Техника и вооружение 2015 03 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2015 03

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера • сегодня • завтра

Научно-популярный журнал

Март 2015 г.

На 1-й стр.обложки БМД-4М (фото Д. Пичугина).

БМД-4М: испытание холодом


С 28 по 30 января 2015 г. на базе Тульского соединения Воздушно-десантных войск (полигон «Дубровичи», г. Рязань) прошли испытания новейших боевых машин десанта БМД-4М в условиях низких температур.

Модернизированная боевая машина десанта БМД-4М оснащена мощным вооружением (100-мм орудие, 30-мм автоматическая пушка, пулеметы), позволяющим десантникам решать боевые задачи самостоятельно без дополнительной поддержки артиллерии и авиации. В настоящее время опытные образцы БМД-4М и многоцелевого бронетранспортера БТР-МДМ «Ракушка» уже прошли стационарные, полевые, стрельбовые испытания, а также проверку водоходных качеств на плаву. Теперь пришел черед проверки в условиях низких температур, а затем предстоят климатические испытания в арктических условиях.

В ходе проведения подконтрольной эксплуатации в войсковых условиях конструкторы Специального конструкторского бюро машиностроения концерна «Тракторные заводы» и специалисты Курганмашзавода осуществляют технический контроль за работой штатных экипажей боевых машин. Все это позволяет оперативно вносить изменения в конструкцию машин в соответствии с пожеланиями десантников. Все экипажи – исключительно военнослужащие по контракту.

В рамках испытаний БМД-4М на полигоне «Дубровичи» была продемонстрирована доставка боевых подразделений ВДВ и их эвакуация с мест проведения операции в условиях, максимально приближенных к боевым. Состоялись стрельбы боевых машин различными видами боеприпасов. Программой испытаний предусматривалось прохождение танковой трассы со стрельбой, преодоление колейного моста, эскарпа, противотанкового рва, кургана, косогора, минновзрывного заграждения и др.

Преимущества новой ходовой части и гусеничного движителя БМД-4М были наглядно продемонстрированы в ходе сравнительных пробегов с боевой машиной десанта БМД-2, состоящей на вооружении ВДВ с 1980-х гг.

Новые образцы боевой техники поступают в Воздушно-десантные войска в рамках государственного оборонного заказа.

По материалам Управления пресс-службы и информации Минобороны России по Воздушно-десантным войскам. Редакция выражает благодарность подполковнику Е. Мешкову за помощь, оказанную в организации работы и проведении фотосъемки.




Боевая машина десанта БМД-2















Сергей Суворов

Бронемашины Patria AMV

Финны в первом эшелоне

Вот уже более десяти лет финский бронетранспортер Patria AMV с колесной формулой 8x8 остается в числе бронемашин, привлекающих наибольший интерес специалистов разных стран. Появившийся в первые годы XXI в., он стал, по сути, первой серийно выпускаемой колесной бронированной машиной 4-го поколения и на сегодняшний день является наиболее удачным в своем классе.

БТР Patria AMV первым среди серийных машин воплотил новую тенденцию в развитии бронетанковой техники – создания унифицированной колесной бронированной платформы. Несколько ранее эта идея была реализована отечественными конструкторами, создавшими БТР-90, который планировалось использовать именно как универсальную платформу. Но Министерство обороны России, в силу ряда обстоятельств, отказалось от закупок этой интересной машины, не имевшей равных в своем классе. Финны же смогли довести свою работу до логического конца, то есть до принятия Patria AMV на вооружение и постановки на серийное производство. В результате финские производители смогли опередить потенциальных конкурентов и войти в пятерку мировых лидеров по объему продаж колесных бронированных машин на международном рынке – здесь они делят с российской Военно- промышленной компанией третье место, после США и Канады.


Базовая модель бронированной колесной машины Patria AMV


История разработки

Разработку колесной бронированной машины Patria AMV (AMV – англоязычная аббревиатура от Armoured Modular Vehicle, «модульная бронированная машина») компания Patria Vehicles Оу, входящая в финскую группу национальных оборонных компаний Patria, начала в середине 1990-х гг. В основу разработки легли, с одной стороны, результаты тщательных исследований, проведенных научно-техническими подразделениями финских сил обороны, завершивших в 1995 г. анализ концепций различных типов колесных машин и сформулировавших соответствующие требования, с другой – опыт финских конструкторов по созданию, эксплуатации и применению семейства БТР Sisu Pasi ХА-180 с колесной формулой 6x6 (серийно выпускалось в Финляндии с 1984 г.).

Проект нового колесного бронетранспортера выполнялся с широким применением компьютерных 3D технологий, что обеспечило существенное сокращение сроков проектирования и постройки опытных образцов. Уже первые успешные испытания показали, что машина полностью оправдала ожидания и соответствует всем техническим требованиям. Изначально рассматривались различные варианты машины с колесными формулами 6x6, 8x8 и 10x10. Однако в итоге специалисты компании Patria Vehicles и министерства обороны Финляндии пришли к выводу, что для замены БТРов ХА-180 лучше подойдут машины с колесной формулой 8x8. В соответствии с предъявленными требованиями необходимо было увеличивать защищенность машины, а, следовательно, и ее массу. Возросли также требования к максимальной полезной нагрузке, определяющей возможность установки на машину различных боевых модулей.

К 2000 г. проработка технического проекта будущего бронетранспортера была завершена. В ноябре 2001 г. для испытаний подготовили первый опытный образец Patria AMV. В базовой конфигурации корпуса была заложена возможность установки широкой линейки боевых модулей, включая башни с 25-30- мм автоматическими пушками для использования машины в качестве колесной БМП. Кроме того, этот опытный образец предусматривалось использовать в качестве БТР, подвижного командного пункта и бронированной медицинской машины. Второй опытный образец Patria AMV должен был иметь более высокий корпус в кормовой части для применения в качестве машины управления и связи (командно-штабной машины), с установкой мачты с механическим приводом, а также БРЭМ, медицинской машины и т.д.

Министерство обороны Финляндии в декабре 2001 г. заказало два опытных образца для проведения испытаний. Испытания были проведены в 2003 г. Далее события развивались стремительно: от министерства обороны поступил заказ на поставку 24 машин Patria AMVs с установленными на них минометными системами AMOS со сроком поставки в 2006-2009 гг. Эта 120-мм минометная система, разработанная совместной финско-шведской компанией Patria Hagglunds (включает финскую Patria VAMMAS и шведскую Hagglunds Vehicle), вызвала тогда большой интерес в скандинавских странах, а новое шасси Patria AMV подошло к этой системе как нельзя кстати. Вслед за этим контрактом последовал новый заказ от министерства обороны Финляндии на 100 машин, оснащенных дистанционно управляемым боевым модулем. Правда, немного позже заказ был сокращен на 38 единиц.

В декабре 2002 г. министерство обороны Польши разместило заказ компании Patria на 690 машин (в дальнейшем он был увеличен еще на 133 единицы). Именно благодаря этому контракту Patria и стала одним из ведущих в Европе производителей колесных бронированных машин в весовой категории до 30 т. Позже появились заказы от Южной Африки, Объединенных Арабских Эмиратов, Хорватии и Словении, как правило, с условием организации сборки или лицензионного производства Patria AMV на заводах заказчика.

В 2004 г. БТР Patria AMV пошел в серийное производство.


Водометный движитель Patria AMV



Десантное отделение БТР Patria AMV с антитравматическими сиденьями для десанта. Ниже – боевое отделение машины: места командира и наводчика.


Одной из первых серийных машин Patria AMV стала минометная система AMOS


Краткое описание конструкции

Главной особенностью Patria AMV является модульная конструкция. Причем модульность, по заявлениям разработчиков, имеет две составляющие. Первая – это обеспечение модульности при построении самой системы шасси. Заказчик может заказать для своих машин тот или иной тип силовой установки и трансмиссии, системы охлаждения, обогрева, кондиционирования, систему коллективной защиты от ОМП, размер и тип колес. Вторая составляющая модульности – это обеспечение необходимого назначения машины за счет различной комплектации одного и того же шасси (БТР, колесная БМП, БРЭМ, БММ, КШМ и т.д.).

Масса машины Patria AMV в конфигурации БТР без экипажа и полезной нагрузки составляет 16 т. Максимально допустимая масса машины (26 т) обеспечивает максимальную несущую способность шасси до 10 т. Внутренний заброневой объем составляет 13 м3 . При этом габариты Patria AMV, в отличие от большинства современных бронемашин с колесной формулой 8x8, позволяют транспортировать ее самолетом типа С-130 Hercules, а это весьма немаловажно в современных условиях. При этом машина сохраняет возможность плавать, если ее масса не превышает 22 т. Этот предел достаточен для установки на машину двухместной башни, оснащенной малокалиберной автоматической пушкой, как это было продемонстрировано на испытаниях. В этом случае в кормовой части Patria AMV с каждого борта устанавливаются водометные движители в кожухах, с гидроприводом. Они обеспечивают машине скорость на плаву до 10 км/ч. В плавающем варианте машины оборудуются еще и волноотражательным щитком.

Основной версией Patria AMV все же является бронетранспортер, поэтому на примере данного варианта рассмотрим компоновку машины. Ее корпус разделен на четыре отделения: управления, боевое, десантное и моторно-трансмиссионное (МТО). Еще одна оригинальная особенность конструкции Patria AMV заключается в том, что сварной бронекорпус установлен на подрамнике, и именно к нему крепится ходовая часть, а не непосредственно к корпусу, как на большинстве машин этого класса. В подрамнике же крепится и карданная передача, осуществляющая передачу крутящего момента к колесам. Такое решение (расположение корпуса на подрамнике)позволило значительно упростить конструкцию нижней части корпуса. Кроме того, подрамник обеспечивает защиту карданной передачи от механических повреждений и облегчает ремонт.

Отделение управления расположено в носовой части корпуса у левого борта. В нем находится сиденье водителя и органы управления машиной и ее системами. Сиденье водителя прикреплено к полу, но через специальный подрамник. На подрамнике сиденье установлено вместе с педалями и рулевым колесом таким образом, что они остаются в том же самом положении относительно друг друга, если сиденье перемещают вверх и вниз, для удобства управления водителем в боевом или походном положениях (т.е. с закрытым люком или при открытом люке с подъемом головы над корпусом). Над сиденьем водителя имеется люк прямоугольной формы, крышка которого открывается назад. Впереди люка во всю ширину вмонтирован призменный прибор наблюдения с углом обзора 150°. При вождении машины в походном положении водитель может использовать складывающееся ветровое стекло с боковыми окнами на шарнирах. При ненадобности оно укладывается под специальный щиток в наклонном броневом листе корпуса. Кроме того, у водителя имеется монитор, на который выводится изображение с небольшой телевизионной камеры, установленной в корме корпуса, над кормовой дверью. Кормовая камера помогает водителю двигаться задним ходом и наблюдать за движущимися сзади машинами.


Шасси Patria AMV обладает высокой подвижностью.


Финский БТР Patria AMV с комплексом вооружения Protector М151.


Польская БМП Rosomak c башней HITFIST.


Шасси Patria AMV со 105 мм артиллерийской системой GMI.


Моторно-трансмиссионное отделение расположено справа от отделения управления и занимает более двух третей ширины корпуса машины и более трети ее длины. В МТО размещаются двигатель, трансмиссия и системы, обеспечивающие работу двигателя. Как и принято в последнее время во многих странах, производящих и продающих на экспорт военную технику, в Patria AMV для снижения стоимости производства широко используются серийные готовые компоненты, причем зачастую различных зарубежных фирм. Так, например, в первом опытном образце новой финской бронемашины использовался рядный, шестицилиндровый дизельный двигатель DC 12 (военная версия двигателя шведского грузовика Scania), немецкая коробка передач и т.д.

В варианте БТР в Patria AMV место командира расположено позади водителя – в относительно широком проходе между местом водителя и десантным отделением. Над его сиденьем имеется командирская башенка с приборами наблюдения и люком, закрывающимся бронированной крышкой. За МТО, справа от командира, находится место наводчика, которое также оборудовано башенкой со встроенными в нее смотровыми приборами. Наводчик со своего места дистанционно управляет пулеметной установкой. Рабочие места командира и наводчика образуют боевое отделение.

Десантное отделение, рассчитанное на размещение и перевозку восьми полностью экипированных пехотинцев, занимает место от кормовой части и почти до середины машины. Посадка и высадка десанта может осуществляться через имеющийся кормовой выход, закрывающийся двустворчатой распашной дверью, а также через два люка в крыше корпуса машины. Для снижения воздействия взрывной волны при подрывах машины на минах или самодельных взрывных устройствах (СВУ) складные сиденья в десантном отделении крепятся не к полу, а к бортам корпуса. Таким же образом монтируется сиденье командира. Сиденье наводчика крепится к крыше корпуса.

Для наблюдения за обстановкой вокруг машины экипаж использует небольшие телевизионные камеры, расположенные на каждом борту корпуса. Изображение с камер отображается на мониторах в десантном отделении.


Южноафриканский вариант БМП на шасси Patria AMV с башней Denel LTC 30.



Вариант БМП на удлиненном шасси Patria AMV с комплексом вооружения БМП-3.


Защищенность

Защищенность экипажа и систем Patria AMV обеспечивается цельносварным корпусом, сваренным из бронированных стальных листов Armox производства компании Swedish steel. В стандартном исполнении он гарантирует защиту от обыкновенных (не бронебойных типа АР) пуль винтовочных патронов 7,62x51 стандарта НАТО, т.е. защита соответствует 2-му уровню по натовскому стандарту STANAG-4569. Однако имеется возможность оснастить корпус дополнительными броневыми плитами по бортам (устанавливаются таким образом, чтобы между ними и основной конструкцией корпуса оставался промежуток). Вместо них могут быть установлены только «косметические» модули из алюминия, а также модули из высокотвердой броневой стали, обеспечивающие высокие уровни защиты. Пространство между плитами также может быть заполнено другими броневыми материалами, что еще больше повысит уровень защиты. Причем во всех случаях Patria AMV будет выглядеть внешне одинаково, и противник не сможет знать уровень защиты машины, с которой он столкнулся. Тип и свойства брони, которую допускается размещать между пластинами, не разглашаются. Тем не менее, компания IDB уже разрекламировала возможность применения на Patria AMV своей брони АМАР, которую она разработала на смену широко используемой навесной брони MEXAS на основе керамики.

По заявлениям разработчика, в любом случае Patria AMV должна выдерживать попадания в лобовые проекции 30-мм бронебойных подкалиберных снарядов. Для снижения воздействия на экипаж и системы машины вторичных осколков, образующихся при пробитии корпуса кумулятивной струей гранаты ручного противотанкового гранатомета, внутри корпуса машины имеется подбой в форме композитных панелей на базе стекловолокна S2 или полиэтиленового волокна Dyneema, имеющего сверхнизкий молекулярный вес.

Как утверждается, безопасность экипажу гарантируется при подрыве под колесом взрывного устройства мощностью до 8 кг ВВ в тротиловом эквиваленте или 3-кг заряда под днищем машины (по словам представителей компании Patria, противоминная защита может быть усилена). Это обеспечивается двойным днищем корпуса машины с большим промежутком, заполненным специальным энергопоглащающим материалом. Прочность колесных ниш достигается за счет применения новой технологии изготовления корпуса, при которой нет сварных соединений нижних листов спонсонов с бортовыми листами корпуса. Все выполняется из одной бронедетали путем ее изгиба.

Машина оснащена автоматическими системами пожаротушения и коллективной защиты от оружия массового поражения.


Самоходные минометные системы на шасси Patria AMV NEMO (слева) и AMOS.


Самоходная минометная система Patria AMV NEMO. На врезке тренажерный комплекс Patria AMV NEMO.


Подвижность

Высокую подвижность Patria AMV обеспечивают силовая установка с мощным дизельным двигателем, автоматическая трансмиссия и высокоэффективная подвеска. На базовом варианте машины используется 6-цилиндровый рядный турбодизель с жидкостным охлаждением DC 12, являющийся военной версией двигателя шведского грузовика Scania с рабочим объемом 11,7 л, развивающий максимальную мощность 360 кВт (490 л.с.). По желанию заказчика БТР Patria AMV может быть оснащен и другими силовыми агрегатами мощностью от 335 до 536 л.с.

Двигатель соединен с автоматической семиступенчатой трансмиссией ZF 7НР 9002 Ecomat производства Германии. Вместе с двигателем и трансмиссией на подрамнике установлена интегрированная система охлаждения британской компании Ametek Airscrew. Она включает в себя два вентилятора, работающих в широком диапазоне скоростей, обеспечивающих смешивание потока воздуха, прошедшего через радиаторы системы охлаждения и МТО. При монтаже-демонтаже силового блока система охлаждения остается на силовом блоке как единое целое, что позволяет при необходимости провести его замену в течение часа.

От автоматической коробки передач крутящий момент через передаточную коробку Katsa передается на центральную карданную передачу и от нее на все восемь колес. Привод колес – постоянный, с межосевыми дифференциалами между передними и задними парами осей, которые могут быть заблокированы для увеличения сцепления в тяжелых дорожных условиях.

Все колеса снабжены дисковыми тормозами с гидроприводом. На передних четырех колесах установлены по два калипера (исполнительный механизм, прижимающий тормозные накладки к диску) на каждое, а на четырех задних колесах – по одному. Автоматическая система торможения ABS монтируется по желанию заказчика.


Вариант БМП на шасси Patria AMV с комплексом вооружения израильской компании Elbit.


Подвеска колес независимая, двухрычажная на поперечных рычагах. Управляемыми являются две передние пары колес. Однако, по заявлениям разработчиков, управляемыми могут быть сделаны и все четыре пары колес, поскольку для сохранения унификации подвесок полуоси всех восьми колес оснащены шарнирами равных угловых скоростей (ШРУС). Это еще одна существенная особенность Patria AMV – обычно ШРУСы устанавливают только на полуосях с управляемыми колесами, а на неуправляемых используют обычные карданные передачи, поскольку они дешевле.

Подвеска колес гидропневматическая, индивидуальная, обеспечивающая большие динамические хода колес и, соответственно, высокую плавность хода машине при движении по бездорожью. Гидропневмоподвеска может быть сделана регулируемой.

Колеса оснащены шинами Nokian размерностью 14.00 R20 со специальным рисунком протектора для северных районов. Для стран с преобладанием пустынных районов на колеса могут устанавливаться шины Michelin XZL соответствующего размера. И в том, и в другом случае шины оснащены жесткими внутренними вставками типа «run flat» французской компании Hutchinson, обеспечивающими сохранение ограниченной подвижности машины при полном разрушении шины. Кроме того, все колеса имеют централизованную систему подкачки шин для изменения давления в них при движении по грунтам с различной несущей способностью, а также для поддержания давления в шинах при ограниченном количестве пулевых пробитий.

Огневая мощь

Огневая мощь Patria AMV определяется установленным на ней комплексом вооружения, что, в свою очередь, диктуется заказчиком в зависимости от предназначения машины: БТР, колесная БМП, истребитель танков, самоходная минометная система и т.д.

Варианты Patria AMV

Самое время перейти к описанию версий исполнений Patria AMV. На основе базовой модели Patria AMV выпускаются: БТР, БМП, командирская машина, разведывательная машина, медицинская машина, самоходный противотанковый комплекс.

На основе базовой удлиненной модели L, с увеличенным заброневым объемом и улучшенной плавучестью, выпускаются БТР и БМП.

Модификация Patria AMV с увеличенной высотой крыши в кормовой части строится в вариантах командно-штабной машины, большой медицинской машины и БРЭМ.

В варианте тяжелой огневой платформы Patria AMV оптимизирована под установку оружейных систем большого калибра – таких как 120-мм минометные системы AMOS или NEMO, а также 105-мм пушки.


Patria AMV NEMO на огневой позиции.


БТР Patria AMV

В конфигурации БТР для вооруженных сил Финляндии Patria AMV планировалось оснащать одной из трех альтернативных выносных систем вооружения. Одной из них является комплекс PML 127 OWS (Overhead Weapon System) компании Patria. В его состав входит 12,7 мм пулемет НСВТ-12,7 «Утес» советской разработки.

Другим вариантом вооружения, устанавливаемом на БТР Patria AMV, является комплекс Protector М151 с дистанционным управлением и с 12,7-мм пулеметом М2НВ QCB Browning. Эта модификация американского пулемета с быстро сменяемым стволом разработана и производится норвежской компанией Kongsberg. Стоит отметить, что подобные комплексы широко используются на американских бронетранспортерах Stryker и других боевых машинах.

Кроме боевого модуля, предусматривается установка на данный вариант машины системы боевого управления KONGSBERG Blue Force PROTECTOR, способной передавать по сети информацию о положении своих войск и войск противника в близком к реальному масштабе времени. Кроме того, машина оснащается системой ситуационной осведомленности Situational Awareness System (SAS) компании Rheinmetall Defence, обеспечивающей круговой обзор и работающей в обычном оптическом или в оптическом и инфракрасном диапазонах – в зависимости от требований заказчика. Вместе со своим основным партнером в области защиты – компанией IBD Deisenroth amp; Ekers Krutbruk, Patria установила на свою машину систему повышения живучести нового поколения.

Третьим комплексом вооружения, выбранным финскими военными для использования на БТР Patria AMV, является выносной дистанционно управляемый боевой модуль HITROLE производства итальянской компании Oto Melara. В нем также используется 12,7-мм пулемет М2НВ QCB Browning, но в отличие от двух других комплексов вооружения он может быть оснащен вместо пулемета 40-мм автоматическим гранатометом.

В итоге финской армией были заказаны БТР Patria AMV, вооруженные комплексом Protector Lite, несущим в качестве оружия 7,62-мм пулемет М240 (MAG 58/С6) или 5,56-мм пулемет М249 (Minimi). Эти машины получили обозначение ХА-360.


Силовой блок БТР Patria AMV, демонтируемый с использованием оборудования БРЭМ Patria ARRV.


БМП Patria AMV

При использовании в качестве БМП предусматривается оснащение Patria AMV более мощным комплексом вооружения. Обычно на машину устанавливают двухместную башню с автоматической малокалиберной пушкой. В ходе разработки БМП на шасси Patria AMV провели испытания нескольких вариантов комплексов вооружения.

Одним из первых стал комплекс в составе башни HITROLE производства итальянской компании Oto Melara с 25-мм пушкой Oerlikon КВА. Проводились также испытания машины с башней американской компании Delco Defense (ныне входит в состав компании General Dynamics Land Systems) – сначала с 25-мм автоматической пушкой М242 Bushmaster, а затем с 30-мм Bushmaster II. Такие комплексы вооружения устанавливались на канадские колесные боевые машины LAV-25 и LAV-30.

Польская армия, первая за рубежом принявшая колесную БМП Patria AMV, выбрала модернизированную двухместную башню HITFIST с 30/40-мм автоматической пушкой М44 АТК Gun Systems. Эта пушка является вариантом Bushmaster II, которая может быть быстро переоборудована из системы, стреляющей боеприпасами калибра 30x173 мм, в 40-мм пушку, стреляющую новыми боеприпасами Super Forty с бронебойными подкалиберными снарядами, обладающими большей бронепробиваемостью. Пушка М44 была разработана по заказу американского Корпуса морской пехоты для замены 25-мм пушки М242 и изначально предназначалась для комплекса вооружения плавающей экспедиционной боевой машины AAAV. Она также используется на шведской БМП CV90, состоящей на вооружении в швейцарской, норвежской и финской армиях.

Боекомплект 30/40-мм пушки, установленной в башне HITFIST, составляет 250 готовых к использованию 30-мм патронов, уложенных в две ленты: 140 – с осколочными трассирующими снарядами и 110 – с бронебойными трассирующими снарядами. Еще имеется 270 патронов, уложенных в боеукладке в корпусе. С пушкой спарен 7,62-мм пулемет.

«Сердцем» комплекса вооружения HITFIST является цифровая система управления огнем Galileo. В нее входят прицельно-наблюдательные комплексы командира и наводчика, двухплоскостной стабилизатор оружия и баллистический вычислитель с комплектом датчиков условий стрельбы. В составе прицельно-наблюдательного комплекса наводчика (сидит в башне слева) – перископический прицел Kollsman с 12-кратным телевизионным дневным каналом, тепловизионным каналом с двумя сменными увеличениями и лазерным дальномерным каналом с безопасным для глаз излучением. Комбинированное изображение телевизионного и тепловизионного каналов выводится на плоский дисплей. При выходе из строя СУО наводчик может использовать аварийный оптический дневной прицел. У наводчика установлен один перископический прибор наблюдения.


БТР Patria AMVXP – одна из наиболее перспективных машин семейства.


Сидящий слева командир машины может вести огонь из основного и вспомогательного вооружения, выполняя наведение на цель по установленному на его рабочем месте монитору, дублирующему комбинированное изображение телевизионного и тепловизионного каналов прицельного комплекса наводчика. Наведение оружия осуществляется электромеханическими приводами при помощи пультов управления командира или наводчика. Пульты управления командира и наводчика одинаковы и включают фиксированные рукоятки управления с кнюппелем под большой палец руки. Как показали исследования, такие пульты управления менее предпочтительны, чем пульты с рукоятками для двух рук, поскольку дают больше ошибок, особенно при стрельбе сходу. Приводы обеспечивают наведение оружия на 360' по горизонтали и с углом возвышения до 60°, что дает возможность вести огонь не только по наземным, но и по воздушным целям, а также по верхним этажам зданий и господствующим высотам при бое в городе или в горах. Приводы наведения пушки и башни имеют ручное дублирование.

Башня HIFIST сварена из алюминиевой брони; для повышения защиты к ней снаружи болтами крепятся плиты из броневой стали.

Помимо трех членов экипажа, БМП Patria AMV может перевозить в десантном отделении до восьми полностью экипированных пехотинцев. Особенности других зарубежных колесных БМП на шасси Patria AMV указаны ниже.



БТР Patria AMV.


Для финской армии рассматривается вариант оснащения БМП Patria AMV боевым модулем PROTECTOR Medium Caliber RWS (дистанционно управляемый комплекс вооружения среднего калибра) норвежской компании Kongsberg. Он представляет собой необитаемую башню с автоматизированной системой управления огнем, обеспечивающей возможность реализации принципа, известного как «Hunter Killer», и имеющую в качестве основного оружия автоматическую пушку калибра 25-50 мм. СУО позволяют командиру быстро давать целеуказание наводчику или брать управление вооружением на себя. В состав боекомплекта могут входить выстрелы с бронебойными, многоцелевыми, осколочно-фугасными снарядами и с осколочными снарядами с подрывом на траектории полета. Количество выстрелов в боекомплекте боевого модуля PROTECTOR Medium Caliber RWS не указывается.

