Техника и вооружение 2014 05 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2014 05

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера • сегодня • завтра

Научно-популярный журнал

Май 2014 г.

На 1 -й стр. обложки фото В. Вовнова


Виктор Сергеев

«Тайфун» идет с Урала, или MRAR* по-русски

В начале XXI в., когда армиям ведущих зарубежных стран была навязана тактика партизанской войны в Афганистане и в Ираке, появилась программа MRAP (Mine Resistant Ambush Protected, т.е. «защищенный от мин и нападений из засад»), предусматривающая создание семейства бронированных автомобилей с защитой от подрыва на минах и взрывных устройствах и высокими показателями баллистической защиты.

* Подробно о зарубежных машинах типа MRAP см. «ТиВ» №11/2013 г.


Сегодня на различных международных выставках можно увидеть десятки образцов машин, выполненных по технологии MRAP. На рынок вооружений буквально хлынули варианты бронеавтомобилей, разработанные в США, Великобритании, Китае, Украине, Польше, Турции, Сербии и т.д.* При этом каждый разработчик пытается убедить потенциальных заказчиков, что именно его изделие выполнено с соблюдением всех требований и обладает самой высокой степенью защищенности от подрыва на минах или самодельных взрывных устройствах (СВУ). Порой приводятся просто фантастические цифры. Так, в рекламных проспектах счет эквивалента ВВ в подрываемых взрывных устройствах, при которых экипажи подорвавшихся на них машин сохраняют боеспособность, пошел уже на десятки килограмм ТНТ.

Надо сказать, что практически все зарубежные MRAPbi разрабатывались на базе коммерческих грузовиков или включают большую часть узлов и агрегатов от них, что позволяет снизить стоимость и удешевить сервисное обслуживание и ремонт. Конструкции этих бронеавтомобилей допускают быстрое переоборудование в любую версию в зависимости от назначения: транспортную, патрульную, разведывательную, машину управления или технической помощи, медицинскую машину или платформу для установки различного вооружения.

Однако в последнее время при проектировании таких машин просматривается устойчивая тенденция увеличения минной стойкости в соответствии с требованиями программы MRAP II (от 6 до 8 кг ТНТ), в силу чего узлы ходовой части и ряд агрегатов коммерческих автомобилей уже не могут использоваться так же широко, как раньше. В противном случае декларируемая разработчиками минная защищенность не будет обеспечиваться.

Большинство зарубежных машин типа MRAP гарантируют баллистическую защиту экипажа и десанта в соответствии со 2-м уровнем по стандарту НАТО STANAG 4569. Дополнительная защищенность реализуется за счет установки модульной многослойной брони с керамическими элементами.

Как правило, основная комплектация бронеавтомобилей MRAP включает: централизованную систему подкачки шин, систему ABS, систему безопасности сидений водителя и десанта, систему внешней связи (в том числе переговорные устройства внутренней связи и связи экипажа с десантом, находящимся вне машины), интегрированную систему управления с GPS-приемником и систему аварийного спутникового маяка, систему кондиционирования воздуха, боестойкие шины в комплектации со вставками, позволяющими продолжать движение на спущенных шинах, а также одно или два запасных колеса. В качестве дополнительных опций предлагается модульная броня и система обнаружения снайперов.

Задачу разработать в короткие сроки подобную машину получили и российские специалисты. По результатам тщательного изучения зарубежного опыта, характера угроз, возникающих в ходе современных военных конфликтов и контртеррористических операций, было создано несколько опытных образцов бронированных автомобилей типа MRAP. Появились такие образцы и на Автомобильном заводе «Урал», известном в России и далеко за ее пределами самыми надежными армейскими автомобилями с непревзойденной проходимостью.

Решение привлечь для создания минно-защищенного бронеавтомобиля (точнее, семейства бронеавтомобилей) коллектив конструкторов уральского автозавода было вполне закономерно, поскольку даже обычные армейские «уралы» неоднократно спасали жизни солдат при подрывах на минах благодаря капотной компоновке и высокому расположению над землей кабины и кузова. При этом необходимо отметить исключительно высокую ремонтопригодность этих «трудяг». Документально зафиксированы случаи, когда после подрыва «Урала» на противотранспортной мине его полностью восстанавливали буквально на следующий день и отправляли в очередной рейс. Семейство миннозащищенных бронированных автомобилей нового поколения с колесной формулой 4x4, 6x6 и 8x8 получило наименование «Тайфун-У».

Бронированный автомобиль «Тайфун-У» Урал-63095 модульной конструкции.

Бортовая проекция бронированного автомобиля модульной конструкции «Тайфун-У» Урал-63095.

Проекции и габаритные размеры бронированного автомобиля «Тайфун-У» Урал-63099 с однообъемным корпусом.


По результатам всестороннего анализа компоновочных схем и решений зарубежных аналогов, а также с целью обеспечения всех требований технического задания на разработку нового класса бронированных автомобилей, за основу машины приняли капотную компоновку с расположением кабины за двигателем, как оптимально обеспечивающую выполнение требований по защищенности, распределению масс и проходимости. Кроме того, она оказалась более перспективной в плане расширения семейства за счет создания модификаций автомобилей с дополнительными отсеками, сдвоенной кабиной и т.д.

В конструкцию новой машины заложили перспективные решения, обусловленные высокими исходными требованиями к подвижности и защищенности. Многие из них подходят под определение «впервые в отечественной практике военной автомобильной техники (ВАТ)». Так, при создании бронеавтомобилей семейства «Тайфун-У» впервые на отечественную защищенную машину был установлен рядный шестицилиндровый дизельный двигатель российского производства с показателем литровой мощности более 68 л.с./л. Кроме того, использована гидромеханическая автоматическая коробка передач с достаточным ресурсом, достигнут уровень противопульной и противоминной защиты на уровне боевых машин с сохранением подвижности, установлена блочно-модульная бортовая информационно-управляющая система (БИУС) с открытой архитектурой и обеспечено выполнение функциональных задач членами экипажа машины с использованием специализированных автоматизированных рабочих мест. В конструкции отечественной защищенной машины впервые применена независимая регулируемая гидропневматическая подвеска.

Предусматривается создание на единой платформе защищенных модульных автомобилей, защищенных автомобилей с однообъемным корпусом (в том числе с колесной формулой 4x4 с цельносварным несущим корпусом) и защищенных автомобильных шасси под установку различного оборудования и систем вооружения.

Знакомство с бронеавтомобилем «Тайфун-У» руководства Министерства обороны РФ во главе с Сергеем Шойгу.

Буксировка артиллерийского рудия и транспортировкабоекомплекта к нему вместе с расчетом для «Тайфун-У» не вызывает никаких проблем.

Независимая гидропневматическая подвеска разработана отечественными конструкторами

Боестойкое колесо со вставкой типа RunFlat


В настоящее время для проведения государственных и войсковых испытаний выпущена установочная партия бронеавтомобилей семейства «Тайфун-У». В их конструкции, в отличие от других представителей семейства MRAP, максимально использующих узлы и агрегаты серийных грузовиков, практически все узлы и агрегаты оригинальной конструкции. Дело в том, что существующие аналоги коммерческих автомобилей не обеспечивают необходимый уровень надежности и стойкости в боевых условиях. Это как раз тот случай, когда большинство перспективных коммерческих грузовых автомобилей в дальнейшем будут комплектоваться деталями, узлами и агрегатами, созданными для военного автомобиля. То, что внедрено в конструкцию «Тайфунов-У», до сих пор нигде и никогда не применялось. При этом не стоит понимать буквально, что раз новое – то «сырое». Каждая деталь, каждый узел или агрегат, до того как он был внедрен в новую машину, прошел всесторонние испытания.

Поскольку назначение «Тайфуна-У», прежде всего, военное, то подавляющее большинство его комплектующих отечественного производства. В свете последних событий, когда руководители некоторых государств пытаются оказывать политическое давление на Россию путем введения «экономических санкций», включая прекращение поставок по линии военно-технического сотрудничества, использование в конструкции машины отечественных комплектующих имеет, бесспорно, первостепенное значение.

В составе установочной партии (несколько десятков машин) минно-защищенных бронированных автомобилей «Тайфун-У» представлены пока два варианта. Урал-63099 «Тайфун-У» оснащается однообъемным функциональным бронированным модулем, а Урал-63095 «Тайфун-У» – трехместной бронированной кабиной и отдельным пассажирским бронированным модулем на 12 человек.

Одной из главных задач, которую пришлось решать конструкторам, стало обеспечение защиты от стрелкового оружия и мин. В ходе разработки машин семейства «Тайфун-У» были рассмотрены и испытаны различные структуры бронирования, в том числе с использованием керамической брони. В результате на машинах принята комбинированная разнесенная защита моторного отсека, кабины и функциональных модулей, выполненная из современной броневой стали (по характеристикам она не уступает лучшим маркам немецкой и шведской брони) и керамических панелей. Такая структура бронирования обеспечивает возможность наращивания защиты до уровня боевых машин. Применение современных высокопрочных броневых сталей и технологий построения керамической защиты позволяет снизить массу бронеавтомобиля на 20-30% по сравнению с машиной с тем же уровнем защиты, но выполненной по использовавшимся ранее технологиям.

Буксировкуа гаубицы Д-30 бронированным автомобилем «Тайфун-У» Урал-63099.

Бронированный автомобиль с однообъемным корпусом «Тайфун-У» Урал-63099 на ходовых испытаниях.

Демонстрация возможностей регулируемой ГПП бронеавтомобиля «Тайфун-У» Урал-63099 на международной выставке Eurosatory-2012


Унифицированные решения по противопульной и противоснарядной защите обеспечивают автомобилям семейства «Тайфун-У» уровень защищенности современных боевых машин: модульных в базовом исполнении – по 3 уровню STANAG, автомобилей с боевым модулем – по 4 уровню STANAG.

Большое внимание при проектировании «Тайфуна-У» уделили противоминной защите, характеристики которой возросли в 10 раз по сравнению с серийными автомобилями многоцелевого назначения и соответствуют 3-му уровню STANAG (8 кг ТНТ под колесом). Для этого были реализованы такие конструктивные мероприятия, как применение рациональных углов наклона броневых панелей и V-образного днища, вынос колес за периметр кабины и функционального модуля, многослойный пол, специальные антитравматические сиденья с фиксирующими подголовниками и 5-точечными ремнями безопасности, закрепленные на стенках корпуса, а также противоминные поддоны. При сложенных вдоль бортов корпуса сиденьях машину можно использовать для перевозки грузов.

Дмонстрация возможностей бронеавтомобилей «Тайфун-У» Урал-63099 на выставке REA-2011 в г. Нижнем Тагиле.

В штатном режиме открывание бронированных дверей производится с помощью пневмопривода.

На корме корпуса «Тайфуна-У» оборудованы специальные ящики для личного имущества десантников.

Вариант кормового выхода «Тайфун-У».

Антитравматические кресла, установленные в бронеавтомобиле «Тайфун-У».


Защищенность машин семейства «Тайфун-У» повышена также и за счет комплекса мер по снижению их заметности. С этой целью на них используются экранирование тепловыделяющих зон и продувка крыши мотоотсека набегающим потоком воздуха. Разработан комплект средств снижения заметности, включающий секции из материала «Накидка», маскировочные сети, резинотканевые радиопоглощающие экраны. Специалисты Автомобильного завода «Урал» предложили оригинальную конструкцию модуля управления (кабины) в защищенном сварном варианте – трехместный, с ровным горизонтальным полом, с высокой комфортабельностью для работы экипажа, с закладными элементами в каркасе для установки защиты.

На бронеавтомобиле Урал-63099 «Тайфун-У» впервые в отечественной практике применен однообъемный корпус с размещением десанта в кормовой части корпуса. В нем обеспечена возможность свободной работы, перемещения и эвакуации командира и экипажа, а также компоновки различных вариантов размещения экипажа и десанта, защиты и жизнеобеспечения личного состава, либо вооружения, средств управления и др.

Разгонные характеристики у 20-тонного бронеавтомобиля сравнимы с хорошим «джипом».

Еще один вариант оборудования кормового выхода для десантников.


В корме броневого корпуса имеется открывающаяся вниз аппарель, причем ее размеры позволяют осуществлять посадку и высадку десанта не только на стоянке, но и во время движения. Для решения задач боевого, тылового и технического обеспечения была разработана конструкция функциональных модулей, в которых можно размещать различное оборудование. Функциональный модуль выполнен в защищенном варианте для размещения личного состава с автономными системами наблюдения, отопления, вентиляции, кондиционирования воздуха, ФВУ и др. На рамных шасси организованы универсальные места крепления различных надстроек: функциональных защищенных и незащищенных модулей, кузовов-фургонов, кузовов-контейнеров, емкостных модулей и др.

В целях повышения защищенности машин семейства «Тайфун-У» конструктивно предусмотрено их оснащение системой постановки завес. Она основана на унифицированных компонентах и имеет качественно новые качества, такие как возможность поворота пусковой установки на источник лазерного излучения и постановка маскирующей аэрозольной завесы в этом направлении, что позволяет увеличить кратность постановки завесы. Кроме того, система обеспечивает наведение линии визирования прибора наблюдения на источник лазерного излучения. Это дает возможность оператору вести поиск источника лазерного излучения и при обнаружении как минимум подавить его, используя имеющийся на машине комплекс вооружения. В случае обнаружения опасности (например, гранатометчика) в секторе прибора наблюдения осуществляется постановка маскирующей завесы в направлении этого сектора с помощью одной из пусковых установок системы, расположенных под различными углами относительно продольной оси боевого модуля.

Для защиты автомобиля от поражения реактивными гранатами ручных противотанковых гранатометов или ПТУР предусмотрена возможность установки на машину комплекса активной защиты, способного перехватывать подлетающие к машине боеприпасы. В состав комплекса входят радиолокационная станция, выстреливаемые поражающие элементы в кожухах на кронштейнах, блок и пульт управления, позволяющие работать в автоматическом и ручном режимах. Комплекс гарантирует поражение подлетающих к машине боеприпасов в зоне 360' по азимуту и от -6 до +20° по углу места.

В целях огневой поддержки десанта, самообороны и для решения других огневых задач на машинах семейства «Тайфун-У» могут быть смонтированы различные варианты вооружения. Одним из таких средств является дистанционно управляемый боевой модуль со стабилизированным в двух плоскостях 12,7-мм пулеметом «КОРД». Боевой модуль обеспечивает поиск, обнаружение и поражение легкобронированных целей и огневых средств, уничтожение живой силы противника на дальностях до 2000 м, а также поражение низколетящих воздушных целей. Боекомплект – от 100 до 250 патронов.

На машине может быть применен и любой другой боевой модуль, в том числе и зарубежного производства, или установлено вооружение на люке с возможностью круговой стрельбы в ручном режиме (на машине предусмотрен люк с жесткой бронированной крышкой и погон с платформой для крепления оружия).

Высокие показатели подвижности бронированных автомобилей семейства «Тайфун-У» обеспечиваются мощной силовой установкой, независимой регулируемой гидропневматической подвеской и полным приводом на все колеса. В силовой установке используется новый отечественный 6-цилиндровый рядный турбодизель ЯМЭ-5367, развивающий мощность 450 л.с. и крутящий момент 1470 Н-м, что позволяет достичь высокой степени унификации военной автомобильной и бронетанковой техники. В настоящее время линейка двигателей ЯМЗ 536-й серии устанавливается и планируется к установке в большое количество образцов машин – как боевых, так и многоцелевого назначения. С двигателем соединена автоматическая гидромеханическая коробка передач ГМП-400 белорусского производства. На машинах семейства «Тайфун-У» стоит двухступенчатая механическая раздаточная коробка. Колеса имеют систему централизованной подкачки шин, оборудованы специальными фартуками противопульной защиты и вставками типа RunFlat, дающими возможность передвижения машины на колесах с нулевым давлением со скоростью 50 км/ч на расстояние до 50 км.

Бронеавтомобиль «Тайфун-У» Урал-63095 опытной промышленной партии.

Очередной «Тайфун-У» готов отправиться за пределы завода.


Система блокировки всех дифференциалов и регулирования давления в шинах в комплексе с мощной силовой установкой и регулируемой гидропневмоподвеской (ГПП) обеспечивают традиционную для автомобилей марки «Урал» проходимость и высокие скорости движения по пересеченной местности. Машины семейства «Тайфун-У» способны преодолевать подъемы с уклоном 60% и водные преграды глубиной до 1,9 м. На пересеченной местности машина разгоняется до 40-50 км/ч. Оригинальные карданные валы привода колес обеспечивают малые радиусы поворота, что очень важно при действиях в горной и лесистой местности, а также в городских условиях. Для безопасности движения применены (также впервые в автомобилях такого класса), как вариант, дисковые тормоза всех колес с системой ABS. Максимальная скорость движения по шоссе составляет 105 км/ч, а два 300-литровых топливных бака гарантируют запас хода до 1800 км на одной заправке. Гидравлическая система ГПП управляется с помощью БИУС и кроме регулирования положения корпуса может адаптировать ее под дорожные условия за счет управления демпфированием. Автоматическое регулирование ГПП с помощью БИУС обеспечивает такие новые возможности, как горизонтирование машины и другие свойства, необходимые при установке средств вооружения.

Впервые на отечественной защищенной машине предлагается организация электронной бортовой системы с программным управлением потребителями. БИУС основана на применении стандартизированных технических решений на базе унифицированных компонентов. Открытая архитектура БИУС дает возможность расширения, модернизации и сопряжения с автоматизированной системой управления вооружением и общевойсковыми средствами управления. Объединение подсистем по последовательным интерфейсам формирует конфигурацию системы управления шасси объекта (ИУС-Ш).

Структурно электронная бортовая система (ЭБС) объединяет четыре ключевые системы:

– непосредственно ЭБС с силовыми блоками;

– блок управления МТО с органом управления АКП, обеспечивающий функции движения;

– блок ИУС-Вз, работающий совместно с блоком управления ЭБС на создание единой системы управления при изменении конфигурации объекта;

– автоматическую систему технической диагностики в качестве средства хранения и управления информацией на протяжении всего жизненного цикла объекта (как основной носитель информации обеспечивает на программном уровне интеграцию объекта в ЕСУ ТЗ с позиционированием на местности).

Для БИУС семейства «Тайфун-У» предложена блочная агрегатированная структурная схема соединений, позволяющая обеспечить не только автономную работу подсистем, но и организовать резервные цепи питания и управления, исключающие из управления электронные компоненты с раздельными (обводными) цепями.

Автоматизация процессов управления работой агрегатов и узлов достигается за счет исключения их входов в критические ситуации при эксплуатации путем адресной реализации защитных функций узлов.

В электрооборудовании применены современные решения, такие как мультиплексная проводка, светодиодная светотехника отечественного производства, совместимая по основным решениям с разрабатываемой унифицированной бронированной колесной платформой.

Комплекс средств связи и обмена данными и комплекс внутренней связи, коммутации и управления интегрируются в электронную бортовую сеть всех защищенных автомобилей. В электронную бортовую сеть также интегрируются навигационная система, комплекс средств автоматизации и система опознавания.

При необходимости «Тайфун-У» можно оборудовать системой внешнего кругового видеонаблюдения, которая позволяет следить за обстановкой из транспортного модуля, а также управлять машиной через установленные в кабине мониторы, в том числе и в ночное время.

Для улучшения эргономики в бронеавтомобилях семейства «Тайфун» установлены фильтровентиляционная установка ФВУ-100, штатный отопитель и автономный подогреватель воздуха, а также система кондиционирования воздуха с индивидуальной разводкой к каждому креслу.

Вариант бронеавтомобиля «Тайфун-У» с колесной формулой 4x4.

Опытная промышленная партия бронированных автомобилей «Тайфун-У» на заводе в г. Миассе.


В целом можно заключить, что миннозащищенные бронеавтомобили семейства «Тайфун-У» в условиях контрпартизанской войны и контртеррористических операций могут частично заменить бронетранспортеры. Они способны лучше защитить экипаж и десант при подрывах на минах и самодельных взрывных устройствах, имеют больший ресурс, не требуют сопровождения при движении по дорогам общего пользования, обеспечивают экипажу и десанту лучшие условия при длительном нахождении внутри бронеавтомобиля. Немаловажное их достоинство – более низкая стоимость по сравнению с БТРами.

Но самое главное – семейство машин «Тайфун-У» разрабатывалось в четком соответствии с техзаданием и соответствует всем заявляемым разработчиком показателям. Нередко, как показывает зарубежный опыт, компании активно рекламируют бронеавтомобили с усиленной противоминной защитой, заявляют прекрасные характеристики и получают заказ на серию. А солдаты в реальной боевой обстановке, в Ираке и Афганистане, продолжают гибнуть, только теперь уже в MRAPax.

Использованы фото из архива dBTODd и В. Вовнова.


Вячеслав Вовнов

Дозаправка

В конце марта 2014 г. состоялось учение оперативно-тактической авиации Центрального военного округа по дозаправке самолетов топливом в воздухе, в котором были задействованы фронтовые бомбардировщики Су-24М и истребители-перехватчики МиГ-31БМ с трех авиационных баз в Челябинской области, Пермском и Красноярском краях. Корреспонденту журнала «Техника и вооружение» удалось побывать на авиабазе <<Шагол»Второго командования ВВС и ПВО ЦВО и наблюдать за действиями фронтовых бомбардировщиков в ходе активной фазы учения.

25 марта мы прибыли на авиабазу «Шагол». К этому моменту полеты длились второй день, и самолет-заправщик Ил-78М уже базировался на аэродроме. Целью учений являлась отработка летчиками дозаправки фронтовых бомбардировщиков Су-24М и Су-24МР в воздухе в ночное и дневное время. В зависимости от классности летчика поэтапно проводился процесс обучения и приобретения новых летных навыков по работе с танкером Ил-78М – от подхода и касания конуса до полноценной дозаправки с перекачкой топлива, как говорится, под «горловину», в ночное время.

Надо сказать, что дозаправка топливом в воздухе обладает целым рядом преимуществ. Она увеличивает радиус действия авиации и позволяет использовать постоянное место дислокации для выполнения задач на большом удалении. В ходе недавнего учения летчики авиабазы «Шагол» совершали полеты с дозаправкой в воздухе на требуемую дальность продолжительностью около 6 ч.

По легенде учения Ил-78М описывал в заданных координатах воображаемую «коробочку» размером 20x5 км на высоте 4,5-5 км в течение заданного времени. В свою очередь, экипажи «двадцатьчетвертых» должны были определить координаты заправщика, подойти к нему с заданными параметрами (выдерживая скорость в интервале от 500 км/ч до 650 км/ч и соответствующую высоту) и выполнить упражнение по дозаправке в воздухе согласно индивидуальному летному заданию.

Полеты начались ровно в 5.00 по местному времени. Через час в воздух поднялся Ил-78М (командир экипажа – гвардии майор П.А. Стасив), вышел в заданный район и занял назначенный ему эшелон. Экипажи Су-24М и Су-24МР действовали по индивидуальному полетному заданию: некоторые отрабатывали только подлет к танкеру и касание конуса дозаправки, другие выполняли дозаправку в воздухе с приемом требуемого количества топлива на борт своего самолета.

При дозаправке боевые самолеты подходили к Ил-78М на расстояние 10 м и осуществляли контакт с конусом-датчиком для перелива топлива. Летающий танкер работал одновременно с парой самолетов. Летчикам требовалось всего по 25 с для перелива 1 т авиационного керосина. Заправка производилась с помощью унифицированных подвесных агрегатов заправки (УПАЗ), подвешенных под крылом Ил-78М.

После выполнения полетного задания и посадки на аэродром каждый Су-24М и Су-24МР проходил необходимое послеполетное и предполетное обслуживание (заправка топливом, проверка работоспособности всех систем, закладка тормозных парашютов и т.п.) в нормативно установленные сроки. Происходила смена экипажа, и боевая машина вновь уходила в небо для дозаправки. Всего за этот весенний день в воздухе побывало около 60 летных экипажей. Общее время нахождения в воздухе самолета-заправщика составило около 6 ч.

Необходимо особо отметить, что данная часть является подразделением постоянной боевой готовности, и взгляд со стороны на работу этого действительно отлаженного механизма вызывал закономерную гордость за наши ВВС. Из общения с летным составом авиабазы было видно, что это крепкий коллектив профессионалов, влюбленных в свою работу и выполняющих свои обязанности с максимальной отдачей. Хочется отметить работу и наземного персонала. Несмотря на все тяготы и лишения военной службы, инженерно-технический персонал делает все, чтобы в кратчайшие сроки готовить авиационную технику к вылетам.

Фото В. Вовнова.

Редакция выражает благодарность пресс- службе ЦВО, Второму командованию ВВС и ПВО ЦВО, а также лично гвардии полковнику А. А. Шкребтию и гвардии подполковнику Д. В. Федорову за помощь в подготовке данного материала.


Ростислав Ангельский, Владимир Коровин

Зенитный ракетный комплекс «Кинжал»

В 1960-х гг. в нашей стране и за рубежом были разработаны первые корабельные маловысотные зенитные ракетные комплексы – «Оса-М» (см. «ТиВ №4/2014 г.), «Си Сперроу», «Си Кет» и «Си Вульф», что заставило в очередной раз пересмотреть тактику действия морской авиации. Ранее американцы, опираясь на подавляющее превосходство в надводных кораблях, почивали на лаврах своих побед в войне на Тихом океане и рассчитывали утопить корабли вероятного противника ударами самолетов с обычными, неуправляемыми средствами поражения.

К началу 1970-х гг. оснащение советского флота зенитным ракетным оружием, его быстрый количественный рост, выход для постоянного несения боевой службы в Средиземное море и другие районы Мирового океана заставили американцев рассматривать его как серьезного противника. Им пришлось оснастить самолеты управляемым ракетным и бомбовым вооружением, т.е. в определенной мере догонять уже ставшую ракетоносной советскую морскую авиацию. Этому способствовал и опыт шедшей в те годы войны во Вьетнаме, показавшей, что эффективное поражение даже стационарных малоразмерных объектов достижимо только с использованием управляемого вооружения. А корабли, мало того что движутся, но еще и энергично маневрируют под угрозой бомбового удара. Кроме возможности поражения цели одним-двумя боеприпасами, переход на управляемое вооружение обеспечивал хотя бы относительную безопасность его носителей. Пуск производился с удаления, превышающего дальность действительного огня не только зенитной артиллерии, но и ракетных комплексов самообороны.

Малый противолодочный корабль МПК-104, построенный по пр.1124К для испытания ЗРК «Кинжал».


Кроме того, также в режиме «гонки за Советами» за рубежом были созданы и корабельные крылатые ракеты, наиболее распространенными из которых стали «Экзосет» и «Гарпун». В отличие от советских аналогов, они характеризовались малыми габаритами и массой, что позволило постепенно оснастить ими чуть ли не все новые корабли США и их союзников, начиная с корветов и фрегатов.

