с ЦИАМ и НИЛД были выполнены предварительные расчеты по нескольким вариантам двигателя, его основным узлам (компрессору и турбине) и отдельным агрегатам. Эта работа велась на основании ТТТ, выданных заказчиком ЛКЗ для проектирования ГТД-1, за исключением удельного расхода топлива, равнявшегося 272 г/кВт-ч (200 г/л.с.-ч).

Первое обсуждение данного вопроса состоялось на заседании секции №8 НТС Совета Министров СССР по оборонной технике 11 февраля 1958 г., на котором выступил В.Б. Михайлов. Он доложил о состоянии дел по ГТД и о его предполагаемых параметрах. Танк «Объект 770» с газотурбинной силовой установкой мощностью 661,8 кВт (900 л.с.) получил обозначение «Объект 773»[ 289 Впоследствии данный индекс был использован в СКБ-2 ЧКЗ при создании машины управления для мотострелкового (танкового) батальона КШМ-1 на базе БМП-1.] .

Основным при создании танкового ГТД на ЧКЗ стал вопрос выбора его типа – с теплообменником или без него. Двигатель с теплообменником обладал существенными преимуществами с точки зрения экономичности, но имел большие объем и массу. Разработка двигателя без теплообменника с приемлемыми показателями экономичности, в свою очередь, также была сопряжена с рядом трудностей. Поскольку за основу приняли экономичность двигателя, то определяющим направлением стало изготовление ГТД с теплообменником. Таким образом, ближайшей задачей по получению двигателя с приемлемым удельным расходом топлива являлась разработка теплообменников – вращающихся или стационарных. Совершенствование вращающегося теплообменника не требовало серьезной конструкторской базы, и эта работа могла быть выполнена различными организациями. Поэтому предполагалось все усилия сосредоточить на создании теплообменников вращающегося типа. По мнению руководства ЧКЗ, Министерство транспортного машиностроения совершило грубую ошибку, не уделив должного внимания этому направлению, и потратило много сил и средств на разработку нереальных на тот момент охлаждаемых конструкций. Однако это не означало, что данная работа пропала зря.

Другой проблемой являлась приемистость ГТД, поскольку его танковый вариант, в отличие от автомобильного, работал в специфических условиях (пересеченная местность, повышенная запыленность и др.). По мнению СКБ-75 ЧКЗ, танковый ГТД с требуемыми параметрами можно было создать в течение 4-5 ближайших лет.

Предэскизный проект двигателя выполнили в июле 1958 г., но затем до конца октября работу по нему приостановили в связи с доводкой дизеля ДТН-10. Этот проект ГТД в нескольких вариантах рассмотрели на заседании секции №8 НТС ГКСМОТ 29 октября 1958 г. Вопрос об установке такого двигателя в танке «Объект 770» был предварительно согласован с главным конструктором завода П.П. Исаковым.

С докладом на заседании вновь выступил В.Б. Михайлов. ГТД в МТО машины располагался вдоль ее продольной оси, в связи с чем удалось получить некоторые свободные внутренние объемы. Однако при проектировании выяснилось, что требование заказчика в отношении величины удельного расхода топлива оказалось неприемлемым, поэтому завод был вынужден просить о его увеличении до 340 г/кВт ч (250 г/л.с.-ч), что и было принято ГБТУ.

Для того чтобы обеспечить удельный расход топлива 272 г/кВт-ч (200 г/л.с.-ч), пришлось бы применить одновременно регенератор и компрессор в сочетании с высокой температурой, а также агрегаты с высоким КПД. Однако в то время в СССР не имелось достаточно отработанного теплообменника и высоконапорных компрессоров. Поэтому для более полного выявления всех конструктивных и компоновочных преимуществ двигателей с теплообменником и без него в СКБ-75 проработали три варианта ГТД. По рекомендации ЦИАМ и НИЛД (исходя из вопросов экономичности), во всех вариантах заложили начальную температуру газа, равную 1320°К, и предусмотрели охлаждение лопаток за счет продувки воздуха через замки.