Масса модуля с защитой по 4-му уровню STANAG (защита от попадания бронебойных пуль Б-32 калибра 14,5 мм) составляет 2 т. Защита модуля может быть повышена до 5-го уровня по STANAG с соответствующим увеличением его массы. Эксперты считают данный боевой модуль наиболее перспективным для использования на БМП Patria AMV в финской армии.

Чешские военные рассматривали вариант оснащения шасси Patria AMV боевыми модулями RCWS израильской компании Rafael и Е-49 немецкой компании Rheinmetall Land Systems. Первый представляет собой вынесенную дистанционно управляемую систему, а второй – двухместную башню с установленной в ней автоматической пушкой (в обоих вариантах используется автоматическая пушка калибра 30 мм).


Вариант БТР на шасси Patria AMV для армии Хорватии


Patria AMV- носители минометных 120- мм систем AMOS и NEMO

Самой тяжелой системой вооружения, принятой для установки на шасси Patria AMV, является минометная система AMOS (Advanced MOrtar Systems – «передовая минометная система») со спаренными 120-мм казнозарядными гладкоствольными минометами с автоматической системой заряжания, установленными в башне. AMOS – скорострельная высокомобильная минометная система, обеспечивающая значительное сокращение времени на выполнение огневой задачи. Эта система позволяет применять тактику «выстрелил и убежал»: она способна открыть огонь в течение 30 с после развертывания и покинуть огневую позицию менее чем через 10 с после окончания стрельбы. AMOS способна произвести четыре выстрела менее чем за восемь секунд и продолжать стрельбу со скорострельностью 26 выстр./мин. Система управления огнем может рассчитать траектории последовательно выпущенных мин таким образом, чтобы обеспечить нанесение одновременного удара 14 минами по цели на дальности 10 и более километров.

Разработка минометной системы AMOS началась в середине 1990-х гг. в инициативном порядке компаниями Vammas (ныне – Patria Weapon Systems) и Hagglunds Vehicle. В 1996-1997 гг. два опытных образца такой системы были установлены на гусеничные шасси шведской БМП CV90. Затем еще один опытный образец AMOS смонтировали на колесной машине Patria ХА-185 с колесной формулой 6x6, но стало ясно, что это шасси не обладает достаточной несущей способностью для транспортировки системы и боекомплекта к ней. С 1999 г. разработку AMOS стала координировать совместная финско-шведская компания Patria Hagglunds Оу. В следующем году она представила на выставке «Евросатори» в Париже систему AMOS, размещенную на демонстрационной модели машины Patria AMV 8x8. Позже последовал заказ от финского министерства обороны на поставку 24 таких систем на шасси Patria AMV.


Pansarterrangbil 360 – вариант Patria AMV для шведской армии.


Перспективный вариант БМП для финской армии с башней PROTECTOR Medium Caliber RWS.


Первые четыре самоходные минометные системы поступили в финскую армию в 2005 г. Patria AMV с AMOS имеет экипаж из четырех человек: командир, наводчик и два заряжающих. Боекомплект включает 84 осколочно-фугасных мины и шесть управляемых боеприпасов. Масса башни с системой AMOS без оснащения дополнительными броневыми модулями и без боекомплекта составляет 4,4 т.

Минометная система NEMO (NEw MOrtar) разрабатывалась компанией Patria Weapons Systems Оу также в инициативном порядке. Она является облегченной версией системы AMOS, только с одним стволом и также предназначена для огневой поддержки подразделений. Финская армия заказала 24 единицы NEMO на шасси Patria AMV 8x8. Первые машины поступили в войска в 2006 г. Кроме того, такие системы заказала и армия Словении, став первым экспортным заказчиком. Самоходные систем NEMO поступили в Словению в 2008 г.

Система NEMO представляет собой необитаемую башню, которая может быть установлена на большинство колесных БТР или небольшие корабли. 120-мм минометный ствол системы идентичен тем, что установлены на AMOS. Дальность стрельбы составляет около 10 км в зависимости от используемого заряда и типа боеприпаса. Применяются осколочно-фугасные и специальные (дымовые и осветительные) мины, а также все стандартные 120-мм минометные мины и управляемые высокоточные боеприпасы, разработанные компанией Patria Weapons Systems Оу. Максимальный темп стрельбы составляет 10 выстр./мин, стандартная максимальная скорострельность – 7 выстр./ мин. СУО выполняет расчет траекторий полета мин для обеспечения нанесения одновременного удара по цели шестью минами. Система NEMO может быть готова к стрельбе менее чем через 30 с после развертывания и может оставить огневую позицию менее чем через 10 с после прекращения стрельбы. Типовой боевой расчет системы NEMO, как и на AMOS, состоит из четырех человек.

Финские конструкторы изучают возможность установки на шасси Patria AMV еще одной тяжелой системы вооружения. Португальские военные планируют приобрести колесные машины, вооруженные 105-мм танковой пушкой. В качестве возможного варианта рассматривается установка башни HI FACT Oto Melara со 105-мм пушкой.


БТР Havoc корпорации Lockheed Martin.


БРЭМ Patria AMV ARRV

БРЭМ Patria AMV ARRV выполнена на шасси с увеличенным объемом корпуса. Корпус длиннее базового на 90 см и значительно выше от кормы до середины машины. БРЭМ оснащена подъемным краном с гидроприводами стрелы, имеющим максимальную грузоподъемность 4 т при угле вылета стрелы 56° и 2,5 т при угле вылета стрелы 5°. Максимальная длина вылета стрелы крана составляет 5 м. Кроме того, машина оснащена лебедкой с тяговым усилием 12 тс и комплектом специального оборудования для обслуживания и ремонта бронированных машин. Масса БРЭМ – 27 т, вследствие чего она лишена возможности преодолевать водные преграды вплавь. Глубина преодолеваемого брода – до 2 м. По уровню защиты БРЭМ ARRV соответствует базовой модели Patria AMV.



Десантное отделение БТР Havoc корпорации Lockheed Martin.


Модификации для разных армий

Финская армия заказала по 24 машины Patria AMV с минометными системами AMOS и NEMO (ХА-361) и 62 машины, оснащенные боевыми модулями Protector М151 с 12,7-мм пулеметом М2НВ QCB или 40-мм автоматическим гранатометом (ХА-360).

Польская БМП Rosomak имеет несколько ослабленное бронирование для снижения массы с целью обеспечения плавучести и возможности переброски транспортными самолетами С-130 Hercules. В 2003 г. после анализа опыта войны в Ираке от этой идеи отказались и броню польских БМП усилили. Все направленные в Афганистан польские машины оснащены дополнительной броней.

Кроме того, польская армия заказала 313 машин Patria AMV с итальянской башней Oto Melara с 30-мм автоматической пушкой и 377 машин Patria AMV в различных других конфигурациях (медицинская, командирская и т.д.). Лицензионное производство колесной Rosomak организовала польская компания Wojskowe Zaklady Mechaniczne Siemianowice. Поставка всех заказанных машин была завершена в 2013 г.

Словенский вариант SKOV Svarun (по имени легендарного славянского воина Сваруна) использует специально разработанную кормовую дверь с гидроприводом. Новая дверь оборудована укладками для размещения в них дополнительного боекомплекта, двух РПГ и одного единого (пехотного) пулемета. В июне 2006 г. словенское министерство обороны объявило, что Patria AMV будет новой боевой машиной вооруженных сил Республики Словения. Patria поставила в эту страну 135 машин, часть из которых оснащена системами NEMO, а часть боевыми модулями Elbit 30 мм. Остальные машины Patria AMV были поставлены в модификации с дистанционно управляемым модулем Kongsberg Protector. В 2012 г. Словения заказала швейцарской компании RUAG Defence комплекты решетчатых противокумулятивных экранов для установки на бронемашины SKOV Svarun.

Южноафриканский вариант БМП Patria AMV Badger («Барсук») оснащен специальным дополнительным пакетом брони под днищем, разработанным компанией LMT (Land Mobility Technologies), и модульной башней МСТ (Modular Combat Turret) южноафриканской компании Denel Land Systems. В мае 2007 г. компания Denel Land Systems получила контракт на строительство улучшенной версии Patria AMV с высоким уровнем баллистической и противоминной защиты для южноафриканских национальных сил обороны. AMV заменит южноафриканскую машину Ratels в рамках проекта Hoefyster («подкова»). Машина оснащается сварной башней Denel LCT 30 производства Denel Land Systems. Основные характеристики этой башни подобны характеристикам башни HITFIST Oto Melara. Она также вооружена 30/40-мм автоматической пушкой Мк 44, однако в состав автоматизированной СУО входит панорамный комбинированный прицел командира. По проекту предусмотрена поставка машины в пяти различных вариантах: командирская машина, самоходный миномет, машина огневой поддержки, самоходный ПТРК и учебная машина. Боевые машины для ЮАР поставляются консорциумом компаний, в который входят не только финская Patria и южноафриканская Denel, но также EADS, LMT и Land Systems South Africa – ОМС, вошедшая недавно в состав концерна BAE Systems. В общей сложности планируется поставить 264 машины.

В июле 2007 г. Patria AMV выбрало в качестве новой бронированной боевой машины министерство обороны Хорватии. Планировалась поставка 84 машин. Поставка первых 42 машин состоялась в декабре 2008 г. В апреле 2010 г., в связи с финансовым кризисом, договор был изменен. Общий заказ включал 126 машин. Однако, чтобы несколько снизить стоимость сделки, самые дорогие варианты машин, такие как NEMO или БРЭМ, были заменены менее дорогостоящими вариантами БТР. Все машины были поставлены до конца 2012 г.

Правительство Республики Македония сообщило в 2007 г., что будет закупать машины того же типа, что поставлялись в Хорватию в 2006 г.

В январе 2008 г. компания Patria объявила, что начнет поставлять в ОАЭ машины Patria AMV, оснащенные, в соответствии с требованиями заказчика, башнями от БМП-3. При этом количество машин не афишируется. В состав комплекса вооружения входят автоматизированная СУО с тепловизионным прицелом Namut, 100-мм нарезное орудие-пусковая установка с автоматом заряжания, 30-мм автоматическая пушка и 7,62-мм пулемет, электромеханический стабилизатор оружия, а также комплекс управляемого вооружения «Бастион». Поскольку одним из важнейших требований, предъявляемых к БМП Patria AMV арабскими военными, являлась способность преодолевать водные преграды вплавь, финским конструкторам пришлось удлинять корпус машины на 40 см, что к тому же обеспечило размещение в десантном отделении восьми пехотинцев.

В августе 2010 г. Patria продала 113 машин Patria AMV в Швецию на сумму 250 млн. евро. Контракт предусматривал опцион еще на 113 машин, которые были поставлены заказчику в 2014 г.

Количество выпущенных бронемашин Patria AMV 8x8 оценивается, в общей сложности, более чем в 1300 штук.

В 2007 г. Patria совместно с американской корпорацией Lockheed Martin предложила для участия в конкурсе на новую колесную бронированную машину ACV (МРС) для Корпуса морской пехоты США вариант на основе все той же AMV. При этом подразделение Lockheed Martin Systems Integration выступило в качестве основного подрядчика и брало на себя организацию лицензионного производства бронемашин. Интерес американских военных к бронемашинам Patria AMV «средней весовой категории», очевидно, подогрел удачный опыт их испытаний в ОАЭ и применения польским контингентом в Афганистане. Базовая модификация бронемашины для Корпуса морской пехоты, получившая обозначение Havoc, представляет собой плавающий БТР, оснащенный дистанционно управляемым боевым модулем Kongsberg Protector с 12,7-мм пулеметом М2НВ QCB. В сентябре 2014 г. БТР Havoc прошел ходовые испытания в Неваде.


Южноафриканский самоходный ПТРК Badger на шасси БТР Patria.


Опыт боевого использования

Несмотря на сравнительно молодой возраст, машины Patria AMV уже прошли боевое крещение. В основном участие в боевых операциях приняли БМП Rosomak из состава польского контингента сухопутных войск в Афганистане, который входит в состав Международных сил безопасности IFOR. С 2007 г. там находится 35 таких БМП (в том числе пять медицинских машин на шасси Patria AMV). Все машины были оснащены дополнительными броневыми модулями.

Согласно сообщениям польских СМИ, в начале 2008 г. одна БМП Rosomak в Афганистане была обстреляна талибами из гранатометов РПГ-7. В БМП попали три гранаты, но экипажу удалось открыть ответный огонь, и машина самостоятельно вернулась на базу. В июне 2008 г. одна БМП Rosomak также была обстреляна талибами из РПГ. Граната попала в лобовую броню, но, как утверждается, не пробила ее. Тут следует отметить, что польским солдатам сильно повезло: возможно, у талибов оказались гранаты к РПГ контрафактного производства, и граната просто не сработала.

Отмечались также случаи подрывов в Афганистане БМП Rosomak на минах и СВУ, но ни одна из этих машин не была уничтожена. Как сообщают польские военные, талибы называют БМП Rosomak «зеленым танком» за нестандартную зеленую окраску и, как правило, отменяют свои операции, если вдруг узнают, что против них будут использоваться такие машины. Хотя, скорее всего, это очередная и типичная байка от польских производителей этой машины.

С октября 2010 г. в Афганистане находился взвод (3-4 машины) словацких БТР Svarun, выполненных на шасси Patria AMV. Кроме того, 16 БМП Rosomak использовались польскими военными, входившими в Миссию Европейского союза в Чаде и Центрально-Африканской республике с 2007 г.


Основные тактико-технические характеристики машины Patria AMV

Экипаж, чел 3

Десант, чел 8

Колесная формула 8x8

Масса, кг 16000-26000

Размеры, мм:

– длина 7700

– ширина 2800

– высота (по крыше корпуса) 2300

Максимальная скорость

по шоссе, км/ч Не менее 100

Максимальная скорость на плаву, км/ч 6-10

Преодолеваемый подъем, % 70

Преодолеваемый косогор, % 40

Высота преодолеваемой стенки, м 0,7

Ширина преодолеваемого рва, м 2,1

Глубина брода (для не плавающих машин), м 2

Запас хода по топливу, км 600-800

Двигатель Турбодизель DI-12

Мощность двигателя, кВт (л.с.) 405 (550)

Тип трансмиссии. Автоматическая

Подвеска Независимая, гидропневматическая


Владислав Морозов

Мятеж, обреченный на неудачу Часть 1

Венгрия 1956 г.

Как сейчас уже очевидно, так называемые «цветные революции» всех мастей (от жасмина и роз до укропа) – довольно-таки давнее западное изобретение. Только спустя десятилетия мы начинаем понимать, что даже элементарные понятия о добре и зле (наши и той части мира, который принято именовать «свободным») могут быть прямо противоположными, а никаких правил в «большой мировой игре» больше нет. И так, похоже, было всегда, просто раньше, во времена глобального противостояния коммунизма и «мира свободы и демократии»в условиях «холодной войны»(которую, кстати говоря, начали не мы), слишком много внимания уделялось идеологической подоплеке данного вопроса.

Сегодня в Венгрии о событиях 1956 г. стараются не вспоминать. Те, кто постарше, скажут вам, что в те дни имела место «народно- демократическая революция, направленная против тирании озверевших коммунистов», «безжалостно раздавленная советскими танками», а молодые не вспомнят и этого. Но чем больше проходит времени, тем больше всплывает документов и фактов, показывающих, что в Венгрии в 1956-м все на самом деле было не совсем так, как еще относительно недавно говорили и писали местные и отечественные «демократы», а точнее – совсем не так. И лозунги, и цели, и вожди, и результаты…

Образовавшаяся после распада Австро- Венгрии в 1918 г. независимая Венгрия никогда не была «колыбелью демократии». Первые робкие попытки построить там демократическую республику сразу же вызвали гражданскую войну, образование в 1919 г. Венгерской Советской Республики (кстати, «красные мадьяры», вроде Б. Куна и ему подобных, наследили кровью на полях нашей Гражданской войны 1918-1922 гг. никак не меньше латышских стрелков или чехословацких легионеров), красный и белый террор, военную интервенцию англо-французских и чешско-румынских войск и установление в Венгрии на последующие четверть века правой (практически – фашистской) диктатуры «регента» адмирала М. Хорти. Во Второй мировой войне Венгрия активно сражалась на стороне Гитлера, причем в конце войны была оккупирована вермахтом, а Хорти сменил откровенный нацист Салаши.

После 1945 г. Венгерская Народная Республика (ВНР) в соответствии с Ялтинскими и Потсдамскими соглашениями оказалась в советской сфере влияния, после чего венгры, как и иные «страны народной демократии», принялись строить социализм ленинско-сталинского типа, последовательно наступая на те же грабли, что и остальной «соцлагерь». Массовые поиски «врагов народа», сопровождаемые громкими политическими процессами, и последующие реабилитации чередовались в Венгрии многократно.


Обложка журнала «Time» на которой «венгерский борец за свободу» признан «человеком 1956 г.».


В 1956 г. на всеобщей волне осуждения сталинизма, поднятой XX съездом КПСС, венгры пожелали реформировать социализм. Надо отметить, что роль в этом деле разведслужб США и Англии трудно переоценить, особенно если вспомнить, что с 28 октября по 4 ноября 1956 г. авиарейсами западных авиакомпаний из Вены в Будапешт (эти рейсы вообще-то выполнялись в интересах Красного Креста) было доставлено не менее 500 вооруженных боевиков – специалистов по диверсиям и партизанской борьбе, прошедших подготовку в учебном центре Траунштейн (Верхняя Бавария). Парашютные контейнеры с оружием, боеприпасами и прочими «вложениями» для мятежников американские и западногерманские транспортные самолеты без опознавательных знаков сбрасывали в районе гор Хамашхатар и Ремете под Будапештом еще 16 и 20 ноября 1956 г.

Поскольку в Венгрии имелось сильное антисоветское подполье, начиная с середины 1940-х гг. «парни из Лэнгли» прямо-таки толкали венгров к выходу из соцлагеря любой ценой, ставя им в пример Югославию[* Настоятельно рекомендую читателям телесериал «Контора», где американцы достаточно откровенно показывают деятельность своих агентов на территории Венгрии и печальные последствия этих действий.].

При этом западные «кураторы» требовали от венгров вполне конкретных действий, вроде похищения оперативных документов и шифров Советской Армии и документации по отдельным типам вооружения. Достаточно вспомнить просьбу военно-воздушного атташе США в Будапеште полковника Даллама к новому командующему местными «демократическими» ВВС Ф. Надору о передаче ему техдокументации на истребитель МиГ-17Ф.

Причем руководство ЦРУ совершенно не привязывало действия своих «агентов влияния» к реальной международной обстановке и явно не понимало, что тогдашний президент США Д. Эйзенхауэр вовсе не собирается менять конфигурацию послевоенных границ в Европе. Подобные изменения означали бы полномасштабную войну с СССР, но начинать атомное противостояние из-за мадьяр американцы были не готовы, поскольку цель совершенно не оправдывала средства. Да и время для мятежа почему-то выбрали крайне неудачно.





Венгерские «повстанцы». Практически все снимки носят явно постановочный характер и в основном на них запечатлены случайные люди, взявшие в руки оружие ради «фотосессии». Среди них одноногий инвалид, обвешанный оружием, чье изображение попало во многие западные военные энциклопедии, а колоритная личность в котелке с трофейным автоматом АК-47 позирует на фоне брошенного Т-34-85 ВНА с башенным номером «070».


Некоторые варианты нанесения «повстанченских» эмблем на башне танков Т-34-85.


Захваченный мятежниками БТР-40 с нанесенными национальными эмблемами. Район кинотеатра «Корвин», конец октября 1956 г.


Т-34-85 ВНА, экипаж которого перешел на сторону мятежников. Октябрь 1956 г.


В это время Англия, Франция и Израиль как раз начали агрессивную войну против Египта в зоне Синая и Суэцкого канала (операция «Мушкетер»), а СССР и США выступили в ООН с ее осуждением, причем единым фронтом! То есть получилось, что «западному миру» в тот момент было вообще не до Венгрии, а для СССР венгерский мятеж не явился неожиданностью. План «Волна», предусматривающий проведение различных контрмер в подобной ситуации, был утвержден советским Генштабом еще в июле 1956 г., после известных событий в польском г. Познань.

В ВНР все началось в конце октября 1956 г. с демонстраций под лозунгами вроде «Даешь советы без коммунистов и социализм без русских!», со сбрасывания с постаментов памятников Сталину и Ленину (как все знакомо, не правда ли?) и прочих подобных «невинных шалостей». Однако, начав «за здравие» (то есть с выступлений за «социализм с человеческим лицом» и без «бессмертного учения Ленина- Сталина»), доморощенные венгерские «демократы-перестройщики» в итоге закончили «за упокой», отказавшись от идей социализма, спровоцировав в собственной стране политические репрессии и гражданскую войну, а также потребовали ввода войск НАТО или ООН (что в те времена означало одно и тоже).

Политические дискуссии закончились достаточно быстро, а затем венгры принялись с большим энтузиазмом палить друг в друга. Потом последовали массовые бессудные расстрелы «политических противников", публичные казни, пытки и еще много чего. Причем силовые «разборки» и перестрелки между Венгерской Народной Армией (ВНА), органами внутренних дел, госбезопасностью и теми, кто называл себя «восставшим народом» (и опять все очень узнаваемо), происходили не в пользу первых. «Повстанцы» просто отбирали оружие у местных силовых структур.

Поэтому в ночь с 23 на 24 октября 1956 г. только что ставший главой венгерского правительства Имре Надь[2 Даже венгерские и западные историки не вполне определились с его ролью в истории, считая Надя или "венгерским Горбачевым», или беспринципным авантюристом, вольно или невольно спровоцировавшим кровопролитие. А вообще он был «правоверным» коммунистом: в Первую мировую попал в русский плен, активно воевал в Гражданской войне и, по некоторым данным, даже поучаствовал в расстреле царской семьи. С 1924 по 1945 г. – работник Коминтерна, с 1933 г. – штатный осведомитель НКВД, чьи доносы сыграли роковую роль, например, в судьбе Н. Бухарина. Активный участник и организатор политических репрессий 1930-1950-х гг. в СССР и ВНР, до 1955г. занимал в ВНР различные министерские посты, в том числе несколько лет был главой МВД, а затем был смещен за «перегибы» в вопросах аграрной и экономической политики.] попросил ввести в Будапешт подразделения Советской Армии для ликвидации возникших беспорядков и восстановления порядка.


Т-34-85 ВНА и их экипажи, перешедшие на сторону повстанцев. Не пройдет и пары недель, как большинство из этих танкистов практически без сопротивления сдадутся советским войскам. Октябрь 1956 г.




Группа «повстанцев» у захваченного БТР-40 (видимо, из состава 33-й или 2-й гв. механизированной дивизии). Сзади виден автобус. Район кинотеатра «Корвин». Конец октября 1956 г.


Приказы и желания у правительства ВНР в этот момент были, мягко говоря, противоречивые: сначала оно приказывало армии и МВД «подавить контрреволюцию», а потом – «не мешать народным выступлениям». И если 24-29 октября венгерские военные и полиция еще как-то пытались взаимодействовать с Советской Армией, то начиная с 30-го они стали требовать от советских офицеров немедленно сложить оружие.

Особый корпус советских войск в Венгрии (сформирован на территории ВНР в сентябре 1955 г., после вывода советских войск из Австрии, командир – генерал-лейтенант П.К. .Пащенко) по приказу из Москвы был немедленно привлечен к восстановлению порядка. Советские части не без сопротивления со стороны венгров (мятежники к тому времени изрядно вооружились и уже успели вздернуть кое-кого из своих «политических оппонентов» на фонарях) вошли в Будапешт и взяли под охрану важнейшие объекты – здание ЦК венгерской партии труда, парламент, банки, почтамт, вокзалы, мосты через Дунай и т.д.

Советское командование рассчитывало на взаимодействие с местной властью и частями ВНА, но вместо этого венгры сразу же начали относиться к «русским» как к врагам (хотя о вводе войск просило их собственное правительство!). Двухдневные уличные «разборки» с венграми 23-25 октября 1956 г. обошлись советской стороне в 20 убитых, 48 раненых, два сожженных и два подбитых танка, четыре подбитых БТРа и два сгоревших автомобиля.

Советская сторона в долгу не осталась: например, 25 октября митинг у здания парламента плавно перешел в перестрелку (спровоцированную митингующими, первыми открывшими огонь и застрелившими одного из советских офицеров), в ходе которой советскими солдатами и сотрудниками венгерской госбезопасности было убито 22 и ранено около 100 повстанцев.



Венгерские Т-34-85 с нанесенными «повстанческими» эмблемами и патриотическими лозунгами. Будапешт, октябрь 1956 г.


Венгерская СУ-76М с нанесенной на борта рубки «повстанческой» эмблемой на улице Будапешта. Октябрь 1956 г.


Венгерский офицер рисует на башне Т-34-85 «повстанческую» эмблему. Стандартов при этом не существовало.


Венгерская СУ-76М с «повстанческой» эмблемой на борту рубки. Будапешт, октябрь 1956 г.


В октябре 1956 г. в Будапешт ввели ограниченные советские силы, явно не рассчитанные на серьезную войсковую операцию: около 6000 чел. при 290 танках и САУ, 120 БТРах и 156 орудиях из состава 2-й и 17-й гв. механизированных дивизий (командиры – генерал-майоры С.В. Лебедев и А.В. Кривошеев). Для поддержания порядка в двухмиллионном Будапеште, где на руках у населения уже были сотни тысяч единиц стрелкового оружия и, кроме того, находилось не менее 7000 солдат ВНА и до 50 венгерских танков и САУ (которые по большей части или перешли на сторону повстанцев, или бездействовали) этого было явно мало. Прибывшие 25 октября 1956 г. в Будапешт А.И. Микоян, М.С. Суслов, И.А. Серов, а также советский посол в ВНР Ю.В. Андропов, констатировали, что "в Венгрии налицо крупномасштабный политический заговор и, если СССР не окажет вооруженной помощи, Венгрия станет жертвой контрреволюционного переворота и агрессии со стороны НАТО».

В итоге, 25 октября в Будапешт для усиления советской группировки ввели подразделения 33-й гвардейской механизированной дивизии (командир – генерал-майор Г.И. Обатуров) и 128-й гвардейской стрелковой дивизии(командир – полковник Н.А. Горбунов).

Подошедшие подразделения еще на марше были атакованы повстанцами и втянулись в уличные бои. Только одна 33-я гв. механизированная дивизия за три дня безвозвратно потеряла танк, БТР, несколько автомобилей и не менее десяти орудий и минометов с тягачами. К 29 октября ее части плотно обложили опорные пункты повстанцев в районе кинотеатра «Корвин» и казармы «Килиана» (там находилось более 1000 вооруженных мятежников при нескольких танках и орудиях). Однако намеченный штурм этих узлов сопротивления был неожиданно отменен лично И. Надем, который к этому времени окончательно договорился с повстанцами и фактически принял их сторону. Возможно он изначально был на их стороне, но тщательно скрывал это.

