Спящий (fb2)


Настройки текста:



Мещанкин Николай Спящий (Одержимый — 2)

ГЛОССАРИЙ

МИР ЛИГИ

Ага-вишы (он же Башня у людей, Гунга у орков) — созданный натуанами гигантский концентратор магической энергии, до некоторой степени обладающий самосознанием, дающий настроенному на него магу огромную силу, однако постепенно уничтожающий его личность, требуя взамен жизненную силу. Этот процесс получил название одержимости.

Башня — см. Ага-вишы.

Белое Братство — военизированная организация, ставящая своей главной целью полное уничтожение нечеловеческих рас. Вместе с Девяткой активно участвовала в войне против орков, в конце которой разрушила монополию Девятки на магию в результате присоединения к Братству части наиболее расистски настроенных магов.

Вальпия — преимущественно сельскохозяйственное человеческое государство, граничащее с Сардигом на Западе, Кифтом на Юге, свободными нобильствами на Севере и орками и гоблинами на Востоке. Монархия.

Великий Гроссмейстер — глава Белого Братства.

Гилам — столица Сардига.

Гоблины — нечеловеческая раса, проживающая в лесах к Северу от Облачного Хребта.

Гроссмейстер — звание в Братстве, соответствующее генералу.

Гунга — см. Ага-вишы. Также высший титул шамана — наместника бога у орков.

Девятка — объединявшая магов организация, созданная девятью магами основоположниками, благодаря чему и получила свое название. Первоначально созданная для борьбы с одержимостью, Девятка затем монополизировала право на магию, установила влияние на все человеческие государства и стала консервативной силой, сдерживающей прогресс и развитие. Была почти уничтожена во время войны с орками, в которой активно участвовала.

Джаху — главный военачальник у орков.

Кифт — преимущественно сельскохозяйственное человеческое государство, граничащее с Сардигом и Нагиром на Западе, кочевниками на Юге, Вальпией на Севере и орками на Востоке. Монархия.

Кочевники — нечеловеческая раса, проживающая в степях к Югу от Кифта и Нагира.

Лига — союз четырех населенных людьми государств — Вальпии, Кифта, Нагира и Сардига, распавшийся в результате походов орков под предводительством Крайта фон Штаха.

Младший рыцарь — звание в Братстве, соответствующее лейтенанту.

Нагир — торговое промышленно развитое человеческое государство, граничащее с кочевниками на Юге, Вальпией и Кифтом на Востоке, Сардигом на Севере и выходящее к морю на Западе. Проводило независимую политику, вылившуюся в конце концов в поддержке орков в конце войны. Республика, управляемая Коллегией Земель.

Натуане — нечеловеческая раса, проживающая в пещерах в южных отрогах Облачного Хребта.

Нир Хага — государство орков.

Обращенные натуане — натуане, превращенные Крайтом фон Штахом в вампиров. Обладали сверхъестественными физическими возможностями, использовались Крайтом в войне для разведки и уничтожения магов.

Орки — нечеловеческая раса, проживающая в предгорьях Облачного Хребта. Были основной движущей силой в войне с людьми, имея целью создание собственного государства Нир Хага и уничтожение торговых и других ограничений.

Паладин — звание в Братстве, соответствующее полковнику.

Сардиг — торговое промышленно развитое человеческое государство, граничащее с Нагиром и Кифтом на Юге, Вальпией и свободными нобильствами на Востоке, и выходящее к морю на Севере и Западе. Республика, управляемая Купеческой Палатой.

Совет магистров — высший управляющий орган Девятки, состоящий из девяти магистров, возглавляемый Председателем.

Старший рыцарь — звание в Братстве, соответствующее капитану.

Хамур — столица Кифта.

МИР ИМПЕРИИ

Архидемоньяк — духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее епископу в культе, поклоняющемуся Богу.

Демоньяк — духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее аббату в культе, поклоняющемуся Богу. Также общее обозначение последователя культа, поклоняющегося какому-либо из Демонов.

Жрец — духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее монаху. Также общее обозначение последователя культа, поклоняющегося какому-либо из Демонов и использующего заимствованную у него магическую силу.

Империя — одна из двух находящихся между собой в войне сверхдержав, имеющая своей официальной религией поклонение Демонам. Монархия.

Колдун — человек, использующий собственные магические силы. Получившая распространение в Империи школа использования магической силы, предполагающая концентрацию и жесткий контроль.

Маг — человек, использующий собственные магические силы. Получившая распространение в Федерации школа использования магической силы, предполагающая расслабление и мягкий контроль.

Первожрец — высшее духовное звание в поклоняющемся Демону культе, соответствующее кардиналу в культе, поклоняющемуся Богу.

Священник — последователь культа, поклоняющегося какому-либо из Богов и использующий заимствованную у него магическую силу.

Федерация — одна из двух находящихся между собой в войне сверхдержав, имеющая своей официальной религией поклонение Богам. Республика, управляемая Собранием Федерации.

Хаанг-нуа — официальный язык Империи.

ПРОЛОГ

Они существовали с начала времен. Неизменные и постоянно меняющиеся, Они висели в бурлящей пустоте, вмещающей в себя пространство и время и не имеющей ни того, ни другого, творящей и уничтожающей вселенные в непрекращающемся процессе рождения и смерти, беспрерывном цикле актов созидания и разрушения. Они находились в ничто, истоке всего сущего, и сами были им, бесконечной и вечной пустотой, снаружи и внутри нее, везде и нигде, неотделимые и все же иные, создавая и создаваясь, кипя отблесками не рожденных и умерших миров, реальностей и миражей.

Они существовали с начала времен. И, казалось, не было силы, способной изменить это существование, расстроить установившееся равновесие между созиданием и уничтожением, прервать круговорот времен, поглощающих себя для воссоздания и умирающих для жизни. Ничто не могло разорвать связь, дать перевес кому-либо из антагонистов, равных и двуединых в своем соперничестве, противоборствующих между собой и зависящих друг от друга. И все же…

И все же порядок был нарушен. Яд, неудержимая жажда разрушения, источаемая одним из Них, коснулся источника мироздания, растекся, подтачивая основы механизма, медленно, но верно проник, просочился, незамеченный, в Остальных, отравляя ненавистью и злобой, гибельной решимостью, приближая судный день окончательной битвы, не способной никому принести победы…

ЧАСТЬ I

— Готов?

— Да, — мужчина почтительно склонился.

— Теперь вопрошу тебя три раза, и отступи сейчас, или иди до конца, дабы исполнить взятое на себя предназначение. Ты знаешь, что предыдущие, ушедшие до тебя, слились с Владыкой?

— Да.

— Ты знаешь, что то же самое может произойти с тобой?

— Да.

— Ты знаешь, во имя чего ты идешь, и решение твое свободно и добровольно?

— Да.

— Хорошо. Владыка ждет, и мы должны сделать это, должны осуществить его волю. Да пребудет с тобой Его благословение. Иди!

Стоявший на колене мужчина поднялся, развернулся, шагнул сквозь струи дождя к серебрящейся в темноте ночи дымке врат.

— Вы требуете? — Каганаша смотрел на мага с жалостью. — Вы требуете. А с чего Вы, молодой человек, решили, что Белое Братство может чего-то требовать от Девятки?

Дэлан скрипнул зубами. Пусть седина и не серебрилась у него на висках, но назвать его, проконсула Братства в столице Сардига, молодым человеком — это звучало насмешкой, почти оскорблением.

— Девятка уже официально заявляла о своей позиции, но, похоже, не все восприняли это серьезно. Или не услышали. Так вот, для тех, кто не услышал, Каганаша сложил руки домиком, — я изложу еще раз…

— Я знаю вашу официальную позицию, — нетерпеливо перебил Дэлан.

— Изложу ее еще раз, проще, — как ни в чем не бывало, продолжил Каганаша, улыбаясь в пространство сквозь Дэлана. — В свое время Девятка встала на ошибочный курс, пытаясь взять под контроль все аспекты жизни людей, вмешиваясь во внутреннюю политику государств, навязывая им собственное видение и понимание событий. Эта недальновидная стратегия не могла не привести и, в конце концов, привела к многочисленным трагическим событиям, свидетелями которых мы все были. Бессчетные жертвы и бедствия, вражда наций… — магистр печально вздохнул, покачал головой. — Я не могу сказать, что во всем этом повинна только Девятка, были и другие причины, и тем не менее, тем не менее… Применительно к самой Девятке, это не только подорвало ее материальную и людскую базу, но и, что не менее важно, ее репутацию.

— Послушайте, это все прекрасно, репутация, ресурсы, но…

— Однако, — по-прежнему не обращая внимания на Дэлана, заговорил Каганаша, — в этих сложнейших условиях Девятка сумела выжить. Пережив тяжелый и болезненный период переоценки ценностей и переосмысления целей, Девятка смогла признать свои ошибки и, отсеяв личные амбиции и спесь, привнесенные некоторыми лидерами, выделить ту жизнеутверждающую и созидающую основу, заложенную Великими Девятью, которая и должна быть направляющей в нашей деятельности. О чем и было заявлено в Декларации, распространенной среди официальных лиц соответствующего уровня.

— В этой Декларации, молодой человек, — Каганаша, наконец, посмотрел на Дэлана, — заявлено, что цели Девятки ограничиваются образовательными и миротворческими, причем в последнем отношении подразумевается лишь посредническая миссия.

— И поэтому вы сейчас усиленно формируете отряды своей так называемой гвардии, — Дэлан насмешливо хмыкнул.

— Гвардия, молодой человек, формируется исключительно для самообороны, Каганаша помолчал, неприязненно глядя на мага Братства. — Так вот, возвращаясь к нашему вопросу, я хочу сказать, что это не пустые слова, и мы не позволим различным недоучкам, способным парой дешевых фокусов произвести впечатление на невежд, а на самом деле не обладающих ни силами, ни знанием, и позорящих высокое звание мага, снова втянуть себя в бессмысленные авантюры.

— Да, да… — покрасневший от возмущения Дэлан, казалось, готов был лопнуть. — Вы…

— Идите, молодой человек, — Каганаша пренебрежительно махнул рукой. — Ваш вид расстраивает меня, напоминая, насколько слабо в свое время было поставлено обучение, и насколько низкими были требования, предъявляемые при присвоении ранга мага.

— Вы, вы! Вы еще пожалеете!.. — Дэлан развернулся, прошагал из зала, резко отмахивая рукой. С грохотом захлопнулась входная дверь.

— Прекрасно, — Каганаша усмехнулся, посмотрел на улыбающихся магистров. Думаю, теперь он точно кинется в это дело и наломает дров. Нам остается только наблюдать.

Каганаша задумчиво помолчал.

— Однако все же приставьте к нему пару смышленых человек. Пусть, если что, помогут ему с дровами, — Каганаша пощелкал пальцами.

— Ну что?

— Мы начинаем.

— Начинаем? — развалившийся на диване Атчил, второй маг Братства в Сардиге, приподнялся на локте, посмотрел на Дэлана. — Когда?

— Сейчас.

— Сейчас? А что сказали магистры?

— К чертям магистров.

— Значит, отказали. Мерзавцы, — Атчил снова откинулся на подушки, закинул руку за голову. — Я так и знал. Отъевшиеся боровы, не хотят помогать…

— Встать.

— Что?

— Встать!

— Дэлан, ты что? — Атчил взглянул на бледное от бешенства лицо нависающего над ним проконсула, начал медленно подниматься. — Дэлан, что с тобой?

— Я что, неясно выразился? — губы проконсула стянулись в тонкую синюю полоску. — Или мои слова уже ничего не значат? Мы начинаем, сейчас!

— Но послушай, Дэлан, — Атчил судорожно одевался. — Может быть, сообщить Братству? Попросить помощи? Ведь такое дело…

— Не надо нам никакой помощи! Мы с тобой — два полных адепта, и не справимся?

— Оно конечно, — Атчил, прыгая, натягивал сапоги. — Но подумай, если провалим… Ведь там тоже маги были, не хуже нас с тобой. Не кипятись, подумай, нам ведь его живым надо взять…

— Не о чем здесь думать, — Дэлан уже шел к выходу. — Мы справимся, или грош нам цена, — проконсул загремел каблуками по деревянной лестнице. Он еще покажет этим надутым магистрам, они еще увидят…

Дэлан глядел на маленький лесок, окруженный ротой сардигских панцирников. Сейчас, успокоившись и взглянув на ситуацию более трезво, предстоящая операция уже не казалась ему таким легким делом, и даже возможно, но только возможно! Атчил был прав. Ведь действительно, предыдущие попытки заканчивались неудачно, несмотря на все старания. Он лично не знал участвовавших в них магов, но рассказывали…

Нет, ерунда. У него все получится, не может не получиться. Приказы отданы, машина запущена, и невозможно ни отменить, ни повернуть вспять, не потеряв лица. И эти ухмыляющиеся физиономии магистров… Он не даст им повода для насмешек, он докажет им!

— Начали! — Дэлан махнул рукой солдатам, расслабился, переключаясь на тонкий взгляд. Засветились сознания сжимающих кольцо солдат, мечущиеся крапинки ощущений разбегающихся лесных животных и вспугнутых птиц… Ага, а вот и он, один из этих странных колдунов, которые не колдуны, появившийся неизвестно откуда, вызвав возмущение астрала. Человек, так нужный Братству, ради которого были задействованы все рычаги влияния на правительство Сардига, использованы все средства, от подкупа и взяток до выкручивания рук и шантажа. Маскируется, но он его чувствует, все равно чувствует…

— Видишь его? Блокируем.

Рядом задвигался Атчил, вливая свою силу, помогая отсечь прячущегося человека с другой стороны. Так, осторожно, перекрываем, перекрываем… Ну же, ну… Ожидание становилось не выносимым. Почему этот странный колдун ничего не делает? Если и оставались какие-либо сомнения относительно того, на кого идет охота, то сейчас они полностью рассеяны. Еще немного, и он будет отрезан от силы, превратившись в обычного смертного, жалкого, ограниченного… Готово. Теперь оставалось только удерживать экран.

— Уф, — Дэлан повернулся к Атчилу, самодовольно усмехнулся. — Вот и все. А ты…

— Дэлан, — глаза Атчила округлились. — Дэлан, что там творится?

— Где? — Дэлан перевел взгляд на лес. — А, черт!

Лес наполнялся болью. Огоньки судорожно мерцали, мерцали и гасли, словно задуваемые ветром, распространяя вокруг себя волны смертной тоски и ужаса. Проконсул смотрел, и не мог поверить тому, что видел. Солдаты гибли, один за другим, но ведь это было невозможно, этого не могло быть… Колдун отрезан. Колдун отрезан, вот этот, отбросивший всякую маскировку, самоуверенно светящийся колдун, он отрезан, ни капли силы не просачивается сквозь экран, так откуда он ее берет? Откуда он берет ее, в таких количествах, щедро тратя в убийственных заклинаниях, превращая лесок в бойню, в братскую могилу для тщетно пытающихся бежать солдат? Что-то странное пульсирует рядом с колдуном…

— Дэлан!

Скрюченная покрытая отвратительными зелеными струпьями рука на его запястье… Проконсул дернулся от отвращения, скинуть, сбросить с себя эту мерзость…

— Дэлан… Помоги мне!

— О, Всевысшие! — земля вдруг поплыла под ногами, стало не хватать воздуха. — Атчил?

На глазах ссыхающийся в сморщенную мумию маг качнулся, роняя остатки волос и клочья кожи, потянулся к проконсулу.

— О, Всевышие!! — Дэлан отшатнулся, чувствуя ядовито горький комок в горле. — О, Боже!!! — проклятый колдун! Он ведь может и его… Стереть, выжечь, скорее, пока, пока…

Давно уже стихли вопли сгорающих заживо сардигских солдат, давно не светилось ничего живого перед тонким взглядом, лес догорал, осыпаясь красными углями, но проконсул все бросал туго стянутую заклинаниями силу, все бил по ненавистному месту, вздымая тучи пепла… Наконец, окончательно истощившись, остановился, облизал пересохшие губы. Посмотрел на дрожащие руки, ожидая и страшась… Нет, все хорошо, все нормально, это его руки, его кожа, такая же, как и была. Не добрался, колдун не добрался до него, не успел!

Дэлан улыбнулся, обессилено опустился на землю. Не успел, не успел… Колдун не успел!

— Здесь, — рыжий парень остановился.

— Ты уверен? — держащая в руках младенца молодая женщина посмотрела на дом, ничем не выделяющийся в ряду других таких же, обступивших эту далеко не самую роскошную в городе улицу, перевела взгляд на парня.

— Уверен. На этот раз я считал, — парень шагнул к двери, постучал.

— Да?

— Здесь сдаются комнаты? Нас послала тетушка Вирна.

— Тетушка Вирна? Да, конечно, — открывший дверь полный средних лет мужчина кивнул головой. — Замечательный у нее суп с креветками, — мужчина отодвинулся, пропуская прибывших внутрь, аккуратно запер дверь на щеколду, повернулся.

— Баронет Таррант фон Ритз, — парень поклонился. — Софи Гарферт. И Вердж, — баронет кивнул на сверток в руках девушки.

— Да, да, младенец. Знаю, — мужчина снова кивнул. — Проходите. Поживете пока здесь, нам нужно время, чтобы связаться со следующей группой. Умывальник, еще одна комната наверху, — мужчина показал на крутую деревянную лестницу. Удобства, к сожалению, во дворе. Не дворец, конечно, но жить можно.

— Какие новости? — баронет прошел несколько шагов вглубь комнаты, покрутил головой, осматриваясь. Действительно, далеко не дворец.

— Какие новости, — мужчина пожал плечами. — Сейчас отсутствие новостей лучшая новость, слава Великим Тринадцати, да пребудут они вечно.

— Так ты жрец, что ли? — взгляд фон Ритза стал неприязненным.

— Да, — мужчина склонил голову, — жрец Демона воздуха Орадиса.

— Ясно, — баронет повернулся к жрецу спиной, покачался на носках. Хорошо. А теперь, жрец, не оставишь нас одних? Мы бы хотели отдохнуть.

— Ну и? — фон Ритз покрутил в руках пустую бутылку, нагнулся, толкнул по полу к куче мусора в углу.

— Завтра, — сидевший напротив жрец проследил взглядом за катящейся бутылкой, повернулся к баронету. — Выйдете через Восточные ворота, на развилке повернете на Север. В трех милях после поворота вас встретит человек барона фон Цафа. Пароль: «Говорят, в Гаште уже снег выпал». Отзыв: «Пусть уж лучше снег, от дождей только грязь».

— Ясно, — фон Ритз пошарил рукой под столом, вытащил новую бутыль, качнул на весу. — Будешь?

— Нет, спасибо. В следующий раз, — жрец покачал головой.

— Как хочешь. А я буду, — баронет зубами выдернул пробку, плеснул себе в стакан вина. — Твое здоровье.

Жрец слегка нахмурился.

Баронет один глотком проглотил бордо, выдохнул, налил себе еще.

— Не одобряешь? — фон Ритз посмотрел на жреца.

Жрец молчал.

— Не одобряешь, — баронет усмехнулся. — Конечно, не одобряешь. Здоровью вредит, и все такое прочее, да? Долбанному здоровью! Все вы, толстопузые, о здоровье своем печетесь, — фон Ритз скривился. — А мне плевать. Плевать мне, понимаешь?!

Жрец по-прежнему молчал.

— Все о здоровье заботились, да вкусней поесть, да слаще поспать. Страну прожрали, изгадили, проспали, для брюха своего стараясь. Какую страну! — баронет скрипнул зубами, залпом выпил пол стакана.

— Ты пьян, — жрец сидел, пристально глядя на фон Ритза.

— Я? Нет. Хотел бы, да вот все никак не получается, — баронет снова добавил вина в стакан. — Рожи всякие мешают.

— Послушай, — лицо жреца оставалось бесстрастным, — не знаю, чем тебе насолили жрецы, да и знать не хочу. Потому, что это все в прошлом. Было, и прошло, изменилось. Нет больше Совета, нет Военной Комиссии, нет противостояния баронов и жречества. К моему глубокому удовлетворению, между прочим. Наше начальство, наконец, оставило эти дурацкие игры, может, поздно, но это все же лучше, чем никогда. И мы должны поступить также.

Фон Ритз хмыкнул.

— Я не говорю, что ты должен немедленно меня полюбить. Мне твоя любовь… — жрец пренебрежительно махнул рукой. — Ты можешь ненавидеть меня, сколько твоей душе угодно. Но мы получили приказ — провести вас через город, и мы его выполним. Не хочешь помогать, так хотя бы не мешай. И давай обойдемся без оскорблений. В конце концов, сейчас у нас всех одна цель — спасти нашу страну, и мы должны сражаться за это вместе, забыв о прошлых обидах, хотя бы на время, и вспомнив о том, что у нас общее, что нас объединяет.

— До чего ж вы любите громкие слова! — фон Ритз презрительно скривился. Трескотня, одна трескотня! Сражаться он должен! И как сражается, успешно? На площади каждый день — новая казнь, а вы сидите, поджав лапки, словно крысы по углам, и ждете неизвестно чего. Это и есть ваше сражение, да? Так вы страну спасаете?!