Дизель УТД-40.


Поперечный разрез одного из опытных образцов дизеля ДТН-10.


Первый вариант ГТД представлял собой двигатель с вращающимся теплообменником, обеспечивавшим удельный расход топлива 340 г/кВт ч (250 г/л.с.-ч) и мощность в условиях объекта (с учетом сопротивлений на всасывании и на выпуске) 735,3 кВт (1000 л.с.). Степень регенерации теплообменника достигала 85%, КПД компрессора – 0,79.

Двигатель имел осевой центробежный компрессор (при использовании двухступенчатого центробежного компрессора КПД не превысил бы 0,78, а в принятом варианте можно было получить выигрыш 2-3% КПД), вращающийся теплообменник барабанного типа (воздушные и газовые потоки были разделены на три части) и редуктор. От компрессора воздух тремя потоками поступал в теплообменник и по кольцевым трубам направлялся в камеру сгорания, первую ступень турбокомпрессора и вторую ступень свободной турбины, работавшей на редуктор. Поскольку теплообменник занимал 10% от общего объема, то столкнулись с большими трудностями, получив значительное сопротивление по газу (9%) и по воздуху(3%).

Частота вращения выходного вала двигателя, согласованная с танкистами, составляла 3000 мин1 . Турбокомпрессор имел частоту вращения 18000 мин1 , свободная турбина – 16000 мин-1 . Степень повышения давления – 5.

Габариты двигателя: длина – 1840 мм, ширина – 960 мм, высота – 920 мм. Габаритная мощность достигала 662 кВт/м3 (900 л.с./м3 ), удельный расход топлива – 351 г/кВт-ч (258 г/л.с.-ч).

Во втором варианте применялся стационарный теплообменник, который обеспечивал степень регенерации 60%. При этом использовали максимально возможный объем теплообменника, не увеличивавший габариты двигателя. КПД компрессора – 0,805.

При компоновке стационарного теплообменника проработали несколько компонентов в виде отдельных узлов. Наиболее компактное и рациональное использование объема получили при расположении теплообменников вокруг камеры сгорания турбины. При этом длина двигателя не увеличилась.

Турбина компрессора имела одну ступень, силовая турбина – две. Степень повышения давления – 6.

Камеру сгорания смоделировали по типу камеры сгорания двигателя НК-4. При этом все потоки воздуха были осесимметричны, скорости воздуха и газа – сравнительно невелики (20-30 м/с), а сопротивления – незначительны. Редуктор выполнили аналогично первому варианту ГТД.

Габариты двигателя: длина – 1700 мм, ширина – 1020 мм, высота – 920 мм. Габаритная мощность составляла 721 кВт/м3 (980 л.с./м3 ), удельный расход топлива – 356 г/кВт-ч (262 г/л.с.-ч).

В третьем варианте предлагался ГТД с высоконапорным компрессором без теплообменника. КПД компрессора составлял 0,79. Давление компрессора приняли равным 1,15 МПа (11,7 кгс/см2 ). Получение такого давления было связано с не меньшими трудностями, чем при использовании регенератора. Кроме того, предварительные расчеты показали, что выполнить однокаскадный компрессор на такое давление достаточно сложно. Поэтому в третьем варианте сделали ставку на двухкаскадный компрессор (первый каскад имел пять осевых ступеней, второй – пять осевых ступеней и одну центробежную).

Осецентробежный двухкаскадный компрессор представлял собой достаточно сложную конструкцию, в которой использовались десять подшипников с высокими частотами вращения. Общий КПД, принятый при расчетах, составлял 0,79. Камеру сгорания выполнили без завихрителей (по типу ЖИ-47 и лаборатории №6 ЦИАМ). Турбина – четырехступенчатая, редуктор – такой же, как в первых двух вариантах ГТД. Одновременно проработали вариант редуктора по схеме ВК-2.