Теперь венгерское партийное руководство называло мятеж не иначе как «народно-демократическим движением», а «повстанцев» – «борцами за свободу». Таким образом, И. Надь окончательно запутался в собственной псевдосоциалистической и псевдодемократической болтовне и попытался свалить всю вину за развязывание гражданской войны на советские войска. 30 октября правительство потребовало немедленного вывода советских войск из Будапешта. Советская сторона это требование удовлетворила: в ночь на 31 октября советские подразделения вернулись в места постоянной дислокации. При отводе войск пришлось включать в колонны транспортных машин танки: несмотря на все достигнутые договоренности, мятежники продолжали вести огонь.

Мятежники праздновали победу, но это был только первый акт венгерской драмы.

Венгры словно специально не оставили себе никаких вариантов для мирного разрешения конфликта. В тот же день 31 октября в казарме «Килиана» собрался так называемый «Революционный военный совет» во главе с новоиспеченным министром обороны, самозванным генерал-майором П. Малетером[3 Еще одна непонятная и трагическая фигура этой драмы – П. Малетер. Будучи лейтенантом хортистской армии, в 1943 г. он попал в советский плен, согласился сотрудничать, прошел подготовку в разведшколе и в 1944-1945 гг. успешно работал в Венгрии как советский агент, заслужив звание капитана РККА и орден Красной Звезды. В 1956 г. он был полковником инженерных войск ВНА и оказался чуть ли не единственным высшим армейским офицером, перешедшим на сторону мятежников и пытавшимся действовать активно. Став министром обороны, Малетер сразу же присвоил себе звание генерал-майора и пытался изображать из себя "очень важную персону», хотя доверием у командиров повстанческих отрядов не пользовался, поскольку был членом Компартии.], и комендантом Будапешта генерал-майором Б. Кираем. Последний принял воззвание, согласно которому Венгрия собирается строить «классическую демократию западного типа» и «выходит из состава Варшавского договора». При этом отвод советских частей из Будапешта мятежники почему-то истолковали как начало полного вывода войск с территории Венгрии.


БТР-152 Советской Армии. Будапешт, октябрь 1956 г.


Этот Т-34-85 ВНА №353 многие западные авторы считали «командирским танком П. Малетера». На самом деле – это обычный венгерский Т-34-85, брошенный в районе казарм «Килиана» в октябре 1956 г.


Группа советских офицеров и солдат (скорее всего, из 2-й или 17-й гв. механизированных дивизий) на фоне двух БТР-152А в Будапеште. 24 октября 1956 г. Офицеры увидели, что их фотографируют, и им это явно не понравилось.


С этого момента Н.С. Хрущеву стало совершенно ясно, что перед ним уже явный противник, и он приказал готовить против мятежников полномасштабную военную операцию. Кстати, такое решение венгерского вопроса затем поддержали даже никогда особо не «молившиеся» на Москву КНР и Югославия.

Венгры, похоже, не понимали, что теперь ничего хорошего их не ждет, поскольку вместо серьезной подготовки к обороне Будапешта военная верхушка мятежников – Малетер, Кирай, начальник генштаба Ковач и другие – пыталась поделить власть между собой, по-прежнему напрасно уповая на то, что придет помощь из-за рубежа. К этому времени Комитету обороны (т.е. И. Надю и П. Малетеру) в Будапеште подчинялись два механизированных и один стрелковый полк, несколько строительных батальонов и десяток зенитных батарей бывшей ВНА, часть личного состава которых дезертировала.

Всего у венгров в Будапеште, по данным советской разведки, насчитывалось около 100 танков и до 100 орудий разного типа и калибра (боеспособными были в основном зенитки и 57- и 76-мм пушки). На периферии восстание поддержали куда слабее. В некоторых населенных пунктах новую власть вообще не признали, но, к примеру, Веспремский гарнизон ВНА и одноименная авиабаза венгерских ВВС полностью перешли на сторону «восставших». Мятежникам достались даже бронекатера венгерской Дунайской флотилии. Правда, хоть как-то их использовать они не успели или не смогли.

И. Надю подчинились и некоторые авиационные части. Впрочем, они не сыграли в разворачивающихся событиях практически никакой роли. Известны буквально считанные вылеты боевых самолетов ВВС ВНА. Так, 27 октября несколько МиГ-15бис 66-го иап ВВС ВНА, получив приказ «уничтожить лагерь контрреволюционеров», проштурмовали стоянку цыганского табора (!?) у Тисакечки, не только при этом убив 17 и ранив более 110 чел., но и умудрившись понести потери. Один МиГ на бреющем полете зацепился за землю крылом и разбился, а пилот – старший лейтенант Э. Итенеш – погиб.

30 октября пара МиГ-15бис из 24-го иап ВВС ВНА с аэродрома Шармаллек капитана Кишша и старшего лейтенанта Хорвата с нанесенными поверх красных звезд «повстанческими» триколорами летали над Будапештом и окрестностями, демонстрируя «моральную поддержку» повстанцам.

В остальном, вся активность венгерской авиации свелась к транспортным, связным, разведывательным и демонстративным вылетам, в которых участвовали, в основном, МиГ-15УТИ, Як-18/11, «Аэро» Ае-45, Ан-2, Ли-2 и вертолеты Ми-4. Ни единого реального боевого вылета (хотя об этом и писали многие западные историки) против советских войск ВВС ВНА в октябре-ноябре 1956 г. так и не выполнили. Быстрый захват основных венгерских авиабаз советскими механизированными и воздушно-десантными частями начисто лишил мятежников какой-либо авиаподдержки. Хотя уже упомянутый Ф. Надор публично заявил, что если Советская Армия не покинет Будапешт, венгерские ВВС будут бомбить советские части и гарнизоны. Это совершенно безрассудное заявление (которое даже пытались размножить и распространять в виде листовок) привело в ужас даже И. Надя и П. Малетера – главных вдохновителей мятежа.


Венгерский Т-34-85. Район казарм «Килиана», октябрь 1956 г.


Советские ИС-ЗМ, Т-34-85 и ПТ-76 обр. 1951 г. в Будапеште. Ноябрь 1956 г.


Советский Т-34-85 в Будапеште. 24-26 октября 1956 г.


При подавлении венгерского мятежа в ноябре 1956 г. Советская Армия задействовала:

– Особый стрелковый корпус (две механизированные дивизии);

– Стрелковый корпус Прикарпатского ВО (одна стрелковая и одна механизированная дивизия);

– 33-я механизированная дивизия Отдельной Механизированной Армии, дислоцированной в Румынии.

Всего под командованием лично возглавившего операцию «Вихрь» маршала И.С. Конева (непосредственно боевыми действиями руководил генерал-лейтенант П.К. Лащенко) теперь находилось: 31550 чел. личного состава, 1130 танков и САУ, 380 БТР, 615 орудий и минометов, 185 зенитных орудий и 3930 автомашин. Поддерживали действия советских войск две истребительные и одна бомбардировочная авиадивизии – 159 истребителей (МиГ-15 и МиГ-17) и 122 бомбардировщика (Ил-28).

Пока маршал Конев готовил войска к предстоящей операции, начальник Генштаба Советской Армии генерал армии М.С. Малинин вел в г. Текель переговоры с венгерской делегацией во главе с «главкомом» П. Малетером, который держал себя временами вызывающе и выдвигал абсурдно-противоречивые, а иногда и просто фантастические требования: немедленный выход из состава ОВД, ввод в страну войск НАТО или ООН, извинения и компенсации со стороны СССР и т.д.

В итоге, переговоры закончились тем, что вечером 3 ноября председатель КГБ СССР И.А. Серов просто арестовал венгерскую делегацию, изъяв у Малетера подробную карту с расположением основных венгерских войск, вооруженных отрядов, опорных пунктов и огневых точек в Будапеште. Чуть раньше, 1 ноября, в Текель доставили Яноша Кадара, которому (совместно с Ф. Мюнихом, А. Апро и И. Кошша) предлагалось экстренно сформировать «Венгерское Рабоче-Крестьянское Правительство». Таким образом, все условия для очистки города Будапешта от «сил контрреволюции» были созданы.

На периферии войсковая операция началась уже 1 ноября, когда части советских ВДВ приступили к планомерному захвату венгерских авиабаз, в первую очередь Текель и Веспрем (последний захватывали подразделения 31-й гвардейской воздушно-десантной дивизии). Десант высаживался посадочным способом с самолетов Ил-12,передовые группы захвата высаживались с вертолетов Ми-4, а тяжелое вооружение доставлялось позднее, по железной дороге. Сопротивление было очаговым, но все же стоило советской стороне нескольких поврежденных Ми-4 (один вертолет разбился 7 ноября в условиях плохой видимости, на борту погибло 3 чел., а 2 чел. было травмировано) и некоторых потерь в личном составе. Одновременно на территорию Венгрии начали выдвигаться дополнительные советские механизированные части из ПрикВО.


Советские Т-34-85 и БТР-152 (2-я, 17-я или 33-я механизированные дивизии) в Будапеште. 24-26 октября 1956 г.


Сгоревший БТР-152В из 33-й гв. механизированной дивизии. Район пл. Праттер – ул. Юлей. 25-31 октября 1956 г.



Тягачи Т-34Т в руках повстанцев. На фото справа, сделанном в районе казарм «Килиана», над открытым люком механика-водителя Т-34Т виден металлический ящик или лист железа с нанесенной «повстанческой» эмблемой. Октябрь 1956 г.


Венграм «заграница» так ничем и не помогла, хотя определенная реакция в виде демонстраций «демократической общественности» в Вашингтоне и европейских столицах и громких заявлений «радиоголосов» о том, что «венгров давят танками», имела место. Президент США Д. Эйзенхауэр и другие западные лидеры просто смолчали, делая вид, что ничего особенного не происходит. Идти на прямую конфронтацию с «Советами» ради сомнительного спасения чьей бы то ни было «свободы» (особенно если этот «кто-то» находился восточнее Эльбы, т.е. в советской зоне влияния) для стран НАТО тогда смысла не имело. Именно поэтому венгерская диаспора на Западе до сих пор не может простить американцев, отдавших Венгрию «на растерзание большевикам».

В ходе ноябрьской операции «Вихрь» советские войска получили вполне ясные инструкции. Теперь никто не собирался взаимодействовать с венгерскими частями и представителями власти, а с повстанцами больше не церемонились. Маршал Конев еще не утратил навыков штурма европейских столиц, а многие офицеры советской группировки имели боевой опыт Великой Отечественной войны. Да и оборонял Будапешт отнюдь не вермахт. В целом, операция «Вихрь» очень напоминала бои с японцами в Маньчжурии в 1945 г. – кратковременное ожесточенное сопротивление разрозненных отрядов в изолированных опорных пунктах, с последующей массовой сдачей в плен.

1 ноября советским частям огласили Приказ №12 маршала Конева, в котором он приказывал «…оказать братскую помощь венгерскому народу в защите его социалистических завоеваний, в разгроме контрреволюции и ликвидации угрозы возрождения фашизма…».

В 6 ч утра 4 ноября части 2-й, 33-й и 128-й гв. механизированных дивизий с разных направлений двинулись на столицу Венгрии.

В 7 ч утра, преодолев сопротивление на окраинах, советские танки сходу ворвались на улицу Будапешта. И. Надь и его правительство (включая и часть военного руководства, в том числе главкома ВВС полковника Ф. Надора) получили укрытие в Югославском посольстве и в квартирах его сотрудников. У мятежников было три варианта – погибнуть, сдаться в плен или бежать. Интересно, что красиво умереть за «идеалы демократии» предпочли очень немногие…

Наиболее важные столичные объекты советским войскам удалось захватить сходу. Венгры оказывали хоть и ожесточенное, но очаговое сопротивление. Сказывалось отсутствие у большинства боевого опыта и четкого командования (которое или было уже арестовано, или попросту сбежало). Это усугублялось подавляющим численным и качественным превосходством Советской Армии. А стрелковое оружие, гранаты и бутылки с горючей смесью были плохим средством против танковых пушек. К тому же в ноябре советские войска подошли к штурму Будапешта серьезно: были заранее сформированы штурмовые группы, имевшие в своем составе саперов с огнеметами и подрывными зарядами; для упрощения связи между частями использовалась городская телефонная сеть и т.д.

Советские части поддерживал не только огонь танков и САУ, но и ствольная и реактивная артиллерия, стрелявшая с закрытых позиций, а также авиация. Ее действия, правда, носили больше демонстративный характер. Например, из 570 боевых вылетов, выполненных МиГами советской 195-й иад с 24 октября по 24 ноября 1956 г., только 38 приходились на штурмовку позиций повстанцев.

Только 4 ноября части 2-й гв. механизированной дивизии в Будапеште разоружили не менее 600 чел., захватили около 100 танков и САУ, 15 зенитных орудий, два склада артвооружения и огромное количество стрелкового оружия. Показателен эпизод 4 ноября, когда батальон Т-54 из 4-го гв. механизированного полка 2-й гв. механизированной дивизии на полном ходу ворвался на площадь Кошута, где у зданий Парламента и Минобороны ВНР стояло с десяток венгерских Т-34-85, чьи экипажи накануне собирались защищать «революцию». Советские танкисты заглушили двигатели и, не открывая огня, некоторое время стояли напротив венгерских танков. В конце концов, появился венгерский офицер, который со словами на хорошем русском – «Товарищи, не стреляйте, мы с вами!» – направился навстречу русским. В итоге, венгерские танкисты сдались без единого выстрела, изменив воинской присяге во второй раз за две недели.


Советские Т-34-85 и БТР-152 входят в Будапешт 24 октября 1956 г. Вокруг привычная толпа зевак.


Т-54 из 2-й гв. механизированной дивизии перед зданием парламента в Будапеште. Ноябрь 1956 г.


Советский Т-44 (возможно, из состава 71-го танкового полка 33-й гв. механизированной дивизии) в Будапеште. Ноябрь 1956 г.


На периферии в течение этого же дня частями 31-й гв. воздушно-десантной дивизии был полностью разгромлен венгерский гарнизон города и авиабазы Веспрем. Одних солдат и офицеров венгерской армии советские десантники разоружили и пленили до 3000 чел., не считая вооруженных гражданских лиц. Вообще, в венгерской провинции до 75% населения относились к мятежу равнодушно или отрицательно. Одна из причин – повстанцы в своих декларациях объявили всех членов Компартии врагами и преступниками, а в те времена таковые были практически в каждой семье.

В тот же день маршал Конев дополнительно ввел в Будапешт два танковых, два парашютно-десантных, один механизированный, один артиллерийский полки и два дивизиона тяжелых минометов и реактивной артиллерии. Эти части усилили 33-ю и 128-ю механизированные дивизии, которые 5 ноября штурмовали наиболее укрепленные очаги сопротивления повстанцев – переулок Корвин (с очень удобным для обороны круглым зданием одноименного кинотеатра, окруженным кварталом капитальных многоэтажных домов), Университетский городок, площадь Москвы, Королевская крепость, где засели отряды численностью по 300-500 чел. Наиболее крупный узел сопротивления находился в районе кинотеатра «Корвин» – казарма «Килиана»; там у мятежников было до 1000 чел., располагавших несколькими танками, противотанковыми орудиями и гранатометами.

Советское командование предполагало, что штурм очагов сопротивления будет непростым, поэтому 3 ноября с аэродрома Борисполь взлетели четыре Ту-4 подполковника Семеновича, которые должны были сбросить на район кинотеатра «Корвин» 12 т бомб ФАБ-500 и ФАБ-250. Бомбардировщики вернулись с полдороги, когда они уже находились над Румынией. «Наверху» сочли, что точность удара столь мощными боеприпасами в городских условиях может быть невысокой и пострадают гражданские лица, а наземные войска справятся с этим узлом сопротивления и самостоятельно.

Штурм данного узла обороны частями 33-й гв. механизированной дивизии начался 5 ноября в 15 ч, после артподготовки, проведенной силами 11 артдивизионов (170 орудий и минометов) и авианалета. Венгерская оборона в районе Килиана – Корвин была смята танками. К вечеру загнанные штурмовыми группами в подвалы и канализационные стоки остатки мятежников сдались. 128-я дивизия в тот же день очистила от противника район площадей Москвы и Сены. К 6 ноября на территорию Венгрии вошли части ПрикВО (38-я общевойсковая и 8-я механизированные армии генералов А.Х. Бабаджаняна и Х.У. Мамсурова), которые полностью блокировали последние сопротивляющиеся отряды и гарнизоны ВНА, заняли основные города, центры коммуникаций, аэродромы и перекрыли австрийско-венгерскую границу. Положение «повстанцев» в Будапеште стало безнадежным.

7 ноября советские войска подавили очаги сопротивления в районе улицы Ракоци, Королевской крепости и дворца Хорти на Замковой горе, откуда мятежники держали под обстрелом мосты через Дунай (всего до 1000 чел.; после штурма у них изъяли более 300 винтовок и карабинов, 350 автоматов, большое количество гранат, пистолетов и несколько минометов). В этот же день была взята штурмом цитадель на горе Геллерт.


Венгерский Т-34-85, брошенный на улице Будапешта. Октябрь 1956 г.



Подбитые и сгоревшие на улицах Будапешта советские и венгерские Т-34-85. Октябрь-ноябрь 1956 г.



Брошенный на улице Будапешта венгерский Т-34-85. Октябрь 1956 г. Один из подбитых на улицах Будапешта Т-34-85.


8 ноября танкисты и десантники уничтожили узлы сопротивления в районе казарм Петефи и треугольнике улиц Фиуме – Иепсинхаз – Ракоци в Будапеште. В провинции в тот же день в районе Дунапетле было ликвидировано сопротивление венгерского зенитно-артиллерийского полка и действовавших совместно с ним боевых групп повстанцев. 7 ноября расположение одной из батарей этого полка проштурмовали восемь МиГ-17 из 10-го гв. иап.

8-9 ноября части 33-й гв. механизированной дивизии генерал-майора Г.И. Обатурова вели бои в Будапеште в районе завода Чепель. Оборона мятежников базировалась на довольно серьезные укрепления (например, баррикады из железнодорожных вагонов). Там действовало до 700 чел., имевших несколько зенитных и противотанковых орудий, крупнокалиберные и станковые пулеметы. «Повстанцам» (видимо, перешедшим на их сторону зенитчикам ВНА) даже удалось сбить советский разведывательный Ил-28Р. Указом президиума Верховного Совета СССР от 18 декабря 1956 г. его экипаж в составе капитана А.А. Бобровского, капитана Д.Д. Кармишина и ст. лейтенанта В.Е. Ярцева был посмертно удостоен званий Героев Советского Союза. Считается, что экипаж Ила мог избежать гибели, если бы не летел на относительно небольшой высоте и не пренебрегал противозенитным маневром.

Бои в районе Чепеля шли более суток. Мятежники огнем поставленных на прямую наводку зениток подожгли не менее 3-4 советских танков. В ночь с 9 на 10 ноября 33-я гв. механизированная дивизия внезапно атаковала Чепель силами мехполка с дополнительным количеством танков и САУ, и к утру 10-го район был полностью очищен, а оставшиеся в живых мятежники сдались.

К 12 ноября советские войска ликвидировали последние мелкие группы боевиков в Будапеште. Организованное сопротивление в столице прекратилось. К концу ноября боевые действия по всей Венгрии завершились. Последние бои и потери советских войск были 15-17 ноября (хотя в списках потерь крайней датой стоит 25 ноября 1956 г.), когда остатки повстанцев пытались прорваться в Австрию. Некоторым из них это удалось, например Б. Кираю, который после 9 ноября смог покинуть территорию Венгрии.

Уже 8 ноября Ф. Мюних и Д. Усти начали создавать венгерские части для охраны общественного порядка – три «революционных офицерских полка» численностью до 18000 чел. Приступило к своим обязанностям и новое правительство Я. Кадара.

Министр обороны Г.К. Жуков мог докладывать Н.С. Хрущеву о«полной победе над силами реакции».

В течение октября-ноября 1956 г. советские войска потеряли 720 чел. убитыми (в том числе 85 десантников) и более 1000 ранеными. Было подбито не менее 100 единиц бронетанковой техники, но безвозвратные технические потери были незначительными.


Бронетанковая техника 2-й гв. механизированной дивизии (скорее всего, 4-й гв. механизированный полк) входит в Будапешт. За танком Т-54 виден БТР-152Е с 14,5-мм зенитной установкой ЗПТУ-2. 24 октября 1956 г.


Т-54 из состава 2-й гв. механизированной дивизии (скорее всего, 4-й гв. механизированный полк) в Будапеште. 24 октября 1956 г.


Кровавый спектакль с работой на западную публику дорого обошелся венграм. «Народное восстание» не достигло ни одной из поставленных целей – время для слома «основ социализма» еще явно не пришло. Только в Будапеште венгры потеряли убитыми более 2000 чел. Правда, непонятно, записали ли сюда жертв октябрьского «белого террора» (а таковых только в Будапеште насчитали до 200 чел.; в первые три дня мятежа их было более 28 чел. – сотрудников госбезопасности и просто коммунистов, убитых в результате самосуда). Более 12000 чел. были ранены (минимум несколько сотен затем умерли от ран или остались инвалидами).

Что касается провинции, то в г. Веспрем советские десантники потеряли 10 чел. убитыми и 25 ранеными, а мятежники – 217 чел. убитыми и несколько сотен ранеными. В Будапеште после окончания боев изъяли более 44 000 стволов стрелкового оружия (около 30 00 винтовок и карабинов, 11500 автоматов, около 200 пулеметов, 1350 пистолетов), в числе которого было до 2000 единиц оружия западного производства, выпущенного после 1945 г. (в том числе и спецоружие – автоматы и пистолеты с глушителями и снайперские винтовки), а также 62 орудия (включая 47 зениток). 8 ноября в советскую комендатуру и на сборный пункт в г. Веспрем (возможно, это цифры за четыре дня – с 4 по 8 ноября) было сдано 964 автомата, 773 винтовки, 577 карабинов, 145 ручных пулеметов, два пулемета «Максим», 12 пулеметов СГ-43, 339 пистолетов, 105 малокалиберных винтовок, четыре пулемета ДШК, четыре огнемета и 1753 ручные гранаты.

Десятки тысяч человек по всей Венгрии были привлечены к уголовной ответственности за антигосударственную деятельность с приговорами вплоть до высшей меры. Около 200000 чел. во время мятежа покинули Венгрию, опасаясь репрессий.

– 

В статье использованы рисунки А. Шепса и фото из архива автора и из общедоступной сети Интернет.


Анатолий Сорокин, Иван Слива

152-мм гаубица обр. 1909/30 гг. Часть 2

Историко-технический очерк


Боеприпасы

На момент поступления 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. в войска (1932 г.) из нее можно было стрелять всеми типами снарядов для 152-мм гаубиц обр. 1909 г. и обр. 1910 г. Их ассортимент был немногочисленен – шрапнель с 45-секундной трубкой, химический снаряд и фугасные гранаты трех разновидностей, почти идентичных друг другу с точки зрения баллистики и эксплуатации. В 1932 г. к ним добавилась новая 152-мм стальная гаубичная осколочно-фугасная граната дальнобойной формы чертежа 00120. Для наилучшего раскрытия возможностей ведения огня последним типом снаряда в том же году были несколько изменены устройство и мощность метательного заряда по сравнению с тем, который предназначался ранее для 152-мм гаубицы обр. 1909 г. Возможности по составлению выстрелов из новых и старых типов как снарядов, так и зарядов для исходного и модернизированного вариантов системы были довольно широкими.

Для 152-мм гаубицы обр. 1909 г. существовал запрет на стрельбу дальнобойной гранатой на полном и первом зарядах нового устройства и на полном заряде старого устройства. В этом случае запоясковая часть снаряда, гильза с пакетом и тремя или четырьмя равновесными пучками в ней оставляли в каморе недостаточно объема для расширения пороховых газов. Как следствие, возникала угроза детонационно-подобного процесса сгорания заряда и разрыва затвора у орудия. На меньших зарядах свободный объем в каморе был достаточным, и стрельба на них дальнобойной гранатой разрешалась. Если с новым зарядом использовалась старая граната, то ограничения и вовсе отсутствовали.

Модернизированная 152-мм гаубица обр. 1909/30 гг. со своей каморой большего объема могла вести огонь выстрелами, представляющими собой любую комбинацию снаряда и метательного заряда из их новых или старых типов. Единственным неудобством при этом являлось то, что не для всех возможных сочетаний снарядов и зарядов имелась подходящая шкала на дистанционном барабане прицела и в таблицах стрельбы. Например, в первой половине 1930-х гг. для ведения огня любым типом снаряда на любом номере заряда старого устройства угол возвышения для заданной дистанции нужно было устанавливать по данным из таблиц стрельбы немодернизированной гаубицы обр. 1909 г. исключительно по шкале тысячных. То же самое справедливо и для упомянутого выше случая с исходным вариантом артсистемы и новыми боеприпасами, только здесь для шкалы тысячных прицела старого орудия требовались таблицы стрельбы новой 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. Для артиллеристов это создавало бы немалые трудности.

В ходе 1930-х гг. для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. разработали новые образцы снарядов. Однако по сравнению со 122-мм гаубицами их номенклатура была существенно скромнее и ограничивалась бетонобойными снарядами, осколочными гранатами сталистого чугуна, химическими и осколочно-химическими снарядами. Для шестидюймового калибра в то время сочли избыточным наличие таких специальных типов боеприпасов, как дымовые, агитационные и осветительные.

Окончательно снаряженный артиллерийский выстрел раздельно-гильзового заряжания для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. состоял из снаряда с взрывателем или дистанционной трубкой, металлической гильзы с капсюльной втулкой, находящегося в гильзе метательного заряда из основного пакета с пришитым к нему мешочком с воспламенителем из дымного ружейного пороха, а также равновесных пучков с бездымным пироксилиновым порохом – до четырех штук. При необходимости мог включаться пламегаситель, добавляемый в гильзу отдельно.

Рассмотрим более подробно компоненты артиллерийского выстрела для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. Снарядами основного назначения для системы являлись осколочнофугасные гранаты и бетонобойные снаряды 530-го семейства, старые фугасные гранаты 533-го семейства и пулевые шрапнели 501-го семейства.