Жрец помолчал, затем несколько раздраженно пожал плечами.

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — жрец встал, двинулся к двери.

— Ага, иди, — фон Ритз, не оборачиваясь, отсалютовал бутылкой, налил себе еще.

— До завтра. И ложись, лучше, спать.

— Я с Вами, господин жрец.

— Софи? — баронет крутнулся на стуле. — Ты куда собралась?

— Пройтись.

— Куда — пройтись? Куда — пройтись?! — фон Ритз вскочил, слегка пошатываясь, шагнул к двери. — Куда ты собираешься проходиться?

— Просто, воздухом подышать. Не могу же я неделю взаперти сидеть. Пока Вердж спит…

— Завтра надышишься, — баронет загородил собой дверь. — Иди к себе, и носа оттуда не высовывай!

— Да, да… — девушка задохнулась. — Да как Вы смеете? Какое право Вы имеете разговаривать со мной в таком тоне?!

— А-э… — фон Ритз открыл рот, закрыл. На его лице начало проступать раскаяние. — Я…

— Вы мне не муж, не отец, чтобы кричать на меня! — подбородок Софи взлетел вверх. — Из-за Вас я нацепила это нищенское крестьянское тряпье, из-за Вас должна унижаться перед этими подлыми захватчиками, так теперь еще и это! Ваше преподобие, мы идем? — девушка обернулась к жрецу.

— Простите, дочь моя, но до некоторой степени я вынужден согласиться с господином баронетом, — жрец покачал головой. — Выходить на улицу Вам небезопасно. Ваше, э-э, происхождение трудно скрыть даже этим, как Вы выразились, тряпьем. Прошу Вас, останьтесь…

— Трусы! Вы просто трусы! — девушка резко толкнула баронета в сторону, скользнула в освободившийся проход.

— А, Демоны! — фон Ритз мотнул головой, разгоняя алкогольную муть, собираясь броситься вдогонку. — Софи!

— Подождите! — жрец схватил баронета за руку.

— Что?

— Мои люди проследят за ней и предупредят нас, если что-нибудь случится. Мы успеем уйти.

— Уйти? Куда уйти?

— Отсюда. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Есть и другие способы.

— Какие способы? О чем ты говоришь?!

— В мою задачу входит обеспечение безопасности ребенка, и, во вторую очередь, Вас. Про нее ничего не сказано.

— Другие способы… — фон Ритз округлившимися глазами посмотрел на жреца. — Ты что, жрец, ты в своем уме? Она же его мать. Она же его мать! Софи!! — баронет стряхнул руку жреца и бросился следом за девушкой. — Софи!!

Софи, не разбирая дороги, бежала вдоль тускло освещенной улицы, чувствуя, как душат ее застилающие глаза слезы. Как он смеет, как он смеет! Она… Разве она этого заслуживает? Что она сделала такого, чтобы на нее кричали?

— Софи! Софи, подожди! Прости!!

Девушка всхлипнула, еще прибавила шаг. За что, почему? Почему мир, всегда такой тихий, уютный, вдруг встал на дыбы, повернулся мерзкой колючей изнанкой? Что случилось? Разве она причинила, или хотя бы пожелала, кому бы то ни было зла? Ведь нет! Так почему? Почему с ней? Софи прижала ладони к лицу. Прошлая жизнь вспоминалась как сказка, как сон. Блестящие приемы, изысканные разговоры, милые красивые люди вокруг… Где они все теперь, куда делись? Даже Крайт, которого она поначалу боялась, оказался добрым и нежным, хотя почему-то и немного несчастным. Но это даже прибавляло ему обаяния, создавало ауру таинственности.

И вдруг все изменилось, рассыпалось, соскочило с привычной колеи, завертелось в водовороте событий. Кареты, сумасшедшие переезды в неизвестность, а потом — грубые солдаты федератов с масляными глазами, и она должна куда-то идти, изображая нищенку, сбивая в кровь ноги, свои нежные ноги, созданные для танцев, а не для ходьбы… А руки, которыми так восхищались придворные поэты, они теперь покрыты этими безобразными мозолями! И все из-за пеленок, которые она должна сама стирать, из-за не дающего ни минуты покоя младенца, которого она должна сама ублажать, а ведь обычно для этого есть няньки. Хотя это странное ощущение безмятежного счастья, когда Вердж улыбался…

— Софи, подожди! — фон Ритз поймал девушку за руку.

— Нет! Оставь меня! — Софи дернулась, пытаясь освободиться.

— Он к Вам пристает?

— А?

— Он к Вам пристает, леди? — рядом стояли четыре подвыпивших федерата.

— Н-нет, — Софи растеряно качнула головой, чувствуя, как внутри все сжимается от нарастающего страха.

— А по-моему, пристает, — ближайший солдат довольно гыкнул. — Такое личико, и в слезах. Пойдем с нами, красавица, повеселимся. У нас сегодня увольнение, и кое-что от жалования еще осталось, — солдат, ухмыляясь, позвенел монетами в кармане. — Меня, кстати, Фирэ зовут, а тебя? Ну что, пошли?

— Нет, спасибо, господа, — баронет попытался оттеснить солдат от девушки. — Нам домой надо, дети некормленые…

— А тебя никто не спрашивает, — солдат пихнул фон Ритза в сторону. — Не видишь, мы с леди разговариваем? Ребята, уберите его, — солдат надвигался на Софи, обдавая ее запахом лука и пива. — Красотка, наплюй ты на этого говнюка плюгавого. Пошли с нами, не пожалеешь.

Солдат вдруг обхватил Софи, притянул, прижался к губам грубым слюнявым поцелуем. Плещущийся в душе девушки ужас взметнулся затапливающей волной, парализуя, погружая в беспомощное отчаяние загнанного животного…

— Убери от нее руки, ублюдок! — баронет ужом выскользнул из рук двух державших его солдат, дернул Фирэ за шиворот. С камзола солдата весело посыпались пуговицы…

Софи казалось, что она сейчас упадет в обморок… Она мечтала упасть в обморок, провалиться в благодатный покой забытья, но продолжала стоять и смотреть, не понимая, не осознавая, но фиксируя в памяти происходящее, каждую деталь, такие мучительно яркие и живые… Выражение недоумения на лице Фирэ, сменившееся злостью. Солдат, не отпуская Софи, развернулся, замахнулся кулаком, и вдруг охнул, схватившись за грудь, повис у нее на плече, клоня к земле. Фон Ритз метнулся, быстрый, словно тень… Фонтаном ударила кровь из горла второго солдата, захрипел, царапая ногтями шею, третий, пытаясь сорвать затягиваемую ощерившимся баронетом удавку. Фон Ритз махнул рукой вслед бросившемуся прочь последнему солдату. Зазвенел упавший где-то впереди кинжал.

— Промазал…

— На помощь! Здесь демонисты! На помощь!!!

Сухой щелчок, и убегавший федерат споткнулся, растянулся на мокрой мостовой.

— Быстрее, сюда, — появившийся из темноты человек откинул разряженный арбалет, схватил Софи за руку, потащил в темный проулок… Поворот, еще поворот…

В конце улицы заметались огни факелов, крики.

— А, Боги их раздери! — выскочивший сбоку фон Ритз вскинул руки, и впереди ярко вспыхнуло, на секунду залив грязную узкую улочку нереально-белым пронзительным светом.

— Быстрее, быстрее…

Опять поворот, что-то мерзко хлюпает под ногами, неразличимое в плавающих перед глазами зеленых зайчиках…

— Кажется, оторвались… — тяжело дыша, человек, наконец, остановился, отпустил руку Софи.

— Ты кто такой?

— А? — человек непонимающе обернулся к баронету.

— Ты кто такой? — фон Ритз угрожающе придвинулся.

— Юриш я. Послушник Орадиса. Меня жрец послал.

Софи посмотрела на нежданного помощника. Совсем молодой, почти мальчик…

— Послушник, значит, — баронет хмыкнул. — И что делать будем, послушник?

— Уходить вам надо из города, — Юриш облизал губы. — Сейчас же. Они вас выследят, эта Ваша вспышка… Зря Вы колдовали, они теперь весь гарнизон на ноги поставят, но выследят. Пойдемте, я выход из города знаю, никакой стражи…

— Хорошо, — баронет кивнул.

— Нет! Вердж, там мой Вердж! — сковывавшее девушку оцепенение вдруг прошло, бросив в колотящую дрожь, панику. Ее ребенок, ее сын! Он там, его хотят забрать у нее… — Нет!! Мой Вердж!! — всхлипнув, Софи вцепилась в фон Ритза. — Таррант, нет!!!

— Спокойно, не бойся, — баронет улыбнулся, ободряюще сжал руку девушки. — Конечно, мы его здесь не оставим, конечно, его мы заберем. Мы сейчас сначала сходим, его заберем…

— Но…

— Никаких «но», послушник, — баронет зло повернулся к Юришу. — Веди.

— И долго я вас должен ждать? — жрец раздраженно встал навстречу входящим баронету и Софи, заметил пятна крови на их одежде. — О Демоны, что у вас произошло?

— Федераты, — из темноты улицы внутрь заскочил Юриш, торопливо захлопнул за собой дверь.

— А ты что здесь делаешь? Я тебе говорил не вмешиваться?!

— Но я…

— Ты должен был только следить! Наблюдать, понимаешь?

— Простите, Ваше преподобие, — послушник покаянно склонил голову. — Я виноват. Но сейчас некогда, господин баронет колдовал.

— Что?! О, Боги вас раздери! Боги вас раздери!! — жрец зажмурился, мотнул головой. — Так, переодеваться некогда, — жрец схватил плотно упакованную торбу, кинул баронету. — Держи. Быстрее, — жрец обернулся к Софи, — бери ребенка, и бежим отсюда. Быстрее!

Девушка бросилась вверх по лестнице.

— Поздно, — взгляд жреца стал отстраненным, — они уже здесь. Довольны теперь?

Послышался поначалу тихий, но все усиливающийся звон.

— Уходите, — жрец обернулся к фон Ритзу, — через задний двор, на соседнюю улицу.

— А вы? — Софи с трудом перекричала нарастающий звук.

— Мы с послушником тут побудем, — жрец хищно ухмыльнулся, сложил руки, и звон притупился, перешел в ровное гудение.

— Пошли, — баронет потянул прижимающую ребенка к груди девушку к задней двери. — Ну пошли, же!

Окна вдруг лопнули, взорвались внутрь, засыпав пол осколками, впуская что-то темное, заметавшееся по комнате. С грохотом поползли, раскалываясь, потолочные балки, сначала медленно, но постепенно все быстрее закручиваясь в сумасшедшей пляске вокруг жреца.

— Пошли! — фон Ритз выдернул Софи во двор, но она успела заметить, как вдруг словно гигантская рука скомкала, швырнула изломанное тело Юриша прочь, и жрец, неожиданно выросший, в странном воздушном мареве, от которого отрывались светящиеся клубы, уносясь сквозь полуразрушенную стену в темноту улицы…

— Идем, идем, спокойно, — баронет тащил оглядывающуюся Софи по темной улице. — Мы тут ни при чем, мы просто прохожие.

Низкий басовитый рев, заполнявший, казалось, весь мир, вдруг сменился отвратительным визгом, скрежетом. По черной воздушной воронке, растущей с места, на котором раньше стоял дом, и уходящей гигантской колонной в небо, зазмеились пурпурные молнии, разгрызая, кромсая ее на части, и смерч зашатался, замерцал, теряя свою сокрушительную энергию, распался в безобидные клочья. Застучали по мостовой дождем осыпающиеся обломки дерева и камня…

— Все, — фон Ритз провел ладонью по лбу. — А я даже не знаю, как его звали.

— Он умер? Он умер? — Софи захихикала. Это было уже слишком. Смерть, смерть вокруг, сумасшедшие люди, без остановки режущие, убивающие друг друга, без причины, без смысла, убивающие и умирающие, а они идут, словно ничего не случилось, и звуки их шагов, так странно гулко разносящиеся в неожиданно наступившей тишине…

— Стоять! — голос, казалось, шел отовсюду.

— А? — подобравшийся баронет завертел головой, изображая простодушие. Что?

— Стоять! Из рук все на пол, руки за голову!

— Что?

— Быстро!!

Фон Ритз опустил торбу.

— Только шевельнитесь! — впереди появилось с полдюжины арбалетчиков.

— Попались, — баронет посмотрел на нацеленные на него арбалеты, вздохнул, расслабляясь. — Вот и попались.

Софи, все еще хихикая, кулем плюхнулась на землю. Ноги ее почему-то больше не держали.

Герцог Кардейский, генералиссимус и Председатель Собрания Федерации, задумчиво смотрел на карту. Правильно ли он поступил? Верное ли принял решение?

Герцог потер лоб. Решения, решения… Сколько их было за его долгую жизнь? Важные, очень важные, важнейшие. Определяющие жизни десятков и сотен тысяч людей, накладывающие огромную ответственность, тяжким бременем ложащуюся на плечи, давящую сильней, чем годы. И вот теперь это последнее, самое трудное… Прав ли он?

Герцог прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Карта… Она ему была не нужна. Он помнил ее наизусть, в мельчайших подробностях, но и без всякой карты знал то, о чем говорили разноцветные фишки и стрелки, флажки и линии. Империя обречена. Еще сопротивлялись осажденные города, еще огрызались, отступая, истекающие кровью войсковые группировки, но все это был лишь вопрос времени. Инфраструктура и коммуникации разрушены, в тылу сплошной хаос, нет ни центрального командования, ни общей линии обороны, и города в конце концов будут взяты, армии окружены и уничтожены, и только чудо способно спасти Империю от полного разгрома. Только чудо…

Герцог резко выпрямился, откинул руками длинные пряди седых волос. Только чудо! Именно эта, сначала казавшаяся странной, мысль все больше нервировала его бессонными ночами, заставила копаться в архивах, тщательно следить за сводками с фронта в поисках первых, пусть самых незначительных признаков. Ждать, искать, и найти их!

Герцог вытащил пачку докладов, полистал. Да, все так. Они были, были! Он не ошибся, ему не померещилось, и он не увидел черта потому, что ожидал его увидеть. Это действительно начиналось. Начиналось, подтверждая самые дурные предположения, пугая его до смерти неопределенностью и непредсказуемостью. Чем все это могло закончиться… Ему даже думать об этом не хотелось.

Герцог вздохнул, задвинул доклады обратно в ящик стола. Он же уже принял решение. И правильное решение! Он долго размышлял, ища выход, и он его нашел. Выход — его приказ, который просто свел с ума крикунов в Собрании. Приказ, остановивший движение войск Федерации на Север.

Герцог усмехнулся, вспоминая. Что творилось в Собрании! Генералы бились в истерике, с пеной у рта умоляя разрешить им двигаться вперед, священники разве что не проклинали его, но войска стояли, и стоят сейчас, не пытаясь ни преследовать отступающих имперцев, ни добивать окруженных, давая им возможность восстановиться, возможность спастись. Если уж чуду и суждено произойти, то пусть оно лучше будет рукотворным, управляемым, с контролируемыми последствиями.

— Ваше Сиятельство, разрешите?

— А, Фирреа, — герцог взглянул на приоткрывшего дверь секретаря, — заходи. Что у тебя?

— Документы, на подпись, — секретарь двинулся к столу.

— Опять пил? — герцог посмотрел на опухшее лицо секретаря, недовольно сморщился. — Послушай меня, Фирреа, я тебя предупреждаю последний раз. Ты должен заканчивать с этим. Я тебе многое прощал в память о твоем отце и моем друге, но всему есть предел, и если так будет продолжаться, я просто вынужден буду тебя уволить. Ты меня понял?

— Простите, Ваше Сиятельство, — Фирреа эль Пиерро де Сарренто, сын Пиерро эль Кабиро де Сарренто, тайного доверенного герцога, погибшего при выполнении его задания, неловко переминался с ноги на ногу, глядя в пол.

— Ладно. Где там документы?

— Вот, — секретарь положил перед герцогом пухлую папку, раскрыл.

— Так много? — герцог полистал бумаги. Наградная, наградная, опять наградная, производство в чин…

— Вы же сами велели, героев — лично, — Фирреа старательно дышал в сторону.

— Хорошо, — герцог наполнил печатку силой, приложил к первому листу, тут же услужливо убранному секретарем. Так о чем он там? Ах да, его оппоненты в Собрании… Он не осуждал их. Будь он на их месте, он, возможно, тоже бы кричал, требовал продолжить наступление. Какой шанс закончить, наконец, многовековое противостояние, исполнить почти несбыточную мечту поколений федератов, тысяч и тысяч солдат, отдавших ради этого жизни! Прав ли он, упуская его? Может, все же?… Ведь еще не поздно, лишь отдать приказ. Уничтожить Империю — Боги, как заманчиво, как сладко это звучит, словно сон…

— Благодарю, — Фирреа захлопнул папку, склонился в поклоне.

— Иди. И возьмись за ум, в конце концов.

Герцог задумчиво посмотрел в спину секретаря, исчезающую за закрывающейся дверью, хлопнул ладонью по столу. Он прав, он прав, он точно знал это. Никогда еще простые решения не приносили ничего хорошего, и не чувства должны руководить человеком. Он еще даст мир Федерации, но не так, не грубым насилием и разрушением. Научиться сосуществовать — вот что нужно всем, включая и его самого.

— Итак?

— Вот.

Старец взял протянутые ему листы, прищурился, пробегая глазами. Зашуршал перелистываемый пергамент.

— Прекрасно, прекрасно… Замечательно… — старец оторвался от документов, ласково посмотрел на собеседника. — Именно то, что нужно. Поздравляю Вас, молодой человек, и большое спасибо. Не только от меня, от всей страны, от всего народа. Вы даже не представляете, какую пользу Вы сейчас принесли Федерации, какой вклад сделали в нашу победу. Огромное Вам спасибо! — старец привстал, поклонился.

— Ну что Вы… Я только… Я только исполнил свой долг.

— Нет, нет, нет, — старец покачал головой, — не преуменьшайте. Далеко не каждый нашел бы в себе мужество сделать то, что сделали Вы. Мы прекрасно понимаем, чего это Вам стоило.

Фирреа смущенно потупил взгляд. Старец улыбался.

— Я только… — Фирреа взглянул на старца, покусал губу. — Я только хотел спросить…

— Да? — старец благожелательно поднял брови.

— Наша договоренность… Она в силе?

— О, вне всякого сомнения, — старец закивал. — Вне всякого сомнения! Молодой человек Ваших способностей, обладающий здравым смыслом и высоким гражданским духом, редкая комбинация, позвольте заметить! — старец поднял указательный палец. — Так вот, такой человек, вне всякого сомнения, заслуживает высокий пост и нашу полную и всеобъемлющую поддержку. Не волнуйтесь, молодой человек, Вы, можно сказать, приняты в большую и дружную семью, которая всегда поможет и позаботится о Вас.

— Спасибо, — Фирреа выдохнул и облегченно улыбнулся.

— Это все из-за тебя.

Фон Ритз сделал вид, что спит.

— Это все из-за тебя, слышишь, ты? Из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя!

— Умоляю, не начинай все снова.

— Все из-за тебя! Почему ты кричал, почему ты кричал на меня?

Баронет сел на жесткой лежанке, повернулся к девушке.

— Послушай, я уже просил у тебя прощения за это. Ну что еще я должен сказать? Прости, прости меня, пожалуйста! Мне очень жаль, я был не прав, прости!

— Почему ты кричал на меня?! — глаза Софи лихорадочно блестели. — Почему ты кричал на меня?!! Если бы ты не кричал, я бы не побежала, и ничего бы этого не было!

— Софи…

— А теперь мы все умрем, умрем, все, я, ты, мой ребенок!! — Софи прижала Верджа к груди.

— Софи, послушай…

— Мы умрем, я знаю! Из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя!!!

— Прекрати, — баронет хрустнул пальцами. — Никто не умрет. У них ничего нет против нас. Пятна на одежде — кто знает, откуда они взялись? Просто надо…

— Мы умрем, из-за тебя, умрем…

— Да прекрати, же!! — фон Ритз тряхнул девушку за плечи. — Говорю тебе, никто не умрет, если будем вести себя умно!

— Ты опять на меня кричишь!

Баронет тяжело вздохнул.

— Софи, послушай, все будет хорошо. Мы — крестьяне, мы ни при чем, увидели все это и побежали с перепугу, все. Понимаешь? Все!

— Мы умрем, — девушка сидела, раскачиваясь, баюкая младенца. — Из-за тебя. Почему ты на меня кричал?

— Ну, успокойся, пожалуйста, успокойся, все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо…

— Не будет, — девушка всхлипнула, обречено склонилась над младенцем.

— М-м, о Демоны, — баронет закрыл лицо руками.

В металлической двери камеры загрохотали ключи.

— Выходите, по одному, лицом к стене!

— Так, — заспанный майор Федерации зло оглядел выстроенных в ряд арестованных. Трое парней, похоже, недоучки-колдуны из последнего призыва Империи, старик — поджрец Хафойототта, переодетая крестьянкой аристократка с ребенком и то ли слугой, то ли конюхом. Симпатичная… — Вы свободны.

Тишина. Пленники недоверчиво переглядывались.

— Вы свободны. Проваливайте, — майор махнул рукой.