Габариты двигателя: длина – 1900 мм, ширина – 600 мм, высота – 600 мм. Габаритная мощность – 2059 кВт/м3 (2800 л.с./м3 ), удельный расход топлива – 360 г/кВт ч (265 г/л.с.-ч).

Во всех вариантах ГТД предусматривалось использовать простейшую механическую трехступенчатую коробку передач, обеспечивавшую три передачи переднего и одну передачу заднего хода.

В отличие от танка «Объект 278» конструкции ЛКЗ, на ЧТЗ выбрали вариант газотурбинной силовой установки без применения вентилятора, занимавшего достаточно большой объем в МТО. Однако трасса отвода и подвода воздуха к ГТД еще не была окончательно проработана. Эжектирование пыли предусматривалось осуществить путем использования сжатого воздуха, отбираемого от одной из ступеней осевого компрессора под давлением 0,13 МПа (1,3 кгс/см2 ). Такой подход гарантировал получение достаточно простой компоновки силовой установки.

Как и в варианте ЛКЗ, предполагалось использовать обгонные муфты, однако они имели не совсем удачное расположение, поскольку устанавливались не между турбинами, а в местах, обеспечивавших их лучшее охлаждение.

Из всех представленных вариантов ГТД наиболее выгодным был третий. Он обладал наибольшей габаритной мощностью и меньшими размерами при практически одинаковых удельных расходах топлива с другими двумя двигателями. Однако в этом случае довольно сложным представлялось создание высоконапорного компрессора, а также обеспечение охлаждения подшипников и подвода к ним смазки.

С точки зрения габаритов варианты со стационарным и вращающимся теплообменниками получались одинаковыми, но были конструктивно достаточно сложными. Если по стационарным теплообменникам в НИИД имелся небольшой опыт, то по вращающемуся теплообменнику он практически отсутствовал. Кроме того, вращающийся теплообменник обеспечивал менее удачную компоновку газотурбинной установки. На тот момент опытом по теплообменникам барабанного типа ЧТЗ не обладал. Предпочтительнее был второй вариант со стационарным теплообменником, но очень трудоемкая технология изготовления теплообменных поверхностей и надежность при наличии такого большого количества сварки вызывали сомнение в их прочности в условиях тряски.


Танк "Объект 770" во время показа техники в Капустином Яре, 1960 г.


В результате на ЧТЗ пришли к выводу о том, что требование заказчика – обеспечить удельный расход топлива для ГТД 340 г/кВт-ч (250 г/л.с.-ч) – вполне осуществимо. Однако это приводило к конструктивному усложнению двигателей. Любое стремление упростить их конструкцию вело к повышению расхода топлива. Расход топлива, равный 373 г/кВт-ч (274 г/л.с.-ч), можно было обеспечить за счет снижения давления в компрессоре до 0,9 МПа (9 кгс/см2 ) и температуры газа до 1250"К. В этом случае в двигателе вместо десяти подшипников использовались только пять, частота вращения вала турбокомпрессора снижалась с 44000 мин-' до 30000 мин ', а длина двигателя уменьшалась с 1900 мм до 1500 мм.

С целью выбора оптимальных ТТТ на ЧТЗ рассмотрели ряд вариантов более простых ГТД с несколько пониженными параметрами по температуре. Это позволило подтвердить возможность установки ГТД в тяжелом танке наряду с дизелем ДТН-10, однако проведение дальнейших исследований в этом направлении потребовало наличия развитой опытной материальной базы.

Эскизный проект ГТД с теплообменником завод отправил в НИИД, ЦКТИ и ЦИАМ. Выбранное направление получило одобрение. По мнению этих организаций, необходимо было продолжить работы по охлаждающим поверхностям теплообменника, а также по созданию перспективной газовой турбины с лучшим КПД. В дальнейшем опыт проектирования ГТД для тяжелого танка в ОКБ-6 ЧТЗ использовали при разработке ГТД-700 для среднего танка «Объект 775» с управляемым ракетным оружием.

