Техника и вооружение 2014 02 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2014 02

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера — сегодня — завтра

Научно-популярный журнал

Февраль 2014 г.

Танки Т-80. 20 лет в боевом строю за рубежом

А. С. Ефремов, ветеран ОАО «Спецмаш»


С началом серийного производства танков Т-80 с газотурбинными двигателями (ГТД) в 1976 г. на Кировском заводе в Ленинграде их нарекли танками «Ла-Манша» за высокую подвижность и в этой связи за возможность за считанные часы дойти до пролива, отделяющего Францию от Англии.

Однако до сих пор практически не публиковались сведения об оснащении танками Т-80 наших войск, находившихся за рубежом, на территории Германской Демократической Республики (ГДР) и Польской Народной Республики (ПНР). Причем речь шла об эксплуатации танков в особых условиях, связанных со спецификой учебы и напряженной службы, требующей постоянной боевой готовности в непосредственной близости от вероятного противника.

Об особенностях этой службы и роли специалистов промышленности особый разговор. Можно сказать, что в те годы Министерство оборонной промышленности (МОП) и Министерство обороны (МО) заложили возрождающиеся ныне принципы сервисного обслуживания боевой техники и определили способы плодотворной работы по совершенствованию танков. Делалось это по-разному, но цель была одна — достижение высочайшей боевой готовности. В этой статье хотелось бы поделиться личным опытом и рассказать о впечатлениях, опираясь на факты, от встреч с генералами, офицерами и рядовыми танкистами. С теми, кто учил и учился сложному военному делу — овладению грозной боевой машиной.


Танк Т-80БВ из состава ЗГВ. 1988 г.


GutenTag, DDR

Несколько раз мне доводилось бывать в ГДР в командировках, проехав сотни километров, посещая центральные и дальние гарнизоны, ремонтные заводы и армейские склады, участвуя в собраниях личного состава и занятиях с офицерами. Особенно частыми были командировки, когда начальником бронетанковой службы Западной группы войск (ЗГВ) стал генерал-майор Владимир Иванович Владимиров. До этого мы тесно сотрудничали с ним в прежней его должности — начальника бронетанковой службы Ленинградского военного округа (ЛенВо).

Первые танки Т-80 начали эксплуатироваться с 1977 г. в ЛенВО именно по нашей просьбе. Ими была оснащена 45-я мотострелковая дивизия (командир дивизии — полковник Мадуев; позже его сменил полковник А.И. Богданов, впоследствии — заместитель начальника Генерального штаба Советской Армии) в п. Каменка. Специалисты Кировского завода и КБ (ныне — ОАО «Спецмаш») часто посещали и учебную дивизию (п. Сертолово), чтобы иметь возможность быстро реагировать на возникавшие проблемы обучения, ремонта в эксплуатации. Забегая несколько вперед, скажу, что до сих пор мы бываем в Каменке и Сертолово. Сохранились и дружеские связи с танкистами-пионерами в освоении наших машин.

Известно, что группировку советских войск, расположенную в ГДР, считали форпостом по сдерживанию блока НАТО в Европе. Она была создана после окончания Великой Отечественной войны и долгие годы являлась оперативно-стратегическим объединением Вооруженных Сил СССР (1954–1989 гг.). Затем она была преобразована в Западную группу войск. Ее штаб располагался в г. Вюнсдорфе, и группа подчинялась главному командованию западного направления. Это было уже оперативно-тактическое объединение Вооруженных Сил РФ, временно дислоцирующееся на территории Германии. ЗГВ являлась самой мощной группировкой наших войск за рубежом. На момент ее вывода (январь 1991 г.) она включала две танковые армии, три общевойсковых и одну воздушную армию.

В середине 1980 г. здесь имелось 7700 танков, из которых более 5500 состояли на вооружении одиннадцати танковых и восьми моторизованных дивизий. Остальные находились в отдельных полках и других подразделениях. Поставка танков Т-80 началась в январе 1983 г. — в 9-ю танковую и 27-ю мотострелковую дивизии. Кстати, «абрамсы» начали прибывать в ФРГ в феврале 1980 г., когда сошел с конвейера первый серийный танк. Новые танки стали поставлять, в частности, в бронекавалерийский батальон 1-11, которым командовал полковник Д. Абрамс — сын К. Абрамса, именем которого была названа эта машина. А когда в 1985 г. сошли с конвейера модернизированные «абрамсы» М1А1, их также отправили прежде всего в Западную Германию.


ТанкТ-80БВ в Эберсвальде. Август 1992 г.


Это были годы стабильного роста численности танков Т-80 в ГДР: если на январь 1987 г. в войсках ЗГВ имелось 838 машин, то в 1990 г. — 2967 танков. В то же время оставалось еще довольно много танков Т-64 (в соотношении 3:1), что считалось нормой, особенно в 1 — й танковой армии. Однако в 1984 г. было решено заменить все танки на Т-80, так как в армии стран НАТО резко увеличились поставки танков «Абрамс» и «Леопард-2». Безусловно, одной из причин замены Т-64 явилась низкая надежность двигателя и ходовой части этих машин. В этой связи запомнилось посещение завода по ремонту харьковских двигателей 5ТД в г. Лейпциге. На большой заводской территории стояли штабеля двигателей, ожидавших капитального ремонта. Запомнилось также, как хвалили немцев, работающих на заводе, и жаловались на отсутствие запчастей для ремонта, учитывая напряженный план — 320 двигателей в году. Необходимо сказать, что в 1989 г. из группы было выведено 2000 танков Т-64, а в 1990 г. — уже 2500 штук.

Разумеется, высокая боевая готовность требовала напряженной учебы и интенсивной эксплуатации. Так, суммарная наработка двигателей танков Т-80 на май 1989 г. составила 982 тыс. моточасов, а пробег — 8798000 км; только за 1988 г. — 242000 моточасов и 2064000 км. К этому времени в войсках было уже 480 газотурбинных двигателей, отработавших гарантийный ресурс. Эти цифры показывают напряженность учебы танкистов и проблемы, связанные с интенсивной эксплуатацией.

Напряженная и интенсивная работа одновременно шла по ремонту машин в войсках и на ремонтном заводе в г. Вюнсдорфе, где в 1988 г. было капитально отремонтировано 12 танков Т-80.

Особого внимания заслуживает работа постоянных представителей предприятий МОП, обеспечивающих контроль, помощь в эксплуатации и ремонт наших машин. Это были группы по нескольку человек со своим транспортом, документацией и запчастями. В разное время их возглавляли высококвалифицированные специалисты — А.А. Саенко, Б.Р. Ларионов, В.Н. Шевцов и Ю.Г. Мищенко. Помимо досконального знания танков, это были мастера своего дела и знатоки своих специальностей. А.А. Саенко (в прошлом конструктор) как никто другой знал особенности работы трансмиссии и, в частности, коробки передач. Б.Р. Ларионов и В.Н. Шевцов выросли из испытателей. Они понимали и причины высоких перегрузок, и их последствия. Они могли разобрать любой узел танка буквально с закрытыми глазами.

На плечи этих специалистов ложилась и такая ответственная и трудоемкая работа, как проведение доработок. Иными словами, это совершенствование различных узлов и систем танка по чертежам, выполненным в конструкторском бюро. Подобные доработки служат повышению эффективности и надежности машин в эксплуатации. Только в 1988 г. было проведено 3893 доработки танков.

Разумеется, такую масштабную работу нельзя было провести без квалифицированной помощи офицеров и личного состава. Хочу поблагодарить за этот самоотверженный труд офицеров-танкистов, с которыми мне приходилось общаться в командировках, — В.И. Клубникина, Г.Е. Булгорадского, В.И. Уханова, В.Н. Харитонова, А.И. Песлегова и многих других.

Специалисты конструкторского бюро в случае необходимости выезжали в ЗГВ в кратковременные командировки. Такие поездки считались престижными — как по огромному доверию представлять в войсках нашу машину, так и по экономическим соображениям. Так называемые «суточные» в командировках у нас оплачивались в объеме 2 р. 60 коп., а в ЗГВ это составляло около 50 марок ГДР. Но нужен был еще и «вызов» для поездки в загранкомандировки. Без преувеличения, подобные поездки каждый раз являлись событием: документы и денежные средства выдавались в МОП, где проводили не только тщательный инструктаж, но и обучение. Краткосрочные (недельные) курсы проходили на базе учебного центра, где нам читали лекции по политическому устройству страны, нормам и правилам поведения за границей.

Запомнилась нравоучительная история, связанная с плохим владением иностранным языком. Один из наших коллег решил поразить кассира в магазине знанием немецкого языка, причем он помнил всего две фразы: «Hende hoh» (руки вверх) и «Danke shcon» (большое спасибо). С корзиной товара он подошел к кассирше и, от волнения перепутав эти слова, тихонько сказал ей на ухо «hende hoh». Она моментально нажала на тревожную кнопку. Полиция прибыла немедленно. Скандал, правда, завершился быстро, но осадок остался.

В ЗГВ широко практиковалась так называемая опытная войсковая эксплуатация новейших разработок после их лабораторной и полевой практики на наших полигонах. Особенно много исследований велось по топливной экономике. Летом 1988 г. такую эксплуатацию осуществляли на десяти Т-80 с проведением мероприятий по уменьшению расхода топлива: на пяти танках были установлены опытные образцы газотурбинных генераторов ГТА-18 мощностью 18 кВт, обеспечивающих полную энергетику машины на стоянке при неработающем основном двигателе (ГТА-18 обеспечивал подзарядку аккумуляторов и запуск двигателей при их разрядке или отсутствии).

На других пяти машинах была применена система автоматического управления режимом (САУР), спроектированная В.А. Парамоновым, талантливым руководителем расчетчиков нашего КБ. За короткий промежуток времени первая пятерка уже имела наработку 3542 км и 366,6 моточасов работы двигателя. При этом ГТА-18 показал себя эффективным и надежным узлом и имел наработку 117,6 моточасов. Главным же были итоги по экономике: они составляли 121,3 л на 1 ч работы и 18,7л на 1 км пути танка. Высокие результаты были получены и на второй пятерке машин.

Средний расход топлива за весь период составил: на 1 ч работы — 104 л, на 1 км движения — 9,8 л. Суммарный итог — почти 30 % экономии. Эти результаты дали возможность рекомендовать в серийное производства все проверенные новшества. Известно, что в первые годы эксплуатации новых машин всегда наблюдается повышенное количество неисправностей, связанных с недоработкой конструкции и технологическими недоработками. Не избежал этого и танк Т-80. Важнейшей задачей в связи с этим являлся тщательный анализ причин отказов, а также объективное разделение их на конструктивные, производственные и эксплуатационные. Это было необходимо делать совместно с военными и с предприятиями смежников.


Танк Т-80БВ в Эберсвальде. Август 1992 г.


Командующий Ленинградским военным округом Б.В. Снетков и заместитель командующего М.Х. Кулехметов на Кировском заводе. Пояснения дает главный конструктор Н.С. Попов. На втором плане (слева направо): В.В. Кулагин, А.С. Ефремов, И.И. Фомин.


Так, анализ отказов за три года особенно интенсивной эксплуатации (1986–1988 гг.) показал, что число зафиксированных дефектов по всем машинам составил: в 1986 г. — 371, в 1987 г. — 243, в 1988 г. — 163. Особенно резко уменьшилось количество дефектов по коробке передач — 65, 18 и 13 (в процентах — 17,6, 7,4 и 4,8 от общего числа отказов) соответственно. Анализируя причины такого снижения (практически в 5 раз), поняли, что одной из них, помимо улучшения технологии производства, стала и кропотливая, высокопрофессиональная работа постоянного представителя КБ, которым был в то время А.А. Саенко. Александр Александрович являлся специалистом именно по трансмиссии, долгое время трудился в конструкторском отделе и возглавлял его.

Только один пример: во 2-й танковой армии, дислоцировавшейся в Фурстенберге, было зафиксировано несколько случаев превышения температуры масла на марше в коробках перемены передач. Опрос экипажей показал, что добиваясь высоких скоростей на марше, механики-водители, соревнуясь между собой, обеспечивали высокие скорости за счет постоянно высоких оборотов двигателя, с одной стороны, и периодического использования тормозов перед препятствиями, с другой. Такой метод вождения, конечно, обеспечивал высокую скорость, но перегружал тормоза и вызывал перегрев масла.

Надо сказать, что обнаружили это специалисты КБ, наблюдая за танками на марше — на одном из участков танковой трассы, которая вплотную приближалась к автомобильному шоссе, где двигались параллельно потоки автомобилей и колонна танков. Наблюдение за лампами стоп-сигналов дало возможность зафиксировать частое пользование тормозами. Кстати, этот эпизод потом попал в немецкую прессу, где сообщалось, что советские танки соревновались по скорости с немецкими автомобилями, нисколько им не уступая. Одним словом, ни один дефект не остался без внимания специалистов — постоянных представителей КБ. Все это обеспечивало успех: разбор отказов и неисправностей проходил всегда с участием экипажей, офицеров и руководства.

Начали поступать на ремонт в г. Лейпциг и первые наши двигатели (изделие «38»). В 1989 г. планировалось сделать капитальный ремонт 20 двигателей. Средняя наработка поступавших на ремонт двигателей составила 494 моточаса. Наиболее характерными дефектами явились разрушение лопаток силовой турбины и заклинивание турбокомпрессора второго каскада. Отремонтированные к тому времени двигатели (12 штук) уже имели наработку в среднем 252 моточаса. Подчеркнем, что интенсивность эксплуатации была по-прежнему высокой: за пять месяцев она составила 1126000 км, при наработке двигателей 119000 моточасов. При этом около 1000 танков сошли с конвейера завода 1981–1982 гг.


.Танк Т-80БВ в Эберсвальде. Август 1^92 г.


Танк Т-80БВ из состава СГВ. Конец 1980-х гг.


Взаимодействие и тесное сотрудничество с войсками обеспечивало специальное подразделение КБ, созданное еще во времена Ж.Я. Котина, — группа внешних работ. В ее задачи входило обеспечить бескомпромиссное взаимодействие с танкистами, откровенные контакты при всех, порой не простых отношениях, когда, с одной стороны, было желание скрыть аварии и отказы из-за ошибок танкистов, а с другой — перенести ответственность на них, т. е. переложить вину с «больной головы на здоровую». В эту группу входили офицеры- отставники, прошедшие большую школу службы, имевшие высшее военное образование и умеющие своим авторитетом вызывать доверие, а благодаря высокому профессионализму оказывать помощь в любую минуту. Многие годы возглавлял это небольшое подразделение И.И. Фомин — полковник в отставке, служивший перед увольнением в штабе ЛенВо. Он подобрал под стать себе специалистов, таких как В.И. Янкин, Е.С. Грысик и других. Один из них постоянно находился в управление БТС округа, другой был представителем в научно- исследовательском институте (п. Кубинка). Были также и представители в МОПе. Таким образом, постоянная связь и оперативная информация всегда обеспечивались вовремя.

Большую помощь в работе постоянных представителей оказывал Главнокомандующий ЗГВ генерал армии Б.В. Снетков. Борис Васильевич был знаком мне еще по Ленинграду, где он возглавлял ЛенВо. Он бывал в КБ и на заводе, неоднократно встречался с Генеральным конструктором Н.С. Поповым. Так что мы были в Германии как старые знакомые. Мы подробно обсуждали его доклад при подготовке научно-технической конференции. Тема доклада — «Состояние техники и вооружения — один из факторов определяющий боевую готовность подразделений Западной группы войск». Кстати, КБ часто подвергалось справедливой критике, но это не испортило наших отношений с генералом. В одну из поездок Б.В. Снетков порекомендовал нам посетить 1-ю танковую армию в Дрездене. Здесь было много интересных новаций, в частности, по обслуживанию аккумуляторов и ускоренной загрузке боеприпасов. Командующий танковой армией попросил рассказать офицерскому составу о ближайших перспективах танкостроения и, в частности, о стрельбе танка с ходу. Все это мы сделали с И.И. Фоминым.

Здесь я возвращаюсь к истории, связанной со знанием немецкого языка. Командующий в качестве культурной программы предложил нам посетить Дрезденскую художественную галерею и выделил для этого переводчика, но Игорь Иванович отказался от него и сказал, что он знает немецкий, так как раньше служил в Германии.

Выяснилось, что И.И. Фомину надо было купить для жены семена цветов. Мы бодро зашли в пустой магазин, над которым красовалась вывеска «Blumen» и Игорь Иванович громко сказал: «Gyten Tag, Frau». Затем он взял с прилавка цветочный горшочек и уверенно сказал: «Bitte семена». Фрау удивленно посмотрела и ответила: «Niht fershteen». История закончилась покупкой вместо семян цветочного горшка и возмущением, что его немецкий не понимают в Германии.

Вывод советских воинских частей из ГДР — отдельная эпопея. Надо сказать, что начался он раньше известных дат. Так, в 1989 г. были выведены 25-я и 32-я танковые дивизии (обе из состава 20-й гвардейской общевойсковой армии), а в 1990 г. — 7-я и 12-я танковые дивизии (из состава 3-й общевойсковой армии). Первым же отправили в СССР 288-й танковый полк из г. Ютенберга. В 1992–1993 гг. была окончательно ликвидирована ЗГВ. Только танков было выведено 4900 единиц. Более 500 тыс. военнослужащих и их семей возвратились на Родину.

В этой связи нельзя не заметить, что до настоящего времени на территории Германии дислоцируются более 52 тыс. американских солдат, а на танкодроме в Баварии по- прежнему располагается 1-я бронетанковая дивизия США, оснащенная танками «Абрамс».

Правда непонятно, на кого сегодня «нацелены» американские танки, ведь не против же террористов Афганистана или Северной Кореи?


Танки Т-80БВ на торжественном мероприятии по случаю вывода российских войск с территории Германии. 1992 г.


Танк Т-80БВ из состава ЗГВ, 1992 г.


Т-80 в Северной группе войск (ПНР)

Северная группа войск (СГВ), как и ЗГВ, была создана в 1945 г. Первоначально в нее входила 65-я армия Белорусского фронта. В дальнейшем численный состав группы состоял из двух дивизий — 20-й танковой и 6-й мотострелковой, которые получали танки Т-80 со второй половины 1980-х гг.

20-я танковая Звенигородская Краснознаменная дивизия дислоцировалась в г. Святощев. В ее танковых полках было 278 танков Т-80: в 8-м Гвардейском Краснознаменном танковом полку — 92 Т-80Б, в 76-м полку — 94, в 165-м — 92. Эксплуатация танков в СГВ была не менее интенсивной, чем в ЗГВ. Так, за три года эксплуатации боевая группа имела наработку до 2000 км пробега, а учебно-боевая — около 4700 км. Всего машины этой группы прошли 66500 км и вышли за гарантийный срок. Широко практиковались марши в полном составе частей и подразделений на 250,420 км и марши на 100 км.

Интересен анализ неисправностей и отказов за два года эксплуатации (1987–1988 гг.), который показал, что при относительно равном соотношении в войсках танков производства Ленинградского Кировского завода и Омского завода «Октябрьской Революции» количество дефектов составило 32 к 48. Это дало повод обратить внимание на характерные заводские дефекты и наметить меры для их устранения.

Более подробно следует рассказать о научно-практической конференции, прошедший в СГВ в феврале 1988 г. На мероприятии были широко представлены специалисты Министерства обороны, МОП и ряда других организаций. От ГБТУ в нем приняли участие: А.А. Галкин, И.А. Журавлев, Э.В. Большаков; от СГВ: И.И. Корбутов, Ф.В. Денисов, В.Н. Ломоносов, А.Г. Сапсай, П.С. Сабуров, М.А. Иванов; от МОП: Б.А. Анищенко, П.Г. Семененко, С.А. Катык, Н.С. Попов, А.А. Моров, А.С. Ефремов, Б.М. Куракин; от Министерства авиационной промышленности: Ю.А. Лейковский, П.Д. Гавра и ряд других специалистов. Многое сделал для успешного проведения конференции генерал-лейтенант И.И. Корбутов — командующий СГВ. Неоднократные встречи с ним убедили нас, что требования командующего к новой технике основываются на хорошем знании танка Т-80 и большой его ответственности как первопроходца в освоении этой машины.

На конференции были заслушаны доклады по состоянию бронетанковой техники, материальной базы и обучению личного состава. Были проведены показные практические занятия по подготовке экипажей и организации технического обслуживания. Состоялись встречи с личным составом, отмечены замечания и предложения по совершенствованию эксплуатации танка Т-80.

Общая наработка танков Т-80 составила 537 тыс. км и 62 тыс. моточасов работы двигателя. Это дало возможность утверждать, что подразделения СГВ находятся в постоянной боевой готовности. За весь период эксплуатации было зарегистрировано 142 рекламационных акта (в том числе 24 — по двигателю). Правда, 15 % составляли рекламации эксплуатационного характера — это было неприемлемо. По результатам конференции утвердили план дальнейших работ по поддержанию боеготовности танков Т-80.

Чтобы представить круг проблем при эксплуатации Т-80 за рубежом, приведу цитаты из выступлений специалистов, ежедневно работавших с этими машинами.

Начальник бронетанковой службы полковник Ломоносов: «За весь период эксплуатации с сентября 1985 г. по изучению танка хорошо зарекомендовал себя метод лагерного сбора по-батальонно. Освоена методика и практика форсирования водных преград, что позволило в составе танковой роты форсировать преграду шириной 220 м за 11 мин 20 с. Высокая удельная мощность позволила обеспечить среднюю скорость до 34 км/ч по трудным маршрутам. Велик разброс расходов топлива запаса хода, который зависит от состояния дорог (от 6 л и 306 км, до 11 ли 167 км)».

Заместитель командира подразделения майор Савченко: «Широкое использование тренажеров, особенно кинотренажеров, сокращает на 25 % затраты на обучение. В частности, каждый водит машину на тренажере не менее 50 км. Слабо имитируются на тренажерах разные неисправности. Например, у них для «Абрамса» на тренажере заложено 126 отказов. Просьба учесть этот факт и усовершенствовать тренажер для более глубокого изучения машины».

Заместитель командира подразделения майор Иболев: «Недостаточно эффективна система управления огнем ночью. Обслуживание танков Т-80 по сравнению с Т-64 проще, но нужны меры по улучшению регулировки места наводчика».

Старший инструктор сержант Трубников: «Мой танк выпуска 1983 г. эксплуатируется без гидротормоза. Прошел 5700 км. Наблюдается отслоение резиновых массивов катков. Заменил гидроамортизатор, образовалась трещина по корпусу. Четыре раза регулировал тормоза. Просьба: сделать в танке еще один щиток мехника-водителя (дублирующий) для инструктора. Из-за больших моментов затяжки элементов ходовой части нужны усовершенствованные ключи. Машина резвая: при обучении, если раньше кричал курсанту «газу» на Т-64, то сейчас приходится его сдерживать. У нас стрельбовые упражнения с «ходу» на низких скоростях, а у соседей — на 40–50 км/ч. Мы можем стрелять на таких же скоростях, но сдерживают инструкции и командиры».

Заместитель командира капитан Мамедов: «Особенности технического обеспечения маршей — необходимая организация опережения ремонтных рот. Нужна спецгруппа при форсировании преград, пересечении железных дорог. Просьба: упростить переход механика в боевое отделение».

Заместитель командира подразделения капитан Абуев: «Применение Т-80 в режиме «дежурства» требует автономного двигателя. Много операций необходимо выполнить при подготовке танка к стрельбе — необходимо сокращать их количество. Слабы штекеры на танковом переговорном устройстве».

Старший офицер отдела боевой подготовки подполковник Сабуров: «Слишком много работ по проверке в системе управления огнем; используя ротные и групповые комплекты, после пяти заездов наблюдаем «сбиваемость» прицельной марки. Излишне много инструкций, необходимо объединить их в одну. Слаба подготовка офицеров (особенно в Казанском училище) по системе управления огнем. Не соответствует действительности операция «загрузка» на тренажере. Экипаж не выполняет норматива (2 мин 10 с), пока не отработает на живой машине».

Командир подразделения подполковник Красный: «Машина не в пример другим скоростная: идем по шоссе со скоростью 60–65 км/ч, а по грунтовке — 40–45 км/ч. Сдерживаем, такого раньше не было, однако смешанные колонны идут вдвое медленнее. Как собрать все в один «кулак» на марше? Может быть, двигаться отдельными колоннами? Например, совместная колонна ручеек в три метра обходила три часа. Это недопустимо! На мягких грунтах бывают случаи сброса гусениц. Слабы аккумуляторы. Нужен автономный двигатель».

Командир подразделения подполковник Скоков: «Слабое выполнение задач на марше 10–20 сентября объясняется, возможно, недостаточной подготовкой; были частые «застревания»; без тренажеров не добиться отличного знания техники. Что нужно? Нужны «плавающие заправки», буксирные тросы на барашках (по типу как на Т-72)».

Командир подразделения подполковник Авраменко: «Нужен хороший ключ для заправочной горловины, иначе срезаются грани. Неудачна выверка прожектора ночного видения «Луна». Неудачен крепеж выхлопного насадка. Также проблема с гильзоулавливателем — лучше сделайте холщевой мешок. Механик устает следить за цифрами на приборах: надо бы шкалы сделать по-иному, может быть, цветными. Просим сделать амортизационный валик для механика-водителя — он упирается подбородком при вождении по-походному. Пора готовить профессионалов — прапорщиков, будет больше толку и машина станет еще лучше».

Характерно, что после выступления Генерального конструктора Н.С. Попова была масса вопросов, пожеланий и замечаний, показавшие и уровень подготовки, и уровень знаний, и заинтересованность в перспективах этого танка, службой на котором так гордились в войсках.

Подполковник Полетаев: «Как устранить быстро сброс гусениц, как изменить методику проверки натяжения, чтобы ускорить этот процесс?»

Командир батальона учебных машин: «При застревании бревно не эффективно, оно ломается. Желательно сделать специальную балку».

Начальник бронетанковой службы подразделения: «Можно ли сделать висячие или плавающие заслонки вместо ковриков на жалюзи? Есть случаи с возгораниями». Здесь необходимо дать пояснения. Дело в том, что с целью защиты всасывающих жалюзей двигателя, расположенных за башней на крыше МТО, от засорения снегом при неработающем двигателе на первых серийных машинах использовались защитные резиновые коврики. Однако танкисты при аварийных запусках ГТД часто забывали снимать эти коврики. Доступ к двигателю необходимого количества воздуха был затруднен, что приводило к повышению температуры в нем.

Заместитель командира подразделения по вооружению: «Надо упростить буксировку машины по типу танка Т-72».

Лейтенант Перишин: «Ненадежны клеммы АКБ».

Старший прапорщик Сизник: «Можно ли уменьшить мощность двигателя при обучении молодых танкистов?»

Заместитель командира подразделения лейтенант Бродин: «Здесь часты туманы. Как в этих случаях улучшить результаты стрельбы?»

Механик-инструктор учебной роты: «Необходимо улучшить программу обучения стрельб сходу, чтобы работать на больших скоростях. Машина это позволяет».

Майор Грибанов: «Теряем бочки из-за поломки кронштейнов, их крепления. Надо что-то делать».

Майор Плетин: «Воздушные баллоны открывают случайно ногой. Нужно передвинуть их или повернуть. Нельзя ли вместо рычагов поворота подумать о штурвале?»

Заместитель командира подразделения лейтенант Серков: «Каковы перспективы совершенствования системы кондиционирования? Надо бы уменьшить количество ключей и больше их унифицировать. Целесообразно сделать передвижной хомут для труб ОПВТ».

Надо сказать, что сегодня многое, о чем тогда говорилось, взято на вооружение. Этот богатый опыт не должен пропадать, так как боеготовность всегда была и остается приоритетом в армии.


Танки Т-80БВ на торжественном мероприятии по случаю вывода российских войск с территории Германии. 1992 г.


Танк Т-80БВ на железнодорожной платформе. Эберсвальде, август 1992 г.


Некоторые итоги

Итак, что же можно было сказать по результатам эксплуатации танков с ГТД за рубежом? Здесь невольно придется вернуться к вопросу, который в последние годы вызывает огромное количество споров, какой же танк лучше? Напомню, что в Советском Союзе так и не смогли выбрать единый танк, несмотря на колоссальный объем проведенных исследований и оценок, и продолжали серийно выпускать практически одновременно три основных танка — Т-64, Т-72 и Т-80. Конечно, рассказывая о службе наших танков в ЗГВ и СВГ, мне хотелось бы подчеркнуть только преимущества Т-80. Однако это будет неверно. Помимо достоинств танков с ГТД выявились и недостатки.

Проводить сравнительную оценку разных машин зачастую весьма сложно. Известно, что важнейшим фактором, определяющим подвижность танка, является силовая установка. О ней и поговорим. И ГТД, и дизель имеют свои преимущества и недостатки. На каких весах взвесить все «за» и «против»? Если ГТД обеспечивает преимущества по удельной и габаритной мощности, то дизель существенно экономичнее, но требует больше воздуха и более тщательной его очистки. У него сложная система охлаждения и он трудно запускается при низких температурах.

И все же следует сказать несколько слов о принципиальных достоинствах ГТД. Поршневые двигатели внутреннего сгорания, как уже отмечалось, обладают высокой топливной экономичностью и рядом других достоинств, но сложны конструктивно. Это связано с необходимостью преобразования возвратно-поступательного движения поршня во вращательное движение коленчатого вала и наличием органов газораспределения. Движение поршня между двумя его мертвыми точками происходит с переменной скоростью, изменяющейся от ноля до максимума и опять до ноля. Такое движение связано с ускорением и возникновением инерционных знакопеременных сил, порождающих вибрации поршневых двигателей. Поэтому понятны попытки создания более простых по конструкции двигателей внутреннего сгорания, но с поршнем, не совершающим возвратно-поступательные движения.