— Господин майор…

— Спасибо, господин майор…

— Убирайтесь! — майор грохнул кулаком по столу. — Чтобы духу вашего здесь не было через минуту!

Пленники гурьбой бросились к выходу.

— И не меня благодарите, а герцога за его милость! Я бы вас, демонисты проклятые, всех повесил с пребольшим удовольствием! Только попадитесь мне еще раз на глаза!

Майор опустился на стул, потер лоб. Что, Демоны раздери, творится? Странный приказ герцога, из-за которого его подняли с кровати… Его солдаты жизни кладут, отлавливая демонистов, только при аресте вот этой вот ряженой погиб взвод солдат и два мага, и вдруг взять, и отпустить. Вот так вот просто взять, и отпустить! Майор глубоко вздохнул, закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Совсем они там наверху ополоумели.

— Не понимаю, зачем начинать все заново, — герцог Кардейский устало облокотился о стол. — Мы это уже обсуждали на Большом Собрании Федерации и, как я думаю, сказали друг другу все, что хотели сказать. Не вижу никакого смысла возвращаться к этому на Малом. Вопрос закрыт.

— Позвольте с Вами не согласиться, — кардинал Храма Ингиды, улыбаясь, покачал головой. — Вопрос не закрыт, и не будет закрыт, пока Вы, Ваше Сиятельство, не дадите удовлетворительных объяснений Ваших приказов. У нас Федерация, если будет позволено Вам напомнить, не монархия, и все, даже самые высокопоставленные лица, обязаны отчитываться за свои действия. Так что извольте, мы ждем.

— Я уже объяснял. Но, если желаете, я готов повторить. Наши потери за последние два месяца…

— Да, да, да, конечно, — кардинал помахал рукой. — Мы уже слышали эти соображения, исполненные искренней заботы о наших солдатах, их здоровье и материальном обеспечении. Растянутые тыловые коммуникации, неполное укомплектование частей, и так далее, и тому подобное. Все это очень мило, однако, Вы уж простите меня, Ваше Сиятельство, может служить объяснением лишь для толпы дилетантов и обывателей, не имеющих представления о реальном положении дел. А реальное положение дел таково, что Вы своими приказами помогаете нашим врагам, даете Империи шанс избежать полного разгрома! Поэтому мы, Ваше Сиятельство, требуем изложить нам реальные причины, а не сказки для невежд.

— Хорошо, — герцог кивнул, медленно встал, чувствуя, как хрустят его ревматические суставы. — Вы правы. Я действительно даю Империи шанс и, если угодно, помогаю нашим врагам.

— Что?!

— Ваше Сиятельство!..

— Как Вы могли!..

— Успокойтесь. Прошу вас, господа, успокойтесь! — герцог печально смотрел на возмущенных священников, военных, аристократов. Стар он становится для таких игр. — Спокойней, господа, позвольте мне объяснить.

Шум, наконец, стих.

— Господа! Я остановил войска, чтобы предотвратить уничтожение Империи. И Федерации. Наше с вами, господа.

Герцог сделал паузу, давая время мысли проникнуть в сознание членов Собрания.

— Империя и Федерация существуют уже много веков, и в течение всех этих веков не утихает война между ними. Вас это не удивляет?

Герцог снова помолчал.

— Я понимаю, мы родились, и шла война, мы росли, учились, а война шла по-прежнему, она кажется нам чем-то данным, естественным, неотъемлемой частью жизни. Но подумайте, господа, века, сотни лет — ведь это долго, это очень долго! И неужели за все это время не случалось чего-то, подобного тому, что происходит сейчас, не складывалось ситуации, аналогичной теперешней? Чтобы какая-либо из сторон оказывалась в положении, в котором поражение кажется неизбежным?

Герцог оглядел сидящих. Лица священников по-прежнему оставались непроницаемыми или откровенно враждебными, но остальных он явно заинтересовал.

— Так вот, такое случалось. В 1647 году — разгром первой экспедиционной армии Империи, открывший фронт для наших войск. В 1960 году — прорыв маршала фон Навво, прошедшего, фактически, по всей Федерации. В 2215 году — высадка имперцев на Данстонском полуострове, и так далее, и так далее. Помните, чем все это кончалось? Катастрофами, оставлявшими обе страны в руинах. Словно маятник, чье отклонение вправо неизбежно приводит к колебанию влево, победы оборачивались поражениями, и чем сильней было нарушено равновесие, тем грандиозней и катастрофичней были последствия.

Герцог вздохнул, задумчиво покачал головой.

— Знаете, что я думаю? Боги, Демоны… Мы так сжились с ними, привыкли, просто абстрактные силы, явления природы. Но так ли они абстрактны? Действительно ли они так безличны, не имеют ни целей, ни желаний?

Герцог заложил руки за спину, прошелся.

— Я буду честен с вами. Я боюсь. Я боюсь нашей победы, боюсь ее кажущейся необратимости. Не загоняем ли мы своим наступлением Демонов в угол, не вынуждаем ли их на крайние меры? Доклады с фронта свидетельствуют как об увеличившейся силе жрецов, так и о новых все более разрушительных заклинаниях, используемых демонистами. Господа, я не хочу доходить до конца и выяснять пределы их возможностей в этом направлении, тем более что до этого мы с вами, скорее всего не доживем. И не потому, что случится это очень не скоро.

— Как верно заметил Его Высокопреосвященство, у нас Федерация, и это не только дает права и свободы, но и подразумевает высокую меру ответственности ее граждан за принимаемые решения. Я изложил вам основания и причины, которые заставили меня остановить наступление, и теперь все в ваших руках. Вы вправе как отменить мой приказ, рискуя вызвать непредсказуемые последствия, так и оставить его в силе и попытаться заключить с Империей мир, приведя ситуацию в устойчивое равновесие. Все зависит от вас. Решайте. Я закончил, — герцог сел.

— Ах, ах, ах, — кардинал манерно похлопал в ладоши. — Прекрасно. Замечательно. Какая история, какой полет воображения! В Вас, Ваше Сиятельство, пропадает великий сочинитель.

— Господа, — кардинал встал, — то, что нам только что рассказал Его Сиятельство… Да, это действительно впечатляет. Доведенные до крайности Демоны, грозящая нам катастрофа всеобщего уничтожения и разрушения… Это было бы ужасно. Признаться, меня дрожь пробрала от таких перспектив, а потом я вспомнил, что Демоны, Боги — как-то больше в моей компетенции, и успокоился. А успокоившись, стал слушать более критически, отделяя факты от домыслов.

Кардинал помолчал, поглаживая бородку.

— И что же я обнаружил? Упомянутые Его Сиятельством исторические эпизоды правда, но, господа, обратитесь к архивам, и вы убедитесь, что для такого хода событий имелись вполне материальные предпосылки и объяснения, не требующие никакого потустороннего вмешательства. Активизация жрецов — тоже правда, однако достаточно вспомнить отчаянное положение, в котором они находятся, и все встанет на свои места. И, господа, позвольте заверить вас, сил наших монахов вполне достаточно, чтобы нейтрализовать любые действия жрецов.

Кардинал улыбнулся.

— Так что же у нас остается? Фактически, ничего, кроме нежелания Его Сиятельства добивать уже поверженного врага. И тут мы подходим к самому интересному. А именно, что же на самом деле стоит за этим нежеланием?

Кардинал покачал головой.

— Господа, посмотрите, что у нас получается. Когда враг разбит, и победа, фактически, в наших руках, Его Сиятельство отдает страннейший, если не сказать больше, приказ, объясняя его утомленностью войск, недостаточным снабжением и Боги знают какими еще удивительными причинами. Когда же мы проводим изучение ситуации, и приходим к выводу, что это не может служить основанием для отказа от продолжения наступления, господин герцог с видом фокусника извлекает на свет историю, еще более сказочную и фантастическую. А если мы не примем и ее? Что еще породит его богатая фантазия?

— А может быть, все проще? Может быть, есть причина гораздо более простая и приземленная? — кардинал картинно взмахнул руками. — Оказывается, есть. Мы начали внимательно приглядываться к господину герцогу, и то, что мы обнаружили…

Кардинал нагнулся, выложил на стол несколько листов.

— Господа, эти документы мне предоставил епископ Акравкий. Пожалуйста, взгляните, — кардинал толкнул бумаги по столу. — Секретные приказы господина герцога об освобождении демонистов, содержавшихся в наших тюрьмах. А это, кардинал извлек еще несколько страниц, — выписки о состоянии банковских счетов герцога. Обратите внимание на денежные поступления, на их даты. Что скажете, Ваше Сиятельство? Это Вы тоже объясните спасением Федерации от гнева Демонов?

— Я не отдавал таких приказов.

— Ну как же? Посмотрите, разве это не Ваша печать стоит на документе? — кардинал протянул гербовую бумагу герцогу.

— Моя.

— Разве может кто-либо еще воспользоваться Вашей печатью?

— Нет.

— Так что? Можете что-нибудь сказать? — кардинал торжествующе улыбнулся.

— Это провокация! — герцог встал. — Я не отдавал таких приказов, и я не получал за это денег!

— Ну конечно! — кардинал насмешливо кивнул головой. — Провокация и заговор. Господа, — кардинал обернулся к членам Собрания, — предлагаю отстранить Его Сиятельство герцога от должности Председателя Собрания и Главнокомандующего, а также арестовать его по подозрению в измене Родине и назначить комиссию для тщательного расследования данных инцидентов. Предлагаю голосовать.

Герцог сидел, закрыв лицо ладонями. Стар, он действительно стал слишком стар! Как он проглядел?… Фирреа, его секретарь, только он имел доступ, только он мог подсунуть ему эти приказы на подпись. Фирреа, сын друга. Сын погибшего друга, и сентиментальные воспоминания заслонили, закрыли собой реального человека позади теней прошлого… Они возобновляют наступление. Что же теперь будет?…

— Ваше Сиятельство?

Герцог отнял руки от лица.

— Кардинал?

— Прощайте, герцог.

— Я не отдавал этих приказов. Я не брал денег у демонистов!

— Я знаю.

— Тогда почему?…

— Потому! — взгляд кардинала стал вдруг бешенным, сумасшедшим. — Потому, что я не позволю воровать у нас победу! Не позволю вставать на пути Божественного промысла! Ты говорил — маятник? — кардинал наклонился к герцогу. — Ты прав, это действительно маятник, но только на этот раз Боги против! Мы можем полностью их уничтожить, и мы, наконец, сделаем это, чего бы нам это не стоило!

— Господин барон…

— А? — барон фон Киц оторвался от бумаг, поднял взгляд. — Таррант, мальчик мой! — секунда, и улыбающийся фон Ритз очутился в медвежьих объятиях барона. Жив! Жив, Боги тебя разрази!

— Так точно.

— Ну, молодец, — фон Киц, наконец, отпустил баронета, отступил на шаг. Молодец! А мне уж докладывали… — барон неопределенно махнул рукой.

— Нет. Хотя было рядом.

— Ясно, — барон кивнул, помолчал. — Ну ладно, иди, получи у интенданта форму, переоденься и возвращайся. Дел у нас тут невпроворот. Хватит по девочкам бегать, — барон многозначительно подмигнул.

— Господин барон… — фон Ритз скривился.

— Ладно, ладно, шучу, — барон хохотнул, посерьезнел. — Иди. Жду тебя через полчаса. Господин капитан, — фон Киц потрепал баронета по плечу.

Вот он, рядом, совсем рядом, призывно пульсирует, манит… Дэлан потянулся, пытаясь ухватить… Ничего. Ничего!

Дэлан откинулся на спинку, глубоко вздохнул, успокаиваясь. Ну почему?! Что он делал не так? Подсмотренный у того странного колдуна источник ускользал, протекал мимо, такой близкий, близкий и недосягаемый одновременно.

Так, еще раз. Дэлан расслабился, всплыл, зажимая источник, охватывая со всех сторон… А теперь… Ну что ты будешь делать!

Дэлан нервно встал, заходил по комнате. В чем дело? Почему? Почему у него ничего не получается, почему ничто никогда не идет, как надо? Разве он не старается, не делает все от него зависящее? И что в результате?…

Маг сжал кулаки, расслабил. А в результате эта Всевысшими забытая застава со многими милями болот и лесов вокруг, тупые рожи солдатни, мошкара и отравленные стрелы гоблинов из-за любого дерева. Он, видите ли, провалил операцию, из-за него испорчены отношения с Сардигом, погиб маг, недовольна Девятка. И откуда только эти свидетели взялись?… Снобы заевшиеся! Разве он виноват? Вас бы на мое место!

Дэлан метался по комнате, хрустя костяшками пальцев. А ведь как хорошо начиналось! Поход с Братьями за Пограничный рубеж, ох, какое время! Это ощущение власти, почти Божественной, власти повелевать жизнью и смертью, это упоение страхом и мольбой в глазах орков, так похожих на людей. И потом, когда война кончилась, и он остался с братьями… Должность проконсула — это тоже была власть, не такая, другая, но власть!

Маг остановился, помассировал виски, сел. Ему нужен этот источник, нужна эта сила. Ему нужно много силы, очень много силы, чтобы никто не смел над ним смеяться, чтобы… Как было у Гуграйта в сражении под Хамуром. Какие это были удары! Они были противниками, они были по разные стороны, и все же он преклонялся перед этим человеком. Какая сила, какое мастерство! И пусть, как говорили, Гуграйт получил их от Проклятой Башни, он готов был пойти хоть к этой мифической Башне, лишь бы обрести такие же!

Дэлан расслабился. Попробовать еще раз…

— Эй, маг, в козла перекинемся? — в приоткрытую дверь просунулась физиономия сержанта.

Дэлан сделал вид, что не слышит.

— Брось, маг! Сдались тебе эти бумажки. Пойдем, карты покидаем, расслабишься.

Дэлан молчал.

— Маг, слышишь, хватит читать. Умный шибко станешь, — сержант хохотнул, видимо, считая, что это — худшее, что может случиться с человеком. — Пошли.

— Нет, — Дэлан прикрыл глаза, сдерживая раздражение. — Не хочу, спасибо.

— Да будет тебе! — сержант распахнул дверь, прошел, улыбаясь, в комнату. У нас пиво есть. А то сидишь тут сутки напролет, носу не кажешь. Так и свихнуться можно.

— Выйди.

— Что?

— Выйди. Оставь меня в покое.

— Брезгуешь, да? Знаться не хочешь? Думаешь, мы тебе не компания? А кто? Мы тут все равны, в этой дыре, только мы здесь и есть, мы, да медведи с гоблинами, и если не с нами, то с ними, так что выбирай…

— Вон! Прочь! Убирайся! Выметайся! — Дэлан вскочил, с грохотом оттолкнув стул. — Как еще сказать, чтобы до тебя дошло? Вон отсюда! Понятно?!

— Вот так, значит? — лицо сержанта потемнело. — Ну что ж… Верно ребята говорят, что ты пристукнутый, что тебя колдуны умом повредили, — сержант хлопнут дверью.

Дьявол! Дэлан пнул стул. Как ему надоели эти придурки вокруг! Гогочущие, тупые. С детства, с самого детства они преследовали его, издевались, дразнили. Задохлик ученый, крыса книжная… Ну ничего, он показал им крысу. По крайней мере, Баферу. Ах, какое это было удовольствие, стоять и смотреть на него, стонущего в овраге со сломанной ногой… Правда, потом был неприятный разговор с учителем. Этика использования магии… Чушь собачья! Зачем она тогда нужна, зачем обладать силой, если не можешь ею воспользоваться, не можешь себя защитить? Вот так бы взять, и… И еще этот источник, скользкий, словно маслом намазанный!

Накопившаяся злость сжалась в тугой комок, рванулась… Что-то хрустнуло, засвистело… Да! Сомнений не было, это была она, она! Барьер, отделявший его от источника, треснул, и сила, странная, отдающая разложением сила потекла в него. Струйка была слабенькой, тонкой, но это ничего, это ерунда, главное, он пробился, и теперь это только вопрос времени, он еще получит ее, получит ее всю!

Дэлан, осторожно удерживая силу, придвинул стул, сел. Так, хорошо. Теперь вопрос — что с ней можно сделать? Простейшее, огонек… Маг втянул силу, скрутил. Нет. Заклинание распалось, утекло, не вызвав никакого эффекта. Дэлан покусал губу. Что еще? Движение. Скажем, толкнуть эту чернильницу. Вложить в образ силу, увидеть перемещение… Опять ничего.

Маг тихо выругался. Так что же она может, для чего нужна? Ведь тот колдун ей… Дэлан хихикнул. Точно. Тот колдун ее использовал для вполне определенных целей.

Дэлан встал, тихо подошел к двери, приоткрыл, выглянул в общий зал. Сержант и трое солдат хлопают замасленными картами по грубому деревянному столу, еще двое — позади. Сержант что-то говорит, и почти каждое его слово вызывает громкий хохот. Смеются, они смеются. Над ним! Конечно, над ним, он был уверен в этом. Рассказывает, какой он пристукнутый, закопался в книги, стал таким шибко умным. Ну ничего, сейчас тебе уже не будет смешно, сейчас ты поймешь… Пятнышко, сначала маленькое красное пятнышко, оно набухает, наливается гноем, лопается, превращаясь в язву, отвратительную, расползающуюся язву…

— О, черт! — слова, такие отчетливые во вдруг наступившей тишине. — Ты! — сержант перевел полный ужаса взгляд с руки на стоящего в двери мага. — Это ты сделал?

Дэлан улыбнулся.

— Останови это! За что? Что я тебе сделал?!

Маг отступил на шаг, опустил щеколду.

— Ах ты, гад! — загремел опрокинутый стол. — А ну, открой! Открой, сволочь!! — дверь задрожала от ударов.

Тишина. Дэлан медленно открыл дверь, вышел в зал. Сморщился. Это ж надо так смердеть! Висевшее в комнате зловоние было почти осязаемым, от него перехватывало дыхание, щипало в глазах. На улицу, надо выйти на улицу, пока его не стошнило.

Маг зажал нос, двинулся к выходу, осторожно перешагивая лужи, стараясь не смотреть на разлагающиеся тела. Ну что он мог поделать? Разве он виноват? Они напали на него, он только защищался… Просто самооборона.

Вот и дверь. Дэлан выскочил на наружу, вдохнул морозный осенний воздух. Уф… Жаль, конечно, что так получилось, он не хотел никого убивать. Но это было… Это было восхитительно! Сила, поначалу такая скудная, ограниченная, вливалась в него все более широким потоком, словно прорывая плотину, и он просто не мог остановиться, закончить, обрубить это чудесное мгновение, о котором он так мечтал, когда, казалось, не было предела его мощи…

— Маг?

Дэлан вздрогнул, обернулся. Темная фигура на фоне сумеречного леса. Гоблин?

— Ты кто? — Дэлан судорожно закрутил защиту вокруг себя, замер, готовясь обороняться или атаковать.

— Не надо, — фигура предостерегающе помахала рукой. — Спокойно.

— Кто ты такой?

— Слуга твоего Господина.

— У меня нет господина.

— Теперь есть. Ты звал его, и он пришел. Он дал тебе силу.

Дэлан почувствовал, как по его коже побежали мурашки. Он узнал собеседника. Он не видел их раньше, но ошибиться было невозможно. Огромные, почти в пол-лица, глаза, хрупкие формы… Если этот — еще и один из тех, он обречен. Ни один маг не справлялся с ними в одиночку…

— Ты его еще не слышишь, — натуанин оскалился, демонстрируя длинные тонкие клыки. — Но это только пока. Ты его услышишь, и ты поймешь, сколь прекрасна песня ночи.

Дэлан стоял, напряженный, словно струна, почти не понимая того, что говорил натуанин. Натуанин говорил, разговаривал с ним! Почему? Почему он не нападает?

— Мы поможем тебе, мы научим обладать ею, использовать ее. Ты — первый, и, значит, ты будешь самым сильным, самым могущественным. Ты получишь невероятную власть, огромная непобедимая армия будет подчиняться тебе. Но это — потом. Кое-что должно быть сделано, чтобы обратить это в реальность.

Дэлан молчал, медленно осознавая сказанное. Неужели это правда? Неужели он вдруг вытащил выигрышный билет? Новообретенная сила — уже это было поразительно, замечательно, чудесно, но, оказывается, это еще не все, впереди было больше, много больше… И ужасные натуане, кошмар ночей — его союзники. Такая удача! Нет, не удача, он добился этого, сам, он, наконец, получил то, чего был достоин. И, все-таки, так неожиданно, что кружилась голова…

— Что, — маг облизал губы. — Что вы хотите от меня?

— Холодно становится, — натуанин странно присвистнул.

— Что?

— Зима скоро. Спящий человек замерзнет.

Дэлан открыл рот, закрыл, непонимающе нахмурился.

— Спящий человек, он — путь для Господина в этот мир, — натуанин задумчиво, как показалось Дэлану, посмотрел вдаль. — Он не должен замерзнуть. Его надо перевезти.

— Ага, значит, так, — Джука солидно качнул головой, почесал живот. Значит, через три недели?

— Да, да, — сваты закивали.

— Прекрасно, — Джука поднялся. — Благодарю вас, господа. Расчет получите у секретаря.