В качестве резервного варианта для танка «Объект 770» на заводе №77 (главный конструктор – Б.Г. Егоров) в Барнауле в мае 1959 г. спроектировали четырехтактный двенадцатицилиндровый дизель УТД-40 (8Д12П1-40) с наддувом от приводного центробежного нагнетателя (ПЦН), который развивал максимальную мощность 735,3 кВт (1000 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2700- 2800 мин’. ПЦН располагался на переднем торце двигателя. В том же году изготовили два опытных образца двигателя и приступили к их стендовым испытаниям. Однако в связи с прекращением работ по тяжелым танкам дальнейшие исследования по дизелю УТД-40 приостановили и больше их не возобновляли.

В 1959 г. сотрудники НИИД также выполнили расчетно-теоретические работы по форсированному варианту УТД с турбонаддувом мощностью 735-809 кВт (1000-1100 л.с.). Но для этого требовался специальный турбокомпрессор с коэффициентом полезного действия 0,53-0,55 при расходе воздуха 0,6-0,7 кг/с и степени повышения давления 2,6. Одновременно надлежало обеспечить надежную работу дизеля при высокотемпературном режиме охлаждения (125“С) и температуре отработавших газов около 700-750“С[290 При этом допускалось создать на базе УТД типовой ряд танковых двигателей мощностью 220, 243, 294. 478, 735 кВт (300. 330, 400, 580, 650, 1000 л.с.). Они отличались бы между собой лишь числом цилиндров, их расположением, наличием наддува и его величины.].

Первый заводской образец танка «Объект 770» (№5801Н191) собрали на ЧТЗ в конце ноября 1959 г., а в начале декабря провели его стационарные испытания. Но тщательная проверка показала, что система ППО машины не работала. Все же было решено провести контрольный заводской пробег, в ходе которого произошло возгорание машины. После тушения пожара танк отбуксировали на завод, МТО полностью разобрали и продефектовали. Установили, что пожар произошел в результате возгорания топлива, скопившегося в эжекторе из-за случайного включения тумблера системы ТДА. В результате в конструкцию эжектора и в места установки датчиков системы ППО внесли необходимые изменения. После восстановления танка провели два контрольных заводских пробега, при этом трижды из строя вышел привод стартера-генератора.

В конце февраля 1960 г. заводской образец отправили на Чебаркульский полигон для проведения заводских испытаний. Одновременно велась сборка еще двух опытных танков «Объект 770» (№2 и №3). На полигоне произвели стрельбу из танка бронебойными снарядами (38 выстрелов) как с места, так и сходу со скоростью 25-30 км/ч на дальности 1500-1700 м с включенным стабилизатором «Гроза», который показал хорошие результаты. Стрельба из спаренного пулемета велась с места на расстоянии 400 и 100 м до цели.

При движении по пересеченной местности гидропневматическая подвеска обеспечила плавное (без колебаний) движение танка. Максимальная скорость боевой машины массой 55221 кг составляла 39 км/ч.

Испытания продолжались до середины мая 1960 г., а 19 мая машину отправили для показа на НИИБТ полигон. В первый день там провели тренировочные стрельбы при движении танка по трассе. Танк показал себя хорошо. После тренировочных стрельб новую бронетанковую технику представили членам правительства во главе с Н.С. Хрущевым и представителям Генерального штаба Советской Армии и ГБТУ (Маршалы Советского Союза И.С. Конев, К.К. Рокоссовский, В.И. Чуйков, генерал-лейтенант А. В. Радус-Зенькович и другие).