В целом поршневая установка обладает рядом недостатков, которые не позволяют удовлетворить растущие требования. Это обусловлено недостаточной габаритной мощностью (мощность, приходящаяся на единицу объема), а также большими объемами водяной и масляной систем охлаждения (из-за значительного тепловыделения поршневого двигателя). Кроме того, тяговые характеристики поршневого двигателя вызывают необходимость применения сложных гидромеханических трансмиссий. Высока и токсичность отработавших газов.

Применение ГТД позволяет устранить отмеченные недостатки, но приводит к ухудшению топливной экономичности, особенно при малых загрузках двигателя. Поэтому главная задача, стоящая перед разработчиками транспортного ГТД, — создание более экономичного двигателя. Пути достижения этого известны — повышение температуры, применение теплообменников, повышение КПД газового тракта. Допустимая по условиям прочности материалов максимальная температура газов перед турбиной компрессора перед ГТД ниже, чем у поршневого двигателя (900-1080 °C против 1700–1800 °C), так как рабочие части подвергаются воздействию высокой температуры в первом случае постоянно, а во-втором циклично. Для получения более низкой температуры газа воздух в камеру сгорания ГТД подается в больших количествах, чем требуется для сгорания, поэтому компрессор потребляет большую мощность. Однако общий расход воздуха у ГТД (с учетом повышенного расхода на систему охлаждения у поршневого двигателя) ниже.

Но потенциал повышения мощности двигателя в существующих габаритах — неоценимое качество силовой газотурбинной установки. За время серийного выпуска мощность ГТД танка Т-80 выросла на 25 % (с 1000 л.с. до 1250 л.с.) без изменения габаритов. Удалось форсировать серийный двигатель до мощности 1400 л.с., что подняло удельную мощность до 30 л.с. на тонну. Более того, имеются опытные образцы двигателей мощностью 1500 л.с. Правда, оппоненты высказывают сомнения, нужны ли такие мощности, ведь средняя скорость танка в колонне обеспечивается гораздо меньшей мощностью двигателя. Причем обосновывается это расчетами и опасностью аварий на повышенных скоростях.

Как показала практика локальных конфликтов и антитеррористических операций, при ведении боевых действий в населенных пунктах именно высокая подвижность является одним из залогов выживания боевой машины. А учитывая, что в тактике городских боев часто применяют «засаду», то бесшумность ГТА-18 и малый его расход обеспечат существенные преимущества танку с ГТД. В локальных конфликтах не нужны ни танковые колонны, ни коробки передач с многочисленными ступенями. Нужно быстрое выдвижение на максимальной скорости, мгновенный разворот или экстренное торможение, поэтому эффективность торможения двигателем становится отличительной особенностью и преимуществом.

Мы уже приводили примеры подвижности танка Т-80, связанные с его динамическими качествами, благодаря применению ГТД. Имеется в виду приемистость, число переключения передач, коэффициент приспособляемости двигателя и диапазон его работы, разбивка передаточных чисел трансмиссии и максимальная скорость. В упомянутом случае, когда в ГДР танки Т-80 «соревновались» с автотраспортом, особенно ярко проявились тормозные характеристики, присущие только ГТД. О них следует сказать подробнее, так как динамические качества танка в большой степени зависят от его тормозных характеристик.


Основной танк Т-80У армии Южной Кореи.


С увеличением средней скорости и веса танков число торможений и их интенсивность возрастают, что приводит к повышению загруженности тормозных устройств. Изменение кинетической энергии при торможении в результате трения тормозных элементов преобразуется в теплоту, количество которой определяет работоспособность и ресурс тормозов. В отличие от поршневых двигателей, где тормозные режимы производят за счет сброса подачи топлива, у ГТД сбросом газа практически не достигается тормозная мощность, что приводит к необходимости получения тормозного эффекта другими способами.

Экспериментальные данные показывают, что кратковременное торможение продолжительностью 1,5–2 с составляет 75–80 % от общего времени работы двигателя в тормозных режимах. Поэтому запаздывание в получении тормозного момента приводит к снижению динамических качеств танка. Не анализируя детально все способы торможения ГТД, скажем, что наиболее приемлемым способом получения тормозной мощности является применение регулируемого соплового аппарата (РСА), с помощью которого достигается вдвое большая тормозная мощность, чем у дизеля. При раскрытии РСА мощность и вращающий момент на силовой турбине (по аналогии с дизелем — это коленчатый вал) резко уменьшаются. Дальнейшее раскрытие РСА приводит к уменьшению проходного сечения межлопаточных каналов и к изменению направления газового потока по отношению к рабочим лопаткам силовой турбины. Увеличение нагрузки практически не влияет на замедление силовой турбины. Существенно влияет время перевода РСА в тормозное положение, особенно в начальный момент. Поэтому система управления должна обеспечивать минимальное запаздывание перевода РСА в тормозное положение, что обеспечит меньший заброс частоты вращения силовой турбины при снятии с нее нагрузки. Подчеркнем, эффективность тормозной системы танка не менее важна, чем и приемистость, определяя параметры подвижности.

В этой связи нельзя обойти отличительные конструктивные параметры танка с ГТД, влияющие на свойства проходимости: плавность приложения вращающего момента, удельную силу тяги и давления на грунт. Плавность трогания с места танка с поршневым двигателем зависит от темпа включения главного фрикциона, т. е. численные значения динамических нагрузок на грунт во многом зависят от квалификации водителя. При резком включении сцепления происходит срыв грунта, сила сопротивления при этом значительно увеличивается за счет сил инерции.

При резком приложении вращающего момента к ведущим колесам гусеничного движителя резко изменяется равномерность распределения нагрузок на опорные катки, особенно на задние (при заднем расположении ведущих колес), что приводит к неравномерности взаимодействия гусеницы с грунтом. Надо заметить, что частично динамику нагрузки компенсирует обрезинивание катков и гусеничной ленты. Однако не будем углубляться в теорию гусеничного движителя, укажем только, что газодинамическая связь силовой турбины с турбокомпрессором и возможность изменения момента в широком диапазоне обеспечивает плавное трогание с места машины в любых дорожных условиях, а это существенно повышает проходимость.

Необходимо отметить, что применяющийся у поршневых двигателей всережимный регулятор имеет при движении танка по деформируемым грунтам не только известные преимущества, но и характерные недостатки. Так как вращающий момент при фиксированном положении педали подачи топлива изменяется по регуляторной характеристике, т. е. при незначительном изменении вращения вала двигателя происходит резкое уменьшение (увеличение) момента от максимального до минимального значения. Это приводит к срыву грунта под опорной поверхностью гусеничной ленты и, как правило, к застреванию. У ГТД при увеличении (или уменьшении) нагрузки вращающий момент на валу плавно нарастает (или уменьшается), что повышает характеристики проходимости.

Специальными исследованиями выявлено большое влияние на проходимость коэффициента приспособляемости, который у ГТД в 2,5–2,7 раза больше, чем у поршневого, что обеспечивает возможность движения танка на одной передаче в широком диапазоне изменения дорожных условий, ибо особенно при переключении передач на слабых грунтах возможно застревание.

Особый разговор о необходимости высокой мощности связан с применением новых видов оружия и электротрансмиссии. Нельзя не сказать еще об одной уникальной особенности ГТД, связанной с социально-экономической программой развития Арктической зоны Российской Федерации, расположенной в зоне пониженных температур и заснеженности, где у Т-80 известные преимущества.

Однако, возвращаясь к основной теме статьи, приведу еще ряд высказываний танкистов, эксплуатировавших танки Т-80 в ЗГВ и СВГ (в том числе и тех, кто служил до этого на дизельных танках).

«На Т-80 неудобно доставать и ставить аккумуляторы. Плохо, что при подготовке к стрельбе необходимо выполнять много операций, это увеличивает время первого выстрела».

«Обучаться вождению на Т-80 быстрее и проще; на дизельных машинах самая трудная операция начать движение: то двигатель глохнет, если быстро его нагружаешь, то машина «прыгает». Теперь хоть на высшей передаче двигайся с места — не заглохнешь».

«С высшей (четвертой) передачи можно трогаться с места и даже четырех передач много, вполне хватит трех».

«Иной раз на «длинных» маршах приходилось хулиганить: включаешь четвертую передачу и, не переключаясь, идешь без проблем. Только успевай подтормаживать и держи обороты, особенно хорошо тормозить двигателем».

«Нравится, что на Т-80 можно за считанные часы сменить двигатель на новый. Если бы сделали быстросъемное соединение масляных трубопроводов и электрических кабелей с клапанами, чтобы не сливать масло, можно бы за пару часов, а то и меньше, сменить движок. В соседнем полку делали ремонт двигателя прямо на трассе: заменили коробку приводов и вперед».

«Хорошо идти вброд. Ходили без подготовки глубиной около 2 м, все благодаря ВЗУ за башней — отличная штука и от пыли, и от воды. Да и защита сзади башни дополнительная».

«Можно считать большим достоинством танка с ГТД, что не надо обслуживать воздухоочиститель, возиться с маслом для второй ступени, как на дизелях. Много мороки и зимой с жидкостным подогревателем, чтобы легче запустить дизель. С ГТД проблем этих нет, как нет проблем и с сезонной сменой тосола».

«Зимой на учениях — поставил котелок под выхлоп, и каша горячая. Если ремонт в боксе зимой — поработай на холостых несколько минут, и в боксе тепло, и воздух нормальный».

«ГТД потребляет побольше топлива, но зато масло совсем мало. Помнится, что в дизель только успевали масло подливать, не зря он дымит как паровоз. Но на Т-80 затруднен переход механика в боевое отделение».

«Замечал не раз, что проходимость Т-80 по болоту лучше, чем у танков с дизелями. Не буксуешь и не глохнешь. Лучше и стрелять с ходу: машина меньше вибрирует и не дергается».

«На Т-80 хорошо брать любого на буксир, он не срывает грунт, а плавно тянет».

Вот так, без теоретических выкладок и ссылок на авторитеты, оценивали танкисты Т-80. Думаю, читатель сам сделает выводы. В очередной раз с сожалением приходится констатировать, что сейчас мы стремительно теряем с таким трудом завоеванные приоритеты в танковом двигателестроении, а потом опять будем догонять и перегонять.


Основной танкТ-80У армии Кипра.


За пределами России

А танки Т-80 немногочисленных модификаций продолжают нести службу за рубежом, правда, уже в армиях других государств. Машины этого типа находятся на вооружении Украины, Республики Беларусь, Узбекистана, Южной Кореи, Кипра и Йемена. Это очень мало, тем более что многим странам эти танки достались по наследству.

В 1996–1997 гг. национальная гвардия Кипра пополнилась несколькими десятками танков Т-80У и Т-80УК (командирский). В 2004 г. Кипр подписал контракт на 6 млн. долл. с «РОСОБОРОНЭКСПОРТ», чтобы модернизировать эти машины — установить французские тепловизоры «Таллес обтреник» (для стрельбы ночью). В 2009 г. последовало приобретение второй партии танков, которые были поставлены после капитального ремонта в ОАО «Конструкторское бюро транспортного машиностроения» (КБТМ) г. Омск. Более того, были закуплены и бронированные ремонтноэвакуационные машины БРЭМ-80У.

В 1990-х гг. Южная Корея получила танки Т-80У в счет погашения советского государственного долга. В 2005 г. были приобретены два танка Т-80УК, оснащенные тепловизорами «Агава» и КОЭП «Штора».

Известно, что республика Беларусь доставшиеся ей после распада СССР 92 Т-80БВ привела в порядок на своем 140-м танкоремонтном заводе и провела ремонт двигателей в Харькове, после чего продала 66 танков Йемену.

Есть сведения, что Ирак и Венесуэла также проявляли интерес к танкам с ГТД. Что же касается Пакистана, то Украина поставила в эту страну Т-80УД (дизельный) под обозначением Т-84, которые были лишены преимущества газотурбинной силовой установки, хотя все остальные элементы были сохранены от Т-80.

Итак, за 20 лет службы за рубежом танки Т-80 показали себя как надежные и высокоэффективные боевые машины. По основным тактико-технических характеристикам танки этого типа находятся на уровне лучших зарубежных аналогов, а по некоторым параметрам превосходят их.

Использованы фото Эргарда Гереке(Германия) и из архива Александра Ефремова.

Десантные корабли ВМФ России. Большие десантные корабли типа «Иван Рогов»

Владимир Щербаков



В воспоминаниях одного из советских офицеров, служивших военным советником в Анголе, я прочитал захватывающую дух историю, более похожую не на военную быль, а на сценарий добротного боевика. Однажды бойцы УНИТА захватили этого офицера в плен и переправили в ЮАР. Его поместили в тюрьму Кейптауна и содержали в тяжелых антисанитарных условиях, всячески издеваясь на допросах. Однако вдруг все изменилось как в сказке: пленника пере — вели в другую камеру — более просторную и чисто прибранную, постелили свежее белье и стали кормить всяческими разносолами. О допросах и не вспоминали. Так продолжалось несколько дней, а затем все вернулось на круги своя: его отправили в туже грязную камеру. Позже оказалось, что в «дни радости» на рейде находился советский БДК типа «Иван Рогов» с несколькими кораблями сопровождения! Вот юаровцы и испугались «не по-детски»: вдруг русские за своим офицером приехали? А ведь было отчего — советские БДК проекта 1174 являлись самыми крупными кораблями своего класса в Военно-морском флоте СССР и одними из лучших на то время десантных кораблей в мире. Да и сейчас знакомство с этими уникальными кораблями оставляет чувство восхищения советским военно-промышленным комплексом, создавшим эту уникальную систему вооружения.


Рождение «Единорога»

Большой десантный корабль океанской зоны проекта 1174 (тип «Иван Рогов») предназначен для транспортировки морем и высадки сил десанта с боевой техникой как на оборудованное, так и необорудованное побережье с малым уклоном дна. Разработка и постройка этого десантного корабля, достаточно сложного и передового для отечественного кораблестроения того времени, сопровождались выполнением различных проектных (собственно по кораблю, его системам и вооружению, а также по другим системам вооружений, которые планировалось эксплуатировать совместно с ним) и военно-экономических исследований. В этой масштабной работе наряду с проектантом — Невским проектно-конструкторским бюро (ПКБ) — принимали участие Центральный научно-исследовательский институт (ЦНИИ) им. академика А.Н. Крылова и профильный 1-й ЦНИИ Министерства обороны СССР, а также другие многочисленные научно-исследовательские и конструкторские организации, предприятия отечественного военно-промышленного комплекса и др.

Потребность флота в таком десантном корабле, как «Иван Рогов», была продиктована складывающейся в 1960-х гг. международной военно-политической обстановкой, а также ростом военной мощи Советского Союза и амбициозными планами военно-морского строительства. Главной задачей в те годы являлось создание и вывод на просторы Мирового океана советского ракетно-ядерного флота, способного осуществлять в том числе крупномасштабные морские десантные операции в удаленных районах планеты. Именно для этого командование советского флота приступило к формированию многочисленной и хорошо вооруженной морской пехоты, а кораблестроительная промышленность Советского Союза получила задания на разработку различных десантных кораблей разных типов.

Первой, естественно, была закрыта проблема с обеспечением возможности проведения морских десантных операций в «прямой видимости» Москвы, для чего создавались десантные корабли и катера на воздушной подушке, средние десантные корабли проектов 770,771 и 773, а также большие десантные корабли проекта 1171 (шифр «Тапир», тип «Крымский комсомолец»), получившие на Западе обозначение «Аллигатор»{1}. Причем «аллигаторы» уже могли обеспечивать проведение морских десантных операций не только в районах, окружающих Советский Союз, но и в более удаленных районах Мирового океана.

В то время советскому ВМФ, как уже говорилось, требовался принципиально новый, большой и вместительный танко-десантный корабль океанской зоны, способный решать задачи по высадке морского десанта на приморских флангах сухопутных фронтов и на побережье противника, удаленном от берегов СССР, а также позволявший проводить операции по «оказанию военной помощи союзным и дружественным государствам».

Проектирование кораблей данного типа началось еще в конце 1950-х гг. и велось коллективом специалистов Центрального конструкторского бюро № 50 под руководством главного конструктора И.И. Кузьмина (ВМФ СССР в качестве наблюдающего за постройкой представлял капитан 2 ранга А.Н. Белинский). Позже, в 1966 г., ЦКБ-50 было переименовано в Западное проектно-конструкторское бюро (в настоящее время — санкт-петербургское ЦМКБ «Алмаз»), а заканчивало проектирование «Тапира» уже Невское ПКБ, куда была переведена из Западного ПКБ вся проектная группа во главе с главным конструктором проекта. Окончательный вариант технического проекта был утвержден 14 февраля 1962 г., после чего в период с 1966 по 1975 гг. советский ВМФ получил 14 кораблей данного типа (в четырех модификациях). Пятнадцатый корабль, «Николай Голубков» (строительный № 305), был заложен на стапеле калининградского Судостроительного завода «Янтарь», но затем наверху приняли решение прекратить его постройку. Задел корпусных конструкций разобрали на металл.

Новый корабль по тем временам был довольно внушительным средством транспортировки и десантирования морских пехотинцев со всем их вооружением и необходимыми запасами продовольствия и боеприпасов. Фактически один БДК типа «Крымский комсомолец» мог брать на борт почти полный батальон морской пехоты со всеми штатными техникой и имуществом и при нормальном запасе дизельного топлива для своей главной энергетической установки перебрасывать это «добро» на расстояние не менее 2000 миль. Если же в балластные цистерны вместо балластной воды заливалось дополнительное количество топлива, то дальность плавания «аллигаторов» возрастала более чем вдвое — до 4800 миль!

В результате внесения различных усовершенствований в процессе строительства БДК проекта 1171 удалось существенно повысить десантовместимость «аллигаторов»: если у первых двух вариантов БДК она составляла 313 человек десанта в полной экипировке и техника (20 средних танков или 47 единиц бронетанковой техники, или 52 грузовика), то корабли последних двух модификаций могли брать на борт уже 440 человек десанта и такое же количество техники, как указано выше, или до 1000 т груза (более подробно о БДК проекта 1171 было рассказано в журнале «Техника и вооружение» № 1 за 2014 г.).

В целом корабли проекта 1171 зарекомендовали себя во время боевых служб и учений с самой наилучшей стороны. Они длительное время составляли ядро десантных сил советского ВМФ. Однако оставалась нерешенной одна проблема: как эффективно обеспечить проецирование силы и проведение морских десантных операций в удаленных районах Мирового океана, где нет своих баз и союзников. Конечно, с этой задачей могли справиться и БДК проекта 1171, но они все же выполнили бы ее с недостаточно высокой эффективностью или же в ограниченном объеме. Вот тогда то и было принято решение строить десантные корабли нового подкласса — БДК океанской зоны. Причем позднее советская конструкторская мысль пошла дальше: был разработан проект океанского десантного корабля под шифром 11780, который по внешнему виду был очень похож на американские универсальные десантные корабли, имевшие внутреннюю доковую камеру для обычных, водоизмещающих десантных катеров и десантных катеров на воздушной подушке и обеспечивавшие базирование вертолетной группы. Правда, этот проект так и не реализовали.

По данным директора музея Невского ПКБ А.Б. Морина, в 1963 г. специалисты Центрального научно-исследовательского института военного кораблестроения (ЦНИИ ВК) ВМФ СССР, будущего 1 — го ЦНИИ МО РФ в развитие корабля проекта 1171 разработали БДК нового типа, специально приспособленный для длительных действий в океанской зоне. В сентябре 1964 г. руководству Центрального конструкторского бюро № 17 (ЦКБ-17, с 1967 г. — Невское ПКБ, сегодня — ОАО «Невское ПКБ») было выдано тактико-техническое задание на проектирование БДК проекта 1174 (шифр «Единорог»).

Заданием предусматривалась разработка в эскизном проекте двух вариантов такого корабля — без доковой камеры и с ней. Первый вариант считался основным. В обоих случаях главная энергетическая установка предусматривалась на базе дизельных двигателей, а главные размерения корабля и его водоизмещение ограничивались тем, что серию БДК планировалось строить (согласно утвержденному постановлением СМ СССР от 10 августа 1964 г. плану военного судостроения на 1966–1970 гг.) на Судостроительном заводе № 870 в г. Выборге. Главным конструктором проекта назначили П.П. Милованова (позже его сменил Б.М. Пикалкин), а главным наблюдающим от ВМФ СССР — капитана 2-го ранга А.В. Бехтерева.

Однако в конце октября 1964 г., когда проект корабля уже был практически готов, командование ВМФ и руководство Государственного комитета по судостроению (ГКС) приняли совместное решение об изменении задания. Теперь основным стал вариант БДК с доковой камерой, что было связано с активизацией за рубежом работ по универсальным десантным кораблям и десантно-вертолетным кораблям докам. Кроме того, разработчику было указано на максимальное внедрение различных средств автоматизации.


БДК «Иван Рогов» в дальнем походе. 1979 г.


19 февраля 1965 г. состоялось рассмотрение эскизного проекта БДК проекта 1174 на Президиуме Научно-технического совета Министерства судостроительной промышленности (НТС МСП), по результатам которого руководству ЦКБ-17 было дано указание доработать проект с целью увеличения скорости хода корабля. Кроме того, ЦКБ-17 и ЦНИИ-45 обязывались совместно провести тактико-технический и экономический анализ проекта, в рамках которого — рассмотреть различные варианты БДК проекта 1174, сравнив его с БДК проекта 1171. В результате намечалось получить оценку боевых возможностей указанных вариантов и выбрать оптимальное направление для дальнейшего проектирования корабля.

Специалисты ЦКБ-17 во II квартале 1965 г. проработали дополнительные варианты эскизного проекта. Основным направлением при этом являлось увеличение скорости хода корабля, для чего применили газотурбинную главную энергоустановку, снизили водоизмещение и стоимость постройки серийных кораблей, а также сократили состав вооружения и количество личного состава при одновременном улучшении условий обитаемости экипажа и десанта.

Результаты рассмотрения дополнительных вариантов, а также итоги сравнительного анализа, подтвердившего целесообразность создания БДК нового типа океанской зоны как десантного корабля первого эшелона морского десанта, были представлены в министерство. Причем, подобный сравнительный анализ в отечественной практике проводился впервые и явился надежным обоснованием целесообразности разработки универсального БДК принципиально нового типа (с доковой камерой), обеспечивающего значительное увеличение возможностей высадки десанта, а также позволяющего высаживать первый эшелон морского десанта в условиях противодействия противника и имеющего в несколько раз меньшие затраты на тонну перевозимого десанта (груза) и меньшие потери, чем в случае с БДК проекта 1171, который планировалось применять в основном для осуществления военно-транспортных перевозок при условии отсутствия огневого противодействия со стороны противника.



БДК «Иван Рогов», 1986 г.


5 августа 1965 г. Президиум НТС МСП, рассмотрев дополнительные варианты эскизного проекта океанского БДК, к дальнейшему проектированию одобрил «вариант XXV», имевший газотурбинную главную энергоустановку, системы летнего кондиционирования воздуха и усиленный состав вооружения: в него включили ЗРКтипа «Оса-М». Одновременно было решено перенести строительство новых кораблей на Судостроительный завод N9820 в Калининграде, где в связи с этим предстояло реконструировать стапельный комплекс.

Эскизный проект БДК проекта 1174 был утвержден совместным решением командования ВМФ и руководства Минсудпрома 29 октября 1965 г., после чего специалисты ЦКБ-17 в III квартале 1966 г. завершили разработку технического проекта океанского БДК с доковой камерой длиной 75 м. Это составило около 50 % длины корабля и позволяло разместить в камере три десантных плашкоута проекта 1785. Кроме того, на корабле предусматривалась возможность размещения двух транспортно-десантных вертолетов типа Ка-252ТБ, для которых имелись ангар и взлетно-посадочная площадка.

Однако в сентябре 1966 г. при рассмотрении технического проекта командованием ВМФ и руководством Минсудпрома СССР в него решили внести дополнительные изменения, в числе которых было обеспечение возможности перевозки в доковой камере ракетных и торпедных катеров, а также вертолетов и другой техники. «В процессе рассмотрения проекта в ГУК ВМФ появились предложения увеличить ширину доковой камеры для увеличения вдвое количества принимаемых плашкоутов и возможности приема перспективных высадочных средств на воздушной подушке, а также ряд других предложений», — подчеркивал А.Б. Морин.

26 августа 1967 г. совместным решением командования ВМФ и руководства МСП СССР проект было решено доработать в части уширения доковой камеры до 12,2 м и усиления артиллерийского и авиационного вооружения за счет установки четырех 30-мм автоматических пушек А-213 (после принятия на вооружение — АК-630; имела плоский магазин, но затем на вооружении флота было решено оставить только вариант АК-630М, имевший круглый магазин и позволявший более компактно размещать артустановку и ее системы на корабле) и увеличения количества базируемых вертолетов до четырех. Скорректированный технический проект утвердили совместным решением командования ВМФ и руководства Минсудпрома 14 мая 1968 г.


БДК «Иван Рогов». Май 1982 г.


БДК «Иван Рогов». На палубе хорошо видна броне- и автотехника. В частности, в крайнем левом ряду можно видеть автомобили ЗиЛ-131 и ГАЗ-66 (с откинутой кабиной); затем далее по направлению в корму — две БМП-1, один ГАЗ-66 и еще две машины, вероятно, БМП, под тентами; следующий ряд снизу вверх — БМП-1, ЗиЛ-131, ГАЗ-66, ЗиЛ-131 и, вероятно, БТР, а в первом (если смотреть с носа) ряду видны две автоцистерны, два ГАЗ-66 и медицинская «буханка». 6 января 1988 г.


Конструктивные особенности

В конечном итоге специалисты Невского ПКБ во взаимодействии с представителями заинтересованных организаций и предприятий разработали не имевший аналогов в отечественной практике кораблестроения десантный корабль оригинальной конструкции, способный производить высадку войсковых подразделений как непосредственно на берег, так и на значительном удалении от него: плавающую технику — на плаву, неплавающую — с помощью десантно-высадочных плавсредств, а личный состав десанта с носимым оружием — на вертолетах.

В результате в отечественном флоте впервые вплотную подошли к возможности практической реализации такой задачи, как «загоризонтная» высадка морского десанта комбинированным способом — при помощи десантно-высадочных средств и авиации. По расчетам советских военно-морских экспертов, доступность берегов для нового большого десантного корабля, который вполне можно считать «младшим братом универсальных десантных кораблей», выглядела следующим образом: для носовой сходни корабля — 17 %, для десантно-высадочных средств (катеров) — более 40 %, а для вертолетов корабельного базирования -100 %. Достижения конструкторов были высоко отмечены страной: в 1981 г. проект отметили Государственной премией СССР.

При этом следует отметить, что концепция, реализованная в отношении большого десантного корабля океанской зоны, будущего БДК проекта 1174, стала новой и для мирового кораблестроения. ВМС ведущих зарубежных стран, прежде всего стран НАТО, применяли тогда и продолжают применять до сих пор десантные корабли, высаживающие технику только двумя способами: плавающую — на плав, а неплавающую технику и личный состав — при помощи десантных катеров и вертолетов. Либо же, как в случае с танко-десантными кораблями, высадка тяжелой техники на упор или на упор и на плав, но без вертолетов. Практикуется также высадка техники и личного состава в порту на оборудованный причал. Причем западные военно-морские специалисты классифицировали БДК проекта 1174 как «десантный корабль, сочетающий конструктивные признаки и оперативные возможности танко-десантных кораблей (LST) и десантных кораблей-доков (LPD)».

В отличие от своих зарубежных аналогов, «единороги» могли в случае необходимости подходить к занятому противником побережью, высаживая силы и средства морского десанта непосредственно на берег, что существенно ускоряло весь процесс. В частности, такой вариант мог быть применен при высадке морского десанта на участок побережья, очищенный от противника, в том случае, если поблизости не имелось возможности высадить десант на оборудованный причальный комплекс. Аналогичный вариант мог использоваться и в случае, если оборона противника на назначенном для высадки морского десанта участке побережья была слабой и могла быть подавлена в достаточно короткий отрезок времени и с минимальными усилиями — в этом случае не было необходимости применять «загоризонтную» высадку морского десанта. Ни один из зарубежных универсальных десантных кораблей или вертолетоносцев не может подходить близко к необорудованному побережью и не в состоянии высаживать силы десанта на упор. Впрочем, это — результат совершенно иного подхода наших бывших противников по «холодной войне» к проведению морских десантных операций и использованию соединений морской пехоты, который требует отдельного исследования.

БДК проекта 1174 — многопалубный корабль с полубаком и развитой кормовой надстройкой. Стандартное водоизмещение без десанта, боевой техники и плавсредств — 8260 т, а при взятых на борт десанте, боевой технике и плавсредствах в доковой камере -11580 т, тогда как полное водоизмещение при загруженном десанте и плавсредствах в доковой камере — 14060 т. Главные размерения корабля: длина — 157 м, ширина — 23,8 м, осадка средняя — 6,7 м.

Специалисты Невского ПКБ и ЦНИИ им. академика А.Н. Крылова в опытовом бассейне тщательным образом отработали форму обводов корпуса нового корабля. В результате отличительной особенностью корабля стало наличие конструктивного дифферента на корму, носового бульба и заостренных в носовой части ватерлиний, что в совокупности обеспечило БДК проекта 1174 достижение высокой для десантного корабля с носовым высадочным устройством скорости полного хода (до 21 узла) при одновременном обеспечении хороших высадочных характеристик и практически неограниченной мореходности.

В носовой части БДК проекта 1174 расположен танковый трюм (длина — 54 м, ширина -12 м, высота — около 5 м), а в кормовой — заполняемая водой доковая камера (длина — 75 м, ширина — 12,8 м, высота -8,2 м). Стапель-палуба находится на один твиндек ниже танковой палубы. Для погрузки техники с пирса при швартовке кормой, а также для приема в док-камеру плавсредств и выгрузки их из нее в транце имеется лацпорт с откидным герметическим закрытием, которое в опущенном положении служит сходней для прохода техники. Для перемещения техники по кораблю служат три специальные сходни, оборудованные гидравлическими приводами. Первая сходня находится между доковой камерой и танковым трюмом (в поднятом положении она служит переборкой, разделяющей эти помещения), а две другие — расположены между верхней и танковой палубами.