— Спасибо, спасибо, добрый господин, — сваты закланялись, продвигаясь к выходу, — Большое спасибо.

Джука снова опустился в кресло, удовлетворенно улыбнулся. Ну что ж, можно поздравить себя с еще одним удачным приобретением. Эдакий последний штрих, придающий ему в глазах клиентов и партнеров вид надежный и представительный, окончательно закрепляющий его репутацию человека серьезного и основательного. Не какой-то холостой вертихвост, нет, что вы! Серьезный женатый мужчина, не бросающий слов на ветер, каждый день возвращающийся к восьми домой, к ужину в кругу любящей жены и детишек.

Джука закинул руки за голову, почти утонув в обширном кресле, мечтательно закрыл глаза. Его будущая жена… Мила и симпатична, но он был бы не он, не сумев выжать из своей помолвки максимум выгоды. И даже не важно, что за нее давали очень даже неплохое приданое, он обошелся бы и без этих денег, хотя и они весьма кстати. А еще две мануфактуры, корабельная верфь… Да, но кроме этого — связи, влияние, которое не покупается ни за какие деньги, лишь дается от рождения, или… Или приобретается, как его приобрел он!

Джука хихикнул. Он становится членом одной из старейших и богатейших семей Сардига, своеобразной аристократии этой купеческой республики. Джука ойн Гаакен, каково? Кто бы мог подумать года эдак три назад, глядя на оборванного худенького контрабандиста, что это — будущий Гаакен? И, как он твердо надеялся, вскоре и заседатель Купеческой Палаты. Имя — последнее препятствие на его пути, и после женитьбы ничто уже не остановит его от вхождения в нее. И это надо отметить!

Джука взялся за подлокотники, энергично поднялся.

— Ах… — Джука плюхнулся обратно в кресло.

— Как спалось?

— Ап… Ап… — купец затравленно смотрел на стоящего напротив натуанина. Откуда он взялся? Как?… Так беззвучно… — Я ничего не знаю! Я не… Он не связывался больше!

— Не кричи, — натуанин, щурясь, подтянул к себе канделябр, дунул на свечи.

— Что вам надо?

— Одолжение. Небольшое одолжение.

— Да, конечно, — Джука крутил головой, пытаясь разглядеть в темноте натуанина. Где он, справа, слева? Неопределенность пугала еще больше, — Какое?

— Ты должен приютить друга. Он не может сам о себе позаботиться. О нем позаботишься ты.

— Друга? Но я не могу, — голос Джуки сорвался, он закашлялся. — Я не могу принять вашего друга. Я женюсь.

— Не нашего друга, своего. Ты ему многим обязан. Разве ты не хочешь ему помочь?

— Но я не могу! Говорю же, я женюсь! — Джука чуть не плакал. Какой такой его друг? Грязный оборванец в его доме, с его утонченной изысканной женой…

— Придумай что-нибудь, — натуанин, казалось, зашипел возле самого уха. Ты же сообразительный, так что лучше придумай. Он приезжает через неделю.

— А, ну наконец-то. А то я уже волноваться начал. Куда, думаю, Тринадцатый Демон девался, — барон фон Киц посмотрел на худого, словно палка, Мошифа, нового первожреца Некротоса. — Все жрецы есть, помогают фронт удерживать, только из ваших — никого. Я уж думал, не случилось ли чего?

— К сожалению, мои жрецы заняты более важным делом и не могут участвовать в Вашем проекте. Прошу Вас, садитесь, — первожрец показал на походный стул.

— В моем проекте? — фон Киц подошел, оперся о стол, наклонился к Мошифу. Как интересно. Защита Империи — мой проект. А люди, между прочим, не считают это моим проектом. Люди, между прочим, жизни за это отдают, не отсиживаются по щелям, как тараканы, занимаясь некими более важными делами! И что это за дело может быть важнее защиты Родины?

— Мои жрецы не отсиживаются по щелям, многие из них также погибли, выполняя задания, так что сравнение с тараканами, я думаю, неуместно. Кроме того, на любую проблему, включая и защиту Родины, можно взглянуть с разных точек зрения, и только дурак будет биться лбом об закрытую дверь и потом гордиться шишками как знаком доблести, если есть возможность просто обойти препятствие, — Мошиф бесстрастно взглянул на покрасневшего барона. — Прошу Вас, господин барон, садитесь. Я Вас пригласил, и Вы приехали, как я надеюсь, не для того, чтобы обмениваться взаимными упреками.

— Ладно, — фон Киц фыркнул, нервно распушил усы, опустился на жалобно скрипнувший стул. — Допустим. Что ж, давай, демоньяк, взглянем на эту проблему с твоей точки зрения. Итак? Что с нее видно?

— Итак, — первожрец кивнул. — Давайте сначала посмотрим на ситуацию в целом. Благодаря передышке, которую нам почему-то предоставили федераты, нам удалось закрепиться на старой линии Азенштадта. Также в окружении еще держится столица, Кашейц, Ландинг и несколько городов поменьше. Может показаться, что положение до некоторой степени стабилизировалось.

— Если ты об этом, то я и без тебя все это знаю, — барон нетерпеливо качнулся на стуле. — Без поддержки извне города долго не продержатся, их возьмут, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Линия укреплений Азенштадта — старая давно не ремонтировавшаяся развалина, не соответствующая никаким требованиям. И что? Что с того?! Можно сколько угодно страдать по поводу изъянов и недостатков, или мечтать об идеальных укреплениях, только что от этого изменится? Города отвлекают на себя часть их сил, и чем дольше это будет продолжаться — тем лучше. У нас есть укрепления линии Азенштадта, мы можем ими пользоваться, и мы должны ими пользоваться, с максимальной для себя выгодой. Завтра делается из сегодня. В конце концов, с той стороны тоже не сплошное совершенство, там тоже обычные люди воюют!

— Браво. Браво! — губы Мошифа растянулись в улыбке. — За что Вы мне всегда нравились, господин барон, так это за Вашу реалистичность и прагматизм, и нежелание сдаваться ни при каких обстоятельствах. Позвольте выразить Вам мое искреннее уважение.

— Плевать мне на твое уважение! — фон Киц скривился. — И, может, ты обойдешься без словесных вывертов, а сразу перейдешь к делу?

— Хорошо, — сухое лицо первожреца снова стало бесстрастным. — Вы знаете, где наш Император?

Барон молча смотрел на первожреца.

— Знаете, куда он делся из дворца, когда Ваш доблестный фон Шипран разогнал жрецов Фобса?

— Значит, так, — барон хлопнул ладонями по коленям, поднялся. — Или ты перестаешь играть в вопросы-ответы и прямо говоришь, чего ты хочешь, или я пошел. У меня нет времени отгадывать шарады, — фон Киц повернулся к выходу из шатра.

— Подождите, барон, подождите, — первожрец встал, шагнул следом за фон Кицем. — Я предлагаю перебраться следом за ним в тот мир. Всем вместе. Целиком, всей Империей.

Барон остановился.

— Что?

— Я предлагаю уйти в тот мир, — первожрец удовлетворенно улыбнулся…

Опять началось. Фон Ритз тяжело скатился с койки, выбрался из землянки. Что хоть сейчас, день, ночь? Баронет посмотрел на мутное прорезаемое вспышками небо. Бес его знает. Да и какая разница.

— По местам! — фон Ритз выкрикнул скорее по привычке, чем по действительной необходимости. Солдаты, такие же усталые и измученные, как и он, молча разбегались по траншеям, занимая позиции. Даже ругаться уже сил нет. Когда, Боги побери, их сменят?

Баронет проковылял в центральный бастион, автоматически проверил общий экран. Еще держится, несмотря на усилившееся давление. Ладно, пока можно не подключаться, поберечь силы.

— Что у нас? — сзади подошел Да-Сааль, встал рядом.

— Пока ничего, — фон Ритз пожал плечами. — По экрану бьют.

Медленно текли минуты ожидания, и если бы не все учащающиеся беззвучные из-за экрана вспышки, можно бы было подумать, что не происходит ничего.

— Еще бы поспать успел, — Да-Сааль зевнул, отчаянно потер глаза.

— Дома отоспишься, — фон Ритз взглянул на Да-Сааля, поджал губы. Он же жрец! В остальном, конечно, ничего, он даже нравился баронету, но он жрец, и этим все сказано! Или нет?

— Идут, — жрец кивнул на поле впереди.

Баронет сконцентрировался, готовясь пользоваться магией. Да, вот они, ровными прямоугольниками взводов заполняют поле, выбираясь из укрытий. Дефицита в магах у них явно нет, раз могут позволить себе по экрану на взвод.

Заскрипела, проседая, не выдержавшая общая защита, заклинания федератов забарабанили по прикрывающим бастионы малым экранам, отрезая их друг от друга, заливая пространство смертью во всех ее видах.

Пора бить. Фон Ритз вздохнул, влился в общий поток. О Демоны, как тяжело… Какое давление! Федераты приближаются, передние ряды уже совсем рядом с полуразрушенными равелинами, а сил нет, их хватает лишь на удержание экрана, и ни на что больше…

— Ну же, — баронет повернулся к Да-Саалю. — Где твои жрецы?

— Сейчас…

Да-Сааль в тонком образе парил над полем, глядя на подходящих все ближе федератов. Сейчас, сейчас… Время. Жрец потянул в себя силу, скручивая в тугой комок, отпустил. Заклинание сорвалось, вонзилось в защиту магов, закрутилось, погружаясь все глубже, порождая разбегающиеся серебристые разводы. Ощутимо тряхнуло отдачей, но сила прошла, хоть и частично отраженная и рассеянная, внутрь, сквозь экран, к человеческим телам, к хрупкой плоти.

По щитам экранов засверкали заклинания ожидавших сигнала Да-Сааля жрецов, земля вспухла разрывами выброшенной энергии, жадной, голодной. Еще, еще… Мерцая, разлеталась защита над атакующими, все быстрее, удары слились почти в непрерывный поток, круша, сжигая, но бреши затягивались, волна наступающих неудержимо приближалась ко рву…

Да-Сааль почувствовал, как заклинание вдруг ткнулось во что-то мягкое и непроницаемое, завязло, не дойдя до цели, растворяясь в неожиданно появившемся барьере. Что это? Что-то очень знакомое, ненавистное. Сила всколыхнулась, забурлила, требуя выхода. Смять, раздавить, уничтожить это препятствие, даже напоминания о нем! Это, это…

В равелинах завязалась рукопашная, федераты карабкались по брустверу, к куртине, метнулся куда-то с обнаженным мечом баронет, но это было неважно, мелочь, недостойная внимания. Лишь эта противостоящая сила, лишь она существовала на свете, лишь она имела значение. Энергия все более широким потоком вливалась в Да-Сааля, рвалась через него к месту схватки, туда, где столкнулись две вселенские силы, пытаясь повергнуть друг друга в непримиримой и бесконечной борьбе, безуспешно наращивая мощь и требуя ее все больше, больше…

— Жрец, что ты делаешь?! — перемазанный грязью и кровью фон Ритз ввалился в бункер. — Остановись, жрец, что ты делаешь!! — баронет схватил Да-Сааля, тряхнул. Никакого эффекта. С размаху ударил жреца кулаком в стальной перчатке в скулу.

— Ах, — пустой взгляд жреца потерял сосредоточенность, напряженное лицо расслабилось. Да-Сааль покачнулся, навалился на фон Ритза, теряя сознание.

— Ах! — баронет зло дернул тело бесчувственного жреца в угол, прочь от амбразуры.

Невероятно яркая заливавшая поле странным белым светом точка в небе вдруг лопнула, раздуваясь красным шаром, шире, быстрее, разбегаясь вихрящейся красной стеной, грохнул гром, закладывая уши, выбивая воздух из груди и, наконец, накатилась волна нестерпимого жара, от которого, казалось, горели волосы и лопалась кожа…

— На.

— Что это? — бледный Да-Сааль посмотрел на протянутую фон Ритзем кружку.

— Спирт. Боевые. Пей.

Жрец взял дрожащей рукой кружку, выпил залпом, закашлялся.

— Ну как ты? — баронет похлопал жреца по спине.

— Нормально. Наверное.

Фон Ритз внимательно посмотрел на жреца, кивнул.

— Ясно.

Присел рядом, налил еще спирт из фляжки, выпил сам.

— Спасибо, — наконец, нарушил молчание жрец.

— За что?

— Ну, — Да-Сааль потрогал опухшую скулу, поморщился.

— Ты так больше не делай. Атаку-то мы, конечно, отбили, но… Я уж думал, нам конец. Всем, и нам, и федератам.

— Я не хотел. Меня сорвало.

Фон Ритз удивленно смотрел на жреца.

— Сорвало. Когда сила выходит из-под контроля, когда не ты ей управляешь, а она тобой, — Да-Сааль взглянул на баронета, усмехнулся и тут же болезненно сморщился. — Я знаю, это звучит странно, но… Но это так. Я читал о таких случаях, но они были давно, очень давно. Вот уж не думал, что со мной тоже…

Жрец поднял с пола соломинку, покрутил в руках.

— Понимаешь, мы берем силу у Демонов. Вернее, эта сила, в некотором смысле, и есть Демон. Мы поклоняемся им, поддерживая их существование, а взамен они дают нам часть себя, силу, которой мы можем пользоваться. И дают очень скупо, приходится тянуть ее, отбирать. А на этот раз она сама рвалась наружу.

Да-Сааль помолчал.

— Знаешь, я почти не помню, что происходило… Помню, там были монахи, и Демон словно взбесился. Сила шла через меня, и я ее не мог остановить. Да что там, я и не пытался ее остановить, и если бы не ты… — жрец вздохнул.

— Что — если бы не я?

— Человек может пропустить через себя определенное количество энергии, потом его просто смоет. Ты же колдун, ты знаешь. Если повезет, он останется пускающим слюни идиотом, не способным даже в туалет сходить самостоятельно.

— А если не повезет?

— А если не повезет, человек, в конце концов, умрет, и будет большой «бум!», — Да-Сааль смял соломинку, откинул в сторону. — Вот так.

— Господин капитан? Вы здесь? — в бункер заглянул солдат.

— Да, в чем дело? — фон Ритз поднялся, отряхнул штаны.

— Вы арестованы, — внутрь шагнул мрачный высокий майор-кавалерист. — Прошу Вас сдать оружие.

— Что? За что?!

Следом за майором внутрь протиснулись трое солдат.

— Вот, — майор подал фон Ритзу пакет, — прочитайте.

— Что за ерунда? — баронет сорвал печати, прищурился, пробегая глазами листок в слабом свете закатного солнца. — Измена, подрывные действия… Что за ерунда?! Это ошибка!

— Прошу Вас, господин капитан, не делайте глупостей. Если это ошибка, трибунал разберется. Сдайте оружие.

Фон Ритз постоял, кусая губы, оглядел опустивших алебарды солдат, взглянул на майора.

— Хорошо, — фон Ритз медленно стянул с себя перевязь, протянул майору меч гардой вперед. — Держите.

— Свободны, — фон Киц махнул рукой конвою.

— Господин барон, я не понимаю, — фон Ритз растерянно оглянулся на выходящих солдат. — Что происходит? Измена, диверсии…

— А также святотатство, оскорбление чести Его Величества Императора и другие подобные мелочи, — барон радостно улыбался.

— Я, я… Я не понимаю. Но я ведь никогда…

— И это еще не все, — фон Киц покопался в бумагах. — Вчера ты признан трибуналом виновным и казнен. Официально ты мертв. Вот, — барон пододвинул к фон Ритзу бумагу.

— Что это значит? — фон Ритз смотрел на акт о привидении приговора в исполнение. «Баронет фон Ритз, как признанный виновным в измене, был подвергнут казни через повешенье. Освидетельствованный лекарем 7-го Юстингского пехотного полка, был признан мертвым сего числа, в 6:30 утра, о чем заверяю, полковник…». — Что все это значит?

— Что ты мертв, Таррант! — барон веселился от души. — Ты что, читать не умеешь?

— Да, но…

— Но ты еще жив? — барон хохотнул, посерьезнел. — Ладно, не буду тебя мучить. Это означает, что у меня есть для тебя задание. Хватит тебе на фронте дурака валять.

Барон встал, прошелся.

— То, что я тебе сейчас скажу, является одним из важнейших секретов Империи. Вернее, секретов сразу несколько. Я не буду брать с тебя обещание сохранять их, или говорить что-то вроде того, что это не должно покинуть стен этой комнаты. Я уже позаботился о том, чтобы ты никому не смог их рассказать. И это не потому, что я не доверяю тебе, — фон Киц потрепал баронета по плечу. — Просто люди слабы, и всегда найдется кто-то или что-то, какие-то обстоятельства, которые могут повлиять на человека. Я не хочу подвергать дело риску и испытывать судьбы.

Барон облокотился о стол, посмотрел на фон Ритза.

— Значит, так. Попытаюсь быть кратким и ясным. Все вопросы — потом. Во-первых, Император не погиб в той заварушке, он жив. Во-вторых, — фон Киц погрозил пальцем собирающемуся заговорить баронету. — Во-вторых, существует, по крайней мере, еще один мир, помимо нашего. Говорю «по крайней мере» потому, что теоретически, если есть два, должно быть бесконечно много. Но про этот мы знаем точно. В-третьих, Император сейчас там. И, в-четвертых, ты тоже отправляешься туда.

— Многовато за раз? — барон усмехнулся ошарашенному баронету. — Ладно, теперь немного подробностей. Открыл заклинание переноса в тот мир Император, потом его же нашли Зейенгольц с Шередаром. Потом… — фон Киц помахал рукой. Ну, в общем, потом в живых никого знающего заклинание портала здесь не осталось. Как я думал.

Барон задумчиво прошелся по кабинету.

— А две недели назад я встретился с Мошифом, и он предложил переправить нас всех туда, — барон сел. — Вот так.

— Куда — туда?

— Туда. В тот, другой мир. Сбежать от Федерации.

— А Вы ему верите?

— Смотря про что, — барон задумчиво потер лоб. — В то, что он это может да. Что он это сделает — тоже. А вот зачем ему это, что он хочет получить… Не знаю. Хотя, для жреца он был удивительно откровенен…

— Я предлагаю уйти в тот мир, — первожрец удовлетворенно улыбнулся, глядя на обернувшегося барона. — Я Вас заинтересовал?

Фон Киц молчал, ожидая продолжения.

— Мы отыскали способ открывать портал. На это потребовалось время и усилия всех жрецов Некротоса, но мы нашли его, и теперь мы можем уходить туда и возвращаться обратно. Но мы столкнулись с двумя проблемами, — Мошиф сплел пальцы. — Первая — техническая, связанная с нестабильностью портала. Из-за флуктуаций невозможно привязать выход к одному месту, проходящих через портал пассажиров разбрасывает, в определенном радиусе, конечно, но погрешность, все-таки, слишком велика. Однако эту проблему, я надеюсь, мы решили. Если портал поддерживать и с той стороны, то отклонения, фактически, сводятся к нулю. У нас там есть, кому это сделать, так что кучность выхода я гарантирую.

Первожрец помолчал.

— Вторая же проблема, так сказать, социологическая, связанная с агрессивной настроенностью аборигенов. На моих жрецов, отправленных в тот мир, напали и убили. И здесь я рассчитываю на Вашу помощь.

— Тебе нужны солдаты, — барон хмыкнул.

— Да, — Мошиф кивнул, — нам нужны солдаты. И отсюда мое предложение — вы обеспечиваете нам безопасность, защиту от аборигенов, взамен получаете, если можно так выразиться, новую Родину. Ну как?

— А не получим ли мы новую войну вместо новой Родины? — барон стоял, хмурясь, обдумывая ситуацию. — Ты сказал, аборигены агрессивны… Войну на два фронта мы тем более не потянем.

— О, уверяю Вас, второй войны не будет. Тот мир значительно отстал от нас в развитии военного искусства. Кроме того, — первожрец усмехнулся, — у них нет монахов, и им нечего противопоставить Некротосу, кроме грубой силы. Так что два-три столкновения, не больше, и все кончится, — Мошиф пренебрежительно развел руками.

— Два-три столкновения, — фон Киц недоверчиво покачал головой. — Если бы все действительно всегда шло так, как ожидаешь…

— Господин барон, вплоть до определенного момента будет возможно вернуть все назад. Если Вам покажется, что мероприятие слишком сложно и не стоит затрачиваемых усилий, Вы просто отзовете войска, мы закроем портал, и все.

— Да, но только время этих войск будет потрачено впустую. Сейчас на счету каждый солдат, и отправлять их неизвестно куда неизвестно зачем, когда они так нужны на фронте…

— В конце концов, господин барон! — Мошиф нетерпеливо мотнул головой. Что Вы имеете? Что Вы теряете? Рано или поздно федераты вас раздавят, это очевидно! Окончательное поражение лишь вопрос времени. Я Вам предлагаю выход, возможность спасти Империю. Решайте!