К концу августа 1960 г. на ЧТЗ собрали второй и третий опытные образцы танка «Объект 770» (№5808Н002 и №5808Н001). Эти машины поступили на Чебаркульский полигон для проведения предварительных заводских испытаний, за время которых из их основного оружия осуществили 106 и 31 выстрел соответственно. Прошли проверку стабилизаторы «Гроза» с прицелами-дальномерами ТПД2С и механизмы заряжания. За время испытаний танки преодолели 415 и 304 км соответственно.

Опытные образцы танка «Объект 770» на заводских испытаниях показали лучшие результаты по сравнению с тяжелым танком «Объект 277» конструкции ЛКЗ. Новыми техническими решениями, реализованными в этой машине, стали: цельнолитой корпус, полуавтоматический механизм заряжания пушки, десятицилиндровый четырехтактный дизель с турбонаддувом оригинальной конструкции разработки СКБ-75 ЧТЗ, штурвал механика-водителя (вместо рычагов управления поворотом), двухпоточная ГМТ, опорные катки большого диаметра с внутренней амортизацией, нерегулируемая гидропневматическая подвеска (впервые примененная в отечественном танкостроении на этом танке) и гидравлические механизмы натяжения гусениц.


Танк «Объект 770» (образец №2) на хранении на НИИБТ полигоне. 1970-е гг.


Необходимо отметить, что как и на ленинградской, так и на челябинской машинах впоследствии предполагалось использовать танковый радиолокационный дальномер (ТРЛД), работы по которому развернулись по решению ГКСМОТ, принятому еще 5 ноября 1959 г. Постановление Совета Министров СССР №544-221 по этому вопросу появилось 24 мая 1960 г. (приказ ГКОТ №240 от 4 июня 1960 г.). Для монтажа ТРЛД допускалась необходимая переделка башни машины. Радиолокационный дальномер ТРД-Т (шифр «Тюльпан») должен был быть сопряжен со 130-мм танковой пушкой М-65 и прицелом со стабилизированным в двух плоскостях наводки полем зрения. Основным исполнителем по дальномеру и стабилизатору являлся ЦНИИ-173, по прицелу – завод №393. Начало работ намечалось на январь 1960 г., а представление опытного образца танка с дальномером на полигонно-войсковые испытания – на II квартал 1962 г.

При проведении ОКР по созданию ТРЛД требовалось обратить внимание на более удобное сопряжение оптического прицела с дальномером, обеспечение высокой надежности и однозначности определения дальности до цели, выбранной с помощью оптического прицела, а также на размещение антенной системы без ухудшения броневой защиты танка. Следовало определить возможность и целесообразность сопряжения ТРЛД с приборами ночного видения. Кроме того, ЦНИИ-173 предлагалось провести исследования по селекции движущихся целей, компенсации на экране индикатора собственного перемещения танка, а также автоматизации сопровождения движущихся целей. Одновременно ГОИ им. С.И. Вавилова поручалось провести НИР по совмещению радиолокационного и оптического изображения цели, выбранной для обстрела. Однако эти работы так и не были завершены.

После заводских испытаний на Чебаркульском полигоне опытные образцы танка отправили в Капустин Яр для очередного смотра техники. На основании распоряжения НТК ГБТУ к/680917 от 15 октября 1960 г. работы по танку «Объект 770» и дизелю ДТН-10 (А-100) были прекращены, а три опытных образца машины 2 марта 1961 г. отправили на хранение на НИИБТ полигон в Кубинку.

Продолжение следует

Авиакосмическая выставка Aero India-2015

Фоторепортаж М. Никольского.


18-22 февраля 2015. Авиабаза ВВС Индии в Бангалоре







Фото М. Никольского.





Оглавление

  • Пулеметы зовут «Владимиров»
  • Тяжелый случай. Часть 2
  • Мятеж, обреченный на неудачу. Часть 2
  • Фортификационные сооружения для пунктов управления. Часть 1
  • Наследники «Ворошиловца». Часть 3
  • История одного черноморского флота
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.
  • Авиакосмическая выставка Aero India-2015