Осколочно-фугасная дальнобойная стальная гаубичная граната 0ф-530 была разработана АНИИ в самом начале 1930-х гг. и уже в 1932 г. ее поставили в валовое производство. Номер чертежа – 00120, по нему идентифицировали этот боеприпас до введения индекса АУ. Существовало две разновидности его конструктивного исполнения, которые были идентичны по своим эксплуатационным качествам: с привинтной головкой и цельнокорпусная с запальным стаканом. Граната ОФ-5ЭО имела аэродинамически выгодную заостренную (оживальную) форму с запоясковым конусом- обтекателем, а также два шлифованных центрующих утолщения для лучшего совмещения оси снаряда с осью канала при выстреле и, как следствие, увеличения кучности боя. Боеприпас снаряжался взрывателями типов РГ-6, РГМ или РГМ-2, которые могли обеспечить мгновенное (осколочное) действие, малое замедление и замедленное фугасное действие. Также допускалось использование ОФ-5ЭО с взрывателем ГВМЗ (осколочное или инерционное действие) или с дистанционным взрывателем Д-1 (осколочное действие при ударе или воздушный разрыв). Масса окончательно снаряженной гранаты ОФ-530 с разрывным зарядом из тротила или аммотола в 6,93 кг составляла около 40,0 кг и слегка зависела от типа используемого взрывателя.

При установке взрывателя на осколочное действие ОФ-530 обеспечивал действительное поражение (50% вероятность попадания убойного осколка в ростовую фигуру) на площади в 70 м по фронту и 30 м в глубину, при этом в грунте средней плотности образовывалась воронка глубиной до 0,5 м и диаметром до 2,2 м. Такая установка использовалась для стрельбы по открыто расположенной живой силе противника, по его огневым точкам и артиллерии, а также по танкам с закрытых позиций. При стрельбе с использованием «малого замедления» боеприпас успевал несколько углубиться в преграду. Это применялось при стрельбе по фортификационным сооружениям полевого типа, включая блиндажи и ДЗОТы, по прочным деревянным постройкам, а также по танкам прямой наводкой, если не было бетонобойных снарядов. При попадании в грунт средней плотности в нем формировалась воронка глубиной до 1,2 м и диаметром до 3,5 м. Установка взрывателя на замедленное фугасное действие, когда снаряд перед разрывом еще более заглублялся в препятствие, задействовалась при разрушении более прочных полевых укрытий, каменных и кирпичных построек, а также для стрельбы на рикошетах.


Осколочное действие 152-мм гаубичной гранаты.


Устройство головного ударного взрывателя УГТ.


152-мм снаряды из боекомплекта гаубицы обр.1909/30 г.: осколочно-фугасные дальнобойные гранаты – стальная ОФ-530 и 0-530А из сталистого чугуна, обе – с головным взрывателем РГМ-2; бетонобойный снаряд Г-530 с донным взрывателем КТД. Рядом – боевой заряд в гильзе. Индексы «Т» и «АТ/80» на корпусах снарядов указывают на тип взрывчатого вещества в снаряжении.


Интересно, что в отчете АНИИ, касаясь снарядов дальнобойной формы, несколько преувеличивали достигнутые результаты. В применении 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. это проявилось достаточно ярко: для гранаты чертежа 00120 была заявлена максимальная дальность в 10300 м при «эталонном» значении в 8450 м для старой гранаты. Однако таблицы стрельбы системы издания 1942 г. свидетельствуют: в реальности характеристики были скромнее – на полном заряде наибольшая дистанция ведения огня боеприпасом Оф-530 указана в 9850 м, тогда как расхождение с данными для старой гранаты Ф-533 очень невелико – 8280 м. В случае с гранатами дальнобойной формы в отчет либо включили явную натяжку, поскольку различие[1 Речь при этом явно идет об одних и тех же снарядах, поскольку указанные в отчете характеристики по геометрической форме и массе прототипа 152-мм гаубичной дальнобойной гранаты совпадают с параметрами ее серийной версии, указанными в таблицах стрельбы.] в 450 м достаточно велико для допустимой погрешности в такого рода данных, либо в нем привели значение для опытных образцов системы, испытывавшихся с повышенной начальной скоростью по сравнению с серийными орудиями. Для старых же гранат имеет место обычное уточнение баллистических параметров, когда на рубеже 1937-1938 гг. для многих стоящих на вооружении типов орудий были изданы новые таблицы стрельбы с пересмотренным алгоритмом поправок на метеоусловия и учетом полученной статистической информации по накопленным результатам контрольных стрельб.

К 1935 г. в АНИИ закончили отработку гаубичных снарядов из сталистого чугуна и в 1938 г. они были официально разрешены к стрельбе из 152-мм гаубиц. Изначально граната соответствующего типа считалась осколочно-фугасной и обозначалась как ОФ-5ЭОА. Ее изготавливали методом литья. По своей геометрической форме, массе и номенклатуре используемых взрывателей она не отличалась от ОФ-530, но имела более толстые стенки и, соответственно, не столь вместительную камору с менее мощным разрывным зарядом в 5,66 кг. В конце 1941 г. этот боеприпас был переклассифицирован в осколочный и ему присвоили новый индекс – 0-530А.

Это было связано с тем, что при стрельбе с установкой взрывателя на замедленное действие при попадании в твердый грунт граната может с высокой вероятностью расколоться и ее разрыва не последует. Таким образом, при ряде условий от боеприпаса стало невозможным получить фугасное действие; с этим и было связано присвоение ему осколочного типа, а также последующее введение запретов на стрельбу с замедленным действием взрывателя по грунту любой твердости для всех типов 152-мм орудий, из которых можно было вести огонь гранатой 0-530А. Однако в послевоенное время для 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д- 1) ограничения были несколько ослаблены: не дозволялось стрелять этим боеприпасом с замедленным действием взрывателя только по твердому грунту. Да и без того изготовление корпуса снаряда из сталистого чугуна повышало именно его осколочное действие – при разрыве происходило образование большего числа убойных осколков несколько иной формы по сравнению со стальной гранатой ОФ-530.

Старые фугасные гранаты после введения в 1938 г. индексов АУ получили следующие обозначения: Ф-533 – для стального снаряда русского образца длиной в 4 клб, Ф-533К – для стального снаряда русского образца длиной 3,75 клб и Ф-533ф – для снаряда сталистого чугуна французского образца[2 Из-за «снарядного голода»Императорской русской армии в начальный период Первой мировой войны и нехватки собственных производственных мощностей для решения этой проблемы у союзников по Антанте были заказаны в т.ч. и боеприпасы для отечественных образцов артиллерийского вооружения. В частности, для шестидюймовых гаубиц снаряды изготавливались во Франции.]. По сравнению с боеприпасами дальнобойной формы они были более тупоголовыми, а их запоясковая часть – существенно короче и имела цилиндрическую форму. Разрывной заряд по массе составлял 8,8 кг у Ф-533 и7,ЗкгуФ-5ЭЗК. Французские гранаты сталистого чугуна отличались очень слабым для шестидюймового калибра действием, поскольку содержали всего 3,9 кг взрывчатого вещества.

Старые фугасные снаряды русского образца могли снаряжаться как взрывателями старых типов 4ГТ, УГТ и УГТ-2, так и более новыми РГ-6, РГМ или РГМ-2. В последнем случае требовалось дополнительно скомплектовать снаряд вкладным тротиловым или тетриловым детонатором вследствие более короткой хвостовой части взрывателей (без вкладного детонатора становились возможными неполные разрывы или вообще отказы при стрельбе). К началу Великой Отечественной войны из взрывателей старых типов в ходу остался лишь УГТ-2. Гранаты Ф-533ф поставлялись в войска с взрывателями типов АД, АД-2 или АДН.

В отдельном наставлении для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. также приводились данные для ведения огня старой мортирной гранатой Ф-521, однако в издании таблиц стрельбы 1942 г. такая комплектация выстрела отсутствует.

Пулевая шрапнель LU-501 предназначалась изначально для поражения открыто расположенной живой силы противника. Она снаряжалась 690 сферическими пулями массой 21 г и вышибным зарядом из дымного пороха массой 0,5 кг. До 1939 года ее комплектовали дистанционной 45-секундной трубкой, а впоследствии – трубкой типа Т-6. Оба этих устройства являлись трубками двойного действия, т.е. срабатывали и по истечении заданного времени после своего взведения, и при ударе о препятствие. Все сказанное о действии шрапнели по открыто расположенной живой силе и небронированным целям в статье о 122-мм гаубице обр. 1910/30 гг. (см. «ТиВ» №6/2014 г.) справедливо и для шестидюймового калибра. Что же касается борьбы с боевыми машинами, включая тяжелобронированные, при стрельбе прямой наводкой, то гораздо лучшие результаты достигались при использовании штатной осколочно-фугасной гранаты или бетонобойного снаряда, нежели чем при ведении огня по ним шрапнелью, поставленной «на удар». Такое использование шрапнели для 152-мм гаубиц на практике было последним средством, если отсутствовали иные боеприпасы.


Схема устройства трубки двойного действия Т-6.


Схема устройства 45-секундной трубки двойного действия.


Таблица зарядов состава Ж-534
№ заряда Состав заряда Давление, кгс/см² Примерная масса, кг Начальная скорость, м/с Табличная максимальная дальность, м 
Полный (до 1938 г.- нулевой) Пакет + 4 РП Не более 1950 2,125 ДГ - 391 9850
        ББ - 390 9850
        СГ-372 8280
        Ш/45 - 370 7990
        Ш/Т-6 - 370 7600
Первый Пакет + 3 РП   1,800 ДГ - 352 9070
        ББ - 350 9070
        СГ - 336 7620
        Ш/45 - 334 7400
        Ш/Т-6 - 334 7200
Второй Пакет + 2 РП   1,475 ДГ - 309 7870
        ББ - 305 7870
        СГ - 295 6450
        Ш/45 - 294 6410
        Ш/Т-6 - 294 6400
Третий Пакет + РП   1,150 ДГ - 266 6140
        ББ - 265 6140
        СГ - 255 5180
        Ш/45 - 254 5220
        Ш/Т-6 - 254 5160
Четвертый Пакет Не менее 680 0,825 ДГ-219 4300
        ББ-215 4300

Используемые в таблицах сокращения: РП – равновесный пучок, ДГ – дальнобойные гранаты 0ф-530, 0-530А, 66 – бетонобойный снаряд Г-530, СГ – старые гранаты Ф-533, Ф-533К, Ф-533ф. Ш/45 – шрапнель LU-501 с трубкой 45 сек., Ш/Т-6 – шрапнель LU-501T с трубкой Т-6.


К снарядам основного назначения в сегодняшнем понимании (в 1939 г. к ним относились только гранаты) также относился бетонобойный снаряд Г-530 с взрывателем КТД. Он предназначался для разрушения долговременных железобетонных фортификационных сооружений и прочных капитальных построек, поражения укрытых в них живой силы и материальной части противника. Их также можно было применять при стрельбе прямой наводкой по танкам, бронебашенным установкам, амбразурам и другим подобным целям. Как и в случае с другими типами боеприпасов, его разработали в АНИИ в первой половине 1930-х гг.

По своим баллистическим свойствам Г-530 массой 40,0 кг мало отличался от осколочно- фугасной гранаты ОФ-530. В таблицах стрельбы 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. эти типы боеприпасов в этом плане и вовсе считаются идентичными, но практика показала, что Г-530 летит чуть дальше, чем ОФ-530. Однако это нашло отражение в таблицах стрельбы только для новых гаубиц М-10 и Д-1: для бетонобойного снаряда ввели небольшую отрицательную поправку по дальности в 0,5-0,75% в зависимости от мощности заряда. С конструктивной же точки зрения Г-530 устроен совершенно иным образом, чем осколочно-фугасная граната: он имел более толстые стенки из особого сорта стали и донный взрыватель вместо головного. Как следствие меньшего объема каморы масса разрывного заряда у Г-530 составляла 5,10 кг.

Снаряды специального назначения в боекомплекте 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. отсутствовали, зато имелись три вида химических боеприпасов: ХС-530 массой 38,8 кг и ХН-530 массой 39,1 кг, баллистически эквивалентных дальнобойной гранате Оф-530, а также старый химический 6-дм снаряд массой 40,2 кг и длиной 3,3 клб[3 На рубеже 1920- 1930-х гг. именовался также «бомбой сталистого чугуна»; по всей видимости к моменту введения индексов АУ вышел из употребления, поскольку любые упоминания про него в современной литературе отсутствуют.]. Литеры «С» и «Н» в номенклатуре соответствуют стойким и нестойким отравляющим веществам (ОВ). Однако даже в наше время после частичного снятия грифа секретности в открытой литературе об этих снарядах сказано немного.

Можно добавить, что в 1935 г. АНИИ успешно рапортовал о создании 152-мм гаубичного химического снаряда, содержащего 5 кг ОВ (тип не указан) и 225 г разрывного заряда; площадь заражения была заявлена в 130 м² , а также 152-мм гаубичного осколочно-химического снаряда с большим количеством взрывчатого вещества и меньшим – отравляющего. Но далеко не все упомянутые в отчете разработчика боеприпасы реально пошли в валовое производство. Поэтому трудно сказать, когда они стали доступными для применения; возможно, что как основные системы для них уже рассматривались М-10 и 152-мм гаубица-пушка обр. 1937 г. (МЛ-20). Достоверно известно, что советские химические артиллерийские боеприпасы с индексом ХН межвоенного и военного времени снаряжались фосгеном – агентом удушающего действия, с индексом ХС – ипритом или люизитом, относящимся к кожно-нарывным и общеядовитым ОВ.

Метательный заряд для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. (индекс АУ – Ж-534) изготовлялся из бездымного трубчатого пироксилинового пороха и размещался в латунной гильзе массой 3,38 кг. Она лакировалась изнутри для защиты от коррозии, и при отсутствии трещин после использования и последующего переобжатия в матрицах могла применяться повторно несколько раз. Как и у 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., в гильзу устанавливались капсюльные втулки №1 или №4 (см. ТиВ №6/2014), служащие средствами воспламенения метательного заряда. К 1939 г. производство капсюльных втулок №1 завершилось, однако (вследствие возможности их повторного применения) выстрелы с ними комплектовались и в более позднее время.

Устройство заряда для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. базировалось на использовании в качестве основного полного заряда от 152-мм гаубицы обр. 1909 г. При этом заимствовалась его композиция из пакета и четырех пучков, а марки пороха и баллистические свойства выстреливаемой на нем старой фугасной гранаты были различными. У 152-мм гаубицы обр. 1910 г. полный заряд состоял из пакета с ленточным порохом марки Г6 и четырех пучков с порохом того же типа; соответствующая ему начальная скорость гранаты Ф-533 массой около 40,5 кг равнялась 335 м/с. Идентичный по устройству полный (до 1938 г. называемый «нулевым») заряд 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. составлялся из одного основного пакета и четырех равновесных пучков с трубчатым порохом; при его использовании начальная скорость все той же гранаты равнялась 372 м/с. Именно он подавался в гильзе при комплектации выстрела на складе боеприпасов. Путем последовательного удаления равновесных пучков из него получаются заряды №1, 2,3 и 4.

В свою очередь, заряды для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. были «старого и нового изготовления» с идентичными баллистическими свойствами. В первом из них основной пакет сшивался из двух пучков, в одном из которых был порох марки 7/1 массой около 600 г, а во втором – порох марки 7/7 массой около 190 г. В равновесных пучках находилось по 320 г пороха марки 7/7. Иногда к нормальной крышке заряда в гильзе пришивался довесок из пороха марки 7/7 массой около 50 г; в случае его отсутствия там он уже был введен в состав основного пакета. В заряде «нового изготовления» основной пакет сшивался из двух пучков, в которых находились порох марки 4/1 массой около 375 г и порох марки 7/7 массой около 430 г. Марка пороха в равновесных пучках осталась неизменной, а его массу слегка увеличили до 325 г. В обеих разновидностях метательного заряда к основному пакету пришивался воспламенитель из дымного ружейного пороха массой 20 г[3 Назначение воспламенителя – усиление воспламеняющего импульса для обеспечения одновременного и кратковременного воспламенения всех пороховых элементов боевого заряда.].


Буксировка 152-мм гаубицы обр.1909/30 гг. (еще с деревянными колесами) артиллерийским тягачом-транспортером Т-20 «Комсомолец». Ствол штатно оттянут назад и укрыт чехлами. Артиллеристы – в новой выкладке, с ранцами.


Таблица индексов выстрелов к 152-мм гаубице обр. 1910/30 гг.
Индекс выстрела Индекс заряда Индекс снаряда Взрыватели
С осколочно-фугасными гаубичными дальнобойными стальными гранатами
53-ВОФ-534 Ж-534 53-ОФ-530 Д-1, РГМ, РГМ-2, РГ-6, ГВМЗ
53-ВОФ-534Г      
С осколочными гаубичными дальнобойными гранатами сталистого чугуна
53-ВО-534А 53-ВО-534АГ 53-ВОФ-534А (до 1942 г.) Ж-534 53-0-530А 53-ОФ-5ЭОА (до 1942 г.) Д-1, РГМ, РГМ-2, РГ-6, ГВМЗ
С бетонобойными гаубичными снарядами
53-ВГ-534 Ж-534 53-Г-530 КТД
С фугасными старыми гаубичными стальными гранатами русского образца
53-ВФ-534 Ж-534 53-Ф-533 РГМ, РГМ-2, РГ-6
53-ВФ-534У Ж-534 53-Ф-533У УГТ-2
53-ВФ-534К Ж-534 53-Ф-533К РГМ, РГМ-2, РГ-6
53-ВФ-534Н Ж-534 53-Ф-533Н УГТ-2
С фугасными старыми гаубичными гранатами сталистого чугуна французского образца
53-ВФ-534Ф Ж-534 53-Ф-533ф АД, АД-2,АДН
С шрапнелями пулевыми
53-ВШ-534 Ж-534 53-Ш-501 Трубка 45 сек.
53-ВШ-534Т Ж-534 53-Ш-501Т Трубка Т-6

Выстрелы с химическими снарядами в таблице не приведены.


В заключение кратко остановимся на опциональном компоненте выстрела для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. – пламегасителе. Он представлял собой картуз с 350 г пламегасящей соли, который требовалось укладывать между основным пакетом и равновесными пучками в гильзе. При выстреле содержащийся в химическом веществе пламегасителя избыточный кислород доокислял пороховые газы и тем самым уменьшал их сгорание в атмосфере после вылета снаряда, т.е. световую интенсивность вырывающегося из ствола снопа пламени. Начальная скорость снаряда при беспламенной стрельбе не изменялась. Днем пламегаситель применять запрещалось, так как при выстреле он давал повышенное образование дыма, демаскирующего орудие. Кроме того, его использование вело к сильному загрязнению ствола.

Выстрелы для 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. могли использоваться и со 152-мм гаубицей обр. 1910/37 гг., но при этом запрещалось ведение огня на полном заряде, так как более легкий и менее прочный лафет гаубицы обр. 1910/37 гг. вместе с конструкцией противооткатных устройств у этой системы в ходе модернизации не пересматривались. Сила отдачи при такой стрельбе приводила к их повреждению и выходу орудия из строя. В экстренных случаях отсутствия штатных боеприпасов для более поздних 152-мм гаубиц обр. 1938 г. (М-10) и обр. 1943 г. (Д-1) и острой необходимости в открытии огня разрешалось применять для этого выстрелы ВОФ-534, ВО-534А и ВГ-534. В таблицах стрельбы военных лет указывались все необходимые для этого данные, но платой за такую «совместимость» был разгар каморы новых типов орудий вблизи запоясковой части снаряда вследствие более короткой гильзы от 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. Как следствие, при дальнейшей стрельбе штатными боеприпасами «своя» гильза туго экстрагировалась – ее попросту вдавливало в образовавшиеся углубления. Для других 152-мм систем, кроме указанных выше, применение выстрелов для 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг. запрещалось. Однако стальная осколочно-фугасная гаубичная граната ОФ-530, осколочная гаубичная граната сталистого чугуна 0-530А и бетонобойный снаряд Г-530 могли использоваться не только гаубицами М-10 и Д-1, но и 152-мм пушкой обр. 1910/34 гг. и МЛ-20. У этих систем гильза и состав метательного заряда были совершенно другими, кроме того, для них действовали свои ограничения на мощность метательного заряда при ведении огня боеприпасами указанных типов.


Опытная 152-мм гаубица КМ («капитальная модернизация») на узкоколейной транспортировочной платформе. Хорошо видны удлиненный ствол, щелевой дульный тормоз реактивного действия и противовес на казенной части ствола. Колеса пока еще старой конструкции, деревянные со спицами. Мотовилихинский машиностроительный завод.


Таблица пробиваемости вертикальной железобетонной стенки для 152-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
  Бетонобойный снаряд Г-530, заряд полный 
Дальность, м Окончательная скорость, м/с Глубина проникания, м Толщина пробиваемой стенки,м
100 381 0,60 0,84
500 368 0,58 0,81
1000 349 0,55 0,77
2000 319 0,50 0,70
3000 297 0,46 0,64
4000 285 0,42 0,59
5000 276 0,39 0,55

Рассчитана по указанному в таблицах стрельбы алгоритму для «современного» бетона как приведенная в них глубина проникания, умноженная на коэффициент 1,4


Артиллерийские системы, связанные со 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг.

Как и в случае со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг., конструкторское бюро Мотовилихинского завода во главе с В.Н. Сидоренко не считало исчерпанным модернизационный потенциал 152-мм гаубицы обр. 1909 г. после расточки каморы. В 1929-1930 гг. на свет появилась одна из самых загадочных советских артиллерийских систем,которая на предприятии обозначалась индексом «КМ» (т.е. «капитальная модернизация»), а в ряде источников именуется 152-мм гаубицей обр. 1930 или 1931 г.

Технически суть дальнейших усовершенствований заключалась в удлинении ствола и введении щелевидного дульного тормоза. Последняя деталь и вовсе была идентична с дульным тормозом 152-мм пушки обр. 1910/30 гг., впоследствии в слегка измененной форме перешедшим на 152-мм пушку обр. 1910/34 гг. и гаубицу-пушку МЛ-20. Станок лафета с щитовым прикрытием и нормализованный прицел позаимствовали от 152-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., а конструкция хода подверглась пересмотру: на орудие установили колеса с металлическими дисками и резиновой грузошиной в виде сплошной полосы по ободу. Несколько по-иному (по сравнению с серийными «модернизантами») выглядит казенник орудия; вероятно, и конструкция противооткатных устройств в «шнейдеровских» салазках была пересмотрена в сторону противодействия возросшему импульсу отдачи.

Таинственность этой системы заключается в том, что согласно материалам музея предприятия и разного рода архивов, заводчане лишь экспериментировали с гаубицей КМ, построив всего несколько ее опытных экземпляров. Пока не найдено и таблиц стрельбы для нее, обязательных для любого принимаемого на вооружение РККА и в валовое производство образца артиллерийского вооружения. По своим баллистическим свойствам 152-мм гаубица КМ находилась между 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг. и 152-мм пушкой обр. 1910/30 гг., поэтому для нее использование таблиц стрельбы от какой-либо другой системы выглядит весьма маловероятным. Но в финском артиллерийском музее в г. Хямеэнлинна под обозначением 152 Н/30 демонстрируется, по всей видимости, единственный сохранившийся до нашего времени экземпляр этого орудия, выпущенный в 1934 г. под заводским номером 32, что уже свидетельствует о малой серии. В пользу этого же говорит и наличие 152-мм гаубиц КМ в строевых частях РККА. Собственно, одно из этих орудий и досталось финнам в качестве трофея Зимней войны. Единичные опытные экземпляры в обычные войска, как правило, не попадают, особенно при наличии достаточного числа серийно выпускаемых образцов. Поэтому все вопросы, связанные со 152-мм гаубицей КМ, еще ждут своего исследователя.

Довольно условно можно назвать связанной со 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг. модернизацию ее не столь тяжелой шестидюймовой «сестры» обр. 1910 г. Несмотря на вроде бы одинаковую «принципиальную схему», в деталях совместимость крепостной и полевой систем Шнейдера была весьма невысокой. После выпуска в Ленинграде в 1927 г. восемнадцати 152-мм гаубиц обр. 1910 г., производство орудий этого типа было окончательно завершено, но их служба в рядах РККА шла своим чередом. Впрочем, там их количество также уменьшалось из-за износа и небоевых потерь мирного времени. По состоянию на 1 ноября 1936 г., в войсках насчитывалась 101 152-мм гаубица обр. 1910 г., в том числе пять учебных. Для сравнения: на тот момент Мотовилихинский завод выпустил 684 152-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. Сокращение количества старых гранат и деградация свойств ранее изготовленных зарядов старого типа из ленточного пороха для исходных вариантов обеих систем обеспокоили АУ в середине 1936 г. Для бывшей полевой гаубицы Шнейдера это становилось проблемой, так как она не могла вести огонь новыми снарядами дальнобойной формы из-за малого объема каморы. Ввиду относительно небольшого числа этой системы в РККА, решили ограничиться только расточкой каморы для возможности стрельбы гранатой чертежа 00120, а лафет и противооткатные устройства оставить «как есть». По имеющимся данным, прицельные приспособления орудия также не пересматривались.

Усовершенствованная версия была принята на вооружение РККА под армейским названием 152-мм гаубица обр. 1910/37 гг. Тем самым безопасное как для расчета, так и для орудия ведение огня всеми типами боеприпасов обеспечивалось на заряде №1 состава Ж-534 и менее мощных, а использование полного заряда для модернизированной полевой гаубицы запретили. В отличие от 122-мм гаубиц обр. 1910/30 и обр. 1909/37 гг., баллистика 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг. и обр. 1910/37 гг. с одинаковыми боеприпасами несколько различалась. Как следствие этого обстоятельства и различного устройства прицелов таблицы стрельбы для каждой из них были свои. Для иллюстрации приведем начальную скорость и соответствующую ей максимальную дальность огня на первом заряде состава Ж-534 осколочно-фугасной гранатой 00-530: для первой системы эти величины составляли 352 м/с и 9070 м, а для второй – 344 м/с и 8850 м.

Боевые машины, вооруженные 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг.

В металле ни серийные, ни опытные боевые машины, вооруженные 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг., не изготавливались. Однако на ранних стадиях разработки штурмового варианта тяжелого танка КВ предлагалось вооружить его именно этой системой. Как известно, выбор был сделан в пользу более мощной и тяжелой 152-мм гаубицы обр.1938 г. (М-10) и именно с ней на свет появился «КВ с большой башней», позже переобозначенный в широко известный ныне КВ-2.

По мнению авторов, в случае вооружения танка старой 152-мм гаубицей обр. 1909/30 гг. проблем могло бы быть меньше, так как ощутимо уменьшалась существенная перегрузка моторно-трансмиссионной части машины. А именно это и было ахиллесовой пятой советского 52-тонного гиганта. Для штурмовых же целей высокая начальная скорость снаряда не являлась жизненно необходимой. Это отчетливо показали результаты боевого применения немецких самоходно-артиллерийских установок StulG 33В и Sturmpanzer IV, вооруженных адаптированным пехотным орудием 15 cm S.IG.33, близким по длине ствола к нашей 152-мм гаубице обр. 1909/30 гг. С другой стороны, вполне понятным является желание тогдашнего молодого и амбициозного конструкторского коллектива Ленинградского Кировского завода вооружить танк КВ самой новой и мощной шестидюймовой гаубицей, а не морально устаревшей системой эпохи Первой мировой войны.