В 1970-е гг. актуальнейшей задачей разработчиков зенитных ракетных средств стало создание ЗРК для уничтожения не столько самолетов, сколько управляемых средств поражения (высокоточного оружия). Как цели они обладали определенной спецификой по сравнению с пилотируемыми самолетами. Во-первых, эффективная поверхность рассеяния была снижена на один-два порядка по сравнению с самолетами за счет малоразмерности и чистоты внешних форм ракет. Во-вторых, отсутствие на борту летчика давало возможность пойти на больший риск и снизить высоту полета до нескольких метров над водной поверхностью. В-третьих, размещение на борту самолета-носителя нескольких управляемых средств поражения многократно увеличивало количество целей, одновременно атакующих корабль, по сравнению с непосредственным бомбово-штурмовым ударом самолетов.

В целом, управляемые средства поражения стали если не неуязвимыми, то, по крайней мере, крайне сложными целями для ранее разработанных комплексов, которые уже не могли с приемлемой вероятностью обеспечить защиту корабля.

Необходимость в аналогичном комплексе для защиты от высокоточного оружия осознали и Сухопутные войска. Как и при разработке «Осы» и «Осы-М», было признано целесообразным создать для обоих видов Вооруженных Сил максимально унифицированные комплексы с единой зенитной ракетой.

Постановлением партии и правительства от 4 февраля 1975 г. была задана разработка ЗРК «Тор» для Сухопутных войск и «Кинжал» для ВМФ. Головным разработчиком комплекса «Тор», как и ранее при создании «Осы», определили НИЭМИ (в дальнейшем – НПО «Антей»), а главным конструктором стал В.П. Ефремов. Однако НИЭМИ, предельно загруженный проводившейся в то же время сложнейшей работой по комплексу С-300В для Сухопутных войск, не стали привлекать к созданию корабельного комплекса самообороны. Это поручили организации, разработавшей почти все флотские ЗРК, – НИИ «Альтаир» (главный конструктор – С.А Фадеев). Единая ракета для обоих комплексов создавалась в ОКБ «Факел» (главный конструктор – П.Д. Грушин).

Новые комплексы сохранили ряд целесообразных решений, реализованных в ЗРК «Оса», – применение экономически выгодного радиокомандного наведения ракет, включение в состав обоих комплексов собственных радиолокационных средств разведки целей, использование на ракете хвостового оперения, проворачивающегося относительно продольной оси изделия. С другой стороны, потребовалось и внедрение новшеств. Задача отражения внезапных массированных налетов требовала обеспечения предельно малого времени реакции и высокой огневой производительности комплекса. Техническими средствами выполнения этих тактических требований стали многоканальность, достигаемая за счет применения фазированной антенной решетки (ФАР) в станции наведения, и вертикальный старт ракет. Реализация последнего не только исключила временные затраты на перезаряжание пусковой установки и ее разворот навстречу очередной подлетающей цели, но и позволяла избежать всех конструктивных сложностей, связанных с применением в комплексе «Оса-М» скрывающейся под палубу пусковой установки.

Размещение ПУ ЗС-95 комплекса «Кинжал» на БПК пр. 1155 «Адмирал Виноградов». 1990 г.

БПК пр. 1155 «Адмирал Виноградов».


Твердотопливная ракета 9М330 была выполнена по схеме «утка» и состояла из пяти отсеков. Первый отсек представлял собой радиопрозрачный обтекатель из материала АГ-4В.

На переднем торце второго отсека, выполненного из сплава АМГ-6, закреплен передатчик радиовзрывателя, антенна которого расположена под обтекателем. В передней части отсека на единой плате смонтированы рули, блок из четырех рулевых машин с системой газораспределения, а позади них расположен блок источников горячего газа, состоящий из газогенератора и газоструйной системы склонения.

Третий отсек, также выполненной из АМГ-6, служит для размещения бортовой аппаратуры, элементы которой (автопилот, приемник радиовзывателя, блок радиоуправления, источник электропитания), механически связаны четырьмя продольными стрингерами в моноблок, прикрепленный винтами к обечайке отсека. Справа и слева по бортам отсека находятся приемные антенны радиовзрывателя, сверху и снизу – приемно-передающие антенны блока радиоуправления и радиовизирования. Далее в отсеке расположена осколочно-фугасная боевая часть с предохранительно-исполнительным механизмом.

Четвертый отсек является двухрежимным твердотопливным двигателем, стартовая тяга которого примерно вчетверо превышает тягу на маршевом участке. Корпус двигателя выполнен из высокопрочной стали с раскатной обечайкой и штампованными днищами. На заднем днище организована посадочная поверхность под внутреннее кольцо подшипника пятого отсека.

Пятый (хвостовой) отсек представляет собой крыльевой блок с силовым шпангоутом и обечайкой из листового алюминия. Как и на ЗУР комплекса «Оса-М», консоли крыльев закреплены на подшипнике, что снижает возмущения от косой обдувки.

В ЗУР комплекса «Кинжал» применены складные консоли крыльев, которые после выхода из контейнера раскрываются заключенными в цилиндрические кожухи торсионами. В транспортном положении консоли складываются попарно навстречу друг другу. Пороховая катапульта находится снаружи корпуса ракеты.

Применение 9М330 выглядит следующим образом. При старте ракета выбрасывается катапультой вертикально вверх со скоростью около 25 м/с. Склонение ЗУР на заданный угол, величина и направление которого вводятся в автопилот перед стартом, осуществляется до запуска двигателя ракеты за счет реактивной силы при истечении продуктов сгорания специального газогенератора через четыре двухсопловых блока газораспределителя, установленного в основании аэродинамического руля. При этом обеспечивается управление ракетой по всем трем каналам. Управляющее усилие изменяется пропорционально углу поворота аэродинамического руля. Объединение аэродинамического руля и газораспределителя-в ' единый блок позволило исключить применение специального привода для системы склонения. Г азодинамическое устройство заклоняет ракету в нужном направлении, а затем, перед включением твердотопливного двигателя, стабилизирует ее в направлении последующего полета.

БПК пр.11551 «Адмирал Чабаненко». Североморск, 2008 г.

Подпалубные ПУ комплекса «Кинжал».

ЗУР 9М330 в ТПК.


Двигатель ракеты запускается на высоте 16-21 м от среза пускового устройства по команде, выдаваемой либо по истечении заданной односекундной задержки от старта, либо при отклонении оси ракеты от вертикали на угол свыше 50°. В результате практически весь импульс тяги двигателя расходуется на придание ракете скорости в направление цели. Скорость ракеты достигает 700-850 м/с на удалении 1,5 км от старта. Процесс командного наведения начинается с дальности 250 м. Ракета способна отрабатывать маневры с перегрузками до 30 единиц и поражает цели, маневрирующие с перегрузками до 12 единиц. В связи с широким диапазоном линейных размеров возможных целей (от 3-4 до 20-30 м) и параметров их движения (от 10 до 6000 м по высоте и от 0 до 700 м/с по скорости на дальности до 12 км) для оптимального их накрытия осколками боевой части со станции наведения на борт ракеты выдается значение временной задержки подрыва боевой части по отношению к моменту срабатывания радиовзрывателя. В результате достигается поражение самолетов в центр фюзеляжа, элементов высокоточного оружия – в район размещения системы управления и боевой части. На малых высотах обеспечивается селекция подстилающей поверхности и срабатывание радиоврывателя только от цели.

Стартовая масса ракеты 9М330 составляет 165 кг (из которых около 15 кг приходятся на боевую часть); ее длина – 2,9 м, диаметр корпуса – 235 мм, размах крыла – 0,65 м.

Корабельная многофункциональная система управления включает станцию наведения ракет ЗР-95 и систему обнаружения воздушных целей. Последняя разработана НИИ «Квант» под руководством В.И. Гузя на базе созданной этой организацией общекорабельной РЛС кругового обзора «Позитив». Система позволяет обнаруживать цели на дальностях до 45 км. Антенный пост включает две противоположно направленные решетчатые параболические антенны, расположенные сверху корпуса антенного основания. Обеспечивается круговое вращение антенного поста станции наведения.

Сферический кбрпус антенного основания' стабилизирован для компенсации бортовой и килевой качки корабля. По боковым сторонам корпуса расположены прямоугольные контейнеры с аппаратурой передатчика и приемника, для жесткости связанные ферменной конструкцией. Перед контейнерами размещается аппаратура телевизионно-оптических визиров, примененных в качестве дублирующего средства слежения за целями. Спереди корпуса закреплены фазированная антенная решетка, антенны захвата ракет и узкого луча. Корпус фазированной антенной решетки изготовлен по прогрессивной технологи с использованием прессованных и штампованных деталей из пластмасс. Конструкция привода обеспечивает ограниченное вращение антенного основания в достаточно широком диапазоне курсовых углов.

Комплекс может обстреливать до четырех целей в секторе 60x60°, одновременно наводя на них до восьми ракет, в том числе до трех ракет на одну цель. Время реакции составляет от 8 до 24 с. Радиоэлектронные средства комплекса обеспечивают управление огнем 30-мм зенитных артиллерийских автоматов АК-630. Боевые возможности «Кинжала» в 5-6 раз превышают соответствующие показатели «Осы-М».

Применение двухпроцессорного цифрового вычислительного комплекса обеспечивает высокую степень автоматизации боевой работы. Выбор наиболее опасной цели для первоочередного обстрела может производиться как автоматически, так и по команде оператора.

Подпалубная пусковая установка ЗС-95, разработанная в КБ «Старт» под руководством А.И. Яскина, включает несколько модулей, каждый из которых представляет собой барабан с восемью транспортно-пусковыми контейнерами (ТПК). Крышка пусковой установки может вращаться относительно вертикальной оси барабана. Пуск ракеты производится после поворота крышки пусковой установки и подвода имеющегося в ней люка к ТПК с предназначенной к старту ракетой. Интервал пуска не превышает 3 с. С учетом относительно небольших габаритов комплекса такое решение представляется излишне сложным по сравнению с реализованным позднее на зарубежных флотах пуском ЗУР из контейнеров, размещаемых в более простых пусковых установках ячеистого типа.

Первоначально предусматривалось создание ЗРК «Кинжал» с массогабаритными характеристиками, не превышающими реализованные в «Осе-М». Более того, конструкторам предстояло добиться возможности установки комплекса вместо «Осы-М» на ранее построенные корабли в процессе модернизационного ремонта. Однако более приоритетной задачей сочли выполнение заданных боевых тактикотехнических характеристик. Массогабаритные показатели росли, поэтому преемственность зенитных ракетных комплексов «по посадочным местам» обеспечить не удалось.

Само по себе это было не столь существенно. При крайне слабой судоремонтной базе флота и нежелании как военных, так и промышленности отвлекать на ремонтные работы судостроительные заводы за счет сокращения числа построенных новых кораблей возможность радикальной модернизации уже послуживших Родине боевых единиц носила скорее абстрактный характер.

Более серьезные последствия «разрастания» «Кинжала» выразились в невозможности его размещения на малых кораблях, хотя формально он мог устанавливаться на кораблях водоизмещением более 800 т. В результате, даже на таком новаторском корабле, как спроектированном в ЦМКБ «Алмаз» (главный конструктор – П.В. Ельский, затем – В.И. Корольков) ракетоносце на воздушной подушке со скегами пр. 1239, пришлось установить все ту же «Осу-МА». В конечном счете, на смену «Осе-М» в качестве основного средства защиты малых кораблей пришел зенитный ракетно-артиллерийский комплекс ближнего рубежа «Кортик», а не «Кинжал».

БПК пр. 1155 «Североморск» (бывший «Симферополь»). 2008 г.

Пуск ЗУР 9М330. Склонение ракеты и начало работы маршевого двигателя.


Разработка «Тора» и «Кинжала» шла со значительным отставанием от первоначально установленных сроков. Как правило, раньше сухопутный вариант опережал корабельный, как бы прокладывая ему дорогу. Однако при создании автономного самоходного комплекса «Тор» выявились серьезные проблемы, связанные с отработкой боевой машины. В результате совместные летные испытания «Тора» на Эмбенском полигоне начались даже позднее, чем «Кинжала» на Черном море – в декабре 1983 г., но завершились уже в декабре следующего года. На вооружение сухопутный ЗРК был принят постановлением от 19 марта 1986 г., почти на три года раньше корабельного.

Задержка с разработкой сухопутного комплекса была малоприятным обстоятельством, но ее последствия ограничились соответствующей корректировкой производственной программы.

Заводы вместо «Тора» еще несколько лет выпускали пусть менее совершенную, но достаточно эффективную «Осу».

На море сложилась куда более пикантная ситуация. С конца 1980 г. в строй ВМФ ежегодно вступали один-два больших противолодочных корабля пр. 1155, единственным зенитным ракетным вооружением которых должна была стать пара ЗРК «Кинжал» с общим боекомплектом в 64 ракеты. Задержка с его разработкой привела к тому, что на протяжении более чем пяти лет эти крупные корабли оставались почти беззащитными от ударов с воздуха: к концу XX в. артиллерия уже не могла обеспечить их прикрытие от воздействия авиации. Более того, явное отсутствие станций наведения на предназначенных для них местах как бы призывало пилотов противника побыстрей и практически без какого-либо риска для себя отправить наши корабли на дно.

Правда, на первых порах натовские эксперты не разобрались в столь скандальной ситуации и предались буйству фантазии, рассуждая в печати о наличии на наших новых кораблях каких-то сверхперспективных, внешне незаметных средств наведения зенитных ракет. Так или иначе, головному кораблю пр. 1155 – БПК «Удалой» – пришлось почти десятилетие дожидаться принятия «Кинжала» на вооружение (после вступления в строй в 1980 г.).

Из-за задержки с разработкой ЗРК на протяжении двух лет не мог использоваться по назначению и малый противолодочный корабль МПК-104 (строительный номер 721), построенный по проекту 1124К специально для испытания «Кинжала». От своего прототипа – корабля пр. 1124М – он отличался не только естественным отсутствием средств штатного ЗРК «Оса-М». Слишком большие веса и, что несколько важнее, высокое расположение многофункциональной станции наведения комплекса «Кинжал» не позволили установить на нем артиллерийское вооружение и все штатные РЛС, что, впрочем, было не так принципиально для опытового корабля. Формальное вступление в строй состоялось в октябре 1980 г., при этом корабль был укомплектован только пусковой установкой с тремя модулями, но станция наведения еще не была поставлена на Черное море. В дальнейшем на МПК-104 смонтировали один из двух изготовленных в 1979 г. опытных образцов комплекса. Испытания ЗРК велись с 1982 по 1986 г. и проходили далеко не гладко. Система не была достаточно отлажена в наземных условиях – на стендах НИИ «Алтаир» и на его испытательной базе «Большая Волга». Доводка шла в основном на корабле, в не вполне благоприятных для ее проведения условиях.

Тяжелый авианесущий крейсер пр. 11435 «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов».

Тяжелый авианесущий крейсер пр. 11434 «Баку».


Однажды в ходе стрельб не включился двигатель выброшенный катапультой ракеты, которая упала на палубу и развалилась на две части. Что касается одной половины изделия, то, как говорилось, «она утонула». А вот вторая часть, при всем смирном ее поведении, вызвала вполне обоснованные опасения. После этого случая пришлось пересмотреть основные технические решения по запуску двигателя, что повысило надежность этого процесса. В другой раз в силу «человеческого фактора» (из-за несогласованных действий личного состава и представителей промышленности) произошел несанкционированный пуск ЗУР. Один из разработчиков, находившийся рядом с пусковой установкой, едва успел укрыться от струи двигателя ракеты.

Незадолго до завершения испытаний весной 1986 г. весьма эффектно были сбиты все четыре использовавшиеся в качестве мишеней ракеты П-35, запущенные залпом берегового комплекса. Однако только в 1989 г. комплекс «Кинжал» официально приняли на вооружение.

ЗРК «Кинжал» обеспечивал поражение целей, летящих со скоростями до 700 м/с в диапазоне высот от 10 до 6000 м на дальностях от 1,5 до 12 км.

Основными носителями комплекса должны были стать большие противолодочные корабли пр.1155. Первоначально этот корабль задумывался как развитие сторожевика пр.1135, но к моменту закладки превратился в БПК вдвое большего водоизмещения. Предполагалось, что корабли пр.1155 будут решать противолодочные задачи совместно с эсминцами пр.956, оснащенными мощным ударным и зенитным ракетным вооружением – комплексами «Москит» и ЗРК средней дальности «Ураган». Поэтому с учетом ограничений по водоизмещению, обусловленных возможностями заводов, БПК пр.1155 решили оснастить только комплексами самообороны «Кинжал». На каждом корабле устанавливалось по два ЗРК с общим боекомплектом 64 ракеты 9М330 и двумя станциями наведения ракет ЗР-95.

Головные корабли на «Заводе им. Жданова» и калининградском заводе «Янтарь» были заложены в 1977 г. и вступили в строй практически одновременно – в последние дни 1980 г. Так как разработка комплекса «Кинжал» основательно задержалась, принятие кораблей флотом носило более чем условный характер. Несколько кораблей, вплоть до пятого в серии, сдавались без станций наведения ракет.

Всего на «Заводе им. Жданова» по осень 1988 г. под заводскими номерами с 731 по 734 были построены четыре корабля: «Вице-адмирал Кулаков», «Маршал Василевский», «Адмирал Трибуц», «Адмирал Левченко».

На калининградском заводе «Янтарь» до конца 1991 г. под заводскими номерами с 111 по 117 построили восемь БПК: «Удалой», «Адмирал Захаров», «Адмирал Спиридонов», «Маршал Шапошников», «Симферополь», «Адмирал Виноградов», «Адмирал Харламов», «Адмирал Пантелеев».

За годы службы БПК пр.1155 в целом хорошо зарекомендовали себя как надежные и эффективные корабли. Показательно то, что в сложный период 1990-2000-хгг. из 11 построенных БПК были списаны только три первых корабля постройки калининградского завода и «Маршал Василевский», а большая часть кораблей пр.1155 входит в состав флота. При этом «Удалой», «Маршал Василевский» и «Вице-адмирал Кулаков» так и не получили комплекс «Кинжал».

Антенный пост.

Сторожевой корабль пр. 11540 «Неустрашимый»


Помимо 12 больших противолодочных кораблей пр. 1155 и одного усовершенствованного, построенного по пр. 11551 – «Адмирал Чабаненко», по четыре комплекса «Кинжал» с 192 ракетами было установлено на тяжелом авианесущем крейсере пр.11434 «Баку» (с 1990 г. – «Адмирал флота Советского Союза Горшков») и на единственном авианосце нашего флота пр.11435, сменившем немало названий и ныне именуемом «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов». Ко времени проектирования этих кораблей среди моряков и кораблестроителей утвердилось здравое понимание того, что корабли данного класса должны нести только оружие самообороны, а задачи воздушного прикрытия на дальних подступах должны решаться ЗРК, установленными на кораблях охранения. Два комплекса «Кинжал» с восемью пусковыми модулями на 64 ракеты предполагалось установить в качестве вспомогательного «зенитного калибра» на атомном тяжелом ракетном крейсере пр.11442 «Петр Великий», но фактически корабль был оборудован всего одним антенным постом.

По одному ЗРК «Кинжал» с боекомплектом 32 ракеты было размещено на кораблях пр. 11540 «Неустрашимый» и «Ярослав Мудрый», официально отнесенным к сторожевым кораблям, но по водоизмещению и размерениям примерно соответствующим БПК пр.61, массово строившимся в 1960-е гг.

Таким образом, не считая опытового МПК-104, на 17 кораблях нашего флота было установлено всего 36 зенитных ракетных комплексов «Кинжал» (1324 ракеты).

С 1993 г. экспортная модификация комплекса «Кинжал» под наименованием «Клинок» неоднократно демонстрировалась на различных международных выставках и салонах, однако сведений о его поставках за рубеж не имеется.

Тем не менее ЗРК «Кинжал» стал одним из совершеннейших образцов отечественного ракетного оружия, наиболее полно отвечающим современным условиям противовоздушного боя на море. Относительно небольшая дальность поражения не является его существенным недостатком.

Маловысотные цели, в первую очередь – управляемые средства поражения, так или иначе будут обнаруживаться на малом удалении. Как свидетельствует опыт локальных войн, их носители, по-видимому, будут лишь на крайне непродолжительный промежуток времени взмывать над радиогоризонтом для уточнения местонахождения атакуемого ими корабля и пуска своих ракет. Поэтому поражение самолетов-носителей зенитными комплексами большей дальности представляется маловероятным. Но рано или поздно, запущенные самолетами ракеты приблизятся к объекту атаки. И вот здесь в полной мере должны проявиться все достоинства одного из самых совершенных отечественных зенитных комплексов «Кинжал» – малое время реакции, высокая огневая производительность, многоканальность, эффективное действие боевой части при адаптивном режиме применения по целям различных классов.


Семен Федосеев

Почтовые марки Победного года

В годы войны подавляющая часть почтовой корреспонденции – письма из действующей армии в тыл и из тыла в действующую армию – освобождалась от оплаты («франкирования»). Однако оставалось немало других видов почтовых отправлений, для которых по-прежнему использовались знаки почтовой оплаты. Для этого служили почтовые марки, как выпущенные до войны, так и печатавшиеся в военные годы.

Так, на письме-«треугольнике», присланном в 1943 г. из Борисоглебска в Москву, наклеена стандартная марка (такие марки печатались с 1939 по 1946 г.) с изображением летчика-истребителя в полной экипировке.

В годы войны выпускались и отдельные стандартные почтовые марки, и серии. Естественно, что марка как массовая художественная миниатюра становилась средством поддержания патриотических чувств, рассказа о происходящем на фронте и в стране. Рассмотрим некоторые почтовые марки, выпушенные в победном 1945 г. Взглянем на них с точки зрения содержания и значения, а не каталожных подробностей – разновидности по печати, цвету и номиналу.

В апреле 1945 г. была выпущена марка «Нагрудный знак гвардии». Поскольку звания гвардейских получали части и соединения различных родов войск, автор рисунка, главный художник Гознака И.И. Дубасов, логично разместил рядом со знаком образцы вооружения и техники, символизирующие эти рода войск. На марке можно увидеть орудие большой мощности (возможно, имелась в виду гаубица Б-4), танковую пушку Ф-34 в башне танка Т-34, станковый пулемет «Максим», 120-мм мину, шашку (видимо, шашку комсостава обр.1940 г.), большую саперную лопату, катушку с полевым кабелем, силуэт боевого самолета. Слава советских войск – это и слава их оружия.

В том же месяце в серии «Великая Отечественная война» появилась многоцветная марка с лаконичным названием «Бой с фашистскими танками». Художник И.И. Дубасов изобразил на ней этап боя – контратаку советских пехотинцев после того, как наступающие танки подбиты. Отметим использование девиза «Смерть немецким захватчикам!». Как раз в конце апреля этот девиз, абсолютно справедливый в период освобождения оккупированных территорий нашей и соседних стран, заменялся девизом «За нашу Советскую Родину!» – война с гитлеровской Германией подходила к концу, причем на германской территории.

В серии «Великая Отечественная война» были представлены и другие сюжеты с различными девизами. Марка «Очистим Родину от фашистского зверья» посвящалась освобождению советских городов. На марках «В атаку!» и «Боец с гранатой» мы видим не менее известные призывы: «За Родину, за Сталина!» и «Ни шагу назад!». Автором рисунков двух последних марок стал Г.К. Савицкий, с начала войны активно работавший в «Окнах ТАСС». На подготовленной им же марке той же серии «Вперед на штурм!» несколько неожиданно появляется легкий танк Т-26. Сам сюжет (танковый десант из стрелков и автоматчиков в городском бою) вполне обычен для заключительного периода Великой Отечественной войны. Но танк Т-26 в варианте 1935 г., самозарядные винтовки у стрелков и стальные шлемы образца 1936 г. заставляют предположить, что элементы рисунка взяты из событий более ранних – возможно, Советско-финляндской войны 1939-1940 гг.

Излишне говорить о той важнейшей роли, которую играли ВВС Красной Армии, что также отмечалось на почтовых марках на протяжении всей войны. В августе 1945 г. была напечатана серия «Советские самолеты в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», по сути, просветительского характера. На рисунках художника Б. Ливанова не только показаны типы и модели боевых самолетов, но и отражены их основные задачи.

«Артиллерия – самый важный род войск. Артиллерия – бог современной войны», – сказал И.В. Сталин на приеме в честь выпускников военных академий 5 мая 1941 г. Марка «Артиллерия – бог войны» была выпущена в декабре 1945 г. Художник В. Андреев поместил на своем рисунке 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. А на марке «Артиллерия на Параде Победы» (серия «Парад Победы 24 июня 1945 г.» вышла в феврале 1946 г., рисунок также В. Андреева) представлены орудия большой мощности – 203-мм гаубицы обр. 1931 г. (Б-4).

В декабре 1945 г. также увидела свет серия «Тыл – фронту». На приводимой здесь марке известный художник-график B.C. Бибиков изобразил, как у заводских ворот рабочие передают только что выпущенный танк экипажу. Несложно опознать тяжелый танк КВ-1 производства Ленинградского Кировского завода, разве что художник поменял местами пулеметную установку и фару по бокам от лючка механика-водителя в лобовом листе корпуса. Речь может идти о выпуске КВ-1 на Ленинградском Кировском заводе (а оно продолжалось вплоть до эвакуации завода в сентябре 1941 г.) или об их ремонте на Ленинградском металлическом заводе. В любом случае, подчеркнута работа тыла в самые тяжелые периоды войны.

Вспоминали и годовщины основных сражений. Пример тому – выпущенные в марте-апреле 1945 г. марка и почтовый блок, посвященные 2-й годовщине разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом (рисунок художника-фронтовика B.C. Климашина). Серия марок «Трехлетие разгрома фашистских орд под Москвой» была подготовлена в 1944 г., но выпущена в июне 1945 г., сразу по окончании войны (художник B.C. Бибиков). Одна из марок серии – «Защитники Москвы, улицы столицы в декабре 1941 г.» – посвящена роли, сыгранной в битве добровольным народным ополчением (первая марка, посвященная московскому ополчению, вышла как раз в декабре 1941 г.). И, конечно, в серию вошла марка «Парад на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 г.». Художник выбрал момент прохождения танков КВ-1, правда, на параде они были не столь многочисленны и шли отнюдь не таким плотным строем, как показано на рисунке. Прошла на этом параде и колонна мотоциклистов, и художник соединил на рисунке танки и мотоциклы М-72 с пулеметом ДП.

Патриотическая пропаганда тех лет была тесно связана с подъемом интереса к истории России. Одно из центральных мест занимала Отечественная война 1812 г.Так, в сентябре 1945 г. была напечатана марка, посвященная 200-летию М.И. Кутузова. Характерно, что рисунок И.И. Дубасова (по картине П. Белецкого) сопровождается фактически его полным титулом – «Фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов- Смоленский».

Почтовые марки из коллекции\Л.Б. Федосеева|.