Носовое высадочное устройство включает носовые ворота и выдвижную сходню длиной около 32 м, которая в походном положении находится под верхней палубой и выдвигается с помощью гидравлического привода.

Учитывая главное предназначение БДК проекта 1174 — высадку сил и средств в составе первого эшелона морского десанта, да еще и при условии огневого противодействия противника, конструкторы уделили особое внимание вопросам обеспечения более высокой скорости хода, лучшей защищенности десанта на переходе морем, более высокой живучести и непотопляемости корабля, атакже улучшения схемы размещения на корабле различной техники в целях сокращения времени на ее погрузку и выгрузку.


БДК «Иван Рогов» в доке калининградского судостроительного завода. 1977 г. (фото из коллекции Виктора Низова / Виктора Галыни).



БДК «Иван Рогов» во время испытаний. ВМБ Балтийск, 1978 г. (фото из коллекции Виктора Низова / Виктора Галыни).


Главная энергетическая установка

Главная энергетическая установка (ГЭУ) БДК проекта 1174 — газотурбинная, двухвальная, включает два газотурбинных агрегата типа М8К с газотурбинными двигателями серии Д059 номинальной мощностью по 18000 л.с. (производитель — николаевское ПО «Зоря», сегодня — НПКГ «Зоря-Машпроект»). Агрегаты отличались повышенной экономичностью, улучшенными акустическими характеристиками и увеличенным ресурсом, который составлял не менее 10000 ч. Каждый из них работал на свой гребной винт фиксированного шага. Организационно главная энергоустановка «Единорога» размещалась поэшелонно в двух бортовых отсеках, а вспомогательные механизмы располагались между ними под стапель-палубой. В качестве источников электроэнергии на корабле применили шесть дизель-генераторов мощностью 500 кВт.

Главная энергоустановка и нормальный запас топлива на борту обеспечивали БДК проекта 1174 дальность плавания со скоростью хода 18 узлов порядка 4000 миль, а при максимальном запасе топлива почти в 1,8 раза больше. Экономическая скорость хода корабля составляла 14 узлов, в этом случае дальность плавания при нормальном запасе топлива достигала 7500 миль.

Автономность корабля по запасам провизии составляла 15–30 суток — в зависимости от численности взятого на борт десанта, при 500 и 250 десантниках соответственно. БДК проекта 1174 оснащались также системой приема жидких и твердых грузов в море, что позволяло существенно увеличить автономность и дальность плавания корабля.

Численность собственного экипажа больших десантных кораблей проекта 1174 насчитывала около 250 человек, в том числе 19 офицеров, которые занимали следующие должности: командир корабля; старший помощник командира корабля; заместитель командира корабля по политической части; секретарь комитета комсомола; помощник командира корабля по снабжению; командир штурманской боевой части; командир ракетно-артиллерийской боевой части; командир батареи (ЗРК «Оса-М» или «Оса-МА»); командир батареи (РСЗО А-215); командир батареи (артустановка АК-726); командир батарей артустановок АК- 630; командир боевой части связи; командир электромеханической боевой части; командир турбо-моторной группы; командир электротехнической группы; командир трюмно-котельной группы; начальник и инженер радиотехнической службы, а также начальник медицинской службы корабля. В ряде отечественных источников указывается, что численность офицерского состава БДК проекта 1174 составляла 37 человек, однако вполне вероятно, что эти данные относятся к офицерскому и мичманскому составам корабля.


Ракетно-артиллерийское вооружение и авиагруппа

Отличительной особенностью больших десантных кораблей проекта 1174 было наличие достаточно мощного ракетно-артиллерийского вооружения, которое могло использоваться не только в качестве средства самообороны корабля, но и для оказания огневой поддержки высаживаемому с корабля морскому десанту.

Ракетное вооружение корабля включало ЗРК «Оса-М» («Иван Рогов», комплекс остался даже после модернизации корабля в мае 1982 г. — декабря 1985 г. на заводе «Янтарь») или «Оса-МА» («Александр Николаев» и «Митрофан Москаленко») в составе одной двухбалочной пусковой установки, боекомплект — 20 ЗУР 4КЗЗ, а также комплект ПЗРК «Стрела-ЗМ» (впоследствии — комплексы более поздних модификаций). Применение ПЗРК могло осуществляться либо традиционно — стрелком со своего плеча, либо с расположенных на корабле специальных турельных счетверенных пусковых установок.

Дополнительно для поражения площадных береговых целей на кораблях типа «Иван Рогов» по правому борту перед надстройкой была установлена одна пусковая установка РСЗО А-215 калибра 122 мм с 40 направляющими (боезапас — 320 неуправляемых ракет, дальность стрельбы комплекса — около 20 км).

В состав комплекса А-215, созданного на базе армейской РСЗО типа «Град» {2}, входят: палубная пусковая установка МС-73 (или модифицированный вариант МС-73М) с подпалубным заряжающим устройством; лазерное дальномерное устройство ДВУ-2 (дальномерное визирное устройство ДВУ-2 было создано в 1977 г. на базе схемы автономной косвенной стабилизации, разработанной специалистам ЦНИИАГ и Ленинградского оптико-механического объединения (ЛОМО), а в 1978 г. на вооружение была принята система А-215 с ДВУ-2); корабельная система управления огнем ПС-73 «Гроза», а также боевые средства — различные 122-мм неуправляемые реактивные снаряды (неуправляемые ракеты).

Артиллерийское вооружение больших десантных кораблей проекта 1174 включало одну спаренную артиллерийскую установку АК-726 калибра 76,2 мм, сопряженную с радиолокационной системой управления стрельбой МР-105 (боекомплект артустановки — 1000 выстрелов со снарядами с контактными и бесконтактными взрывателями, дальность стрельбы — до 16 км, скорострельность-до 100 выстр./мин.; стрельба из артустановки могла вестись расчетом в автоматическом режиме, в полуавтоматическом режиме с применением оптического прицела «Призма» или же полностью в ручном режиме под управлением оператора), и четыре 30-мм шестиствольные автоматические скорострельные артиллерийские установки АК-630М (на базе автоматов ГШ-6-30К разработки тульского Конструкторского бюро приборостроения), расположенные попарно побортно и сопряженные с двумя радиолокационными системами управления стрельбой МР-123 «Вымпел» (по одной на каждый борт) в составе РЛС, телевизира и визирной колонки.

Суммарный боезапас всех установленных на корабле артустановок АК-630М мог достигать 16000 выстрелов, а благодаря своей высокой скорострельности (около 4000–5000 выстр./ мин) данные артиллерийские установки получили прозвище «металлорезка», поскольку при поражении воздушной или маломерной надводной цели могли действительно в буквальном смысле «резать» их металлический корпус, словно нож режет масло.

Авиагруппа больших десантных кораблей типа «Иван Рогов» могла включать до четырех вертолетов: на БДК «Иван Рогов» — типа Ка-25 (в ходе модернизации 1982–1985 гг. ангар переоборудовали под базирование Ка-27 и Ка-29), а на остальных двух кораблях — Ка-27 или Ка-29. Вертолеты могли размещаться в закрытом ангаре и подавались на верхнюю палубу непосредственно перед взлетом. Ангар для вертолетов размещался в надстройке между двумя взлетно-посадочными площадками.


Посадка вертолета Ка-25 на палубу БДК «Иван Рогов» во время испытаний. 1978 г. (фото из коллекции Виктора Низова / Виктора Галыни).


Радиотехническое вооружение и средства борьбы с диверсантами

БДК проекта 1174 оснащались трехкоординатной РЛС общего обнаружения типа «Ангара-А» (МР-310А), а на последнем корабле серии, «Митрофан Москаленко», вошедшем в боевой состав флота 23 сентября 1990 г., установили новую трехкоординатную РЛС общего обнаружения «Фрегат-МА» (МР-750; рабочий диапазон частот — S) с фазированной антенной решеткой и увеличенной до 300 км дальностью обнаружения.

Отличительными особенностями станции «Фрегат-МА» стали частотное сканирование по углу места и электромеханическое сканирование по азимуту, а также способность решать достаточно широкий круг задач: отображение воздушной и надводной обстановки; обнаружение и сопровождение воздушных (в том числе малоразмерных и скоростных низколетящих) и надводных целей; выдача данных целеуказания корабельным огневым средствам; обеспечение радиолокационными данными средств радиоэлектронной борьбы и систем обработки информации, а также осуществление процедуры государственного опознавания (идентификация «свой-чужой»). Антенный пост РЛС монтировался на гиростабилизированной платформе.

Кроме того, в состав радиотехнического вооружения корабля входили две навигационные РЛС типа «Вайгач» (МР-212/201) и различные средства связи, в том числе комплекс радиосвязи с 17 каналами.

Предусмотрены были также пассивные системы радиоэлектронной борьбы и средства обнаружения и уничтожения подводных диверсантов — соответственно, малогабаритная гидроакустическая станция МГ-7 и многоствольные противодиверсионные реактивные гранатометы МРГ-1, стрельба из которых велась от автономного источника питания дистанционно — с расстояния до 30 м. Стрельба из гранатомета МРГ-1 могла осуществляться реактивными 55-мм фугасными гранатами РГ-55М — своего рода миниатюрными глубинными бомбами, взрывавшимися на заранее установленной глубине и способными эффективно поражать подводного диверсанта в радиусе до 16 м.


Большой десантный корабль «Митрофан Москаленко» в годы своей активной службы.


Десантный катер на воздушной подушке проекта 1206 «Кальмар».


Высадка десанта

БДК проекта 1174 предназначался для десантирования личного состава и техники в составе первого эшелона морского десанта на побережье с тяжелым рельефом и малым уклоном грунта, в условиях огневого и радиоэлектронного противодействия противника и был рассчитан на перевозку и высадку сил и средств морского десанта численностью до мотострелкового батальона — 440 морских пехотинцев и 79 едиництехники (бронетранспортеры, боевые машины пехоты, танки, автомобили и пр.) — или танкового подразделения с 46–50 средними или основными танками (в зависимости от их размеров и боевой массы).

В танковый трюм, на верхнюю палубу и в доковую камеру (при отсутствии в ней плавсредств) корабль мог принять до 50 средних или основных танков, или до 80 боевых бронированных машин типа БТР или БМП, или до 120 единиц различных автомашин или другой подвижной техники в любых сочетаниях. Личный состав десанта размещался при этом в нескольких кубриках и четырехместных офицерских каютах.

Высадка десанта с обычной, неплавающей, техникой при этом осуществлялась на упор, т. е. непосредственно на необорудованное побережье при условии минимального уклона дна 2–3° — в зависимости от общей массы принятого на корабль полезного груза, а также при глубине брода на ноке сходни не более 1,2 м.

Для выгрузки неплавающей техники без подхода к берегу использовались десантновысадочные средства, находящиеся в доковой камере самого корабля. На каждый БДК проекта 1174, согласно расчетным данным, в доковую камеру могло быть принято до шести типовых водоизмещающих десантных катеров проектов 1785 («Т-4») или 1176 («Ондатра»), либо три десантных катера на воздушной подушке проекта 1206 («Кальмар») или столько же десантных катеров на воздушной каверне проекта 11770 («Серна»). Любое из указанных десантно-высадочных средств обладает способностью транспортировать один средний или основной танк, или другую броне- и автомобильную технику.

Кроме того, высадка личного состава морского десанта (особенно идущих в передовом отряде десантно-штурмовых групп и групп инженерной разведки) могла осуществляться при помощи базирующихся на борту корабля вертолетов.

Согласно проекту, на корабле типа «Иван Рогов» возможно базирование четырех транспортно-боевых вертолетов Ка- 29, способных принимать по 16 десантников каждый. Вертолет этого типа может оказывать огневую поддержку десанту благодаря наличию на борту стрелково-пушечного и неуправляемого ракетного вооружения.

На корабле допускалось размещение и вертолетов других типов — поисково-спасательных или противолодочных Ка-27, а также, при необходимости, вертолетов радиолокационного дозора и наблюдения Ка-31.

Процесс завода и выпуска ДКАВП типа «Кальмар», созданных специально под БДК проекта 1174, был достаточно хлопотным. Из-за того, что при работающих главных двигателях катера просто не «попадали» в габариты доковой камеры «Ивана Рогова» и его «систер-шипов», приходилось заводить «кальмары» не своим ходом, а в водоизмещающем положении: катер позиционировали непосредственно переддок-камерой, заводили на него два стальных троса, которые выбирались при помощи двух шпилей (шпили были установлены на площадке в носовой части доковой камеры корабля). Для вывода катера из доковой камеры троса дополнительно проводились через блоки в кормовой части доковой камеры, и только после выхода катера на чистую воду производился запуск двигателей катера. По воспоминаниям офицеров и матросов, проходивших службу на БДК проекта 1174, питание на стартеры двигателей ДКАВП можно было подавать от резервного выпрямителя ВАКЭП140-70 ПВ главных двигателей большого десантного корабля.


Строительство и боевая служба

Для серийной постройки БДК проекта 1174 был определен калининградский Судостроительный завод «Янтарь» (ССЗ № 820, в настоящее время — Прибалтийский судостроительный завод «Янтарь»). Всего к постройке были определены три корабля, хотя, если бы не развал Советского Союза, то численность серии могла быть и больше. Головной корабль серии, «Иван Рогов»{3}(заводской номер 101), был заложен на стапеле 17 сентября 1973 г., спущен на воду 31 мая 1977 г., проходил испытания в периоде 13 ноября 1977 г. по 15 июня 1978 г. (швартовные испытания — с 13 ноября 1977 г. по 15 мая 1978 г., ходовые — с 16 мая по 2 июня 1978 г., а государственные-с 3 по 15 июня 1978 г.), после чего в июне 1978 г. был сдан заказчику и включен в состав Краснознаменного Тихоокеанского флота (КТОФ). При этом на заключительной стадии постройки головного корабля и во время его испытаний работы контролировал новый главный конструктор проекта — Б.М. Пикалкин.

Вошедший в боевой состав флота БДК «Иван Рогов» с 27 февраля по 3 июля 1979 г. совместно с тяжелым авианесущим крейсером «Минск» совершил переход вокруг Европы и Африки во Владивосток. Во время перехода были осуществлены деловые заходы в Луанду (Ангола), Мапуту (Мозамбик), Порт-Луи (Маврикий) и Аден (Народная Демократическая Республика Йемен-НДРЙ).

В мае 1982 г. — декабре 1985 г. «Иван Рогов» прошел модернизацию на ССЗ «Янтарь», в процессе которой были выполнены следующие работы (перечислены наиболее существенные из них):

— изменена кабина управления подъемным краном;

— гидравлическое устройство для приема твердых грузов «Струна» заменено на электрический вариант;

— в районе дымовых труб смонтированы площадки с турелями для стрельбы ПЗРК;

— установлен кормовой трап, который в походном положении располагался над кормовой аппарелью;

— на антенне РЛС типа МР-310 появилась сдвоенная тарелка антенны аппаратуры опознавания;

— на надстройке побортно в кормовой части четвертой площадки, в районе расположения пусковой установки ЗРК «Оса-М» появились тумбы для установки противодиверсионных гранатометов МРГ-1 и там же, рядом с ПУ ЗРК, была сооружена пристройка к кормовой части надстройки;

— на носовой и кормовой частях надстройки размещены лафетные пожарные стволы для подачи воды и огнетушащей пены и пр.

В 1996 г. БДК «Иван Рогов» был исключен из боевого состава ВМФ России и передан для разделки на металл, а в 1997–1998 гг. на территории Дальзавода его полностью утилизировали.

Второй БДК проекта 1174, «Александр Николаев»{4} (заводской номер 102), был заложен на стапеле калининградского судостроительного завода в марте 1976 г. и вошел в боевой состав ВМФ СССР в конце 1982 г. Корабль также направили на Дальний Восток.

БДК «Александр Николаев» в период с 17 октября 1983 г. по 27 февраля 1984 г. вместе с тяжелым авианесущим крейсером «Новороссийск», БПК «Николаев», СКР «Порывистый» и танкером под флагом командира 10-й оперативной эскадры КТОФ контр-адмирала Р.Л. Дымова (затем — вице-адмирал) совершил переход вокруг Европы, Африки и Азии во Владивосток. По ходу следования были выполнены заходы в Луанду (Ангола), Викторию (остров Сокотра), Мапуту (Мозамбик) и Мадрас (Индия). В ноябре-декабре 1989 г. (по другим данным, в 1990 г.) большой десантный корабль «Александр Николаев» вывез из Вьетнама (ПБ Камрань) 14 самолетов МиГ-23 и автотехнику. В 1997 г. корабль вывели в резерв и затем поставили в отстой, где он оказался рядом с находившимся в таком же запущенном состоянии атомным БРЗК «Урал».

Контр-адмирал Кирилл Алексеевич Тулин, в свое время командовавший 22-й дивизией десантных кораблей КТОФ (сформирована в конце 1979 г.), в состав которой вошли два первых БДК проекта 1174, вспоминал{5}:

«К моему прибытию формирование дивизии уже практически завершилось. Новое соединение ТОФ разворачивалось на базе 120-й бригады ДК ТОФ, которая по своему составу приближалась к дивизии, а с приходом «Ивана Рогова» вопрос переформирования был практически решен. Это была первая дивизия морских десантных сил в нашем флоте.


Высадка учебного морского десанта силами 55-й дивизии морской пехоты с БДК «Иван Рогов».


К моменту окончания формирования дивизия включала в свой состав две бригады ДК (120-ю и 14-ю). Каждая бригада имела в своем составе два дивизиона. Всего в дивизии насчитывалось более 30 единиц: БДК пр. 1174 «Иван Рогов» и «Александр Николаев», БДК пр. 1171 «Сергей Лазо», «Николай Вилков», «Томский комсомолец», «Александр Торцев», «50 лет ВЛКСМ» и др., БДК пр. 775 и 775-11 — БДК-14, БДК-98, БДК-101 и др., СДК пр. 770 и др. Имелись иДКаВП — сначала четыре для «Ивана Рогова», позднее появились еще четыре, предназначавшиеся для «Александра Николаева»…

Корабли и суда дивизии базировались на о. Русский. Остров имел в диаметре около 12 км и около 50 — по периметру. Его побережье было изрезано глубокими бухтами, и в одной из них — б. Новик, делящей остров как бы на две части, и располагались десантные корабли. Наши «причалы» находились ближе к выходу из бухты, а в самой глубине ее стояли корабли бригады консервации.

Специальные причалы для десантных кораблей отсутствовали, корабли стояли, уткнувшись носом в берег (при этом кормовой якорь был отдан, а корабль носовой частью сидел на береговой отмели) — носовые ворота открыты, аппарель опущена. Поблизости от береговой черты имелись электрощиты, к которым подтягивался корабельный кабель и таким образом обеспечивалось питание энергетических систем корабля (подача воды и пара отсутствовала). Такой способ базирования флотские остряки окрестили «носом в грязь».

Так базировались большую часть года. Ближе к зиме схема дислокации изменялась. Зимы на Дальнем Востоке достаточно холодные (-15-20 °C) и малоснежные, картину усложняют сильные и жестокие ветры. В б. Новик образуется устойчивый ледяной покров толщиной до метра, что исключает любое передвижение десантных кораблей без помощи ледоколов. Поэтому на 3–4 месяца (декабрь, январь, февраль и, иногда, март) корабли уходили из б. Новик во Владивосток, где распределялись по чужим причалам. Где имелось свободное место, там и вставали, но, как правило, для стоянки выделяли самые неудобные участки причалов. Если электропитание еще худо-бедно подавалось, то пар и пресную воду с берега корабли получали не всегда. Базирование во Владивостоке было серьезным испытанием, т. к. ко всем прочим добавлялись трудности снабжения всем необходимым (штаб и наши склады — на о. Русский, а корабли — в главной базе).

Подобная ситуация не могла продолжаться бесконечно. Мы обратились к командованию флота с предложениями по улучшению и перестройке системы базирования десантных кораблей. Предложения нашли отклик, в частности, активная поддержка последовала от 1-го зам. командующего ТОФ вице-адмирала Николая Яковлевича Ясакова. Было принято решение о создании на том же о. Русский пункта базирования в незамерзающей б. Иванцова. Данная бухта была обращена в сторону Японского моря и прикрывалась архипелагом островов Римского-Корсакова. Бухта была достаточно хорошей с навигационной точки зрения, неплохо защищена от волнения. Лишь при движении шторма с южного направления в б. Иванцова появлялась морская зыбь.

Вскоре появились соответствующие руководящие документы, и флот приступил к оборудованию пункта базирования в Иванцово. Провели необходимые навигационно-гидрографические работы, в глубине бухты установили на мертвых якорях два плавпричала (вскоре к одному из них поставили «польскую» ПМ). На берегу хозспособом построили двухэтажное здание штаба дивизии, создали бетонную площадку для базирования ДкаВП, собрали сборно-щитовую казарму для их экипажей. Вскоре появилась своя электростанция, пробурили скважину, из которой стали качать пресную воду. На корабли пр. 1171 и 1174, швартовавшиеся к плавпричалам, при помощи проложенных коммуникаций стала подаваться вода и электроэнергия.

Пункт базирования был создан и постепенно развивался, однако средств и сил для обеспечения дальнейшего базирования десантных кораблей выделялось недостаточно, и большая их часть по-прежнему стояла «носом в берег».

В соответствии со сложившейся практикой в случае получения штормового предупреждения БДК покидали б. Иванцова и выходили в Амурский залив, где становились на якоре в районах, защищенных от волнения. За те семь лет, что мне довелось командовать 22-й дивизией, дважды морские волны, минуя острова, прорывались в бухту и наносили серьезные повреждения (в частности, первая секция плавпричала получала пробоины). Чтобы предотвратить подобное, было решено построить мол. На отмели затопили два старых, наполненные камнями десантных корабля, а также произвели отсыпку большого объема скальных пород. Нам же предстояло продолжить работы. Сразу после первого серьезного предупреждения природы мы получили большое количество железобетонных пирамид, кубов и «ежей». Конструкции производились на одном из предприятий Приморья и доставлялись на о. Русский нашими десантными кораблями. Здесь, используя плавкран, мы сгружали их на месте возведения нового мола. К моменту завершения моей службы в Приморье мол практически полностью был сформирован. Далее планировалось «отбить» шпунтом дамбу со стороны бухты, забетонировать, углубить дно и подходы образовавшейся гавани, затем в этом месте поставить плавпричалы, проложить коммуникации и начать базирование кораблей. Насколько мне известно, шпунт был завезен, но далее работы сначала замедлились, а потом и прекратились. В стране начались преобразования и, видимо, стало не до базирования кораблей нашего флота. Более того, сейчас данный пункт базирования «благополучно» заброшен…»

Третий БДК проекта 1174, «Митрофан Москаленко» {6} (заводской номер 103), был заложен на стапеле «Янтаря» в мае 1984 г. и вступил в строй в конце 1989 г. (первый командир корабля — капитан 1 ранга М.К. Стрижаков). Военно-морской флаг СССР был поднят на нем 23 сентября 1990 г.; корабль вошел в боевой состав Краснознаменного Северного флота ВМФ СССР. В отличие от своих предшественников, на этом БДК был установлен ряд новых образцов вооружения и оборудования.

В1990 г. «Митрофан Москаленко» совершил переход вокруг Скандинавского полуострова в Североморск и в марте 1991 г. был включен в качестве флагманского корабля в состав 37-й отдельной дивизии морских десантных сил Краснознаменного Северного флота. В 1991–1992 гг. корабль осуществил пять межфлотских переходов с Балтики на Север, выполняя задачи по перевозке военного имущества и техники Дважды Краснознаменного Балтийского флота, высвободившихся в результате сокращения Балтийского флота и вывода его подразделений из новых стран Прибалтики. В 1994 г. он вошел в состав Атлантической эскадры надводных кораблей. За участие в морском параде, посвященном 50-летию Победы в Великой Отечественной войне, корабль был награжден Дипломом Президента Российской Федерации. С июня 2001 г. входил в состав Кольской флотилии разнородных сил, но в 2002 г. выведен в резерв (последний командир корабля — капитан 1 ранга С.А. Пищак).


БДК «Митрофан Москаленко». Североморск, 2008 г.


В начале сентября 2008 г. большие десантные корабли проекта 1174 («Александр Николаев», находившийся на тот момент в поселке Фокино Приморского края, и «Митрофан Москаленко», находившийся в городе Североморске Мурманской области) были выставлены на аукционе по продаже высвобождаемого имущества Министерства обороны России. Об этом было сообщено на официальном сайте Министерства обороны Российской Федерации. Однако чуть позже информацию о данном аукционе на сайте Министерства обороны России убрали, о результатах же аукциона у автора материала никакой информации нет.

В заключение укажем, что в разное время БДК проекта 1174 несли следующие бортовые номера: «Иван Рогов» — номера 111, 120, 884, 110, 050 (1978 г.), 132 (1979 г.), 099 (1981 г.), 113 (1986 г.), 084 (1991–1995 гг.); «Александр Николаев» — номера 110 (1983 г.), 074 (1989 г.), 057 (1990 г.), 050 (1992 г.); «Митрофан Москаленко» — номера 016 (1989 г.), 028 (1992 г.), 020(1995 г.).


В статье использованы фото В. Друшлякова, Д. Пичугина, А. Блинова, из архива В. Щербакова, с сайта 55-й дивизии МП, ВМС США, а также из журнала «Ships of the World».



Большой десантный корабль «Митрофан Москаленко» в Североморске

Фото А. Блинова.

Против подводных диверсантов


На Камчатке отряд специального назначения бригады кораблей охраны водного района продолжает совершенствовать свое мастерство по борьбе с подводными диверсантами и средствами (ПДСС)


Отряд специального назначения бригады кораблей охраны водного района войск и сил на Северо-Востоке России в ходе отработки задач по борьбе с подводными диверсантами успешно выполнил боевые стрельбы из противодиверсионного самоходного берегового реактивного комплекса ДП-62 «Дамба».

Комплекс ДП-62 «Дамба», созданный на основе РСЗО 9К51 «Град», предназначен для поражения подводных диверсионных сил и средств противника (сверхмалых подводных лодок и подводных диверсантов) в целях обеспечения противодиверсионной обороны на входах в пункты стоянок и базирования кораблей, а также при охране оперативных участков морской государственной границы.

Комплекс был принят на вооружение в 1980 г. Его вооружение состоит из неуправляемых ракетных 122-мм снарядов ПРС-60. Количество направляющих-40. Дальность стрельбы составляет 0,3–6,5 км. Время залпа — 20 с. Максимальный угол возвышения — 50°. Расчет боевой машины БМ-21ПД — 3 чел. В состав комплекса также входят транспортная машина 95ТМ с комплектом унифицированных стеллажей и комплект технологического оборудования.



Личный состав расчетов пусковых установок комплекса ДП-62 «Дамба» под командованием старшего мичмана Алексея Илдаркина провел стрельбы одиночными пусками по подводным диверсантам и залпом по сверхмалым подводным лодкам условного противника по данным собственных средств наблюдения. Всего выполнили около 20 пусков реактивных снарядов на различные дистанции — от 1-го до 6 км.

По оценке руководителя стрельб командира отряда по борьбе с ПДСС капитана 2 ранга Максима Шинкевича, личный состав боевых расчетов с поставленной задачей справился в полном объеме, все мишени уничтожены, а нормативы выполнены на «отлично». Такие высокие результаты стали возможными благодаря постоянным тренировкам в расчете и увеличению в последнее время интенсивности боевой подготовки в войсках и силах на Северо-Востоке.

Сергей Коновалов

(Пресс-служба Восточного военного округа)





Наследник «Алтая»


В журнале «Техника и вооружение» № 4,5/2013 г. рассказывалось о радиолокационном комплексе большой дальности П-80 «Алтай» и его модификациях. Продолжая рассказ об отечественной радиолокационной технике, мы обращаемся к наследнику «Алтая» — комплексу 5Н87, много лет верой и правдой прослужившему в системе ПВО.


Главный конструктор РЛК 5Н87 Ю.С. Коллегаев.


Разработка

В середине 1960-х гг. ОКБ Балахнинского электромеханического завода (впоследствии — Правдинский завод радиорелейной аппаратуры) развернуло ряд опытно-конструкторских работ (ОКР), направленных на качественное улучшение основного тогда изделия завода — радиолокационного комплекса (РЛК) «Алтай». На основе их результатов началась разработка нового РЛК, официально утвержденная постановлением Совета Министров СССР и ЦК КПСС № 161–764 от 22 февраля 1967 г. В1968 г. состоялась защита технического проекта ОКР «Кабина-66» (К-66).

Главным конструктором по данной работе был назначен начальник ОКБ Правдинского завода Ю.С. Коллегаев, его заместителями — А.Г. Тихонычев, Ю.В. Пантелеев, А.В. Савровский и В.А. Радонежский.

Главными преимуществами нового РЛК по сравнению с уже состоявшими на вооружении комплексами (прежде всего, с РЛК П-80 «Алтай» и его модификациями) должны были стать:

— повышенная помехозащищенность от активных и пассивных помех;

— увеличение дальности и верхней границы зоны обнаружения;

— улучшение эксплуатационных характеристик.

Комплекс предназначался для обнаружения не только самолетов типа бомбардировщика или истребителя- бомбардировщика, но и малоразмерных целей. Требовалось увеличить зону обнаружения РЛК, особенно по верхней границе.