Трофейная 152-мм гаубица КМ, хранящаяся в финском артиллерийском музее в г. Хямеэнлинна. Финское обозначение – 152 Н/30. Обратите внимание на несколько иное устройство ствола по сравнению с опытной гаубицей КМ.


Производство

Валовое производство 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. было развернуто только на предприятии-разработчике системы – Мотовилихинском машиностроительном заводе – и продолжалось с 1931 по 1941 г. В 1935-1937 гг. имел место некоторый перерыв в постройке орудий этого типа, вызванный, по всей видимости, освоением серийного выпуска 152-мм гаубиц КМ и НГ. Эти попытки в целом оказались неудачными (хотя согласно ряду фактов и источников, несколько десятков систем обоих новых типов все же были поставлены в войска) и в 1937 г. заводчане вернулись к производству старой конструкции, немного усовершенствовав ее. Лишь в самом конце 1939 г., параллельно с постройкой 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг., предприятие начало сдавать военной приемке новые 152-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-10). Окончательно перейти на выпуск современных систем последнего типа удалось в начале 1941 г.

Модернизацией старых 152-мм гаубиц обр. 1909 г. до систем обр. 1909/30 гг. занимался Киевский арсенал. На нем усовершенствовали 362 орудия. Но, по всей видимости, либо часть модернизированных в Киеве орудий не вошла в указанную выше итоговую цифру, либо подобные работы велись где-то еще (Мотовилихинский завод является самым вероятным кандидатом на эту роль), поскольку на 22 июня 1941 г. в РККА насчитывалось 2611 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг. Всего изготовили 2188 новых систем этого типа, что вместе с орудиями, переделанными на Киевском арсенале, составляет в итоге 2550 единиц. С другой стороны, до 1919 г. было построено 240 152-мм гаубиц обр. 1909 г., ас 1921 по 1929 г. – еще 234 единицы; данные об их наличии в войсках на начало Великой Отечественной войны отсутствуют. Таким образом, численности их парка было вполне достаточно, чтобы после модернизации вместе с вновь изготовленными орудиями получалось указанное выше их количество в июне 1941 г.

Лицензии на производство 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. в иные страны не продавались, нигде не было и «пиратского» изготовления орудия[4 На «пиратскую»модернизацию по советскому образцу могли бы решиться финны (сделавшие это со 122-мм гаубицами обр. 1909 г. и обр. 1910 г.), но в их распоряжении исходных 6-дм крепостных гаубиц системы Шнейдера обр. 1909 г. просто не было.].


Организационно-штатная структура

На момент поступления модернизированных 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг. в войска стрелковая дивизия РККА по штату 1929 г. не имела 152-мм гаубиц, дивизионная артиллерия была представлена 122-мм гаубицами и 76-мм пушками. 152-мм гаубицы считались корпусными орудиями и входили в состав корпусных артиллерийских полков смешанного трехдивизионного состава. По штату 1927 г. в каждый дивизион входило по одной трехорудийной батарее, укомплектованной, соответственно, 76-мм пушками, 107-мм пушками и 152-мм гаубицами. Таким образом, корпусный артиллерийский полк имел на вооружении по девять орудий указанных типов.

К 1931-1932 гг. стало очевидно, что огневая мощь 76-мм пушек для корпусной артиллерии является откровенно слабой. Как следствие, был принят новый штат, в котором их заменили на 107-мм орудия. Дивизионы стали однородными: два пушечных и один гаубичный. Таким образом, корпусный артиллерийский полк стал насчитывать 18 107-мм пушек и 9 152-мм гаубиц.

Помимо корпусных артиллерийских полков, 152-мм гаубицы поступали и в артиллерию резерва главного командования (АРГК). В 1931 г. ее штат претерпел изменения: было решено упразднить в мирное время артиллерийские дивизии и использовать вместо них артиллерийские полки. Организационно-штатная структура последних варьировалась в зависимости от назначения, а в их составе находились самые разнообразные орудия, вплоть до 152-мм пушек обр. 1877 г. При этом существовали полки, укомплектованные орудиями корпусной и дивизионной артиллерии, на базе которых в военное время планировалось развернуть артиллерийские дивизии. Каждый такой полк включал в себя девять 76-мм пушек, шесть 107-мм пушек, девять 122-мм гаубиц и 12 152-мм гаубиц.

В 1935 г. советская артиллерия была серьезно реорганизована, причем изменения коснулись практически всех ее уровней. В частности, приняли новую организационно-штатную структуру артиллерийского полка стрелковой дивизии РККА, вследствие чего в дивизионной артиллерии впервые появились 152-мм гаубицы, представленные тяжелым дивизионом с 12 орудиями. Этот штат изменялся в 1939 и 1940 гг. за счет увеличения количества 122-мм гаубиц и 76-мм пушек, но количество 152-мм гаубиц оставалось неизменным.

На корпусном уровне было решено иметь по два артиллерийских полка на корпус – первый и второй (большой мощности). Первый артиллерийский полк состоял из трех дивизионов по три четырехорудийных батареи – два дивизиона со 107-мм и 122-мм пушками и один с 152-мм гаубицами; всего 36 орудий, по 12 каждого типа. Второй полк (большой мощности) также состоял из трех дивизионов по три батареи, но в каждой батарее было лишь два орудия. Два дивизиона вооружались 152-мм гаубицами, еще один – 203-мм гаубицами. Итого во втором полку насчитывалось 12 152-мм гаубиц и 6 203-мм гаубиц.

Этот штат просуществовал недолго, поскольку уже в 1937 г. его пересмотрели в сторону увеличения количества орудий в корпусах. Его довели до 66 единиц за счет усиления полка большой мощности, который теперь включал в себя 24 152-мм гаубицы и шесть 203-мм гаубиц. В последнем все батареи со 152-мм гаубицами перевели на четырехорудийный штат. По итогам советско-финской войны малоподвижные 203-мм гаубицы обр. 1931 г. (Б-4) убрали из корпусной артиллерии, заменив их на 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. (МЛ-20), при этом количество орудий в дивизионе увеличилось вдвое.


152-мм гаубицы обр. 1919/30 г. на конной тяге проходят по Красной площади на ноябрьском параде.


Изменения количества положенных по штату орудий артиллерийских полков советской стрелковой дивизии
Орудия 1929 1935 1939 1940 1941
152-мм 0 12 12 12 0
122-мм 18 12 28 32 8
76-мм 12 24 20 16 16
Изменения количества положенных по штату орудий артиллерийских полков советского стрелкового корпуса
Орудия 1927 1932 1935 1937 1940
203-мм 0 0 6 6 0
152-мм 9 9 24 36 48
122-мм 0 0 12 24 24
107-мм 9 18 12 24 24
76-мм 9 0 0 0 0
Объемы производства 152-мм гаубиц обр. 1909/30 гг. на Мотовилихинском заводе
Год 1931 1932 1933 1934 1935 1937 1938 1939 1940 1941 Итого
Выпущено орудий, ед. 158 210 260 54 2 99 480 620 295 10 2188

Серьезно реорганизовали и артиллерию РГК, которая теперь состояла из гаубичных и пушечных артиллерийских полков, гаубичных полков большой мощности, тяжелых пушечных полков, артиллерийских полков и отдельных дивизионов особой мощности. 152-мм гаубицы входили в состав гаубичных артиллерийских полков четырех- и трехдивизионного состава (48-36 орудий). По итогам советско-финской войны было решено иметь гаубичные полки АРГК только четырехдивизионного состава (по три четырехорудийные батареи в каждом дивизионе, всего 48 орудий).

Начало Великой Отечественной войны привело к радикальному изменению организационно-штатной структуры советской артиллерии. Огромные потери начала войны и необходимость формирования большого количества новых дивизий (на которые по старым штатам просто не хватило бы материальной части; имелись и проблемы с их комплектованием средствами тяги и подготовленными кадрами) привели к необходимости резкого сокращения числа орудий в организационно-штатной структуре. По штату от 11 августа 1941 г., 152-мм гаубицы были выведены из дивизионной артиллерии и более в годы войны в ней не появлялись (за весьма небольшим числом нештатных исключений).

В 1941 г. были расформированы стрелковые корпуса, вместе с ними прекратила свое существование и корпусная артиллерия. Последняя вновь появилась в РККА в 1943 г., хотя формирование танковых корпусов новой организации началось уже в первой половине 1942 г., а стрелковых – во второй. В артиллерийском полку стрелкового корпуса насчитывалось 16-20 орудий, при этом основным их типом стали не гаубицы, а 107-мм и 122-мм пушки. Количество 152-мм гаубиц в корпусной артиллерии было относительно невелико: на 1 июня 1943 г. их там имелось всего 25 единиц, на 1 июня 1944 г. – 192 единицы и на 1 января 1945 г. – 144 орудия. Уровнем выше, в армейской артиллерии, 152-мм гаубицы штатно не предусматривались, а выполнявшие их боевые задачи системы были представлены 152-мм гаубицами-пушками МЛ-20.

С конца 1941 г. 152-мм гаубицы концентрировались в основном в частях артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования (РВГК), за исключением небольшого количества гаубиц в укрепленных районах (менее 100 единиц). При этом в сентябре 1941 г., в связи с большими потерями и необходимостью формирования большого количества новых частей, полки РВГК были разукрупнены: их батареи стали двухорудийными. Таким образом, общая численность полкового парка сократилась до 24 единиц; существовал и вариант организационно-штатной структуры полка артиллерии РВГК с 20 орудиями. Нередкими были случаи, когда в артиллерию РВГК переводили уцелевшие артиллерийские полки разбитых в боях стрелковых и танковых дивизий РККА. Со второй половины 1942 г. начался обратный процесс: артиллерия РВГК укрупнялась, формировались артиллерийские бригады, дивизии и корпуса прорыва. Тяжелая гаубичная артиллерийская бригада имела по штату 36 152-мм гаубиц; в состав артиллерийской дивизии прорыва, помимо орудий других типов, входила бригада 152-мм гаубиц (32 орудия в четырех дивизионах).

Подготовил к печати С. Федосеев.

В -ТиВ- №8/2013 г. и №1/2015 г. по досадному недоразумению поршневой затвор у 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30] и 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. назван однотактным. В действительности, поршневой затвор этих систем относится к двухтактному типу. Авторы приносят свои извинения читателям журнала.

Один день на базе ОМОНа

Денис Передриенко



С 20 по 24 января 2015 г. на территории всей страны проводилась необычная акция – «Студенческий десант», организатором которой являлось Министерство внутренних дел Российской Федерации. Она преследовала несколько целей: предоставление общественности полной и достоверной информации о работе полиции, специфике и нюансах службы в органах внутренних дел, ну и самое главное – привлечение на службу потенциальных кадров из студентов учебных заведений.

Не обошла акция и Свердловскую область. В Екатеринбурге 23 января сотрудники Управления на транспорте МВД России по Уральскому федеральному округу (УТ МВД России по УрФО) организовали для студентов Колледжа железнодорожного транспорта Уральского государственного университета путей сообщения (КЖТ УрГУПС) и департамента «Факультет журналистики» Уральского федерального университета (УрФУ) экскурсию на базу ОМОН. И полицейским было что показать!


9-мм пистолет-пулемет ПП-93 с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы.


23-мм карабин КС-23М для отстрела специальных боеприпасов и 7,62-мм малогабаритный автомат АК-104.


5,6-мм снайперская винтовка СВ-99 с прибором бесшумной и беспламенной стрельбы. За ней – 7,62-мм снайперская винтовка СВ-98.


12,7-мм снайперский комплекс ВКС «Выхлоп».


40-мм ручной гранатомет РГ-6.


Экскурсия началась со знакомства с базой отряда, а затем молодых людей проводили в специализированный класс, где специалисты- взрывотехники рассказали и показали, какими бывают типы взрывных устройств и как их обезвреживать. Кроме того, демонстрировалась работа специально подготовленных собак по розыску взрывчатых и наркотических веществ. Но, пожалуй, самым интересным мероприятием стала выставка стрелкового оружия, средств ближнего боя, связи и досмотра. Любой желающий мог примерить экипировку бойца ОМОН, подержать в руках настоящее боевое оружие, оценить возможности специальной аппаратуры.

На улице была открыта небольшая выставка автомобильной техники. На ней представили несколько образцов: патрульный автомобиль УАЭ-315195, автомобиль для транспортировки нарядов полиции (АТН) ВМ-43203 (модель 326031), специальную полицейскую машину СПМ-2 (ГАЭ-233036) и бронированный автомобиль KAMA3-5350 с многофункциональным модулем ММ-501. Остановимся на них подробнее.

Первый образец – это автомобиль с зарешеченными окнами. Нет, это не «автозак», как многим покажется, а автомобиль для транспортировки нарядов полиции (АТН) ВМ-43203 (модель 326031). Он предназначен для доставки личного состава ОМОН к местам проведения массовых мероприятий и специальных операций. Внешне автомобиль представляет собой обычную «вахтовку» на базе «Урала», но это не совсем так. Кузов-фургон установлен на полноприводном шасси Урал-43203- 1151-41 с колесной формулой 6x6. Число мест в кузове – 23. Внутри кузова также предусмотрены места для перевозки защитных решеток стекол кабины, защитных щитов, стрелкового вооружения (автоматы, карабины), полки для касок. ВМ-43203 оснащен переговорным устройством между кабиной и кузовом, независимым отопителем кузова, централизованной системой регулирования давления в шинах.





Автомобиль для транспортировки нарядов полиции ВМ-43203 (модель 326031)


Следующий автомобиль – оперативно-служебный УАЗ-315195, или УАЗ-Хантер. Эта модель довольно распространена в МВД России. Существуют модификации для подразделений патрульно-постовой и дорожно-патрульной служб, службы участковых уполномоченных полиции. Представленный автомобиль – базовая версия полноприводного внедорожника. Она предназначена для перевозки личного состава и сопровождения автомобильных колонн. Машина оснащена двумя радиостанциями и светосигнальной громкоговорящей установкой.

А вот два других автомобиля – бронированные. Специальная полицейская машина СПМ-2 (ГАЭ-233036) разработана на базе высокомобильного автомобиля ГАЗ-2330 «Тигр» в рамках темы «Альфа-ВВ». Машина используется в качестве транспортного средства и оперативно-служебной машины МВД России при проведении контртеррористических операций. Она может выполнять задачи территориальной обороны и транспортировать личный состав при совершении марша.

Оперативно-служебный автомобиль УАЗ-Хантер


СПМ-2 имеет цельный бронированный кузов, установленный на раме, полный привод на все колеса (колесная формула 4x4). В салоне оборудованы места для размещения водителя, старшего машины и семи человек десанта. Класс защиты автомобиля – 5-й по ГОСТ Р 50963-96, что позволяет защитить экипаж от пули АКМ с термоупрочненным сердечником. Бронированный кузов машины внутри обшит специальным противоосколочным покрытием. Для ведения стрельбы из личного оружия по живой силе противника и различным целям в бронированных стеклах имеются закрывающиеся бойницы. Для эвакуации бойцов, вентиляции и стрельбы в крыше машины выполнены два люка. Посадка водителя и командира осуществляется через боковые двери, остальных членов экипажа – через заднюю двухстворчатую дверь.

А что же представляет собой последняя из представленных машин? Это бронированный автомобиль KAMA3-5350 с комплектом дополнительной защиты и многофункциональным модулем ММ-501. Машина предназначена для транспортировки личного состава. Как и СПМ-2, она имеет 5-й класс защиты по ГОСТ Р 50963-96.



Бронированный автомобиль КАМАЗ-5350




Детали интерьера бронированного автомобиля КАМАЗ-5350


На автомобиле установлен комплект дополнительной защиты, который состоит из нескольких узлов: бронированной цельнометаллической кабины с вваренной броневой капсулой, дверьми с навесными броневыми панелями и остеклением, выполненным из многослойных пулестойких стеклоблоков, а также бойницами, вмонтированными в стекла дверей; защиты аккумуляторных батарей, топливных баков и картера двигателя. Это позволяет обеспечить безопасность личному составу и защитить основные агрегаты и системы автомобиля от фугасного воздействия и осколков ручных гранат типа Ф-1 и РГО.

Кузов представляет собой бортовую платформу, на основание которой устанавливается многофункциональный модуль ММ-501. Его конструкция – каркасно-панельная. Модуль имеет задние распашные двери и смотровые окна с бойницами. Внутри установлены подвесные сиденья, которые обеспечивают защиту при подрыве автомобиля. Число посадочных мест – 14. Кроме того, в салоне модуля имеются два воздушных отопителя, переговорное устройство между кабиной и модулем, фильтровентиляционная установка, кронштейны для крепления оружия. Модуль ММ-501 – съемный, что также позволяет его использовать как стационарный блок-пост.


Специальная полицейская машина СПМ-2 (ГАЗ-233036)


О.В. Растренин

Приказано выжить! Часть 4

К вопросу о боевой живучести самолетов и эффективности авиационного стрелково-пушечного вооружения


«Косвенная» статистика

К 26 августа 1943 г. начальник 2-го отдела оперативного управления штаба ВВС КА полковник Васильев и старший помощник начальника отдела инженер-майор Пименов подготовили «Выводы из предварительного анализа потерь авиации» за период с июня 1941 г. по март 1943 г. включительно.

Анализ потерь показал, что основные потери ВВС КА понесли в воздушных боях; значительно меньше – от огня зенитной артиллерии, зенитных пулеметов и совсем «ничтожные потери в результате нападения авиации противника на аэродромы». Так, из числа потерь, приходящихся на 138183 боевых самолетовылетов всех родов авиации, 47,9% составили потери в воздушных боях, 19,5% – от огня зенитных средств и только 3% – от бомбоштурмовых ударов по аэродромам.

Довольно значительным являлся процент потерь по невыясненным причинам, которые обычно классифицировались как «не вернувшиеся с боевого задания». У одноместных самолетов (истребители и штурмовики) эти потери были больше, чем у многоместных, и особенно высокие – у ночных бомбардировщиков У-2 и Р-5. По видам авиации потери по невыясненным причинам достигали: у ночных бомбардировщиков – 54%, штурмовиков – 29,7%, истребителей – 29%, дневных бомбардировщиков – 26%. Усреднение по всем видам авиации дает 29,6% не вернувшихся с боевого задания от общего числа боевых потерь.

Столь большие потери по невыясненным причинам считались следствием плохой осмотрительности летчиков при полете в составе группы и недостаточной сколоченности самих групп, особенно у штурмовиков и бомбардировщиков, а также объяснялись «отвлечением внимания летчика на пилотирование самолета и ориентировку, вследствие чего он не может непрерывно наблюдать за соседями». Все это вместе взятое в воздушном бою приводило к растянутости боевого порядка, к отставанию или отрыву отдельных самолетов от общего боевого порядка группы. Как следует из документов, отставание и отрыв отдельных самолетов являлись одной из главных причин сбития бомбардировщиков и штурмовиков истребителями противника. В том случае, когда это происходило вне наблюдения с земли или с соседних самолетов, потери обычно зачислялись в группу не вернувшихся с боевого задания.

Анализ налета на одну боевую потерю самолета за указанный период показывает, что наибольшую продолжительность боевой службы, выраженной в самолетовылетах и в часах боевого налета, имели ближние ночные бомбардировщики. На одну боевую потерю у них приходилось 476 самолетовылетов и 503 ч боевого налета, в то время как у истребителей – 69 самолетовылетов и 60 ч, у дневных бомбардировщиков – 48 самолетовылетов и 63 ч, у штурмовиков – 26 самолетовылетов и 27 ч налета соответственно.

Большая продолжительность боевой службы ночных бомбардировщиков в основном определялась низкой эффективностью огня малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА) и зенитных пулеметных установок (ЗПУ), прикрывающих войска и объекты войскового тыла противника, по которым преимущественно действовали самолеты У-2 и Р-5, даже при стрельбе по самолетам, действующим на высотах от 1200 до 300 м.

Действительно, МЗА и ЗПУ не имели приборов управления огнем, работающих на принципе определения местоположения самолета по звуку, поэтому могли вести стрельбу на поражение только «по зрячему». Кроме того, небольшая мощность моторов и скорость самолетов этого типа позволяли подходить к противнику ночью внезапно. Звук мотора, особенно работающего в режиме малого газа, можно было услышать лишь на очень близком расстоянии. В результате подход к району цели на высоте 1200-1800 м с последующим планированием до малой высоты, как правило, обеспечивал внезапность удара.


Штурмовик Р-5Ш.


Небольшая скорость планирования самолета У-2 и, как следствие, отсутствие свистящих звуков, характерных для самолетов, пикирующих на большой скорости, позволяли использовать пулеметы и РС-82 для успешного подавления зенитных средств противника с малых высот. Как показал опыт, такой способ боевых действий значительно снижал эффективность войсковой системы ПВО войск противника ночью. Из общего незначительного числа потерь у ночных бомбардировщиков на долю зенитных средств приходилось только 14,3%.

Здесь следует иметь в виду, что результаты ночного бомбометания (отсутствие на У-2 специального бомбового прицела) не всегда оправдывали целесообразность действий ночью. Для повышения эффективности ночного бомбометания до необходимого уровня требовалось значительно расширить масштабы использования осветительных бомб и оснастить самолет прицелом для бомбометания ночью с высоты 1000-1200 м и более совершенным навигационным оборудованием.

Основные потери истребители (55,5% от общего числа боевых потерь) понесли в воздушных боях. От огня зенитных средств они понесли наименьшие потери по сравнению с бомбардировщиками и штурмовиками, что можно объяснить характером их боевой деятельности и отчасти следствием высокой скорости, скоротечности атак и хорошей вертикальной маневренности.

Боевая деятельность истребителей в основном складывалась из прикрытия войск и объектов на своей территории, сопровождения штурмовиков и бомбардировщиков и вылетов на поиск и уничтожение самолетов противника. Значительно реже истребители привлекались для атаки наземных целей и разведки. Из всех перечисленных случаев они подвергались обстрелу зенитным огнем, главным образом, при сопровождении своих самолетов на территорию противника и при действиях по наземным целям.

Дневные бомбардировщики, как и истребители, основные потери (около 51%) несли от огня истребителей. На втором месте стоят потери по не выясненным причинам (26%) и только затем следуют потери от огня зенитной артиллерии (21%).

Наибольшие потери пришлись на долю штурмовиков Ил-2. По сравнению с другими типами самолетов потери Ил-2 от зенитного огня являлись наибольшими (34,6%), хотя на систему боевой живучести самолета (бронекорпус, протектор бензобаков, система заполнения бензобаков азотом) было выделено 15,6% полетного веса, что значительно выше, чем у истребителей (1-1,8%) и бомбардировщиков (1,7-1,9%).

Действительно, объекты атак штурмовиков в войсковом тылу противника прикрывались значительным количеством батарей МЗА и ЗПУ, огонь которых, как показывал анализ поражений Ил-2, оказывался весьма действенным на основных высотах боевой работы – 600-1000 м (до бреющего полета включительно).

Обычно на наиболее опасных участках немцы сосредоточивали на 1 км фронта до 3-4 батарей МЗА и до 20-24 установок крупнокалиберных зенитных пулеметов. Среднекалиберная зенитная артиллерия располагалась из расчета в среднем одна батарея на 2 км фронта. Кроме этого, довольно широко использовались и так называемые «кочующие» зенитные батареи, засады и т.п., которые могли внезапно обстрелять штурмовики. Если Ил-2 подходили к цели на высоте порядка 800-1000 м, то уже за 3-4 км от линии фронта они могли быть обстреляны огнем среднекалиберной зенитной артиллерии и за 1 -1,5 км – огнем МЗА.

Таким образом, штурмовикам уже при подходе к целям на поле боя приходилось преодолевать сплошную стену зенитного огня. Плотность огня на высотах боевого применения Ил-2, не считая орудий среднего калибра, доходила до трех-пятислойного огня. Как следует из документов, «МЗА обычно бьет по высотам 200-300-400-600-800-1000 м и далее…»


Истребитель И-153.


Истребитель И-15бис.


Истребитель И-16 тип 28.


Легкий бомбардировщик У-2ВС.


I ю данным Управления воздушно-стрелковой службы ВВС КА, во время атаки наземных целей в полосе немецкой обороны по штурмовику в секунду могло быть выпущено свыше 8000-9000 пуль крупного калибра и 200-300 малокалиберных зенитных снарядов со всеми вытекающими для Ил-2 последствиями.

Если теперь учесть, что группы Ил-2 находились над полем боя в среднем по 10-15-20 мин на высотах 200-1000 м, то большие потери от зенитного огня – это вполне закономерный результат. Характерно, что штурмовики понесли примерно равные потери от атак истребителей (34,9%) и огня немецких зенитчиков. Причем наметилась тенденция роста потерь от зенитного огня при одновременном снижении потерь от действий истребителей.

Здесь следует иметь в виду, что 80% потерь Ил-2 по графе «не вернулось с боевого задания» можно в равной мере распределить между потерями от зенитного огня и истребителей, а остальные 20% считать не вернувшимися из-за потери ориентировки. При таком допущении потери Ил-2 от истребителей составят 46,8%, а от зенитного огня – 46,4%.

Продолжительность боевой службы самолетов сильно зависела от степени противодействия противника с земли и в воздухе, что хорошо видно из структуры потерь самолетов в разрезе операционных направлений и участков фронтов (воздушных армий).

Так, за первый год войны и март 1943 г. средний налет в ВВС 7-й ОА Карельского фронта составил 152 самолетовылета на одну боевую потерю (173 ч налета) дневного бомбардировщика и 139 самолетовылетов (117 ч) – на одну потерю истребителя, что значительно выше средних цифр потерь авиации по всем фронтам и направлениям.

Анализ потерь на Сталинградском, Донском и Калининском фронтах за октябрь 1942 г. – январь 1943 г. показывает, что потери авиации оказывались значительно меньше, когда было «сломлено сопротивление противника, подорвано моральное состояние его частей», дезорганизована или серьезно ослаблена система ПВО войск и тыловых объектов, а также когда «господство в воздухе находится в наших руках».

Например, продолжительность боевой службы бомбардировщиков и штурмовиков в частях 16-й ВА и 2-го бак РВГК, действовавших в январе 1943 г. по войскам противника в кольце окружения под Сталинградом, была в 11,4,4 и 2,3 раза выше средних цифр. Тогда как в октябре-ноябре 1942 г., до перехода наших войск в контрнаступление на сталинградском направлении и в первый период борьбы с окруженной группировкой, продолжительность службы была близка к средним цифрам, составляя 35 и 34 самолетовылетов на одну потерю бомбардировщика и штурмовика соответственно.