Танкетка C.V.35


И. В. Павлов, М. В. Павлов

Чужие русской земле

В середине 1930-х гг. сложная международная обстановка требовало от советского государства принятия неотложных мер по усилению обороноспособности. Одной из важнейших задач являлось формирование мощной танковой промышленности, способной массово выпускать передовые образцы бронетанковой техники. Требовалось максимально сокращать время разработки новых конструкций, удовлетворяющих самым жестким условиям эксплуатации. Большое значение уделялось изучению зарубежного опыта танкостроения.

В журнале «Техника и вооружение» №1/2014 г. уже рассказывалось об изучении «английской опытной машины № 1» (немецкий легкий танк Т-1) на заводе № 185 им. С. М. Кирова в апреле 1936 г. Сегодня мы поговорим о событиях, непосредственно предшествовавших этим испытаниям. Интересно, что советские специалисты одновременно получили возможность ознакомиться и с так называемой «машиной №2» – итальянской танкеткой Ansaldo Carro Veloce C.V.35 («Ансальдо»), также доставленной из Испании.

Общие виды легкого танка Т-I, доставленного в Советский Союз для изучения. На машине оригинальный камуфляж. Ряд деталей и узлов отсутствуют. Видны боевые повреждения.


Машины №1 и №2»

В марте 1936 г. танк Т-I и танкетка C.V.35 прошли ходовые испытания на НИАБТ полигоне, в ходе которых они преодолели 210 и 122 км соответственно. При этом определялись их средние технические скорости, километровые расходы топлива в различных дорожных условиях и оценивалась проходимость как по проселочным дорогам с глубиной снежного покрова 200-300 мм, так и по целине с глубиной снега от 300 до 450 мм.

Легкий танк Т-I продемонстрировал возможность движения по асфальтовому снежному наезженному шоссе с максимальной скоростью 39,96 км/ч. Средняя скорость движения по асфальтовому наезженному снежному шоссе составляла 25 км/ч, по проселочной дороге с глубиной снежного покрова 200-300 мм – 9-10 км/ч, а по целине с глубиной снежного покрова от 300 до 450 мм – 6-7 км/ч. На целине и пересеченной местности с глубиной снега от 200 до 450 мм немецкая машина показала удовлетворительную проходимость, однако в условиях редколесья при глубине снежного покрова 500-600 мм полностью потеряла подвижность из-за недостаточной мощности двигателя.

Для получения более полных характеристик танка Т-I в программу испытаний дополнительно включили валку деревьев (как одиночных, так и группы) на различных передачах с места и с разгона. Максимальный диаметр преодолеваемого одиночного дерева на ломку с разгона на 3-й передаче со скоростью 12 км/ч определили в 300 мм. После валки деревьев танк осмотрели. Никаких повреждений в трансмиссии и ходовой части не было, как, впрочем, и трещин по сварке или каких-либо смещений листов бронекорпуса.

Танк Т-l на 3-й передаче с разгона со скоростью 12 км/ч ломает сосну диаметром 300 мм на спуске в 20°.

Одиночную сосну диаметром 380 мм танк не смог повалить даже с разгона, двигаясь на 3-й передаче со скоростью 15 км/ч. Двигатель заглох.

Смотровые люки корпуса и башни в походном положении.

Передний смотровой люк водителя с установленным съемным целлулоидным щитком.

Установка поворотного механизма башни со спусковым механизмом правого пулемета.


Максимальная скорость движения итальянской танкетки C.V.35 на шоссе в тех же условиях не превысила 30 км/ч, а по наезженному снежному проселку средняя скорость составила не более 15 км/ч. Практически сразу выяснилась полная неприспособленность «машины №2» к движению по снежной целине. На проселочной дороге при глубине снега 200-300 мм из-за набивания снега в пространство между гусеницей и ленивцем резко возрастало сопротивление движению, вплоть до остановки «Ансальдо» (мощности двигателя не хватало).

На снегу глубиной 400 мм танкетка полностью потеряла подвижность из-за разрушения ленивца, вызванного набившимся снегом. Дальнейшие испытания пришлось прекратить.

Одновременно обе машины исследовали офицеры Психофизиологической лаборатории НИАБТ Полигона для определения санитарно-гигиенических условий работы экипажей. Рабочие места в Т-I и C.V.35 проверили с точки зрения соответствия их антропометрическим параметрам и функциональным обязанностям танкистов. Изучались также метеорологические условия и уровень загрязненности воздуха в машинах во время движения.

Танк Т-1 не смог сходу преодолеть подъем в 27° из-за недостаточного сцепления гусеницы с грунтом (гусеница пробуксовывала).

Движение танка Т-1 по проселочной дороге с глубиной снежного покрова 200 мм.

Танк Т-1 движется по пересеченной местности с глубиной снежного покрова 350-450 мм.

Ходовые испытания танка Т-1 на лесной дороге (глубина снежного покрова 300-400 мм).

Танк Т-1 преодолевает заснеженный ров. Хорошо видна работа подвески.

Танк Т-1 застрял в снегу глубиной 500-600 мм при попытке преодолеть кустарник и деревья из-за недостаточной мощности двигателя.

Обрыв гусеницы танка Т-1 на целине из-за разрушения пальца.

Спадание правой гусеницы при движении Т-1 на пересеченной местности с глубиной снежного покрова 300-450 мм.


По итогам обследования Т-1, в частности, отмечался ряд положительных особенностей. Так, амортизация, размер и форма сиденья обеспечивали вполне комфортные условия боевой работы механика- водителя, в том числе при преодолении препятствий, а также ломке деревьев.

Расположение смотровых щелей обеспечивало удовлетворительную обзорность при управлении машиной в боевых условиях. Съемный целлулоидный щиток, устанавливаемый в переднем люке, хорошо предохранял механика-водителя от встречного потока воздуха, дождя, снега и пыли, создавая комфортные условия при управлении машиной в походном положении. Оптимальное расположение щитка контрольных приборов и его оригинальное освещение (внутри самих приборов были установлены лампочки подсветки) гарантировали надежный контроль за работой двигателя при движении ночью.

Общие виды «машины №2». В Советский Союз танкетку доставили без вооружения.

Вид изнутри на смотровую щель в левом борту рубки корпуса. Хорошо видна цилиндрическая задвижка, позволявшая регулировать ширину просвета.

На момент прибытия в Советский Союз танкетка C.V.35 несла оригинальный камуфляж и тактические обозначения. В период испытаний ее перекрасили. Март 1936 г.

Передний смотровой люк механика-водителя. Вид изнутри машины.


В качестве отрицательных качеств танка отмечалась малая высота отделения управления, позволяющая свободно разместиться механику-водителю только среднего роста. У танкиста ростом 175 см и выше голова располагалась вплотную к крыше, что вынуждало его принимать согнутое положение (впрочем, для предохранения головы от ушибов на крыше отделения управления имелась мягкая накладка из губчатой резины). В обитаемых отделениях танка наблюдалась большая концентрация окиси углерода, способная вызвать начальные признаки отравления.

При оценке вооружения Т-I отмечалась удачная конструкция сиденья в башне, имеющего регулировку по высоте и по горизонтали и снабженного ремнями, что обеспечивало устойчивое положение стрелка-пулеметчика во время стрельбы с места и с хода.

Рациональная конструкция и размещение подъемного и поворотного механизмов, совмещенных с механизмами управления огнем, а также возможность ведения огня из каждого пулемета отдельно обеспечивали удобство работы стрелка-пулеметчика. Благодаря червячной передаче в поворотном механизме башни и наличию шести упорных роликов достигалась плавность вращения башни и бесшумность при движении машины. Наличие выключателя нейтрального положения позволяло вращать башню вручную, задействовав при этом специальные поручни внутри.

При движении C.V.35 по проселку снег набился между ленивцем и гусеницей и создал большое сопротивление движению. Двигатель заглох и машина остановилась. Глубина снега 200-300 мм.

На проселке с глубиной снежного покрова 400 мм танкетка полностью потеряла подвижность.

Максимальные углы установки спаренных пулеметов по горизонтали.

Максимальные углы возвышения (25°) и снижения (-15°) вооружения.


Итальянская танкетка «Ансальдо» на испытаниях в Советском Союзе. Март 1937 г.

Советские специалисты особо подчеркивали высокую степень отработки конструкции (отсутствие лишнего веса) приборов наблюдения и механизмов управления огнем, что говорило о налаженном крупносерийном производстве этой боевой машины.

К положительным особенностям танкетки C.V.35 отнесли только наличие оригинального устройства боковых и задних смотровых щелей. Они оснащались вращающимися барабанами, которые позволяли быстро и легко закрывать смотровые щели или изменять их просвет.

Наличие интенсивного воздухообмена в «Ансальдо» (по опыту использования в Испании) исключало загрязненность воздуха при движении как в походных, так и в боевых условиях и приводило к созданию комфортной среды для экипажа внутри машины в летнее время. В то же время в ходе проведения испытаний в Советском Союзе выяснилось, что данная конструктивная «изюминка» вентиляционного режима влекла за собой сильное переохлаждение танкистов. Этому способствовали и стесненное положение водителя из-за неудачного устройства сиденья, недостаточные габариты отделения управления и тесное расположение приводов управления.

В отношении вооружения «машины №2» отмечался явно неудовлетворительный обзор с рабочих мест экипажа и неудачная конструкция сиденья стрелка, не обеспечивающая устойчивость его положения при стрельбе.

Как заслуживающее внимание оценили удобное расположение маховичка и выключателя поворотного механизма, позволяющего стрелку быстро и удобно переводить оружие из одного положения в другое. Механизм тонкой наводки по вертикали обеспечивал меткость стрельбы только с места; приемлемой точности стрельбы с хода препятствовала слишком тяжелая маска. По косвенным признакам (в связи с отсутствием на данной машине вооружения и магазинов) размещение боекомплекта и легкость его извлечения из гнезд боеукладки, по мнению испытателей, обеспечивали удобство его использования.

В целом изучение результатов испытаний зарубежных образцов, их критическое осмысление и анализ конструкций позволяли советским конструкторам значительно сократить сроки разработки различных узлов новых боевых машин.


Анатолий Сорокин, Иван Слива

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.

В тени «обелисков славы» советской артиллерии

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. являлась основой советской дивизионной гаубичной артиллерии в межвоенное время и принимала активное участие во всех вооруженных конфликтах того периода. С первого и до последнего дня Великой Отечественной войны она использовалась частями и соединениями Красной Армии. Не брезговал ей в качестве трофея и противник в лице немецкого вермахта, вооруженных сил Финляндии и Румынии. Однако в существующей литературе приведены только базовые сведения об этой системе, зачастую фрагментарного характера. Целью этой статьи как раз и является заполнение пробелов во всех вопросах, связанных со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг.


Об официальных названиях системы и боеприпасов к ней

Работая с руководствами службы различных лет издания и таблицами стрельбы, авторы так и не сумели выяснить, как следует правильно именовать систему, которой посвящена статья (за годы службы орудия правила использования сокращений в официальных документах менялись). Поэтому, вслед за современными историками отечественной артиллерии, далее в тексте будет применяться устоявшееся наименование «122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.»

Введенный в 1938 г. для гаубицы индекс Артиллерийского управления (АУ; с 1940 г. преобразовано в Главное артиллерийское управление, или ГАУ) – 52-Г-462. До последующего преобразования его в Главное ракетно-артиллерийское управление (ГРАУ) система на службе не дожила. Соответственно, все существующие и заново разработанные для нее снаряды и выстрелы имели в своем строгом официальном наименовании префикс 53, а заряды – 54 с соединяющим дефисом[1]. К примеру, согласно индексации 1938 г. основной артиллерийский выстрел для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. 53-ВОФ-462 состоял из осколочно-фугасного снаряда 53-ОФ-462 и метательного заряда состава 54-Ж-462. Однако в руководствах службы и таблицах стрельбы такие обозначения применяются редко – в разделах, посвященных в основном номенклатуре орудия, деталей, принадлежностей и боеприпасов к нему. Поэтому далее будут использоваться менее формальные, но тоже вполне официальные краткие наименования без префикса, например ОФ-462 для упомянутого выше снаряда.

Стоит заметить, что до 1938 г. индекс АУ/ГАУ не существовал вообще, а официальным полным названием боеприпаса подобного типа было «122-мм гаубичная стальная осколочно-фугасная граната дальнобойной формы» с уточнением при необходимости номера чертежа (в данном случае – 118). Кратко ее называли просто «дальнобойной гранатой».

Все эти термины и аббревиатуры будут использоваться в тексте статьи в зависимости от временного периода.


Предпосылки

После окончания широкомасштабных боевых действий Гражданской войны и последовавших за ней вооруженных конфликтов новый общественно-политический строй в нашей стране продемонстрировал свою жизнеспособность. Но несмотря на дипломатическое признание СССР рядом ведущих стран мира, в целом по состоянию на середину 1920-х гг. внешняя обстановка для государства являлась откровенно враждебной. В такой ситуации поддержание высокой боеготовности Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) по-прежнему являлось первоочередной задачей советского руководства. Укрепление обороноспособности страны и создание возможностей по вооруженному отстаиванию ее интересов на международной арене не мыслилось без дальнейшего развития артиллерии.

Первым этапом этого весьма растянутого во времени процесса стал анализ опыта Первой мировой, Гражданской и советско-польской войн. По его результатам был запланирован целый ряд мероприятий, в том числе и по совершенствованию конструкции орудий. Естественно, что советские военные специалисты не могли пройти мимо такой важной составляющей артиллерии, как дивизионные гаубицы. В 1928 г. была озвучена задача создания нового образца для замены имеющихся 122-мм гаубиц обр. 1909 и 1910 гг. Вместе с тем, учитывая плачевное состояние промышленности, острую необходимость в народнохозяйственной продукции, более приоритетные военные программы и существенно ослабленные войнами и революциями инженерные кадры предприятий, не приходилось надеяться на быстрое решение этой сложной задачи[2]. Но Красной Армии гаубицы с тактико-техническими характеристиками (ИХ), более или менее соответствующими мировому уровню, требовались «здесь и сейчас». А две упомянутые выше системы им уже не удовлетворяли, в первую очередь по своей дальнобойности.

Коротко напомним историю появления 122-мм гаубицы обр. 1910 г. и ее место среди орудий аналогичного типа в артиллерии различных стран мира. В самом начале XX в. военные Российской империи пришли к выводу о необходимости иметь на вооружении достаточно мощные орудия, способные эффективно разрушать полевые укрепления навесным огнем и поражать находящуюся в них живую силу противника. Это было подтверждено боевым опытом русско-японской войны, когда русская армия в полной мере испытала на себе действие 120-мм гаубиц Круппа, закупленных японцами в Германии.

После окончания боевых действий были озвучены тактико-технические требования (ТТТ) на артиллерийскую систему подобного рода и организован конкурс проектов различных отечественных и зарубежных производителей вооружений. Предпочтение изначально отдали конструкции немецкого концерна «Крупп», которая была принята на вооружение и запущена в валовое производство на мощностях нескольких русских предприятий как 48-линейная полевая гаубица обр. 1909 г. Но это не устроило активно боровшуюся за выигрыш конкурса французскую фирму «Шнейдер», которой удалось добиться принятия на вооружение и своего орудия[3] под наименованием «48-линейная полевая гаубица системы Шнейдера обр. 1910 г.». Таким образом, в валовом производстве оказались две идентичных по баллистике, но весьма отличных по устройству полевых гаубицы. Калибр в 48 линий (121,92 мм, 1 линия = 0,1 дюйма = 2,54 мм) являлся традиционным для отечественных систем, а после окончательного перехода к метрической системе в середине 1920-х гг. его стали официально именовать «122-миллиметровым». Тогда же из наименования орудия исчезло прилагательное «полевая» и ссылка на разработчика. Получившееся в итоге название системы в РККА «122-мм гаубица обр. 1910 г.» будет и дальше использоваться в статье.

Изначально 122-мм гаубица обр. 1910 г. выпускалась на Обуховском заводе в Санкт- Петербурге, причем ряд ее узлов, а также передки поставлялись по кооперации с других предприятий. По данным бывшего начальника 2-го Отдела (технических артиллерийских заведений) ГАУ B.C. Михайлова, в 1915 г. Обуховский завод выпустил 70 шт. 48-лин. гаубиц обр.1910 г., в 1916 г. – 198, в 1917 г. – 153 (при этом резкое падение производства, как нетрудно понять, пришлось на вторую половину 1917 г.). Причем поставки гаубиц совершенно не отвечали потребностям Русской армии в годы войны: в сентябре 1915 г. Ставка заявляла ежемесячную потребность в 83 48-лин. гаубицы, в январе-феврале 1916 г. – уже 108. Подача же гаубиц обеих моделей никогда не превышала 60 в месяц (этот максимум был достигнут во второй половине 1916 г.). После революции производство гаубицы обр.1910 г. перенесли на Пермский завод.

В Императорской русской армии оба типа 122-мм гаубиц находились на вооружении как легкой полевой артиллерии, так и артиллерии сухопутных и береговых крепостей. Так, к началу Первой мировой войны в «мортирный» дивизион армейского корпуса входили двенадцать 122-мм (48-лин) гаубиц обр.1909 или 1910 г., т.е. две батареи.

На момент принятия на вооружение 122-мм гаубица обр. 1910 г. более чем соответствовала мировому уровню, будучи равноценной по подвижности (конная тяга шестеркой лошадей) и маневру огнем (однобрусный лафет с сектором горизонтальной наводки в 4-6°, углы вертикальной наводки от -3 до 40-45°) другим зарубежным образцам сходного класса. К последним можно отнести немецкую систему 10,5 cm Feldhaubitze 98/09 или британскую Royal Ordnance Quick Firing 4.5 inch howitzer. Небольшой проигрыш в максимальной скорострельности (5-6 выстр./мин. против 6-8) с лихвой компенсировался более тяжелой фугасной гранатой массой в 23 кг против 15-17 кг у боеприпасов упомянутых выше орудий.

Весьма ощутимым (свыше километра) было преимущество над ними системы Шнейдера в максимальной дальнобойности, составлявшей 7,7 км. Боевые действия Первой мировой, Гражданской и других войн подтвердили высокие боевые качества 122-мм гаубицы обр. 1910 г., однако уже тогда четко обозначилась тенденция повышения дальности стрельбы, лишившая ее упомянутого достоинства. В частности, принятая в ходе Первой мировой войны на вооружение кайзеровского «Второго рейха» 10,5 cm leichte Feldhaubitze 16 могла поражать цели, находящиеся на расстоянии до 9,7 км. В отличие от русских и британских систем подобного класса, новая разработка концерна «Крупп» имела значительно большее отношение длины ствола к калибру.

С этим немецким орудием отечественные специалисты познакомились как на полях сражений, так и в последующее мирное время, в ходе сотрудничества в военно-технической сфере между СССР и Веймарской республикой. Вооруженным силам последней – рейхсверу – условиями Версальского договора было разрешено оставить на службе 10,5 cm le.FH.16. Имелись также данные и о других существующих или перспективных зарубежных орудиях этого класса. В итоге, применительно к перспективным дивизионным гаубицам, организованному в Москве ОКБ-2 с вольнонаемными немецкими инженерами и советскими практикантами выдали задание на разработку совершенно новой 122-мм системы (тема «Лубок», закончившаяся принятием на вооружение РККА 122-мм гаубицы обр. 1934 г. – см. «ТиВ» №8-10/2013 г.).

Что же касается существующих и серийно выпускаемых образцов, то было принято решение о модернизации 122-мм гаубицы обр. 1910 г., поскольку ее конструкция еще имела некоторые резервы для совершенствования. Это позволяло за умеренные затраты подтянуть ТТХ орудия (в первую очередь дальнобойность) до приемлемых значений.

122-мм (48-лин) гаубица обр.1909 г. Открытая экспозиция Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге.


Создание и принятие на вооружение

Поскольку производство 122-мм гаубицы обр. 1910 г. после Гражданской войны продолжилось на Мотовилихинском заводе (Пермские пушечные заводы, Пермский орудийный завод), неудивительным является факт ее модернизации силами конструкторского бюро данного предприятия. Ключевой фигурой в выполнении этого задания был Владимир Николаевич Сидоренко, специалист «старой школы», во многом определивший облик советской артиллерии межвоенного периода. Вместе с ним над совершенствованием орудия работал конструктор Илюхин. К сожалению, в печатных источниках и в сети Интернет не удалось найти сведений об этом сотруднике Мотовилихинского завода.

Главным направлением работ стало увеличение дальности стрельбы. Достичь этого предполагалось путем введения новых боеприпасов дальнобойной формы с повышенной начальной скоростью по сравнению с фугасными гранатами (так тогда официально именовали снаряды, не являющиеся шрапнелью или картечью) старых типов. Без переделок стрелять новыми снарядами дальнобойной формы допускалось лишь на четвертом заряде, состоящем только из основного пакета в гильзе. Причиной тому являялось отличие в геометрической форме боеприпасов: новые гранаты в снаряженном виде были на 0,64 калибра длиннее старых, причем этот «довесок» подлине приходился на запоясковую часть снаряда, которая у последних практически отсутствовала. В результате в штатной гильзе либо не оставалось места для всех пучков, либо не было достаточного места для расширения образующихся при сгорании (дефлаграции) пороха газов, если использовался уменьшенный заряд. В последнем случае попытка выстрела приводила к разрыву орудия, поскольку из-за отсутствия объема для расширения газов в каморе сильно возрастали их давление и температура, а это приводило к резкому увеличению скорости химической реакции сгорания пороха. Процесс становился детонационноподобным со всеми вытекающими из-за этого разрушительными последствиями. Для обеспечения безопасной стрельбы камору удлинили путем расточки ствола на один калибр, что полностью решило проблему.

Поскольку при стрельбе новыми штатными выстрелами возросла отдача, пришлось упрочнить лафет, подъемный механизм и внести ряд небольших изменений в противооткатные устройства. Следует заметить, что усиленная конструкция лафета была введена позднее ствола с расточенной каморой, уже в процессе валового производства модернизированного орудия. В таблицах стрельбы, изданных в 1931 г., масса системы в боевом положении указана как 1331 кг – практически то же значение, что и у исходной 122-мм гаубицы обр. 1910 г. По всей видимости, результаты эксплуатации усовершенствованного варианта первых выпусков в РККА показали необходимость упрочнения лафета из- за возросших динамических нагрузок, в первую очередь при стрельбе дальнобойной гранатой. Причиной стали ее дульная энергия с импульсом (7785 кг-м/с, 1433 МДж для массы 21,156 кг и начальной скорости 386 м/с), которые существенно возросли по сравнению со старым выстрелом (7682 кг-м/с, 1287 МДж для массы 22,93 кг и начальной скорости 335 м/с). Да и сочетание нового метательного заряда №1 со старой гранатой по этим характеристикам превышало аналогичные значения для немодернизированной гаубицы (7980 кг-м/с, 1388 МДж для массы 22,93 кг и начальной скорости 348 м/с).

В результате предпринятых мер по упрочнению лафета масса в боевом положении гаубиц последующих серий возросла до 1466 кг. После этого наложение стволов с удлиненной каморой на неупрочненный лафет запретили, как и их использование совместно с салазками и тормозом отката старой конструкции. Для отличия модернизированных стволов, лафетов и компонент противооткатных устройств от их исходных вариантов ввели обязательную маркировку – выбитые надписи «удлиненная камора» на стволе, «упрочненный» на лафете и «обр. 1910/30 г.» на веретене, регулирующем кольце и задней крышке тормоза отката.

Возможность ведения огня новыми типами боеприпасов на увеличенные дистанции заставила внести изменения в прицельные приспособления гаубицы. На нее установили так называемый «нормализованный» прицел. Им оснащались также и другие модернизированные или вновь разработанные артиллерийские орудия. Конструкция этого прицела для различных систем была практически неизменной, отличаясь лишь нарезкой шкал дистанционного барабана и формой установочных кронштейнов. Именно поэтому прицел и именовался «нормализованным», что в инженерном лексиконе того времени соответствовало сегодняшним «единым», «однотипным» или «унифицированным» изделиям.

Характеристики мобильности и маневра огнем в горизонтальной плоскости остались у модернизированной гаубицы прежними, поскольку конструктивное устройство однобрусного лафета и его колесного хода не подверглось в начале 1930-х гг. существенным изменениям. Как и у 122-мм гаубицы обр. 1910 г., точная горизонтальная наводка гаубицы осуществлялась путем скольжения станка орудия по боевой оси в секторе 4°41 ’. Скорость возки конной или механической тягой ограничивалась 6 км/ч из-за отсутствия подрессоривания колесного хода и деревянных колес с ошиновкой металлическими полосами. Уже в процессе серийного производства были предприняты некоторые меры по совершенствованию конструкции орудия, о чем будет рассказано позже.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. Ствол находится на максимальном угле возвышения.


В 1930 г. все работы по «малой» модернизации 122-мм гаубицы обр. 1910 г. завершили. Система успешно прошла испытания, была принята на вооружение РККА и запущена в валовое производство на мощностях предприятия-разработчика. «Малой» эта модернизация являлась в свете дальнейших работ по совершенствованию («капитальной модернизации») орудия, проводимых КБ Мотовилихинского завода машиностроения под руководством В.Н. Сидоренко.


Конструкция орудия

Конструктивно 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. (основной серии по чертежам «литер Б»)состояла из:

– ствола из трубы, скрепленной кожухом и надульником, или ствола-моноблока без надульника;

– поршневого затвора, открывавшегося вправо. Закрывание и открывание затвора производилось поворотом рукоятки в один прием;

– однобрусного лафета, включавшего люльку, противооткатные устройства, собранные в салазках, станок, механизмы наведения, ходовую часть, прицельные приспособления и щитовое прикрытие.

Рассмотрим устройство этих частей орудия более подробно.

При изготовлении тела орудия кожух и надульник нагонялись на трубу ствола в нагретом до 400° состоянии. После остывания они плотно обжимали ее, составляя вместе ствол в виде цельной детали. Однако опыт эксплуатации 122-мм гаубиц обр. 1910 г. выявил сползание надульника из-за недостаточно надежного его крепления на трубе только за счет термического уступа. В модернизированных орудиях крепление надульника усилили: в старых стволах обр. 1910 г., поступивших для расточки каморы, надульник дополнительно фиксировали на трубе стопорами (пробками). У заново изготовленных стволов проблему сползания надульника устранили, соединение его с трубой посредством винтовой нарезки.