— Ладно, допустим, я согласен, — барон прошел, медленно сел. — Но я вот думаю, — фон Киц раздумчиво тянул слова, — а все ли ты сказал мне, демоньяк? Все ли так просто? Вы откроете портал, я соберу все желающих, и — поехали? А может…

— О, Демоны! Господин барон, конечно, нет, — пальцы первожреца нервно бегали, хотя лицо оставалось бесстрастным. — Конечно, Вы не можете просто собрать всех желающих. Все требует времени, и такое грандиозное мероприятие тем более. Необходимо будет удерживать фронт в течение какого-то периода, кроме того, высочайшая степень секретности… Мы же не хотим, чтобы федераты прибыли туда следом за нами? Также, возможны помехи со стороны жрецов других орденов. Сообщить им можно будет лишь в самый последний момент, когда все будет готово.

— А это почему? — барон развалился на стуле с видом человека, собирающегося провести на нем всю оставшуюся жизнь. — Неужели они не заинтересованы в спасении Империи? У нас, конечно, были трения в прошлом, но сейчас… Не могу сказать ничего плохого. Демоньяки честно воюют на фронте, помогают, чем могут. Зачем же им мешать, если другой мир, как ты говоришь, единственный шанс для нас? В то же время…

— Потому, — перебил первожрец, — что там они потеряют силу, а она для многих важнее жизни! Некротос — единственный Демон, имеющий канал туда.

— Единственный Демон, — повторил фон Киц, словно пробуя слова на вкус, покачал головой. — Единственный Демон.

— Так Вы согласны?

— Да, — барон перевел взгляд на Мошифа, кивнул. — Давай, попробуем…

— Так что у нас, из всего пантеона, останется только Некротос, — фон Киц задумчиво покрутил ус. — И это мне очень не нравится. Это мне не нравится больше всего.

— А что еще?

— Наша полная зависимость от господ жрецов. Нам приходится слишком полагаться на них, веря, что они искренни и не собираются использовать нас для каких-то своих целей.

Фон Ритз нахмурился.

— А еще мне приходят на ум различные варианты, которые Мошиф почему-то вообще не рассматривает. Например, наш Император. Где он, что он? Я слышал, что он там был кем-то вроде короля. Так может, мы сможем получить помощь оттуда сюда, вместо того, чтобы бежать отсюда туда?

— Да, действительно… — баронет почесал подбородок.

— Не знаю, насколько это реально, но мы сейчас в таком положении, что нельзя отвергать ни одной, даже самой сомнительной возможности. Поэтому я тебя и вызвал, — фон Киц, улыбнулся, хлопнул баронета по плечу. — Ты этим и займешься, поищешь ответы на эти вопросы.

— Я?

— Да, ты. Я мало на кого могу положиться, еще меньше — кому доверяю, а доверить такое не могу вообще почти никому. Поэтому, — барон встал, заходил по кабинету, — прямиком отсюда ты под охраной едешь в Шадерский лес, где поступаешь в распоряжение барона фон Гивера.

— Он же погиб?

— Ты тоже, — барон насмешливо фыркнул. — Так вот, ты присоединяешься к его формирующейся бригаде и вместе с ней высаживаешься в этом новом мире. Однако, помимо, так сказать, официальных секретных обязанностей, у тебя будет еще одно задание, действительно секретное. Ты должен найти Императора и попытаться получить у него помощь. Или еще у кого-нибудь. Барон фон Гивер проинструктирован оказывать тебе всяческую поддержку.

— Но господин барон, — фон Ритз растерянно развел руками, — может, лучше барон фон Гивер?… Ведь с Императором… Кто я такой? Я обычный, никому не известный офицер…

— Именно поэтому, Таррант. Ты обычный, никому не известный, и не привлекающий ничьего особого внимания. С другой стороны, Софи будет служить тебе верительной грамотой…

— Софи? О, нет…

— Император, возможно, испытывает к нам не самые добрые чувства, продолжал барон, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на гримасу муки, мелькнувшую на лице фон Ритза, — хотя, видят Демоны, мы к тем несчастьям никакого отношения не имеем. И Софи поможет тебе убедить его в этом, доказать, что, несмотря ни на что, не все его связи с Империей оборваны и у него тоже есть, что здесь защищать.

— Господин барон! — баронет морщился, словно от зубной боли. — Может, все же не надо Софи? Слабая утонченная женщина, и такое путешествие… И для ребенка тоже…

— Надо, Таррант, — фон Киц усмехнулся. — Не такая она и слабая. А за ребенка не волнуйся, он останется здесь. Мы и так слишком полагаемся на демоньяков, и я не собираюсь вручать им еще и наследника.

— Вердж останется? Но Софи не поедет без него.

— Поедет, — барон печально вздохнул. — Я понимаю ее чувства, но, к сожалению, мы сейчас не в том положении, чтобы считаться с ними. Кроме того, это послужит ей дополнительным стимулом быть очень убедительной при встрече с мужем.

Фон Ритз мрачно смотрел из окна кареты на пролетающие мимо силуэты деревьев. Что же делать? Он так долго был вместе с Софи, так привык заботиться о ней, защищать, что это перерастало, перерастало в… Софи, с улыбкой склонившаяся над младенцем. Режущее сердце воспоминание! Как бы он хотел, чтобы это был и его ребенок, чтобы это была его семья!

Баронет вздохнул, потер глаза рукой. Неужели все снова? Он сбежал на фронт, он запрещал себе думать о ней, гнал мысли прочь и, казалось, почти справился, почти пережил это, словно тяжелую изматывающую болезнь. Она уже не снилась ему каждую ночь, не мерещилась в каждом женском лице, и вот, все снова. Опять, опять…

Баронет краем глаза посмотрел на забившуюся в угол Софи. Ведь он чуть не сорвался, когда она заплакала! Умом он понимал, что фон Киц прав, оставляя ребенка здесь, он был согласен с ним, и все же… И все же, он готов был броситься на солдат конвоя, готов был сражаться и убивать, и умереть, лишь бы остановить ее слезы, лишь бы сделать ее счастливой. Лишь бы увидеть улыбку на ее лице! Что творится с ним, что творится?

Фон Ритз болезненно прикусил губу, снова уставился на лес за окном. Демоны, спасите его! Она — жена Императора, мать его сына, и он не может думать о ней, не смеет даже мечтать! Так что же происходит с ним, почему сердце не хочет принять неизбежное, успокоиться, смириться? Демоны, спасите его, защитите от этого наваждения!..

Джука потянул поводья, останавливая лошадь, посмотрел на придорожную гостиницу. Кажется, эта. Джука снова дернул поводья, направляя телегу к входу. Спрыгнул с козел, через скрипучую дверь вошел внутрь.

— Есть кто? — Джука прищурился, привыкая к сумраку общего зала. Как здесь грязно… Да, отвык он уже от такой обстановки.

— Слушаю Вас, добрый господин, — откуда-то из еще большей темноты за стойкой появился толстый лысеющий мужчина, вытирая руки замызганным передником. — Чем могу служить, добрый господин?

— Э-э… — Джука помолчал, вспоминая. Что ему говорили натуане? — Я — Брюс Эбрасон, и я, э-э…

— О, господин Эбрасон! Добро пожаловать, хотя… — лицо хозяина гостиницы приняло скорбное выражение, через которое, однако, сквозило облегчение. — Мне так жаль, так жаль. Позвольте выразить Вам мои искреннее соболезнования. Какая утрата!

— Утрата? А, да, спасибо, — Джука вздохнул, тоже пытаясь изобразить печаль, хотя понятия не имел, о чем говорит хозяин.

— Господин Фрейзер в комнате номер три. А Ваш брат, — хозяин сокрушенно покачал головой. — Мы его положили в конюшне. Прошу.

Хозяин увлек Джуку через зал в коридор, остановился перед одной из дверей, постучал.

— Господин Фрейзер, господин Эбрасон приехал!

— Сейчас.

Дверь открылась.

— Господин Эбрасон? — на Джуку смотрел молодой мужчина, почти парень. Рад встрече.

— Э-э, я тоже, — Джука вдруг почувствовал себя неуютно. Что-то было во взгляде парня, от чего мурашки пробегали по коже, что-то смертельно опасное, сумасшедшее…

— Что ж, не будем тянуть. Пойдемте, — Фрейзер улыбнулся, махнул рукой вдоль коридора, и наваждение пропало, превращая его в обычного парня, такого же, как тысячи других, бродящих по дорогам Лиги.

Джука задумчиво шел следом за хозяином по темным коридорам гостиницы. Что же он видел? Конечно, этот парень такой же Фрейзер, как он Эбрасон, но ведь это не предполагает ничего сверхъестественного. В нем самом от общения с натуанами ничего такого не появилось. Может, показалось? Джука вздохнул. Какая, в принципе, разница? Он видит этого парня первый и последний раз в жизни, так зачем забивать себе голову?

— Вот, — хозяин гостиницы остановился.

— Ну что, взяли?

Джука молча посмотрел поверх плеча Фрейзера. Ящик… Длинный деревянный ящик. Это же гроб!

— Эй, господин Эбрасон! — Фрейзер обернулся к Джуке. — Просыпайтесь! Беритесь за тот конец, и понесли.

— Может, господин Эбрасон хочет побыть один? — хозяин гостиницы посмотрел на гроб, перевел сочувственный взгляд на Джуку. — Так сказать, наедине с чувствами? Ведь…

— Потом побудет, — Фрейзер пренебрежительно фыркнул. — Давайте, закончим это поскорей, а чувствами займемся потом.

Дэлан проводил взглядом уезжающего купца, развернулся.

— Так что, Вы нас тоже покидаете? — в голосе хозяина гостиницы слышалась надежда.

— Нет. Я еще какое-то время побуду под Вашим гостеприимным кровом.

Дэлан ухмыльнулся. Дело сделано, и теперь можно позволить себе немного удовольствий. В первый день своего пребывания в гостинице он видел двух дочерей хозяина. Молоденькие, румяные… Как они смущались, когда он на них смотрел! Хозяин их прячет, но они здесь, он точно знал это, и раз они здесь, он их найдет.

Джука всыпал пригоршню мелочи в протянутые руки нанятых им на улице рабочих.

— Благодарим, благодарим, добрый господин! Коли что еще перенести, или что другое сделать, нас берите, мы завсегда готовые.

— Да, да, конечно, — Джука выталкивал рабочих из дома.

— Бригада Вройнера. Спрашивайте бригаду Вройнера!

— Обязательно, — купец, наконец, захлопнул дверь, повернулся к гробу, оставленному рабочими посреди пустой комнаты снятого им дома. Кто в нем?

Джука прошел, взялся вдруг вспотевшими ладонями за латунные замки. Да нет, все будет хорошо. Натуане говорили, он нужен тому, что сейчас лежало в гробу, он должен заботиться о нем. И, значит, что бы это такое ни было, с ним не должно случиться ничего плохого, не может… Или, все-таки, может? Заскрипела плохо закрытая ставня…

Хватит! Джука мотнул головой, отгоняя пугающие мысли, быстро, пока решимость окончательно не покинула его, отомкнул замки, откинул крышку. Уф!.. Купец облегченно улыбнулся, провел руками по лицу. Всего-то!

Джука сел на пол, разглядывая лежащего в гробу человека. Как он изменился! Жизнь не пощадила его, покрыв сединой когда-то черные волосы, прорезав искаженное мукой лицо морщинами, и все равно он узнал его. И это действительно был друг. По крайней мере, Джука так считал. В гробу неподвижно, словно мертвый, и все же редко и мелко дыша, лежал Гуграйт. Шаман орков, пугавший когда-то весь мир, объявленный Девяткой и Братством врагом человечества номер один, пронесшийся пожаром войны по странам Лиги, оставивший за собой руины и смерть… А также человек, давший ему деньги, ставшие началом его состояния, ни разу не обманувший его и не нарушивший ни одного обещания. Его друг.

Джука задумчиво потер нос, поморщился. Что ж, он позаботится о нем. И первое, что, наверное, надо сделать, это вымыть его.

— Без этого никак нельзя было обойтись?

Дэлан довольно усмехнулся. Натуане больше не могли подобраться к нему незаметно, он их чувствовал. Учеба не пропадала даром.

— Нельзя было просто уйти, не устраивая драматический финал? Обязательно нужно было их убивать?

— Ох, кто мне это говорит? — Делан отвернулся от горящей гостиницы, посмотрел на натуанина. — Отшельник-виталист, не обидевший за свою жизнь ни одной твари, или тот самый натуанин, которым матери детей пугают? Скольких ты отправил на тот свет, защитник жизни?

— Мы не убиваем просто так, ради развлечения. Мы убиваем, только когда вынуждены это сделать.

— Я тоже, — Дэлан упрямо выдвинул подбородок. — Кабатчик бросился на меня с ножом. Я просто защищался.

— Вот так вот взял, и ни с того, ни с сего бросился? — натуанин недоверчиво свистнул.

— Ну… — Дэлан замялся. Эта дура, младшая дочь, визжала, визжала, как свинья, и брыкалась… Зачем? Зачем она так? Она должна была замолчать. Он не хотел, но он не мог больше терпеть этот тонкий мерзкий визг, выворачивающий все внутри, ему пришлось ударить ее… И тут ее папаша в дверях, с глупым кухонным тесаком в руках, на котором еще висели налипшие кусочки капусты. Что ему еще оставалось? У него не было выбора. — В конце концов, какая вам разница? Какое вам дело до этих людишек?

— Нам нет до них дела до этих людишек, — натуанин смотрел на огонь, и в его глазах метались языки пламени. — Нам есть дело до нашего Господина и до тебя, как исполнителя его планов. А такие твои развлечения привлекают слишком много внимания. Маги заметят тебя.

— И что они сделают? — Дэлан вызывающе дернул головой.

— То же, что ты сделал с тем жрецом. Они тебя просто убьют, — натуанин отвернулся. — Пошли, нам надо добраться до места. Воины Господина скоро будут готовы прийти. Ты должен встретить их.

— Господа магистры! — Каганаша поднял руку, требуя внимания. — Прежде, чем мы перейдем к остальным вопросам повестки, хочу сообщить вам, что Накохай скончался по естественным причинам. Мир праху его.

Магистры встали, опустив глаза в знак смирения перед Всевысшими, затребовавшими душу смертного.

— Благодарю вас, господа, — Каганаша подождал, пока магистры сядут. Итак, магистр Богал, прошу Вас.

— Господа! — Богал прошел к карте. — Как вы знаете, давление пиратов Нагира на прилегающие береговые территории Сардига спало после того, как мы сняли полосу штормов на Юге…

Каганаша грустно смотрел на лица слушающих магистров. Вот он и остался один. После смерти Накохая он — последний магистр старой Девятки, Великой Девятки, незримо правившей миром, вершившей судьбы народов, стоявшей за спиной правительств и диктовавшей им свою волю. Последний, видевший время, когда Лига послушно шла туда, куда хотелось Девятке, когда все было обустроено и управляемо и, казалось, еще немного, и наступит время всеобщего благоденствия и счастья, ведь не для себя же они старались, не для себя! Нет, они работали для всех, для людей, защищая их от потрясений перемен и дикости внешнего мира, лелея уют и порядок цивилизации, направляя и контролируя ее рост, смягчая ее собственные деструктивные порывы… Как много изменилось с тех пор!

Каганаша улыбнулся закончившему доклад Богалу, кивнул следующему по списку Сахико… Как много изменилось! Естественная смерть магистра теперь вызывает такие подозрения, что создается специальная комиссия, расследующая ее обстоятельства. Что сказали бы те, прежние магистры, скажи он им, что наступит такое время? Рассмеялись бы, скорее всего просто рассмеялись. И посчитали бы его сумасшедшим.

Каганаша тяжело вздохнул, прикрыл глаза ладонью. Эх, Баниши, нехорошо говорить плохо о мертвых, но это была ошибка, это была величайшая глупость за все время существования Девятки. Нельзя было выходить из тени, нельзя! Нельзя было брать на себя нетрадиционную для Девятки роль, отказываться от проверенных веками методов. Знал бы ты, куда приведет твой пересмотр Уложений. Первые Девять были мудры, завещая скрытое воздействие и давление, а не приказы и угрозы, и уж тем более не захват власти. Магистры отбросили маскировку, вышли вперед, самодовольно демонстрируя силу и не скрывая больше своих целей, и что? Девятка вдруг оказалась в самом центре неуправляемых событий, покатилась по пути саморазрушения, уже не свободная в выборе, бессильная что-либо поменять, принимая на себя удар за ударом, теряя не только могущество и ресурсы, но и влияние, доверие людей. И теперь все приходится начинать даже не с начала, не с нуля, а из глубокой ямы, минуса, в который орден оказался отброшен.

Каганаша, улыбаясь, слушал сменявших друг друга магистров. Слушал, но не слышал. Мысли магистра бродили, пытаясь найти выход из тупика, способ вернуть былую невидимую власть Девятки. Выставивший вон посольство магистров Нагир, чиновники Вальпии, шарахающиеся при упоминании ордена, все это было плохо, но не это было главным, не это было самым важным. Все можно восстановить, исправить. Завербовать новых агентов, приручить чиновников взятками, умаслить правителей поддержкой и сладкими словами. Было бы время. Но времени нет!

Каганаша оперся локтями о стол. Времени нет, времени совершенно нет. И все потому, что из-за того же недоброй памяти Баниши, земля ему пухом, случилось небывалое, такое, с чем Девятка не сталкивалась сотни лет. У Девятки появился конкурент! И этот конкурент сейчас быстро прибирал к рукам то, что теряла Девятка.

Магистр закряхтел, беспокойно покрутился в кресле. Белое Братство — вот кто, как ни странно, выиграл от всего хаоса, созданного Гуграйтом, получил неожиданную силу. Как же, они — единственные, за кем числится выигранное сражение с нелюдьми. Их замечательный Великий Гроссмейстер в свое время улепетывал от Гуграйта, хотя и превосходил его силами в два раза, но кто сейчас об этом помнит? Освободители, разбившие кочевников при Лангоре! Некогда не переносивший их Кифт сейчас, фактически, полностью находится под их контролем, им присягает все больше Семей Вальпии… Лишь Нагир, не признавая Девятку, точно так же знать не желает Братства. Это, хоть и не то, чтобы радует…

— Господин Председатель? — выступавший Аукиши вопросительно смотрел на Каганашу. — Вы хотите что-то сказать? Вы не согласны?

— А? О, нет, — Каганаша улыбнулся, извиняясь. — Простите, я, кажется, задумался. Что Вы говорили?

— Братство прислало запрос относительно своего бывшего проконсула в Гиламе.

— Тот самый мальчишка, как его… — Каганаша задумался. — Дэлан?

— Да, — Аукиши кивнул. — Они обвиняют его в приверженности Дьяволу и убийстве Братьев и просят оказать содействие в поимке. Также предупреждают о его особой опасности и возможности использования им, э-э… — Аукиши поморщился, вспоминая. — Они это назвали нечистым видом магии.

— Даже так? — Каганаша хмыкнул. — И что?

— Мы предлагаем выпустить листовки с его описанием, обещая награду за помощь в его задержании. Однако, — Аукиши усмехнулся, — в листовке также будут некоторые подробности его жизни, ненавязчиво намекающие на связь его преступлений со службой в Белом Братстве. Для большего впечатления можно записать на него и этот странный пожар в гостинице «Спящий рыцарь». Одно дело — погибшие на другом краю мира солдаты, другое — когда умирает кто-то совсем рядом, кто-то из твоих соседей. Это создаст у людей чувство причастности и незащищенности.

— Неплохо, — Каганаша кивнул. — Очень неплохо.

— Благодарю, — Аукиши поклонился.

— Но этого недостаточно. Нет, нет, я не про Ваше предложение, — Каганаша улыбнулся собирающемуся заговорить Аукиши. — Я согласен с ним и поддерживаю его. Я в целом.

Каганаша поднялся, кашлянул.

— Уважаемые магистры! Господин Дэлан помог нам до некоторой степени испортить отношения между Братством и правительством Сардигом, и, надеюсь, поможет настроить против Братства его общественное мнение. Но этого мало. Влияние Братства растет слишком быстро для того, чтобы такие удары смогли в достаточной степени подорвать его. Нам нужно что-то большое, глобальное, нам необходимо втравить Братство в масштабную авантюру, оставаясь самим в стороне, чтобы вмешаться лишь в самом конце, разом расставив все по местам. Я еще не знаю, как это сделать, поэтому прошу вас держать глаза широко открытыми, замечая любую мелочь, любую странность, чтобы первыми взять события под контроль и направить их в нужную нам сторону.

— Может, поход Братьев против орков?… — Сахико нерешительно замолчал.

— Было бы просто замечательно, но как это организовать? — Каганаша почесал нос. — Братья много кричат и бряцают оружием, но все ограничивается призывами и топтанием вдоль границы, так что, думаю, что-либо серьезное произойдет очень нескоро, если вообще произойдет. Конечно, можно попытаться прижать их их же собственными словами… Кстати, относительно орков. Предлагаю отправить к ним магов, по обмену опытом, так сказать…

— Но господин Председатель…

— К оркам?! Господин председатель, Братство…

— Господа! — Каганаша постучал по столу. — Во-первых, нам совершенно не обязательно докладывать об этом Братству. С другой стороны, мы признали государство орков, и я не вижу причин замыкаться отношениями только с человеческими странами, надо использовать все возможности. В случае чего, к примеру, мы сможем смотреть представление с двух сторон сразу. И последнее. На меня однажды направляли заряженные арбалеты, и это было весьма неприятное ощущение, которое я не хочу испытывать вновь. Поэтому, если наши командиры поучатся у орков способам эффективно комбинировать мечи и магию, хуже от этого не станет.