Аналогичный рост продолжительности службы штурмовиков и бомбардировщиков наблюдается при анализе потерь 17-й ВА и 3-го сак в январе 1943 г. на Юго-Западном фронте, где воздушная и наземная обстановка к тому времени сложилась в нашу пользу и противодействие противника нашей авиации было подавлено. Особенно повысилась продолжительность службы штурмовиков – до 59 самолетовылетов на одну боевую потерю, что в 2,2 раза выше средних цифр.


Штурмовик Ил-2.


Сравнительная продолжительность боевой службы самолетов ВВС КА (за июнь 1941 г. – март 1943 г.)
Типы самолетов Учтено с\в Налет в часах Боевые потери самолетов Небоевые потери Всего потери Количество вылетов и налет на одну потерю 
  боевых небое­вых всего боевых небое­вых всего ИД ЗА АЭ нбз всего ката­строфы аварии всего   боевые с\в боевой налет, ч небоевые с\в небоевой налет, ч 
Як-1 9972 1182 11154 8495 580 9075 80 20 5 117 222 6 5 11 233 46 39 107 53
Як-7Б 6707 1163 7870 5037 454 5491 66 15 1 69 151 6 32 38 189 45 34 31 12
Ла-5 7937 1714 9651 6534 988 7522 102 9 3 86 200 17 38 55 255 40 33 31 18
МиГ-3 2948 242 3190 1361 112 1473 18 2 2 9 31 1 5 6 37 102 47 40 19
ЛаГГ-3 16272 862 17134 16680 417 17097 244 34 5 96 379 20 39 59 438 44 45 15 7
"Аэрокобра» 2780 490 3270 2724 209 2933 28 2 0 24 54 3 8 11 65 51 50 45 19
«Киттихаук» 1647 909 2556 1508 384 1892 7 1 0 1 9 1 1 2 11 183 168 455 192
«Харрикейн» 7059 5382 12441 6144 1256 7400 75 7 8 18 108 13 11 24 132 71 61 224 52
«Томахаук» 4132 1143 5275 3630 443 4073 27 4 2 5 38 8 7 15 53 115 101 76 30
И-16 15352 1172 16524 12672 406 13078 67 20 13 20 120 7 20 27 147 143 118 43 15
И-153 8021 571 8592 7785 175 7960 56 15 0 15 86 1 17 18 104 93 91 32 10
И-15бис 6434 976 7410 7200 406 7606 24 17 8 11 60 4 7 11 71 124 138 89 37
Ил-2 15656 11535 27191 15801 4422 20223 209 207 5 178 599 30 42 72 671 26 27 160 61
Пе-2 9270 8728 17998 11254 5117 16371 82 30 3 58 173 21 25 46 219 55 66 190 111
Б-3 («Бостон») 3551 635 4186 5520 182 5702 53 26 2 11 92 3 5 8 100 39 61 79 23
СБ 4547 1134 5681 8591 390 8981 41 20 6 35 102 11 12 23 125 47 89 49 17
Р-5 6841 1532 8373 8450 527 8977 3 3 3 16 25 7 7 14 39 311 384 109 38
У-2 23147 32016 55163 23213 19533 42746 9 6 5 18 38 5 25 30 68 701 703 1067 651

Совсем иная обстановка сложилась на Калининском фронте в октябре 1942 г. – январе 1943 г. Наступление здесь большого успеха не имело (в смысле захвата территории), поэтому целостность системы ПВО войск и объектов противника нарушена не была. Следствием этого стал высокий процент потерь бомбардировщиков и штурмовиков от зенитного огня. Кроме того, противник имел достаточное количество авиации для того, чтобы активно противодействовать в воздухе нашей авиации. В довершение всего штурмовики и бомбардировщики из-за плохих метеоусловий были вынуждены вести боевую работу с очень малых высот и зачастую без прикрытия истребителей. Все это обусловило значительно меньшую продолжительность службы бомбардировщиков и штурмовиков – 30 самолетовылетов (55 ч налета) и 17 самолетовылетов (15 ч налета) на одну боевую потерю соответственно.

Наконец, огромное влияние на продолжительность службы самолетов имел уровень боевой подготовки летного состава.

Наиболее показательной иллюстрацией этого положения является сравнение потерь истребителей 8-й ВА, действовавших на Сталинградском фронте в сентябре-октябре 1942 г., 4-й и 5-й ВА за март-апрель 1943 г. на Северо- Кавказском фронте. Количественное соотношение истребителей на фронтах и противодействие противника боевой работе нашей авиации в обоих случаях было примерно одинаковым. Однако качество подготовки летчиков в марте-апреле 1943 г. было выше, чем в сентябре-октябре 1942 г., когда обстановка на Сталинградском фронте вынуждала вводить в бой недостаточно подготовленные истребительные авиаполки.

Средняя продолжительность боевой службы истребителей на Сталинградском фронте составляла 23 самолетовылетов (20 ч налета) на одну потерю, тогда как на Северо-Кавказском фронте при тех же условиях боевой работы она равнялась 41 самолетовылетам (45 ч налета).

При этом необходимо иметь в виду, что из 18 истребительных авиаполков, действовавших в составе 8-й ВА в сентябре-октябре 1942 г. на Сталинградском фронте, девять полков имели на вооружении самолеты Як-1, три полка – Як-7, четыре полка – Ла-5, один полк – ЛаГГ-3 и один полк – Р-40Е «Киттихаук». То есть располагали вполне современной материальной частью.

Из 7427 самолетовылетов истребителей 4-й и 5-й ВА, выполненных в марте-апреле 1943 г., 1854 самолетовылетов приходится на долю устаревших самолетов И-15бис, И-153 и И-16, а 2573 – на истребители ЛаГГ-3. Потери последних были несколько выше средних потерь по 4-й и 5-й ВА в целом за рассматриваемый период. Средняя продолжительность боевой службы истребителей Як-1, Як-7, Ла-5, Р-40Е «Киттихаук» и Р-39 «Аэрокобра» за период март-апрель 1943 г. по Северо-Кавказскому фронту оказалась значительно выше среднего уровня – 48 самолетовылетов (58 ч налета).

Наибольшую продолжительность боевой службы показал легкий ночной бомбардировщик У-2 – 609 самолетовылетов (1105 ч боевого налета). Значительно меньшую продолжительность, чем У-2, имел другой ночной бомбардировщик – Р-5. Это объясняется частичным использованием его в качестве дневного бомбардировщика, а также меньшей маневренностью и худшими летными качествами на планировании, вследствие чего на Р-5 было «труднее обеспечить внезапность выхода на цель при действиях ночью».

Американский бомбардировщик А-20 «Бостон» по сравнению с Пе-2 показал в 1,6 раза меньшую продолжительность службы, что являлось «следствием малой живучести самолета А-20, так как наличие на нем большого запаса горючего, сложной гидросистемы, электропроводки и большого числа всевозможных трубок, незащищенных от пулеметного огня и осколков снарядов». В среднем на одну потерю «Бостона» пришлось 39 самолетовылетов (60 ч налета), а Пе-2 – 57 самолетовылетов (70 ч налета).

Боевой налет на одну потерю истребителей колебался в зависимости от типа самолета в широком диапазоне. Наивысший показатель боевого налета, равный 183 самолетовылетам (165 ч налета), имели самолеты Р-40Е «Киттихаук». Большая продолжительность их службы объяснялась наличием мощного стрелкового вооружения (шесть крупнокалиберных пулеметов «Кольт-Браунинг»), дававшего преимущество в воздушном бою при стрельбе на относительно больших дальностях, хорошей горизонтальной маневренностью и лучшим (по сравнению с отечественными самолетами) бронированием летчика.

Здесь следует сказать, что почти все иностранные самолеты показывали лучший (во всяком случае, далеко не худший) налет на одну боевую потерю, чем советские истребители новых типов. Так, налет на одну боевую потерю у Р-40 «Томахаук» составил 115, у «Харрикейна» IIB – 118, у Р-39 «Аэрокобра» – 43 самолетовылетов.


Пикирующий бомбардировщик Пе-2.


Средний налет на одну боевую потерю по всем фронтам за период июнь 1941 г. – март 1943 г. (по данным 2-го отдела ОУ штаба ВВС КА, 23 июня 1943 г.)
Вид авиации Учтенные с\в и налет Боевые потери самолетов Количество с\в и налет на одну боевую потерю
    ИА ЗА нбз на АЭ всего  
  с\в часы кол-во % кол-во % кол-во % кол-во %   с\в часы
Истребители всех типов 79718 69435 637 55,5 133 11,6 333 29,0 45 3,9 1148 69 60
Штурмовики Ил-2 15656 13801 202 33,7 207 34,6 178 29,7 12 2,0 599 26 23
Дневные бомбардировщики Пе-2, Б-3 (“Бостон») 12821 16774 135 50,9 56 21,1 69 26,0 5 1,9 265 48 63
Ночные бомбардировщики У-2, Р-5 29988 31663 12 19,0 9 14,3 34 54,0 8 12,7 63 476 503
Итого 138183 131673 993 47,9 405 19,5 614 29,6 70 3,4 2075 (-) (-)

Это обстоятельство объяснялось специалистами оперативного управления штаба ВВС КА значительно лучшим бронированием иностранных истребителей, которые помимо бронеспинки и бронекозырька, как на советских машинах, имели еще и броненадголовник. Кроме этого, у «Харрикейна» дополнительно стояли плиты впереди расширительного и резервного баков, у «Киттихаука» – бронеплиты перед приборной доской и спереди бачка с охлаждающей жидкостью, а у «Аэрокобры» – бронеплиты перед редуктором, за мотором и по бокам кислородных баллонов.

Но главное, истребительные полки на иностранной материальной части имели на своих самолетах прекрасно работающие радиостанции, что обеспечивало в бою управление действиями летчиков по радио. Завязка воздушного боя, сам бой и выход из него проходили организованно.

На втором месте по показателю боевого налета стоит советский истребитель И-16, имеющий 128 самолетовылетов (106 ч налета) на каждую боевую потерю. Такая высокая продолжительность службы И-16 объяснялась сильным вооружением (в варианте пушечного истребителя), хорошей маневренностью и большой живучестью мотора воздушного охлаждения. Считалось,что высокая маневренность и наличие мотора воздушного охлаждения являлись одними из основных факторов, которые определяли продолжительность службы боевого самолета на фронте.

Несмотря на то, что истребители И-15бис и И-153 уже к началу войны являлись устаревшими и в ходе войны использовались главным образом в качестве штурмовиков, т.е. в зоне, наиболее насыщенной всеми видами зенитного огня, их потери по сравнению с истребителями новых типов были невелики.

Это утверждение справедливо не только для суммарных потерь по всем фронтам, но и для отдельных направлений. Например, на Северо-Кавказском фронте в марте-апреле 1943 г. боевой налет на одну потерю И-16 и И-153 составлял 49 самолетовылетов (55 ч налета), а современных истребителей (Як-1, ЛаГГ-3, «Киттихаук», «Аэрокобра», «Спитфайр») – 34 самолетовылетов (38 ч налета).

В среднем по всем направлениям из числа лучших современных истребителей (Як-1, Як-7Б, Ла-5 и Р-39 «Аэрокобра») наименьшие потери несла «Аэрокобра», которая имела 52 самолетовылета (50 ч налета) на одну боевую потерю. Як-1 и Як-7Б показывали примерно одинаковые потери – 45 самолетовылетов (38 ч налета) у первого и 44 самолетовылета (42 ч налета) у второго. Относительно небольшие потери самолета «Аэрокобра» являлись следствием хорошего бронирования, мощного вооружения, наличия хорошей радиостанции и лучшего, чем у Як-1 и Як-7Б, обзора, при примерно одинаковых остальных летно-тактических данных.

Самолет Ла-5, имеющий мотор воздушного охлаждения и значительную общую живучесть конструкции, нес по сравнению с другими скоростными истребителями большие потери. Как отмечалось в документе,«это объясняегся, по-видимому, меньшей горизонтальной маневренностью самолета, чем у Як-1 иЯк-7б, и неумением летного состава в первые месяцы полностью использовать основные преимущества самолета Ла-5: лучшую вертикальную скорость и маневренность, а также горизонтальную скорость на высотах больше 3000 м».

Незначительные потери МиГ-3 объяснялись главным образом специфическими условиями их боевой работы. В основном они применялись (из числа учтенных) в системе ПВО Ленинграда и на относительно спокойном Карельском фронте в ВВС 7-й ОА. В системе ПВО самолет МиГ-3 использовался в качестве ночного истребителя. К тому же общая подготовка летного состава в частях ПВО была несколько лучше, чем в воздушных армиях.

Небоевые потери труднее поддаются анализу в силу неполноты учета небоевого налета. Однако на основании имеющихся данных «со всей очевидностью вытекает, что основной определяющей причиной небоевых потерь является сложность пилотирования самолета». Вторым по значимости фактором, влияющим на аварийность, была общая прочность конструкции самолета, особенно прочность шасси.

Выводы оперативного управления ВВС КА сводились к следующему. Основные потери истребительная и бомбардировочная авиация несла в воздушном бою. Потери штурмовиков от огня зенитных средств и в воздушном бою были примерно одинаковыми, а по неустановленным причинам – чрезвычайно большими. Это свидетельствовало о слабом наблюдении экипажами за соседними самолетами и недостаточной сколоченности групп. Потери истребителей в значительной мере зависели от живучести мотора, что особенно наглядно показывает анализ потерь истребителей И-15бис, И-16, И-153. Мотор воздушного охлаждения значительно повышал продолжительность боевой службы самолета. Из всех летно-тактических характеристик самолета определяющее влияние на увеличение продолжительности боевой службы истребителей оказывала маневренность.

Считалось, что невысокие потери легких маневренных штурмовиков (истребители старых типов, применяемых в качестве штурмовиков) по сравнению с одноместным бронированным штурмовиком Ил-2 объясняются наличием на них моторов воздушного охлаждения, большей маневренностью и лучшими возможностями по ведению воздушного боя с истребителями.


Истребитель МиГ-3.


Продолжительность боевой службы в зависимости от степени сопротивления противника (по данным 2-го отдела ОУ штаба ВВС КА, 23 июня 1943 г.)
Авиационные объединения и фронт Учтенный период Степень сопротивления с земли и в воздухе Рода авиации Учтенные с\в и часы Боевые потери самолетов (колич-во/%) Налет на одну боевую потерю 
        с\в часы ИА ЗА АЭ нбз всего с\в часы
ВВС 7 ОА 1-й год войны и март 1943 г. Слабое сопротивление ИА противника, имеющиеся самолеты финской авиации Бомбардировщики* 1518 1734 1 10% 3 30% 2 20% 4 40% 10 152 173
      Истребители 8172 6877 22 37% 19 32% 1 1,7% 17 29% 59 139 117
16 ВА и 2 бак (Сталинград­ский и Донской фронты) Октябрь-декабрь 1942 г. Напряженные бои в воздухе. Действия по отходящим частям и в кольце окружения Бомбардировщики* 420 585 8 67% - - - - 4 33% 12 35 49 
      Истребители 2353 1926 11 38% - - 1 3,4% 17 59% 29 81 66
      Штурмовики 1954 2027 7 12% 12 21% 3 5,2% 36 62% 58 34 35
  Январь 1943 г. Действия по окруженной груп­пировке в Сталинграде. Пол­ное отсутствие ИА противника Бомбардировщики' 1554 1983 1 33% 1 33% - - 1 33% 3 518 661
      Истребители 1769 1328 2 22% 1 11% - - 6 67% 9 197 148
      Штурмовики 685 530 - - 6 100% - - - - 6 114 88
17ВА и 3 сак (Юго-Западный фронт) Январь 1943 г. Действия по отходящим войскам противника Бомбардировщики* 788 112 7 39% 5 28% - - 6 33% 18 44
      Истребители 1417 1215 3 27% 1 9% - - 7 64% 11 129 110
      Штурмовики 936 878 8 50% 2 13% - - 6 38% 16 59 55
1 и 2 шак, 1 бак, 2 иак(Калинин­ский фронт) Октябрь 1942 г. - январь 1943 г. Упорная оборона на земле. Сильная ПВО и ожесточенные воздушные бои Бомбардировщики* 1046 1931 15 43% 9 26% - - 11 31% 35 30 55
      Истребители 1175 1174 10 63% 1 6% - - 5 31% 16 73 73
      Штурмовики 2196 1945 61 48% 38 30% - - 24 19% 126 17 15

Поскольку первый опыт применения двухместных Ил-2 показал, что они несут меньшие потери от истребителей противника, чем одноместные, то предлагалось «отдельно собрать материал о потерях двухместных Ил-2, сравнить с потерями штурмовиков-истребителей от ИА противника». При выводах в пользу штурмовика-истребителя считалось целесообразным «поставить вопрос о создании опытного легкого небронированного штурмовика, с хорошей маневренностью и большой скоростью для поражения живой силы и легкой материальной части».

Кроме того, при разработке ТТТ и при проектировании новых истребителей рекомендовалось особое внимание обратить на горизонтальную и вертикальную маневренность, броневую защиту и мощь вооружения. Требовалось «срочно поставить вопрос перед промышленностью о дополнительном бронировании отечественных истребителей с целью защиты головы летчика, путем установки наголовника и бронекозырька». К тому же отмечалось, что «с целью снижения боевых потерь необходимо повысить уровень летной подготовки в запасных частях, не боясь затрат средств и времени -и то и другое окупятся работой в боевых условиях».

Анализ случаев поражения отдельных элементов самолетов, возвратившихся на свои аэродромы или выполнивших вынужденные посадки на своей территории, в основном сводился к следующему.

Из числа повреждений, полученных штурмовиками Ил-2 в ходе боевых вылетов, 34,5% приходится на крыло, 26,3% – на хвостовое оперение, 17,3% – на фюзеляж, 8,5% – на винтомоторную группу, 11,5% – на бензобаки, 1,9% – на кабину экипажа.

На самолетах Ла-5 на винтомоторную группу приходилось 10,7% повреждений, на крыло – 34,6%, на бензобаки – 18,2%, на фюзеляж – 25,7%, на хвостовое оперение – 6,4%, на кабину летчика -1,7%.

На истребителях Як-1, Як-7Б и Як-9 повреждения крыла составляли 32,2%, бензобаков – 19,3%, фюзеляжа – 25,7%, хвостового оперения – 13,3%, винтомоторной группы – 9,5%.

Бомбардировщики Пе-2 имели такие повреждения: винтомоторная группа – 6,4%, крыло – 62,1%, бензобаки – 4,4%, фюзеляж – 13,0%, хвостовое оперение – 11,6%, кабина экипажа – 2,6%.

Как следует из документов, боевые безвозвратные потери летного состава штурмовой авиации за все время войны составили 7837 чел. (28,4% общих боевых потерь ВВС КА), истребительной авиации – 11874 чел. (43%), бомбардировочной авиации – 6613 чел. (24%), разведывательной авиации – 587 чел. (2,1%) и вспомогательной авиации – 689 чел. (2,5%).

Если проследить распределение ранений летного состава по годам войны, то получается следующая картина. В 1941 г. летный состав ВВС КА в 56% случаев получал ранения от осколков авиационных пушек, в 15% – от осколков зенитных снарядов и в 29% – от пулевых попаданий. Соответственно, в последующие годы распределение ранений имеет следующий вид: 1942 г. – 54,2%, 12,4% и 33,4%; 1943 г. – 47,3%, 36,2% и 16,5%; 1944 г. -38,4%, 51,4% и 10,2%.

То есть, осколочные ранения, нанесенные снарядами авиапушек, преобладали над пулевыми ранениями. При этом доля осколочных ранений от снарядов авиапушек с каждым годом уменьшалась. Одновременно возрастала доля ранений осколками снарядов зенитной артиллерии. Это обстоятельство объясняется тем, что в начале войны немецкая истребительная авиация обладала господством в воздухе, а к середине войны его утратила. Параллельно этому процессу шло усиление зенитной артиллерии противника.

Распределение ранений летного состава по виду оружия проиллюстрируем на примере частей штурмовой авиации 4-й воздушной армии. Согласно документам, распределение поражений летчиков-штурмовиков 4-й ВА в 1942 г. включало: пулевые – 13,1%, осколочные ранения от зенитной артиллерии – 48,1%, осколочные ранения от истребительной авиации – 21,3%, травмы при авариях на посадке – 6,1%, травмы при авариях на взлете – 1,1%, комбинированные травмы – 2,2%, ожоги – 8,1%.

Видно, что ранения, нанесенные зенитной артиллерией, преобладают над ранениями от стрелково-пушечного вооружения истребителей – 48,1% и 34,4% соответственно.

Анализ локализации ожогов показывает, что если все ожоги летчиков взять за 100%, то ожоги головы составляли 36,6%, ожоги туловища – 10%, верхних конечностей – 50%, нижних конечностей – 3,4%.

Если за 100% взять все ранения летчиков, то 30,4% составляли ранения головы, 16,6% – туловища, 23,3% – верхних конечностей, 29,7% – нижних конечностей. Все остальные случаи относятся к ушибам и травмам: голова – 46%, туловище – 23%, верхние конечности – 16,5%, нижние конечности -14,5%.


Истребитель Як-9 первых серий.


Истребитель Як-7Б.


Истребитель Як-9Д.


Распределение локализации ранений по типам боевых самолетов за год войны (по август 1942 г.) показывает, что у летчиков истребителей Як-1 чаще всего поражались ноги (50,7%), на МиГ-3 и Р-40 «Киттихаук» – голова (44,2% и 46,15%). На устаревших истребителях И-16 и И-153 удельные веса поражений головы и туловища примерно были одинаковыми – 41,6% и 42,3%.

Как оказалось, у летчиков истребителей и штурмовиков конечности с левой стороны поражались чаще, чем с правой стороны. Так, в периоде 1 января 1943 г. по 1 мая 1944 г. такие поражения летчиков составили 58,5% случаев на Як-1, Як-7 и Як-9, 52,1% – на Ла-5 и 57% – на Ил-2. Таким образом, можно констатировать, что броневая защита боевых самолетов ВВС КА была недостаточна по площади и углам и на некоторых самолетах имелись особо уязвимые места.

По опыту боевых действий частей 225-й шад в период с мая 1942 г. по октябрь 1943 г. потери летчиков и воздушных стрелков составили 519 чел., или 11,8% к выполненным боевым самолетовылетам, в том числе 6,9% безвозвратных и 4,9% санитарных потерь. Из 305 чел. безвозвратных потерь 269 чел. считались без вести пропавшими, остальные погибли. В общей сложности ранения получили 158 летчиков и 56 воздушных стрелков. Из числа санитарных потерь 36 человек (16,8%) были ранены в результате огня зенитной артиллерии, 101 авиатор (47,2%) – истребителями люфтваффе, 47 (22,0%) – в боевых летных происшествиях, двое (0,9%) – при бомбардировках противником аэродромов. Причины ранений 28 человек (13,1%) установить не удалось.

Дивизионный врач майор медицинской службы Попов зафиксировал за этот период 56 тяжелых и 158 легких ранений летного состава дивизии. При этом из 214 раненых 110 получили ранения первично (51,4%), 67 (31,3%) – вторично, 31 (14,5%) – третий раз, шестеро (2,8%) – четвертый раз. В госпиталь было направлено 116 авиаторов, 64 – в войсковой лазарет БАО. Остальные летчики и воздушные стрелки проходили лечение в медпункте аэродрома. Впоследствии к боевой работе возвратилось 186 чел., 24 чел. летать больше не могли, но сохранили трудоспособность и в дальнейшем возвратились к труду, остальные четыре авиатора от полученных ранений стали инвалидами.

Наибольшее количество ранений летчиков 225-й шад приходилось на нижние (30,4%) и верхние (22,8%) конечности и череп (24,7%). Примерно 6,9% составили ранения в лицо, 3,2% – в шею, 4,4% – в грудь, 3,8% – в живот, 2,5% – в позвоночник, и 1,3% ранений – в область таза.

Воздушные стрелки получали ранения главным образом в верхние (39,3%) и нижние конечности (32,1%). Остальные ранения почти равномерно распределялись по области локализации: череп (3,6%), лицо (3,6%), шея (3,5%), грудь (5,4%), живот (3,6%), позвоночник (3,5%), таз (5,4%).

Усредненные данные по локализации ранений летного состава штурмовой авиации по всем воздушным армиям и за весь период войны дает следующую картину: 8% всех ранений пришлось на череп, 14,5% – лицо, 1% – шею, 7,4% – грудную клетку и позвоночник, 2,7% – живот и таз, 23,3% – верхние конечности, 26,8% – нижние конечности, 16,4 – множественные ранения (повреждения).

Локализация ранений летного состава истребительной и дневной бомбардировочной авиации, как оказалось, почти совпадает с распределением для штурмовой авиации: череп – 8% и 8,9%, лицо – 10,7% и 14,2%, шея – 1,5% и 0,8%, грудная клетка и позвоночник – 7,3% и 8%, живот и таз – 3,3% и 5,2%, верхние конечности – 20,1% и 24,1%, 32,7% и 27,5% – нижние конечности, 16,4 и 11,3 – множественные ранения (повреждения) соответственно.

Весьма интересный результат получается, если привести общее количество погибших и раненых летчиков и воздушных стрелков штурмовой авиации к 100 боевым вылетам. Как следует из документов, санитарные потери штурмовиков в ходе войны составляли 0,2-1 чел. на 100 вылетов, безвозвратные потери колебались в пределах 0,7-2,1 чел. на 100 вылетов. В истребительной авиации санитарные потери на протяжении всей войны находились в пределах 0,1-0,7 и безвозвратные 0,4-1,2 чел. на каждые 100 вылетов, а бомбардировочной – 0,2-1,3 и 0,5-4,6 соответственно.

Несомненный интерес для оценки эффективности стрелково-пушечного вооружения и живучести боевых самолетов представляют условия воздушных боев на советско-германском фронте в период войны. Под такими условиями следует понимать совокупность двух параметров положения стреляющего самолета относительно цели в момент атаки и условий стрельбы: курсовой угол цели, который определяет ракурс цели (синус курсового угла), дальность до цели и продолжительность стрельбы (длина очереди).

При анализе огромного числа воздушных боев, которыми изобилует всякая война, дальность до цели, курсовой угол, угол между плоскостью самолета-цели и самолетом-стрелком, а также продолжительность стрельбы следует считать случайными величинами. То есть можно говорить лишь о том, что каждая из этих величин в воздушном бою примет то или иное значение с некоторой вероятностью.

Основной статистический материал взят из отчетов Управления воздушно-стрелковой службы ВВС КА за 4 месяца 1945 г. – с января по апрель включительно. Использовать более раннюю статистику не представляется возможным, так как система отчетности до 1945 г. не позволяет в полном объеме получить необходимые и главное – сопоставимые данные. Выборка основывается на данных девяти воздушных армий (1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 8-й, 15-й, 16-й и 17-й ВА) и двух истребительных авиакорпусов (3-го и 5-го иак).