Хронология создания и серийного производства 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг., а также вооруженных ею боевых машин

Конец 1920-х гг. Принятие АУ РККА решения о модернизации 122-мм гаубицы обр. 1910 г.
1930 г. Разработка проекта модернизации орудия, изготовление и испытания опытных образцов. Принятие системы на вооружение РККА под армейским названием «122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.» и постановка ее в валовое производство на Мотовилихинском машиностроительном заводе. Начало переделки имеющихся 122-мм гаубиц обр. 1910 г. по усовершенствованному проекту.
1931 г. Издание первых таблиц стрельбы для системы.
1934,1936,1938 гг. Издание новых таблиц стрельбы для системы в связи с введением новых типов снарядов и зарядов, соответствующая перенарезка шкал дистанционного барабана прицела.
Осень 1935 г. Изготовление прототипа самоходно-артиллерийской установки СУ-5-2, вооруженной 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг.
1935 г. (приблизительно) Полная переработка чертежей орудия с целью повышения взаимозаменяемости его деталей и уменьшения допусков и разброса в их изготовлении.
1 октября - 29 декабря 1935 г. Заводские испытания СУ-5-2. Пройдено 206 км и сделано 50 выстрелов
1939 г. Первое и единственное издание полного руководства службы для системы.
Весна 1936 г. Изготовление первой серии из десяти СУ-5-2
25 июня - 20 июля 1936 г. Войсковые испытания СУ-5-2. Пройдено 1992 км, сделано 200 выстрелов. Признание СУ-5-2 выдержавшей войсковые испытания.
Вторая половина 1936 г. Изготовление второй серии из 20 СУ-5-2 с небольшими изменениями конструкции
1937 г. Прекращение серийного производства и дальнейшего развития конструкции СУ-5-2. Всего выпущено 30 машин.
1939 г. Пиковый объем производства за годы выпуска — 1294 орудия.
1941 г. Завершение серийного производства 122-мм гаубиц обр. 1910/30 гг. Точное количество вновь построенных и модернизированных орудий неизвестно, приблизительно оценивается в 5900 шт.

Ствол гаубицы с кожухом. Видны двойная гребенка кожуха ствола и затворная часть канала ствола.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. Хорошо видно расположение противооткатных устройств, а также конструкция люльки и щитового прикрытия.


В процессе эксплуатации модернизированных орудий обнаружилось также явление относительного сдвига надульника. Последний после скрепления с трубой и остывания оставался несколько растянутым и удерживался в таком положении силой трения, а она варьировалась для разных стволов. Под действием выстрелов некоторые надульники, преодолевая силу трения, сокращались по длине, и конец трубы выступал на 1 мм и более из конца надульника. На боевые качества орудия это в большинстве случаев не влияло, но иногда происходило смещение трубы как единого целого вперед, что приводило к тугому закрыванию затвора. Тогда требовалась отправка гаубицы в заводской ремонт. Ствол-моноблок без надульника разработали как раз для полного устранения такого негативного явления.

Канал ствола делился на затворную, каморную и нарезную части. В затворной части находились два нарезных и два гладких сектора для прохода и сцепления с аналогичными секторами поршня затвора. Там же располагались удержник, лапки выбрасывателя и направляющая планка механизма заряжания. В каморной части, соединенной прямоугольным уступом с затворной частью в заряженном орудии, размещалась гильза. Через конический скат каморная часть соединялась с нарезной, имевшей 36 нарезов. Крутизна их нарезки была прогрессивной на протяжении 6,5 калибров от начала нарезов, а после вплоть до дульного среза – постоянной. С помощью двойной гребенки ствол неподвижно соединялся с салазками.

Затвор состоял из шести механизмов: запирающего, ударного, выбрасывающего, предохранительного, облегчения заряжания и удержания гильзы. Запирающий механизм, включавший поршень, раму, рукоятку и ряд других деталей, вместе с гильзой обеспечивал надежную обтюрацию пороховых газов при выстреле. В поршне монтировался ударный механизм с линейно движущимся ударником, винтовой боевой пружиной и поворотным курком;

для взведения и спуска ударника курок оттягивался спусковым шнуром. Экстракция стреляной гильзы из каморы производилась при открывании затвора выбрасывателем в виде коленчатого рычага. Задачей предохранительного механизма являлось предотвращение опасности для орудийного расчета, связанной с преждевременным отпиранием затвора при затяжных выстрелах. Механизм облегчения заряжания предохранял ведущий поясок снаряда от задевания за уступ трубы и облегчал досылку боеприпаса. Он состоял из направляющей планки, подъемного рычага с осью и муфты, которая передавала вращение при повороте рукоятки затвора на ось подъемного рычага.

Механизм удержания гильзы служил для ее фиксации при заряжании под большим углом возвышения.

Поршневой затвор гаубицы в запертом и открытом положении. На фото справа хорошо виден курок ударного механизма.

Условная схема расположения цилиндров тормоза отката, накатника, соединительных отверстий, воздушных резервуаров и соединительных каналов.

Схема действия противооткатных устройств 122-мм гаубицы обр. 1910/30 г. при откате и накате (разреженное пространство – вакуум – не показано).


Противооткатные устройства включали гидравлический тормоз отката и наката (кратко называемый просто «тормозом отката») и гидропневматический («воздушно-гидравлический» – в терминах руководства службы 1941 г.) накатник. Эти два узла собирались в салазках – жестко соединенной со стволом и откатывающейся вместе с ним цельной стальной поковке, в которой высверливались каналы. В центральном из них располагался цилиндр тормоза отката, под ним – нижний цилиндр накатника со штоком и поршнем, а по бокам сверху – цилиндры воздушных резервуаром накатника. При выстреле штоки тормоза отката и накатника оставались неподвижными; откатные части ствольной группы составляли ствол, салазки и веретено тормоза отката, которое неподвижно соединялось с салазками. Такая конструкция являлась характерной особенностью ряда орудий, разработанных фирмой «Шнейдер».

Накатник заполнялся 8,65 л жидкости «стеол» и воздухом под давлением 24 атм., тормоз отката – 3,7 л глицериновой смеси (ей можно было заправлять и накатник). Работа силы сопротивления откату распределялась так, что на долю тормоза отката приходилось примерно 70% (пробрызгивание жидкости между веретеном и регулирующим кольцом из одной части цилиндра тормоза отката в другую), на долю накатника – 25% (воздух в нем сжимается до давления в 75 атм, что обеспечивало аккумулирование энергии для последующего наката) и 5% на трение. Нормальный откат составлял от 1000 до 1030 мм, наибольшая его допустимая длина – 1067 мм; при откате в 1100 мм мог произойти удар поршня по кольцевому выступу цилиндра тормоза. Для контроля величины отката сзади на правой стороне салазок имелся поводок указателя отката, который фиксировался на люльке.

Люлька корытообразного типа укладывалась цапфами в гнездах станка орудия и сцеплялась зубчатым сектором с шестерней подъемного механизма. Сверху вдоль ребер желоба люльки имелись полозки, служащие направляющими для захватов салазок при откате и накате. Для большей прочности желоб был усилен цапфенной обоймой и двумя связями. На передней части люльки через шарнирное соединение монтировалась коробка упора штоков тормоза отката и накатника. На левой цапфе люльки устанавливался кронштейн прицела. Сами же цапфы располагались таким образом, что ствол с салазками был самоуравновешен, что устраняло надобность в особом уравновешивающем механизме. У орудий ранних выпусков на левой стороне люльки размещалось спусковое приспособление с предохранительным щитиком. На более поздних гаубицах его упразднили.

Подъемный механизм – секторного типа, с передачей вращающего усилия от маховика к шестерне, находящейся в зацеплении с зубчатым сектором люльки, посредством конической зубчатой и червячной пар.

Станок орудия служил основанием для качающейся части. Он состоял из двух станин, жестко соединенных между собой четырьмя связями, и трубчатой коробки для боевой оси и ходового винта поворотного механизма. На задней (хоботовой) части станка, которая служила опорой на грунт, были установлены постоянный и откидной (летний) сошник. Там же имелось правило для грубой горизонтальной наводки гаубицы и шворневая (в современном правописании «шкворневая») лапа для сцепления орудия с передком. Трубчатая коробка защищала боевую ось и ходовой винт поворотного механизма от ударов, пыли, грязи и потери смазки. С целью разгрузки поворотного и подъемного механизмов, а также предотвращения их повреждений от неизбежных ударных воздействий на марше (наезд на колдобины, мелкие препятствия, тряска при движении по брусчатому или бревенчатому покрытию) использовались два приспособления для крепления станка и люльки по походному. Они, соответственно своему назначению, жестко связывали боевую ось и люльку со станком при переводе орудия в походное положение.

Щитовое прикрытие состояло из двух щитов – неподвижного, прикрепленного к кронштейнам, сидящим на боевой оси, и подвижного (поскольку он перемещался вместе со станком при работе поворотным механизмом), прикрепленного к кронштейнам на станке. В последнем имелись вырез для люльки со стволом и окно для прямой наводки, закрываемое ставнем.

Щитовое прикрытие гаубицы состояло из двух щитов – подвижного и неподвижного.

Лафет гаубицы обр. 1910/30 гг. со снятым стволом. Сошник и правило сложены.

Маховики подъемного и поворотного механизмов гаубицы.


Поворотный механизм был винтового типа, с шестеренчатой передачей усилия от маховика на ходовой винт, ввинчивающийся или вывинчивающийся в бронзовую матку, установленную параллельно боевой оси. При вращении маховика весь станок орудия перемещался вправо или влево вдоль боевой оси, опираясь на нее двумя роликами. При этом его лобовая часть описывала окружность с центром в точке опоры сошника, а боевая ось с колесами слегка поворачивалась в горизонтальной плоскости. Как следствие такого конструктивного решения надо отметить тот факт, что если колеса были намертво зафиксированы чем-либо на грунте, то гаубица теряла возможность горизонтальной наводки. Для предохранения боевой оси от наминов оседающим при выстреле станком поворотный механизм оснащался тарельчатыми пружинами Бельвиля в своих роликовых коробках. Эти пружины не подрессоривали систему при походном движении.

Боевая ось – без подрессоривания, с двумя колесами. Последние у гаубиц ранних выпусков были деревянными, с металлической шиной. Колесам присвоили собственный индекс ГАУ – 52-4-460, что свидетельствовало об их использовании в конструкции других артиллерийских систем, передков и ходов зарядных ящиков к ним[4]. У орудий поздних выпусков (позже 1937 г.) стали устанавливать металлические колеса с резиновой грузошиной. Обычно такому описанию соответствовала конструкция, подобная устройству колес у 122-мм пушки обр. 1931 г. (А-19) или 76-мм дивизионной пушки обр. 1936 г. (Ф-22), когда их ошиновка выполнялась достаточно толстой сплошной полосой резины. Но сохранившиеся 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. показывают, что они также комплектовались металлическими колесами с покрышками автомобильного типа, заполненными губчатой резиной, похожими на штатные колеса у гаубицы М-30. Тормоза как таковые отсутствовали, но имелось именуемое «тормозом» приспособление, которое просто вставлялось между спицами в колесо, фиксируя его положение и предотвращая тем самым саморазгон орудия при его спуске с крутого склона.

Прицельные приспособления включали собственно прицел, зависимый от орудия, и панораму типа Гёрца[5]. Под зависимостью от орудия имеется в виду изменение направления оптической оси панорамы при работе подъемным механизмом. Как отмечалось выше, конструкция прицела, за исключением нарезки шкал и установочных кронштейнов, была унифицирована с аналогичными приспособлениями ряда других орудий РККА, почему он и получил название «нормализованный обр. 1930 г.». С нарезкой шкал для 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. нормализованный прицел устанавливался также на идентичную по баллистике 122-мм гаубицу обр. 1909/37 гг., причем в этом случае на его шкалах все равно выбивалось название первой системы.

Цена деления шкал угла возвышения и угломера панорамы составляла две тысячных, такова же была допустимая погрешность при выверке прицела. Для упрощения наводки в вертикальной плоскости имелся дистанционный барабан с нарезанными на его поверхности шкалами расстояний для ряда комбинаций снарядов и зарядов, а на его торце – шкала тысячных для иных годных к стрельбе из орудия боеприпасов. Изменение установки прицела на одно деление на шкале расстояний для соответствующего заряда приблизительно соответствовало изменению дальности стрельбы на 50 м. Нарезка шкал менялась в зависимости от года выпуска гаубицы и даты издания таблиц стрельбы. Например, для 1931 г. на дистанционном барабане указывались данные для стрельбы дальнобойной гранатой на нулевом заряде и для стрельбы старой фугасной гранатой на первом, втором, третьем и четвертом зарядах. Позже, в 1934, 1936 и 1938 гг., для прицела 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. вводились новые дистанционные шкалы, хотя баллистика орудия не менялась. Это объяснялось принятием на вооружение новых боеприпасов и увеличением их доли в общем числе относительно старых.

Прицелы раннего выпуска имели дистанционный барабан конической формы, позже замененный на более распространенный цилиндрический. Как следствие, несколько изменилась конструкция ползунка указателя шкал. Угол места цели устанавливался по боковому уровню. Для горизонтирования орудия и учета наклона его цапф использовался поперечный уровень.

Механизм прицела был устроен таким образом, что имелась возможность быстрой установки на нем требуемой дистанции стрельбы. В «точном режиме работы» положение оптической оси прицела задавалось вращением маховика его подъемного механизма. Через пару «червяк – червячное колесо» оно передавалось всем подвижным частям устройства. Для «быстрого режима» наводчик с помощью специального выключателя разобщал червяк с червячным колесом и мог, удерживая рукой корзинку панорамы, ее вращением в вертикальной плоскости грубо выставить требуемую установку прицела. При этом требовалось соблюдать осторожность во избежание ударов панорамы о щитовое прикрытие или повреждений червячной передачи от грубого обращения, ведущих к появлению люфтов. Оптическая часть панорамы со стандартным для такого устройства угломерным кольцом, барабаном и отражателем обеспечивала четырехкратное увеличение угловых размеров наблюдаемых объектов и была снабжена перекрестием в своей фокальной плоскости.

Прицел орудия с корзинкой панорамы и панорама (типа Гёрца).

Зарядный ящик к 122-мм гаубице – на позиции и в походном положении (с передним ходом).


Выверку прицела полагалось делать посредством простого отвеса или теодолита, который, однако, отсутствовал в комплекте ЗИП не только орудия, но и в батарейных запасах инвентаря и принадлежностей для 122-мм гаубиц. Каких-либо специальных средств освещения прицельных приспособлений и подсветки перекрестия в фокальной плоскости не предусматривалось. При стрельбе в темное время суток расчету приходилось довольствоваться штатным орудийным фонарем (в руководстве службы его тип не указан) и карманным электрическим фонариком, входящим в орудийный комплект ЗИП.

122-мм гаубица обр. 1910/30 гг. буксировалась конной (шестерка лошадей) или механической тягой, в обоих случаях использовался передок обр. 1911/30 г. (индекс ГАУ – 52-Р-460). На его крюк надевалась шворневая лапа системы, а сам он оснащался сцепным приспособлением. Передок являлся взаимозаменяемым с передним ходом зарядного ящика. Задний ход зарядного ящика вместо сцепного устройства имел собственную шворневую лапу. Короба передков и зарядных ящиков были подрессорены резиновыми полосами, в них перевозился боекомплект (в снарядных и гильзовых лотках), а на них – расчет, запасные части, инвентарь и принадлежность, инструменты и предметы походной укладки. Впоследствии конструкция передка совершенствовалась независимо от орудия. Возможность возки гаубицы непосредственно за тягачом предусматривалась в случае поломки или боевых повреждений передка, но и тогда ее шворневую лапу предписывалось соединять с крюком трактора или автомобиля не напрямую, а посредством цепи.

В процессе валового производства в конструкцию гаубицы вносились небольшие изменения. Ориентировочно в 1939 г., помимо упоминавшегося выше введения новых колес, важным новшеством стала установка предохранительного механизма от недоката при выстреле. В вышедшем тогда полном руководстве службы его описание приведено в приложении, которое готовилось отдельно от основного текста. В кратких руководствах службы издания 1941 и 1943 гг. абзац про устройство этого механизма уже внесен в соответствующую главу о порядке эксплуатации системы. Там сказано:

«Недокаты с последующим выстрелом на недокате чрезвычайно опасны.

Дульный срез ствола гаубицы расположен наравне с передним срезом люльки; при недокате ствола больше 15 мм пороховые газы следующего выстрела ударят по передней связи люльки, выгнут ее вниз или раздуют, в результате чего орудие выйдет из строя.

Орудийному расчету наблюдать за полнотой наката трудно – мешает щитовое прикрытие. Правильность наката следует наблюдать по белой полосе, нанесенной внутри короба люльки под салазками, которая при накате видна.

Если полосы не видно, – ствол остановился на недокате».

Предохранительный механизм был устроен таким образом, что в случае недоката при выстреле специальная деталь-защелка не позволяла открыть затвор. Для дальнейшего ведения огня в подобной ситуации требовалось накатить ствол орудия вручную для разблокировки затвора.


Тактико-технические характеристики 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг.
Характеристика Значение
Баллистические данные
Наибольшая начальная скорость, м/с 364-368
Масса снаряда, кг 21,156-22,78
Наибольшее давление пороховых газов в канале ствола, кг/см2 1800
Массогабаритные характеристики
Горизонтальное расстояние от линии центров колес до конца шворневой лапы лафета, находящегося в боевом положении, мм 3581
Г оризонтальное расстояние от линии центров колес до конца шворневой лапы лафета, находящегося в походном положении, мм 3505
   
Высота орудия при нулевом угле возвышения (расстояние от горизонта до верхней точки щитового прикрытия), мм 1841
Масса в боевом положении, кг 1466
Масса в походном положении, кг 4150
Масса откатывающихся частей лафета со стволом, кг 1400
Масса качающейся части, кг 1885
Ствол
Калибр, мм 121,92
Полная длина ствола, мм (кпб) 1560(12,8)
Длина затворной части, мм 133
Длина каморной части, мм 287
Длина нарезной части, мм 1139,68
Число нарезов, мм 36
Глубина нареза, мм 1,015
Ширина нареза, мм 7,6
Ширина поля нареза, мм 3,04
Крутизна нарезки, мм Переменная
Наклон нареза в начале прогрессивной части 4*21'
Наклон нареза в конце прогрессивной части 8°56’
Длина хода нарезов у дула, клб 20
Масса ствола без затвора, кг 389
Масса затвора, кг 32,8
Лафет  
Масса лафета, кг 2790
Длина отката при полном заряде, мм:  
- нормальная 1030
- наибольшая допустимая 1067
Огневые характеристики
Высота линии огня, мм 1110
Диапазон угла вертикальной наводки от-Г до +40°
Диапазон угла горизонтальной наводки 441 ’ (2°35' вправо и 2°06' влево)
Максимальная дальность огня гранатой ОФ-462, м 8875
Максимальная скорострельность, выстр./мин 5-6
Подвижность
Клиренс в походном положении (вертикальное расстояние  
от горизонта до конца сошника), мм  
Ширина металлической шины деревянного колеса, мм 120
Ширина хода (колея), мм 1549
Максимальная скорость буксировки, км/ч:  
- по шоссе (колеса с резиновыми шинами/деревянные) 12/6
- по булыжной мостовой и грунтовым дорогам 6
- по бездорожью 6
Количество лошадей в упряжке при конной тяге 6
Прочее
Время перевода из походного положения в боевое, с 30-40
Расчет, чел. 8 (командир орудия, наводчик, замковый, установщик, правильный, трое заряжающих и подносчиков)

Передки 122-мм гаубицы: до 1937 г. с деревянными колесами и стальными шинами и после 1937 г. с металлическими колесами и резиновыми шинами.


Авторы выражают признательность за помощь в подборе материала и подготовке статьи М.Н. Свирину, а также сотрудникам Нижегородской областной научной библиотеки имени В. И. Ленина.


Биографическая справка

Владимир Николаевич Сидоренко родился 5 апреля 1884 г. в Витебске. В 1903 г. окончил Тифлисский кадетский корпус, в 1906 г. – Константиновское артиллерийское училище и в 1911 г. – Михайловскую артиллерийскую академию в Санкт-Петербурге. Капитан корпуса морской артиллерии Императорской русской армии, после революции перешел на службу советской власти. В.Н. Сидоренко был до 1924 г. военным приемщиком Путиловского завода, позже сменил несколько мест работы на оборонных предприятиях страны – Мотовилихинском заводе, заводах №7, 8 и 38. Последней его должностью стало пребывание на посту заместителя начальника ОКБ артиллерийского производства «Уралмаша» (с 1942 г. реорганизованного в завод №9) в Свердловске с 1940 по 1952 гг.

Автор работ по теории артиллерии, активно участвовал в проектировании новых и модернизации имеющихся буксируемых, танковых и самоходных орудий. Несмотря на ярлык «специалиста старой школы», имеющиеся воинское звание и награды имперского периода каким-либо репрессиям в советское время не подвергался. Кавалер орденов св. Анны III степени, Ленина, Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, также был награжден рядом медалей, лауреат Сталинской премии 1946 г. В.Н. Сидоренко скончался 27 апреля 1952 г. от сердечного приступа, похоронен на Михайловском кладбище в г. Екатеринбурге.


Использованы фото из архивов автора, А. Хлопотова и М. Гоифа.

Подготовил к печати С. Федосеев.


Владимир Щербаков

Такие разные судьбы

В отличие от ДЭПЛ «Барбел», судьба второй спущенной на воду 14 ноября 1943 г. субмарины, «Кавалла»(SS244), сложилась более удачно и любой желающий сегодня может без труда познакомиться с ней лично – надо просто съездить в США.


Смертоносная «рыба»

Подлодка, как указывается в американских источниках, получила свое название также в честь рыбы – каваллы, более известной у нас как каранкс большой и обитающей также в водах у восточного побережья Северной и Южной Америки (то есть в отличие от «Барбел», данная субмарина была названа в честь не пресноводной, а морской рыбы)[6].

Дизель-электрическая подводная лодка «Кавалла» (SS-244) принадлежала к типу «Гато» и наиболее широко известна тем, что отправила на дно одного из героев атаки американской военно-морской базы Перл-Харбор – японский авианосец «Сёкаку». Согласно данным Военно- морского регистра США, компания «Электрик Боут» получила заказ на постройку данной субмарины 9 сентября 1940 г., но на стапеле ее верфи в Гротоне (шт. Коннектикут) «Кавалла» была заложена только 4 марта 1943 г. Постройка субмарины велась весьма быстро, и уже 14 ноября того же года она была спущена на воду.

«Кавалла» имела надводное водоизмещение 1526 т, подводное водоизмещение – 2424 т; ее наибольшая длина составляла 95,02 м, наибольшая ширина – 8,31 м, осадка на миделе – 4,65 м, а максимальная навигационная осадка-5,18 м.

Главная энергетическая установка субмарины – дизель-электрическая, двухвальная, включала в себя:

– четыре 16-цилиндровых V-образных двухтактных дизельных двигателя типа Model 16-278 компании «Дженерал Моторе», развивавших эффективную мощность 1600 л.с. при 750 об./мин.;

– четыре электрогенератора;

– четыре высокоскоростных электромотора производства компании «Дженерал Электрик», оснащенных редукторами;

– две аккумуляторные батареи (носовая и кормовая), по 126 элементов каждая;

– два гребных винта.

Максимальная мощность ГЭУ в режиме надводного хода составляла 5400 л.с., а в режиме подводного хода – 2740 л.с. При этом в надводном положении «Кавалла» могла развивать максимальную скорость хода 20-21 узел, а в подводном – 8,75-9,0 узла (по разным данным).

Имеющийся на субмарине запас топлива – 97140 галлонов (367714,9 л. – Здесь и далее прим. авт.) – позволял ей совершать плавание в надводном положении при скорости 10 узлов на дальность до 11000 миль, тогда как емкость аккумуляторной батареи давала возможность в подводном положении при скорости хода 2 узла совершать плавание длительностью до 48 ч. При этом общая автономность по запасам топлива и провизии составляла 75 суток. Рабочая глубина погружения подлодки достигала 300 футов (около 92 м, т.е. меньше, чем у «Барбел»), а экипаж включал 6 офицеров, 54 старшины и матроса (позже, после переоборудования и модернизации – 10 офицеров и 68 старшин и матросов).

ДЭПЛ «Кавалла» имела шесть носовых торпедных аппаратов Мк 34 калибра 533 мм и четыре кормовых торпедных аппарата Мк 35 такого же калибра (суммарный боезапас – 24 торпеды). Кроме того, на подлодке было установлено артиллерийское и стрелковое вооружение: одно 76-мм/50 артиллерийское орудие, а также два 12,7-мм и два 7,62-мм пулемета. В ряде источников указывается, что «Кавалла» была также вооружена одной 40-мм пушкой «Бофорс» Мк 3 Mod 0 и одним 20-мм «Эрликоном» (вероятно модификации Мк 10 Mod 0).

После проведения всех положенных испытаний 29 февраля 1944 г. на военно-морской базе Нью-Лондон (шт. Коннектикут) «Кавалла» официально вошла в боевой состав ВМС США, а ее первым командиром стал лейтенант-коммандер Герман Джозеф Косслер, выпускник Военно-морской академии в Аннаполисе 1934 г. Примечательно, что «Кавалла» стала первой американской подводной лодкой, принятой в боевой состав флота в последний день февраля на високосный год, так что в будущем ее экипаж имел определенные затруднения с празднованием очередных годовщин ввода их корабля в боевой состав флота.


Отомстили за Перл-Харбор

В период с 29 февраля по 11 апреля 1944 г. «Кавалла» проходила испытания и сдавала курсовые задачи в районе Нью-Лондона и Ньюпорта, после чего взяла курс на Перл-Харбор – через Панамский канал. Переход к новому месту базирования, включая четырехсуточную остановку для ремонта и пополнения запасов в Бальбоа (Панама), прошел без происшествий. 9 мая подлодка прибыла в Перл-Харбор, где оставалась для ремонта и подготовки экипажа до 31 мая 1944 г., когда она вышла на свое первое боевое патрулирование. Оно продлилось до 3 августа и стало знаковым как для самой подлодки, получившей за первый боевой поход благодарность в приказе президента США (это достаточно редко случалось в американском флоте) и прозвище «Самый удачливый корабль в подводных силах», так и для Тихоокеанского флота в целом.

Командир «Каваллы» получил приказ совершить переход в район восточной части Филиппинского архипелага, где он должен был в течение 40 суток (всего поход продолжался 64 суток) осуществлять патрулирование с целью поиска и уничтожения кораблей и судов противника. Во время перехода в назначенный район подлодка сделала заход на Мидуэй, чтобы пополнить топливо и взять на борт припасы.

По данным отчета командира подлодки, представленного в штаб по итогам похода, после выхода с Мидуэя на переходе морем в назначенный район 16 июня в 23 ч 03 мин был обнаружен конвой противника в составе двух танкеров и двух кораблей охранения, но попытка торпедировать их была сорвана умелыми действиями эсминца охранения. Однако на следующий день, 17 июня, в 19 ч 57 мин при помощи РЛС на дистанции 30000 ярдов (27432 м) по пеленгу 240° в нескольких сотнях миль к западу от острова Сайпан была обнаружена новая крупная цель, которую в процессе сближения классифицировали как крупное соединение боевых кораблей. Американцы начали слежение за ним, продолжавшееся в течение нескольких часов. Согласно наблюдениям, японские корабли шли на большой скорости (19 узлов), причем по данным РЛС получалось, что на правом фланге ордера идет самый крупный корабль, авианосец, а по левому борту от него следуют в двух кильватерных колоннах по три корабля в каждом линкоры и крейсеры.