— Превожрец, в чем дело? Долго мы будем стоять?!

Мошиф холодно посмотрел на рассерженного фон Кица.

— Ты вызвал меня, сообщив, что все готово, и что?! Где твой портал?!

— Это Вы мне объясните, в чем дело, — первожрец заложил руки за спину, скучно оглянулся на выстроившиеся ровными рядами войска. — Почему за каждым из моих жрецов ходит по два колдуна и десяток солдат?

— Для охраны! — фон Киц злобно топорщил усы. — Ты сам просил обеспечить защиту своим жрецам, так чем ты недоволен?!

— Нам не нужна такая защита, тем более здесь, — Мошиф снова взглянул на барона. — Я прошу убрать этот Ваш конвой от жрецов. В противном случае…

— В противном случае?! — раздраженно перебил барон. — Что — в противном случае?!!

— В противном случае портала не будет. Жрецам нужен покой и уединение, которое невозможно, когда за каждым их шагом следят. Отзовите Ваших людей.

— Ах, ты… — страшно вращая глазами, фон Киц надвигался на щуплого первожреца. — А ну, открывай портал! Или вся эта история с другим миром пустая болтовня?!

— Господин барон, — Мошиф, по-прежнему бесстрастный, отступил на шаг, давайте не будем устраивать представление. Мы сделаем то, что обещали, Вы знаете это, только отзовите своих людей. Вы не доверяете мне, это понятно, но у меня тоже нет причин доверять Вам. Что Вы сделаете, когда мы станем Вам не нужны?

Фон Киц молчал, нервно сжимая кулаки.

— Пусть заклинание переноса останется нашей маленькой тайной, своего рода гарантией, — по лицо первожреца мелькнула тень улыбки.

— Хорошо, — неожиданно успокоившийся барон медленно кивнул. — Ладно. Но учти, демонист, ты останешься здесь, со мной, и это будет моей гарантией. И если что-то пойдет не так… — фон Киц нехорошо усмехнулся. — Сбежать, как сбежал Шеридар, ты не сможешь.

— Шеридар — предатель!

Барон молча пожал плечами, махнул рукой, подзывая адъютанта.

— Начинаем! — Мошиф спрятал предательски дрожащие руки в широкие рукава сутаны, двинулся к ожидающим его жрецам. Он боялся, он очень боялся. Когда придет время закрыть портал, пощады от барона ждать не стоит. И все же… И все же так хотел Демон, и, значит, так и будет.

— Ну и где они? — Дэлан нетерпеливо прошелся по поляне, повернулся к натуанам. — Что, опять ничего?

— Надо ждать.

— Сколько мне еще ждать?! — Дэлан остановился, дернул головой. — Сколько ждать?! Ночь за ночью я брожу здесь, словно лунатик, словно ненормальный, и все без толку! Вы что, из меня сову хотите сделать?!

Молчание.

— Где они?! Вы мне обещали… — Дэлан замолчал на полуслове, почувствовав… Сначала касание, легкое, приглашающее, и затем поток силы, уже сформированный, плывущий к нему… — Они идут.

Дэлан, улыбнулся, обернулся к натуанам, собираясь… Обнять? Да, он готов был даже обнять их, но вокруг никого не было, натуане исчезли, растворились в темноте леса. Ну и черт с ними. Дэлан сконцентрировался, втянул в себя силу. Поток приближался, раскачивающийся, словно на ветру, такой мощный, тяжелый… Сможет он его удержать?

Дэлан открылся, впуская в себя как можно больше силы, наливаясь весом. Вот и поток, уже рядом, скользит из стороны в сторону… Пора! Дэлан рванулся, вцепился в мечущийся конец, дернул вниз, к себе… Толчок… Дэлан скрипнул зубами, удерживая бешено бьющийся поток, потянул, сливая с получаемой от Демона силой, закрепляя его на одном месте.

В центре поляны засеребрилась дымка, все более сгущаясь, наливаясь сочной сиренью, все четче обозначая широкие прямоугольные врата…

Фон Ритз смотрел на исчезающих в сером тумане портала солдат своего батальона. Уходящих в неизвестность… Баронет поежился. Нет, он не боялся, просто… Просто ему, все-таки, было немного страшно. Что там, с той стороны? Такие же деревья, такая же трава под ногами и небо над головой? Или все другое, совершенно отличное?

Баронет оглянулся, ища глазами фон Кица. Попрощаться… Он понимал, что барон не подойдет, чтобы не привлекать к нему внимание, но хотя бы рукой помахать…

— Пошли, пошли, пошли!

Фон Ритз вздохнул, запоминая запах родного мира, и шагнул в светящуюся дымку.

Дэлан счастливо улыбался. Выходящие из врат воины… Он видел солдат стран Лиги, видел орков и кочевников, видел гоблинов. Он видел Белых Братьев, считающихся превосходными солдатами, он мог сравнивать. И он знал, что эти были лучше. По крайней мере, лучше!

Дэлан гордо пошел по поляне, оглядывая свои войска. Профессионалы, им даже не требовались его приказы и указания. Несколько жрецов, появившихся одними из первых, заботливо перехватили у него поддержку врат, солдаты разбегались, принимаясь тут же строить странные укрепления из земли и деревьев, над будущим лагерем уже висел плотный защитный экран. И они принадлежали ему!

Дэлан улыбался. Кто теперь посмеет смеяться над ним, обладающим дарованной Демоном силой и армией, которой нет равных? Кто посмеет смеяться над ним, будущим властелином мира?!

ЧАСТЬ II

— Ты уходишь?

— Э-э, да, — Джука перед зеркалом завязывал шейный платок.

— Опять? — Лиза подошла, мягко прижалась к Джуке сзади.

— Да, — Джука расправил складку на узле, улыбнулся в зеркало жене.

— Почему?

— Мне надо, — Джука повернулся, отстраняя жену, потянулся за пиджаком.

— Но почему? — Лиза снова прижалась к Джуке, удерживая его руки. — Ты куда-то уходишь каждый вечер, не говоришь, куда. Почему? Это секрет?

— Ну что ты, — Джука попытался осторожно освободиться, — вовсе это не секрет. Просто ты никогда не спрашивала.

— Я сейчас спрашиваю.

— Ну, — Джука растерянно замолчал, глянул на дверь. Черт, надо было подумать об этом раньше. — Я ухожу, э-э, в клуб. Знаешь, выпить немного вина, перекинуться в карты.

— Возьми меня с собой, — Лиза улыбнулась.

— Я не могу, — Джука посмотрел на жену, с лица которой сползала улыбка. Тебе там не понравится. Скучные люди, сидят, молчат. Ничего интересного.

— А зачем ты туда ходишь?

— Ну, мне надо. Это, э-э… — Джука замялся. — Они мои партнеры, мне надо поддерживать с ними отношения.

— Возьми меня туда, — Лиза отклонилась, снова улыбаясь, по-прежнему обнимая Джуку. — Мне понравится, и я не буду никому мешать. Я буду сидеть в уголке, тихо-тихо, как мышка, и смотреть на тебя.

— Я не могу, — Джука, наконец, освободил руки, взял пиджак. — Этот клуб, он это, только для мужчин. Туда женщин не пускают.

— Но я не хочу оставаться одна! — брови Лизы капризно сложились домиком. Я постоянно одна, постоянно тебя жду. Весь день я жду тебя из конторы, а потом ты приходишь, и тут же опять уходишь, и я опять тебя жду! Мы никуда не выходим вместе, я сижу, запертая в этих стенах, словно в тюрьме, словно ты стесняешься меня. Почему?

— Ну что ты? — Джука натянул пиджак, поцеловал жену в лоб. — Конечно, я тебя не стесняюсь, и мы обязательно выйдем куда-нибудь, обещаю.

— Ты уже обещал. Ты уже обещал две недели назад, и ничего. Не уходи! Останься сегодня, пожалуйста! Разве нам плохо вдвоем? Мы выпьем вина, почитаем книгу, мадам Огеенак дала мне новую книгу, про паладина, который должен освободить принцессу…

— Я должен идти, — Джука повернулся к двери.

— Джука, останься! — Лиза схватила Джуку за руку. — Мне так страшно, так страшно одной! Когда вокруг темно, и слышно каждый шорох, и лестница вдруг начинает скрипеть… Говорят, в городе завелись вампиры…

— Вампиры? — Джука остановился, обернулся к жене. — У нас в городе вампиры?

— Да, — Лиза радостно заулыбалась, — представляешь, говорят, что здесь у нас, в Гиламе, столице Сардига, завелись вампиры. Ерунда, да? Но когда я остаюсь одна…

— Так что говорят про вампиров? — нетерпеливо перебил Джука.

— Ну, говорят, что Белое Братство прислало сюда гробы с вампирами за то, что наша Палата выгнала их проконсула. И что когда они ехали, хозяин одной гостиницы узнал об этом, так они его за это убили и гостиницу сожгли. И что теперь они ходят ночами по улицам, и если увидят, что кто-то один, то сразу кусают его… А потом утром его находят, совсем мертвого, и совсем без крови.

— А-а, — Джука облегченно вздохнул.

— Я, конечно, в это не верю, но мадам Огеенак говорит, что знает даму, которая видела рабочего, который таскал эти гробы. Конечно, он тогда еще не знал, что там вампиры. Так вот, он рассказывал, что привез их полный мужчина и велел положить в пустом доме. Тогда-то он, в смысле рабочий, и понял, что что-то не так. Представляешь, совершенно пустой дом, и в каждой комнате гробы, гробы, гробы, а в каждом — вампир. Ужас, правда?

Джука нервно кусал губу. Черт, об этом он не подумал. Действительно, гроб в нежилом доме выглядит очень подозрительно. И что теперь делать? Перевезти куда-нибудь? Еще подозрительней…

— Ну что, я принесу книжку? — Лиза хлопнула в ладоши.

— Нет, — Джука шагнул к выходу.

— Но… Джука, я боюсь…

— Хочешь, мы тебе компаньонку найдем? Какую-нибудь честную девушку из хорошей семьи, или женщину постарше, добрую…

— Не нужна мне компаньонка! Я с тобой хочу…

Джука открыл дверь.

— Ну, ну… — Лиза заморгала. — Ну и иди к своей любовнице!

— Что? — Джука замер.

— Иди, иди, — Лиза опустилась на стул, прижала кулачки к глазам. — И назад можешь не торопиться.

— Лиза, дорогая, какая любовница, ты о чем?

— Какая, какая! — Лиза всхлипнула. — Вот эта самая, твоя! Ты думаешь, я такая глупая, я ничего не понимаю? Не понимаю, что за клуб такой, куда только мужчин пускают?

— Лиза, милая, дорогая, ну что ты? — Джука подошел, успокаивающе положил Лизе руку на плечо. — Послушай…

— Уйди! — Лиза скинула руку Джуки. — Ты все врешь, врешь! Еще месяца нет, как мы женаты, а ты, а ты…

— Лизочка, послушай… — Джука присел рядом на корточки.

— А ты все врешь! Каждый вечер ты уходишь к этой своей, своей… Лиза снова всхлипнула, втянула воздух. — К этой своей нехорошей женщине, как будто у тебя нет жены, как будто меня нет! Как будто, как будто…

— Ну послушай же, — Джука взял Лизу за руки. — Нет у меня никакой любовницы. Просто у меня, э-э, я, э-э, у меня одно дело…

— Какое?

— Э-э, я должен встретиться с капитаном корабля, он завтра отплывает, и, э-э, там товары, их надо погрузить…

— Ты опять врешь! — Лиза вскочила, вытирая слезы, бросилась в спальню. Щелкнул, закрываясь, замок.

Джука тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. Вот ведь, еще проблема! Если она пожалуется своим родителям…

— Лизочка! — Джука постучал в закрытую дверь. — Любимая, поверь мне, все не так, как ты думаешь!

Тишина.

— Милая, честное слово, нет у меня никого, просто… Я сейчас не могу тебе рассказать, но я потом все объясню, все-все-все, просто поверь мне сейчас, мне надо идти!

Из спальни по-прежнему не доносилось ни звука.

— Ну хорошо, хорошо! Я никуда не иду, слышишь? Я остаюсь, — Джука стянул с шеи платок. В конце концов, всего один день, он пропустит всего один день. Ничего с Гуграйтом за один день не случится.

— Сир Паловиль! Какая честь, — Вирно Мейз, губернатор провинции Верхний Аридон поклонился, изящно шаркнув ногой. — Прошу Вас, проходите! Вы не представляете, как я польщен, за какое счастье я почитаю принимать в своем скромном жилище персону столь высокого ранга!

— Ну что Вы, господин Мейз, — Паловиль сухо кивнул в ответ, двинулся вместе с губернатором по огромной вычурно отделанной зале. — Это я должен благодарить Вас за гостеприимство и Вашу готовность уделить мне, простому солдату, время, несмотря на Вашу занятость.

— О, оставьте, умоляю Вас, — Мейз, улыбаясь, вел Паловиля вдоль расположенных анфиладой фонтанов. — Нет таких дел, которые были бы важнее дружеской встречи. Для своих друзей я всегда свободен.

Паловиль поджал губы. Другом Мейза, этого напыщенного аристократа, который, не будь он гроссмейстером Белого Братства и проконсулом в Вальпии, и смотреть бы на него не стал, он никак не считал.

— Прощу Вас, присаживайтесь, — губернатор, наконец, остановился, указал на изящные резные кресла перед заставленным фруктами столиком. — Вина? Аршанское, урожая тысяча двести двенадцатого года, — Мейз, не дожидаясь ответа, наполнил два бокала.

— Нет, благодарю, — Паловиль неодобрительно оглядывался на окружающую их роскошь.

— Ну что Вы, — губернатор протянул гроссмейстеру бокал. — Попробуйте. Аршанские вина отличаются тонким букетом, но этот год… — Мейз поцокал языком. — В нем есть такая специфическая терпкость, придающая особый аромат и ценность в глазах знатоков. Это настоящий шедевр вкуса. Заклинаю Вас, один глоток.

— Ладно, — гроссмейстер вздохнул, взял бокал. Как он устал от всех этих дипломатических сложностей и хитросплетений, разговоров, в которых никто никогда не говорит того, что на самом деле хочет сказать.

— Ваше здоровье, господин губернатор, — Паловиль залпом осушил бокал.

Катающий во рту маленький глоток вина Мейз поперхнулся.

— Что с Вами? — Паловиль впервые улыбнулся, похлопал губернатора по спине. — Не в то горло пошло?

— Спасибо, спасибо, все хорошо, — Мейз отставил бокал, вытерся ажурным платочком. — Благодарю. Как Вам вино?

— Действительно, неплохое, — гроссмейстер снова посуровел.

— Я пришлю Вам дюжину бутылок. Умоляю, не отказывайте, — Мейз приподнялся, умудряясь склониться перед Паловилем в поклоне. — Примите этот дар в знак моего глубочайшего уважения к Вам и Белому Братству.

— Хорошо, — гроссмейстер кивнул, посмотрел на журчащую в бассейне воду. Интересно, выдержал он уже требуемую этикетом вступительную паузу ни о чем? В любом случае, с него достаточно. — Господин губернатор, я хотел бы обсудить с Вами ситуацию с, м-м… С пришельцами.

— О! — губернатор сорвал с виноградной грозди ягоду, закинул в рот. Сейчас Вы упомянули беду, заставляющую меня страдать бессонными ночами, — Мейз изобразил печаль на лице. — Захватчики, топчущие землю нашей прекрасной страны, попирающие святость ее суверенитета! Вы себе представить не можете, как это ранит мою несчастную душу.

— Тогда, я надеюсь, Вы будете счастливы предпринять что-нибудь, чтобы облегчить ее страдания?

— Я бы с удовольствием, с величайшим удовольствием, — Мейз сокрушенно покачал головой, — но Вы же знаете, они находятся на территории Эгенгара, другой провинции, и я ничего, абсолютно ничего не могу сделать…

— Они высадились на границе провинций, — перебил гроссмейстер, — и находятся на территории Верхнего Аридона также, как и Эгенгара.

— Сир, — губернатор кисло улыбнулся, — по моим данным они расположились полностью в Эгенгаре, вне зоны моей юрисдикции. Лишь Высочайшее повеление, или, возможно, просьба губернатора Эгенгара, даст мне право направить препорученные мне войска к месту нахождения захватчиков. Однако даже в этом случае я смогу выделить лишь небольшую часть находящихся в моем распоряжении войск. Мы должны быть в любой момент готовы к вторжению орков и гоблинов, кроме того, есть различные внутренние силы, которые только и ждут возможности устроить беспорядки… Вот если бы Братство смогло взять на себя решение этой проблемы…

Паловиль тяжело вздохнул. Все то же самое, правда, несколько другими словами и с соответствующими поправками, он уже слышал от губернатора Эгенгара, и ничего, кроме отвращения, не испытывал. Самовлюбленные, ничтожные люди, занятые только собой и своими мелочными интригами Семей. Ну ничего, сейчас он ему устроит.

— Господин губернатор, Братство заинтересовано в уничтожении пришельцев, но, тем не менее, не имеет достаточных сил для выполнения этой миссии, гроссмейстер усмехнулся. Последнее заявление было откровенной ложью, но раз тут принято врать в глаза, что ж, он тоже так может. — Кроме того, позвольте напомнить Вам, что пришельцы находятся на территории Вальпии, и это, все же, больше ее дело, чем наше. Мы готовы помочь, предоставив определенное количество магов для поддержки, а также обеспечить общее командование и координацию боевых действий, но не более.

Губернатор кривился, словно от больного зуба.

— Поэтому я обращаюсь к Вам с просьбой, подтвержденной также грамотой Его Величества Короля, о выделении мне всех наличествующих у Вас военных формирований и оказании любой другой помощи, необходимой для уничтожения вторгшихся в Вальпию захватчиков. Вы вправе отклонить ее, — гроссмейстер взглянул на губернатора, — но должен сообщить Вам, что я также уполномочен донести до сведения Его Величества впечатление, сложившееся у меня в отношении готовности местных властей к сотрудничеству. Я не вправе снимать и назначать чиновников, но Братство имеет определенный вес, и, я надеюсь, при принятии решений к моему мнению прислушаются. Должность губернатора почетна и ответственна, и только те, кто действительно волнуется о государственных интересах, достойны занимать ее.

Губернатора, судя по выражению лица, тошнило.

— От имени Братства я должен также сказать следующее, — Паловиль помолчал. Как ему не хотелось продолжать, подслащивать пилюлю, но приказ есть приказ, и он обязан это сделать. — Мы понимаем, что выполнение нашей просьбы повлечет для Вас затраты, как моральные, так и материальные. В этой связи, гроссмейстер извлек из кармана бумагу, — я должен предложить Вам в виде компенсации сертификат сардигского банковского дома «Гаакен и сыновья». Открыт на предъявителя, обеспечивая анонимность операции. Надеюсь, этой суммы хватит?

Гроссмейстер смотрел на Мейза, блестевшими алчностью глазами разглядывавшего сертификат, и играл желваками. Пусть только скажет, что нет, пусть только скажет…

— Да, конечно. Благодарю Вас, — губернатор улыбнулся, убрал бумагу. — Могу я предложить Вам свой кров на ночь?

— Нет, — гроссмейстер поднялся. — Прошу прощения, но мне надо ехать.

— Помоги.

Он замер, сжимая чашку с теплым супом в руках.

— Помоги мне, — голос, глухой, словно стон.

Он сделал еще несколько шагов, заглянул в светящийся красным сумрак гроба.

— Помоги. Помоги мне, — шаман лежал, вращая невидящими бельмами открытых глаз.

Медленно, очень медленно он подался назад, прочь, к двери.

— Помоги, — над кромкой гроба появились руки, растрепанная голова, поворачивающаяся из стороны в сторону. — Джука…

Чашка вывалилась у него из рук, звякнула о пол, подпрыгнула, расплескивая содержимое по пыльному полу. Поднимающийся шаман обернулся на звук.

— Джука, ты здесь? Помоги мне, — шаман двинулся к нему, вытянув руки со скрюченными пальцами. — Помоги!

Он рванулся, понимая, что не успевает, что страшные когти шамана вот-вот сомкнутся на его шее…

… Он бежал по пустынным темным улицам Гилама, чувствуя, как трепещет сердце груди, отдаваясь гулом в ушах, и желудок, словно залитый свинцом, судорожно сжимается, наполняя рот едкой слюной, выкручивая мышцы. Остановиться, упасть на землю, в прохладу, прогоняя из тела багровый жар… Но нет, надо бежать, шаман рядом, совсем близко, он слышит его дыхание за спиной, оскаленные зубы готовы вонзиться в него, отнимая больше чем жизнь, вытягивая его бессмертный дух…

— Джука, помоги мне!

Вот и его дом, дверь, за которой он будет в безопасности, за которой никто не посмеет напасть на него. Он хватает ручку, тянет на себя, расширяя щель, ну быстрее же, быстрее… Тьма за дверью вдруг озаряется красным, и он видит, он видит… Это не его дом, за дверью уходящий в бесконечность тоннель, пещера, из которой тянет затхлостью и тленом, и в ней стоит шаман, с безобразно искаженным лицом, изогнув руки в страшные серпы. А за ним… Выползающее из темноты громадное нечто, ужасное, отнимающее надежду, навсегда…

— Помоги, Джука!