Головным исполнителем стало Правдинское конструкторское бюро, головным производителем — Правдинский завод радиорелейной аппаратуры (ПЗРА). К разработке привлекались:

— НИИ «Титан» Министерства электронной промышленности (г. Москва)

— разработка и изготовление цепочки СВЧ-усилителей — лампы бегущей волны (ЛБВ) и магнетронного усилителя для передающего устройства;

— Горьковское конструкторское бюро завода «Электромаш» — разработка модулятора для усилительной цепочки, изготовление стендового оборудования для усилительной цепочки, токосъемника;

— Всесоюзный научно-исследовательский институт радиотехники (ВНИИРТ Министерства радиопромышленности, г. Москва) — проектирование основных и вспомогательных антенных устройств, типовых конструкций шкафов для монтажа оборудования и блоков, прицепов, опорно-поворотных устройств, приводов вращения, узлов возбудителя, разработка и изготовление ультразвуковой линии задержки, а также подготовка эскизного проекта модулятора;

— Военная инженерная радиотехническая академия ПВО им. Маршала Л.А. Говорова (г. Харьков) разрабатывала схемные решения систем помехозащиты от активных и пассивных помех с помощью корреляционных автокомпенсаторов помех. От Харьковской академии в реализации ОКР принимали участие такие специалисты, как Я.Д. Ширман, В.В. Фединин.

От 4-го Главного управления Министерства обороны, отвечавшего за вооружение и технику Войск ПВО, в работе активно участвовали: 6-е управление — в части постановки опытно-конструкторских работ, разработки тактико-технических требований (ТТТ), проведения совместных испытаний, реализации в РЛК основных режимов боевой работы, 3-е управление — в части проведения заводских и системных испытаний, разработки систем электропитания и систем автоконтроля.

Вопросы составления ТТТ, координации работ на всех этапах, проведения испытаний, изготовления опытных образцов, подготовки и освоения в серийном производстве решало 3-е Главное управление Министерства радиопромышленности.


Поиск решений

Выполнение ТТТ по защищенности от различных видов помех определялось во многом построением передающей части и достигнутыми параметрами мощных СВЧ устройств. Требовалось обеспечить высокий уровень мощности передатчика в сочетании с высокой стабильностью зондирующего сигнала, устойчивостью к внешним воздействиям и надежным устойчивым режимом работы.

В итоге выбрали схему передатчика с независимым возбуждением в составе маломощного высокостабильного генератора СВЧ и мощной усилительной цепочки с использованием электровакуумных приборов СВЧ. Вероятность обнаружения целей на больших дистанциях увеличивалась благодаря применению двухчастотного зондирующего сигнала и двухканального приема за счет независимого обнаружения на каждой частоте. Двухчастотный сигнал позволял также решить задачу фактического удвоения мощности излучаемого сигнала по сравнению с «Алтаем». Правда, и количество модуляторов в составе комплекса приходилось удваивать — по одному на каждую приемо-передающую кабину. Стоит отметить, что работы в Правдинском ОКБ были развернуты довольно широко. Так, в 1970–1972 гг. в интересах ОКР «Кабина-66» здесь выполнили ОКР «Откос» по измерению высоты целей для «Кабины-66», «Ветер» по созданию жестких радиопрозрачных укрытий для РЛК, «Фильтр» по разработке аппаратуры фильтровой селекции движущихся целей и первичной обработки радиолокационной информации. Однако при создании РЛ К 5Н87 результаты этих ОКР фактически не использовались.

В НИИ «Титан» осуществили выбор электровакуумных приборов СВЧ с точки зрения получения высоких показателей усиления, коэффициента полезного действия, стабильности при заданной полосе усиливаемых частот, структуры сигнала, эксплуатационных характеристик.

В 1971 г. первый комплекс, получивший индекс 5Н87, был готов к испытаниям.


Радиолокационный комплекс 5Н87 на позиции (в варианте с двумя высотомерами).


Сборка РЛК 5Н87 на Правдинском радиозаводе. Слева направо: антенный корпус; участок монтажа прицепов; участок настройки и сдачи дальномеров.


Принятие на вооружение и производство

РЛК 5Н87 проходил испытания в 1971–1972 гг. на 8-м Научно-исследовательском полигоне Капустин Яр. Кроме обычных проблем и трудностей, неизбежных при испытании столь сложных комплексов, напряженные ситуации создавали и другие обстоятельства: многим и сейчас памятны жесткие карантинные меры в связи с эпидемией холеры в Астраханской области (где как раз и расположен Капустин Яр) в 1971 г., изнурительная жара и засуха в 1972 г.

Некоторые эпизоды этих испытаний описаны в воспоминаниях ветерана Правдинского радиозавода Ю.В. Пантелеева: «Докучали постоянные отказы в передатчиках. Естественно, все новое приживается непросто. Тем более что именно в передатчике сосредоточены самые нагруженные узлы и элементы радиолокатора. Там и высоченные напряжения, измеряемые десятками тысяч вольт, к тому же еще и импульсные, и большие токи, и высокие температуры, и вакуум в приборах, и СВЧ-излучения. Приходилось часто менять и амплитроны, и высоковольтные узлы, и задающие генераторы».

В тех же воспоминаниях описан драматический эпизод с проверкой на защищенность от пассивных помех, когда после первоначального успеха начались сплошные «пропуски» цели в облаке помех, последовали срочные доработки аппаратуры непосредственно на полигоне. «Вопрос о пассивной помехе спустили на тормозах, — пишет Пантелеев, — комиссия посчитала возможным рекомендовать комплекс к производству с уточненными характеристиками по защищенности от пассивных помех в испытанных режимах».

Проявилось и довольно любопытное явление, напрямую не относящееся к работе комплекса. Размеры и геометрия антенн дальномеров делали их отличными акустическими резонаторами: при развороте антенн двух разнесенных дальномерных кабин навстречу друг другу испытатели могли вести переговоры, не прибегая к устройствам громкоговорящей связи. Этим практическое значение открытого эффекта исчерпывалось.

До выработки решения о принятии нового комплекса на вооружение провели опытную эксплуатацию первого образца на площадке близ Геленджика. Государственная комиссия дала положительное заключение.

На вооружение комплекс 5Н87 приняли постановлением Совета Министров СССР от 5 декабря 1973 г. и соответствующим приказом министра обороны СССР от 28 января 1974 г.

На ПЗРА подготовка производства нового комплекса велась параллельно с выпуском комплекса П-80А «Алтай». Использование типовых конструкций комплекса П-80А позволило ускорить и удешевить и разработку, и организацию производства. Тем не менее, потребовалось организовать на Правдинском заводе новые цеха, расширить площади нескольких цехов, организовать специализированные участки. В 1972 г. выпустили 23 комплекса 5Н87, в 1973 г. — 43, в 1974 г. — 43, в 1975 г. — 50.


Состав и особенности комплекса

Как и «Алтай», РЛК 5Н87 выполнялся с разделением дальномерной и высотомерной частей и тоже как «подвижный». Вся аппаратура монтировалась на автомобильных прицепах, транспортировка осуществлялась колесными тягачами: по асфальтированным дорогам первой и второй категории — тягачами КрАЗ-255Б (со скоростью 40 км/ч), по грунтовым дорогам — MA3-535A (со скоростью до 25 км/ч).

В состав комплекса 5Н87 входили:

— два радиолокационных дальномера (прицепы ДI и ДII на колесных повозках КЛУ-10) с антенно-фидерными устройствами, передающей СВЧ-цепочкой, приемными устройствами и аппаратурой защиты от активных помех;

— два модулятора (прицепы МП-1 и МП-2, фургоны типа ПАУ-1) с высоковольтными выпрямителями, линиями задержки и коммутационными устройствами;

— технический пост (прицеп Т, фургон типа ПАУ-1) с аппаратурой защиты от пассивных помех и местных предметов, аппаратурой синхронизации и управления и передающей стойкой радиорелейной линии 1РЛ-30;

— индикаторная кабина (прицеп И, фургон типа ПАУ-1), в которой размещались индикаторы кругового обзора, индикаторы высоты и аппаратура регистрации;

— четыре радиолокационных высотомера ПРВ-13М («Надежность») на повозках КЛУ-10;

— автономная электростанция питания: центральный распределительный пост ЦРП, преобразовательная станция ППС, дизель-электрические станции ЭСД-400 и 5Е97) — все на прицепах в фургонах типа КУНГ-П10;

— запасное имущество и измерительная аппаратура (прицеп 3, фургон ПАУ-1);

— автомобильный кран К-61.

Основные параметры передатчика определяли мощные широкополосные СВЧ усилительные приборы, разработанные специально для комплекса 5Н87, — лампа бегущей волны УВИ-25 и магнетронный усилитель МИУ-26. Передатчик дальномера формировал зондирующий импульсный сигнал средней (именно средней, а не импульсной) мощности 32–36 кВт, что было вдвое больше, чем в комплексе П-80А «Алтай», и представляло собой довольно высокие показатели, хотя и увеличило объем устройств высоковольтного питания. Удалось получить истинно когерентную последовательность зондирующих сигналов. Высокая стабильность частоты передатчика позволила отказаться от системы автоматической подстройки частоты и, соответственно, сузить полосу пропускания приемника (при автоматической подстройке частоты эту полосу вынужденно приходилось расширять). Это, в свою очередь, дало возможность повысить чувствительность приемника и дальность обнаружения цели.

Одним из наиболее существенных новшеств, реализованных в РЛК 5Н87, следует назвать защиту от активных и пассивных помех с помощью корреляционных автокомпенсаторов. К тому времени метод был уже достаточно проработан теоретически и аппаратно в СССР и за рубежом (насколько можно судить, работы по корреляционным автокомпенсаторам велись отечественными и зарубежными специалистами параллельно), однако в РЛК кругового обзора применялся впервые.


Радиолокационный дальномер — прицеп Д. Обратите внимание на набор антенн дальномерной кабины.


Индикаторная кабина (прицеп И) в фургоне типа ПАУ-1.


Электростанция в фургоне типа КУНГ-П10.


Зона обзора и обнаружения

Дальномерная часть комплекса 5Н87 имела многоканальное построение с использованием нескольких диаграмм направленности антенн (ДНА) дальномеров.

Антенны нижних и верхних углов места каждого дальномера комплекса 5Н87 были развернуты в противоположные стороны, как и в «Алтае». Зона обзора строилась двумя способами:

— режим 1 (Р1) с получением двухчастотной работы, максимальной высоты обнаружения целей и максимального перекрытия зоны по углу места. Для этого использовались две диаграммы направленности (ДНА) верхних углов места и две ДНА нижних углов места, т. е. каналы обеих дальномерных кабин;

— режим 2 (Р2) с получением четырехчастотной работы, наилучших характеристик обнаружения в условиях организованных помех и максимальной дальности обнаружения под малыми углами места. При этом также использовались две ДНА верхних углов места и две ДНА нижних углов места, но антенны нижних углов места обеих дальномерных кабин устанавливались под одним углом наклона. В режиме 2 дальность обнаружения увеличивалась примерно на 20 % при соответствующем снижении верхней границы обзора.

Антенны выполнялись с параболическим отражателем и совмещением облучателей основного канала и канала опознавания. На антенны основных каналов, в свою очередь, крепились антенны системы подавления отраженных сигналов и ответных помех, принимаемых по боковым лепесткам (ПВО), системы устранения ложных пеленгов, сегментно-параболические антенны системы компенсации активных шумовых помех. Для каждой антенны верхних и нижних углов места использовалось по две антенны ПВО (переднего и заднего сектора) и по одной антенне автокомпенсации помехи (АКП). Каждая из четырех антенн ПВО дополнительно применялась для второго канала АКП и как система устранения ложных пеленгов (СУЛП).

Антенная система основного радиолокационного канала дальномера использовалась и для пеленгационного канала, служащего для определения угловых координат носителей активной шумовой помехи.

На позиции дальномерные приемо-передающие кабины устанавливались на возвышениях — обычно на насыпных холмиках высотой до 6 м — и были развернуты друг относительно друга так, что при необходимости цели можно было облучать двумя дальномерами, т. е. четырьмя частотными каналами. Это увеличивало и вероятность обнаружения цели, и помехозащищенность, и надежность комплекса.

Обзор пространства осуществлялся путем механического вращения дальномерных кабин в горизонтальной плоскости со скоростью 6 об/мин. В конструкции вращающихся кабин были использованы маслонаполненные токосъемники ТК-06А, оказавшиеся хотя и габаритными, но весьма надежными в эксплуатации. Диаграммы направленности, формируемые антенными устройствами основных каналов, перекрывали по углу места сектор от 0 до 45°.

На индикаторе кругового обзора (ИКО) отображались данные об азимуте и дальности цели в полярной системе координат, при этом на экране ИКО формировались кольцевые метки через каждые 10 км.

При всех режимах обеспечивалось обнаружение низколетящих целей практически на дальности радиогоризонта, что вполне отвечало требованиям времени, когда средства воздушного нападения активно осваивали малые высоты. На больших контрольных испытаниях РЛК 5Н87 на полигоне Капустин Яр в 1974 г. самолет МиГ-21, летящий на высоте 500 м, обнаруживался на дальности 96 км, при высоте полета 100 м — 42 км.

Увеличению зоны обнаружения по дальности и по верхней границе способствовали высокая мощность передатчика, применение малошумящих ЛБВ, оптимизация зоны обзора за счет формы диаграммы направленности антенн верхних углов места, оптимизация полосы пропускания приемных устройств и увеличение вероятности обнаружения цели за счет многочастотного режима работы.

Так, согласно расчетам, авиационная ракета типа AGM-69 SRAM могла обнаруживаться на дальностях до 160–180 км при высотах до 30 км и отсутствии помех. Верхняя граница зоны обнаружения цели типа истребителя МиГ-21 составила 54–60 км при углах места до 42°.

Для определения государственной принадлежности цели в системе опознавания «Кремний-2» («Кремний-2М») в РЛК использовалась аппаратура наземного радиолокационного запросчика (НРЗ) 5X55. Обнаружение и опознавание целей производилось практически одновременно, обеспечивалось перекрытие зоны обнаружения зоной опознавания. Этим обстоятельством, кстати, нередко пользовались при испытаниях и боевой работе комплекса нерадивые или слишком «умные» солдаты- операторы. Неудивительно, что при испытаниях в Капустином Яре часто звучала команда начальника комплекса: «Опознавание не включать!»

Уже во время разработки комплекса в 1969 г. началось проектирование НРЗ новой системы государственного опознавания «Пароль». Головным исполнителем являлся Казанский НИИ-334. Основным исполнителем по наземному радиозапросчику «Пароль-4» был Новосибирский НИИП, но активное участие принимали и специалисты Правдинского ОКБ. ОКР «Пароль-4» завершили в 1975 г. После этого был разработан бюллетень на сопряжение РЛК с новыми НРЗ, и комплексу стали придавать два НРЗ 73Е6 (в отдельных прицепах), сопрягаемых с каждым из дальномеров. Позднее выполнили работу по сопряжению комплекса со станцией активного запроса-ответа 5У73.

В состав комплекса включили радиовысотомер ПРВ-13М (производства запорожского НПО «ИСКРА»), при этом индикаторный шкаф высотомера был вынесен в индикаторный прицеп РЛК. На индикаторах высоты отображались в прямоугольной системе координат данные «дальность- высота» и «дальность-угол места».


Радиолокационный высотомер ПРВ-13М на лафете КЛУ-10.


О помехах

Ко времени разработки комплекса 5Н87 активные шумовые помехи рассматривались как основные средства подавления РЛС кругового обзора. Понятно, что для комплекса боевого режима защита от них играла особую роль. РЛК 5Н87 имел четыре двухчастотных пространственных приемных канала, и на каждый приходилось по два корреляционных автокомпенсатора помех. Всего комплекс включил 16 автокомпенсаторов, т. е. 16 независимых каналов компенсации помех. Это позволяло одновременно эффективно компенсировать помехи нескольких источников, разнесенных как по углу места, так и по частоте. Активная шумовая помеха, превышающая собственные шумы приемника на 20–25 дБ, с помощью автокомпенсаторов подавлялась на 15–17 дБ и более — в абсолютном выражении это идентично уменьшению мешающего сигнала в 30–50 раз.

Применили и другие ранее известные способы защиты от активных помех. Так, ширина основного лепестка ДНА комплекса (в азимутальной плоскости) составляла 0,8°, при этом первые боковые лепестки ДНА находились на уровне 25–27 дБ, а уровень дальних лепестков уменьшили до 40–45 дБ. Диапазон 5Н87 составлял 24 рабочих частоты. В зависимости от выбранного режима работы использовался двухчастотный или четырехчастотный сигнал. Облучение цели сигналами нескольких разнесенных частот затрудняло противнику постановку прицельной помехи по частоте.

Для улучшения наблюдаемости целей в условиях постановки и компенсации активных шумовых помех было возможно поканальное (почастотное) отключение наиболее пораженных помехой приемных каналов. Подавление ответных импульсных помех по всем боковым лепесткам обеспечивалось вкруговую.

Использование режима накопления сигналов позволило подавлять несинхронные помехи не только в амплитудном режиме (такая защита была реализована и в других РЛС кругового обзора сантиметрового и дециметрового диапазона), но и в режиме защиты от пассивных помех и местных предметов.

Для иллюстрации уровня защиты от шумовых активных помех можно привести такой пример. На совместных и больших контрольных испытаниях РЛК при воздействии постановщика помех с расстояния 200 км по первому боковому лепестку ДНА при спектральной плотности мощности помехи 10 Вт/МГц была получена дальность обнаружения истребителя МиГ-21 на дальности 250–300 км; при спектральной плотности 100 Вт/МГц — 210–250 км. Для сравнения: у комплекса П-80А при воздействии аналогичной помехи дальность обнаружения такой же цели не превышала 130–140 км. Высота обнаружения МиГ-21 при этом составила 45 и 35 км. Дальность обнаружения того же МиГ-21 в 180 км была получена при мощности помехи, даже превзошедшей тактико-технические требования. В результате при вероятности обнаружения 0,8–0,9 дальность и потолок зоны обнаружения у комплекса 5Н87 в среднем оказались примерно в 1,5 раза выше, чем у П-80А.

С другой стороны, в США на вооружении уже находилась противорадиолокационная ракета «Шрайк» с пассивной головкой самонаведения. В 1970 г. в рамках широко организованной ОКР «Отвод» началась разработка средств и методов защиты радиолокационных станций и комплексов от подобных «наводящихся на сигнал снарядов». В частности, в комплекс 5Н87 ввели режим оперативного изменения режимов работы передающего устройства. Могли регулироваться азимут и ширина сектора излучения.

Кроме того, проектировалось специальное устройство для защиты комплекса 5Н87. Руководителем разработки изделия 5У66 (ОКР «Отвод») был А.Т. Романов, его заместителями — Ю.И. Малинкин, А.С. Ривкин, В.П. Коточигов, Д.А. Попова.

«Отвод» представлял собой изделие, имитирующее передающее устройство РЛК 5Н87. Оно располагалось на некотором расстоянии от РЛК и синхронизировалось по моментам включения передающего устройства на излучение. При обнаружении пуска «Шрайка» противником «Отвод» выключал излучение комплекса 5Н87, но продолжал излучение самостоятельно. Изделие успешно прошло государственные испытания в Капустином Яре. Стрельбовые испытания проходили на полигоне Теректа (в Казахстане), причем весьма интересным способом: головку самонаводящейся ракеты размещали на вертолете и снимали сигналы с нее.

Изделие 5У66 («Отвод») было принято на вооружение в 1977 г. Конструкторскую документацию передали на завод-изготовитель — ПЗРА, однако ни одного экземпляра так и не изготовили. Как утверждает один из заместителей главного конструктора А.С. Ривкин: «Игрушка была слишком дорогой». Решение было принято «наверху», причем настолько решительно, что завод-изготовитель вернул конструкторскую документацию разработчику, т. е. ПКБ.

Защита от пассивных помех, метеофакторов и местных предметов в РЛК 5Н87 была реализована за счет системы селекции движущихся целей (СДЦ). Система работала на промежуточной частоте, что позволило отказаться от когерентного гетеродина, фазовых детекторов и квадратурных каналов, существенно упростить регулировку системы СДЦ {7} и повысить стабильность параметров в ходе эксплуатации (напомним, что у расчетов РЛК «Алтай» система СДЦ была не слишком любима). Система СДЦ комплекса 5Н87 обеспечивала проводку цели типа Ту-16 в пассивных помехах типа ДОС ШД-62 плотностью 1,5 пачки на 100 м пути цели на дальностях до 300 км.

Впервые в конструкции РЛС кругового обзора в автокомпенсаторах СДЦ для задержки сигналов применили монокристаллические соляные ультразвуковые линии задержки (МУЛЗ), специально разработанные ВНИИРТ. В отличие от потенциалоскопов, применявшихся для тех же целей в комплексе «Алтай», МУЛЗ обладали более стабильными характеристиками, не требовали питающих напряжений, развертки и т. п. Применение МУЛЗ позволило обеспечить работу СДЦ во всех четырех пространственных каналах комплекса на весь период следования импульсов. Система СДЦ обеспечивала автоматическую компенсацию скорости движения облаков и пассивных помех без участия операторов, автоматически компенсировались нестабильности фаз зондирующего сигнала и частоты гетеродинов.

Испытания, проведенные в различных условиях — в Астраханской области (Капустин Яр), под Новороссийском (недалеко от Мысхако) и в Молдавии, показали, что 5Н87 надежно обеспечивает обнаружение и проводку самолета типа МиГ-21 в зоне местных предметов. Для уменьшения мешающего воздействия отражений от протяженных объектов (облака, пассивные помехи, местные предметы) были предусмотрены режимы работы с зондирующими сигналами малой длительности — до 1 микросекунды. Это увеличивало вероятность обнаружения и проводки целей.

Разумеется, рассматривался вариант, когда противник будет одновременно ставить помехи различных видов — более того, он считался наиболее вероятным. При разработке к комплексу предъявили требования возможности сохранения работоспособности в условиях комбинированных помех. То есть во всех приемных каналах включались все системы защиты, и при этом включение любых комбинаций режимов защиты от помех не оказывало влияния на характеристики работы РЛК по целям вне зоны помех и на работу каждой системы защиты в отдельности. Скажем, на испытаниях в Капустином Яру комплекс 5Н87 обеспечивал проводку Ту-16, прикрываемого пассивной помехой, при одновременном воздействии пассивных шумовых помех по боковым лепесткам.

На пульте управления комплекса 5Н87 были сосредоточены средства анализа помеховой обстановки раздельно по каждому приемному каналу, органы управления режимами защиты, световая индикация выбранных режимов, что позволяло оператору выбирать режим работы комплекса в зависимости от текущей помеховой обстановки.

При работе в автоматизированной системе управления «Луч» (или «Пирамида») управление режимами защиты могло осуществляться с радиолокационного узла «Межа-М» («Основа»). Включение и выключение всех режимов с помощью реле производилось за доли секунды.

5Н87 можно считать первой отечественной РЛС кругового обзора, уровень защиты которой от активных шумовых помех соответствовал требованиям того времени даже с учетом быстрого развития средств РЭБ.

Наиболее близкими современными зарубежными аналогами комплекса 5Н87 были американская РЛС AN/FPS-100, британская S-600, французская «Пальмир»-8. По утверждению разработчиков, сравнение с этими РЛС (по известным на тот момент данным) выявило, что «РЛК5Н87 имеет примерно на 20–40 % большую дальность обнаружения без помех, а по верхней границе зоны обнаружения превосходит зарубежные образцы примерно в 2–3 раза… Благодаря значительному преимуществу РЛК 5Н87 по средней излучаемой мощности, наличию корреляционных автокомпенсаторов помех и многочастотного зондирующего сигнала РЛК 5Н87 значительно лучше защищен от воздействия активных помех, чем его зарубежные аналоги».


Рабочее место командира индикаторной кабины.


Основные характеристики РЛК 5Н87

Диапазон частот… Коротковолновая часть дециметрового диапазона

Темп обзора, об./мин…. 6

Дальность обнаружения цели типа истребитель

МиГ-21 на высоте, км:

— 10000 м………… 330

— 15 000 ми выше….. 380

Верхняя граница зоны обнаружения цели типа

истребитель МиГ-21, км. 54

Ошибки измерения координат целей (в 80 % измерений):

— по дальности, м….. 1000

— по высоте, м……. 300

— по азимуту…….. 0,8°


О работе расчета

Условия работы расчета РЛК 5Н87 были улучшены: введены кондиционеры и ФВУ, обогреватели кабин (камин-вентиляторы), упрощен процесс управления комплексом, автоматизировано управление режимами защиты от помех. Все органы дистанционного управления системами комплекса были сосредоточены на пульте управления технического поста. Здесь же располагались индикаторные табло, контрольные лампочки. Наиболее важная информация дублировалась звуковыми сигналами.

Процесс включения комплекса был полностью автоматизирован и запускался одним органом управления: по сравнению с П-80 «Алтай» это существенно облегчало работу расчета. При этом программа включения могла изменяться, были предусмотрены режимы неполного включения, аварийного включения при выходе из строя второстепенных систем. Оператор мог наблюдать процесс — от подачи питающих напряжений на кабины и готовности систем до полного включения — последовательно по индикаторным лампочкам и табло. Когда не было и речи о многофункциональных мониторах, это стало важным новшеством.

В РЛК 5Н87 реализовали дистанционный автоматический контроль основных параметров (достаточно вспомнить, какое количество параметров работы аппаратуры приходилось контролировать расчетам П-80 «Алтай»). Размещение табло и индикаторов рядом с ИКО позволяло проводить функциональный контроль без перерыва боевой работы. С помощью осциллографа с электронным коммутатором можно было контролировать параметры зондирующих сигналов передатчиков, выходных и входных сигналов приемных каналов, сигналов следящих систем. На первых РЛК 5Н87 для этого служили осциллографы типа С1-35, затем-С1-49.

В кабинах комплекса имелась встроенная аппаратура каждой системы, позволяющая проводить проверку параметров в ходе регламентных работ. Стоит отметить и такую, казалось бы, «мелочь» — в кабине ЗИП предусмотрели стол для ремонта аппаратуры и необходимый инструмент (немаловажно для комплекса боевого режима).

Полный расчет комплекса включал 18–20 человек: начальник комплекса, старший инженер, четыре техника, семь операторов, два или четыре начальника высотомера, начальник силовых устройств, два электромеханика-дизелиста.


Вид экрана индикатора кругового обзора РЛК 5Н87 с выключенной (слева) и с включенной защитой (защита от местных предметов выключена) при воздействии активных помех.


Зона обнаружения самолета МиГ-21 и ракеты типа SRAM радиолокационным комплексом 5Н87 в сравнении с комплексами П-80 и П-80А.


На вооружении войск ПВО

Хотя официально РЛК 5Н87 принят на вооружение в конце 1973 г., поступать в войска он начал уже с 1972 г. Правдинский завод поставлял в войска только часть комплекса. Два или четыре высотомера доставлялись на боевую позицию отдельно и самостоятельно. На боевую позицию также поступали и электростанции. Ну и, естественно, отдельно поставлялись тягачи и автокраны.

Комплексы 5Н87 разворачивались в различных районах страны и сразу же включались в боевой режим работы. В 1974 г. на Правдинском заводе провели конференцию по качеству и надежности — вполне традиционное в те годы мероприятие. На ней выступали представители войсковых частей, отмечавшие, в частности, увеличившуюся по сравнению с П-80А стабильность работы, особенно аппаратуры защиты от пассивных помех, высокое качество радиолокационной информации, отображаемой на экране ИКО. Хотя по «громоздкости» 5Н87 даже несколько превзошел своего предшественника: транспортировка одного «изделия» 5Н87 осуществлялась на 22 тягачах, из которых 14 еще и буксировали прицепы, плюс четыре тягача для радиовысотомеров ПРВ-13М. И это без учета наземных запросчиков, автокрана, жилых «кунгов» и еще ряда специальных машин. Понятно, что время подготовки к маршу, марша и развертывания такого комплекса позволяло относить его к «подвижным» с большой натяжкой. Однако за время службы «подвижность» от комплексов боевого режима работы требовалась редко.

Комплексы 5Н87 поставлялись в радиотехнические войска (РТВ) и Зенитно-ракетные войска (ЗРВ) ПВО страны. Использование 5Н87 в частях ЗРВ позволило, в частности, значительно расширить возможности применения ЗРК С-200 по малоразмерным высотным целям, по управлению боевыми действиями зенитно-ракетного полка (бригады) в условиях применения противником различного рода помех.

В подразделениях РТВ, не оснащенных системами автоматизации, комплекс 5Н87 служил основным источником радиолокационной информации для обеспечения действий истребительной авиации и ЗРВ.

РЛК 5Н87 также обеспечивал радиолокационной информацией все имевшиеся на тот момент системы боевого управления Войск ПВО страны:

— автоматизированные системы боевого управления. При совмещении подразделения РТВ с постом наведения истребительной авиации РЛК 5Н87 сопрягался с системой «Воздух-1 М» через индикаторную кабину и технический пост. В подразделениях РТВ, не совмещенных с постом наведения истребительной авиации, комплекс 5Н87 совмещался с аппаратурой съема и передачи данных «Паутина» системы «Воздух-1М» («Воздух-1П») через технический пост РЛК;

— системы управления зенитно-ракетными комплексами «АСУРК-1МА», «АСУРК-1П»;

— систему наведения истребительной авиации АНИП-68.

Комплексу 5Н87 была уготована длительная служба не только в нашей стране, но и за рубежом. Уже в 1974 г. (вскоре после принятия РЛК 5Н87 на вооружение и организации самостоятельного Правдинского КБ завода радиорелейной аппаратуры) началась разработка его экспортного варианта (ОКР «Экспорт», главный конструктор — А.К. Лебедев, заместители — В.А. Смирнов, Т.Г. Ружицкая). Головной образец комплекса, получившего индекс 5Н87Э, изготовили в 1975 г., а в 1977 г. он прошел госиспытания. РЛК 5Н87Э поставлялись в ряд социалистических стран, а также в Сирию, где они эксплуатировались до последних лет.

Длительная эксплуатация комплекса 5Н87, естественно, требовала его модернизации и видоизменения отдельных элементов. В частности, вместо радиовысотомера ПРВ-13 (ПРВ-13М) в состав комплекса включили радиовысотомер ПРВ-17-2. Для командных пунктов управления к комплексу разработали выносные посты ВП-87. Устаревший и снятый с производства автокран К-61 уступил место автокрану 8Т210.