Ближе всего к «Кавапле» в это время находился крупный авианосец: с расстояния 15000 ярдов (13716 м), как отмечал в отчете лейтенант-коммандер Косслер, «даже при том, что ночь была темной, этот корабль казался просто огромным». Корабль постоянно отслеживался американскими подводниками посредством РЛС, сначала в надводном положении, а затем – в позиционном, когда над водой оставалась работающая антенна корабельного радиолокатора. Гидролокатор позволил уточнить обстановку – стали слышны шумы винтов не менее 15 разных боевых кораблей, «вероятно, эсминцев, не обнаруженных радаром».

На данной фотографии хорошо виден флаг, на котором отображены победы ДЭПЛ «Кавалла».

«Кавалла» направляется в Перл-Харбор, 1945 г.


«К этому моменту нам стало ясно, что мы оказались на пути крупного быстроходного соединения противника, следующего куда-то в очень большой спешке», – написал позже в отчете лейтенант-коммандер Г.Д. Косслер. Он решил не атаковать японский авианосец, хотя для этого имелись все условия, а продолжить слежение за соединением боевых кораблей противника с целью сбора максимально возможной информации и последующей передачи ее в штаб. «Поскольку мы не имели информации о том, что кто-то входил в контакт с данным соединением ранее, мы решили не предпринимать его атаку, а как можно быстрее отправить донесение о данном контакте, – указывал командир «Каваллы» в отчете. – Это было очень трудным решением, поскольку авианосец, который следовал курсом 100° со скоростью 19 узлов, мы с высокой точностью сопровождали по торпедному автомату стрельбы прямо до того момента, как он миновал нас».

Задумка вполне удалась. Во время прохода рядом с «Каваллой» японского соединения американцы смогли достаточно точно подсчитать его численный состав и после того, как противник отошел на безопасное расстояние, Косслер всплыл в надводное положение и передал собранные данные в штаб. Информация с «Каваллы» оказалась чрезвычайно важной для американского командования и помогла ВМС США одержать победу в знаменитом сражении в Филиппинском море 19-20 июня 1944 г. А чуть позже судьба вознаградила Косслера за проявленные терпение и дальновидность, предоставив ему второй раз шанс стать героем.

Вот как описывал данный эпизод в своей книге «Победа под водой» Уильям Холмс: «Перед Косслером стояла трудная задача. Следя за развитием контакта, он знал, что находится в выгодной для атаки позиции. В составе соединения находился авианосец, следовавший курсом 100° и скоростью хода 19 узлов, и Косслер решил, что сможет атаковать его. Но по установленным правилам при обнаружении противника сначала следовало дать донесение, а затем уже атаковать.

Только одна подводная лодка – «Кавэлла» – имела контакт с главным японским оперативным соединением. Независимо от результатов атаки кораблей противника немедленно в ответ последовала бы контратака, которая заставила бы подводную лодку уйти под воду и оставаться там в течение длительного времени. Не исключалось, что подводная лодка будет уничтожена, и тогда не сможет передать донесение о контакте. Повинуясь установленным правилам, Косслер лег на параллельный японскому соединению курс, погрузился на глубину 30,5 м и стал прослушивать шум винтов проходящих кораблей, пытаясь сосчитать количество крупных кораблей. В 21.30 японское оперативное соединение прошло мимо «Кавэллы». Два быстроходных японских корабля охранения еще в течение часа держали подводную лодку на глубине, прежде чем она смогла всплыть и донести о встрече с японским соединением. После этого «Кавэлла» на полном ходу пыталась преследовать японское соединение, но это, по всей вероятности, было бесполезным делом, так как соединение шло 19-узловым ходом. Локвуд известил все подводные лодки о том, что донесение от «Кавэллы» освобождает их от необходимости сначала доносить, а потом атаковать. Теперь они могли атаковать и только после этого доносить»[7].

Однако сбор и оперативная передача информации – это далеко не весь вклад подводников «Каваллы» в победу в указанном сражении. 19 июня в 10 ч 48 мин с подлодки в перископ обнаружили под группой ранее замеченных самолетов противника мачты какого-то корабля, тогда как гидроакустик доложил о шумах нескольких кораблей. А еще через четыре минуты Косслер стал счастливцем.

«Когда я поднял перископ вновь, картина была слишком неправдоподобна, – указывал командир «Каваллы». – Я увидел четыре корабля – большой авианосец, впереди по курсу которого слева по борту следовали два крейсера, а по правому траверзу на дистанции 1000 ярдов (около 914 м) находился эсминец. Позже авианосец был классифицирован как принадлежащий к типу «Сёкаку», а крейсеры – как корабли типа «Атаго» (речь в отчете идет о тяжелых крейсерах типа «Такао». – Прим. авт.)».

Таким неожиданным образом «Кавалла» обнаружила отряд боевых кораблей противника, включавший авианосец «Сёкаку», два тяжелых крейсера и три эсминца. Авианосец при этом шел против ветра скоростью 24 узла и осуществлял прием самолетов: в момент обнаружения американской подлодкой к посадке на авианосец готовились три самолета, тогда как вся носовая часть полетной палубы корабля была забита самолетами. По оценке командира «Каваллы», их было около тридцати.

Лейтенант-коммандер Косслер принял решение атаковать противника и в 11 ч 18 мин с дистанции около 1100 м выпустил по авианосцу шесть торпед: в момент торпедной атаки два из трех самолетов уже сели на палубу корабля, а третий как раз заходил на посадку. «Торпеды были выставлены на глубину 15 футов и дальность хода 1200 ярдов (около 1100 м)», – отмечается в отчете командира «Каваллы». Причем после того как пятая торпеда покинула торпедный аппарат, командир отдал приказ начать погружение, и шестая торпеда вышла уже в тот момент, когда подлодка уходила на глубину.

Три из шести торпед попали в «Сёкаку»: первая через 50 с, а вторая и третья с интервалами 8 с. После непродолжительной борьбы за живучесть в 14 ч 08 мин после взрыва цистерн с авиационным бензином (на «Кавалле» в интервале 14 ч 08-11 мин зафиксировали четыре мощных взрыва) огромный японский боевой корабль полным водоизмещением около 30000 т затонул в точке с координатами 1Г50’ с.ш. и 137°57’ в.д., унеся на дно океана 1272 моряка (в ряде источников указываются другие координаты гибели – 1Г40’ с.ш. и 137°40’ в.д.). При этом «Кавалла» подверглась преследованию трех эсминцев, в течение трех часов сбрасывавших на нее глубинные бомбы. По данным командира подлодки, в общей сложности, было сброшено около 100 бомб, однако незначительные повреждения были получены лишь от бомб эсминца «Уракадзэ». «Кавалла» смогла благополучно покинуть район, доложив в штаб адмирала Марка Эндрю Митчера об атаке японского авианосца.

И вновь обратимся к описанию подводной войны на Тихом океане, подготовленному Уильямом Холмсом, хотя надо отметить, что в некоторых деталях его история расходится с данными, изложенными в отчете командира подлодки (в частности, по количеству кораблей в охранении авианосца «Сёкаку», времени взрыва первой торпеды и пр.):

Командир ДЭПЛ «Тиноса» коммандер Ричард Латам (слева), вице-адмирал Чарль Локвуд (в центре) и коммодор Меррил Комсток (справа).

ДЭПЛ «Кавалла» в 1960 г.


«Через четыре минуты, когда командир снова поднял перископ, он увидел четыре корабля: авианосец с двумя крейсерами, следовавшими впереди, и эскадренный миноносец на траверзе правого борта авианосца на расстоянии около 5 кабельтовых от него. Курсовой угол цели равнялся 25° правого борта. Мешкать было нельзя. Эскадренный миноносец «Урокадзе» мог помешать атаке, и Косслер решил пойти на риск быть обнаруженным, но не отказываться от атаки. Он занял позицию для стрельбы под углом встречи 90°. Старший помощник командира подводной лодки и командир артиллерийской боевой части посмотрели в перископ для опознания объекта атаки. Они согласились с командиром в том, что это был авианосец типа «Сёкаку» с развевающимся большим японским военно- морским флагом. В 11.18 Косслер произвел шеститорпедный залп веером с интервалами во времени между выпущенными торпедами. Первая торпеда попала в цель через 55 секунд после ее выпуска, а две последующие (вторая и третья) – с интервалами 8 с. Три последние торпеды в залпе в цель не попали – прошли у нее за кормой.

Через две минуты после торпедного залпа эскадренный миноносец «Урокадзе» сбросил четыре глубинные бомбы на уходящую на глубину подводную лодку. Примерно через три часа Косслер услышал сильный взрыв в направлении атакованной цели. Только после захода солнца «Кавэлла» смогла всплыть для передачи донесения об атаке авианосца типа «Сёкаку» и тех незначительных повреждениях, которые получила. Командир подводной лодки донес, что, по его мнению, авианосец потоплен, и он оказался прав. Его целью действительно был авианосец «Сёкаку». В него попало, по меньшей мере, три торпеды (по японским данным, четыре), и примерно через три часа после атаки на авианосце произошел взрыв, и он затонул».

Нашивка членов команды ДЭПЛ «Кавалла».


1 июля 1944 г. «Кавалла» стала первой американской подводной лодкой, вставшей на рейде только что захваченной военно-морской базы на острове Сайпан, где она приняла топливо и различные припасы: прием запасов осуществлялся примерно в миле от берега, а на Сайпане в это время все еще продолжались бои с японским гарнизоном. Затем подлодка продолжила патрулирование и 18 июля вскоре после полудня примерно в 50 милях к востоку от острова Лусон (Филиппинские острова), в точке с координатами 16°02’ с.ш. и 123*00’ в.д., артиллерийским огнем потопила японскую лодку-сампан водоизмещением около 100 т. 25 июля «Кавалла» направилась на атолл Маджуро, Маршалловы острова, куда и прибыла благополучно 3 августа.

После почти месяца отдыха, ремонта и пополнения запасов ДЭПЛ «Кавалла» 30 августа 1944 г. вновь вышла в море – на вторую боевую службу, которую ей предстояло нести в районе Филиппинских островов, где она вместе с подводными лодками «Разорбэк» (SS-394) и «Пиранья» (SS-389), а также еще с девятью другими субмаринами входила в состав «волчьей стаи», обеспечивавшей завесу с целью нарушения возможных операций японского флота во время проведения операции «Столмейт III» по захвату острова Пелелиу (также Пелелью, острова Палау), назначенную на 15 сентября 1944 г. (операция проводилась в период с 15 сентября по 27 ноября 1944 г.). Продолжительность второй боевой службы ДЭПЛ «Кавалла» составила 53 суток, из них непосредственно на позиции – 28 суток.

На переходе в назначенный район подлодка совершила заход на Сайпан для ремонта и пополнения запасов топлива, причем экипаж был отпущен на берег. Затем «Кавалла» вышла в назначенный район патрулирования, однако ввиду того что японский флот в указанный период активных действий в районе операции не предпринимал, второй боевой поход не отличался особенными событиями. Лишь 23 сентября субмарина была обстреляна из пулеметов вражеским самолетом, и в ее рубке появилась пулевая пробоина. 9 октября лейтенант-коммандер Косслер предпринял атаку крупного конвоя противника, но успеха не добился. После этого «Кавалла» получила приказ следовать в австралийский Фримантл, куда она и прибыла 21 октября 1944 г. для ремонта и пополнения запасов.

14 ноября 1944 г. подводная лодка вышла на свою третью боевую службу, которая продолжалась 61 сутки, включая 47 суток на позиции – в водах Южно-Китайского моря и около Филиппинских островов.

Ночью 25 ноября 1944 г. «Кавалла» обнаружила два японских эсминца, следующих ходом 15 узлов, и после непродолжительного преследования выполнила из надводного положения торпедную атаку, дав четырехторпедный залп по одному из кораблей. В результате все четыре торпеды попали в цель: эсминец «Симоцуки» водоизмещением 2500 т взорвался и быстро затонул в точке с координатами 02°21 ’ с.ш. и 107°20’ в.д. Второй эсминец предпринял попытку потопить американскую субмарину, начав сбрасывать глубинные бомбы, но «Кавалла», оставаясь в надводном положении, сумела благополучно покинуть район.

2 декабря, опять в ночное время и вновь в надводном положении подлодка предприняла попытку сблизиться для торпедной атаки с отрядом боевых кораблей японского флота в составе линкора и трех эсминцев, которые следовали ходом 18 узлов. Однако один из эсминцев, вероятно обнаружив вражескую подлодку, предпринял активные действия, и Косслеру ничего не оставалось, как уйти под воду. После того как японский корабль прошел над «Каваллой», атаку выполнили по данным гидролокатора, но не попали в цель.

Один из дизельных двигателей правого борта.

Боевой пост управления главной энергоустановкой ДЭПЛ «Кавалла».


Через три дня, 5 декабря, и вновь в ночное время американские подводники обнаружили и атаковали вражеский конвой в составе двух небольших транспортов, одного танкера и двух кораблей охранения. Когда подлодка была в надводном положении, лейтенант- коммандер Косслер выпустил из носовых торпедных аппаратов три торпеды по одному из транспортов и соседнему с ним судну. Обе цели взорвались и затонули в точке с координатами 05°00’ ю.ш. и 112°20’ в.д. Позже определили, что потоплены были переоборудованный в транспорт сетевой заградитель «Канко Мару» водоизмещением 909 брутто-регистровых тонн и грузовое судно «Сунсэн Мару» постройки 1920 г. водоизмещением 971 брутторегистровая тонна, хотя в некоторых японских источниках единственным грузовым судном с именем «Канко Мару», потопленным американцами, числится пароход постройки 1917 г. водоизмещением 1281 брутто-регистровая тонна, отправленный на дно 10 июня 1943 г. американской ДЭПЛ «Ваху» (SS-238). Впрочем, как уже отмечалось, вполне вероятно, что данное название затем присвоили переоборудованному сетевому заградителю, либо имеет место некоторая неточность.

После атаки «Кавалла», находясь в надводном положении, вновь оторвалась от противника, тогда как японские корабли охранения сбросили не одну глубинную бомбу и, как указывалось в американских документах, «палили из пушек во все стороны». Вскоре после этого подлодка двинулась на базу, на обратном пути вновь зашла в залив Эксмаут для пополнения запасов топлива, а 13 января 1945 г. прибыла во Фримантл, штат Западная Австралия.

Четвертая боевая служба ДЭПЛ «Кавалла» началась 8 февраля 1945 г. и продолжалась 46 суток, включая 37 суток патрулирования в заданном районе – акватории Южно-Китайского моря и в районе Французского Индокитая. В целом поход, в ходе которого командир «Каваллы» являлся командиром «волчьей стаи» в составе трех американских подлодок (кроме «Каваллы» в нее вошли ДЭПЛ «Хоэ» и «Хаммерхэд»), прошел без происшествий. Только однажды вражеский самолет атаковал «Каваллу», сбросив на нее две бомбы, которые разорвались близко, но вреда не причинили. Не увенчались успехом и поиски сбитых американских летчиков, на что экипаж «Каваллы» потратил целую неделю.

Впрочем, одно весьма памятное событие все же случилось: вскоре после полудня 18 марта 1945 г. неизвестная подлодка выпустила по «Кавалле» как минимум одну торпеду. Лишь благодаря умелым и быстрым действиям вахтенного офицера лейтенанта Рэнда американская подлодка смогла уклониться от торпеды и осталась цела. Периодически также попадались плавающие мины, которые в большинстве своем были расстреляны пушечно-пулеметным огнем.

25 марта 1945 г. «Кавалла» прибыла в Субик-Бей (остров Лусон, Филиппинские острова), где сразу же встала на ремонт, в то время как экипажу организовали экскурсии в Манилу, а командир субмарины на два дня убыл в Миндоро и совершил 12-часовой полет над Французским Индокитаем на патрульном бомбардировщике PB4Y-2 «Приватир».

20 апреля 1945 г. «Кавалла» вышла в свое пятое дальнее плавание, получив задачу выполнять патрулирование в акватории Южно- Китайского и Яванского морей. Поход занял 38 суток, включая 30 суток – на позиции в назначенном районе. Этот поход прошел еще более буднично, чем предыдущий: подводники остановили и досмотрели несколько судов, но все они оказались дружественными. Единственными неприятностями, которые постигли американцев на этот раз, стали два случая заклинивания рубочного люка, из-за чего в подлодку при погружении поступала вода. 21 мая американцы встретили британскую субмарину «Террапин», которая 19 мая во время атаки японского танкера подверглась массированной атаке кораблей охранения противника с применением глубинных бомб и получила повреждения, так что не могла погрузиться, а скорость ее надводного хода упала до 10 узлов. «Кавалла» сопровождала «Террапин» по Яванскому морю, Ломбокскому проливу и далее до западной Австралии.

По прибытии 27 мая во Фримантл британская подлодка была признана негодной к восстановлению, и в июне 1946 г. ее утилизировали. А «Кавалла» до 24 июня проходила ремонт и затем вышла на Гуам с грузом торпед, куда прибыла 8 июля 1945 г.

Носовой торпедный отсек «Каваллы» после переоборудования.

На таких койках отдыхали подводники на ДЭПЛ середины XX в.


5 августа 1945 г. она вышла в свое шестое и последнее за Вторую мировую войну боевое патрулирование, причем на этот раз ей предстояло действовать в акватории японских островов – сердца японской метрополии. Общая продолжительность этой боевой службы составила 36 суток, из них на позиции в назначенном районе – 21 сутки. Поход прошел без каких-либо значимых событий, исключая едва не закончившуюся трагически встречу «Каваллы» с четырьмя американскими эсминцами вскоре после полудня 13 августа в 50 милях от острова Хонсю. Обе стороны сначала приняли друг друга за противника, а эсминцы, обнаружившие подлодку на дистанции 9000 ярдов (около 8230 м), устремились на нее в атаку и лишь на дистанции 3000 ярдов (около 2740 м) разобрали ее опознавательные сигналы и отвернули в сторону, предоставив «Кавалле» возможность продолжить поиск противника.

Впрочем, уже 15 августа командир подлодки принял радиограмму от командующего подводными силами Тихоокеанского флота о том, что боевые действия окончены, и получил «добро» на завершение боевого патрулирования.

На тот момент «Кавалла» находилась в 25 милях от маяка Инубосаки (мыс Инубо, остров Хонсю), причем компанию ей составили три американских истребителя. Вскоре после этой радиограммы, в 11 ч 46 мин, американские самолеты убыли обратно на свой авианосец, оставив подводников в одиночестве. Всего 15 мин спустя подлодка подверглась атаке неопознанного самолета, который был обнаружен РЛС подлодки на дистанции около 6 миль. Однако экипаж субмарины не предпринимал каких-либо активных действий по уклонению от атаки, а самолет тем временем, выйдя на подлодку с носовых курсовых углов, с высоты около 1500 футов (около 460 м) неожиданно спикировал на «Каваллу» и сбросил 50- или 100-фунтовую авиабомбу (22,5 кг или 45 кг). Американцы дали полный вперед и приготовились к погружению, а бомба упала примерно в 100 ярдах (91,44 м) от кормы. Самолет не обстрелял подлодку из пулеметов или пушек, как обычно делалось на проходе, но уйдя за корму «Каваллы», начал разворот для новой атаки. Косслер решил не испытывать судьбу дальше и погрузился под воду. Больше атак не последовало. После того как подлодка всплыла вновь в надводное положение, ее командир радировал в штаб, отметив, что, видимо, «японские ВВС не получили еще информацию о том, что война окончена».

30 августа 1945 г. «Кавалла» и еще десять других подлодок в сопровождении эскортного эсминца направились в Токийский залив. Она вошла в залив 31 августа и ошвартовалась у борта новейшей плавбазы подводных лодок «Протеус» (AS-19), где и оставалась в момент подписания японцами акта о безоговорочной капитуляции 2 сентября 1945 г.

На следующий день «Кавалла» вместе с десятью другими подлодками покинула Токийский залив и, включив через четыре дня впервые свои ходовые огни, взяла курс на Перл- Харбор, куда и прибыла 12 сентября. Боевые действия для нее благополучно завершились. За годы Второй мировой войны «Кавалла» прошла около 90000 миль, совершила 570 погружений/всплытий и потопила в общей сложности пять боевых кораблей и судов суммарным водоизмещением 34280 т (по данным «Словаря боевых кораблей ВМС США», тоннаж составил 34180 т, что не принципиально). На день окончания войны на подлодке продолжали служить два офицера и 32 старшины и матроса, которые входили в состав ее первого экипажа.

Среди наград подлодки – благодарность в приказе президента США за потопление «Сёкаку», а также четыре «Боевые звезды» к медали «За Азиатско-Тихоокеанскую кампанию»: за участие в Битве в Филиппинском море (19-20 июня 1944 г.), в операции по захвату Западных Каролинских островов (сентябрь – октябрь 1944 г.), в 3-й операции флота против Японии (10 июля – 15 августа 1945 г.) и за боевое патрулирование на Тихом океане (14 ноября 1944 г. – 13 января 1945 г.). Кроме того, подлодка получила медаль ВМС США «За оккупационную службу» / Тихоокеанский ТВД (2-3 сентября 1945 г.).

15 сентября 1945 г. «Кавалла» покинула Перл-Харбор и, вновь миновав Панамский канал, прибыла в распоряжение командующего Атлантическим флотом ВМС США, войдя 6 октября в гавань военно-морской базы Нью- Лондон (шт. Коннектикут). 16 марта 1946 г. (по другим данным, в январе 1947 г.) подлодка была выведена из боевого состава флота и переведена в Резерв Атлантического флота ВМС США с местом дислокации ВМБ Нью-Лондон.

Носовая часть ДЭПЛ «Кавалла» после переоборудования. Хорошо видна измененная носовая часть, где была размещена антенна нового гидроакустического комплекса.

Последний удар на «Каваллу» обрушился в 2008 г., когда ураган «Айк» прошелся по американскому побережью и затронул Галвестон. Подлодка получила незначительные повреждения, а вот корабль-музей «Стюарт» (DE-238) оказался менее стойким: он был смещен со своего места и накренился на правый борт. Рубку атомной подлодки «Таутог» (SSN-639) и вовсе повалило.


Новая жизнь

Служба в Резерве длилась для «Каваллы» недолго. 10 апреля 1951 г. подлодку вновь ввели в боевой состав ВМС и приписали к 8-й эскадре подводных лодок, после чего стали привлекать к различным учениям, проводимым в водах Карибского моря и в районе побережья канадской провинции Новая Шотландия.

3 сентября 1952 г. подлодку перевели на судоверфь компании «Электрик Боут» для капитального ремонта и переоборудования в так называемую «подводную лодку – охотник», т.е. подводную лодку, главными задачами которой являлись поиск и уничтожение субмарин противника. В связи с этим 18 февраля 1953 г. ее переклассифицировали в SSK-244.

15 июля 1953 г. «Кавалла» была вновь введена в боевой состав флота и приписана к 10-й эскадре подводных лодок. Причем установленный на субмарине новый гидроакустический комплекс предоставил командованию флота возможность проводить с ее участием различные экспериментальные работы и испытания новых систем вооружения. В итоге субмарину 1 января 1954 г. перевели во 2-ю группу опытовых подводных лодок и задействовали в отработке различных систем вооружения и оборудования, а также в многочисленных учениях ВМС США и их союзников.

В частности, «Кавалла» совершила несколько походов в Европу, где принимала участие в учениях ВМС стран – членов НАТО, а в период 11-12 июня 1957 г. – в Международном военно-морском параде в Норфолке (шт. Вирджиния).

15 августа 1959 г. обозначение «Каваллы» вновь изменили – на SS-244, а в июле 1963 г. переклассифицировали ее во вспомогательную подводную лодку AGSS-244. В ноябре 1961 г. подлодка получила приказ следовать в Пуэрто-Рико для обеспечения подачи электроэнергии на оставшуюся без хода АПЛ «Трешер» (SSN-593), на которой дизель-генератор вышел из строя в тот момент, когда ядерный реактор был переведен в нерабочее состояние. Подводники с «Каваллы» успешно помогли «Трешеру» вновь «запустить» ее реактор.

3 июня 1968 г. подводную лодку окончательно вывели из боевого состава ВМС США и 30 декабря 1969 г. исключили из Военно-морского регистра США. Однако «распилить на иголки» такой знаменитый и заслуженный боевой корабль у американцев рука не поднялась. 15 сентября 1970 г. «Каваллу» было решено сохранить для истории, присвоив ей статус национального исторического памятника.

21 января 1971 г. подводную лодку передали Ассоциации подводников – ветеранов Второй мировой войны штата Техас, после чего перевезли в «Сивулф парк», расположенный на острове Пеликан в северной части Галвестона – портового города в штате Техас. Там ее и установили в качестве корабля- музея и памятника всем американским подводникам, погибшим в годы Второй мировой войны. Любой желающий сегодня может посетить этот музей и осмотреть (в том числе и внутри) легендарный боевой корабль американского флота, который отправил на дно один из японских авианосцев, нанесших в Перл-Харборе в декабре 1941 г. чувствительный удар по воинской славе американского флота.

Фото ВМС США и Петра Фрачека.


Михаил Усов

Достопримечательности военной истории Франции

Верден

Верден – символ Первой мировой войны, единственный город, награжденный российским орденом святого Георгия 4-й степени. Именно здесь развернулось ожесточенное сражение между немецкими и французскими войсками на Западном фронте. Это одна из самых кровопролитных военных операций в истории Первой мировой войны, вошедшая в историю как «Верденская мясорубка». Непрекращающиеся бои длились с февраля 1916 г. до начала 1917г.; потери с обеих сторон превысили миллион человек, из них до 430 тыс. – убитыми. Заставить немцев отступить от города на 5 км удалось только в 1918 г.

Бои в Вердене начались утром 21 февраля 1916 г. с немецкой артиллерийской подготовки, которая длилась 10 ч.

Перед мемориальным музеем Флери открыта площадка, на которой демонстрируются образцы французского артиллерийского вооружения, применявшегося в тот период. 75-мм казематные пушки на основе скорострельной пушки Мlе1897.

170-мм немецкий миномет, найденный в июне 1976 г. на холме №304, где он был засыпан при обстреле в 1916 г. На боковой стене музея, за артиллерийским снарядом к французской 400-мм железнодорожной гаубице М1915/16 «Сен-Шамон», – поэтическая эпитафия Поля Валери, посвященная героям Вердена.

Тяжелая «длинная» пушка Банжа 155 mm L Мlе1877.


Чтобы окончательно сломить моральный дух французов, немцы стремились уничтожить построенные после поражения во франко-прусской войне 1870 г. крепости Дуомон и Во и завоевать северо-восточную цитадель Франции Верден – крепость, прикрывавшую путь к Парижу с Востока. Девять деревень Флери были просто стерты с лица земли. До сих пор на многих участках этой вспаханной войной земле не растет ничего, кроме травы.