Он дергает дверь, пытаясь ее закрыть, но бесполезно, она стоит, не шелохнувшись. Шаман прыгает на него…

Джука сжался, готовясь встретить неизбежное, и… Открыл глаза. Потолок, серый в ночной темноте, прорезанный полосами пробивающегося через окно лунного света. Где он?

Джука вздохнул, смахнул со лба выступивший пот. Сон, это был только сон. Он дома, в своей постели, рядом тихонько посапывает Лиза. Все хорошо, просто… К горлу подкатил горький комок, спазматически сводя челюсти. Просто зря он слишком подналег на вино на приеме у Вайцельнов.

Джука повертелся, пытаясь принять уютную позу, успокоившую бы его желудок. Зря, зря, конечно зря. А что было делать? Веселиться с танцующей молодежью он, женившись, уже не мог, а слушать про удивительное разнообразие болей в пояснице престарелых матрон, среди которых теперь было его место, и оставаться трезвым оказалось выше его сил.

Джука перелег на живот, подтянул колени к груди. Сглотнул. Нет, пожалуй, надо прогуляться, подышать свежим воздухом.

Купец осторожно, стараясь не разбудить жену, поднялся, накинул халат, прошел по темным комнатам во двор. Как хорошо! Морозный ночной воздух приятно обдувал лицо, отгоняя накатывающую тошноту…

— Джука, — свистящий шепот.

Купец беззвучно выдохнул, схватился за декоративный заборчик, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах. Ночной кошмар вдруг стал реальностью. Светящиеся, словно угли, глаза, кривящийся в оскале рот с длинными тонкими клыками… Натуанин.

— Тихо, — натуанин приложил палец ко рту. — Не надо шуметь.

Джука хватал воздух ртом. Натуанин спокойно ждал.

— Что… — купец, наконец, почувствовал, что может говорить. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел тебя проведать. Узнать, все ли у тебя в порядке.

— Да, — Джука закивал. — Все. Все хорошо. Да.

— Тебя неделю не было у спящего, — натуанин по-птичьи склонил голову. — Мы волнуемся.

— Я… Мне… Моя жена… — купец растерянно замолчал.

— Тебе мешает жена? — натуанин задумчиво посмотрел на окна спальни.

— Нет! — Джука замотал головой. Его Лиза, его нежная девочка, беззащитно раскинувшаяся на кровати! — Не мешает, совершенно не мешает. Просто… Просто вы неосторожны. Моя жена говорит, в городе слухи о вампирах, люди умирают…

— Мне надо есть, — натуанин помолчал. — Ты прав. Мы это не учли, — снова посмотрел на окна.

— Да, и еще, — затараторил Джука, стараясь увести внимание натуанина от Лизы. — Рабочие, которые несли гроб, они… Здесь, я нанял их здесь, в городе, рабочих, чтобы они помогли мне внести гроб, я не смог бы один. И вот, они рассказывают об этом, про гроб, и это, вместе с мертвыми людьми, и гостиница еще сгорела… Я боюсь, я опасаюсь, что…

— Как их найти? — перебил натуанин.

— Они, они, — Джука облизнул губы, вспоминая. — Бригада Вройнера! — купец улыбнулся, радуясь своей памяти.

— Хорошо, купец, — натуанин присвистнул. — Они замолчат.

— Спасибо, — Джука расслабился.

— Но я хочу тебя предупредить, — натуанин вдруг скользнул вперед, к Джуке. — Ты должен заботиться о спящем, очень хорошо заботиться. И если что-нибудь с ним случится… — Джука почувствовал, как что-то острое коснулось его шеи. Тебе дорога твоя женщина? С нее мы и начнем. У тебя на глазах. Ты меня понял, купец?

— Да, да, — Джука закивал.

— Я слушал тебя сегодня, но это последний раз, — натуанин шагнул назад, растворяясь в тенях. — В следующий раз я слушать не буду.

Джука привалился к дереву, отстранено ощущая щекой шершавость коры. Да, вот и кончился его самообман, за которым он прятался последние дни. Проблема не исчезла оттого, что он перестал ее замечать, проблема по-прежнему существовала. И, раз он не хотел о ней помнить, она напомнила о себе сама.

Купец поежился от пробравшего его наконец морозца, двинулся к дому. Так что же делать? Он не мог ходить в тот дом на Причальной улице, и не мог не ходить. И уж тем более не мог никому поручить уход за Гуграйтом. Первый же человек, которому он покажет шамана, побежит доносить Страже, и ему конец. Но ему и так конец. Как только он перестанет быть нужным натуанам… И ни одна сила в мире не способна защитить его от них, ни одна… Кроме самого Гуграйта.

Джука почесал затылок. Интересная мысль, надо будет об этом еще подумать. А пока… Пока его визиты к шаману возобновляются.

Лесил мрачно смотрел на давно требующую побелки стену напротив и чувствовал, как медленно наползает на него отчаяние. Неужели все? Неужели он, в конце концов, попал таки в ситуацию, из которой нет выхода, безнадежный тупик, который станет его концом? Не может быть! Должен быть какой-то выход, какая-то лазейка, надо только подумать, хорошенько подумать…

Лесил нахмурился, нервно потер лоб. Его ум, обычно такой изворотливый, молчал, подсовывая лишь бессмысленные сожаления. Ну зачем? Зачем он поднимал, на что надеялся с двумя парами? На чудо? Надо было уходить, сбросить карты, и уходить, остановиться… Зачем он вообще садился играть, зачем взял в руки эти проклятые карты?!

Лесил застонал. Зачем, зачем, зачем!!! Сколько было этих зачем, сколько раз уже он сидел так, скрипя зубами, после очередного проигрыша? Отцовское состояние, неплохой доход его собственной сыскной конторы, все ушло, все растворилось в нереальном угаре бессонных ночей, заполненных шорохом карт, отрывистыми объявлениями ставок и манящим перезвоном золота. Каждый раз, каждое следующее утро, отравленное осознанием произошедшего, он давал себе зарок остановиться, прекратить, не прикасаться больше к этим дьявольским картинкам… И каждый раз нарушал его, увлекаемый сумасшествием даже не азарта, а чего-то большего, какой-то болезненно сладкой эйфории, отнимающей разум, топящей в омуте пьянящего восторга. И проигрывал, проигрывал, проигрывал!

Да, это было много раз, но… Лесил сморщился, обхватил голову руками. Но этот раз особый. И не потому, что он играл в долг, и у него нет денег его отдать. У него уже давно нет денег, но он выкручивался, занимал, перезанимал, обманывал, даже грабил, неожиданно обнаружив, насколько полезной оказалась для этого его профессия, но выкручивался. Но в этот раз… Он проиграл много, слишком много. Сорок пять золотых, чертова прорва этих желтых блестящих кружочков! И кому! Этой жуткой Организации!

Лесил наклонился, выглянул в окно. Ну конечно, вот они стоят, караулят, чтобы не сбежал, не сорвался с крючка, лишив Толстого Блэша его добычи. А также торчат у городских ворот, болтаются в порту… Толстый Блэш ничего не оставляет на волю случая.

Один из громил на противоположной стороне улицы улыбнулся, помахал ему рукой. Лесил дернулся, словно его ударили, задернул окно шторой. У него есть всего две недели, чтобы что-нибудь придумать, а потом… Даже думать не хотелось, что случится потом.

Звякнул колокольчик входной двери. Лесил вскочил, натягивая на ходу куртку, подскочил к выходу в прихожую.

— Ох, простите, — Лесил улыбался вошедшей девушке своей самой обаятельной улыбкой. — Я собирался уходить.

— Да? — девушка растерянно оглянулась. — Тогда… Тогда, я зайду попозже.

— Нет, нет, нет, — Лесил подхватил девушку под локоть, увлек за собой в глубь комнаты. — Меня трудно застать, Вам повезло, — сыщик усадил девушку в скрипучее кресло, сел напротив. — Знаете, столько заказов, столько дел! Даже поесть некогда. Но я не жалуюсь. Раз клиенты идут, значит, я — молодец, значит, хорошо работаю, правильно? — ложь привычно текла, совершенно не вызывая напряжения ума, занятого анализом нового клиента. Девушка, из преуспевающей семьи, наивная… Легкая добыча, возможно, его единственный шанс избежать цепких когтей Блэша. — Прошу Вас, не обращайте внимания на беспорядок, как я говорил, я здесь редко бываю, так что это не важно. Итак, что привело Вас сюда?

— Я… Я шла мимо и увидела Вашу вывеску. Вы ведь частный сыщик, да?

— Да. Детектив Лесил, к Вашим услугам. А Вас, простите?…

— Лиза. Лиза ойн Гаакен.

У Лесила взволнованно забилось сердце. Гаакены сами были зубастыми, не хуже Блэша, но если удастся на чем-нибудь ловко подцепить одного из них… Это обещало не только решение всех проблем с Толстяком, но и безоблачное устроенное будущее.

— Очень приятно, — сыщик расцвел улыбкой. — Итак?

— Ну, я… — Лиза замолчала, глядя в сторону. — Я…

— Позвольте, я попытаюсь Вам помочь, — участливо заговорил Лесил, подавляя колебание девушки. — Ваш муж поздно возвращается домой, вы чувствуете, что он что-то скрывает. И Вы подозреваете, что у него появилось сердечное увлечение на стороне. Правильно?

— Да, — Лиза изумленно посмотрела на сыщика. — Как Вы догадались?

— Не зря я считаюсь лучшим в своем деле. Вы сделали правильный выбор, придя ко мне, — Лесил значительно усмехнулся. Все шло замечательно. Напустить пыли в глаза, придать себе вид авторитетный и всеведущий. Скажи он, что заметил у нее кольцо на руке, и что единственная причина, по которой молодые замужние женщины обращаются к сыщикам — супружеская измена, и все, чуда нет, он простой, ничем не примечательный смертный. — Так вот, видимо, Вы хотите выяснить, верны ли Ваши подозрения, поскольку, будучи храброй женщиной, Вы предпочитаете пусть даже неприятную правду тягостной неопределенности. Я прав?

Лиза кивнула.

— Я буду счастлив помочь Вам развеять сомнения, — Лесил принял задумчивый вид. — Но мне потребуется дополнительная информация о вашей совместной жизни, и, конкретно, о Ваших подозрениях. Когда это началось, как, какие признаки навели Вас на мысль об измене. Чем больше, тем лучше, тем быстрее я смогу закончить расследование. Пусть даже как будто не относящиеся к делу подробности, незначительные детали. Прошу Вас, расскажите мне все, — сыщик замолчал, вопросительно глядя на девушку. Наступал критический момент. Если она начнет говорить, то это будет означать окончательное решение, она уже не сможет отказаться.

— Э-э, да. Хорошо, — Лиза помолчала, нерешительно покусала губу. — Вы знаете, мы недавно женились, еще двух месяцев не прошло. Но, но…

Лесил благожелательно улыбался.

— Но, — Лиза преодолела сковывающую ее застенчивость, — с первых дней он стал куда-то уходить по вечерам. Сначала я молчала, терпела, думала, сейчас, день, другой и все, кончится, он будет оставаться дома, он… Я и подумать такое не могла. Но потом, когда я рассказала это госпоже Огеенак, она моя подруга, и она, она сказала… — Лиза выдохнула, тряхнула головой. — Она сказала, что, значит, у него любовница, и он ходит к ней.

Лесил понимающе кивнул.

— Тогда я спросила у него, и он не смог ничего сказать. В смысле, он говорил что-то про клуб, куда пускают только мужчин, про то, что ему надо туда ходить, но это все было… Видно было, что он обманывает.

Лесил хмыкнул про себя. Видимо, ее муж совершенный лопух, если не смог обмануть это дитя.

— Я расплакалась, я очень расстроилась, ведь, ведь… Вы не подумайте, я не плакса, не из этих, знаете, которые устраивают истерику по любому поводу. Но ведь он — мой муж, человек, с которым я должна прожить всю жизнь. И с самого начала он предает меня.

Лесил невольно почувствовал сочувствие к грустно молчащей девушке. Нет, нельзя, он не в том положении, чтобы можно было себе позволить такие чувства. В первую очередь надо позаботиться о себе, надо помнить о своих целях. Кому еще есть дело, кто еще поможет, кроме себя самого?

— Так вот, я расплакалась, и тогда он пообещал больше никуда не ходить, и, и…

— Нарушил свое обещание? — подсказал сыщик.

— Нет. Теперь он действительно вечерами дома, и если куда-то уходит, то вместе со мной. Но теперь он уходит куда-то из конторы, и никто не знает, куда. Я несколько раз заходила к нему, и его не было. Вот, — девушка посмотрела на Лесила.

— А духами, парфюмерией от него не пахнет?

— Нет. Ничего такого.

— Ну что ж, я готов взяться за Ваше дело. Это будет стоить Вам… — Лесил пожевал губами, лихорадочно прикидывая. Сколько можно содрать с нее, сколько у нее есть собственных денег? — Это обойдется Вам в пять золотых.

— Пять золотых? — глаза Лизы удивленно округлились. — Но я думала… Мне говорили…

— Вы передумали? — сыщик начал подниматься. — Тогда, извините меня, мне…

— Нет, нет, нет. Просто… Просто пять золотых, это такие деньги, это почти все, что у меня есть.

— Вы же понимаете, моя репутация, мое время стоят дорого. Конечно, Вы можете найти дешевле, но качество исполнения и конфиденциальность я Вам не гарантирую. Вы же понимаете, Ваше дело весьма щепетильное, тут требуется аккуратность и тонкость… Конечно, может быть, Вам повезет, и Вы найдете честного сыщика. Но… — Лесил сокрушенно покачал головой. — Вы не представляете, сколько в нашем деле непорядочных людей. Вы же не хотите, к примеру, чтобы Ваша история вдруг стала всем известна?

— Нет, — Лиза испуганно привстала, открывая сумочку. — Я согласна, я согласна. Вот, — девушка протянула сыщику пять монет.

— Хорошо, — Лесил облегченно сел, сунул деньги в карман. Он рисковал, он очень рисковал… Но выиграл! — Я приступлю немедленно. Как зовут Вашего мужа, где его найти?

Лесил, откинувшись на спинку кресла, мечтательно смотрел на закрывшуюся за ушедшей девушкой дверь. Прекрасно, прекрасно! Его сегодняшний заработок отчасти покроет его долг Блэшу, а остальное… А остальное даст неверный муж этой девушки. В том, что у того есть любовница, Лесил не сомневался. Так почему бы этому богатому мужу не поделиться своим богатством, ведь не хочет же он, чтобы о его похождениях узнала жена? Конечно, не хочет, а за удовольствия надо платить.

Лесил, улыбаясь вытащил из кармана золотые монеты, подкинул, слушая мелодичный звон. Скоро, скоро у него будет много таких, этих милых кругляшей, правящих этим суетным миром. Он не плохой человек, он не отбирает последние гроши у нищих, не ворует корки хлеба у бездомных. Он лишь возьмет немного у тех, у кого и так слишком много. И вообще, они должны быть ему благодарны за это! Он принесет покой, он принесет счастье в их семью, развеяв подозрения Лизы и дав возможность купцу продолжать наслаждаться жизнью.

Лесил встал, двинулся к выходу. Надо отдать Толстяку Блэшу деньги, попросить отсрочки даты окончательной расплаты. Ведь он же отдает, он старается, ему надо лишь время, немного больше времени. Или, может… Сыщик задумчиво посмотрел на золото. Сегодня у него удачный день, сегодня ему везет… Он выиграет сегодня, обязательно выиграет, и сегодня же отдаст весь долг полностью!

Подгоняемые свистками офицеров, вальпиские копейщики разбредались по местам, строясь в штурмовые колонны. Паловиль раздраженно почесал нос. Они должны были выступить еще час назад, попытаться застать пришельцев врасплох неожиданной атакой… Неизвестно, конечно, получилось бы у них, или нет, воевали пришельцы очень умело, но теперь ни о какой внезапности уже точно говорить не приходилось.

— Сир, вверенные мне войска правого фланга построены, — на танцующем коне к гроссмейстеру подлетел грузный Кейро, губернатор Эгергара.

— Сир, войска левого фланга готовы к выступлению, — подскочивший следом Мейз отдал честь, неприязненно косясь на Кейро.

— Хорошо, тогда начинаем, — Паловиль кивнул, обернулся к стоящему рядом для связи и управления магу.

— Да, но…

— Сир, а как же речь?

— Какая речь? — гроссмейстер посмотрел на озадаченных губернаторов. — Вы о чем?

— Ну как же, перед атакой…

— Вдохновить войска, окрылить их пламенными словами.

— Не буду я никого окрылять, — Паловиль устало провел ладонью.

— Тогда позвольте мне…

— Нет, мне, мои войска построились первыми.

— Зато я первый доложил.

— Тихо! Не будет никаких речей, и так время впустую потрачено. Езжайте к своим войскам, мы атакуем.

Паловиль посмотрел на уезжающих губернаторов, зло фыркнул. Вот тоже, навязались на его голову, шуты гороховые. Мейз вызвался участвовать в походе, и тут же следом узнавший об этом Кейро. Как же, а вдруг вся слава Мейзу достанется! Конечно, командовали они войсками только номинально, на самом деле все решали назначенные им паладины Братства, но… Но, если бы не приказ Братства ни в коем случае не портить отношений с аристократами Вальпии, ноги бы их вообще здесь не было, болванов напыщенных!

Гроссмейстер мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас не об этом надо думать, сейчас надо быть спокойным и взвешенным. Итак…

Паловиль склонился над картой — макетом лесистой местности впереди, глядя, как маг продвигает изображавшие вальпийцев красные фишки вперед, к синим, к засевшим в странно расположенных укреплениях пришельцам. Странно расположенных… Да что там, все было странным, все было новым и необычным в этих магических войнах! Даже эта карта, придуманная для объединения видения магов и знаний военных. Все приходилось изобретать, создавать заново, на основе того небольшого опыта, который появился во время войны с Гуграйтом. И с единственным реально выигранным сражением, которое гроссмейстер и решил использовать в виде основы. Построенные в штурмовые колонны войска, так же, как и у Тледи-Угу на Северном тракте, в резерве полк кифтских кирасир, которому предназначалась роль появившихся тогда Братьев.

— Они начали бить, — отстраненно произнес маг.

— Что? — гроссмейстер оторвался от карты, и тут же до его ушей донесся грохот первых разрывов.

— Не отвечать! — Паловиль взглянул на расползающиеся над колоннами огненные вспышки, повернулся к магу. — Не отвечать, не тратить сил. Только держать защиту, и все!

Гроссмейстер снова посмотрел на поле. Только бы выдержали, только бы дошли! Колдунов у пришельцев больше, чем у него, да и как солдаты они явно лучше вальпийских копейщиков. Но численное преимущество у него, громадное численное преимущество, и именно на него надеялся гроссмейстер. Дойти, схватиться в беспорядочной рукопашной, и колдуны уже мало что будут значить, лишь количество, подавляющее количество.

Колонны окончательно скрылись в вихрях огня, клубах дыма и пыли, оставляя Паловилю лишь карту. Красные и синие фишки были уже совсем рядом.

— Они пробивают экран, — слова мага потонули в визге, вверх взвились столбы пламени.

— Бегом! Всем колоннам — бегом, вперед! — гроссмейстер прикусил губу. Только бы дошли, не отступили под непрерывным огнем…

— В прямом соприкосновении, — маг придвинул красные фишки к синим.

Гроссмейстер напряженно ждал, всматриваясь в непроглядное гудящее марево впереди, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Что карта? Разве видно на ней горячку боя, разве можно по ней почувствовать тот особый дух воодушевления победы или обреченности поражения, уже витающие над полем сражения тогда, когда, казалось бы, еще ничего не решено, когда столкнувшиеся силы еще балансируют в неустойчивом равновесии…

— Сир, мы прорвали их линию оборону, но… У них не было линии обороны. Командиры спрашивают, что делать?

— А что у них было? — Паловиль хрустнул пальцами.

— Не понял?

— Что у них есть?! — рявкнул гроссмейстер. — У них нет линии обороны, а что у них есть?!

— У них… — маг замолчал, вслушиваясь. — У них редуты, они ушли в редуты.

— Обходить редуты! Обходить редуты, идти вглубь, в тыл!

Паловиль нервно ходил вдоль стола с макетом. Обозначавшие вальпийцев фишки медленно продвигались вперед, обтекая синие, остающиеся, словно островки в красном море.

— Паладин Гойл докладывает о потерях… Паладин Серви докладывает о потерях… Паладин Аквис докладывает о потерях… — безжизненным голосом принялся диктовать маг.

— Что происходит? Что, черт побери, происходит?! — Паловиль остановился, посмотрел на поле, где сквозь пыльную муть прорезались фонтаны огня, словно гигантские щупальца разбрасывая в стороны чадные красно-черные шлейфы. Ровный гул разрывов изменился, перешел в раскатистый, накатывающий оглушающими волнами грохот, и визг, отвратительный, сводящий с ума, скрежет.