Анализ статистики показывает значительную стабильность данных от армии к армии и из месяца в месяц. Это позволяет сделать вывод об их достаточной объективности. Отсутствие цифр за 1941-1944 гг. является, конечно, недостатком. Однако следует иметь в виду, что данные за 1945 г. в значительной мере отражают опыт, накопленный за все предшествующие годы войны.


Истребитель Ла-5.


Продолжительность боевой службы истребителей в зависимости от подготовки летного состава
(по данным 2-го отдела ОУ штаба ВВС КА, 23 июня 1943 г.)
Авиационные объединения и фронт Учтенный период Типы самолетов Общий налет Боевые потери Налет на одну потерю 
      с\в часы воздушный бой МЗА и ЗП АЭ нбз всего с\в часы
          с\в % с\в % с\в % с\в %      
8 ВА Сталинградский фронт Сентябрь- октябрь 1942 г. Современные: Як-1, Як-7, Ла-5, Р-40Е 4411 3777 114 60,3 7 3,7 - - 68 36,0 189 23 20 
4 и 5 ВА Северо- Кавказский фронт Март-апрель 1943 г. Истребители всех типов 7427 8196 126 69,6 16 8,8 2 1,1 37 20,4 181 41 45
    Устаревшие истребители: ЛаГГ-3, И-16, И-153, И-15бис 4327 4457 79 68,1 12 10,3 2 1,7 23 19,8 116 37 38
    Современные: Як-1, Як-7, Ла-5, Р-40Е, «Аэрокобра» 3100 3739 47 72,3 4 6,2 - - 14 21,5 65 48 58
Продолжительность боевой службы истребителей и штурмовиков на Северо-Кавказском фронте, март-апрель 1943 г.
(по данным 2-го отдела ОУ штаба ВВС КА, 23 июня 1943 г.)
Типы самолетов Общий налет Боевые потери Налет на одну потерю 
  с\в часы в/бой МЗА, ЗП АЭ нбз всего с\в часы
Истребители: Як-1, ЛаГГ-3, «Киттихаук», «Спитфайр», «Аэрокобра» 5776 6355 119 7 2 43 171 34 38
Истребители-штурмовики: И-16, И-153 1810 1865 19 9 - 9 34 49 55
Штурмовики: Ил-2 933 1139 15 13 - 12 40 23 28

Данные о дальности сбития немецких самолетов в отчетах УВСС КА приводятся для трех интервалов: 0-100,100-200 и 200-300 м. Сбитых самолетов на дальности свыше 300 м зарегистрировано не было. Большая часть самолетов противника (62%) была сбита на дальности до 100 м, еще треть самолетов (32,8%) – на дальности от 100 до 200 м и всего лишь 5,2% самолетов сбиты на дальности 200-300 м.

Продолжительность стрельбы разбита на три интервала: 0-0,6 с (короткая очередь), 0,6-1,4 с (средняя очередь), 1,4-2,6 с (длинная очередь). Наибольшее число самолетов (42,9%) были сбиты при стрельбе длинными очередями, около 37,2% – при стрельбе средними очередями и 19,9% – при стрельбе короткими.

Около 79,6% всех неприятельских самолетов были сбиты под ракурсами от 0 до 3/8, 18% самолетов – от 3/8 до 5/8, и 2,4% – от 5/8 до 7/8. Под ракурсами от 7/8 до 1 не было зафиксировано ни одного случая сбития самолета противника.

Можно показать, что дальность и ракурс сбития имеют гауссовские законы распределения, а длина очереди – закон Пирсона 3-го типа. Оценка параметров этих распределений методами математической статистики показывает, что половина всех самолетов сбивалась на дальностях от 31,3 м до 122,3 м и при ракурсах меньших 0,250. При этом средняя дальность сбития составляла 76,8 м, а средний ракурс – 0,203. Одновременно средняя величина продолжительности стрельбы при сбитии самолетов противника составляла 1,29 с, а чаще всего встречавшаяся в бою продолжительность стрельбы – 0,443 с.

Законы распределения дальности и ракурса стрельбы имеют также гауссовский вид. Они характеризуют условия стрельбы по самолетам противника в ходе воздушного боя. Дело в том, что не всякая стрельба при атаке неприятельского самолета заканчивается его сбитием, поэтому для оценки вероятности поражения (сбития) самолета в воздушном бою необходимо учитывать не только случаи, когда самолет противника сбивался, но и все имевшие место случаи стрельбы.

Анализ законов распределения дальности и ракурса стрельбы по самолетам противника позволяет сделать вывод, что в половине всех случаев стрельба производилась с дальности 138,9 м и под ракурсами меньшими 0,212. Максимальная дальность стрельбы не превышала 556 м. При этом характер закона распределения дальности стрельбы в первую очередь определяется вероятностью попадания в цель, а закон распределения ракурса – маневренными свойствами самолета. Вероятность же поражения (сбития) цели определяется не только законами распределения дальности и ракурса стрельбы, но также и условным законом поражения цели (иначе – степенью сопротивляемости цели к разрушительному действию боеприпасов).

Важным фактором воздушного боя становится требование минимизации перегрузки при маневрировании на кривой атаки и угловых перемещений цели (относительной угловой скорости) при прицеливании.

Как следует из материалов исследований НИИ ВВС, область эффективных атак истребителя ограничивалась следующими условиями: перегрузка на кривой атаки – не более 3,0 единиц, а относительная угловая скорость – 15 град./с.

Перегрузка при полете самолета по кривой атаки существенно сказывалась на способности летчика вести прицельную стрельбу (чем выше перегрузка, тем хуже точность прицеливания) и являлась физиологическим ограничением, зависящим от летчика. Перегрузка в 4,0 единицы считалась пределом выносливости летчика, при которой он терял возможность качественного пилотирования самолета по кривой атаки.


Американский истребитель P-39L «Аэрокобра».


Английские истребители «Харрикейн».


Продолжительность боевой службы отечественных и иностранных истребителей (по данным 2-го отдела ОУ штаба ВВС КА, 23 июня 1943 г.)
Типы самолетов Боевой налет Общие боевые потери Налет на одну потерю 
  с\в часы   с\в часы
Иностранные истребители: «Киттихаук», «Харрикейн», Аэрокобра», «Томагаук» 15618 14006 209 75 67
Отечественные истребители: Як-1, Як-7Б, Ла-5, И-153, И-16, И-15бис, МиГ-3, ЛаГГ-3 73696 69296 1249 59 55
Современные отечественные истребители: Як-1, Як-7Б, Ла-5, ЛаГГ-3, МиГ-3 43839 40652 986 44 41

Таким образом, с увеличением скоростей полета и, в связи с этим, радиусов разворота самолетов маневр сближения с целью затруднялся, а зоны возможных атак сокращались. Одновременно при росте дальности снижалась точность стрельбы. Решающее влияние на дальность и эффективность стрельбы оказывала точность прицела (при подходящем техническом рассеивании снарядов и точном знании их баллистики). Так, применение прицела, имеющего в 2 раза большую точность, примерно в 4 раза увеличивало вероятность попадания снарядов в цель, а установка на самолет удвоенного количества стволов стрелкового или пушечного вооружения – всего лишь в 2 раза. Причем при стрельбе по подвижной маневрирующей цели поправку на угол упреждения следовало вводить на основе измерения параметров движения цели и стреляющего самолета.

Эта задача была решена в коллиматорных прицелах-автоматах типа Mk.llD с оптическим дальномером с базой на цели, появившихся в 1943 г. на вооружении английских самолетов. Работа прицелов основывалась на использовании свободного гироскопа с электромагнитной коррекцией угловой скорости прецессии, что позволяло определять угловую скорость цели непосредственно в ходе прицеливания и, соответственно, вести непрерывную сопроводительную стрельбу по цели.

Резко возросла роль первой атаки. Во всех зарегистрированных в ходе войны случаях уничтожения истребителями самолетов противника с первой атаки было сбито 53%, со второй – 36%, с третьей – 7%, с четвертой – 4% самолетов.

Помимо внезапности атаки, для повышения вероятности поражения (сбития) цели в первой атаке требовалось повысить эффективность боеприпасов при действии по цели и темп стрельбы бортового оружия.

Учитывая сравнительно небольшие дальности воздушных боев (100-200 м), решение задачи виделось в увеличении калибра оружия (веса боеприпаса или ВВ, значит, и могущества его по цели) и темпа стрельбы при одновременном уменьшении начальной скорости вылета боеприпаса из канала ствола (это уменьшало величину силы отдачи при стрельбе). Такой подход позволял для выбранного калибра оружия заметно уменьшить вес и габариты снаряда, пушки и пушечной установки, упростить их конструкцию, увеличить боекомплект. К тому же пониженные усилия отдачи довольно серьезно уменьшали рассеивание снарядов при автоматической стрельбе в воздухе (за счет меньшего влияния силы отдачи на устойчивость самолета), что также благоприятно сказывалось на эффективности атаки.

Первыми, кто это понял, оказались немцы. В 1943 г. на вооружение люфтваффе поступила 30-мм пушка МК108, разработанная под патрон уменьшенной баллистики. Комплекс рассчитывался для применения на дальностях 200-400 м. При начальной скорости снаряда 500-520 м/с и темпе стрельбы около 600 выстр./мин масса пушки составляла всего 62 кг. Для примера: масса пушки МК103 такого же калибра, но с более высокой баллистикой, достигала 147 кг.

Автоматика МК108 работала на принципе отдачи при свободном затворе. При этом длина ствола (всего 15 калибров) выбиралась так, чтобы к моменту открывания затвора снаряд уже покинул канал ствола. Этим обеспечивался сброс до безопасного уровня давления газов в стволе к моменту открывания затвора. Отдача при стрельбе полностью гасилась обратным движением затвора на пружины, которые компенсировали отдачу. Питание – звеньевое.

Пушка была выполнена с предельной простотой; чистовая обработка применялась только в местах, где это особенно требовалось. Много деталей (до 80%) – штампованные. Широко применялась сварка.

В боекомплект МК108 входили фугасные и осколочные боеприпасы со стальной латунированной гильзой взамен латунной гильзы как у других систем. Причем фугасные снаряды изготавливались из стали методом глубокой вытяжки вместо точения корпуса из цельной заготовки. Это позволило получить тонкостенный, но прочный корпус, в который помещалось больше взрывчатого или зажигательного вещества, чем в снаряде с точёным корпусом. Кроме того, меньший вес тянутого снаряда по сравнению с точеным снарядом положительно сказывался на надежности работы автоматики.

Вместе с тем, определились и недостатки: «пушка работает с выкатом, и когда бывает преждевременное разбитие капсюля – рвется кожух пушки». По результатам изучения пушки МК108 специалисты НИИ ВВС КА отмечали, что благодаря «удачному подбору баллистической комбинации, при которой сохраняется боевая эффективность для заданных условий боя (в данном случае, боя на дальностях 200-400 м), удалось получить 30-мм пушку с весовой характеристикой, силой отдачи и другими данными благоприятными для установки на самолет».


Американский истребитель Р-40М «Киттихаук».


Границы области возможных атак в горизонтальной плоскости (V, – скорость истребителя; V2 – скорость цели; nm – максимальная перегрузка на маневре).


Аналогичным путем пошли и в нашей стране. В 1943 г. в ОКБ-16 НКВ, которым руководил А.Э. Нудельман, разработали новый патрон калибра 23 мм уменьшенной баллистики и пушку НС-23 под него. Пушка для работы автоматики использовала энергию отката при коротком ходе ствола, запирание канала ствола поворотом затвора поршневого типа и ускоритель наката. Выбрасывание стреляной гильзы при откате производилось очередным патроном, подаваемым в затвор. Начальная скорость снаряда составляла 680 м/с, темп стрельбы – около 600 выстр./мин. НС-23 получилась почти вдвое легче серийной ВЯ-23 такого же калибра – 38,2 кг против 66 кг. Примерно на 60% меньше была и сила отдачи.

К 7 июня 1944 г. пушка НС-23 в моторном варианте с успехом прошла государственные летные испытания на самолете Як-9 и постановлением ГОКО от 10 октября была запущена в серийное производство. В дальнейшем пушки этого типа в синхронном и крыльевом вариантах устанавливались на поршневых истребителях Ла-9, Ла-11 и штурмовиках Ил-10, а также на реактивных истребителях МиГ-9, Ла-15 и МиГ-15. За создание НС-23 коллективу разработчиков во главе с А.Э. Нудельманом постановлением Совета Министров СССР от 26 июня 1946 г. была присуждена Сталинская премия второй степени.

Используя полученные результаты, можно оценить (при некоторых допущениях) типовые условия воздушных боев для периода Первой мировой войны (1914-1918 гг.), межвоенного (1933-1939 гг.) и послевоенного (1949-1953 гг.) периодов.

Расчеты показывают, что дальность сбития самолетов противника возрастала от периода к периоду не так сильно по сравнению с изменением скорости самолетов и секундного залпа стрелково-пушечного вооружения истребителей, а ракурс сбития уменьшался и довольно значительно.

Так, при переходе от периода Первой мировой войны к межвоенному периоду при почти двукратном росте скоростей полета истребителей и фронтовых бомбардировщиков и более чем десятикратном увеличении секундного залпа дальность сбития возросла лишь в 1,6 раза. При переходе к периоду Второй мировой войны скорости увеличились в 1,5 раза, секундный залп – в 2,8 раза, а дальность сбития – только в 1,3 раза. В послевоенный период при росте скорости боевых самолетов примерно в 1,7 раза и веса секундного залпа в 1,3 раза дальность сбития возросла в 1,6 раза. Ракурс сбития, наоборот (при переходе от одного периода к другому) уменьшался почти в 2, 1,8 и 1,9 раза, соответственно.

Полученный результат вполне объясним. Межвоенный период характеризовался применением главным образом пулеметов нормального калибра, как и в Первой мировой войне, но их количество на борту увеличилось до 4-8 стволов. Темп их стрельбы вырос в 2-3 раза. Кроме этого, появились первые надежно работающие крупнокалиберные (12,7 и 13,2 мм) пулеметы с приличным темпом стрельбы (600- 800 выстр/мин). Вес секундного залпа бортового вооружения истребителей резко вырос, но могущество боеприпасов увеличилось незначительно (использовались обычные, зажигательные и бронебойно-зажигательные пули). Наметилась тенденция к замене пулеметного вооружения пушечным: на самолетах появились первые образцы авиационных пушек калибра 20 мм с повышенным осколочно-фугасным и бронебойным действием боеприпасов.

При постройке боевых самолетов перешли к смешанным (дюраль, дерево) и полностью цельнометаллическим конструкциям вместо дерева и полотна. За счет этого почти вдвое выросла их боевая живучесть: большая прочность конструкции, применение протектора на бензобаках и брони для защиты экипажа (главным образом бронеспинки летчика) и наиболее важных элементов самолета. Произошел переход к широкому использованию телескопических оптических прицелов с повышенной точностью прицеливания. Однако из-за малой точности определения дальности открытия огня и курсового угла полета самолета-цели (эти параметры определялись на глаз), эффективная стрельба обеспечивалась все же на небольших дальностях. Принятие на вооружение коллиматорных оптических прицелов простейших типов повысило точность стрельбы, но не так существенно, как хотелось бы. Главным образом улучшились условия работы летчика при прицеливании.


Изменение скорости самолетов (V), дальности (Dc) и ракурса сбития (Rc), секундного залпа (Q) (расчет с использованием материалов УВСС ВВС за 1945 г.. НИПАВ, НИИ ВВС. BAKШС за 1942-1946 гг.)


Зависимость размеров области возможных атак от величины предельной перегрузки.


Таким образом, рост секундного залпа вооружения, скоростей полета и точности прицелов произошел на фоне заметного увеличения боевой живучести самолетов. Одновременно увеличение скоростей полета привело к резкому сужению области возможных атак (ракурсов атак). Причем способность некоторых типов истребителей (И-15, И-16, И-153) выполнять маневрирование с перегрузками свыше 3,5 и даже 4,0 (И-153) единиц не улучшало ситуацию, так как прицельная стрельба в этих условиях была практически нереализуемой в силу ограничений, накладываемых физиологическими возможностями летчиков.

В ходе Второй мировой войны вооружение истребителей кардинально изменилось: от пулеметов нормального калибра повсеместно перешли к пулеметам крупного калибра и пушкам калибра 20, 23, 30, 37,45 и даже 50 мм. Могущество боеприпасов при действии по цели резко возросло. В боекомплект крупнокалиберных пулеметов вошли мощные разрывные пули. Несмотря на внедрение ряда конструктивных усовершенствований, точность коллиматорных прицелов не отвечала требованиям войны. По этой причине летчики были вынуждены сближаться с целью на небольшие дальности. При этом повышалась вероятность быть сбитым самому. Между тем увеличение калибра оружия привело к снижению темпа стрельбы автоматов, поэтому рост секундного залпа обуславливался главным образом количеством стволов на борту и отчасти повышенными весами боеприпасов.

В то же время конструкции боевых самолетов остались прежними – цельнометаллическими и смешанными. Их общая прочность по сравнению с межвоенным периодом изменилась незначительно. Однако широко применялись бронирование экипажа, моторов и их агрегатов, водо- и маслорадиаторов и т.д., а также мероприятия по обеспечению пожарной безопасности на самолете (наддув бензобаков и отсеков нейтральными газами, более эффективные протекторы на бензобаках, мягкие и фибровые бензобаки, не дающие вторичных осколков и рваных краев выходной пробоины). Все это привело к тому, что рост могущества вооружения и скоростей самолетов, а также точности прицелов в значительной степени нивелировался повышением эффективности систем боевой живучести самолетов. Тенденция сокращения области возможных атак (ракурсов атак) сохранилась, что обуславливалось ростом скоростей полета и некоторым снижением коэффициента маневренной перегрузки.

При переходе в послевоенный период к реактивной технике скорости боевых самолетов резко выросли. Между тем практически не изменились основные калибры стрелково-пушечного вооружения истребителей (12,7, 20, 23, 37 мм) и могущество боеприпасов к ним, а также эффективность систем боевой живучести самолетов. Некоторый рост веса секундного залпа обуславливается более широким применением на боевых самолетах только пушечного вооружения с повышенным темпом стрельбы вместо смешанного состава (пулеметы и пушки). Массовыми стали коллиматорные прицелы-автоматы с повышенными точностями прицеливания. В этих условиях дальность сбития по сравнению с периодом Второй мировой войны в среднем увеличилась почти также, как и скорости полета самолетов, а ракурс сбития, наоборот, уменьшился.


М.В. Павлов, И. В. Павлов

Почти с комфортом

В 1930-х гг. рациональное использование моторесурса бронированных машин при проведении крупномасштабных военных операций представляло собой нетривиальную задачу для любой технически оснащенной армии мира. Не являлась исключением и Красная Армия. Особое внимание советское военное руководство уделяло возможности совершения длительных форсированных маршей в зимнее время. Поиск приемлемых решений в этом направлении велся в основном применительно к массовому легкому танку Т-26.

В кузове автомобиля

Во второй половине ноября 1931 г. по заданию ВАТО специалисты НАТИ провели испытания трехосного автомобиля ЯГ-10. Эта машина грузоподъемностью 8 т была разработана на Ярославском автозаводе и стала первой в стране серийной моделью с колесной формулой 6x4. Вполне естественно, что многообещающая новинка советского автопрома прежде всего предназначалась для службы в Красной Армии. Основное применение эти мощные автомобили, выпускавшиеся с 1932 по 1940 г., нашли в качестве платформы для установки зенитных орудий, однако заинтересовали они и специалистов НИАБТ полигона.

Уже в апреле 1932 г. на Кубинке состоялись испытания ЯГ-10. Машина с нагрузкой 8 т показала максимальную скорость 42 км/ч и среднюю – 25 км/ч. А в январе 1938 г., в ходе изучения способов сохранения моторесурса серийных бронированных машин, там же были организованы испытания ЯГ-10 по перевозке в кузове легкого танка Т-26 – основного «спутника пехоты» РККА.



Автомобиль ЯГ-10 с погруженным на платформу танком Т-26. НИАБТ полигон, январь 1938 г.


Перед началом испытаний грузовую платформу ЯГ-10 пришлось доработать, так как по габаритным размерам Т-26 не помещался на ней. Кроме того, однорядный настил пола (с продольным расположением досок), продольные и поперечные балки грузовой платформы не могли гарантировать необходимую прочность и их следовало усилить. Поэтому в конструкторском бюро НИАБТ Полигона спроектировали специальную грузовую платформу и крепление для предотвращения перемещений танка в кузове и его опрокидывания при движении.

Длину грузовой платформы ЯГ-10 увеличили на 380 мм, а ширину на 290 мм. Поперечные брусья платформы заменили новыми (длиной 2620 мм и шириной 120 мм), за исключением переднего бруса, который увеличили только по длине. На продольные доски пола положили второй поперечный настил. В задней части пол кузова обили кровельным железом и усилили металлическими уголками, чтобы избежать его повреждений при погрузке танка. На полу платформы укрепили направляющие уголки, обеспечивающие правильный въезд танка на платформу и предохраняющие его от бокового смещения при движении автомобиля. Использовали и новые элементы крепления кузова и брусьев.

Из-за отсутствия специальных приспособлений погрузка Т-26 на платформу ЯГ-10 производилась с железнодорожной рампы. Крепление танка осуществлялось с помощью соединительных цапф, вставляемых в трубчатые оси танка и при помощи растяжек укрепляемых к полу кузова. Под гусеницы (спереди и сбоку) устанавливались деревянные подкладки, а рессоры танка разгружались посредством деревянных подставок.

Пробеговые испытания автомобиля проходили на Можайском шоссе, покрытом укатанным снегом, на участке Полигон-Можайск и по проселку (на так называемой «петле» полигона). В общей сложности ЯГ-10 станком преодолел 840 км (первоначальный план – 600 км). Из них по шоссе было пройдено 826 км со средней скоростью 25,4 км/ч, а на отдельных прямолинейных участках автомобиль развивал скорость до 38-40 км/ч. Расход горючего за время пробега в среднем составлял 81,6 л на 100 км.

Далее прошли испытания ЯГ-10 на проходимость. Изначально предполагалось оборудовать автомобиль для улучшения сцепления колес с грунтом цепями противоскольжения и цепями типа «Оверолл», но получить их к началу испытаний так и не удалось, что крайне негативно сказалось на их результатах.


Крепление танка на платформе.


ЯГ-10 с танком Т-26, забуксированный тракторами на подъем 22°.


Буксировка тракторами ЯГ-10 с танком с открытым левым бортом на подъем 20°


Движение ЯГ-10 по снежному проселку с помощью трактора «Коминтерн».


Выяснилось, например, что движение автомобиля с погруженным танком Т-26 возможно только по хорошо наезженным проселочным дорогам, по которым свободно двигался автотранспорт. По проселку, занесенному снегом, ЯГ-10 перемещаться вообще не мог из-за недостаточного сцепления колес с грунтом, поэтому пришлось задействовать тракторы «Коминтерн». Именно так (с буксировкой трактором) удалось пройти по проселку 14 км со средней скоростью 5-6 км/ч.

Во время пробегов велось систематическое наблюдение за трансмиссией, рамой, подвеской, колесами автомобиля и крепежным приспособлением. Несмотря на перегрузку автомобиля (грузоподъемность ЯГ-10 составляла 8 т, а танк Т-26 весил 9,4 т; без экипажа и боекомплекта 9 т), неисправностей не было.

В районе д. Агафоново состоялись испытания по преодолению подъемов. Для создания наилучшего сцепления колес ЯГ-10 с грунтом подъемы расчистили от снега до грунта. Углы подъемов постепенно увеличивали до начала опрокидывания автомобиля, т.е. до максимально возможного преодолеваемого угла.

ЯГ-10 с загруженным Т-26 смог преодолеть на 1-й передаче с демультипликатором подъем в 8° длиной 10 м. На более крутом подъеме сцепления уже не хватило, колеса автомобиля начали пробуксовывать и препятствие взять не удалось. Установить максимальный угол подъема по мощности двигателя не представилось возможным также по причине недостаточного сцепления колес с грунтом.

С целью определения угла опрокидывания ЯГ-10 с танком на платформе при помощи двух тракторов забуксировали первоначально на подъем 14°. Здесь после освобождения тросов тракторами автомобиль начал устойчивое движение. Тогда угол подъема увеличили до 22°. Сразу после освобождения тросов тракторами передние колеса ЯГ-10 оторвались от грунта, тормоза не держали и автомобиль скатился вниз.

Положение равновесия центра тяжести автомобиля с танком на платформе было найдено на подъеме 20°, причем весьма оригинальным способом. Под колеса автомобиля для предохранения его от сползания подложили деревянные брусья, а затем два бойца начали поднимать его спереди за бампер. После отрыва передних колес от грунта на 600 мм ЯГ-10 начал опрокидываться. Для того чтобы вернуть машину в первоначальное положение, пришлось задействовать тракторы «Коминтерн». Таким образом, 20°-ный подъем признали максимально возможным. На этом испытания по преодолению подъемов были завершены.

Проверить надежность работы тормозов автомобиля не получилось из-за их неисправности, а ремонт на месте был невозможен. По этой причине съезд с максимальных подъемов не производился. При съезде ЯГ-10 с подъемов порядка 10-12° сползания танка на кабину или каких- либо других неприятностей (срыва болтов крепления, растяжек и т.п.) не произошло. Максимальный боковой крен, при котором допускалось движение автомобиля с танком Т-26 без опрокидывания, был определен в 8°. Движение при большем крене сопровождалось отрывом колес одного борта машины от грунта.

По окончанию испытаний ЯГ-10 был подвергнут тщательному осмотру для выявления поломок, трещин в лонжеронах рамы и неисправностей в трансмиссии, но серьезных дефектов не обнаружили.

Комиссия, проводившая испытания, в итоговом отчете отмечала:

«1. Перевозка танка «Т-26» на автомобиле «ЯГ-10» возможна.

2. Максимальным подъемом для автомобиля «ЯГ-10», с погруженным танком «Т-26», без опрокидывания, следует считать подъем до 20°.

3. Максимально-преодолеваемые подъемы по сцеплению в зимних условиях, без цепей, повышающих проходимость, для автомобиля «ЯГ-10» следует считать подъемы в пределах 8°.

Допустимый боковой крен автомобиля «ЯГ-10», определяемый положением центра тяжести, следует считать 8°.

4. Средней технической скоростью, при движении по хорошо-накатанному снежному шоссе, следует считать скорость 25 км/час.


Два бойца подготовились к поднятию автомобиля за буфер для вывода его из положения равновесия.


Начало подъема автомобиля за буфер для вывода его из положения равновесия.


После подъема автомобиля с отрывом колес от грунта на 600 мм. Автомобиль начал опрокидываться.