При этом надо помнить, что местность района Вердена (особенно форты, находящиеся в руках немцев) массировано обстреливалась и артиллерией Франции, когда она пыталась вернуть себе утраченные позиции, в том числе крупнокалиберными снарядами калибра 400 мм.

Под Верденом получили широкое применение минометы, легкие пулеметы, ружейные гранатометы, огнеметы в составе штурмовых групп, химические снаряды. Впервые с помощью автомобильного транспорта осуществлялись масштабные перегруппировки и снабжение войск (создана так называемая «Священная дорога», большинство автомобилей с французской стороны – грузовики «Берлие»).

Самое продолжительное за всю войну сражение, завершившееся 18 декабря 1916 г., не привело к существенному изменению обстановки на фронте. Однако опыт обороны Вердена, построенный на сочетании полевых и долговременных укреплений, послужил одним из доводов целесообразности строительства укрепрайонов в пограничных полосах большинства государств Европы после Первой мировой войны.

3,5-тонный грузовик «Берлие» СВА выпуска 1913 г. и полевая кухня.


В музее широко представлены артиллерийские системы периода Первой мировой войны. На переднем плане – немецкая 105-мм легкая полевая гаубица 10.5 cm leFH 16.

Ручная поделка защитников форта, выполненная из гильзы артиллерийского снаряда.

Дуомонский оссуарий.

Немецкий стальной шлем М1916 со съемным налобником (вверху) и французская «каска Адриана» М15 с защитной маской Поллака.


Сегодня напоминанием о тех событиях служат музеи и кладбища Вердена, а также мемориальные памятники, расположенные немного к северу от Вердена на холмах, и многочисленные кладбища, созданные уже после войны.

Центральным мемориалом Вердена является музей Де Флери, устроенный на месте уничтоженной деревни. Музей начали создавать в 1960-х гг. по решению Национального комитета памяти Вердена. Здесь собрано много артефактов кровопролитных войн. Представлено оружие того периода, личные вещи солдат, амуниция и снаряжение, а также французские и немецкие самолеты, реконструированные фрагменты траншеи, оружие и артиллерия.

Мемориальное сооружение, по форме напоминающее подводную лодку или дирижабль с башней (общая высота сооружения 137 м), торжественно открыли в 1932 г.

Французская 75-мм казематная пушка, осуществлявшая прикрытие входа в форт Во.

Бетонные и железные защитные колпаки форта Во со следами боевых повреждений, обломки оборонительных сооружений, а также заросшие воронки от снарядов напоминают о разыгравшихся здесь ожесточенных сражениях.

Сохранившиеся оборонительные сооружения форта Дуомон.

На врезке памятная доска у входа в форт Во, посвященная "голубиной почте". Надпись на доске гласит: "Голубятникам, погибшим за Францию, и голубю Вердена из этой крепости, который вылетел во время битвы за Верден (4 июня 1916 г))". Доска открылась в 1929 г.


Часто его называют Оссуарий[8] форта Дуомон. В нем хранятся останки около 130000 неизвестных французских и немецких солдат. Мемориал открыт круглый год, в нем также демонстрируется оружие Первой мировой войны.

От стен Оссуария к подножью холма спускается французское национальное кладбище с 15 тыс. крестов и несколькими мусульманскими и иудейскими надгробиями.

Старые форты Во и Дуомон сегодня служат для демонстрации достижений французских фортификаторов накануне и в ходе Первой мировой войны, в том числе, когда они находились под немецкой оккупацией.

Форт Во расположен в 4 км на восток от Флери и ныне он известен своими тоннелями, казематами, подземными коридорами и переходами. А когда-то защитники форта прославили себя героической обороной и борьбой за выживание. И хотя спустя неделю немецкие войска, предприняв газовую атаку, все-таки вынудили гарнизон капитулировать, в декабре 1916 г. французы вернули себе форт.

Форт Дуомон находится на расстоянии около 2 км к северу от мемориального Оссуария, на высоком холме. Это наиболее мощный из 39 фортов, построенных вдоль 45-км линии фронта для защиты Вердена. На четвертый день сражения форт был легко взят. Немцы удерживали Дуомон вплоть до октября 1916 г., когда его отвоевали колониальные войска из Марокко. Форт Дуомон – это 3 км холодных сырых галерей, построенных между 1885 и 1912 гг.

В форте Дуомон привлекают внимание броневая башня с 75-мм пушкой для самообороны форта, пулеметные башни и броневые наблюдательные посты. В юго-восточном углу форта находится вращающаяся броневая башня диаметром 3,8 м со стальным куполом толщиной 30 см, оснащенная 155-мм пушкой. Вокруг башни сооружен железобетонный колодец.

Форт Дуомон окружает глубокий ров с земляным эскарпом, далее расположен контрэскарп из песчанистого камня, увенчанный железной решеткой, имеется также проволочная сеть шириной 30 см (ее остатки хорошо сохранились). Заметны казематы, соединяющиеся двумя потернами с внутренним двориком форта. При броневой башне с 155-мм пушкой расположен также броневой наблюдательный пост.

Стоимость форта Дуомон была определена французским инженером Бенуа в 6 млн. франков. Так вот, по его расчету, стоимость бомбардировки форта превышала стоимость самого форта в 20 раз. То есть форт себя оправдал!

Броневой наблюдательный колпак в районе форта.

Артиллерийская башня. Вид снаружи и внутри.

Отдельные оборонительные сооружения форта Дуомон сохранились достаточно хорошо и даже сейчас выглядят грозно.

Внутренние защищенные переходы и казарма в форте Дуомон.


М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

Оценка теплового излучения танка Т-10. НИИБТ полигон, 1958 г.


Использование сетчатых экранов на танках (см. «ТиВ» №3/2014 г.) было связано также еще с одним вопросом обеспечения их защиты. Развитие теплопеленгационной техники и появление реактивных снарядов с тепловыми головками самонаведения потребовали проведения в середине 1950-х гг. исследований теплового излучения танков с целью поиска возможных путей его снижения (дальность обнаружения танков, не оборудованных теплорассеивающими приборами, могла достигать 3 км). Использование эжекционной системы охлаждения на Т-10 позволило несколько снизить температуру выпускных газов двигателя и выпускного тракта и, соответственно, уменьшить величину яркости теплового излучения и, как следствие, – дальность его обнаружения средствами теплопеленгации.

Проведенные в 1956-1958 гг. на НИИБТ полигоне исследования по определению способов защиты объектов бронетанковой техники от обнаружения их наземными средствами теплопеленгации показали, что поверхности МТО Т-10 имели сравнительно равномерный нагрев. Наиболее высокой температурой обладали поверхности надмоторного люка и кормовых броневых листов. Превышение температуры над окружающей достигало в этих точках 30°С. В отдельных случаях аналогичное превышение температуры имели и картеры бортовых редукторов. Температуры поверхностей башни, лобовых листов боевого отделения превышений над окружающей температурой не имели.

В ходе исследований выяснили, что одним из эффективных средств маскировки теплового излучения как раз и являлось экранирование, обеспечивавшее отвод тепла, поглощаемого экраном (за счет наличия воздушной циркуляции между экраном и нагретой поверхностью). Однако при наличии мощного источника тепла, какими являлись выпускные тракты отработавших газов двигателя, эффективность экранов могла снижаться по мере их разогревания. Поэтому работы по экранированию танков не исключали необходимости дальнейшего изыскания путей снижения температуры выпускных газов и уменьшения их дымности.

Как один из вариантов защиты от теплового излучения танка Т-10 во ВНИИ-100 предложили использовать сетчатые экраны-фальшборта, первоначально разработанные для защиты от кумулятивных средств поражения. Их предлагалось устанавливать как передлобовой, так и бортовой проекцией машины. Лобовой экран обеспечивал снижение общего теплового фона танка, а бортовой – являлся эффективным средством тепловой защиты бортовых редукторов и нагретого выпускного тракта. Кроме того, с целью уменьшения теплового излучения более нагретых поверхностей спроектировали и изготовили специальные козырьки-экраны. Их эффективность проверили в полевых условиях.

Испытания защитных козырьков, прикрывавших выпускные окна, на танке Т-10 прошли в период октября-ноября 1960 г. на НИИБТ полигоне. Одновременно проверили эффективность покрытия наружных поверхностей шведской краской от обнаружения теплопеленгационными приборами. Как показали результаты испытаний, по сравнению с необорудованным Т-10 защитные козырьки существенных результатов по уменьшению теплового излучения поверхностей машины не дали. Кроме того, после десяти выстрелов за 15 мин тепловое излучение пушки Т-10 становилось соизмеримым в бортовой проекции тепловому излучению левого борта танка Т-55. В связи с этим для ствола пушки Т-10М («Объект 272») специалисты ВНИИ-100 предложили специальный чехол, который рекомендовался для полигонных испытаний.

Т-10А, оборудованный сетчатыми экранами типа «фальшборт». Проект ВНИИ-100, 1960 г.


Большое внимание уделялось вопросам защиты Т-10 от поражающих факторов ОМП. НИОКР по повышению защитных свойств танка от воздействия ударной (взрывной) волны развернулись на ЧКЗ в начале в 1955 г. на основании требований НТК ГБТУ «О мерах повышения защиты танка Т-10 от воздействия ударной волны» и приказа министра транспортного машиностроения №42 от 28 февраля 1955 г.

Конструкторское бюро ЧКЗ обязывалось разработать надежную герметизацию броневого корпуса и башни машины, обеспечивавшую защиту экипажа и агрегатов от поражающего действия ударной волны ядерного взрыва с избыточным давлением во фронте 0,34-0,39 МПа (3,5-4,0 кгс/см² ). При этом внутри обитаемых отделений допускалось избыточное давление не более 0,2 МПа (0,2 кгс/см² ), а уплотняющие элементы должны были быть огнестойкими и надежными в работе.

СКБ-2 завода в июле 1955 г. выполнило эскизно-технические проекты уплотнений лобовой части башни, погонов опоры башни, люков командира, заряжающего и механика-водителя, вентиляторов боевого отделения, а также закрывающихся (с места механика-водителя) жалюзи над воздухопритоками и воздухоотводами системы охлаждения двигателя. Кроме того, были изучены вопросы повышения жесткости и герметичности моторной перегородки и крепления крыши корпуса машины.

Для исследования возможности создания и поддержания в обитаемых отделениях танка избыточного давления 147 Па (0,0015 кгс/см² ) с предварительной очисткой нагнетаемого воздуха провели ряд экспериментально-исследовательских работ. При этом рассматривались пути получения избыточного давления за счет отбора воздуха от нагнетателя двигателя, от нагнетателя двигателя в сочетании с нагнетающим вентилятором башни и от нагнетателя и нагнетающего вентилятора башни в сочетании с вентиляторами на моторной перегородке, работавшими на нагнетание.

Предложенные уплотнения и способы получения избыточного давления в сентябре-октябре 1955 г. прошли заводские испытания в серийном Т-10 (№5507А008), в конструкцию которого внесли изменения, обеспечивавшие нагнетание воздуха в боевое отделение. Так, для подвода воздуха от нагнетателя двигателя тройник его всасывающего трубопровода соединили с боевым отделением патрубком с дроссельной заслонкой, для чего в моторной перегородке выполнили отверстие диаметром 50 мм. Два отсасывающих вентилятора, располагавшихся в моторной перегородке, установили таким образом, чтобы они нагнетали воздух в боевое отделение.

Параллельно с определением возможности создания в обитаемых отделениях избыточного давления 147 Па (15 мм вод. ст.) провели оценку качества уплотнений всех щелей и неплотностей.

На первом этапе зафиксировали величины разряжения в различных точках внутреннего объема танка Т-10 по мере изменения частоты вращения коленчатого вала двигателя. Установили также причины влияния на величину разряжения дросселирования эжекции в зависимости от сочетания различных положений крышек входных люков экипажа и дроссельных заслонок эжекционной системы охлаждения. В частности, выяснили, что открытие люков в башне и в отделении управления приводило к резкому падению разряжения до нуля в боевом отделении и в отделении управления и незначительно сказывалось на величине разряжения в МТО.

Для проведения второго этапа испытаний боевое отделение и отделение управления Т-10 дополнительно уплотнили, а для создания избыточного давления использовали нагнетатель двигателя и три нагнетающих вентилятора (башенный и два – в перегородке МТО). Уплотнение перегородки МТО выполнили по временному варианту с помощью солидола, консталина и обтирочных концов (ветоши). Кроме того, уплотнили маску пушки, люк механика-водителя, погоны опоры башни, щели смотровых приборов, гнездо отсутствовавшего прибора ТПБ в передней части башни.

На этом этапе оценили эффективность создания избыточного давления в боевом отделении при использовании нагнетателя двигателя, при его совместной работе с вентиляторами башни и моторной перегородки, а также влияние различных факторов (открытых и закрытых эжекционных заслонок, открытой и закрытой крышки надмоторного люка) на величину давления в боевом отделении. Дополнительно замерили приращение температуры в боевом отделении и отделении управления, а также возле патрубка нагнетателя.

Результаты второго этапа показали, что нагнетатель двигателя как средство для создания избыточного давления в обитаемых отделениях танка малоэффективен: вместо давления 147 Па (15 мм вод. ст.) он обеспечивал только 11,8-24,5 Па (1,2-2,5 мм вод. ст.). В боевое отделение от нагнетателя поступал горячий воздух, что приводило к резкому повышению температуры воздуха в обитаемых отделениях: за 15 мин температура в башне повышалась с 18 до 31-32°С, а в отделении управления – с 16,7 до 21 °С. Такое приращение температуры являлось крайне нежелательным, особенно в летний период.

Наиболее эффективным оказалось использование трех вентиляторов, работавших на нагнетание, которые подавали воздух в боевое отделение совместно с нагнетателем двигателя. Давление воздуха в обитаемых отделениях возросло до 268,7 Па (27,4 мм вод. ст.), а при открытом надмоторном люке – даже до 296,2 Па (30,2 мм вод. ст.), т.е. в 2 раза больше необходимого.

Уплотнение вентиляторов перегородки МТО танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.


Таким образом, с помощью трех нагнетающих вентиляторов удалось повысить давление в боевом отделении на 255-264,8 Па (26-27 мм вод. ст.) по сравнению с давлением, создаваемым одним нагнетателем. Поэтому в дальнейшем для создания противодавления ориентировались целиком на работу вентиляторов. Выбрали следующие технические характеристики вентиляторов: тип – осевой, с девятью лопатками (угол атаки 20°), диаметр – 220 мм, привод – от электромотора мощностью 175 Вт при частоте вращения вала 3500 мин-1 и напряжением 24В.

На третьем этапе исследований изучили возможность создания необходимого избыточного давления за счет использования только вентиляторов (патрубок нагнетателя двигателя был полностью перекрыт) при различных положениях крышки надмоторного люка.

Так как использование всех трех работавших на нагнетание вентиляторов дало весьма ощутимый результат, попытались создать избыточное давление без дополнительной герметизации танка. Для этого все уплотнения демонтировали и исследовали два случая при постоянной работе трех вентиляторов и закрытыми дроссельными заслонками: с закрытым и открытым положением крышки надмоторного люка.

Максимальная величина противодавления, создаваемого в танке Т-10 при работе трех вентиляторов на нагнетание, находилась в пределах 207,9-245,2 Па (21,2-25 мм вод. ст.). Противодавление 207,9 Па соответствовало работе трех вентиляторов при закрытой крышке надмоторного люка. При открытой крышке надмоторного люка противодавление, создаваемое тремя вентиляторами, составляло 245,2 Па. Таким образом, открытие крышки надмоторного люка давало увеличение противодавления на 37,3 Па (3,8 мм вод. ст.), что говорило о недостаточной площади проходного сечения окон летнего забора воздуха и его большого сопротивления на входе в моторное отделение.

При частоте вращения коленчатого вала двигателя 600 мин'1 противодавление в танке составляло 221,6 Па (22,6 мм вод. ст.) и по мере увеличения частоты вращения до 2150 мин'1 падало до 207,9 Па. Такое явление объяснялось отсосом воздуха через оставшиеся неплотности в моторной перегородке.

Эффективность этого варианта подтверждалась и величиной противодавления, создававшегося тремя вентиляторами при неуплотненной моторной перегородке и других снятых добавочных уплотнений (при частоте вращения коленчатого вала двигателя 600 мин'1 величина противодавления составляла 114,7 Па (11,7 мм вод. ст.), при 1900 мин-1 -103 Па (10,5 мм вод. ст.). В результате подтвердилась возможность создания избыточного давления в танке Т-10 при частичном нарушении герметизации уплотнений корпуса, башни и моторной перегородки.

В итоге для серийного танка Т-10 рекомендовалось использование нагнетающих электровентиляторов для создания избыточного давления при одновременном улучшении конструкции воздухонепроницаемых уплотнений моторной перегородки, маски пушки, крышки люка механика-водителя и других неплотностей. Предлагалось применить один мощный вентилятор, равный по производительности трем малым, с предварительной фильтрацией воздуха и размещением его на крыше башни. Кроме того, для повышения эффективности вентилятора рекомендовалось улучшить уплотнения эжекторов и радиаторов, а также конструкцию окон летнего забора воздуха в моторное отделение с целью увеличения их живого сечения.

На основании полученных экспериментальных данных и рекомендаций в СКБ-2 ЧКЗ разработали вентилятор (с воздухофильтром) производительностью 30 м3 /мин. с компаудным электромотором мощностью 500 Вт при максимальной частоте вращения вала 3500 мин1 . На электромоторе устанавливались два вентилятора: один – высоконапорный, малой производительности, второй – высокой производительности, которые были закрыты бронировкой.

Воздух, поступавший в боевое отделение через окна в бронировке, проходил две ступени очистки. Основная часть пыли (около 90%), засасывавшаяся вместе с воздухом, выбрасывалась наружу вентилятором малой производительности (первая ступень очистки). Далее очищенный воздух через решетку просасывался вентилятором высокой производительности и нагнетался в боевое отделения, проходя через проволочную набивку (канитель), пропитанную маслом и частично пропитанное маслом войлочное кольцо (вторая ступень очистки). При необходимости данная конструкция вентилятора с воздухоочистителем позволяла нагнетать в боевое отделение воздух, минуя вторую ступень очистки.

С учетом проведенных испытаний на ЧКЗ доработали конструкцию уплотнений и к декабрю 1955 г. подготовили технический проект защиты экипажа танка Т-10 от поражающих факторов ядерного оружия. Машина с данным комплектом получила заводское обозначение «Объект 756».

Закрывающиеся жалюзи над радиаторами (левым и правым) и над окном зимнего забора воздуха устанавливались вместо существовавших на машине неподвижных жалюзи. Закрывавшиеся жалюзи над эжекторами монтировались непосредственно над ними – на крыше корпуса. Сверху жалюзи прикрывались защитной сеткой.

Створки для закрывания летнего забора воздуха размещались внутри колодцев для забора воздуха.

Управление всеми жалюзи радиаторов, эжекторов и зимнего забора воздуха осуществлялось от одного привода, рукоятка которого располагалась в боевом отделении, в районе рабочего места заряжающего. Установка привода управления жалюзи в боевом отделении, а не у механика-водителя, позволила существенно упростить конструкцию привода и снизить усилия на открывание и закрывание жалюзи.

Закрывание каждого окна летнего забора воздуха осуществлялось отдельным приводом (с помощью штоков) также из боевого отделения.

Усиленный стопор башни (стержневого типа с рычажным приводом) располагался в левой части ниши кормы (между снарядной укладкой и радиостанцией) и обеспечивал стопорение башни в двух положениях (по-походному и по-боевому). Стопор позволял удерживать башню в застопоренном состоянии при действии на нее давления скоростного напора ударной волны порядка 284-353 кПа (2,9-3,6 кгс/см² ). Он был прост в изготовлении и монтаже и не требовал значительных доработок корпуса и башни.

Конструкция нагнетающего вентилятора башни с воздухофильтром танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.

Кинематическая схема закрывания жалюзи танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.


Жесткость моторной перегородки увеличили за счет изменения сечения каркаса, увеличения толщины листов, замены алюминиевых листов на стальные и двух верхних алюминиевых шиберов одним стальным. В местах прохода труб через перегородку герметичность обеспечивалась за счет вварки соединительных труб в листы самой перегородки. Для уплотнения мест прохода проводов использовали разрезные резиновые втулки с фланцем, а уплотнения мест прохода тяг приводов – кожаные манжеты.

Прочность установки моторной перегородки повысили путем крепления ее по всему периметру, при этом количество болтов уменьшили до возможно допустимого. Такая конструкция обеспечивала надежную изоляцию боевого отделения от МТО и ориентировочно выдерживала избыточное давление со стороны МТО до 49 кПа (0,5 кгс/см² ). Кроме того, по требованию ГБТУ разработали технический проект второго варианта герметизации моторной перегородки, в котором места прохода труб уплотнялись с помощью разрезных резиновых шайб.

Уплотнение вентиляторов (левого и правого) в моторной перегородке осуществлялось за счет перекрытия их окон специальными кольцами с пружинным механизмом. Для уплотнения погонов опоры башни служили резиновые манжеты и кольца.

Такая конструкция уплотнения стала надежным средством не только для предотвращения проникновения в боевое отделение и отделение управления взрывной волны, радиоактивной пыли, утечки воздуха из башни при создании избыточного давления, но и при подводном вождении танка.

Предохранение башни от заклинивания камнями, землей и другими предметами, отбрасывавшимися ударной волной, в техническом проекте обеспечивалось лабиринтным уплотнением. Внутреннее кольцо лабиринта приваривалось к подбашенному листу корпуса. Внешнее кольцо лабиринта состояло из отдельных броневых кольцевых секторов, привернутых болтами к бонкам, приваривавшимся к юбке башни (это позволяло легко осуществить замену поврежденных секторов лабиринта). К внешнему кольцу крепилось мягкое уплотнение из огнестойкой ткани, которое при воздействии взрывной волны прижимаясь к внутреннему кольцу, дополнительно обеспечивало защиту погонов от песка и пыли.

Нижняя часть амбразуры пушки защищалась с помощью фартука, изготовленного из формовой гофрированной резины с внешней поверхностью из огнестойкой ткани.

После введения уплотнения погонов опоры башни усилие на рукоятке механизма поворота башни возросло не более чем на 5%.

Уплотнение лобовой части башни обеспечивалось установкой на винтах резинового уплотнения по контуру стенок амбразуры пушки. Аналогичным образом осуществлялось уплотнение амбразуры спаренного пулемета. Зазоры между рамкой пушки и погоном башни уплотнялись резиновой прокладкой, а проемы в башне под установку рамки и отверстия под пальцы – с помощью резиновых пластин и резиновых шайб. Это гарантировало надежное уплотнение лобовой части башни при прокачке системы от -3 до +10° с незначительной доработкой башни, бронировки и рамки, без увеличения массы деталей[9], а усилие на рукоятке подъемного механизма пушки возросло только на 5% по сравнению с допустимым значением.

Уплотнение погона командирской башенки осуществлялось двумя резиновыми кольцами. Одно кольцо крепилось к нижней части наружного погона и входило в кольцевую проточку внутреннего погона поворотного основания люка (командирской башенки). Оно обеспечивало защиту от проникновения в боевое отделение взрывной волны и радиоактивной пыли, а также предотвращало утечку воздуха, нагнетавшегося в башню при создании избыточного давления внутри машины.

Второе кольцо использовалось для герметизации при подводном вождении танка. С одной стороны кольцо крепилось на наружном погоне люка, а с другой стороны при необходимости могло быть частично или полностью затянуто с последующей фиксацией в данном положении. Снаружи кольцо прикрывал защитный кожух.

Аналогичным образом было выполнено уплотнение погона входного люка наводчика.

Уплотнение крышки входного люка механика-водителя осуществлялось с помощью резиновой камеры, закрепленной по ее периметру и соединенной с резиновым воздушным баллоном. При закрывании крышки люка воздушный баллон сжимался под действием специального штока. Происходила перекачка воздуха в периферийную камеру уплотнения, которая, расширяясь, уплотняла пространство между крышкой и кромкой выреза в броневом листе. Снаружи камера была защищена специальным кожухом. Остальные неплотности в соединениях деталей и узлов устранялись путем постановки резиновых прокладок и шайб. Данная конструкция уплотнения крышки люка механика-водителя обеспечивала защиту как от действия взрывной волны, так и от проникновения влаги при преодолении водных преград.

Существующие замки и крышки люков не требовали дополнительного усиления.

Для защиты объектива прицела ТШ2-27 от повреждения песком, мелкими камнями, землей, а также другими мелкими предметами, отбрасывавшимися ударной волной, применили подвижную броневую заслонку, которая под действием пружины постоянно закрывала амбразуру прицела. Открытие амбразуры производилось с помощью тросового привода. Попадание в боевое отделение радиоактивной пыли и влаги через амбразуру прицела исключалось за счет дополнительного уплотнения из поропласта, плотно облегавшего головку прицела и болтами крепившегося к рамке, приваренной к башне.

Предохранение командирского прибора ТПКУ от механических повреждений обеспечивалось установкой перед ним защитного стекла. Аналогичную роль выполняли и защитные стекла, крепившиеся пружинными планками на специальном кожухе приборов ТНП.

Наряду с предложенной конструкцией защиты приборов ТПКУ и ТНП завод посчитал необходимым обратить внимание на затрудненную очистку при эксплуатации танка как самих призм приборов, так и их защитных стекол. По мнению специалистов ЧКЗ, требовалось устанавливать защитные стекла непосредственно на самих приборах ТПКУ и ТНП с обеспечением возможности легкой замены или очистки стекол от пыли без выхода экипажа из танка.

В феврале-марте 1956 г. с целью отработки новых предложений по созданию избыточного давления в обитаемых отделениях, а также проверки сопротивления кассет воздушного фильтра на ЧКЗ прошел испытания дооборудованный серийный танк Т-10 (№5507А008). Для проведения испытаний тройник всасывающего трубопровода нагнетателя двигателя через отверстие в моторной перегородке соединили патрубком диаметром 60 мм (с дроссельной заслонкой) с боевым отделением. Над нагнетающим вентилятором на башне установили колпак для монтажа кассет от воздушного фильтра.

Вверху: уплотнение башни танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.

Защита прицела ТШ2-27 танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.

Уплотнение крышки люка механика-водителя танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г.

Уплотнение люка командирской башенки танка Т-10 («Объект 756»). Технический проект ЧКЗ, 1955 г. Внизу показан вариант уплотнения люка командирской башенки с установкой защитных стекол на приборах ТПКУ и ТНП.


В ходе испытаний вновь была исследована возможность создания и поддержания в боевом отделении танка избыточного давления не менее 147 Па (15 мм вод. ст.) с использованием как нагнетателя двигателя с соединительным патрубком диаметром 60 мм, так и одного башенного серийного вентилятора с одной и тремя кассетами воздушного фильтра (при работе двигателя и без него).