В 1976 г. Правдинское КБ ЗРА получило технические задания на ОКР «14И6» и «19И6» по встраиванию в радиолокационный комплекс 5Н87 аппаратуры для дальнейшего повышения помехозащищенности. В 1979–1980 гг. прошли госиспытания аппаратуры, созданной по теме «19И6». Дальнейшие работы привели к появлению следующего радиолокационного комплекса — 64Ж6.

Схемо-технические решения комплекса, включая решения по конструкции, расположению, согласованию антенн, актуальны до сего времени.

Подготовил к печати С. Федосеев.

«Бронекаретка» Шумана и ее наследники

Семен Федосеев



«Броневые каретки» Шумана — весьма любопытное явление в истории военной техники. Хотя они часто упоминаются в работах по истории фортификации, многие любители и даже знатоки военной истории, увидев изображение «бронекаретки», даже не сразу понимают — что это за сооружение и каково его назначение. Можно услышать: «Это что за «бронетачанка»?» (когда видят ее на повозке), «Это полевая кухня или полевой спиртзавод?» (если не виден ствол орудия). Попробуем вкратце рассказать об этих «бронекаретках», обстоятельствах их появления и применения.


Классик «броневой фортификации»

«Бронекаретка» (о происхождении этого названия — чуть позже) стала детищем периода «фортификационного брожения» 1860–1880 гг., но сумела сравнительно счастливо пережить его и продолжить службу до конца Первой мировой войны, отразив в своей судьбе ряд перепитий истории долговременной и полевой фортификации.

1860-е гг. стали периодом распространения казнозарядной нарезной артиллерии с удлиненными снарядами, значительно превзошедшими по могуществу действия прежние сферические «гранаты» и «бомбы». В1870-е гг. на вооружении появляются стальные дальнобойные орудия, способные вести огонь удлиненными снарядами не только на большие дальности, но и с большей меткостью. К тому же артиллеристы приступили к опытам над фугасными снарядами с новыми бризантными взрывчатыми веществами. И хотя практические результаты эти опыты дали только в 1880-е гг., перспектива качественного роста могущества артиллерии не могла не заставить военных инженеров начать исследования новых способов защиты фортификационных сооружений.

В деле крепостного строительства начинался новый этап: стало очевидно, что прежние кирпичные строения (даже при толстых земляных подушках) не обеспечивают должную стойкость, а расчетам крепостной артиллерии требуется постоянная защита. Повсеместно стали вводить в практику бетон. Но тот же прогресс металлургии железа и стали, который обусловил быстрое развитие материальной части артиллерии, дал и материал для защиты — железную и стальную броню. Правда, развитие броневого дела в XIX в. было связано, прежде всего, с потребностями флота и в меньшей степени — фортификации {8}. На флоте начали использовать броневые башни. В 1860 г. свои конструкции башен предложили швед Т. Тимбе и англичанин К. Кольз, в 1862 г. в США был спущен на воду «Монитор» с броневой пушечной башней Дж. Эриксона на центральном штыре. В том же году на британской броненосной батарее «Ройал Соверейн» применили башню К. Кольза, вращавшуюся на катках по погону. Вслед за США и Великобританией другие державы приступили к строительству кораблей с башенными установками. Инженеры, занимавшиеся крепостным строительством, не могли не заинтересоваться этими новшествами.

В Европе началось использование броневых закрытий в береговых укреплениях и опыты с ними на фортах сухопутных крепостей. Военные инженеры проявили интерес и к вращающимся башням (особенно после успешных действий башенных мониторов в боях гражданской войны в США), причем особенно велик он был там, где на фортах крепостей ставили многочисленную артиллерию. Именно тогда начинает формироваться такое направление, как «броневая» или «бронебашенная» фортификация.

Одним из первых энтузиастов «бронебашенной долговременной фортификации» был прусский офицер Максимилиан Шуман (1827–1889). Потомственный военный, он в 1845 г. начал службу в «пионерных» (саперных) частях, а с 1861 г. в звании капитана служил в различных крепостных гарнизонах. С 1862 г. Шуман усиленно изучал «броневой вопрос». Совершив в 1863 и 1865 гг. две заграничные поездки для ознакомления с эксплуатацией стальных и железных броневых закрытий, он занялся испытаниями в крепости Майнц собственных конструкций бронированных установок для крепостной артиллерии. В 1866 г. в форте Бинген у Майнца он установил первый бронированный каземат. Кроме бронеказемата Шуман предложил и броневую башню — с применением железной брони (пока еще английской). Неплохие познания в точных науках в сочетании с жилкой исследователя и изобретателя и похвальной энергией позволили ему быстро выдвинуться в число ведущих специалистов в новой отрасли. В марте 1868 г. Шумана включили в состав Инженерного комитета.


Рисунок из патента на «возимую броневую установку для легкого орудия», полученного фирмой «Грюзон» в Германской империи в 1885 г. Устройство серийных «бронекареток» несколько отличалось от представленного на рисунке.


Во время франко-прусской войны 1870–1871 гг. майор Шуман был старшим инженером штаба 3-й армии и даже получил за службу Железный крест первой степени, но вскоре после войны вышел в отставку и сосредоточился на разработке своей системы броневых закрытий. В конце 1870-х гг. некоторые башни его системы приняли для установки в фортах: упоминается, например, их установка у Меца, Кельна, Ингольштадта, Гестемюнде. М. Шумана вместе с известным теоретиком крепостной войны баварским генералом К.Т. фон Зауэром считали главой германской школы «бронебашенной фортификации», хотя между ними существовало немало противоречий во взглядах на крепостное строительство и устройство закрытий. Незадолго до смерти Шумана кайзер Вильгельм II присвоил ему звание подполковника и форму 3-й военноинженерной инспекции.

Интерес к бронированным башням для установки на форты и береговые батареи повсеместно усилился после оценки опыта бомбардировки британской эскадрой египетских фортов в Александрии в июле 1882 г., а уже в следующем году в Германии провели первые официальные опыты стрельбы новыми тяжелыми фугасными снарядами по крепостным постройкам. Тогда же Шуман, не имея собственных средств для продолжения опытов, заключил соглашение с металлургической и кораблестроительной фирмой Германа Грюзона (Herman Gruson) в Букау близ Магдебурга.

Грюзон, введя в практику «закаленный» (отбеленный) чугун с твердым поверхностным и вязким внутренним слоем, уже получил заказы на башни собственной разработки для германских сухопутных крепостей. Сочетание чугунной (а затем сталежелезной) брони «Грюзон-Верке» с предложенной Шуманом рациональной полусферической (купольной) формой бронирования обещало получение надежных «вращающихся бронированных орудий (бронеустановок) для коренного реформирования постоянных укреплений».


Разрез «бронекаретки» (fahrbare Panzerlafette) с башней на центральном штыре и схема установки ее в нише бетонированной стенки наружного рва крепости.


Ранний вариант «бронекаретки» Шумана на двуколке с одноконной запряжкой. Такая повозка могла двигаться только по ровной дороге.


Основным направлением стала разработка башен для тяжелых крепостных мортир и гаубиц и скрывающихся башен для скорострельных пушек. В 1885–1886 гг. башни майора Шумана выпуска фирмы «Грюзон-Верке» прошли испытания в Котроче, в окрестностях Бухареста, совместно с французскими башнями системы Мужена производства завода «Сен-Шамон» (башням Грюзона-Шумана еще придется не раз конкурировать с французскими). В самой Германии усилиями Шумана и Грюзона «броневые» и башенные батареи стали типовым элементом многих укреплений.


Рисунок «передвижной орудийной башни» из британского патента, взятого фирмой «Шнейдер» в 1909 г.


Схемы поднимающихся (скрывающихся) стационарных бронебашенных артиллерийских установок из патента США, полученного совместно Германом Грюзоном и Максимилианом Шуманом в 1884 г.


«Броневая каретка»

Занявшись вопросом использования в фортовых крепостях малокалиберных скорострельных нарезных орудий, Шуман в 1885 г. предложил для них «подвижную» бронированную башенную установку. Грюзон поспешил запатентовать установку Шумана на себя и свое предприятие — сначала, конечно, в Германской империи. Уже 12 ноября 1885 г. был выдан соответствующий патент № 35 955. В том же году он получил патент во Франции (№ 172 633) и в Бельгии (№ 71 082), в 1886 г. — в Италии (патенты №ХХ 20 057 и XL 49) и Австро- Венгрии (патенты № 22 265 и 50 366), в 1887 г. — в США (патент № 367 617). Стоит отметить, что в первую очередь патенты оформлялись в европейских странах, проявлявших наибольший интерес к «бронебашенной фортификации» и «броневым фортам».

Изображения и описание, первоначально размещенные в патентах, содержали основные идеи установки, но отличались от того ее облика, который стал известен впоследствии.

Согласно патентной заявке Грюзона, например, установка включала цилиндрический броневой корпус с небольшим «тамбуром» и полусферический купол, вращающийся на роликовом погоне корпуса. В амбразуре купола ставилась малокалиберная казнозарядная нарезная пушка, к куполу было подвешено и сиденье наводчика. Впрочем, Грюзон заранее оговаривал в заявке, что купол может крепиться и на центральном штыре (это расширяло действие патента). Для наводки орудия по вертикали служил винтовой механизм с маховичком. Горизонтальное наведение наводчик должен был производить, переступая ногами по деревянному настилу пола. Патроны к пушке укладывались в ячейки горизонтального кольца, вращающегося внутри корпуса. Доступ в корпус — через бронедверь в тамбуре. Снаружи к корпусу крепились отъемные колеса и детали запряжки. Одноконной запряжкой установка должна была доставляться на позицию, которая могла представлять собой, скажем, «бронебашенный пояс» в виде невысокого бруствера с заранее приготовленными нишами для установок. Таким образом, имелась возможность быстро перебрасывать орудийные установки для усиления той или иной позиции при незначительных затратах на предварительную подготовку самой позиции.


Занятие по установке «бронекаретки» Шумана на позицию. Задние колеса повозки заведены в ровик, «бронекаретка», удерживаемая тросом, скатывается по наклонной колее на отрезок крепостной узкоколейки.


«Бронекаретка» на раме грузового автомобиля.


«Бронекаретка» Шумана («Круппа-Шумана») модели 1894 г. с 57-мм пушкой на штатной двухосной повозке. Военный музей в г. Афины, Греция.


«Бронекаретка», захваченная на Западном фронте французскими войсками. Эта фотография была опубликована в русском журнале «Огонек».


«Бронекаретка» Шумана в болгарском Военно-историческом музее. Обратите внимание на мушку (в данном случае укрепленную ближе к амбразуре), вырез амбразуры для прицеливания, уголок, защищающий амбразуру, а также скобу для стопорения «каретки».


На практике эта общая схема нуждалась в существенных доработках, которые и были сделаны. Вращающийся купол все же опирался на центральный штырь, а ролики по периметру корпуса лишь облегчали его вращение {9}. Центральный штырь, в свою очередь, опирался на три лапы, закрепленные на полу корпуса. Наводчик вращал купол с помощью ручного штурвала через шестеренчатый привод поворота. Для более точной наводки служило кольцо с делениями угломера на внутренней поверхности корпуса. На центральный штырь на кронштейне крепились сиденья наводчика и заряжающего. Вентиляция осуществлялась «естественным» образом: в куполе выполнялось отверстие, закрывавшееся откидной крышкой. Кольцо с боеукладкой сменили установленные на полу по периметру укладки с гнездами для выстрелов (патронов). Непосредственно установка орудия крепилась на центральный штырь и к амбразуре купола; импульс отдачи воспринимался куполом и корпусом установки. Амбразура перекрывалась прилегающей изнутри бронемаской с прорезью для прицеливания и могла прикрываться сверху небольшим козырьком от шрапнельных пуль и мелких осколков.



«Бронекаретка», установленная в специальной нише укреплений форта Мутциг (бывшая крепость кайзера Вильгельма II) на северо-востоке Франции в Эльзасе.


«Британские пехотинцы окружили «пилюльную коробку» во Фландрии». Рисунок из английского журнала «The War lllustraded». 1917 г.


Установка предназначалась для короткоствольных пушек калибра 37, 53 и 57 мм или, согласно принятой в Германии системе обозначения калибров, — 3,7, 5,3 и 5,7 см (именно из-за этого 53-мм пушка нередко упоминается просто как «5-см», а 57-мм — «6-см»). Калибры эти, кстати, также были связаны с флотом: легкие скорострельные пушки таких калибров использовались в противоминной корабельной артиллерии для отражения атак миноносок. Орудия имели длину ствола 23–25 калибров, вертикальный клиновый затвор, снабжались смещенным вправо открытым механическим прицелом и мушкой, крепившейся на ствол втулкой. Скорострельность достигала 30 выстр./мин.

Масса снаряда 53-мм пушки — 1,75 кг, начальная скорость (при длине ствола 24 калибра) — 495 м/с, максимальная дальность стрельбы — 3,2 км; снаряда 57-мм пушки — 2,72 кг, 430 м/с и 5,5 км (длина ствола 25 калибров, патроны с бездымным порохом) соответственно. Эффективной, впрочем, была стрельба не далее 1–1,5 км, но этого вполне хватало, чтобы прикрыть ближние подступы к форту или сорвать атаку на данном участке. О боекомплекте можно судить на примере «бронекаретки» с 57-мм пушкой: он включал патроны с фугасной гранатой (масса гранаты — 2,72 кг, разрывного заряда — 90 г), со шрапнелью (2,72 кг, 88 пуль по 8 г каждая), картечь для самообороны на малых дальностях (140 пуль по 19–24 г каждая).

На позиции установка размещалась в нише в тыльной стенке бетонного или земляного бруствера таким образом, что купол возвышался над бруствером не более чем на 35 см. В другом варианте «бронекаретка» ставилась в замаскированном каменном или бетонном укрытии, а для стрельбы выкатывалась с помощью тросов к бетонному брустверу. В этом случае она играла роль своего рода «скрывающейся» бронебашни, только с горизонтальным перемещением.

Поскольку цилиндрический корпус защищался слоем земли или бетона, он изготавливался клепкой из листов обычного железа и только в верхней части имел броневой пояс. Купол поначалу изготавливали из «закаленного» чугуна. Между тем, еще в 1878 г. француз Я. Хольцер ввел в состав броневой стали хром. В 1889 г. британская «Блочер Стил» изготовила броню из стали, легированной никелем. В 1891 г. в Германии появилась никелевая броня Круппа, и вскоре фирма «Крупп» первой из металлургических компаний представила хромоникелевую стальную броню. Соответственно, с начала 1890-х гг. купола установок Шумана изготавливали из крупповской стальной брони. Броневой пояс прикрывал стык вращающегося купола и неподвижного корпуса. Учитывая изменения конструкции, материал брони и комплектацию «бронекареток», отличалась и указываемая для них масса — от 2,05 до 5 т (с повозкой).

Схему доставки на позицию и размещения на ней «бронекареток» также доработали. Под установку создали двуколку с рамой из уголковых профилей, на которую, как на рельсы, стволом назад закатывалась установка, снабженная укрепленными под днищем четырьмя роликами с ребордами. Соответственно массе установки в повозку впрягалось от одной до трех лошадей. Возница размещался сверху тамбура. Под рамой возилась секция рельсов с шириной колеи 60 см (стандартная ширина крепостных узкоколеек). На месте узкоколейную рельсовую секцию укладывали на грунт в заранее подготовленной нише, опрокинув двуколку, скатывали с нее установку прямо на рельсы и фиксировали от отката стопорами.

Установка получила название «fahrbare Panzerlafette», или «Fahrpanzer», что можно перевести как «возимая броневая установка» или «передвижной бронированный лафет». Однако в русской литературе по фортификации, закрепился более краткий перевод — «бронекаретка». Причем установку называли попеременно «бронекареткой» Шумана, Грюзона (по производителю и держателю патента) или Круппа (после объединения Грюзона с Круппом в 1892 г.).


«Бронекаретка» Шумана, установленная в броневагоне бронепоезда.


Установка «бронекаретки» на позиции: слева — в качестве «выкатывающейся башни» в бетонированном укрытии, справа — в качестве бронированной огневой точки в окопе. Башня возвышалась над бруствером, ее маскировку обеспечивала только окраска.


Одна из попыток возрождения «бронекареток». В 1941 г. в США Жак Рибо и фирма «Specialty Equipment and Machinery Corp.» предложили использовать в противотанковой обороне буксируемую бронебашенную артиллерийскую установку.


Почти курьезное развитие идеи «бронекаретки», порожденное опытом Первой мировой войны — в 1918 г.


Антон Крзан из Австрии запатентовал «передвижной форт» в виде перевозимой на катках пулеметной башенки кругового вращения на телескопическом корпусе, которую можно было бы устанавливать за укрытием «любой высоты».


По крепостям и «фесте»

«Бронекаретки» весьма заинтересовали германское (прусское) военное министерство: не слишком торопясь широко внедрять дорогостоящие броневые форты с тяжелыми орудиями «дальней обороны» в больших башнях, оно охотно закупало шумановские установки для усиления средств «ближней обороны» фортов старых и новых крепостей. По данным, приводимым профессором Военно-инженерной академии В.В. Яковлевым, в 1885–1890 гг. на закупку «бронекареток» и броневых наблюдательных постов германское военное ведомство израсходовало 5,5 млн. марок. Количество построенных в различных вариантах «бронекареток» оценивается не менее чем в три сотни, и большая часть из них была использована в крепостях Германской империи.

«Бронекаретки» Шумана поставлялись также в Бельгию, Болгарию, Данию, Румынию, Швейцарию и даже в Нили. Румыны, например, ставили «подвижные шумановские башенки» на «броневых фортах» у Фокшан, Намалозы и Галаца — близ границы между Молдавией и Валахией. Форты здесь были выполнены в форме «бронебашенных поясов», причем в первой линии располагались батареи по пять шумановских установок с 53- и 37-мм пушками; такие же установки прикрывали подступы к более солидным бронебашням в следующих линиях. В 1892–1893 гг. три десятка «бронекареток» с 57-мм пушками закупила Болгария для усиления своих старых крепостей в Сливнице, Белоградчике и Видине. В 1913 г., во время Второй балканской войны, около Белоградчика сербские части захватили у болгар четыре «бронекаретки». Ирония судьбы: осенью 1915 г. сами сербы якобы пытались использовать эти «бронекаретки» в ходе безуспешной обороны своей столицы Белграда от австрогерманских войск.

В экспортном варианте использовалась другая повозка в виде дрог с двуконной запряжкой: в конструкции повозки появилась передняя поворотная ось, над которой располагалось сиденье возницы. Для удобства работы на стоянке повозку снабдили тормозными колодками. В то же время германская армия использовала «бронекаретки» в основном на прежней двуколке.

Менялась и сама «бронекаретка». Она утратила «тамбур», двустворчатая дверь выполнялась в самом цилиндрическом корпусе, изменилось также крепление нижних роликов. Установка, что называется, «все свое возила с собой»: запасные части, инструмент и принадлежность крепились в укладках с внутренней стороны створок двери.

Тем временем период «фортификационного брожения» заканчивался. Вопрос о тяжелой артиллерии в сухопутных крепостях постепенно решался в пользу выноса ее из фортов и установки на промежуточных и смежных с фортами батареях. Форты оставались хорошо укрепленными бетонированными «пехотными опорными пунктами» со средствами ближней обороны — это, кстати, изначально предлагала русская военно-инженерная школа. Но бронебашенки с легкими скорострельными пушками располагали на своих фортах даже такие противники «увлечения броневой фортификацией», как известный русский военный инженер К.И. Величко или британские фортификаторы. До широкого введения в крепостях автоматических пулеметов малокалиберные скорострельные пушки оставались лучшим противоштурмовым средством. А «бронекаретки» обходились дешевле постоянных скрывающихся малых бронебашен с пушками тех же калибров. Кроме того, они позволяли при необходимости быстро перестроить схему обороны форта. Поскольку броневая защита «кареток» оказалась недостаточной для противостояния новым снарядам осадной артиллерии, позиции для них предпочитали готовить там, где «каретки» были бы прикрыты от обстрела с фронта — на боковых (не обращенных непосредственно в сторону противника) фасах фортов, за защитными траверсами, в угловых горжах (с тыльной стороны укреплений).

В 1894 г. под явным влиянием германской конструкции Артиллерийский комитет Главного артиллерийского управления российского военного министерства решил испытать «подвижную броневую башню». Правда, предназначалась она для 57-мм капонирной пушки Норденфельда. Узнав об этом испытании, фирма «Крупп» поспешила предложить поставку «бронекареток» своего производства, но русское военное ведомство не стало вести переговоры до окончания испытаний.

Испытания начались в 1902 г., башня долго дорабатывалась. Интересно, что ее испытывали возкой не только по крепостной узкоколейке с колеей 75 см, но и по мостовой, как лошадиной тягой, так и усилиями нижних чинов; стрельба предполагалась с рельс с применением подкладок (тормозных колодок и опор). В 1908 г. был представлен отчет Главного артиллерийского полигона, после рассмотрения которого испытания решили продолжить. Но на вооружение русских крепостей подобные «башни» так и не поступили.


Стабилизация линии фронта вокруг Ленинграда вызвала появление различных бронированных огневых точек для усиления обороны. На фото показана одна из таких подвижных огневых точек, разработанная в период блокады.


Подвижная огневая точка с вращающейся пулеметной башней буксировалась одноконной запряжкой, а на позиции устанавливалась прямо над окопом.


В самой Германии «бронекаретки» продолжали привлекать внимание. Из всех конструкций Шумана они оказались, пожалуй, наиболее «долгослужащими».

В 1890-е гг. «бронекаретки» ставили на брустверах малых фортов или так называемых «промежуточных укреплений» в приграничных германских крепостях, в основном у границы с Францией — например, в Меце и Тионвиле (в Лотарингии). В 1893 г. установки с 53-мм пушками использовали в новом «фесте» (долговременном укреплении) «Кайзер Вильгельм II» у Мутцига в Эльзасе. Предпочтение в этот период отдавали «бронекареткам» с 53- и 57-мм пушками — 37-мм орудия считались устаревшими и слишком слабыми.

Одной из давних проблем фортовых крепостей была оборона промежутков между фортами и прикрытие от штурма промежуточных батарей. И здесь перевозимые «бронекаретки» оказывались весьма кстати, упрощая и удешевляя подготовку позиций. Более того, именно расположение в окопах на междуфортовых промежутках для обстреливания проходов фланговым огнем считалось наиболее рациональным применением «бронекареток» в крепостях. Это было уже ближе к полевой фортификации. Способность же повозок с каретками следовать по дорогам со скоростью обозной повозки давала возможность использовать их и в полевых укреплениях для усиления позиций пехоты.

Даже с 1908 г., когда немцы на отдельных участках создали подобие укрепленных районов (батальонных позиций), «бронекареткам» Шумана нашлось применение. Например, в «фесте» Вольфсберг на левом берегу реки Мозель. Здесь позиции для «бронекареток» оборудовали в передовой линии в виде бетонированных траншей вместе с броневыми наблюдательными постами и пулеметными установками, сзади широкого проволочного заграждения. Для перевозки «бронекареток» теперь использовали не только конные повозки, но и грузовые автомобили.

Нельзя сказать, чтобы успех «бронекареток» Шумана не вдохновлял других разработчиков. В частности, давний конкурент Круппа французская компания «Шнейдер — Ле Крезо» в 1909 г. запатентовала одноместную «передвижную орудийную башню», которую предлагалось устанавливать на шасси автомобиля, малые корабли или «в желаемом месте в крепости». Эта конструкция отличалась своими особенностями. Цилиндрическая башня с легким орудием вращалась на основании на роликовом погоне, а основание крепилось болтами к раме повозки или к полу сооружения. Наводчик в башне размещался выше орудия и ее вращение производил с помощью велосипедного привода с педалями, чтобы «освободить руки для работы с прицелом и механизмом вертикальной наводки». Сведений об установке где- либо таких башен найти не удалось.


MG-Panzemest («бронированная огневая точка» или «краб», как ее называли в отечественной печати), установленная на позиции и подготовленная к перевозке.


Установка MG-Panzernest в походном положении, захваченная союзниками во Франции, 1944 г.


В инженерно-техническом отделе Выставки образцов трофейного вооружения в ЦПКиО им. Горького в Москве установка MG-Panzernest представлена и в боевом, и в походном положении. Указывалось, что установки были захвачены у села Старица в ходе контрнаступления под Курском летом 1943 г., когда советские войска впервые столкнулись с широким использованием немцами «крабов».


«Бронированная огневая точка» MG-Panzernest — трофей Красной Армии. Обратите внимание на положение дульной части пулемета в амбразуре, подвижную заслонку амбразуры, перископы, рымы. Труба не установлена.


Из крепостей — в окопы

Подавляющее большинство крепостей в ходе Первой мировой войны не оправдало возлагавшихся на них надежд. Зато в условиях позиционных фронтов полевая фортификация заимствовала все больше элементов долговременной. «Перекочевала» на «полевые» фронты и крепостная артиллерия — от тяжелых орудий до легких. Вспомним, например, использование в русских окопах капонирных 57-мм пушек Норденфельда или 76-мм противоштурмовых пушек. Попали в окопы и «бронекаретки» Шумана — благо они изначально предлагались как для долговременной, так и для полевой фортификации. Их подвозили к позициям и ставили либо в пехотные окопы, либо за любым подходящим укрытием в качестве отдельной огневой точки.

С 1917 г. на Западном фронте немцы стали включать такие установки в систему противотанковой обороны в качестве выдвинутых вперед замаскированных орудий. С «пилюльными коробками» (как прозвали такие установки) британским танкистам и пехотинцам пришлось столкнуться, например, на Ипре во Фландрии в июле 1917 г. Малые размеры и удобство маскировки «пилюльных коробок» позволяли надеяться на то, что они избегнут прямых попаданий тяжелых снарядов при артиллерийской подготовке атаки противника, а наличие кругового бронирования — на защиту от огня стрелкового оружия и легких осколков во время атаки. В целом те же задачи и с тем же расчетом решали и появившиеся в ходе мировой войны «блиндированные пулеметные посты», собиравшиеся в окопах из готовых деталей, хотя по устройству они были куда проще «бронекареток».

Германцы нашли старым «бронекареткам» и иное применение — известен, по крайней мере, один германский бронепоезд с «кареткой», установленной на бронеплощадке и закрытой щитами по броневой пояс корпуса, чтобы сохранить возможность кругового обстрела.

В описаниях боев на других фронтах «бронекаретки» Шумана упоминаются в основном как трофеи. Так, в 1918 г. во время наступления сил Антанты против Болгарии несколько штук были захвачены у болгар частями французской Восточной армии. Впоследствии эти трофеи передали греческой армии.


Открытый входной люк MG-Panzernest, установленной на позиции. Обратите внимание на обсыпку и маскировку бронеколпака.


В 1953 г. американец Ли Эллиотт запатентовал «передвижную металлическую башню» в форме полусферы или полуэллипсоида. Такие «башни» должны были соединяться в катки, буксируемые любой подходящей машиной. Иллюстрация из журнала Mechanix Illustrated № 1 за 1954 г.


«Башня» Ли Эллиотта быстро устанавливалась бы на грунт; вооружение могло включать безоткатное орудие, пулеметы и даже выдвижной огнемет на «крыше». По сути, это повторение идеи «бронекаретки» с орудиями ближней обороны, только с элементами «вездеходности» и новыми средствами доставки.


О наследниках

«Бронекаретки» Шумана получили наследников именно в области полевой фортификации. Не касаясь специально различных проектов и опытных образцов «передвижных постов» и «подвижных башен», вспомним передвижные огневые точки, нашедшие применение в годы Второй мировой войны. Среди трофеев Красной Армии, взятых под Орлом летом 1943 г., например, оказались бронированные пулеметные огневые точки «MG-Panzernest» («пулеметное бронированное гнездо»), известные также под прозвищем «крабы». Огневая точка имела вид массивного литого броневого колпака, опирающегося на более узкое основание. В амбразуре колпака крепился 7,92-мм пулемет MG.34 или MG.42, внутри имелась укладка для боекомплекта в 3500–4000 патронов. В задней части колпака имелся входной люк с откидной крышкой, в крыше — зарешеченное вентиляционное отверстие. Толщина брони колпака была дифференцированной и составляла 180-40 мм. Расчет из двух человек размещался на складных сиденьях. Пулеметная установка оборудовалась гильзоотводом и рукавом для вывода пороховых газов. Сектор обстрела — 60°. «Гнездо» снабжалось двумя перископическими приборами наблюдения, вытяжным вентилятором с ножным педальным приводом и даже калориферной обогревательной печью (расчеты «бронекареток» Шумана о таком могли лишь мечтать); предусматривались телефонный аппарат и укладка для ЗИП.

Для перевозки установка переворачивалась вверх дном, в отверстия в бортах колпака вставляли ось, на которую надевали колеса, в амбразуре закрепляли дышло, которым сооружение массой около 3,5 т цепляли к передку или к тягачу. В отличие от перевозимых сборных огневых сооружений, нашедших широкое применение по обе стороны фронта, это сооружение доставлялось на позицию уже в готовом виде — как и «бронекаретка». На позиции заранее готовился окоп, в который и опрокидывалось «гнездо». Отверстия в бортах на позиции закрывались пробками, одно из них могло использоваться для вывода дымовой трубы печи. Высота всей установки с основанием составляла 1,95 м, но на позиции над землей возвышался только броневой колпак высотой около 0,95 м, часто обсыпавшийся землей, камнями и маскировавшийся.

«Противник устанавливает бронеколпаки на всех фронтах, — писал техник-лейтенант И. Ливчак в «Военно-инженерном журнале» за январь 1944 г., — и, захваченные нашими войсками, они с успехом могут быть использованы». В самом деле, «MG-Panzernest» нашли широкое применение не только на советско- германском фронте. В том же 1944 г., например, союзники захватывали такие передвижные «гнезда» во Франции.