При преодолении подъемов сорвало болты у левой передней растяжки крепления танка к платформе.


ЯГ-10 с танком не смог преодолеть подъем 10-12° длиной 20 м.


5. Максимальной скоростью, при движении по прямолинейному участку хорошо-накатанного снежного шоссе, следует считать скорость 38-40 км/час.

6. Движение по проселочным дорогам невозможно.

7. Разработанная специальная платформа пригодна, как для перевозки танка «Т-26», так и для других грузов.

8. Крепежное приспособление разработано удачно, необходимо увеличить сечение болтов, крепящих проушины растяжек к полу платформы. Удлинить соединительные цапфы, вставленные в трубчатые оси танка на 100-150 мм. и удлинить проушины на цапфах.

9. Необходимо разработать погрузочно-разгрузочные средства, легко разбирающиеся и могущие перевозиться на автомобиле.

10. К возможным способам перевозок танка на автомобиле можно отнести:

а) перевозка в зимних условиях на специальных лыжах, буксируемых автомобилей, специальные лыжи должны быть прочны и легкоразборны.

б) перевозка танка в кузове и на полуприцепе.

11. Задние рессоры автомобиля необходимо усилить.

12. Платформу кузова перенести ближе к кабине водителя на 100 мм.

13. Выявленные в процессе полигонных испытаний автомобиля «ЯГ-10» в 1932 году конструктивные и производственные недостатки необходимо устранять…

14. Автомобиль «ЯГ-10» при перевозке танков должен быть снабжен цепями против скольжения и цепями типа «Оверолл». Цепи против скольжения необходимы для увеличения зацепления и цепи «Оверолл» для уменьшения удельного давления и повышения проходимости».

Но наряду с положительными качествами специалисты НИАБТ полигона рекомендовали одновременно с переделкой грузовой платформы ЯГ-10 устранить его конструктивные и производственные недостатки, выявленные еще в апреле 1932 г. Однако малочисленность ЯГ-10 в армии и существовавшие в ходе их производства (по сути, мелкосерийного) проблемы, не позволили реализовать эти планы.


Лыжню!

В начале 1939 г. было предложено для транспортировки легких танков типа Т-26 использовать зимой специальные лыжи, крепившиеся к гусеницам боевой машины, чтобы не расходовать ее моторесурс при перебросках. Одновременно такие лыжи могли служить для вытаскивания аварийных танков и транспортировки их к местам расположения СПАМ.

Приспособление для транспортировки Т-26 включало две лыжи, выполненные из листового железа толщиной 5 мм и подводимые под гусеницы танка. К подошве каждой лыжи были приклепаны три подреза для предохранения танка от боковых заносов при буксировке по шоссе. Для удобства транспортировки лыжу выполнили складной. К ее верхней плоскости приварили боковые упоры (по пять на одну сторону), удерживающие гусеницу от бокового смещения. Передняя часть лыжи была отогнута вверх на угол, соответствующий углу подъема передней ветви гусеницы.

Крепление лыж к гусеницам танка осуществлялось только в передней части с помощью двух болтов с гайками и двух соединительных планок. Под гайки на болты надевалась пластинчатая накладка с вырезом для прохода гребня трака. Такое крепление позволяло лыжам хорошо приспосабливаться к неровностям местности. Длина лыжи составляла 4425 мм (в сложенном положении 2710 мм), ширина 475 мм, высота (по загнутой части) 400 мм. Масса одной лыжи колебалась в пределах 110-116 кг.

В комплект данного приспособления входило также буксирное устройство, состоящее из двух трубчатых штанг с кольцевыми серьгами, служащими для соединения танка с тягачом. Никаких механизмов для торможения буксируемых танков предусмотрено не было.



Лыжи в сложенном положении. Хорошо видны основной и дополнительные подрезы и шарнир.


Т-26 на лыжах перед буксировкой. Буксирные штанги соединены с буксирными серьгами танка.


Крепление лыжи к гусенице танка с помощью болтов и верхней накладки.


Установка Т-26 на лыжи. Танк наезжает на них своим ходом. На лыжах видны боковые упоры (по пять с каждой стороны лыжи).


Попытка установить Т-26 на лыжи другим танком на снегу глубиной 0,5 м не увенчалась успехом из-за пробуксовки гусениц. Видно, что лыжи сложились по шарниру.


Испытания лыж для переброски танков Т-26 в зимних условиях прошли с 8 по 16 марта 1939 г. на НИАБТ полигоне АБТУ РККА. Общий километраж буксировки Т-26 на лыжах установили в 150 км (по снежным шоссейным и проселочным дорогам – 100 км, по снежной целине – 50 км). В качестве тягачей были задействованы танк Т-26 (буксировка одного или двух Т-26), тракторы «Сталинец-65» (буксировка одного, двух или трех Т-26) и «Коминтерн» (буксировка одного, двух или трех Т-26), а также автомобиль ЗИС-6 (буксировка Т-26).

Монтаж лыж на танки Т-26 производится силами их экипажей (3 чел.). Сначала лыжи укладывали перед танком, затем он наезжал на них своим ходом или натаскивался тягачом. Далее танкисты крепили лыжи к гусеницам, монтировали буксирные штанги и ставили танк на тормоза (затягивали тормозные ленты). Демонтаж лыж производится в обратном порядке.

При этом на испытаниях отработали несколько характерных вариантов установки лыж на Т-26. В первом случае танк въезжал на лыжи своим ходом на снежной дороге. Монтаж лыж не вызывал затруднений и отнимал у экипажа не более 3 мин. При незначительном сдвиге лыжи под гусеницей ее можно было легко выправить двумя- тремя ударами кувалды.

При установке Т-26 на лыжи (при расторможенных гусеницах) с помощью тягача между его буксирным приспособлением и штангами необходимо было использовать цепь, так как длина буксирных штанг, равная 1700 мм, была в 2,5 раза меньше длины самих лыж. Время монтажа лыж при этом составляло 10-12 мин.

Попытка установить с помощью тягача Т-26 на лыжи при неисправной ходовой части оказалась неудачной из-за большого сопротивления трения гусениц о лыжи. Лыжи при этом продвигались вперед и скользили по снегу.

Осуществлялось также натаскивание Т-26 на лыжи тягачом, когда одна или обе гусеницы на танке отсутствовали. Заезд на катках и монтаж лыж экипаж производил за 10-15 мин. Чтобы не допускать смещения лыж, их требовалось стопорить ломами. Крепление лыж при отсутствии гусениц осуществлялось 6-мм тросом, при этом лыжа в передней части фиксировалась к ведущему колесу. На целине с глубиной снежного покрова 200 мм и выше требовалось расчищать перед танком снег. Время на монтаж лыж в данном случае увеличивалось до 25-30 мин. При значительных разрушениях ходовой части (не только гусениц, но и балансиров катков или кареток) требовалось использовать деревянные подкладки, которые обеспечивали корпусу танка нормальное положение при буксировке.


Попытка буксировки Т-26 другого танка на лыжах на подъеме 6° (снежный покров – 0,3 м) не удалась.


При попытке движения Т-26-буксировщика назад буксирные штанги деформировались.


Установка Т-26 со снятыми гусеницами на лыжи с помощью трактора «Сталинец-65» на снегу глубиной 0,5 м. Под лыжами снег расчищен.


«Сталинец-65» буксирует на 2-й передаче два Т-26 на лыжах по заснеженной проселочной дороге с выбоинами.


Трактор «Сталинец-65» буксует при попытке транспортировки трех Т-26 на лыжах. Снежный покров глубиной 0,4-0,5 м.


Особое внимание на испытаниях уделялось проверке возможности соединения буксирными штангами нескольких Т-26, поставленных на лыжи для последующей переброски. Как показали испытания, это было осуществимо, однако сопряжено с целым рядом трудностей и требовало значительных затрат времени.

Буксировка нескольких Т-26 на лыжах за однотипным танком производилась по укатанному шоссе (местами обледенелому), проселочной дороге и целине с глубиной снежного покрова до 0,7 м. Температура окружающего воздуха находилась в пределах от -8 до – 14°С. При этом было пройдено 20 км.

Выяснилось, что Т-26 может надежно буксировать (на 3-й передаче) не более одного такого же танка на лыжах и то лишь в благоприятных дорожных условиях по укатанным шоссе и широкой проселочной дороге. Скорость движения при этом составила 10-12 км/ч. Но даже незначительное сопротивление движению и ухудшение сцепных качеств гусениц буксира (обледенелый участок шоссе, подъем 5° и выше, крутые повороты дорог, наличие опаявшего грунта и др.) вызывали остановку «танкопоезда».

Возможность вытаскивания аварийных танков Т-26 на лыжах (и без лыж) другим танком на целине при глубине снежного покрова 0,4-0,5 м и выше была крайне ограниченна, так как даже незначительное сопротивление движению (ров, снарядная воронка и др.) приводило к остановке обеих машин.

Управляемость двух Т-26, жестко сцепленных двумя буксирными штангами (не говоря об их прочности) в двух точках, оказалась совершенно неудовлетворительной. По сути, движение допускалось только по прямой. При попытке поворота буксирные штанги деформировались, а серьги разрушались.

Буксировка танков Т-26 на лыжах за трактором «Сталинец-65» производилась в аналогичных дорожных условиях (было пройдено 48 км). И в этом случае надежды испытателей не оправдались в полной мере, хотя результаты оказались все же несколько лучше. При благоприятных дорожных условиях тягач мог буксировать не более двух Т-26 на лыжах (или без лыж). Но его скорость движения, равная 6,0-6,5 км/ч, признавалась явно недостаточной для маршевых перебросок танковых подразделений. Кроме того, незначительное сопротивление движению (например, подъем в 3-4°) и ухудшение сцепных качеств гусениц трактора (обледенелые участки) неизменно влекли остановку колонны буксируемых машин.

В то же время управляемость при буксировке танков на лыжах за трактором оказалась лучше, чем при буксировке за Т-26, благодаря креплению штанг к буксиру не в двух, а в одной точке (к буксирному крюку «Сталинца»).

Что касается трактора «Коминтерн» (с нагрузкой в кузове 2 т), то он не смог обеспечить буксировку, как планировалось, трех Т-26 на лыжах ни на снежном укатанном шоссе, ни на целине с глубиной покрова 0,2 м по той же причине из-за недостаточного сцепления гусениц. При благоприятных дорожных условиях в зимнее время допускалась буксировка двух Т-26 на лыжах: по укатанному шоссе на 2-й передаче со скоростью 7 км/ч; по широко укатанным проселочным дорогам с выбоинами – на 2-й передаче со скоростью 6 км/ч и по целине (глубина снега 0,2 м) – на 1-й и 2-й передачах со скоростью 6 км/ч.


Трактор «Коминтерн» буксирует на 2-й передаче два Т-26 на лыжах по целине. Глубина снежного покрова – 0,15 м.


Трактор «Коминтерн» с танком Т-26 на лыжах преодолевает дорожный кювет.


Буксировка танка Т-26 на лыжах со снятой правой гусеницей. При этом лыжа закреплена тросом к ведущей звездочке.


«Коминтерн», буксируя один Т-26 на лыжах, развивал скорость: по шоссе 12 км/ч (3-я передача), по проселочным дорогам 8,5 км/ч (2-я передача), по снежной целине 8,0 км/ч (2-я передача). Но, как и в случаях со «Сталинцем-65», даже незначительные препятствия приводили к остановке колонны. Управляемость трактора при буксировке двух танков Т-26 на лыжах оказалась также неудовлетворительной. В общей сложности при буксировке «Коминтерном» было пройдено 30 км.

Наихудшие результаты были получены при попытке использовать для буксировки танка Т-26 на лыжах автомобиль ЗИС-6, оснащенный цепями противоскольжения типа «Гипкинс» и с нагрузкой на грузовой платформе 2т.

Так, ЗИС-6 на 1-й пониженной передаче не удалось стронуть с места Т-26 на лыжах как на укатанном шоссе, так и на целине с глубиной снега 100-150 мм. Начать буксировку танка получилось только с помощью тягача, при этом автомобиль двигался на 1-й пониженной и 1-й прямой передачах со скоростью 5-7 км/ч. При движении под уклон (1-1,5°) автомобиль перешел на 2-ю пониженную и 2-ю прямую передачу, развивая скорость 9-12 км/ч. Остановившись на ровном заснеженном участке дороги, ЗИС-6 не смог возобновить буксировку вследствие пробуксовки цепей противоскольжения.

Вне программы провели эксперимент по креплению лыж к мелкозвенчатым гусеницам танка БТ-7. Хотя лыжи по габаритам подходили под его ходовую часть, крепление, рассчитанное только под гусеницу Т-26, не могло быть использовано, так как отверстия в траках не совпадали с прорезями в загнутой части лыжи. Кроме того, буксирные крюки танка БТ-7, расположенные в носовой части корпуса, не обеспечивали надежной сцепки с помощью буксирных штанг.

В целом, оценивая предложенную конструкцию, специалисты НИАБТ полигона отмечали, что лыжи и буксирные штанги, предназначенные для буксировки танков, просты и не сложны в изготовлении. Монтаж лыж на Т-26 с помощью трактора допускался в любых условиях. В случае выхода из строя гусениц их следовало полностью или частично (в нижней части) демонтировать. С поврежденными гусеницами танк мог быть поставлен на лыжи лишь при поднятии корпуса на 100-150 мм специальными домкратами.

В то же время, конструкция буксирных штанг отличалась низкой прочностью они разрушались в районе проушин при рывках и гнулись при подаче танков назад. Жесткая сцепка двух Т-26 прямыми штангами не допускалась к использованию для буксировки вообще, так как танки при такой схеме лишались управляемости. При буксировке трактором двух Т-26 на поворотах (при радиусе 8-10 м и меньше) штанги изгибались, а поворот был сильно затруднен. Использование двух буксирных штанг допускалось только для сцепки Т-26 на лыжах с трактором, когда штанги крепились к его крюку, т.е. в одной точке. Сцепку двух танков друг с другом рекомендовалось осуществлять с помощью четырех буксирных штанг, соединяя их вместе одним общим пальцем посредине («х»-образное соединение).

Перевозка самих лыж затруднений не вызывала, так как в сложенном виде они могли размещаться на грузовой платформе автомобиля ГАЗ-АА (10-12 шт.), полугусеничных автомобилей «В», «ВЗ» или на надгусеничных полках танка Т-26 (по 2 шт.). Кроме того, лыжи можно было крепить тросом к задним рымам танка (6-8 шт.); при движении они скользили по снегу.

В итоговом отчете по результатам испытаний говорилось, что при маршевых перебросках подразделений в зимнее время использование лыж для буксировки танков Т-26 тракторами «Сталинец-65» и «Коминтерн» не давало никаких преимуществ. Они могли буксировать в наилучших дорожных условиях по два Т-26 на лыжах со скоростью только 6-7 км/ч, в то время как маршевая скорость колонны Т-26 на гусеницах в этих условиях составляла 18-20 км/ч. Движение тракторов при буксировке двух танков на лыжах осуществлялось при форсированных частотах вращения коленчатых валов двигателей. Кроме того, через каждые 40-50 мин буксировки двигатели Т-26 требовалось прогревать по 5-8 мин при необходимости быстрого использования танков.


Сцепка танка Т-26 на лыжах с трактором «Сталинец-65» с помощью буксирных штанг.


Танк БТ-7, поставленный на лыжи.


Укладка десяти лыж в кузове автомобиля ГАЗ-АА не вызывала затруднений. Задний борт закреплен в откинутом положении.


«Сталинец-65» буксирует на 2-й передаче два Т-26 на лыжах по снеженной целине (глубина снежного покрова – 0,4-0,5 м).


Переброска танковых подразделений Т-26 своим ходом в зимних условиях при хорошем состояния материальной части и наличии укатанных снежных дорог не вызывала повышенных нагрузок в работе всех агрегатов танков. Разрушения резины катков не наблюдалось, а износ гусениц и поломка рессор были минимальными.

Специалисты полигона отмечали, что буксировка подразделения танков Т-26 на лыжах за «Сталинцами-65» или «Коминтернами» в любой момент могла блокировать движение всей колонны, так как при трогании тракторов (после остановки) их гусеницы, как правило, пробуксовывали. В этой ситуации отсутствовала возможность быстрого рассредоточения машин, что в реальной боевой обстановке могло привести к неоправданным потерям материальной части. Использование лыж допускалось только «в исключительных случаях при маршевой переброске танковых подразделений, когда материальная часть танков в значительной степени изношена»[* Отчет по испытанию лыж для буксировки танков Т-26 в зимних условиях. – НИАБТ полигон АБТУ РККА. 1939. март.].

В результате единственным возможным применением лыж сочли лишь буксировку аварийных танков за тракторами типа С-65 и «Коминтерн». Причем не только в зимних условиях (при снежном покрове глубиной до 0,6 м), но и при наличии заболоченных участков, грязных грунтов, рыхлой пахоте и др., когда разрушения ходовой части танков будут препятствовать проведению их эвакуации обычными средствами. Однако в конструкцию лыж и буксирных штанг требовалось внести ряд изменений. Основное из них заключалось в обеспечении универсальности крепления лыж – для их совместимости с гусеницами аварийных танков Т-26, БТ-5, БТ-7, Т-37 и Т-38.

В итоге, использование лыж для Т-26 при переброске танковых подразделений в зимних условиях для сохранения их моторесурса признали нецелесообразной.


Обращение И.Б. Тито к партизанским командирам: «Мы не имеем права бросить раненых».


Александр Данилюк

Музей партизанской славы Югославии

Река Неретва в бывшей Югославии (сейчас течет в основном по территории Герцеговины) считается одной из самых красивых в Европе. Свои быстрые, чистые и холодные воды она несет через живописные узкие и глубокие ущелья и плодородную долину. В начале 1943 г. эти места стали ареной тяжелых боев между югославскими партизанами и немецко-фашистскими и итальянскими войсками, которых поддерживали местные националисты – усташи и четники.

Битва на Неретве, известная также как Битва за раненых, или Четвертое антипартизанское наступление в рамках операции вермахта «Вайс I» и «Вайс II», была одним из главных сражений Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ). Продолжалась она с 16 февраля по 15 марта 1943 г. Ее считают одной из крупнейших операций вермахта на Балканах во время Второй мировой войны, в ходе которой шансы на полное уничтожение антифашистского движения Югославии были очень высоки.

Конец 1942 – начало 1943 гг. были для Германии и ее союзников неудачными: разгром 6-й армии Паулюса под Сталинградом, прорыв блокады Ленинграда, поражение армий Румынии, Италии, Венгрии под Сталинградом и на Дону. В Северной Африке под Эль-Аламейном немецко-итальянские войска были разбиты англичанами и американцами. Германское верховное командование предполагало, что союзники могут открыть второй фронт на Балканах и освободить Югославию и Грецию.


Экспозиция главного зала музея.


Боевые знамена партизанских бригад.


К тому времени силы НОАЮ контролировали огромную территорию (37500 км² ) в центре Югославии. Для их уничтожения и были разработаны операции «Вайс I и II», осуществить которые должны были значительные силы: четыре немецких дивизии (включая 7-ю горную дивизию СС «Принц Ойген»), три итальянские дивизии, а также усташи и четники. Общая численность этой группировки достигала 80 тыс. чел., которую поддерживали 12 эскадрилий люфтваффе (150 самолетов). Ей противостояла партизанская армия общей численностью до 25 тыс. бойцов, среди которых находилось до 4 тыс. раненых и больных.

Однако партизанское движение в Югославии не только не было уничтожено, а наоборот, получило большую поддержку населения. И если потери вермахта оказались незначительными, то итальянские войска понесли очень ощутимые потери, что в дальнейшем стало одной из причин выхода Италии из войны. Потери четников и их поражение в ходе этого сражения стали для них катастрофическими.

Партизаны проявили высокое мужество, стойкость в обороне, решительность и дерзость в наступлении. Их командование во главе с И. Броз Тито показало большое умение и мастерство в управлении войсками в сложных условиях горной местности, да еще в зимнее время. Высокой оценки заслуживают организация и дисциплина партизан, которые, маневрируя, сковывали большие силы немцев и итальянцев. А затем сумели прорваться из окружения, выведя почти всех раненых, больных и большое количество беженцев, хотя при этом пришлось бросить или уничтожить всю артиллерию и транспорт. Также надо учитывать, что партизанская армия состояла из многочисленных представителей разных национальностей и вероисповедований Югославии.

Битва на Неретве по праву считается великой победой, оказавшей большое влияние на ход войны на Балканах. Она укрепила авторитет НОАЮ и активизировала национально-освободительное движение балканских народов. В 1969 г. даже сняли кинофильм «Битва на Неретве», который в присутствии Иосипа Броз Тито был продемонстрирован в Сараево (столице Боснии и Герцеговины) 29 ноября того же года и стал самым высокобюджетным в югославском кинематографе.

12 ноября 1978 г., к 35-й годовщине сражения на Неретве, лидер Югославии Тито в городе Ябланица торжественно открыл мемориальный комплекс «Битва за раненых на Неретве». Место для музея выбрали не случайно. Во-первых, в этом районе проходили ожесточенные бои, а во-вторых, здесь сохранились руины железнодорожного моста, взорванного партизанами. На разрушенных фермах этого моста была построена подвесная переправа. По ней партизанские формирования вышли из окружения на другой берег Неретвы и перенесли раненых и больных. Все эти события показаны в фильме. И, наконец, многие эпизоды фильма «Битва на Неретве» снимались именно в этих местах.


Руины железнодорожного моста, взорванного партизанами в 1943 г.


Образцы трофейного оружия: немецкие 81-мм миномет, пулемет MG-34 и австрийский пистолет-пулемет Steyr МР-34.




Музейная экспозиция состоит из трех частей. Первый и самый главный раздел последовательно рассказывает об оккупации Югославии немецко-фашистскими и итальянскими войсками, о репрессиях местного населения и начале партизанского движения в стране. Здесь представлены немецкие и итальянские фотодокументы, предметы военной униформы, плакаты с приказами и угрозами населению, директивы о борьбе с партизанами, а также партизанские листовки.

Представленные далее экспонаты рассказывают о германских планах «Вайс I и II» и сопротивлении партизанской армии немецкому наступлению. В центре зала располагаются две полноразмерные и очень реалистично выполненные диорамы, показывающие транспортировку раненых по зимним горным дорогам и тропам. Модели немецких самолетов-пикировщиков под потолком изображают атаки вражеской авиации на партизанские колонны. Рисунки партизанских художников карандашом или углем показывают быт бойцов, походы и партизанский госпиталь. Еще одна небольшая диорама посвящена переправе через Неретву по подвесному мосту, построенному на разрушенных фермах железнодорожного моста.

Здесь же представлено боевое знамя 5-й Черногорской пролетарской бригады, входившей в состав 3-й ударной дивизии, а также знамена других не менее прославленных бригад, входивших в состав 1-й и 2-й Пролетарских дивизий. Эти три дивизии в дальнейшем считались элитными подразделениями Югославской народной армии.

Среди предметов партизанской амуниции в витринах лежат головные уборы, известные в народе как «титовки» или «триглавки». И, конечно, образцы стрелкового оружия, состоящего на вооружении партизан. О некоторых из них стоит сказать несколько слов.

Немецкая винтовка Mauser 98 была одним из желанных партизанских трофеев. Ее югославская модификация Mauser М1924 производилась по лицензии с 1928 г. на заводе в городе Крагуевац. Народное название этой винтовки – «партизанка». Она являлась штатным оружием партизан, которые еще в 1941 г. захватили в городе Ужице большой оружейный арсенал с винтовками данного типа.

Немецкий пулемет MG 34, как итальянский Breda М36, также был любимым трофеем партизан и состоял на вооружении партизанских бригад и отрядов. Итальянские карабины и винтовки Сагсапо – еще один образец трофейного оружия, доставшийся партизанам от итальянской армии или усташей. Чехословацкие пулеметы zb МЗО закупались югославской армией еще до Второй мировой войны и состояли на вооружении многих бригад. Французский кавалерийский карабин Berthier М-1890 также закупался еще для армии королевской Югославии.

Развал Югославии, борьба за власть и разногласия между различными политическими партиями привели к межнациональным и межрелигиозным конфликтам, которые затем переросли в гражданскую войну. Так в 1990-е гг. район реки Неретва снова стал ареной боевых действий. Этому периоду посвящен второй раздел экспозиции музея.




Самодельное оружие периода гражданской войны 1990-х гг. Справа – мортира «Велкий гром».


Германская 105-мм полевая гаубица 10,5cm FH 18/40 (или 18/42). Колеса, судя по всему, установлены уже после окончания Второй мировой войны.


Паровоз 1930-х гг., установленный на территории музейного комплекса.


В Боснии и Герцеговине издавна проживали сербы, мусульмане и хорваты, поэтому этнические и религиозные противоречия здесь были особенно остры. Война в этих местах шла долго. Фотографии показывают жертвы боев, многочисленные разрушения городов. Красивый старый город Мостар был очень сильно разрушен. Даже сейчас, спустя почти двадцать лет после окончания войны, в Мостаре не редкость разрушенные или поврежденные здания. Сильно пострадала столица Сараево, досталось и Ябланице.

Население в центральной части Герцеговины в основном мусульманское, поэтому в музее представлены агитационные плакаты – обращения к мусульманам с призывами объединяться. Выставленное оружие дает хорошее представление об экипировке воинских формирований. В ход шло все – от захваченных на армейских складах «Калашниковых» и автоматических винтовок, состоявших на вооружении Югославской народной армии, до охотничьего оружия и «ветеранов» Второй мировой, таких как автомат ППШ и минометы. Интересны образцы, созданные народными умельцами – гранатомет, мортира «Великий гром» и трехствольная артсистема. Осколки снарядов, мин, гильзы, пробитые каски, фугасы дополняют экспозицию.

Третий раздел музея посвящен этнографии. В бассейне Неретвы население в мирное время занималось и занимается сейчас в основном сельским хозяйством. Экспозиция демонстрирует деревенский дом, интерьер этого дома, мастерскую, мельницу, домашнюю одежду и утварь, орудия труда, различные машины и механизмы для сельского хозяйства.

Люди в Боснии и Герцеговине радушные, отзывчивые и гостеприимные. Природа здесь очень красивая и щедрая. Дай Бог, чтобы эта земля никогда больше не испытывала ужасов войны, о чем я искренне написал в книге отзывов музея.

Фото автора.


Корвет пр. 20380 "Стерегущий"

Фото А. Китаева.


Фото Д. Пичугина.



Оглавление

  • БМД-4М: испытание холодом
  • Бронемашины Patria AMV
  • Мятеж, обреченный на неудачу Часть 1
  • 152-мм гаубица обр. 1909/30 гг. Часть 2
  • Один день на базе ОМОНа
  • Приказано выжить! Часть 4
  • Почти с комфортом
  • Музей партизанской славы Югославии