На первом этапе определялись величина давления или разряжения в обитаемых отделениях и МТО в зависимости от частоты вращения коленчатого вала двигателя, величина падения напора в нагнетателе двигателя при работе с отбором воздуха для создания избыточного давления в танке, прирост температуры в боевом отделении при работе двигателя на эксплуатационных режимах с отбором воздуха от нагнетателя для создания избыточного давления в танке и степень дросселирования проходного сечения соединительного патрубка диаметром 60 мм для получения постоянного избыточного давления 147 Па.

На втором этапе испытаний при создании избыточного давления с помощью башенного вентилятора оценивались величины избыточного давления в боевом отделении при его работе без установки кассет воздухофильтра и с одной (средней) или тремя кассетами.

Выяснилось, что нагнетатель двигателя машины обеспечивал достаточно высокое избыточное давление в боевом отделении (255 Па (26 мм вод. ст.) при частоте вращения коленчатого вала 1900 мин-1 ) при хорошем уплотнении моторной перегородки, маски пушки, крышки люка механика-водителя и других неплотностей за счет расширения диаметра патрубка от нагнетателя двигателя до 60 мм. При этом установили, что необходимое противодавление могло быть обеспечено и при отборе воздуха от нагнетателя через патрубок с приведенным диаметром 50 мм при частоте вращения коленвала двигателя 1900 мин-1 .

Однако отбор воздуха от нагнетателя привел к снижению давления в нагнетателе с 53,9 до 41,2 кПа (с 405 до 310 мм рт. ст.), т.е. на 23,5%. При предварительной проверке на стенде (без воздухоочистителей и эжекторов) такой отбор воздуха вызывал снижение мощности двигателя только на 3%. Но основным недостатком этого способа создания избыточного давления являлось значительное повышение температуры воздуха в боевом отделении танка. Горячий воздух, нагнетавшийся в боевое отделение, повышал температуру в нем с +14 до +52°С в течение 40 мин при работе двигателя на эксплуатационных режимах. Это было недопустимым, поскольку экипаж в таких условиях не мог выполнять свои обязанности в течение длительного времени.

Другой недостаток способа создания избыточного давления с использованием нагнетателя двигателя заключался в забрасывании незначительного количества масла из фильтра вместе с воздухом в боевое отделение.

При работе серийного башенного вентилятора и при неработающем двигателе танка в боевом отделении обеспечивалось противодавление 58,45 Па (5,96 мм вод. ст.). С пуском двигателя избыточное давление в зависимости от режимов его работы находилось в пределах 48,1 -62,8 Па (4,9-6,4 мм вод. ст.). Проверка сопротивления кассет воздухофильтров танка Т-10 при продувке их серийным вентилятором башни показала, что величина сопротивления при одной кассете составляла441 Па (45 мм вод. ст.), при трех кассетах -19,1 Па (1,95 мм вод. ст.).

Таким образом, для использования нагнетателя как средства создания избыточного давления в боевом отделении Т-10 требовалось снизить температуру нагнетаемого воздуха и исключить попадание масла в боевое отделение.

В процессе дальнейших испытаний предполагалось проверить влияние запыления воздухофильтров, выпускных газов эжектора и температуры окружающего воздуха на величину избыточного давления, температуру нагнетаемого воздуха и его состав (загазованность). Для выявления влияния отбора воздуха на рабочий процесс двигателя надлежало также провести специальные стендовые испытания. Необходимо отметить, что позже от использования кассет воздухофильтра в сочетании с нагнетающим вентилятором на крыше башни отказались.

После доработки технического проекта и усовершенствования отдельных узлов и агрегатов, обеспечивавших повышение защитных свойств от воздействия ударной волны, в начале 1957 г. на ЧКЗ изготовили опытный образец танка Т-10 («Объект 756»). В периоде 5 по 16 апреля 1957 г. он прошел полигонные испытания в районе Челябинска.

За время испытаний танк прошел по-боевому (с расстопоренной башней) 501 км со средней скоростью 23,6-26,3 км/ч. Пробеги (за исключением пробегов на режиме ПАЗ) совершались с открытыми люками. На режиме ПАЗ провели три пробега машины продолжительностью 40-45 мин каждый. Двигатель отработал 31,66 ч (из них 20,46 ч под нагрузкой и 11,2 ч – без нагрузки при стационарных испытаниях). Кроме того, произвели десять выстрелов из пушки, 536 перебросов башни на угол 60° в обе стороны, 350 подъемов и опусканий пушки на максимальный угол от пульта наводчика и 50 включений автоматики закрывающихся устройств.

Испытания показали, что мероприятия по повышению защитных свойств Т-10 от воздействия ударной (взрывной) волны ядерного взрыва в основном были успешно реализованы. Боевая масса танка составила 49512 кг и не превысила величины, предусмотренной ТТТ для серийной машины (50000 кг).

Усилия на рукоятках маховиков поворотного и подъемного механизмов в связи с уплотнением погонов башни и маски пушки в 2 раза превышали величины, установленные ТТТ (на рукоятке маховика МПБ – 8-10,5 кге вместо 5 кгс+5%, на рукоятке маховика подъемного механизма – 9-11 кге вместо 5,5 кгс+5%). Усилие для открывания заслонки нагнетающего вентилятора оказалось велико (30-33 кге), а открывание задвижек вытяжных вентиляторов – затруднено и неудобно. Поворот башни вкруговую при крене танка 15° с помощью электропривода оказался почти невозможен.

Воздушный нагнетатель при работе двигателя на эксплуатационных режимах обеспечивал создание избыточного давления воздуха внутри машины в пределах 123,6-133,4 Па (12,6-13,6 мм вод. ст.) за 3-5 с; по ТТТ – 98,1 -147,1 Па (10-15 мм вод. ст.). Досылка (установка) выстрела в канал ствола приводила к повышению давления на 23,5-25,5 Па (2,4-2,6 мм вод. ст.), а открытие заслонки амбразуры прицела – к снижению давления на 9,8-15,7 Па (1-1,6 мм вод. ст.).

Температура воздуха внутри танка на рабочих местах экипажа при включенном нагнетателе через 30-40 мин работы двигателя на эксплуатационных режимах достигала 34,2-38,8°С (при температуре наружного воздуха +9°С). Приращение температуры воздуха внутри танка (по сравнению с первоначально установившейся в танке) составляло 14,2-17,8°С. Температура воздуха внутри боевого отделения в районе места командира танка достигала: у сиденья – 42°С, у ног – 47°С. При работе двигателя на режиме максимальной частоты вращения коленчатого вала (2100 мин-1) температура в районе сиденья наводчика и ног командира танка поднималась до 52-58°С.

Проведенные на танке мероприятия по ПАЗ влияния на температурный режим работы двигателя не оказали. Температура охлаждающей жидкости и масла находилась в пределах эксплуатационных норм.

В то же время загазованность воздуха окисью углерода в боевом отделении после срабатывания автоматики и работы в течение 1 мин была очень велика (0,0784 мг/л). При такой концентрации окиси углерода во вдыхаемом воздухе и задымленности боевого отделения отработавшими газами экипаж мог находиться в танке не более 0,5-1 мин.

Автоматика закрывания герметизирующих устройств действовала не всегда надежно. Из 50 включений автоматики 18 раз отказала задвижка левого вытяжного вентилятора, три раза – заслонка амбразуры прицела ТШ и три раза – закрывающиеся жалюзи.Оказалась недостаточной надежность механизмов затяжки уплотнений погона башни и закрывающихся жалюзи над окном зимнего забора воздуха, уплотнений маски пушки, крышки люка механика-водителя и отражательных решеток эжекторов.

Время, необходимое для снятия и установки герметизированной моторной перегородки, а также воздухоочистителей без учета их промазки, составляло 8,67 ч, в то время как на серийном танке для этого требовалось не более 3,5-4 ч.

В итоге комиссия, проводившая испытания, рекомендовала заводу изучить возможность защиты канала ствола пушки от попадания в него песка и камней, отбрасываемых ударной волной во время ядерного взрыва. Следовало повысить надежность уплотнения маски пушки и проработать мероприятия по снижению температуры воздуха в боевом отделении. Надлежало предусмотреть установку на танке специального устройства, обеспечивавшего автоматическое глушение двигателя после срабатывание автоматики, и обеспечить более удобное открывание задвижек вытяжных вентиляторов.

Требовалось уменьшить усилия для открывания заслонок нагнетающего вентилятора и обеспечить установку (монтаж) бронебойных снарядов в правую двухместную укладку без предварительного удаления снарядов из задней правой восьмиместной укладки. Предполагалось реализовать более удобный доступ к рукоятке штыревого стопора, а также проработать вопрос сокращения времени на снятие и установку моторной перегородки и воздухоочистителей при техническом обслуживании танка.

С целью более полного выявления качеств защиты предлагалось провести дальнейшие испытания танка «Объект 756» в реальных условиях ядерного взрыва. Однако в связи с прекращением производства Т-10 (Т-10А, Т-10Б) отработка и внедрение мероприятий ПАЗ велись уже применительно к танку Т-1 ОМ.

Для повышения пожарной безопасности танка Т-10 в случае его боевых повреждений в конструкторском бюро ЧКЗ продолжили создание унифицированной системы противопожарного оборудования (УС ППО – «Объект 739»). В соответствии с планом ОКР по танковой тематике на 1953 г. и тактико-техническими требованиями НТК ГБТУ завод разработал и изготовил в I квартале 1953 г. для танков и САУ два опытных образца этой системы.

Автомат УС ППО («Объект 739») танка «Объект 730», 1953 г.

Размещение аппаратуры УС ППО («Объект 739») в танке «Объект 730», 1953 г.


Один образец УС ППО в I-II кварталах 1953 г. прошел стендовые испытания. Второй образец испытали в танке ИС-4, а затем его смонтировали в одном из опытных танков «Объект 730» для проведения длительных ходовых испытаний и испытаний на тушение пожаров после прохождения гарантийного километража.

В состав системы входили: автомат ППО, термоэлектрозамыкатели (ТЭЗ), углекислотные баллоны с пироголовками, механизм расцепления тяги подачи топлива в двигатель, распределительные переходные коробки и аварийная кнопка ППО командира танка (устанавливалась по мере необходимости).

Аппаратура УС ППО, выполненная по однопроводной схеме, соединялась экранированными проводами при помощи штепсельных разъемов. Она размещалась в танке следующим образом: автомат ППО – в отделении управления, три баллона ППО – на правом борту отделения управления, термоэлектрозамыкатели (ТЭЗ) и штуцеры газопроводов в моторном (4 шт.) и трансмиссионном (2 шт.) отделениях, распределительные коробки ТЭЗ – в районе перегородки МТО, механизм расцепления тяги – на рычаге подачи топлива (первый вариант).

В автоматическом режиме УС ППО работала на два отделения – моторное и трансмиссионное. Предусматривалось и ручное (резервное) включение. При возникновении пожара загорались сигнальные лампы, останавливался двигатель танка, а для тушения пожара требовалось нажать кнопку ручного ввода. Углекислота из баллонов подавалась к штуцерам в моторное и трансмиссионное отделения по трубопроводам; на каждый выход углекислоты из первого и второго баллона были установлены обратные клапаны. При их отсутствии могли иметь место случаи попадания углекислоты из второго баллона через израсходованный первый баллон в два отделения танка вместо одного (на машине использовались серийные баллоны ППО с головками конструкции завода №183).

По результатам испытаний системы в ИС-4 для танка «Объект 730» спроектировали новый облегченный механизм расцепления тяги подачи топлива, в котором тяговое реле располагалось на днище корпуса машины и с помощью троса в нужный момент производило расцепление тяги. Новый механизм был установлен в процессе ходовых испытаний УС ППО и отработал до их завершения 2030 км.

Испытания УС ППО в танке «Объект 730» прошли с 3 апреля по сентябрь 1953 г. в районе Челябинска[10]. Они показали, что новая система безотказно работала на протяжении ходовых испытаний и обеспечила после их проведения тушение пожаров в моторном и трансмиссионном отделениях танка на стоянке и при движении. Облегченный механизм расцепления тяги подачи топлива оказался надежным. Вся аппаратура по завершении испытаний находилась в работоспособном состоянии и была хорошо защищена от попадания внутрь пыли, влаги и топлива. Состояние электропроводки после ходовых испытаний и восьми пожаров также не вызвало нареканий. ТЭЗ на ходовых испытаниях на протяжении 2814 км работали в тяжелых условиях без обслуживания и обеспечили надежное тушение пожаров.

УС ППО легко монтировалась в танке «Объект 730» и занимала меньше места по сравнению со штатной системой пожаротушения. Использование диффузоров в трубопроводах признали нецелесообразным. Баллоны ППО конструкции завода №183 работали без замечаний, а применение обратных клапанов предотвращало неправильное распределение углекислоты на очаги пожара.

По мнению комиссии, УС ППО выдержала ходовые испытания и рекомендовалась для войсковых испытаний.

До конца 1953 г. на ЧКЗ по результатам стендовых и ходовых испытаний частично отработали документацию для изготовления шести комплектов УС ППО. За это время в СКБ-2 также выполнили электросхему приставки для автоматического включения вентилятора после окончания пожара, которая была рассмотрена в НТК ГБТУ и в 1 Главном управлении Министерства транспортного машиностроения и получила одобрение.

В течение 1954 г. на ЧКЗ собрали и отправили на полигонные испытания шесть комплектов УС ППО[11], обеспечивавших автоматическое тушение пожара в боевом отделении и МТО тяжелых и средних танков. В IV квартале 1954 г. опытные образцы системы смонтировали на Л КЗ в двух танках Т-10, которые прошли заводские испытания. Затем одну из этих машин (№5310А321) отправили на НИИБТ полигон для проведения дальнейших испытаний.

В ходе полигонных испытаний предстояло оценить эффективность и надежность УС ППО при тушении пожара в танке и возможность унификации баллонов ППО, устанавливавшихся в танках. Предполагалось определить концентрацию углекислоты, необходимую для тушения пожара в боевом отделении, эффективность удаления углекислоты и продуктов горения вентиляторами боевого отделения после тушения пожара, необходимое количество ТЭЗ и распылителей, способность мембран головок держать углекислоту в баллонах в количестве 3,2-3,4 кг при температуре +60°С, степень безопасности для экипажа при воздействии углекислоты от срабатывания баллонов. По завершении испытаний предстояло дать заключение о целесообразности установки УС ППО в танках и САУ и ее принятия в серийное производство.

Полигонные испытания УС ППО в танке Т-10[263 Одновременно с УС ППО в танке Т-10 проводились испытания гидропривода ПКП.

] прошли в период с марта по сентябрь 1955 г. В соответствии с указаниями председателя НТК ГБТУ и начальника ГБТУ дополнительно провели испытания приставки вентиляторов УС ППО[264 Приставка вентилятора, обеспечивавшая его автоматическое включение для удаления углекислоты и продуктов горения после ликвидации пожара, была установлена в танке T-10 уже в процессе испытаний.

] конструкции ЧКЗ.

Танк Т-10 прошел ходовые испытания в пределах гарантийного пробега в объеме 2010 км. Испытания проводились при установке переключателя автомата УС ППО в положение «автоматическая работа». При этом проверялось влияние тряски и окружающих температур на возможность самопроизвольного срабатывания ТЭЗ, а также надежность отдельных узлов УС ППО.

При проверке автомата системы на 300 включений было выявлено заедание кнопок ручного включения. Ненадежную работу продемонстрировали и ТЭЗ вследствие систематического отворачивания болтов их крепления и загрязнения внутренней полости ТЭЗ (к концу ходовых испытаний отказали два ТЭЗ).

Баллоны ППО действовали надежно.

Трубопроводы системы с обратными клапанами поломок не имели, но из-за отсутствия надежного крепления трубопроводов и обратных клапанов в отделении управления танка от вибраций произошло разрушение трубопроводов в местах подсоединения к баллонам ППО.

К моменту завершения испытаний отказал в работе механизм остановки двигателя (МОД) из-за повышенного износа деталей, в результате не происходило разъединения тяги привода топливного насоса.

Тем не менее, испытания показали, что использование УС ППО существенно повысило возможности противопожарной защиты Т-10 по сравнению с существовавшими серийными системами. К преимуществам УС ППО отнесли:

– автоматическое включение при возникновении пожара как в обитаемых отделениях, так и в МТО;

– введение МОД (вместо подачи углекислоты в цилиндры), обеспечивавшего более надежное автоматическое глушение двигателя через 3,5-4 с после срабатывания системы;

– автоматическую задержку подачи углекислоты до момента глушения двигателя;

– автоматический ввод очередного баллона при неисправности предыдущего баллона;

– устранение возможности истечения углекислоты через разряженный баллон;

– автоматическое отключение вентиляторов при срабатывании системы и включение их после ликвидации пожара.

Схема установки обратных клапанов на баллонах системы УС ППО («Объект 739») танка «Объект 730», 1953 г.


Однако возможности УС ППО (как и сериинои системы ППО) резко снижались из-за неудовлетворительной чувствительности ТЭЗ с биметаллическими мембранами при воздействии на них пламени. В 50% всех опытов время замыкания ТЭЗ составляло более 60 с, что превышало нормы. Наряду с этим ТЭЗ обладали низкой чувствительностью к размыканию контактов, что иногда приводило к ложному срабатыванию и вводу в действие очередного баллона после тушения пожара.

Неудовлетворительная чувствительность ТЭЗ к воздействию пламени обусловила увеличение длительности и интенсивности пожара в танках, что, в свою очередь, затрудняло их тушение, создавало опасность возникновения вторичных очагов возгорания, приводило к сгоранию легковоспламеняемых материалов в танках или к взрыву боеприпасов (если продолжительность пожара превышала 80 с), увеличивало поражающее действие пламени и продуктов горения на экипаж, а также вызывало отказы отдельных агрегатов и узлов (особенно радио- и электрооборудования), в том числе и системы ППО. Низкая эффективность УС ППО, кроме того, усугублялась недостаточно обоснованным размещением ТЭЗ и распылителей в танке.

В связи с этим 26 сентября 1955 г. специалисты НИИБТ полигона заменили ТЭЗ в танке Т-10 термоэлектродатчиками (ТЭД)[265 Конструкция термопарного ТЭД с измененным поляризованным реле РП-5 была разработана и изготовлена группой испытателей НИИБТ полигона по результатам испытаний УС ППО в танках Т-54 и ПТ-76, которые показали, что эта система пожаротушения имеет низкую эффективность вследствие малой чувствительности к воздействию пламени ТЭЗ с биметаллическими мембранами. Созданный НИИБТ полигоном ТЭД по своей чувствительности к воздействию пламени в десятки раз превосходил ТЭЗ. НИИБТ провел их ходовые и специальные испытания в УС ППО танка Т-54, по результатам которых ЧКЗ изготовил три комплекта ТЭД и релейных коробок РП-5 для дальнейших полигонных испытаний с релейной коробкой вентиляторов (РКВ). Последующие испытания УС ППО с ТЭД в Т-10 прошли по специальной программе, в ходе которых произвели оценку эффективности системы и надежности ее работы с новыми датчиками, определили минимально необходимое количество углекислоты для тушения пожара, а также концентрацию СО и С02 в боевом отделении при тушении пожаров и эффективность их удаления вентиляторами.

ТЭД (по четыре в каждом отделении) располагались в тех же местах, которые были предусмотрены для ТЭЗ, за исключением мест для средних ТЭЗ в МТО, где ТЭД не устанавливались. РКВ разместили у моторной перегородки боевого отделения на вертикальном броневом листе корпуса. Кроме того, в УС ППО ввели систему автоматического выключения и включения вентиляторов.

Во время последних испытаний произвели 14 опытов по тушению пожаров. С целью определения минимального количества углекислоты в баллонах ППО, необходимого для надежного тушения пожаров, опыты проходили с различным зарядом углекислоты в баллоне. Одним баллоном ППО было потушено девять пожаров, четыре пожара – аварийным баллоном и один пожар – двумя баллонами.

Неспособность заряда одного баллона потушить пожар особенно отмечалась при проведении опытов с открытыми люками танка. Низкая эффективность тушения пожаров в обитаемых отделениях объяснялась малым количеством распылителей углекислоты, не обеспечивавших ее быструю подачу ко всем пожароопасным местам в танке во время пожара (ТЭД были смонтированы без учета пожароопасных мест в танке). После 12-го опыта ТЭД в обитаемых отделениях установили на новые места.

Измененное расположение датчиков значительно улучшило их охват пламенем и горячим потоком воздуха во время пожаров в танке. Одновременно удалось определить оптимальное расположение датчиков и распылителей в этих отделениях для эффективного тушения пожара, которое впоследствии и приняли для данной системы[266 Как показали заводские испытания УС РРО в танке Т-10, проведенные еще в 1954 г., при установке и правильном распылении одиннадцати распылителей в обитаемых отделениях машины пожары надежно тушились одним баллоном с зарядом углекислоты массой 2,0-2,5 кг.

В целом УС ППО с ТЭД в танке Т-10 действовала надежно. Отдельные неисправности не были связаны с надежностью ТЭД и поляризованных реле, а являлись следствием их неправильного расположения и недостаточного количества распылителей. В свою очередь, новое размещение ТЭД обеспечивало быстрое (до 2 с) замыкание контактов поляризованного реле и, соответственно, сокращало время срабатывания системы.

При тушении пожаров в танке Т-10 с разрядкой одного баллона в боевом отделении опасной зоной являлась зона дыхания механика-водителя, где концентрация углекислоты достигала 18,8%, удерживаясь при этом выше 10% в течение 70-90 с от начала истечения углекислоты, а возникала к исходу первых 10-20 с. В зонах дыхания других членов экипажа отмечались единичные «подскоки» содержания углекислоты, которые держались непродолжительное время.

При неработающих средствах вентиляции Т-10 концентрация углекислоты в зонах дыхания членов экипажа достигала высоких значений и удерживалась продолжительное время. Очистка боевого отделения с помощью вентилятора давала ощутимый эффект: рост концентрации С02 прекращался и начиналось быстрое падение уровня ее концентрации во всех зонах дыхания членов экипажа. Кроме С02 во время испытания в зонах дыхания членов экипажа обнаружилось содержание окиси углерода (угарного газа). При этом колебания ее содержания в различных зонах составляло от 0,2 до 0,92 мг/л. Среднее содержание СО в ходе опытов составляло 0,39 м/л.

При тушении пожара углекислотой было установлено, что процентное содержание кислорода в воздухе падало в некоторых случаях до 14,3% (против 21% в норме). Особенно важно, что наибольшее падение содержания кислорода приходилось именно на то время, когда процентное содержание углекислоты в воздухе было максимальным, т.е. создавались наихудшие условия для экипажа.

Повышенное и быстро нараставшее содержание углекислоты, повышенное содержание угарного газа, пониженное содержание кислорода во вдыхаемом воздухе при тушении пожара создавали условия для быстрого развития патологического и токсического воздействия на организм человека.

Проверка воздействия указанных факторов на экипаж танка проходила с использованием лабораторных животных – собак и кроликов. В условиях реального пожара на месте механика-водителя разместили собаку, а в боевом отделении (под пушкой) – кролика. При использовании одного баллона (масса углекислоты – 2,5 кг) при тушении пожара видимых изменений или повреждений токсического характера воздействия у животных обнаружено не было.

Схема установки ТЭД и распылителей в системе УС ППО («Объект 739») танка Т-10. Предложение НИИБТ полигона, 1955 г.


При тушении пожара с разрядом двух баллонов (масса углекислоты в каждом – 2,5 кг) при открытых люках и дополнительном вводе углекислоты из 15-литрового аварийного баллона для ликвидации пожара (уже при закрытых люках) находившийся на вращающемся полу кролик в течение 2 мин был жив и заметного изменения в координации его движений не наблюдалось. Однако при последовательной (через 35 с) разрядке двух баллонов в боевое отделение (без пожара) животные, размещенные на месте механика-водителя и под пушкой, на полу боевого отделения, через 2 мин после начала истечения С02 из первого баллона имели признаки отравления углекислотой.

Через 1 мин после открытия люков и включения вентиляторов животные приняли сидячее положение, а собака стала искать выход из клетки. Через 3 мин, после извлечения животных из танка, видимых проявлений отравления у них уже не наблюдалось. Максимальная концентрация С02 при этом в зоне дыхания механика-водителя к исходу 80 с составляла 27,4% и 28,6% – в зоне 100 мм от пола боевого отделения, под пушкой.

Учитывая, что животные менее восприимчивы к действию углекислоты, чем человек, зафиксированные в данном случае значения концентрации углекислоты являлись опасными для жизни членов экипажа.

Испытания УС ППО с ТЭД с измененными поляризованными реле вместо штатных ТЭЗ показали, что их использование значительно повысило эффективность новой системы пожаротушения.

Среднее время замыкания контактов поляризованного реле было в 32-34 раза меньше времени замыкания контактов ТЭЗ, поэтому УС ППО с ТЭД срабатывало в среднем через 1,25-1,6 с от начала возникновения пожара в танке. Это обстоятельство, в свою очередь, позволило резко ограничить интенсивность пожара, улучшить условия его тушения и уменьшить повреждения внутреннего оборудования. Среднее время размыкания контактов поляризованного реле оказалось в 10 раз меньше времени размыкания контактов ТЭЗ. В результате значительно уменьшилась вероятность ввода в действие очередного баллона ППО, когда пожар был уже потушен.

К преимуществам УС ППО с ТЭД относилась нечувствительность ТЭД к медленным изменениям температуры окружающей среды в любых возможных пределах. Вследствие этого исключалась возможность произвольного замыкания контактов УС ППО в самых разнообразных температурных условиях эксплуатации машин.

В то же время проведенные испытания выявили необходимость поиска дальнейших путей повышения противопожарной защиты танков и сохранения работоспособности экипажа. С этой целью рекомендовалось изготовить изоляцию электропроводов танка из огнестойкого материала. Для снижения возможности возникновения в танке вторичных пожаров следовало заменить легковоспламеняющиеся материалы (дерево, целлулоид и др.) на трудно воспламеняющиеся, пропитать хлопчатобумажные, льняные и пеньковые ткани специальными огнестойкими материалами, а также заменить углекислоту в баллонах ППО веществом, обладавшим менее вредными свойствами для организма человека и не уступавшим по эффективности и транспортабельности углекислоте.

В целом УС ППО с ТЭД рекомендовалась для установки в танках с устранением выявленных недостатков в процессе серийного производства.

Эффективность мероприятий по устранению выяв ленных недостатков рекомендовалось проверить в ходе первых гарантийных испытаниях Т-10, оборудованного УС ППО.

Дальнейшая доработка опытного образца УС ППО, получившего обозначение УАС ППО, осуществлялась ЧТЗ совместно с заводом №255 согласно решениям ГБТУ и Министерства транспортного машиностроения от 15 августа 1956 г. и от 6 февраля 1957 г., а также протоколу технического совещания представителей ГБТУ, НИИБТ полигона, Министерства транспортного машиностроения и танковых заводов в ноябре 1956 г. Усовершенствованный образец новой системы пожаротушения изготовили на заводе №255. Заводские испытания УАС ППО в танке Т-10 (№5409А311) прошли в период с 12 апреля по 2 июня 1958 г. на ЧТЗ.