В заключении отметим, что «бронекаретки» Шумана порой упоминают в числе «предшественников танка». Конечно, соблазнительно, увидев подобную установку на повозке, отнести ее к курьезным предкам бронетанковой техники. Да и словосочетание «fahrbare Panzerlafette» у современного читателя вызывает ассоциацию скорее с самоходными артиллерийскими установками, нежели с крепостным строительством. Но «бронекаретке» для такого «родства» не хватает главного — самоходности — даже в варианте «скрывающейся» или, точнее, «выезжающей» башни. Эта передвижная огневая точка для «ближней обороны» проходит строго по разряду фортификации.

В статье использованы фото М. Лисова, М. Петрова, В. Ригманта, М. Усова, а также из архива М. Павлова и автора.

Венский Арсенал. Музей истории исчезнувшей империи


От республики к диктатуре. 1918–1945 гг.

Поражение германо-австро-турецкой коалиции поставило точку под существованием тысячелетнего рейха. Южные славяне, венгры, чехи и словаки хотели жить самостоятельно. По- своему стремились строить жизнь и австрийцы. Но тут вмешались союзники. Мирный договор в Сен-Жермене запрещал присоединение немецкоговорящих территорий Австрии к Германии. В новообразованной республике тут же начались брожения. Австрийцам приходилось бороться за свои территории с соседями, в том числе с Венгрией, Чехословакией и даже с Югославией. На фоне относительной слабости парламентской власти были созданы полувоенные партийные формирования, в том числе шугцбунд (Schutzbund — охранный союз) социалдемократов, монархистское объединение Союз фронтовиков (Frontkaempfervereinigung), штурмовики Остмарка (Ostmaerkische Sturmscharen) и, наконец, хаймвер (Heimwehr, в российской историографии — Союз защиты родины). Страна упорно сползала к гражданской войне.

В 1927 г. во время демонстрации левых прозвучали выстрелы. Убитыми оказались двое членов Союза фронтовиков и ребенок. Оправдательный приговор предположительным виновникам провокации вызвал восстание, подавленное полицией. О тех временах в зале музея напоминают манекены в униформах оберлейтенанта фольквера, члена Шутцбунда и батальонного командира (в ранге майора) хаймвера.

В 1932 г. на пост канцлера вступил Энгельберт Дольфус, в советское время изображавшийся чуть ли не прогрессистом, но реально он был приверженцем фашистских идей. Канцлер, бывший сторонником независимости, заручился гарантиями Муссолини и начал аналогичные реформы в стране.

В результате мирового экономического кризиса обнищание народа дошло до предела. В феврале 1934 г. вспыхнуло восстание левых в Линце, быстро переросшее во всеавстрийское. Дольфус ввел в Вену бундесхеер (республиканскую армию) с артиллерией. Против пушек (например, 8-см полевой пушки образца 1918 г., выставленной в музее) шутцбунд ничего сделать не смог. Революция была подавлена.

Впрочем, уже в июле 1934 г. заговорщики из числа членов 89-го штандарта СС, в том числе Эрнст Кальтенбруннер, ворвались во дворец и смертельно ранили канцлера. Однако власть взял в свои руки вице-канцлер Шушнигг, такой же фашист и сторонник независимости. До 1938 г. он достаточно жестко подавлял какие-либо попытки изменить строй в стране, но не смог остановить предстоящую аннексию. Несмотря на свои правые убеждения, последний канцлер довоенной Австрии с приходом вермахта и нацистов оказался в концлагере, где и встретил окончание Второй мировой войны.


Немецкий самолет Fi-156СЗ Storch,


Немецкий полугусеничный мотоцикл Sd Kfz 2 (Kettenkrad НК 101).


Дальнейшая история Австрии до 1945 г. неотделима от истории Германии. Будучи частью рейха, Остмарк изготавливал оружие, предоставлял личный состав на все фронты, отражал налеты союзной авиации и, наконец, в 1945 г. был захвачен американскими и советскими войсками. О тех событиях свидетельствуют многочисленные экспонаты.

Под потолком завис немецкий легкий самолет Н-156СЗ «Шторх». Выставлены широко известные автомобиль «Кубельваген» и 88-мм зенитное орудие Flak 36. Напротив — чисто австрийское изобретение — гусеничный тягач RSO (Raupenschlepper OST) в горном исполнении.

Целесообразно вкратце напомнить историю этой машины. Одним из причин своего поражения в битве под Москвой в Берлине считали (возможно, справедливо) неготовность транспорта вермахта к организации снабжения в условиях бездорожья. Окончательные требования к новому многоцелевому тягачу были сформулированы после детального знакомства с конструкциями советских гусеничных тракторов, в больших количествах захваченных вермахтом в начале Великой Отечественной войны.

Первым на требования вермахта откликнулись австрийцы. Фирма «Штайер-Даймлер- Пух» (к слову сказать, существующая и поныне и производящая неплохие армейские вездеходы) предложила свою конструкцию — LKW-1500, в проектировании которой участвовал сам Фердинанд Порше. Тягач понравился военным и был запущен в серийное производство. Всего было выпущено более 28 тыс. RSO. К портрету якобы «ничего не имевших общего с нацистами» австрийцев надо добавить, что руководство фирмы «Штайер-Даймлер-Пух» стало инициатором использования рабского труда. На вспомогательных работах за жизнь и еду трудились узники «Маутхаузена». Германские фирмы подхватили австрийское «начинание» уже позже. Разумеется, об этих фактах в Арсенале информацию посетитель не найдет.

Естественно, в зале есть много экспонатов, относящихся к союзникам. Для США — это стенды с униформой и вооружением ВВС. Красной Армии посвящен отдельный стенд, в основном с пехотным оружием.


Гусеничный тягач RSO. Справа виден руль направления американского бомбардировщика В-24.


88-мм зенитное орудие Flak 36.


20-мм зенитное орудие Flak 30.


Дистанционно-управляемая танкетка Sd.Kfz.301.


Морская мощь Австрии

Название последнего зала Арсенала слегка шокирует. Музей, что называется, «рвет стереотипы», рассказывая о многолетней истории ВМС страны, к настоящему моменту оставшейся без выхода к морю.

Габсбурская монархия еще в XVI–XVII вв. располагала боевыми кораблями, предназначенными для обороны побережья. Но с захватом Венеции по условиям мира в Кампоформидо (1797) Вена получила реальную возможность создавать флот. Первоначально основной базой служила Венеция, но потом были созданы крупные порты в хорватских Пуле (по-немецки и по-итальянски — Пола, отошедшая к Австрии после наполеоновских войн) и Которе (во времена австрийского владычества — Коттора).

Для великой сухопутной державы, которой, несомненно, являлась Австрийская империя, наличие флота было чем-то второстепенным и малозначимым. Перелом наступил после первых побед национальных ВМС.

Первое сражение произошло далеко от Вены — в Северном море, в период войны между Пруссией и Австрией, с одной стороны, и Данией — с другой. 9 мая 1864 г. у острова Гельголанд встретились датская и союзная эскадра. Исход боя решил поединок между двумя австрийскими фрегатами «Радецкий» и «Шварценберг» и двумя датскими фрегатами и корветом. Адмирал Тегетхофф в целом справился с задачей — сохранил эскадру в бою с противостоящими силами противника и заставил датчан снять блокаду устья Эльбы. Однако и датчане считают этот бой для себя победным, поскольку они понесли меньшие потери, а ретировалась именно союзная эскадра.

Вторая победа оказалась более яркой. Она напрямую оказала влияние на мировое судостроение и тактику морского боя, что произвело впечатление на Венский двор. Речь идет о первом в мире сражении броненосцев — битве у Лиссы во время войны Австрии против Пруссии и Италии.

В июле 1866 г. итальянский адмирал Персано вышел к побережью Далмации с отрядом из 12 броненосцев, 6 винтовых фрегатов, 4 колесных корветов и 4 канонерских лодок. Целью итальянских кораблей являлась крепость на острове Лисса. Перед тем как враг перерезал кабель, защитники крепости успели послать телеграмму о нападении. Для отражения десанта вышла эскадра австрийского адмирала Тегетхоффа в составе 7 броненосцев, 1 винтового линейного корабля, 5 винтовых фрегатов, 1 винтового корвета и 7 канонерских лодок. Итальянцы не только превосходили противника по числу броненосцев. Основным был перевес в нарезной артиллерии: 276 орудий против 121.

Австрийский адмирал сделал ставку на выучку, храбрость, умелое кораблевождение и таран. И не прогадал. Итальянский визави еще в завязке боя потерял управление своей эскадрой, перейдя на другой корабль, но забыл сообщить об этом подчиненным. Тегетхофф же, стоя весь бой на мостике броненосца «Эрцгерцог Фердинанд Макс», умело координировал действия своих подчиненных.

В бою австрийский броненосец «Драхе» поджег огнем орудий итальянскую броненосную канонерскую лодку «Палестро», которая впоследствии взорвалась. Флагман Тегетхоффа протаранил и потопил крупнейший броненосец противника «Ре д’Италия» водоизмещением 5700 т. Деревянный винтовой линкор «Кайзер», вооруженный 90 гладкоствольными орудиями, которые были бессильны против брони неприятеля, оказался в окружении 4 итальянских броненосцев. Вместо того чтобы сдаться, фон Пец, командир «Кайзера» и всего 2-го австрийского отряда, в который входили неброненосные корабли, решился на таран. Форштевень «Кайзера» сорвал плиты с борта «Ре ди Портогало», но не смог потопить. Однако этот смелый маневр позволил фон Пецу спасти искалеченный корабль и отойти под прикрытие батарей «Лиссы».

В итоге боя более сильная итальянская эскадра потеряла два корабля, 620 человек погибшими, большая часть броненосцев была небоеспособна, дух был сломлен. Австрийцы потеряли 38 человек. Корабли имели повреждения, но моряки рвались в битву вновь. Только благодаря превосходству в скорости адмиралу Персано удалось спасти свою эскадру. Угроза крепости Лисса была снята до конца войны. Несколько десятилетий моряки всего мира изучали тактику Тегетхоффа. Считалось, что в эру броненосцев артиллерия не способна нанести решающие повреждения кораблю противника.

Ставка была сделана на таран. В восьмом зале Арсенала битве при Лиссе уделено заслуженно большое внимание. Здесь и картины, отражающие ход битвы, и портрет адмирала Тегетхоффа, модель памятника, воздвигнутого в Трире по случаю победы, а также модели кораблей — участников сражения.


Модель линейного корабля «Габсбург».


Модель подводной лодки U-27.


35-см торпеда Уайтхеда.


Броненосец «Эрцгерцог Фердинанд Макс».


Броненосец «Эрцгерцог Карл».


С 1908 г. началась постройка подводных лодок, одна из которых, U4, потопила итальянский броненосный крейсер «Джузеппе Гарибальди». Результативность всех 27 чисто австро-венгерских субмарин оказалась достаточно высокой. Они отправили на дно два броненосных крейсера, пять эсминцев, две подводные лодки, уничтожили или захватили 108 торговых судов общим тоннажем 196 тыс. т брутто.

Уже после Второй мировой войны водолазы обнаружили лодку U20. Полностью поднять ее не удалось, но рубка и перископ оказались мало поврежденными и заняли центральное место в восьмом зале Арсенала.

С 1910 г. началось строительство новейших линкоров типа «Вирибус Унитис» водоизмещением 21,5 тыс. т, вооруженных 12-ю 305-мм орудиями. Эти корабли, не снискавшие славу в морских сражениях, тем не менее, весьма интересны. В связи со сложным отношением Вены к флоту изыскание ассигнований на постройку четырех таких дредноутов даже для такого энергичного человека, как главком имперских и королевских ВМС Монтекуолли, оказалось сложной задачей. В конце концов, корабли строились едва ли не в кредит на страх и риск венгерских и чешких промышленников. Кстати, именно строительство «Вирибус Унитис» стало причиной создания тяжелой промышленности Венгрии. Да и заводы «Шкоды» получили серьезные заказы на артиллерийские установки.

В Арсенале находится уникальная, самая большая в мире модель боевого корабля, коим и является упомянутый «Вирибус Унитис». В модели масштаба 1:25 длиной 6 м воспроизведено практически полное устройство линкора. Отображены мельчайшие подробности, вплоть до посуды в адмиральской каюте, не говоря об устройстве пушечных элеваторов или набора корпуса.

В музее представлены и модели кораблей Дунайской флотилии. Именно им довелось первыми открыть огонь в Первой мировой войне, ставшей последней для империи. По данным американского историка Т. Дюпуи, 26 июля 1914 г. монитор «Бодрог» обстрелял сербское побережье. Этот корабль прожил долгую и насыщенную событиями жизнь.

В 1918 г. он подорвался на речной мине, затонул, а после подъема вошел в состав югославского флота. С началом агрессии Германии монитор обстреливал венгерскую территорию, но оказавшись в безвыходной ситуации в апреле 1941 г., был затоплен своей командой. Затем был поднят и вошел в состав хорватских усташеских ВМС. В 1944 г. под угрозой захвата Красной Армии корабль снова затопили. Позже корабль под названием «Даль» служил в ВМС СФРЮ. Его корпус сохранился до наших дней.


Американская САУ М109.


Английский средний танк «Чариотир».


Французский легкий танк АМХ-13.


Танковый сад

На открытой площадке Арсенала находится собрание бронетанковой техники. Австрийцы, как уже говорилось, также относят себя к родоначальникам танков. По крайней мере, о проекте Бурштына они помнят. В музее, кстати, он «произведен» в полковники, хотя в 1911 г. был всего лишь обер-лейтенантом.

В экспозиции присутствуют советские машины. Кроме Т-34-85, в «танковый сад» перебазировалась СУ-100, ранее служившая элементом памятника Красной Армии на Шварценбергплатц. Памятник, между тем, сегодня является одним из украшений современной Вены. Австрийцы тщательно следят за внешним видом монумента, в том числе, горящим золотым щитом с гербом Советского Союза. Этот монумент называют «памятником зерну» в память о 100 тыс. т зерна, пожертвованных нашей страной голодающей Вене в 1945 г.

В наличии и американские, и французские машины — преимущественно послевоенной постройки. Например, легкий танк АМХ-13 и САУ М-109.


Прототип австрийского танка Kurassier. Слева виден БТР «Заурер» SPz 1 А.


Американский танк М24 «Чаффи».


Самоходный ПТРК «Ягуар 1».


Британский средний танк «Центурион».


Оригинальными элементами коллекции, конечно, являются танки австрийского производства. Легкий танк «Кирасир» разрабатывался фирмой «Заурер-Верке» с 1965 г. Позднее проект передали «Штайер-Даймлер-Пух». Шасси было спроектировано самими австрийцами, а вот башню выбрали французскую — FL-12 со 105-мм пушкой 105G1. Башня была модернизирована и получила двухплоскостной стабилизатор. Под наименованием SK-105 танк выпускался серийно и имел неожиданно большой спрос на мировом рынке. Машины этого типа экспортировались в Аргентину, Бразилию, Боливию, Марокко, Тунис. Последняя поставка состоялась в 1997 г. — в Ботсвану. В музее представлены два образца — прототип и серийный SK-105А1.

В коллекции есть еще один редкий представитель бронетанковой техники — бронетранспортер «Заурер» SPz 1А, созданный конструкторами все той же «Штайер-Даймлер-Пух» в 1958 г. 14-тонной машине, способной транспортировать девять человек (двух членов экипажа и семерых десантников), суждено было прослужить долгую жизнь. Только с 2002 г. началась замена этой машина на БМП «Улан». В экспозиции представлен прототип и различные варианты базового SPz: самоходный ПТРК, БМП, самоходный миномет и даже пожарная машина.


Американский танк М41 «Уолкер Бульдог»


Американская ЗСУ М42 «Дастёр»


Французская БРЭМ АМХ-55.


Учебная башня танка М47 в разрезе.


Шведский истребитель J-29F «Туннан».


Зал артиллерии

В отдельном помещении Арсенала находится уникальное собрание из 550 гладкоствольных орудий XV–XVIII вв. Здесь есть французские, турецкие, венецианские пушки.

Одним из центральных экспонатов является австрийская бомбарда, созданная в начале XV в. в Лицене. Калибр — 88,2 см, масса — 7,1 т. Дальность стрельбы ядрами составляла всего 600 м. Тем не менее, это полноценное оружие, использовавшееся при осаде крепостей.


Авиационная техника

Перед входом в Арсенал стоят два послевоенных истребителя, имевшихся в составе австрийских ВВС. По причинам скорее политического характера Вена ориентировалась на шведских производителей. В 1960–1962 гг. австрийские ВВС получили две партии по 15 шведских истребителей СААБ 29. В Австрии они летали до 1972 г. Одна из машин в 2012 г. стала экспонатом Арсенала.

В 1984 г. фирма СААБ выкупила у национальных ВВС 24 истребителя J-35D «Дракен». Машины были модернизированы и уже в следующем году поставлены в Австрию под наименованием J-350. Интересно, что Вена, связанная рамками договора 1955 г., первоначально отказалась от закупок управляемых ракет. Только в середине 1990-х гг. к «Драконам» закупили AIM-9P. А до того австрийские пилоты должны были полагаться только на две 30-мм пушки «Аден» М-55. Кроме 24 боевых машин этого типа в Австрию были поставлены еще пять — на запчасти. Вероятно, одна из них и стала экспонатом музея.

Следует отметить, что сотрудники Арсенала ведут серьезную работу по изучению военной истории страны, Европы и всего мира. Регулярно собственное издательство музея выпускает очередные тома глубоких исследований, как войн, так и военной техники. Часть из них можно приобрести в книжном магазине при Арсенале. Трудность, однако, состоит в высокой цене подобных изданий, начинающейся с 40–50 евро.

Фото М. Лисова.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


Испытания танка Т-10, 1955 г.


Серийный выпуск танка Т-10Б планировалось развернуть на ЧКЗ в 1957 г. параллельно с Т-10А и в дальнейшем полностью перейти на его производство. Однако из-за срыва сроков поставок узлов и агрегатов стабилизатора «Гром», а также механизма поворота башни к их монтажу в танках Т-1 ОБ на ЧКЗ смогли приступить только в марте 1958 г.

В процессе установки первой партии стабилизаторов (20 шт.) выяснилось, что их гироблоки по целому ряду параметров имели существенные отклонения от ТУ (повышенные уходы гироскопов и моменты трения, некачественная сборка и др.). Монтаж стабилизаторов в танках приостановили, и в течение полутора месяцев представитель завода № 205 на ЧКЗ (с 20 июня 1958 г. — ЧТЗ) занимался устранением выявленных недостатков. К июню на заводе при технической помощи ЦНИИ-173 в десяти танках смонтировали и отрегулировали стабилизаторы «Гром», при этом у десяти оставшихся стабилизаторов вновь забраковали девять гироблоков. В ходе последующих заводских испытаний этих машин выход из строя гироблоков продолжался.

По результатам вторичной проверки и ремонта стабилизаторов «Гром» на ЧТЗ в июле 1958 г. из всех 20 гироблоков годными признали только восемь. Пять из них вновь установили в танки. В ходе заводского пробега этих машин, отстрела пушки и киносъемок по определению точности стабилизации три гироблока опять вышли из строя. 5 августа 1958 г. на ЧТЗ временно прекратили монтаж стабилизаторов «Гром» в танки Т-10Б, а всю партию гироблоков забраковали.

По указанию заместителя председателя ГКСМОТ СССР С.Н. Махонина пять лучших гироблоков (из 20 забракованных) направили в ЦНИИ-173 для выяснения причин их неработоспособности. Исследования показали, что все гироблоки имели заводской брак: ряд элементов и деталей были выполнены с отступлением от чертежей, а их сборка осуществлена крайне небрежно. Кроме того, при вскрытии приборов в них обнаружили грязь, пыль и металлические стружки длиной до 4 мм.

ЦНИИ-173 выполнил ремонт гироблоков (без подетальной разборки), а также произвел подбалансировку и испытания гироблоков на тряску и вибрацию в удвоенном по сравнению с требованиями ТУ объеме. При этом из строя вышел один гироблок. Далее четыре прибора предъявили военной приемке ГАУ, а затем направили на испытания для определения их соответствия выходным параметрам ТУ. По завершении данных испытаний гироблоки признали годными для установки в танки и 29 октября 1958 г. отправили на ЧТЗ.

В ходе заводских испытаний четырех Т-10Б с отремонтированными стабилизаторами «Гром» киносъемка (до выхода гироблоков из строя) зафиксировала высокую точность стабилизации в горизонтальной плоскости. Среднее амплитудное значение ошибки составляло 1,5–1,7 т. д. (по ТУ допускалось 2,5 т. д.). Полученные результаты подтвердили данные контрольных испытаний двух опытных образцов двухплоскостного стабилизатора на танках «Объект 733».

Только к концу 1958 г. на ЧТЗ завершили установку стабилизаторов «Гром» в 20 танках Т-10Б, изготовленных по плану 1957 г. Работы по двухплоскостным стабилизаторам, но уже по системе «Ливень», были продолжены применительно к танку «Объект 734».

В ходе НИОКР, проводимых в КБ заводов, ВНИИ-100 и Академии БТВ в 1956–1957 гг., большое внимание уделялось автоматизации танкового оружия и, в частности, процесса заряжания, так как повышение огневой мощи танков тормозилось из-за низкой скорострельности и малого возимого боекомплекта. При переходе на калибр 122 мм и раздельно-гильзовое заряжание скорострельность снизилась с 6–8 до 2–3 выстр./мин, а увеличение габаритов выстрелов привело к сокращению возимого в танках боекомплекта.

Одну из этих задач (увеличение скорострельности) для тяжелого танка с орудием раздельно-гильзового заряжания можно было решить, применив частичную автоматизацию процесса заряжания. Однако при существующих объемах боевого отделения это не позволяло увеличить боекомплект, так как наряду с заряжающим в танке дополнительно требовалось разместить механизмы, обеспечивавшие процесс заряжания.

Использование цепного электромеханического досылателя в серийном танке Т-10 существенно облегчило работу заряжающего. К его достоинствам относились возможность досылки снаряда при больших углах возвышения (до 28°) и стабильное усилие врезания поясков снаряда в нарезы ствола, что способствовало уменьшению рассеивания при стрельбе. Но существенно повысить скорострельность пушки не удалось. При раздельно-гильзовом заряжании этот показатель остался сравнительно низким и не превышал 4 выстр./мин.

Материал, накопленный входе дипломного проектирования слушателей Академии БТВ, позволил установить, что в качестве механизма заряжания целесообразно использовать двухрядную магазинную боеукладку с подавателем, расположенным между рядами. Один из вариантов такого механизма заряжания был разработан применительно к танку ИС-3.

В представленном дипломном проекте две механизированные боеукладки шнекового типа жестко крепились в башне танка. В одной из боеукладок размещалось девять комплектов выстрелов раздельного заряжания с осколочно-фугасными снарядами, в другой — девять комплектов с бронебойными снарядами. Привод шнеков в боеукладках осуществлялся при помощи гидромотора. Кроме того, предусматривался и дублирующий ручной привод. Передача очередного комплекта (снаряда и гильзы) из боеукладки на лоток происходила с помощью параллелограмных рычагов, также приводимых в действие гидромотором. Двухходовой цепной электромеханический досылатель жестко крепился к торцу лотка и качался вместе с ним на рычаге. Согласованная работа всех узлов механизма обеспечивалась электрической схемой управления.

Но наряду с удачным расположением боекомплекта и небольшим количеством используемых узлов предложенный механизм заряжания обладал и рядом существенных недостатков. Так, наиболее «узким местом» являлся механизм передачи выстрелов из боеукладки на лоток, как по трудности его реализации, так и потому, что предложенный метод его исполнения (перекатывание) не удовлетворял требованию заряжания на ходу.

По мнению руководства Академии БТВ, в условиях возможного применения ядерного оружия для надежного заряжания танковой пушки требовалась полная автоматизация и, как следствие, сокращение численности экипажа танка до трех человек.

Одним из важнейших вопросов при создании и размещении механизма заряжания в танке стало изыскание возможности увеличения свободного объема боевого отделения без изменения общей компоновки. Выполненные во ВНИИ-100 расчеты показали, что увеличить свободный объем боевого отделения можно было за счет уменьшения длины отката при использовании как жесткой схемы закрепления орудия, так и изменения конструкции противооткатных устройств. Однако при коротком откате существенно возрастали силы сопротивления откату и воздействия не только на танк, но и на экипаж.

Для определения воздействия повышенной силы сопротивления откату на танк и его экипаж на ГНИАП ГАУ (п. Ржевка) в период с 22 октября по 3 декабря 1956 г. прошли заводские испытания 122-мм танковой пушки М-62 с коротким откатом, установленной в танке Т-10. В испытаниях приняли участие представители НИИ-3 ГАУ и ЦНИИ-20 МО.

Пушка М-62 с коротким откатом имела предельную длину отката (до «стоп») 385 мм вместо 560 мм у пушки М-62 с нормальным откатом. Для обеспечения короткого отката на М-62 установили специальные противооткатные устройства, спроектированные и изготовленные заводом № 172 МОП.

Тормоз отката пушки М-62 с коротким откатом канавочного типа состоял из двух цилиндров — левого и правого. Левый цилиндр тормоза отката был заимствован от пушки М-62 с нормальным откатом. Правый цилиндр, спроектированный специально, установили вместо гидропневматического накатника.

Конструкция накатника пушки М-62 с коротким откатом была пружинного типа. Пружины размещались внутри правого и левого цилиндров (по две в каждом цилиндре) тормоза отката. Кроме того, по условиям испытаний для увеличения нагрузки на танк стрельбы из пушки М-62 с коротким откатом производились при снятом дульном тормозе, эффективность которого составляла 49 %. Кронштейн пушки М-62 с коротким откатом, в котором крепились штоки противооткатных устройств, упрочнили. Открывающий механизм полуавтоматики (в связи с уменьшением длины отката) с орудия сняли, поэтому открывание затвора производилось вручную. На период заводских испытаний в танке Т-10 с пушкой М-62 с коротким откатом была установлена следующая аппаратура стабилизации: умформер со стабилизатором частоты системы «Гроза», центральная распределительная коробка, гиротахометр и силовая коробка от системы «Ливень», гироблок от системы «Радуга».

При проведении испытаний использовали 122-мм бронебойно-баллистические снаряды и готовые заряды к пушке М-62 с определенной навеской. Всего за период испытаний было произведено 86 выстрелов, из которых три выстрела на уменьшенном, 51 выстрел на полном и 32 выстрела на усиленных зарядах. При этом замерялись следующие характеристики:

— ускорения на рабочих местах экипажа (ускорения прицела и прибора командира танка ТПКУ в районе крепления налобников) и на корпусе танка;

— ускорения на качающейся части пушки в местах установки аппаратуры стабилизации;

— наибольшая скорость торможения отката;

— давление жидкости в цилиндрах тормоза отката;

— скорость и время отката;

— величины перемещения башни относительно корпуса танка;

— угол поворота и отход корпуса при выстреле;

— угловая скорость поворота корпуса;

— усилия натяжения гусениц при выстреле.


Механизм заряжания 122-мм пушки танка ИС-3. Проект 1956 г.


За время стрельб в объеме 52 выстрелов аппаратура стабилизации повреждений не имела. Однако в конце стрельбы на прочность произошел отказ умформера системы «Гроза». Дальнейший контроль за остальной аппаратурой стабилизации стал невозможен.

Результаты испытаний показали, что сила сопротивления откату при стрельбе из данной пушки на усиленном заряде составляла 117000 кгс. При этом отношение силы сопротивления откату к массе танка (48 т) достигало 2,4.

Величины горизонтальных составляющих ускорений, возникавших на рабочих местах экипажа и на корпусе танка, находились в пределах 1,8–3,8 д. Эти значения ускорений не превышали величин ускорений, полученных при стрельбе из пушки Д-ЮТс коротким откатом, установленной в танке Т-54 и испытанной в НИИ-3 ГАУ при нахождении на рабочих местах членов экипажа.

По замерам ЦНИИИ-22 МО величины амплитуд ускорений, возникавших при выстреле из пушки М-62 с коротким откатом, оказались несколько меньше соответствующих величин амплитуд ускорений при выстреле из пушки М-62 с нормальным откатом (с системой «Ливень»). Однако при стрельбе из пушки М-62 с коротким откатом уровень высокочастотных (60–90 Гц) колебаний в спектре возбуждаемых частот был значительно выше.

Величины ускорений, замеренные в одних и тех же точках аппаратурой НИИ-3 ГАУ и ЦНИИИ-22 МО, имели значительные расхождения. Это объяснялось различиями в частотных характеристиках используемой аппаратуры.

Величины подъема носовой части, опускания кормовой части и отхода корпуса танка Т-10 назад при стрельбе из пушки М-62 с коротким откатом получились значительно большими, чем при стрельбе из пушки М-62 с нормальным откатом. Однако перемещения танка юзом или отрыва гусениц от поверхности позиции при стрельбе из пушки М-62 с коротким откатом не наблюдалось.


Механизм заряжания 122-мм пушки танка Т-10. Проект 1957 г.


В ходе стрельб с места и сходу из пушки М-62 с коротким откатом, установленной в танке Т-10, у членов экипажа не отмечалось каких-либо неприятных или болезненных ощущений. Все танкисты после проведения стрельб чувствовали себя нормально.

При проведении стрельбы наводчик и командир танка могли осуществлять наблюдение через прицел и прибор командира танка (ТПКУ), плотно прижимаясь головой при надетом шлемофоне в налобник. Незначительный отрыв головы от налобника, возникавший при выстреле, не вызывал каких-либо болезненных ощущений и ввиду его кратковременности практически не препятствовал наблюдению.

Исходя из полученных результатов испытаний и ранее проведенных исследований, в 1957 г. в Академии БТВ для танка Т-10 разработали механизм заряжания, располагавшийся в боевом отделении. В нише башни находились две гильзовые боеукладки на восемь гильз каждая. Они размещались вне пределов укороченного до 400 мм отката ствола, поэтому расстояние между ними было сокращено только до возможности прохождения гильзы. Перед гильзовыми боеукладками к башне крепились две снарядные боеукладки: одна с восемью бронебойными и другая с восемью осколочно-фугасными снарядами. Все четыре боеукладки были однотипными, двухрядными, с пневмомоторами и подавателями для выдвижения гильз и снарядов в среднюю плоскость качания пушки. Электромеханический цепной досылатель располагался в нише башни и обеспечивал за один ход цепи досылку снаряда и гильзы (тандемом). Электроконтактное копирное устройство монтировалось на торце подъемного механизма пушки и обеспечивало его автоматическое действие при выведении и возвращении пушки. При нажатии наводчиком кнопки заряжания одновременно приводились в действие две боеукладки из четырех и механизм выведения пушки. После окончания выведения пушки и выдвижения гильзы и снаряда на ось канала ствола включался электромотор досылателя, и цепь толкала гильзу и через нее снаряд в камору ствола. После закрывания затвора пушка, два подавателя и цепь досылателя автоматически возвращались в исходное положение.

Особенность этого проекта заключалась в том, что гильзовые боеукладки были сближены между собой больше, чем снарядные, что позволило сузить кормовую часть башни и придать ей более благоприятную форму. Ориентировочные расчеты показали, что при смещении оси цапф вместе с пушкой вперед на 100 мм и увеличении глубины ниши башни на 250 мм общий боекомплект танка (за счет исключения заряжающего) можно увеличить до 41 выстрела. Прицельная скорострельность в зависимости от угла возвышения колебалась от 4 до 11 выстр./мин, расход электроэнергии на расстрел всего боекомплекта составлял 12 А-ч. Несмотря на достаточно полную проработку проекта, этот механизм заряжания так и остался на бумаге.

Помимо работ по механизации процесса заряжания танков Т-10 и ИС-3, с 1954 г. велись изыскания по уменьшению габаритов экстрактируемой части гильзы и по обеспечению удобства работы экипажа при интенсивном режиме стрельбы за счет внедрения частично сгорающих гильз. Вопросами создания сгорающих гильз занимался НИИ-6, а проектированием боеукладки под них — ОКБТ ЛКЗ.

Первые варианты сгорающих гильз для 122-мм танковой пушки Д-25Т прошли испытания в ИС-3. В первом полугодии 1955 г. по результатам их полигонных испытаний для ИС-3 были выпущены рабочие чертежи, изготовлена боеукладка, которую установили в танке и предъявили заказчику. Для Т-10 также выпустили рабочие чертежи боеукладки и изготовили ее опытный образец. Однако установить ее в танке не удалось, и дальнейшие работы приостановили. Только в октябре 1955 г. новые боеукладки были смонтированы в танках и в ноябре прошли заводские испытания со стрельбой из пушки с использованием гильз со сгорающим корпусом. Результаты заводских испытаний показали, что конструкция боеукладки полностью обеспечивала сохранность гильз от внешних воздействий и отличалась удобством в эксплуатации. Комиссия, проводившая испытания, в своем заключении рекомендовала боеукладки к предъявлению на полигонные испытания после доработки отдельных элементов.

Новая боеукладка конструктивно отличалась от серийной и предназначалась как для гильз с латунным, так и со сгорающим корпусом. Она обеспечивала предохранение сгорающей части гильзы от открытого пламени, от трения о металл и механических повреждений.

В танке Т-10 четырехместная укладка имела уширение планок ложа гильз и прижимных планок. Шестиместная и двухместная укладки были выполнены закрытыми, в виде индивидуальных металлических пеналов, а гильзы из десятиместной укладки размещались в индивидуальных чехлах из асбестовой ткани.

В танке ИС-3 семиместную и одноместную укладки изготовили в виде индивидуальных металлических пеналов. Двухместные укладки имели уширенные (по сравнению с серийными) обоймы с резиновыми прокладками. Во всех укладках гильзы располагались в чехлах из асбестовой ткани.

К концу 1955 г. два танка ИС-3 и Т-10 с новыми боеукладками подготовили для проведения полигонных испытаний.

Отработка частично сгорающей гильзы к 122-мм танковой пушке Д-25Т (раздельное заряжание) продолжалась в течение четырех лет. После всесторонних испытаний 1 июня 1959 г. приказом министра обороны № 41 она была принята на вооружение для комплектации выстрелов с осколочно-фугасными и бронебойно-трассирующими снарядами. Серийное производство этих гильз в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1177-533 от 4 октября 1957 г. развернулось на заводе № 40 Татарского совнархоза. К началу 1961 г. изготовили более 140 тыс. гильз, которые поступили на базы ГАУ. Но, к сожалению, использовать их в боекомплектах танков ИС-3 и Т-10 не могли, поскольку к этому времени новые боеукладки так и не были окончательно отработаны и изготовлены в необходимом количестве.

Первоначально, согласно распоряжению Совета Министров РСФСР № 4190 от 2 июля 1960 г., Л КЗ должен был выпустить в текущем году 120 новых боеукладок. Но объем поставки пересмотрели и, в соответствии с внесенными коррективами, в течение 1960 г. от ЛКЗ требовалось изготовить и в мае 1961 г. поставить Министерству обороны десять комплектов боеукладок (пять для ИС-3 и пять для Т-10). В июле 1961 г. Министерство обороны при участии ЛКЗ оборудовало пять ИС-3 и пять Т-10 боеукладками с частично сгорающими гильзами и провело их опытную эксплуатацию в войсках по программе, согласованной с ГКСМОТ СССР.

По результатам опытной эксплуатации выстрелов с частично сгорающими гильзами в боеукладках ИС-3 и Т-10 Министерству обороны совместно с ГКСМОТ СССР надлежало в августе 1961 г. сообщить в Совет Министров РСФСР предложения о выпуске боеукладок в количествах, предусмотренных постановлением Совета Министров РСФСР № 1878-222 от 14 декабря 1960 г.

В соответствии с планом на 1961 г. ЛКЗ должен был изготовить уже 950 боеукладок. В связи с отсутствием запланированного количества боеукладок Министерство обороны приняло решение провести опытную эксплуатацию сгорающих гильз в существующих боеукладках с применением специальных защитных чехлов из огнестойкой (асбестовой) ткани. Для этого изготовили более 2000 таких чехлов и передали их в войска для испытаний.

В последующем для значительного повышения эффективности танкового вооружения в боекомплект тяжелых танков планировалось ввести выстрелы с кумулятивными и бронебойно-подкалиберными снарядами. Их разработку для танка Т-10 с пушкой Т-25ТА предполагалось завершить, соответственно, в IV квартале 1962 г. и I квартале 1964 г.

Выстрел с кумулятивным невращающимся снарядом и заряды в гильзе с частично сгорающим корпусом к танковой пушке Д-25Т разрабатывались на основании приказа ГКСМОТ СССР № 62 от 15 февраля 1961 г. (начало работ-январь 1961 г., окончание-II квартал 1963 г.).

С целью повысить огневую мощь танка Т-10А также разрабатывался и 122-мм выстрел с подкалиберным снарядом с отделяющимся поддоном и частично сгорающей гильзой к пушке Д-25ТС (аналогично и к пушке А-19). Дальность прямого выстрела при высоте цели 2 м составляла 1700 м, бронепробиваемость на дальности 2000 м под углом 0° от нормали — 270 мм, под углом 60° — 90 мм, кучность боя по щиту на дальности 2000 м — Вв = Вб не более 0,6.

В работе, начавшейся в I квартале 1963 г., принимало участие несколько организаций при ведущей роли НИИ-24. Сдача опытной партии выстрелов в 500 шт. для полигонных испытаний планировалась в IV квартале 1964 г. с представлением во II квартале 1965 г. предложений по результатам испытаний.

Снаряд отрабатывался под штатный прицел с нарезкой дополнительной шкалы под его баллистику. При этом предусматривались конструктивные меры по его компоновке в штатной боеукладке. В крайнем случае, допускались минимальные переделки боеукладки при обязательном размещении в ней выстрела с осколочно-фугасным снарядом. В этом случае габариты выстрела подлежали согласованию с ЧТЗ, как с основным исполнителем по боеукладке. Серийное производство выстрелов предполагалось организовать в 1965 г. по технической документации главного конструктора.


Универсальная зенитная установка 14,5-мм пулемета КПВТ конструкции ОКБТ ЛКЗ.


Комплект прибора ТВН-1, устанавливавшийся в танке Т-10 в 1953 г.


Большое внимание уделялось и повышению огневой мощи дополнительного и вспомогательного пулеметного вооружения машины. Эти работы велись в продолжение темы по вооружению танка «Объект 265».

В первом полугодии 1955 г. в ОКБТ ЛКЗ спроектировали унифицированную зенитную установку пулемета КПВТ для танков и САУ, выпустили ее рабочие чертежи, по которым изготовили опытный образец. В период с 22 июня по 29 июля 1955 г. он прошел сравнительные испытаниях с другими зенитными установками, представленными заводами № 174, № 183 и ВНИИ-100.

С учетом результатов испытаний к октябрю того же года ЛКЗ доработал конструкцию зенитной установки и представил еще один образец, который после полигонных испытаний был рекомендован к принятию на вооружение танковых войск Советской Армии.

Унифицированная зенитная пулеметная установка конструкции ОКБТ ЛКЗ состояла из турели, подъемного механизма, качающейся части, параллелограмма, поворотного механизма, 14,5-мм пулемета КПВТ и прицела ВК-4.

Турель имела литой верхний погон, на котором монтировались крышка люка, станок и электротормоз горизонтальной наводки. Подъемный механизм, состоявший из червячной пары, конической пары и цилиндрических шестерен, имел две скорости. Угол снижения пулемета составлял -5°, а угол возвышения — +85°.

Качающаяся часть, включавшая затыльник и люльку с пружинами отката, монтировалась на станке. На люльке крепился пулемет и магазин коробка емкостью 50 патронов. Качающаяся часть уравновешивалась двумя пружинами, располагавшимися в одной трубе, снизу люльки. Наводка по горизонту производилась поворотным механизмом, быстрая переброска установки по горизонту — с помощью рукоятки, закрепленной на верхнем погоне.

Стрельба велась с использованием электроспуска при нажатии на спусковой рычаг. При этом с некоторым опережением включался электротормоз горизонтального перемещения, который стопорил установку во время стрельбы, обеспечивая повышение ее эффективности. При стрельбе применялся прицел ВК-4, связанный с установкой с помощью параллелограмма.

Впоследствии доработанная ЗПУ с 14,5-мм пулеметом КПВТ использовалась на танках Т-1 ОМ («Объект 272», «Объект 734»).

Кроме того, с целью повышения огневой мощи танка Т-10 велось совершенствование прицельного комплекса и приборов наблюдения для обеспечения ведения боевых действий в ночных условиях.

Первая проверка возможности установки комплекта инфракрасной техники в танке Т-10 («Объект 730») была осуществлена НИИБТ полигоном в сентябре-декабре 1953 г. На машине смонтировали смотровые приборы механика-водителя ТВН-1 («Месяц») и командира танка «Узор», а также прицел наводчика «Луна». Прибор ТВН-1 («Месяц») устанавливался у механика-водителя без затруднений. Не вызывал сомнений и монтаж ночного прибора командира танка «Узор», однако при этом требовалась некоторая переделка установочных деталей ТПКУ, связанных с системой командирского целеуказания. Основные трудности вызвал прицел «Луна»: размещение макета прицела и у наводчика, и у командира танка оказалось невозможным без существенных изменений конструкции башни — необходимо было выполнить специальное отверстие в ее крыше над рабочим местом наводчика в районе его смотрового прибора (стеклоблока) с исключением последнего.

В 1954 г. на ЧКЗ для танка Т-10 разработали установку ночного смотрового прибора механика-водителя ТВН-1 и изготовили ее опытный образец.

Для монтажа прибора ТВН-1 серийную рамку дневного смотрового прибора заменили специальной обоймой, имевшей два окна и обеспечивавшей возможность установки в люке механика-водителя дневного и ночного приборов. Переднее выходное окно предназначалось для дневного смотрового прибора, а заднее (вертикальное) окно — для прибора ТВН-1. При этом крепление дневного смотрового прибора ТПВ-51 практически не отличалось от серийного.

С целью крепления прибора ТВН-1 в обойму вместо дневного прибора вставлялся специальный вкладыш, закрывавший переднее входное окно и обеспечивавший направление и правильную установку прибора ТВН-1 в боевом положении. Высоковольтный блок питания прибора крепился на специальном кронштейне под щитком приборов с правой стороны (по ходу). Для подсветки местности при испытаниях использовалась штатная танковая фара ФГ-10 с установкой инфракрасного фильтра.

При установке и регулировке фара фиксировалась в положении, обеспечивающем пересечение на полотне дороги центра светового пятна фары и линии визирования прибора на расстоянии 30 м от прибора.

В период с 15 июня по 26 июля 1955 г. танк Т-10 с ТВН-1 прошел на заводе эксплуатационные испытания в различных условиях движения ночью.

Отмечалось, что применение прибора ТВН-1 на танке Т-10 обеспечивало полную светомаскировку танка в условиях ночной эксплуатации. При достаточной освещенности местности инфракрасным источником и благоприятных метрологических условиях ТВН-1 обеспечивал возможность вождения танка в различных дорожных условиях и в условиях ограниченных проходов (мосты, железнодорожные переезды). При освещении местности одной фарой (с лампой мощностью 40 Вт и удалении от танка светового пятна на 30–35 м) при недостаточном угле обзора имели место случаи потери видимости при вертикальных колебаниях танка. Это ограничивало средние скорости движения до 15 км/ч по сухим грунтовым дорогам. Установка второй фары с удалением светового пятна на 10–15 м позволила улучшить видимость через прибор и повысить в аналогичных дорожных условиях среднюю скорость движения танка до 22 км/ч.

В качестве недостатка ТВН-1, требующего устранения, отмечалась невозможность открытия крышки люка механика-водителя с установленным в ней прибором (нижняя часть ТВН-1 упиралась в кромку люка). Но в целом конструкция установки прибора удовлетворяла предъявленным требованиям: обеспечивалось удобное снятие и установка как дневного, так и ночного приборов наблюдения, а также надежная их фиксация в боевом положении.



Установка прибора ТВН-1 у механика-водителя танка Т-10. 1953 г.


Установка прибора ТВН-1 в измененной обойме крышки люка механика-водителя танка Т-10. 1954 г.


Отсутствие конструктивной защиты головки прибора от попадания на призму воды и грязи при эксплуатации танка в ненастную погоду приводило к частым вынужденным остановкам танка из-за необходимости очистки призмы прибора (очистка верхней призмы с места механика-водителя без снятия прибора не предусматривалась).

Установка блока питания обеспечивала свободный доступ к нему и хорошую видимость сигнальной лампы, но необходимость расположения блока питания в непосредственной близости от водителя привела к загроможденное™ отделения управления аппаратурой.

Неудобное размещение светофильтров на дне укладочного ящика, неудачная конструкция их крепления в укладке и существовавшая конструкция крепления отражателя в ободке фары излишне усложняли операции по монтажу и демонтажу фильтров.

Крышка отверстия для прибора ТВН-1 не имела стопорения, в результате ее легко можно было открыть снаружи танка.

В целях улучшения видимости через прибор ТВН-1 рекомендовалось:

— проработать вопрос о возможности установки на танк Т-10 второй фары и использования более мощных электроламп (60–70 Вт);

— для улучшения условий работы механика-водителя ликвидировать переключатель на блоке питания, а включение блока производить выключателем типа В-45, установленным на центральном щитке водителя;

— проработать вопрос о возможной защите верхней головки прибора от забрасывания водой и грязью или возможности очистки лобовой части призмы с места механика-водителя без снятия прибора;

— рассмотреть вопрос о фиксации крышки окна прибора ТВН-1 изнури танка с целью предотвращения возможности ее открытия снаружи при креплении прибора ТПВ-51.

По результатам испытаний установка прибора ТВН-1 рекомендовалась для серийного производства и использования в танке Т-10 с внесением соответствующих изменений. Кроме того, Военным представительством ГБТУ на заводе предлагалось разработать установку прибора ТВН-1 по-походному — по типу аналогичной установки в танке Т-54. При этом она должна была иметь хорошее сопряжение с защитным колпаком механика-водителя и обеспечивать возможность быстрого и удобного монтажа — демонтажа прибора при переходе от походного положения к боевому.

После выполнения данных требований и проведения повторных испытаний установка прибора ТВН-1 с сентября 1956 г. была принята к серийному производству и к использованию в танках Т-10 и Т-10А.

Учитывая результаты всех испытаний, а также во исполнение распоряжения Совета Министров СССР № 5292 от 17 мая 1954 г., постановлений Совета Министров СССР № 2927–1119 от 28 июня 1952 г. и № 109-56 от 21 января 1955 г. и в соответствии с договором ГБТУ МО на ЧКЗ в первой половине 1956 г. разработали конструкции установок прицела «Луна- II» (ТПН), приборов «Узор» (ТНК) и «Угол» (ТВН-2). Монтаж комплектов инфракрасных приборов осуществили в двух танках Т-10 (№ 5506А003 и № 5507А002).

Прибор ТНК в положении по-боевому размещался вместо дневного прибора ТПКУ и крепился в разъеме прямоугольного фланца. Качание прибора в вертикальной плоскости осуществлялось от правой рукоятки командирской башенки. Осветитель ОУ-2 прибора ТНК монтировался на крышке командирской башенки и был соединен с прибором специальной тягой. Низковольтная часть блока питания устанавливалась в командирской башенке вместо одной из призм ТНП. В нерабочем положении комплект прибора ТНК находился в укладочном ящике, крепившемся на корме башни танка (слева).

Прицел ТПН монтировался в кронштейне, прикрепленном к кольцу, вваренному в отверстие в крыше башни. Качание головного зеркала прицела производилось с помощью параллелограммного механизма, связанного с пушкой. Блок питания прицела ТПН фиксировался под радиостанцией в зоне рабочего места наводчика.


Комплект прибора ТВН-1, 1955 г.


Установка прибора ТВН-1 в боевом положении. 1955 г.


Установка дневного прибора ТПВ-51 в измененной обойме. 1955 г.


Размещение прибора ТВН-1 с ЗИП в укладочном ящике танка Т-10. 1955 г.


Прожектор Л-2 ночного прицела вместе с ограждением устанавливался на кронштейне, который приваривался справа к подвижной бронировке орудия. В нерабочем положении головка прицела снималась, а входное отверстие закрывалось защитной броневой крышкой. Головная часть прицела вместе с броневым колпаком располагалась в ящике, монтировавшимся справа на кормовой части башни. Под ним, на корме башни, находился еще один укладочный ящик, в котором размещался снимаемый в дневных условиях прожектор Л-2. При этом ограждение прожектора оставалась на своем месте. Запасная головка прицела ТПН располагалась на вращающемся полике боевого отделения в металлическом футляре.

Прибор механика-водителя ТВН-2, как и ТВН-1, мог устанавливаться в двух положениях (по-боевому и по-походному). Высоковольтный блок питания прибора размещался справа в отделении управления. Для подсветки местности при работе с прибором ТВН-2 использовались штатные фары ФГ-10, в которых устанавливались инфракрасные фильтры. В нерабочем положении прибор ТВН-2 находился в укладочном ящике за сиденьем механика-водителя.

После проведения заводских испытаний и устранения выявленных замечаний 31 августа 1956 г. (месяц раньше установленного срока — III квартал 1956 г., предусмотренного договорами с ГБТУ и его письмом № 733798 от 21 апреля 1956 г.) машины сдали заказчику для проведения полигонных испытаний.

В связи с тем, что ЧКЗ своевременно не предъявил на государственные испытания танки Т-10, оборудованные комплектами ночных приборов, ГБТУ МО в соответствии с директивой Главкома Сухопутных войск от 7 августа 1956 г. представило обе эти машины на государственные испытания (минуя этап полигонных испытаний), которые прошли на НИИБТ полигоне в период с 9 по 30 ноября 1956 г. При этом испытания стрельбой на кучность, меткость и прочность не проводились.

Оценка монтажа комплекта ночных приборов в танках Т-10 перед ходовыми испытаниями выявила, что окуляр прибора ТНК, установленного в командирской башенке, располагался на 20 мм ниже окуляров прибора ТПКУ, но это не вызывало трудностей при работе с ним. Окулярная часть прибора выступала в просвет командирского люка на 15–50 мм (в зависимости от угла наклона прибора), в результате при посадке и высадке членов экипажа из машины через люк командира разрушался налобник и срывался наглазник прибора. Кроме того, при приведении ТНК в рабочее положение возникал ряд неудобств, связанных как с установкой самого прибора, так и прожектора ОУ-2, а также с их согласованием и подключением к бортовой сети танка.

Свободно висящие провода подвода питания к прибору ТНК усложняли работу экипажа и исключали возможность кругового вращения командирской башенки. Крепление прибора в укладке в нерабочем положении признали неудобным, а его расположение вне танка — недопустимым.

Прицел ТПН был постоянно установлен в башне танка левее прицела ТШ2-27. Для его монтажа пришлось упразднить смотровой прибор наводчика ТНБ-51. Окуляр прицела ТПН располагался на 190 мм левее и на 70 мм выше окуляра прицела ТШ2-27, что требовало каждый раз выполнять регулировку сиденья наводчика при переходе от работы с дневным прицелом к ночному и наоборот. Малое расстояние (130–150 мм) между окуляром прицела ТПН и крышей башни вызывало неудобство в действиях наводчика из-за того, что он упирался головой в крышу башни. Однако при наблюдении в прицел условия пользования пультом управления и ручными приводами наводки были весьма удовлетворительными.

Конструкция крепления прожектора Л-2 прицела ТПН на кронштейне бронировки пушки не обеспечивала необходимых удобств и требовала много времени при установке и снятии прожектора с ограждением и подключении его к бортовой сети.

Размещение блока питания прицела ТПН под радиостанцией было достаточно удобным, но беспрепятственному включению и выключению прицела наводчиком мешал близко расположенный азимутальный указатель (наводчик все время задевал его рукой).

Как и в случае с прицелом ТПН, из-за малого расстояния (115 мм) от внутренней плоскости крышки люка до середины окуляров прибора ТВН-2, установленного в боевом положении, механику-водителю не обеспечивалась возможность свободного наблюдения (он упирался головой в крышку люка). Кроме того, в таком положении ТВН-2 препятствовал открытию крышки люка механика-водителя.

При использовании ТВН-2 для вождения танка по-походному механик-водитель был вынужден постоянно наклонять тело и голову вперед, что приводило к его повышенной усталости и затруднению в пользовании педалью трансмиссии (колено механика-водителя упиралось ему в грудь).

Высокий уровень освещенности контрольных приборов и излишняя яркость сигнальных лампочек, располагавшихся на щитке приборов, ухудшали условия адаптации глаз механика-водителя при вождении танка с помощью прибора ТВН-2.

В ходе эксплуатации ночных приборов в условиях низких температур окружающего воздуха имело место обледенение наружных поверхностей входных окон и загрязнение окуляров. При вождении по-походному с прибором ТВН-2 отсутствовали защитные щитки, что в зимних условиях приводило к обморожению лица механика-водителя.

Наряду с этим, в частности, были выявлены следующие недостатки в установке ночных приборов, подлежащие устранению в ходе проведения дальнейших работ:



Танк Т-10, оборудованный комплектом ночных приборов наблюдения и прицеливания. 1956 г.


По прибору ТНК:

— низкая механическая прочность налобника и ненадежное крепление наглазника, что привело к их утере в первые дни испытаний;

— отсутствие достаточной герметичности высоковольтной части блока питания на приборе;

— неудобное подключение к бортовой сети танка прожектора ОУ-2;

— использование в схеме включения прожектора ОУ-2 одного выключателя (в ряде случаев прожектор оставался включенным тогда, когда командир не вел наблюдения через прибор ТНК);

— неудобное крепление прибора, блока и прожектора в укладочном ящике, а также неудачно выбранные конструкция укладочного ящика и место его размещения на башне танка.

По прицелу ТПН:

— большие габариты броневой защиты головки прицела ТПН ограничивали обзор командиру танка при наблюдении через ТНК (непросматриваемое пространство при установке бронеколпака увеличилось с 11 до 23,5 м);

— отсутствие удобного доступа к механизму выверки по вертикали;

— неудобное подключение провода питания к прожектору Л-2 и его выверка по вертикали;

— низкая надежность лампы накаливания прожектора Л-2;

— недостаточная жесткость ограждения прожектора Л-2 и неудачное его расположение;

— неудачно выбранные конструкция укладочных ящиков и места их раздельного размещения на башне танка.

По прибору ТВН-2:

— недостаточная герметичность корпуса прибора (проникновение влаги к деталям высоковольтной части прибора приводило к утечкам высокого напряжения и, как следствие, к снижению качества изображения);

— низкая механическая прочность серийных фар ФГ-10, работавших в комплекте с прибором ТВН-2;

— недостаточная механическая прочность и пылезащищенность укладочного ящика прибора. Кроме того, размещение его в танке препятствовало извлечению трех артвыстрелов.

В качестве общих рекомендаций предлагалось разработать способ защиты ночных приборов от обледенения входных окон и запотевания наружных поверхностей окуляров. Следовало предусмотреть укладку всех съемных элементов комплекта, не размещавшихся внутри танка, в одном укладочном ящике, установленном на корме башни, а конфигурацию ящика выполнить по форме, разработанной ЛКЗ для опытного танка «Объект 272».

В своем заключении комиссия по государственным испытаниям отметила, что опытные образцы ночных приборов наблюдения ТНК и ТВН-2 и прицела ТПН, установленные в двух танках Т-10, по основным техническим характеристикам не отличались от приборов, прошедших испытания в Т-54А.

Вместе с тем, по мнению комиссии, на вооружение мог быть рекомендован лишь прибор ночного видения командира ТКН и то только после устранения всех выявленных недостатков.

Вопрос о возможной установке комплекта ночного танкового прицела ТПН и ночного прибора наблюдения ТВН-2 в танке Т-10 и принятия их на вооружение мог быть рассмотрен только после устранения конструктивных недостатков (неудовлетворительная стойкость ламп прожектора Л-2 и фар ФГ-10 при стрельбе из пушки, неудобство работы механика-водителя при вождении танка с прибором ТВН-2 по-боевому и по-походному) и проведения последующих контрольных испытаний.

Необходимо отметить, что параллельно, в период с 26 октября по 16 ноября 1956 г., во время проведения длительных испытаний танка Т-10 (№ 5609А001) в объеме 5000 км в условиях ЗакВО прошел проверку на удобство использования и возможность вождения машины в ночных условиях прибор ночного видения ТВН-1.

Вождение машины с прибором ТВН-1, установленным как по- походному, так и по-боевому, было удобным, но при движении по горным дорогам с использованием данного прибора требовался определенный навык. Это было связано с искажением расстояния до предметов при наблюдении в прибор, а также с трудностями при ориентировании на подъемах и спусках. Аналогичные сложности возникали при вождении машины по проселочной дороге, проходившей через пахоту (когда дорога не ограничивалась кюветами).

После устранения на ЧКЗ имевшихся недостатков и проведения контрольных испытаний комплекта инфракрасной техники в танке Т-10 решением ГБТУ от 11 января 1957 г. конструкция установки прицелов «Луна-II» и прибора «Узор» получили одобрение.


Установка прибора ТНК в командирской башенке танка Т-10. 1956 г.


Размещение прибора ТНК в укладочном ящике танка Т-10. 1956 г.


Установка прицела ТПН в башне танка Т-10. 1956 г.


В июле 1957 г. ЧКЗ приступил к доработке конструкторской документации по установке комплекта приборов ночного видения в танке Т-10. Одновременно рассмотрели вариант размещения аналогичного комплекта приборов в танках Т-10А и Т-10Б. Однако выяснилось, что смонтировать ТПН-1 в башнях этих машин не представлялось возможным, поскольку единственное место, пригодное для установки данного прицела, занято дневным прицелом ТПС-1. Даже коренная переделка башни не давала положительных результатов из-за компоновки ее внутреннего оборудования. В частности, взаимное расположение поворотного механизма с мотором МИ-22ФС и прицелов ТПН-1 и ТПС-1 исключало хотя бы минимальное удобство пользования прицелом ТПН-1 при сохранении существующего места посадки наводчика. Предложение по изменению конструктивных углов башни при сохранении существующих толщин ее стенок закономерно вело к снижению бронестойкости. Обеспечение требуемого уровня бронестойкости за счет увеличения толщин стенок влекло за собой значительное увеличение массы башни (до 500 кг) и всей машины в целом. Поэтому на ЧКЗ посчитали нецелесообразным вести дальнейшие работы по установке прицела ТПН-1 в танках Т-10А и Т-10Б.

Помимо прибора ТКН «Узор» на ЧКЗ разработали технический проект установки в танке Т-10 комбинированного (дневного-ночного) командирского прибора наблюдения «Кармин» и в феврале 1957 г. представили его на рассмотрение в НТК ГБТУ. Однако из-за необходимости существенных переделок башни и командирской башенки серийной машины предложенная установка прибора «Кармин» одобрения не получила. В рамках продолжения работ заводу № 355 МОП было указано согласовать с ЛКЗ установку прибора «Кармин» в создававшемся танке «Объект 272».

В марте 1957 г. ЧКЗ вышел в НТК ГБТУ с предложением прекратить работу в данном направлении и аннулировать договор №НЗ-137/80 на установку прибора «Кармин» в танке Т-10, но получил отказ. Одновременно заводу предлагалось доработать технический проект применительно к танку «Объект 272». В свою очередь, ЧКЗ с этим предложением согласиться не мог, поскольку данная машина разрабатывалась ЛКЗ.