Представленный образец УАС ППО предназначался для автоматического тушения пожара в обитаемых отделениях и МТО танков и САУ и имел дублирующее устройство ручного пуска. В состав системы входили: автомат системы (АС), термоэлектродатчики (ТЭД), релейная распределительная коробка (КРР), углекислотные баллоны с распределительными головками, обратные клапаны (КО) с поворотными угольниками, трубопроводы с распылителями, коробка управления вентилятором (КУВ) и МОД, обеспечивавший автоматическую остановку двигателя при возникновении пожара в танке.

Автомат системы и распределительная коробка размещались в отделении управления (АС – справа от центрального щитка водителя, а КРР – над баллонами ППО, которые устанавливались справа от водителя на штатных местах).

При испытаниях в системе УАС ППО использовались ТЭД, состоявшие из 15 последовательно соединенных термопар (хромель-капель). В боевом отделении танка устанавливались четыре ТЭД и девять распылителей, в МТО – четыре ТЭД и семь распылителей.

Испытания УАС ППО проводились как в стационарных, так и в ходовых условиях. Проверка элементов системы осуществлялась с помощью нагревательного прибора. За время ходовых испытаний танк прошел 1000 км, при этом протяженность пройденного пути за один пробег составляла 44-123 км (меньший километраж при отдельных пробегах был обусловлен параллельным проведением испытаний других опытных узлов танка). Средние скорости движения танка при пробегах составляли 16-30 км/ч. Во время пробегов танка УАС ППО всегда находилась в состоянии готовности к автоматической работе. При этом проверялись влияние тряски и окружающих температур на возможность самопроизвольного срабатывания системы и работоспособность ее аппаратуры.

Контроль предусмотренных программой испытаний параметров при пожарах и после их ликвидации (время замыкания и срабатывания ТЭД и пиропатронов, МОД, отключения и включения вентиляторов, ввода аварийного баллона) осуществлялся по специально изготовленному выносному щиту с сигнальными лампами, смонтированному на переднем правом подкрылке машины. На случай отказа МОД на машине установили дистанционное управление (с помощью троса) педалью подачи топлива. Наблюдение за интенсивностью и распространением пожара в боевом отделении велось через люки, которые закрывались специальными остекленными щитами.

В качестве меры предосторожности в случае отказа системы ППО снаружи танка разместили два 30-литровых баллона с углекислотой, соединенные, соответственно, с трубопроводами боевого отделения и МТО машины. Во избежание образования паров топлива топливные баки танка были полностью заправлены, а в боеукладках уложены специальные макеты выстрелов.

Для создания пожаров в качестве горючего вещества использовали смесь, состоявшую из двух частей дизельного топлива и одной части бензина. При испытаниях УАС ППО провели опыты по тушению пожаров внутри танка. В район создания пожара заливали 30 л горючей смеси, а при последующих пожарах (в этом районе) смесь добавляли по необходимости. Поджиг горючей смеси в танке производился специально изготовленными электрозапалами.

При раздельных пожарах (только в боевом отделении или в МТО) горючая смесь удерживалась в отделениях за счет установки танка с креном до 2-3° в соответствующую сторону. При одновременных пожарах в боевом отделении и МТО машина располагалась горизонтально.

Для более интенсивного распространения пожара и создания большой зоны горения поджиг горючей смеси производился в двух точках одновременно. В целях уменьшения испаряемости горючей смеси при подготовке пожаров и избежания сильных взрывов в моменты запала смеси предварительный прогрев танка перед пожарами не производился. Всего за время испытаний УАС ППО произвели 20 пожаров тремя отдельными сериями.

Первую серию из шести пожаров провели перед началом ходовых испытаний. В процессе ходовых испытаний в объеме 1000 км пробега, после каждого выезда танка производился осмотр системы, а через 500 км пробега – контрольные проверки ее работы.

Схема установки ТЭД и распылителей в системе УАС ППО («Объект 739») танка Т-10, 1958 г.

Схема очагов одновременных пожаров в боевом отделении и МТО танка Т-10. Испытания УАС ППО («Объект 739»), 1958 г.

Испытания системы ТДА в танке Т-10А. НИИБТ полигон, 1958 г.

Установка системы ТДА в танке Т-10А.


По окончании ходовых испытаний провели вторую и третью серии пожаров. При тушении пожаров первой и второй серии в качестве огнегасящего состава применялась углекислота. Для получения сравнительных данных по эффективности огнетушения при тушении пожаров третьей серии использовали огнегасящий состав «3,5» (70% бромэтана и 30% углекислоты).

Пожары второй и третьей серии (каждая из семи пожаров) были организованы по одной методике: шесть пожаров – на стоянке танка и один пожар – на ходу танка в МТО.

На ходовых испытаниях случаев самопроизвольного срабатывания и поломки аппаратуры УАС ППО не наблюдалось. Автоматы системы действовали безотказно и обеспечили ее включение в обоих отделениях танка при возникновении пожара, отключение двигателя при тушении пожара, отключение вентиляторов при срабатывании системы и включение их после ликвидации пожара, а также введение в действие очередного баллона при неисправности предыдущего баллона. Автоматическая аппаратура выдержала 300 срабатываний без каких-либо повреждений и была пригодна к дальнейшей эксплуатации. ТЭД продемонстрировали высокую чувствительность к воздействию пламени. При контрольных проверках время срабатывания находилось в пределах от 1 до 3,5 с с момента поднесения нагревательного прибора. При опытах на тушение пожаров срабатывание ТЭД происходило по истечении 1-19 с с момента образования пожара, что зависело от зоны горения и интенсивности распространения пожара. Задержка выхода углекислоты при пожарах в МТО – 3,3-7 с после срабатывания ТЭД, включение вентиляторов – по истечении 33-59 с после срабатывания пиропатрона.

При использовании огнегасящего состава «3,5» даже в меньшем количестве, чем углекислоты, пожары ликвидировались более эффективно. Так, для тушения одновременных пожаров в двух отделениях потребовалось два углекислотных баллона с массой заряда 2,5-2,7 кг каждый, а при использовании состава «3,5» пожар был потушен одним баллоном с массой заряда 1,58 кг.

По результатам проведенных испытаний заводская комиссия рекомендовала систему УАС ППО для установки в тяжелых танках. При этом в целях дальнейшего усовершенствования системы УАС ППО предлагалось произвести отработку мест расположения ТЭД (увеличить их количество для сокращения времени протекания пожара в небольших изолированных объемах танка – в нишах, карманах, колодцах и т.д.) с последующей проверкой на тушение пожаров в танке Т-10М («Объект 272»).

С целью снижения заметности танка Т-10 на поле боя в конструкторских бюро ЛКЗ и ЧТЗ на основании плана НИОКР, утвержденного Министерством обороны СССР на 1957 г. и согласованного с Министерством транспортного машиностроения, начались работы по созданию и установке в машине системы ТДА.

В соответствии с договором, заключенным между ЧТЗ и НТК ГБТУ №Н4-147, заводу надлежало до 1 июня 1957 г. представить технический проект установки ТДА в танке Т-10. С небольшим опозданием (11 июня) такой проект был представлен на рассмотрение в НТК ГБТУ.

В своем проекте завод предлагал устанавливать форсунки ТДА в нижней части выпускных патрубков двигателя. Такое техническое решение исключало возможность производства быстрого демонтажа распылителей для их чистки или замены без необходимости демонтажа узлов машины. По мнению НТК ГБТУ, расположение форсунок в выпускных патрубках двигателя должно было не только обеспечить равномерное распределение конуса распыла по всему их сечению, но и быть доступным для их быстрого демонтажа. Кроме того, для подачи дизельного топлива к форсункам в техпроекте использовали штатный насосный агрегат МЗН-2. Однако, как показали испытания аппаратуры ТДА на среднем танке Т-54, данный насосный агрегат не обеспечивал ее надежной работы при расходе топлива через форсунки более 6 л/мин из-за перегрузки электродвигателя. Поэтому на заводе №75 для ТДА танка Т-54 заменили штатный электродвигатель насоса МЗН-2 на электромотор МПБ-56 конструкции Московского тормозного завода. Длительные стендовые испытания насоса МЗН с электродвигателем МПБ-56, а также его испытания в системе ТДА на Т-54 принесли положительные результаты.

Учитывая, что расходы дизельного топлива через форсунки системы ТДА на Т-54 соответствовали заданным по ТТТ расходам для танка Т-10, ЧТЗ предлагалось ориентироваться на насосный агрегат завода №75 (с электродвигателем МПБ-56). Для пуска насосного агрегата ТДА на заводе заимствовали включатель В-45 с подобной аппаратуры для танка ПТ-76, но не учли величину рабочего тока, который потреблялся электродвигателем проектируемой установки. В итоге ЧКЗ предложили ориентироваться на электросхему установки ТДА для Т-54.

После обсуждения технический проект, представленный ЧТЗ, рекомендовали (с учетом устранения недостатков) для подготовки рабочего проекта и изготовления опытного образца.

В мае 1958 г. в СКБ-2 ЧТЗ собрали и установили в Т-10 (№311) опытный образец аппаратуры ТДА с тремя вариантами форсунок. Однако результаты заводских ходовых испытаний показали, что они не смогли обеспечить надежность аппаратуры (после 10-15 ч работы двигателя отверстия в форсунках закоксовывались и система становилась неработоспособной).

Для устранения этого недостатка руководство 12 Управления ГКСМОТ СССР рекомендовало доработать конструкцию форсунок и провести повторные испытания в танке. Для экономии времени предлагалось воспользоваться опытом завода №183 и СТЗ в создании аналогичной аппаратуры для танков Т-54 и ПТ-76.

Повторные испытания аппаратуры ТДА конструкции ЧТЗ в танке Т-10А прошли на НИИБТ полигоне в конце ноября 1958 г.

Однако вновь выявились серьезные недостатки. По рекомендациям НИИБТ полигона и замечаниям НТК ГБТУ на заводе доработали аппаратуру, при этом для монтажа в Т-10А конструктивным изменениям подверглись все основные элементы ТДА.

После заводских испытаний этот Т-10А был представлен на контрольные полигонные испытания, которые состоялись на полигоне ЧТЗ в период с 6 по 16 января 1960 г. На этот раз аппаратура обеспечила постановку дымовых завес при движении машины на всех передачах и при работе двигателя на эксплуатационных режимах. Стойкость дымовой завесы в различных метеорологических условиях составляла от 30 до 80 с.

В результате усовершенствованный образец ТДА был рекомендован к установке в серийных и вновь разрабатываемых новых тяжелых танках.

Большое значение уделялось повышению подвижности танка Т-10. Работы велись в направлении создания ГМТ, более простой в управлении и производстве механической трансмиссии, внедрения гидравлических приводов управления, установки более мощного двигателя с обеспечением многотопливности, совершенствования ходовой части, повышения долговечности и надежности работы гусениц, внедрения гирополукомпаса для вождения машины как в условиях затрудненного ориентирования, так и при подводном вождении (с предоставлением этой возможности), увеличения запаса хода и улучшения условий работы механика-водителя.

Использование в трансмиссиях танков ИС-4 и Т-10 ПКП значительно облегчило управление ими, повысило средние скорости движения, но не обеспечило достаточной надежности и долговечности трансмиссий в целом. Частые поломки валов, барабанов и шестерен, ненадежная работа фрикционных элементов ПКП были вызваны большими динамическими перегрузками, которые возрастали с увеличением мощности двигателя, массы машин и скоростей движения.

Как показали результаты испытаний американских танков на НИИБТ полигоне, многие из этих проблем можно было решить за счет использования ГМТ в отечественных тяжелых машинах вместо существующих механических трансмиссий. Создание автоматической трансмиссии с непрерывным регулированием передаточного отношения и ее установка в танке должны были обеспечить ему повышение приемистости и средней скорости движения, упростить и облегчить управление, снизить динамические нагрузки, действовавшие на элементы трансмиссии и двигатель (с устранением возможности его остановки (заглохания), а также увеличить эксплуатационную надежность трансмиссии и исключить регулировку фрикционных элементов. Кроме того, меньшие габариты ГМТ обеспечивали более свободную компоновку МТО тяжелого танка.

В разработке основ теории гидродинамических передач и вопросов их применения в отечественной технике участвовали видные советские ученые и инженеры, такие как профессоры А.Н. Вознесенский, А.И. Вощинин, А.Н. Кудрявцев, В.Н. Прокофьев, А.С. Антонов, инженеры: А.Е. Бинович, А.П. Крюков, Н.К. Куликов, А.Я. Кочкарев, А.В. Петров, В.И. Лапидус, А.Г. Козлов, А.А. Силаев, А.Д. Крюков, А.И. Благонравов, В.Д. Аксененко, А.К. Байдин, И.С. Новохатько и другие.

Работы по ГМТ для танка «Объект 730» (Т-10) велись во ВНИИ-100 в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 2486-983 от 10 июня 1950 г. По договору с НТК ГБТУ институт должен был представить технический проект трансмиссии 30 декабря 1950 г. и изготовить два ее опытных образца в IV квартале 1951 г.

Разработка ГМТ осуществлялась ВНИИ-100 совместно с ЦНИИТМАШ (гидротрансформатор) и ВИАМ (металлокерамические диски). Активное участие в исследовании различных схем и конструкций гидротрансформаторов и ГМТ приняли ученые Военной академии БТВ им. И.В. Сталина и Военной академии тыла и транспорта, ЛПИ им. М.И. Калинина, конструкторы и инженеры ЛКЗ и ЧКЗ.

К концу 1950 г., в ходе реализации технического проекта (руководитель – к.т.н. А.П. Крюков) во ВНИИ-100, используя опыт ЦНИИТМАШ, выполнили большой объем расчетно-конструкторских работ. Было предложено несколько вариантов ГМТ, два из которых представили на рассмотрение научно-технического совета института. Совет принял решение доработать один из вариантов ГМТ с учетом сделанных замечаний.

В 1951 г. одновременно с доработкой выбранного варианта ГМТ («Объект 266») провели подготовку к стендовым испытаниям ее элементов и узлов. В течение года выполнили и передали в производство чертежи стендового оборудования, предназначенного для проведения испытаний гидротрансформатора и планетарного ряда ГМТ. Параллельно велось изготовление стендов для испытаний металлокерамических дисков и трансмиссии в целом. Однако уложиться в установленный срок институт не успел.

Отставание по срокам объяснялось, с одной стороны, задержкой в получении гидротрансформатора и его чертежей от ЦНИИТМАШ, а с другой стороны – сложностью и новизной решаемых вопросов при разработке ГМТ и отсутствием необходимого опыта у ВНИИ-100.

В соответствии с распоряжением Совета Министров СССР №4286рс от 29 февраля 1952 г. для ВНИИ-100 установили новый срок изготовления двух опытных образцов ГМТ – 1 июля 1952 г.

Общий вид ГМТ «Объект 266» (образец №2) со стороны ведущего вала.

Ходовые испытания танка «Объект 730» с ГМТ «Объект 266» (образец №2). Движение по грязной грунтовой дороге. Район Ленинграда, сентябрь-октябрь 1953 г.


За это время ВНИИ-100 впервые в отечественном танкостроении выполнил достаточно большой объем НИР по металлокерамическим дискам трения, испытанию гидротрансформатора в параллельном потоке, а также подбору масла для ГМТ и отработке ее отдельных элементов (сервосистеме, масляным насосам, кольцевым уплотнениям и т.д.). В результате были собраны и обкатаны на технологическом стенде два опытных образца ГМТ («Объект 266»), которые 7 июня 1952 г. предъявили комиссии ГБТУ. Они были приняты без каких-либо замечаний.

По результатам стендовых и ходовых испытаний, в соответствии с распоряжением Совета Министров ССР №2021 брс от 8 августа 1952 г., в институте должны были доработать ГМТ и в I квартале 1954 г. представить один образец на государственные испытания. До 1 января 1953 г. произвели холостую обкатку и обкатку трансмиссии под нагрузкой на стенде и определили максимальный к.п.д. трансмиссии на второй передаче (0,8-0,81). Однако из-за больших утечек в гидросистеме трансмиссии испытания под нагрузкой не завершили (всего трансмиссия проработала без нагрузки и под нагрузкой около 40 ч).

Кроме того, согласно приказу министра транспортного машиностроения №541 от 25 августа 1952 г., во ВНИИ-100 приступили к изготовлению литого гидротрансформатора. Данная работа проводилась совместно с ЛКЗ и заводом №800: первый занимался технологией и оснасткой, а второй – отливкой рабочих колес. Но из-за позднего (более чем на два месяца) начала работы задание министра к 1 января 1953 г. выполнено не было. Одновременно под монтаж и проведение испытаний опытных образцов ГМТ институт обязывался восстановить три танка «Объект 730». Но в 1952 г. завершили только все подготовительные работы для восстановления первой машины и внесли в нее изменения для монтажа ГМТ, поскольку ЛКЗ до января 1953 г. так и не поставил институту необходимые узлы и детали.

В течение следующего года во ВНИИ-100 провели стендовые испытания первого образца ГМТ с параллельной доводкой отдельных элементов. В результате удалось выявить и устранить ряд дефектов, произвести конструктивную доработку ГМТ и разработать новую гидравлическую сервосистему (для третьего и четвертого образцов).

На одном из восстановленных танков «Объект 730» смонтировали второй образец ГМТ с системой охлаждения и провели предварительные ходовые испытания в объеме 1150 км (в полном объеме – 1270 км, которые завершили в январе 1954 г.). В процессе ходовых испытаний вновь пришлось заниматься доводкой конструкции и устранять выявившиеся дефекты ГМТ и системы охлаждения, поэтому установленные сроки не были выдержаны. Тем не менее, испытания подтвердили ряд существенных преимуществ ГМТ по сравнению с ПКП.

По результатам стендовых и (частично) предварительных ходовых испытаний переделали чертежи для выпуска третьего и четвертого образцов ГМТ, изготовили третий образец ГМТ[12] и систему охлаждения, восстановили второй танк «Объект 730», в котором смонтировали третий образец ГМТ с системой охлаждения и приступили к испытаниям на гарантийный километраж. Затем во ВНИИ-100 приступили к сборке четвертого образца ГМТ со сроком завершения 1 марта 1954 г. К 30 декабря 1953 г. в институте изготовили литой гидротрансформатор и в январе 1954 г. провели его стендовые испытания, которые показали хорошие результаты по к.п.д.

В том же году в институте выполнили эскизную компоновку гидрофрикционной трансмиссии для тяжелого танка. В январе 1954 г. для нее по чертежам НИИ-3 изготовили фрикционный трансформатор. Однако дальнейшие работы в этом направлении в августе были значительно сокращены, а затем и вовсе прекращены.

С 4 января по 2 апреля 1954 г. во ВНИИ-100 провели в объеме 1400 км пробега заводские испытания третьего образца ГМТ с клепанным гидротрансформатором. Они вновь показали, что тяжелый танк с ГМТ по сравнению с танком, имевшим восьмискоростную ПКП, обладал более высокими динамическими качествами и лучшей управляемостью. Основным недостатком ГМТ являлся повышенный километровый расход топлива. Это было следствием применения в трансмиссии гидротрансформатора, не имевшего перехода на режим гидромуфты, поэтому трансмиссия при движении танка по легким дорогам со сравнительно невысокой загрузкой двигателя и достаточно высоких частотах вращения коленчатого вала имела низкий к.п.д.

Для устранения данного недостатка трансмиссии сделали ставку на использование литого комплексного гидротрансформатора (ГТК), имевшего возможность перехода на режим работы гидромуфты. Согласно решению заместителя председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганина, во ВНИИ-100 изготовили образцы литого ГТК и провели его всесторонние стендовые испытания. Они показали, что литой ГТК имел средний к.п.д. выше, чем клепаный гидротрансформатор.

Ходовые испытания танка «Объект 730» с ГМТ «Объект 266» (образец №2). Движение по твердой промерзшей грунтовой дороге. Район Ленинграда, ноябрь-декабрь 1953 г.

Заводские испытания танка «Объект 730» с ГМТ «Объект 266» (образец №3). Движение по лесной грунтовой дороге. База ВНИИ-100, январь-апрель 1954 г.

Ходовые испытания танка «Объект 730» с ГМТ «Объект 266» (образец №2). Преодоление подъема 21° на первой передаче. Район Ленинграда, январь 1954 г.


Одновременно осуществили переделку третьего образца ГМТ под установку литого ГТК, восстановили танк Т-10 для заводских испытаний третьего образца ГМТ с литым ГТК и провели их.

За время заводских ходовых испытаний Т-10 с ГМТ прошел 1746 км. Всего трансмиссия отработала около 161 ч, из них под нагрузкой более 108,5 ч. Эти испытания вновь подтвердили преимущества литого ГТК перед клепанным по динамическим качествам машины и легкости управления ею. Километровые расходы топлива при этом также существенно снизились.

Тем не менее, на заводских испытаниях вновь наблюдались недостатки некоторых узлов ГМТ и ее системы охлаждения. Их устранили в конструкции четвертого образца ГМТ, предназначавшегося для государственных испытаний.

Продолжение следует


Военные музеи Въетнама

Музей победы над В-52 (г. Ханой)

фоторепортаж Михаила Лисова

В заголовке: ЗУР на пусковой установке из состава советского зенитного ракетного комплекса С-75, который широко применялся во Вьетнаме в ходе войны с американскими агрессорами.

Приемо-передающая кабина двухкоординатной РЛС кругового обзора П-35 (1РЛ110).

Внизу: Станция наведения ракет СНР-75 из состава ЗРК С-75

Автономная дизель-электростанцйя„ (генератор), использовавшаяся для1ра"боты Ханойской радиостанции в период американских бомбардйровок.

Вверху: истребитель МиГ-21ПФМ ВВС ДРВ с ракетами воздушного боя Р-3С и подвесным топливным баком. На истребителе с номером "5033" летчик Виет из 921-го истребительного авиационного полка одержал две свои последние победы в воздушном бою 27 декабря 1972 г.

Внизу: Двигатели американского бомбардировщика B-52D, сбитого силами ПВО ДРВ в декабре 1972 г.

Счетверенная 14,5-мм зенитная пулеметная установка ЗПУ-4 в походном положении. Пулеметы системы Владимирова – разных модификаций.

Обломки бомбардировщика В-52, сбитого силами местной ПВО над Ханоем ночью 27 декабря 1972 г. в период проведения американцами операции "Лайнбэкер-III" по ковровым бомбардировкам Северного Въетнама.

Вверху: Экспозиция зенитных орудий и пулеметных установок советсткого производства. На переднем плане – 100мм зенитная пушка обр. 1947 г. (КС-19)

Внизу: 14,5-мм зенитная пулеметная установка ЗПУ-1. Сиденье наводчика отсутствует, патронная коробка не установлена. Как утверждается, расчет такой пулеметной установки участвовал в сбитии американского F-111А в ночь 22 декабря 1972 г. (в ходе операции «Лайнбэкер-Ш»).

Вверху: 37-мм автоматическая зенитная пушка образца 1939 года (61-К). Прицел отсутствует.

Внизу: Спаренная 14,5 мм зенитная пудеметная установка Зу-2. Патронные коробки не установлены. Сообщается, что 21 июня 1972 г. такая установка сбила американский F-4.

Ниже: 57 мм автоматическая зенитная пушка обр. 1950 г. (С-60)

Самоходная установка Су-76М в экспозицмм Музея техники Вадима Задорожного.





1

1 Снаряды для стрельбы из более поздней 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30), разработанные после 1956 г., имели уже «новый» префикс «3» без дефиса, например ЗБП1.

(обратно)

2

2 Фактически она была решена в 1940 г. с запуском в валовое производство 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30).

(обратно)

3

3 Согласно А. Б. Широкораду, представители фирмы «Шнейдер» не гнушались взятками в адрес высокородных членов императорской фамилии и подарками их метрессам ради своих интересов (что, впрочем, не было тогда и не является сейчас чем-то из ряда вон выходящим в такого рода бизнесе).

(обратно)

4

4 Список этих систем включает 122-мм гаубицы обр. 1910/30 гг. и обр. 1909/37 гг. и передок обр. 1911/30 гг., но вполне вероятно, что не исчерпывается только ими.

(обратно)

5

5 Оптическая часть панорамного прицела для артиллерийского орудия была разработана изначально немецкой фирмой Goertz, потому более близким к оригиналу было бы название «панорама типа Гёрца». Ее устройство было заимствовано русскими артиллерийскими конструкторами с последующими, уже собственными, улучшениями и переградуировкой шкал угломерного кольца и барабана под отечественную тысячную в 1/6000 оборота и под установку для стрельбы прямой наводкой 30-0. Немецкие панорамы с самого начала имели шкалы в «европейских» тысячных в 1/6400 оборота (англ. mil, нем. Strich, сейчас такие тысячные в просторечии именуют «НАТОвскими») и установку для стрельбы прямой наводкой 0-0.

(обратно)

6

1 В отечественной военно-морской исторической литературе название данной подводной лодки принято писать как «Кавэлла», однако ввиду того, что название рыбы, в честь которой назвали субмарину, в российской литературе пишется как «кавалла», автор решил, что более правильно будет и название подводной лодки давать в таком же варианте.

(обратно)

7

2 Холмс У. Победа под водой. – Смоленск: Русич, 1999.

(обратно)

8

* Место для массового захоронения погибших в сражениях, причем зачастую в случаях, когда невозможно идентифицировать останки.

(обратно)

9

260 При проработке данного вопроса на ЧКЗ пришли к выводу, что осуществить уплотнение лобовой части башни при полной прокачке системы без значительного изменения погонов опоры башни, бронировки и башни не представлялось возможным. В случае обеспечения полной прокачки системы установка необходимой для этого конструкции уплотнения масса танка увеличивалась на 200 кг.

(обратно)

10

261 Одновременно с УС ППО на танке прошла испытания опытная механическая трансмиссия «Объект 709».

(обратно)

11

262 Помимо Т-10, комплекты УС ППО также предназначались для испытаний в танках Т-54 и ПТ-76, которые прошли в период с декабря 1954 г. по ноябрь 1955 г.

(обратно)

12

267 Третий образец ГМТ подготовили с опозданием из-за несвоевременной поставки заготовок и узлов с завода №800, ЛКЗ, ЧКЗ и ЦНИИТМАШ.

(обратно)

Оглавление

  • «Тайфун» идет с Урала, или MRAR* по-русски
  • Дозаправка
  • Зенитный ракетный комплекс «Кинжал»
  • Почтовые марки Победного года
  • Чужие русской земле
  • 122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.
  • Такие разные судьбы
  • Достопримечательности военной истории Франции
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.
  • Военные музеи Въетнама
  • Самоходная установка Су-76М в экспозицмм Музея техники Вадима Задорожного.