Не получила дальнейшего развития на ЧКЗ и работа по установке в Т-10 нового ночного прибора командира «Кармин-2». По мнению специалистов завода, его монтаж в танке также требовал коренной переработки конструкции башни. Для исключения подобной перспективы завод предложил провести работы по размещению данного прибора непосредственно в танке «Объект 272» конструкции ЛКЗ и просил направить в Челябинск один из опытных образцов ленинградской машины.

Что касается танка Т-10, то доработку установки на нем комплекта инфракрасных приборов на ЧТЗ завершили в начале июля 1960 г. При этом машина получила заводское обозначение «Объект 753». Монтаж комплекта предполагалось производить в ходе капитального ремонта танков на заводах Министерства обороны {10}.

Наряду с использованием ночных прицела и приборов наблюдения проводились исследования по повышению эффективности стрельбы из тяжелого танка за счет более точного определения дальности до цели с помощью дальномера.

Как показали испытания различных оптических дальномеров в танках ИС-2 и Т-54, выполненные в период 1946–1948 гг., эти приборы обладали низкой точностью измерения из-за малых геометрических размеров их базы, зависящих от габаритов самого танка. На дальности 1000 м линейная ошибка измерения достигала 20 м (эта ошибка являлась максимально допустимой при ведении прицельной стрельбы и определяла дистанцию прицельного огня танков). Поскольку принятая дистанция прицельного огня танков в то время составляла 1000 м, то единственный путь, который мог привести к повышению точности измерения дальности и, следовательно, к увеличению дистанции прицельного огня танков, заключался в использовании радиолокационных средств. Они имели более высокую точность определения дальности до цели, на которую не оказывали влияние ни погодные условия, ни время суток. Поэтому работы в этом направлении, которые попытались организовать еще для танка ИС-7, в ОКБТ ЛКЗ были продолжены.

Первые НИОКР по созданию танкового радиолокационного дальномера (ТРЛД) для танка «Объект 730» развернулись в ЦНИИ-108 МО в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 6 февраля 1949 г. по теме «Определение расстояний до движущихся и неподвижных объектов при стрельбе из танка». Задача, по существу, сводилась к созданию радиолокационного танкового дальномера, функционирующего совместно с оптическим прицелом.

Согласно разработанному ЦНИИ-108 и согласованному с НТК БТ и MB ВС тактико-техническому заданию, к ТРЛД, получившему обозначение «Тайга», предъявлялись следующие требования:

— дальность действия — 3500 м;

— мертвая зона — не более 800 м;

— срединная ошибка при определении дистанции — не более 25 м;

— разрешающая способность по дальности — не хуже 25 м;

— разрешающая способность по азимуту — не хуже 20 т. д.;

— наводка дальномера на цель должна производиться одновременно с наводкой на цель танкового оптического прицела;

— время, необходимое для определения дистанции после наводки дальномера на цель — не более 10 с;

— питание дальномера должно быть предусмотрено от бортовой сети при потреблении мощности — не более 2 кВт.


Размещение головки прицела ТПН и прожектора Л-2 в укладке на танке Т-10. 1956 г.


Установка прибора ТВН-2 по-походному и размещение укладочных ящиков прибора ТНК и прицела ТПН на башне танка Т-10. 1956 г.


Был изготовлен макет ТРЛД «Тайга». Однако его разработчики пришли к выводу об ошибочном выборе аппаратуры трехсантиметрового диапазона ввиду невозможности создания остро направленной диаграммы излучения на танке при допустимых размерах используемого на нем антенного устройства. Исходя из этих соображений, остановились на длине волны 8 мм. Данное условие позволяло получить столь узкую диаграмму излучения, что на предельном расстоянии (по заданию — 3500 м) из обзора исключались все предметы, лежавшие за пределами линейных размеров цели. В случае успешного решения поставленной задачи в условиях отведенного габарита боевой машины реальность проведения селекции целей по углу оказывалась действительно простой и совершенной.

Проведенные исследования позволили:

— установить зависимость отражающей поверхности танка Т-34 и артиллерийской самоходной установки СУ-100 (в зависимости от ракурса) и принять фазовый метод отсчета с использованием в качестве задающего элемента прецизионный кварцевый генератор;

— выбрать конструкцию антенны в составе сегменто-параболического отражателя с плоско-параболическим рупором возбуждения и размером раскрыва 1240x200 мм;

— определить место размещения и способ питания антенны на танке.

Лабораторные испытания макета станции подтвердили ее работоспособность и готовность к полевым испытаниям, проведенным на полигонах ЦНИИ-108 и НИИ БТ и MB в апреле-мае 1950 г.

Но, приняв миллиметровый диапазон, разработчики «Тайги» не смогли достигнуть намеченной цели, так как максимально допустимые габариты антенны танка (1,5 м) позволили получить диаграмму излучения только в угле 0,5°, т. е. недостаточно острую. Практически линейные размеры раствора диаграммы в 32 м на дистанции 3500 м оказались в 16 раз больше размеров цели.

Кроме того, принятие указанного диапазона повлекло за собой необходимость сосредоточить основное внимание на создании принципиально новой аппаратуры, а на отработку таких важных задач, как снижение ее массы и габаритных размеров, времени (до начала полигонных испытаний) не осталось.

Дальномер прошел испытания в ИСУ-152. Продемонстрированные возможности по точности и надежности обнаружения цели выявили существенные преимущества этого типа дальномера перед оптическим.

Тем не менее, радиодальномер не был принят для использования в танках, так как изготовленный образец не удовлетворял требованиям малогабаритное™ и удобствам размещения в танке. Радиолокационная станция состояла из 11 блоков и с трудом размещалась в ИСУ-152, что и определило практическую непригодность образца. Кроме того, не был решен вопрос по селекции целей в азимутальной плоскости. Это стало одной из основных причин прекращения работ по созданию радиолокационных дальномеров в 1950 г.

И хотя уровень вакуумной и общий уровень радиотехники в 1949–1950 гг. не позволили создать станцию приемлемых габаритов, в случае продолжения исследований разработчики гарантировали в перспективе возможность уменьшения габаритов аппаратуры втрое.

В связи с этим задача по применению ТРЛД для вооружения танков и САУ в середине 1950-х гг. была поставлена вновь. Дальнейшие работы в этом направлении велись в рамках НИР по теме «Клен», выполнявшейся по договору между Ленинградским институтом авиационного приборостроения (ЛИАП) и ВНИИ-100 в периоде 1 октября 1954 г. по 31 марта 1955 г.

Полученный опыт при создании дальномера «Тайга» позволил скорректировать требования, предъявляемые к возможным вариантам радиолокационного вооружения танков. Это касалось малогабаритности аппаратуры, удобства ее размещения в танке и малой энергоемкости (последнее требование не являлось решающим, если удовлетворялись первые два). При этом тактические и электрические свойства новых образцов не должны были уступать характеристикам дальномера «Тайга».

Несмотря на то, что достигнутые результаты посчитали высокими, они были недостаточными для продолжения работ в рамках миллиметрового диапазона. Кроме того, сужение диаграммы направленности влекло за собой снижение тактических свойств дальномера, так как при этом ухудшались условия обнаружения цели не только находящейся в движении, но и неподвижной. Даже предполагаемое совместное использование радиодальномера и оптического прицела не позволяло проигнорировать требования надежной угловой селекции цели радиодальномером.


Общий вид танка Т-10 («Объект 753»), оборудованного комплектом ночных приборов наблюдения и прицеливания. 1960 г.


Принципиальная схема ТРЛД «Тайга».


Схема размещения элементов ТРЛД в башне танка Т-10.


Но угловая селекция цели не являлась единственным показателем ТРЛД. Особые требования выдвигались к точности измерения дистанции, разрешающей способности по дальности, разрешающей способности по углу, быстроте и уверенности в выборе цели, ее различимости. При оценке этих параметров особых преимуществ между использованием волн миллиметрового диапазона и сантиметрового диапазона не было.

Для рассмотрения возможностей использования принципов действия проанализировали отдельные виды радиолокационных станций, обладавших высокой разрешающей способностью и большой точностью. Наибольший интерес представляли артиллерийские зенитные радиолокационные станции, станции обнаружения надводных целей, аэродромные станции, артиллерийские станции обнаружения наземных целей и авиационные радиолокационные прицелы.

Поскольку наиболее сходными являлись условия эксплуатации радиоаппаратуры в танке и на самолете, то для сравнительного анализа за основу взяли данные по авиационному радиолокационному вооружению. При этом в первую очередь провели поиск приемлемой для этих целей аппаратуры трехсантиметрового диапазона волн, поскольку она была лучше всего освоена отечественной промышленностью.

Предполагалось, что при использовании волны трехсантиметрового диапазона и максимальном габарите антенны на танке, равным 1,5 м, можно получить диаграмму излучения в угле около 2° с сектором облучения порядка 3°, что позволяло в 6 раз превысить сектор облучения ТРЛД «Тайга». Анализ серийной радиолокационной аппаратуры позволил остановиться на одном из образцов авиационного радиолокационного вооружения — радиодальномере «Изумруд» (РП-1), который устанавливался на одноместных истребителях.

Сходность выполняемых задач (поиск целей в передней полусфере, их положение относительно оси самолета, определение дальности, вывод самолета на цель и осуществление прицеливания в условиях отсутствия оптической видимости) обусловили проведение предварительных экспериментальных исследований на макете радиодальномера, построенного с использованием основных блоков дальномера РП-1.

Были исследованы возможности создания специального образца радиодальномера и приспособления дальномера РП-1 к использованию в танке. Так как ни один из серийных образцов радиолокационной аппаратуры не мог быть применен для этих целей без существенных изменений, то одним из итогов исследований стал ряд рекомендаций по такой модернизации. При этом решались две основные задачи:

— возможность применения равносигнального метода измерений применительно к радиолокационному вооружению танков;

— целесообразность и возможность использования для вооружения танков радиодальномеров трехсантиметрового диапазона волн.

На этом этапе исследований решили ограничиться созданием стационарной дальномерной установки, которая в процессе экспериментов находилась в специально оборудованном наблюдательном пункте на полигоне. Дальнейшие исследования на основе полученных результатов велись по трем направлениям:

— разработка и обоснование наиболее целесообразных вариантов антенно-фидерной системы и дальномерно-индикаторного устройства с учетом опыта разработки дальномера «Тайга»;

— проектирование и изготовление действующего макета ТРЛД, удовлетворявшего основным требованиям, как по тактическому применению, так и в отношении габаритных и весовых параметров;

— привлечение новейших достижений в области конструирования и технологии изготовления малогабаритной аппаратуры с целью максимального сокращения массы и габаритов всех узлов ТРЛД.

Полученные расчетные и экспериментальные данные имели большое значение. Подтвердилась возможность обнаружения наземных низкодвижущихся целей радиолокационным методом в диапазоне дистанций от 300 м до 3–5 км с возможной погрешностью определения дальности порядка 5-10 м.

Анализ результатов выполненных исследований показал, что получение высокой разрешающей способности радиолокатора на сантиметровом диапазоне волн весьма затруднительно, поскольку габариты антенной системы получались неприемлемыми для танков. Тогда было принято решение о создании ТРЛД на более коротких волнах и, прежде всего, на миллиметровом диапазоне волн.

Исходя из этого в 1957 г. во ВНИИ-100 совместно с ЛИАП и Ленинградским институтом точной механики и оптики (ЛИТМО) продолжили исследования по возможности создания малогабаритного танкового радиодальномера на миллиметровом диапазоне волн. По договору, заключенному с ЛИТМО, в рамках НИР «Разработка и изготовление действующего макета радиолокационного дальномера на четырехмиллиметровом диапазоне волн и сопряжение его с оптическим прицелом» (шифр «Меркурий») в IV квартале 1959 г. должны были разработать и изготовить действующий макет ТРЛД.


Схема антенного устройства ТРЛД по теме «Клен». 1955 г.



Дальномер предназначался для совместной работы с оптическим прицелом и представлял собой радиолокационную приставку к нему. Обнаружение целей производилось оптическим прицелом, после чего дальность до цели, измеренная радиодальномером, автоматически вводилась в оптический танковый прицел.

По заданным ТТТ опытный образец ТРЛД предназначался для установки в танке Т-10А без ухудшения его ТТХ. Дальность действия дальномера была задана не менее 3,5–4 км и подлежала окончательному уточнению в процессе полигонных испытаний, Разрешающая способность танкового радиодальномера по дальности — не менее 15 м, ошибка в определении дистанции — не более ±10 м. Мертвая зона радиодальномера — не более 500 м, время отсчета дистанции после наведения радиодальномера на цель — не более 5-10 с.


Авиационный радиодальномер РП-1, модернизированный по теме «Клен» для обнаружения наземных целей. 1955 г.


Аппаратура действующего макета радиодальномера должна была быть пыле- и влагонепроницаемой и надежно работать в условиях тряски и толчков, имевших место при движении танка, а также при температурах окружающего воздуха от -50 до +50 °C и относительной влажности до 95 %.

По второму договору ЛИАП выполнял НИР «Экспериментально-исследовательские работы по доводке макета танкового радиолокационного дальномера на восьмимиллиметровом диапазоне волн, размещению и установке его в танке с проведением полевых испытаний» (шифр «Нейтрон»). При этом предполагалось провести исследования и снять ТТХ макета радиодальномера в полевых условиях, а также доработать и разместить его в Т-10А (IV квартал 1959 г.).

Макет ТРЛД предназначался для совместной работы с оптическим прицелом по точному определению дистанций до целей и также являлся радиолокационной приставкой к оптическому прицелу. ТТТ на дальномер были аналогичны требованиям к образцу, разрабатывавшемуся в ЛИТМО.

Следует отметить, что работы по созданию ТРЛД миллиметрового диапазона волн проводились параллельно с освоением этого диапазона отечественной промышленностью. Поэтому первоначально в распоряжении разработчиков радиолокационной аппаратуры имелись лишь опытные образцы электронных приборов (магнетроны, клистроны, разрядники и т. д.), а для ее настройки и отладки приходилось одновременно создавать измерительную аппаратуру. По этой причине экспериментальные образцы ТРЛД не могли полностью отвечать всем требованиям по установке их в танки.

Дальнейшие работы по радиолокационному дальномеру велись применительно к танку Т-10М («Объект 272»).

Конструкторы танка Т-10 также обратили свое внимание на оптический дальномер, совмещенный с прицелом со стабилизированным полем зрения — ТПД, конструкция которого рассматривалась еще применительно к танку ИС-7 («Объект 260»). Работы по проекту танка Т-10 («Объект 267») с установкой прицела-дальномера ТПД, который в ОКБТ ЛКЗ получил наименование «Объект 269», развернулись в 1954 г.

В течение первой половины 1955 г. в соответствии с планом ОКР, утвержденным Министерством транспортного машиностроения, и договором ГБТУ № H3-37, в ОКБТ ЛКЗ выполнили эскизный проект установки, выпустили рабочие чертежи, по которым изготовили действующий металлический макет ТПД и установили его в башне танка «Объект 267» (машина № 104). Для проведения заводских испытаний и отработки ТПД танк отправили на НИИБТ полигон.

Прицел-дальномер ТПД конструкции ЦКБ-393 предназначался для автоматического определения дистанции из танка до цели (при наводке на обнаруженную цель) и автоматической установки угла прицеливания. Его предполагалось устанавливать в башнях как тяжелых, так и средних танков, оборудованных стабилизированными приводами вертикальной и горизонтальной наводки пушки.

Прицел-дальномер ТПД сочетал в себе качества оптико-гироскопического прицела, имевшего стабилизацию поля зрения в вертикальной плоскости, а также монокулярного и стереоскопического дальномера.

Оптическая схема ТПД представляла собой две параллельно расположенные телескопические системы. Левая ветвь имела обычные для танковых прицелов характеристики. Правая ветвь вместе с ромб-призмой, зеркалами и базовой трубой, в которой находились клинья и концевые отражатели, представляла собой монокулярный горизонтально-базный однообъективный дальномер типа «Коинциденц», деление полей в котором осуществлялось с помощью призмы Френкеля.

Сочетание левой и правой телескопических систем в качестве бинокулярного прибора позволило получить своеобразный стереоскопический дальномер. В правой ветви (монокулярный дальномер) изображение в верхней половине поля зрения строилось лучами, идущими через ромб-призму, а в левой — лучами, идущими через базовую трубу. Рассогласование между стабилизированной визирной линией в базовой трубе, происходившее вследствие ошибки подслеживания пушки (при движении) и ошибок кинематики в типичном режиме эксплуатации, практически не влияло на точность измерения дальности.

Таким образом, стабилизированными являлись головное зеркало основного прибора (точная стабилизация) и базовая труба (стабилизирована с меньшей точностью), что и обеспечивало измерение дальности при любом режиме движения в углах возвышения пушки.


Оптическая схема танкового дальномера ТПД.


Схема размещения элементов ТПД в башне танка.


Прицел-дальномер ТПД обеспечивал:

— определение дальности монокулярным или стереоскопическим методом до целей, расположенных в диапазоне от 800 до 4000 м (неподвижного и движущегося танка);

— автоматическую выработку и установку угла прицеливания по измеренной дальности для двух типов снарядов;

— установку по дистанционной шкале углов прицеливания и производство наводки аналогично штатным стабилизированным прицелам ТПС-1 и Т2С при монокулярном наблюдении через левую оптическую ветвь прибора;

— стабилизацию поля зрения и наводки по высоте стабилизированной линии визирования;

— автоматическое управление гидроприводом вертикальной наводки пушки — автоматическое замыкание цепи электрозапала пушки;

— управление скоростью стабилизированного наведения пушки по направлению;

— управление скоростью полуавтоматического наведения пушки по направлению.

ТПД имел увеличение 8х, поле зрения 9° в левой ветви и 1°40′ — в правой ветви, перископичность — 220 мм, и базу -1200 мм. Диапазон измерения дальностей — от 800 до 4000 м. Срединные ошибки измерения дальностей составляли: для 800-2000 м — 3 %, для 2000–3000 м — 4 %, для 3000–4000 м — 5 %. Диапазон углов возвышения — от -15 до +20°. Диапазон углов прицеливания равнялся 2°, что соответствовало дальности для кумулятивного снаряда 2600 м (угол прицеливания для этой баллистики свыше дальности 2600 м не отрабатывался).

Стабилизация линии прицеливания в вертикальной плоскости работала во всем диапазоне углов возвышения. Диапазон наводочных скоростей стабилизированной прицельной линии по высоте составлял от 0,05 до З,5 град./с.

Время готовности стабилизатора после пуска гироскопа — 2 мин. Габариты основного прибора (без базовой трубы) — 705x300x500 мм, масса — 55,2 кг.

В процессе испытаний танка «Объект 267» с ТПД («Объект 269»), продлившихся до сентября 1955 г., был выявлен ряд существенных недостатков прицела-дальномера, что привело к прекращению испытаний. На основании письма НТК ГБТУ от 3 декабря 1955 г. на этом работы по прицелу-дальномеру ТПД на ЛКЗ завершили, а дальнейшую его доработку передали на ЧКЗ. Однако на вооружение танков Т-10А и Т-10Б производства ЧКЗ прицел-дальномер ТПД так и не поступил. В 1956 г. его установку, но уже в танке «Объект 272», вновь поручили ОКБТ ЛКЗ.

Продолжение следует

Достопримечательности военной истории Франции

Михаил Усов



Во Франции множество памятников, мемориалов и музеев, посвященных ее военной истории — от многочисленных войн за установление границ государства, периодов абсолютной монархии и революционных войн, эпохи Наполеона и Республики до Второй мировой войны. Особенно трепетно относятся французы к истории Первой мировой войны (1914–1918 гг.). По-видимому, это объясняется тем, что на территории Франции произошли самые кровопролитные сражения на Западном фронте (битвы на Марне, при Вердене, на Сомме, Весеннее наступление 1918 г. и др.).


Вальми

20 сентября 1792 г. у деревни Вальми в Северной Франции, во французской Шампани, в округе Сент-Менеу (департамент Марна), войска революционной Франции под командованием генералов Шарля Франсуа Дюмурье и Франсуа Кристофа Келлермана одержали первую победу над войсками австро-прусских интервентов и французских дворян-эмигрантов во главе с Карлом Вильгельмом Фердинандом, герцогом Брауншвейгским. Французские войска преградили интервентам путь на Париж, успешно отбили их атаки и вынудили противника к отступлению. Поэтому сражение при Вальми считается одним из наиболее значимых событий французских революционных войн.

В1892 г., к столетию со дня этого сражения, в Вальми был установлен памятник маршалу Франции Келлерману (1735–1820) — он стал маршалом в 1803 г. и герцогом де Вальми в 1804 г. На памятнике надпись: «Келлерману и защитникам отечества. Памятник установлен Президентом Французской Республики Карно».

Сегодня рядом с пьедесталом памятника можно увидеть несколько крепостных пушек. По всей вероятности, они не имеют к событиям 1792 г. прямого отношения, но напоминают о том, что это было артиллерийское сражение, а французская артиллерия оправдала свою репутацию лучшей в Европе.




О событиях Первой мировой войны напоминает памятный крест рядом с памятником героям 1792 г. Надпись на нем гласит: «Храбрецам, павшим в Шампани. 1914–1918». Надо сказать, что таких памятников во Франции тысячи, почти в каждой деревне или селе.

В Вальми есть еще два памятника — современные скульптурные изображения южноамериканцев Франциско де Мирандо и Симона Боливара. Де Мирандо был офицером и героем войны за независимость в Венесуэле. С1784 г. он искал союзников в Европе и, оказавшись во Франции, примкнул к жирондистам.

Интересно, что рядом с памятником маршалу Келлерману установлен американский средний танк М47 «Паттон II», серийно производившийся с 1951 г. и находившийся в свое время на вооружении армии Франции. О причинах его появления в Вальми можно только догадываться.


Компьень. Перемирие

Компьень (или Компьен) — город на севере Франции (регион Пикардия, департамент Уаза). Он является центром одноименного округа и находится в 65 км к юго-востоку от Амьена и в 71 км к северо-востоку от Парижа.

26 сентября 1918 г., обладая преимуществом перед германскими войсками (202 дивизии против 187), союзники начали общее наступление по всему фронту от Вердена до Северного моря. Измученные четырехлетней войной германские войска начали отступать. В результате этого линия фронта к ноябрю была отодвинута вглубь до 80 км к границе с Бельгией, но силы противодействующих сторон были предельно истощены. В ноябре в Германии произошла революция, к власти пришло новое правительство.

8 ноября 1918 г. делегация Германии прибыла на станцию Ретонд в Компьенском лесу. Здесь маршал Фердинанд Фош (1851–1929) огласил условия перемирия, которое было подписано 11 ноября 1918 г. прямо в железнодорожном вагоне командующего французской армией представителями Антанты и Германии. Перемирие предусматривало немедленное прекращение военных действий, вывод германских войск с оккупированных территорий, создание на правом берегу Рейна демилитаризованной зоны. Война на Западном фронте окончилась.

Победа союзников над Германией на Западном фронте обусловила главенствующую роль Великобритании, Франции и США в выработке условий мирных соглашений на Парижской мирной конференции. 28 июня 1919 г. был подписан Версальский договор. Позднее он составил основу Версальско-Вашингтонской системы коллективной безопасности.

Спустя 22 года, 22 июня 1940 г., в том же месте и в том же вагоне, специально для этого доставленном из музея, было подписано Второе компьенское перемирие, завершившее наступательную операцию гитлеровской армии на Францию в 1940 г.



Результатом стало разделение Франции на оккупационную зону немецких войск и марионеточное государство, управляемое режимом Виши. Обстоятельства подписания перемирия были призваны символизировать реванш Германии за поражение в Первой мировой войне.

После окончания Первой мировой войны на месте подписания Компьенского перемирия французы возвели мемориал Эльзас- Лотарингия: меч (символизирует Антанту), поражающий падающего орла (символизирует Германию). Надпись на мемориальной плите гласила: «Здесь 11 ноября 1918 г. пала преступная гордыня Германской империи, побежденная свободными народами, которые она пыталась поработить». Эта плита была демонтирована и вывезена в Германию в 1940 г. и возвращена после Второй мировой войны. Сегодня, в век толерантности, на фронтоне мемориала Эльзас-Лотарингия имеется только надпись «Героическим французским солдатам-защитникам отечества и права. Славным освободителям Эльзаса и Лотарингии».

Здесь демонстрируется копия вагона поезда, в котором было подписано перемирие (сам вагон, перевезенный после Второго компьенского перемирия в Берлин, был уничтожен при бомбардировке союзников). Места, где стояли вагоны маршала Фоша и германской делегации, обозначены мраморными плитами, на которых сделаны соответствующие надписи. На территории мемориального комплекса действует небольшой музей.

Рядом с музеем находится техника периода Первой мировой войны. Прежде всего, это полноразмерный макет хорошо известного французского легкого танка «Рено» FT-17. На борту корпуса нанесено имя командующего танковыми силами Франции генерала Жан- Батиста Эжена Эстьенна (1860–1936). На табличках около танка приведены его характеристики, а также дана краткая биография генерала Эстьена, объявленного отцом французского танкостроения.

Около танка выставлены также 7,5 см немецкая полевая пушка F.K.16 п. А (обр. 1916 г.) и французская «75-мм Модель 1897» со скорострельностью 15 выстр./мин и максимальной дальностью стрельбы 6840 м. Эта французская пушка заслужила прочное признание во время ожесточенных сражений Первой мировой войны.





Фото М.В. Усова.


Комментарии

1

[1* Бытует мнение, что название «Аллигатор» было дано «натовцами» за характерную конструкцию носовой части корабля, которая в открытом положении (для высадки десанта) действительно очень напоминает раскрытую пасть этого зубастого хищника.]

(обратно)

2

[2* ТТЗ на разработку корабельного комплекса было утверждено заместителем Главнокомандующего ВМФ СССР приказом от 12 января 1966 г. Первый опытный образец пусковой установки был изготовлен в середине 1969 г. на заводе № 172 и в III–IV кварталах 1969 г. прошел заводские испытания в Перми, после чего был отправлен на наземные полигонные испытания. В I квартале 1970 г. завод сдал второй экземпляр пусковой установки.]

(обратно)

3

[3* Головной корабль получил имя в честь Ивана Васильевича Рогова (1899–1949), советского военачальника, генерал- полковника береговой службы. И. В. Рогов окончил Казанскую губернскую школу общественных наук, с 1919 г. по партийной мобилизации ушел в Красную Армию, принимал участие в боях Гражданской войны. С 1921 г. — на партийно-политической работе в различных подразделениях и частях, а в 1937–1938 гг. находился на должности военкома стрелковой дивизии, проходил службу в Генеральном штабе РККА, состоял членом Военного совета Белорусского особого военного округа. С марта 1939 г. — начальник Политического управления ВМФ (с 1940 г. — Главного управления политической пропаганды ВМФ), одновременно — заместитель Народного комиссара ВМФ СССР. В годы Великой Отечественной войны — также одновременно член Военного совета Черноморского флота (декабрь 1943 г. — февраль 1944 г.). После окончания войны, в 1946–1949 гг. — член Военного совета Прибалтийского военного округа.]

(обратно)

4

[4* Свое имя корабль получил в честь Александра Андреевича Николаева (1905–1949), вице-адмирала, заместителя начальника Главного политического управления Вооруженных Сил СССР. А.А. Николаев поступил в РККА в 1927 г., через два года окончил школу подводного плавания, а в 1938 г. — Военно-политическую академию имени В. И. Ленина. С 1938 г. — военком Главного штаба ВМФ, с 1940 г. и в период Великой Отечественной войны — член Военного совета Северного флота. После войны — член Военного совета ряда флотов, ас 1947 г. — заместитель начальника Гkавного политуправления Вооруженных Сил СССР.]

(обратно)

5

[5* Военно-технический альманах «Тайфун», 2005, № 47.]

(обратно)

6

[6* БДК «Митрофан Москаленко» получил свое имя в честь Митрофана Ивановича Москаленко (1896–1966), советского военачальника, генерал-полковника береговой службы. М.И. Москаленко поступил в РККА в 1918 г., во время Гражданской войны был секретарем партийных организаций строительных частей, военкомом военно-полевого строительства и инженером дистанции. С 1924 г. — помощник военкома района (сектора) береговой обороны Черноморского флота, военком Днепровской военной флотилии, помощник командующего Амурской военной флотилией, 1-й заместитель начальника Военно-морской академии (ВМА). Окончил Военно-морскую академию в 1935 г. В 1939–1945 гг. — начальник управления Тыла ВМФ, в 1946 г. — начальник управления Тыла Военно-морскими силами СССР, в 1947–1949 гг. — заместитель Главнокомандующего ВМС СССР по Тылу. В 1953–1956 гг. занимал должность начальника Тыла ВМС (ВМФ), ушел в запас в 1956 г.]

(обратно)

7

[* Если в П-80А «Алтай» в каждом канале СДЦ было более 30 оперативных регулировок, то в 5H87 — всего четыре.]

(обратно)

8

[1* Описание развития «броневого дела» во второй половине XIX в. выходит за рамки данной статьи. Напомним лишь, что британцы в 1859 г. заложили свой первый броненосный фрегат «Уорриор», а в 1861 г. Джон Броун в Шеффилде построил прокатный стан для изготовления корабельной брони.]

(обратно)

9

[2* Шуман явно предпочитал в своих башенных установках схему с центральным штырем, проще реализуемую, чем роликовый погон, хотя она занимала значительную часть внутреннего объема башни.]

(обратно)

10

[257 В частности, переоборудованию под установку комплекта инфракрасных приборов танки Т-10 подвергались на ремонтном заводе в Дарнице (г. Киев), вплоть до конца 1970-х гг. — Прим. авт.]

(обратно)

Оглавление

  • Танки Т-80. 20 лет в боевом строю за рубежом
  • Десантные корабли ВМФ России. Большие десантные корабли типа «Иван Рогов»
  • Против подводных диверсантов
  • Наследник «Алтая»
  • «Бронекаретка» Шумана и ее наследники
  • Венский Арсенал. Музей истории исчезнувшей империи
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  • Достопримечательности военной истории Франции
  • Комментарии 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10