— Перекрестный огонь из редутов. Маги не выдерживают накладывающиеся заклинания.

— Брать редуты! Передай всем, остановиться и брать редуты! — гроссмейстер злобно пнул стол, на котором красные клинья глубоко вгрызлись в позиции синих. Проклятые колдовские штучки! Отправленные им войска, зажатые между редутов, оказались словно в громадном котле, избиваемые со всех сторон магическими ударами.

— Следующая пара — пошли! — Паловиль ощерился. Что ж, его провели, он сделал именно то, что пришельцы ждали от него, но это не конец, далеко не конец. Не зря он добивался такого численного перевеса.

Вторая волна вальпийцев нехотя двинулась вперед, к стеной вздымавшимся огненным вихрям и вьющимся облакам дыма, больше похожим на воплощение ада на земле.

Гроссмейстер ждал, кусая губы. Ну же, ну… Маг одну за другой убирал синие фишки со стола. Сейчас, сейчас, еще немного… Пора!

— Третья пара! — Паловиль махнул рукой. Додавить, добить, бросить на весы свежие силы, склоняющие их в свою сторону, окончательно переламывающие ход сражения…

— Маги гибнут.

— Это война, здесь все гибнут, — гроссмейстер удовлетворенно смотрел на карту. Пришельцы отступали, откатывались назад, оставляя позиции. Пока еще не победа, но уже рядом, уже близко…

— Они гибнут не так, — маг посмотрел на гроссмейстера странно обесцветившимися глазами.

— Что значит — не так?

— Они просто умирают. Без видимых причин, — в бесстрастном голосе маза проскользнули панические нотки. — Что делать, сир?

Паловиль болезненно скривился. Оставалось чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Еще немного, и оборона пришельцев будет сломлена, прорвана.

— Защиты больше нет.

И тут же, словно в подтверждение словам мага, удар, от которого задрожала земля, и еще, и еще… В небо, переливаясь мрачными оттенками бардового, поднимались громадные шары огня.

— Отходить!

— Они бегут… — маг растеряно посмотрел на Паловиля. — Сир, они бегут.

Но это гроссмейстер уже видел и без мага. Беспорядочные толпы солдат, побросав оружие, хлынули прочь с поля битвы, настигаемые преследующими их жадными языками разрывов, сгорающие заживо, исходя дикими предсмертными криками, разрываемые на части, гибнущие, гибнущие…

Потрясенный гроссмейстер оглянулся. У него оставалось еще почти десять тысяч не участвовавших в сражении солдат. Все еще больше, чем пришельцев, и вполне достаточно, чтобы остановить это избиение… Где они?

Паловиль обречено закрыл глаза. Вальпийцев не было, лишь полк кифтян по-прежнему ожидал его приказов.

— Надо уходить, — гроссмейстер повернулся к магу. — Здесь уже ничего не сделаешь.

— Сир, я хочу сказать, что в случившемся нет Вашей вины, — кифтский полковник стоял, вытянувшись перед Паловилем. — Любой другой на Вашем месте действовал бы также. У нас просто нет опыта ведения боевых действий с применением магии. В складывавшейся ситуации и с учетом того, что нам было известно, Ваши решения были обоснованными и продуманным и, если бы не трусость Вальпийских губернаторов, уведших свои части, возможно, удалось бы избежать таких катастрофических последствий.

Гроссмейстер мрачно молчал. Последствия действительно были катастрофическими. Из участвовавших в сражении войск удалось собрать лишь одну четверть, что, даже с учетом заблудившихся и дезертиров, давало двух погибших из трех. Потери просто ужасали.

— Поэтому я еще раз говорю, что не вижу никакой Вашей вины и, если придется, готов повторить это перед лицом любой комиссии или высокого суда, разбирающего данный случай.

— Благодарю Вас, полковник, — Паловиль кивнул.

— Можете на меня рассчитывать, — полковник щелкнул каблуками, вышел.

Гроссмейстер задвинул щеколду на хлипкой двери, хмуро усмехнулся. Суд… Какой суд! Тяжелейшее поражение, полный разгром его войск! Такой позор не забывается, не прощается никакими решениями суда, будь он хоть трижды высоким.

Паловиль вытащил меч, закрепил его на полу острием вверх. Такой позор не прощается, он только смывается. Собственной кровью.

Гроссмейстер сцепил руки за спиной, закрыл глаза и рухнул грудью на обнаженное лезвие.

— Таррант… — Софи удивленно посмотрела на меч в руках баронета. — Что ты делаешь?

— Привожу в порядок меч.

— А… А что денщику не отдашь?

— Ну, — фон Ритз неопределенно пожал плечами. — Это мое оружие, от него зависит моя жизнь. И вообще, мне нравится его точить. Успокаивает.

— А-а, — Софи присела рядом. — Таррант, я хочу поговорить с тобой.

— Да, конечно, — баронет отложил меч и точильный камень в сторону, повернулся к Софи.

— Таррант, отправь меня обратно.

— Что?

— Отправь меня обратно. Я не хочу больше здесь оставаться.

— Ну, мы сейчас не можем делать то, что хотим, — фон Ритз пожал плечами. Мы все должны выполнять приказы. Я тоже не хочу воевать, тем более здесь, но надо, я должен, и я воюю. И ты тоже. Ты нужна здесь, и значит, ты должна быть здесь.

— Но зачем?

— Что — зачем? Воевать? — баронет удивленно поднял брови. — Воевать приходится, потому что…

— Я не о том, — перебила Софи. — Зачем я здесь? Для чего?

— Ну как же? Чтобы… Чтобы, когда мы найдем фон Штаха, помочь убедить его, объяснить, что Империя — его Родина, и он, все-таки, должен позаботиться о ней…

— Да, да, конечно, — Софи нетерпеливо передернула плечами. — Я все это знаю, я это уже слышала. Но когда мы его найдем? Мы здесь уже месяц, и что? Что произошло за это время?

— Мы… — баронет замолчал, нахмурился. Действительно, не сказать, что месяц был полон событий. — Мы связались с орками, узнали, что он был у них этим… Гунгой.

— А также что они понятия не имеют, где он сейчас, — Софи фыркнула. — Так же, как и все остальные, кого довелось допрашивать. И что?

— Но они, в принципе, согласились предоставить нам солдат, если фон Штах прикажет.

— А до тех пор на хорошем хаанг-нуа просили держаться от них подальше, Софи вздохнула. — Ладно, это все хорошо, но я хочу сказать другое. Что я делала этот месяц? Зачем я была здесь все это время?

Фон Ритз озадаченно пожевал губами.

— Я могла бы оставаться там, а когда вы найдете Императора, я бы переправилась сюда, и говорила бы, убеждала и делала бы все остальное, что нужно. А, Таррант?

— Да, пожалуй, — баронет нерешительно кивнул.

— Так что? Отправь меня обратно, — Софи глядела на баронета сквозь ресницы. — Пожалуйста.

— Но я не могу, — фон Ритз развел руками. — Это приказ барона фон Кица, и не мне его менять.

— Этот противный толстопузый барон! — Софи стукнула кулачком. — Из-за него я должна сидеть в этом лесу, в сырой холодной землянке! — девушка обернулась к баронету, сдвинула брови. — Таррант, я так хочу обратно, к Верджу. Я так волнуюсь. Как он там?

— С ним все в порядке, — баронет улыбнулся. — Барон передает, что он жив, здоров.

— Этого мало! Я хочу быть рядом, я хочу видеть его. Сколько я еще должна оставаться здесь? Скажи ему, напиши, пусть он разрешит мне вернуться, — Софи умоляюще сложила руки.

— Я напишу, — баронет кивнул. — Но… Но думаю, ничего из этого не выйдет. Он не разрешит, пока мы не найдем Императора.

— Так ищите! Что же вы его не ищите? Вы сидите на одном месте, и ждете чего-то, неизвестно чего. Чего вы ждете? Что фон Штах сам придет к вам? Он не придет, не надейтесь! Ничего не изменится, если ничего не делать, все так и будет тянуться, изо дня в день, изо дня в день в этом промозглом лесу. Делайте, делайте же что-нибудь!

Баронет молчал. Софи была права, возразить было нечего.

— Таррант, прошу тебя, вытащи меня отсюда! Я так больше не могу, — Софи закрыла лицо руками.

— Софи, Софи, послушай, — фон Ритз нерешительно положил руку на плечо девушки, — я… Не так уж много зависит от меня в этом мире, я всего лишь капитан, солдат, выполняющий приказы, но я… Я сделаю все, что смогу, все возможное. Я напишу фон Кицу, как обещал, и я поговорю с фон Гивером. Даю слово.

— Спасибо, — Софи вдруг наклонилась, коснулась баронета мимолетным поцелуем. — Ты хороший, — мгновение, и девушка скрылась за дверью.

— И ты туда же? — болезненно бледный фон Гивер сердито посмотрел на баронета. — Этот Дэлан, жрец местный, сейчас приходил ко мне. Когда мы будем завоевывать мир, почему не подчиняемся его приказам и прочие подобные глупости, — барон хмыкнул. — Я его к архидемоньяку отправил. Пусть там разбираются, кто кем командовать должен, и кто кому что обещал.

— Господин барон, я не собираюсь Вами командовать, я просто хочу сказать…

— Я понимаю, — фон Гивер махнул рукой, прерывая фон Кица. — И поэтому сейчас разговариваю с тобой, а не отправил тебя следом за Дэланом. — барон встал, прошелся. — Конечно, наше такое пребывание здесь ни к чему не ведет. Более того, оно опасно, и может плохо кончится.

— И что? — фон Гивер остановился, заложил руки за спину. — Что ты предлагаешь?

Барон, не дожидаясь ответа, фыркнул, снова заходил перед вытянувшимся баронетом.

— Я высадился здесь, имея пять тысяч человек, и с тех пор не получил ни солдата в подкрепление. Ни одного солдата! Что я могу сделать с таким количеством? — фон Гивер поджал и так тонкие губы. — Я знаю, фон Киц должен сдерживать федератов, ему самому нужны войска, и все-таки. Все-таки, зачем было затевать эту кампанию, не собираясь поддерживать ее ресурсами?

Фон Гивер ходил, нервно кривясь.

— Ясно, что ни о каком наступлении и расширении зоны контроля и речи быть не может, лишь оборона, и то… Если бы жрецы не отравили их магов, не уверен, отбились бы мы. Причем учти, это первое серьезное столкновение, проверка сил. Они еще вернутся, и будет их в два, в три раза больше.

Барон остановился перед фон Ритзем.

— Нас, в конце концов, или выкинут отсюда, или уничтожат, что, в принципе, одно и то же в том смысле, что нас здесь не будет.

Фон Гивер замолчал, глядя на баронета ввалившимися глазами.

— Что же делать? — наконец, произнес фон Ритз.

— Нам нужны подкрепления. Нам нужно, по крайней мере, еще столько же солдат, если мы собираемся здесь закрепиться. Доложи об этом барону фон Кицу.

— Но я…

— Я его уже просил, — перебил фон Гивер, — но пока все мои просьбы остаются без ответа. Может, к тебе он больше прислушается, или хотя бы объяснит причину отказа.

— Но господин барон, кто я такой? Почему он ответит мне, если не отвечает Вам?

— Ну что ты, — фон Гивер передернул плечами. — Все знают, что ты ему как сын.

— Все знают? — баронет нахмурился.

— Я тебе это не в укор сказал, — барон улыбнулся. — Ты честно выполняешь приказы и не прячешься за высоких покровителей. Да и фон Киц не таков, чтобы нежить своих любимцев. Но, все-таки, согласись, относится он к тебе не так, как к остальным.

— Да, — фон Ритз задумчиво кивнул. Все знают… А барон отправил его сюда с секретным заданием, поскольку он простой не привлекающий ничьего внимания офицер. Что-то тут не складывалось. — Хорошо, я спрошу его.

Дэлан метался в отведенной ему в казарме клетушке, яростно кусая губы. Обманули, его обманули! Сила и могущество, непобедимая армия и власть над миром — вранье, сплошное вранье! Натуане обманули его, обещая все, и не дав ничего, имперцы использовали и забыли, откинули, словно старые ботинки в пыльный угол. Его, который, который… После всего, что он сделал для них!

Дэлан поднял руки со сжатыми кулаками, крутнулся, грозя всему миру. Проклятье! И еще этот архидемоньяк, ухмыляющийся… Солдаты здесь, дабы исполнить волю Демона, и у него, признавшего Некротоса господином, не может быть других приказов и других целей, кроме торжества Властелина. А значит, армия, в частности, починяется и ему. Словоблудие! Сплошное словоблудие, пустые слова, за которыми ничего нет!

Дэлан запустил пальцы в волосы, злобно дернул. Ну ничего, он отомстит, ох, как он отомстит! И он знает, куда ударить, ударить больнее, так, чтобы досталось и натуанам, и жрецам. Он не зря провел это время, не просто сидел, он смотрел и слушал. Архидемоньяк назвал его послушником. Что ж, он еще пожалеет, он еще узнает, какой он послушник!

Дэлан ухмыльнулся, сунул в сумку смену одежды, манускрипты. Конечно, лагерь окружен постами, но часовые ожидают проникновения снаружи, а не попыток выхода изнутри. Уйти ему вряд ли кто-нибудь помешает.

— Здравствуйте, добрая госпожа, — Лесил, улыбаясь, поклонился Лизе. — Я пришел сказать, что я выполнил Ваше задание.

— Да? И что? — на лице девушки появилась тревога.

— С сожалением должен сообщить, что Ваши подозрения… — Лесил выдержал паузу. — Оказались вполне обоснованными.

— Да? — Лиза медленно отвернулась, подошла к стулу, села.

— Поверьте, мне жаль огорчать Вас, — Лесил печально вздохнул. — Я был бы счастлив развеять Ваши сомнения в верности Вашего мужа, сказать, что ничего подобного нет, но… — сыщик развел руками. — Вы заплатили мне за правду, Вы хотели ее знать, и правда такова, что Ваш муж регулярно посещает некую даму сомнительной репутации.

Лиза молча сидела, закрыв лицо руками.

— Я знаю, Вам сейчас очень тяжело, я представляю, какой это удар, — сыщик участливо покивал. — И все же прошу Вас собраться с силами и поехать со мной.

— Куда?

— К упомянутой даме.

— Зачем? Я Вам верю.

— Я понимаю, и все же… — звучавшие в голосе девушки безнадежность и отчаяние сумели пробить даже толстый слой цинизма, наросший на чувствах Лесила, и ему даже не приходилось изображать сочувствие. — И все же без этого моя работа не закончена. Это не только для Вас, это нужно для меня. Я прошу у Вас прощения за это испытание, но Вы должны пройти его, иначе… Вы верите мне сейчас, но Вы не хотите мне верить, и со временем Вы убедите себя, что я обманул Вас, или ошибся, и, таким образом, ставится под сомнения моя репутация как сыщика. Я обязан предоставить Вам всю информацию, все доказательства, чтобы не оставалось даже тени сомнений.

— Хорошо, — Лиза встала. — Вы правы. Сейчас прикажу подать карету.

— Не надо, — сыщик покачал головой. — Ваш муж может узнать собственный выезд, и это все испортит. На улице нас ждет взятая напрокат карета, мы поедем на ней.

Поплутав по извилистым улицам Гилама, карета, наконец, остановилась.

— Видите тот дом? — Лесил повернулся к сидевшей с безжизненным лицом Лизе. — Вон, «У мадам Агниссы»?

Лиза пробежала глазами по ряду вывесок, обещавших добрым господам отдых, домашний уют, расслабляющий массаж и исполнение любых фантазий.

— Розовый, с зелеными ставнями?

— Да. Сейчас он должен оттуда выйти, — Лесил откинулся на спинку сиденья.

Лиза напряженно ждала, глядя из кареты на прохожих. Добрые господа, воровато оглядываясь, входили и выходили из домов, торопливо проходили мимо, прячась за поднятыми воротниками. Девушка вглядывалась в их лица, ожидая и боясь узнать, чувствуя, как внутри все деревенеет, замирает всякий раз, когда кто-то казался похожим. Не Джука, опять не Джука…

— Где же он?

— Да вон, вон выходит, — Лесил наклонился вперед, к окну, ткнул рукой в выскользнувшую из двери фигуру.

— Джука! — девушка выскочила из кареты, бросилась следом за быстро удаляющимся силуэтом. — Джука, стой!

— Лиза? — купец остановился, растерянно оглянулся. — Что ты здесь делаешь?

— Вас ждет, — сзади подошел улыбающийся Лесил.

— Меня? — Джука открыл рот, закрыл, перевел взгляд на Лесила. — А Вы кто такой?

— Лесил, частный сыщик, — Лесил слегка поклонился. — Ваша жена наняла меня, когда у нее появились подозрения относительно Вашей верности.

— Относительно моей верности, — словно эхо, повторил Джука.

— Да, — Лесил кивнул. — И я ее привез сюда, чтобы она увидела все своими глазами.

— Убирайтесь! — Джука скривился.

— Как вам будет угодно. До свидания, — сыщик снова поклонился, отступил назад.

— Лиза… — Джука повернулся к жене.

— Вот какой у тебя мужской клуб.

— Лиза, нет, — купец шагнул к девушке. — Все не так…

— Не так? — Лиза смотрела на Джуку сухими глазами. — А как?

— Это, это… — купец потер рукой лоб. — Это для маскировки.

— Для маскировки? — Лиза покачала головой. — Для маскировки чего?

— Э-э… Для… Для…

— Не надо, не старайся, — ровным голосом перебила девушка. — Не мучайся, изобретая новую ложь.

— Я не лгу! — купец шагнул к Лизе. — Это правда, клянусь тебе!

— Предатель, — Лиза развернулась, двинулась к карете.

— Лиза, подожди! — Джука догнал девушку, пошел рядом. — Поверь мне, поверь, прошу тебя! Все не так, как кажется!

— Прошу тебя, умоляю, поверь! Я не изменял тебе! Лиза, пожалуйста! — купец взял девушку за локоть.

Лиза дернулась, освобождая локоть, заскочила в карету.

— Прощай, — девушка захлопнула дверцу. — Поехали!

Карета покатилась, оставляя позади потеряно глядящего ей вслед купца.

Лесил улыбнулся. Сцена подготовлена. Теперь его жертве ничто не помешает поработать на него с полной отдачей.

Джука сидел, сжимая голову руками, бессмысленно глядя на свое отражение в полированной столешнице. Лиза ушла от него, Лиза ушла… Такие простые слова, простые и короткие, и такие сложные. Он повторял их, досиживая время в конторе, прокручивал раз за разом, жуя поданный слугой ужин, он почти видел их, бродя по опустевшему дому, но смысл ускользал, не проникал в сознание, не отзывался в душе полнотой понимания. Лиза ушла… Этого просто не могло быть!

Джука встал, обошел стол один раз, другой. Что же теперь делать? Не может быть, она нужна ему, и, значит, она не могла уйти, она здесь. Вот сейчас он откроет дверь, и она там, стоит, улыбаясь, и этот злой сон развеется, исчезнет… Джука распахнул дверь.

— Добрый господин…

— А? — Джука разочарованно моргнул. Не Лиза, всего лишь слуга. — Это ты.

— Добрый господин, к Вам господин пришел.

— Какой господин? — Джука сморщился. — Не надо. Я никого не принимаю. Пусть приходит завтра, в контору. А лучше, вообще не приходит.

— Я ему это говорил, — слуга склонился в поклоне. — Но он говорит, это важно для Вас. Он говорит, это относительно Вашей жены.

— Лизы? — купец напрягся. — Веди его.

— Ты? — Джука смотрел на вошедшего Лесила. — Ты?!

— Я, — улыбаясь, сыщик прошел, сел напротив купца.

— Ты, мерзавец, негодяй! Из-за тебя от меня ушла моя жена! И ты посмел сюда прийти после того, что ты сделал?!

— Спокойно, спокойно, — Лесил помахал рукой. — Давайте не будем опускаться до оскорблений. Мы с Вами — деловые люди, неужели не сможет поговорить нормально?

— Ах ты подлец!.. — Джука задохнулся. — Убирайся отсюда!

— Ну, я бы мог сказать, что неверность мужа тоже не достоинство, — сыщик подмигнул, — и Вы получили то, чего заслуживали, но я не буду. Потому, что это неправда.

— Что? — купец непонимающе нахмурился.

— Вы, кстати, можете садиться, — Лесил усмехнулся. — Я говорю, что на самом деле Вы не неверный муж. Вы только прикрывались этим, надеясь под маленьким грешком спрятать что-то большее.

— Что ты такое несешь?!

— Маскировка, — сыщик улыбался во весь рот. — Вы же сами говорили маскировка. У меня хороший слух.

Джука стоял, буравя Лесила взглядом.

— Вы рассчитывали на мужскую солидарность, да? — сыщик наслаждался. — Вы думали, что если кто и заинтересуется Вашими отлучками, то, увидев, куда Вы ходите, стыдливо отвернется и замолчит? Все мы не безгрешны? — Лесил поводил пальцем по бородке. — Это могло сработать, это бы сработало, если бы не я. Если бы Ваша жена не пригласила в это дело меня.

Джука молча подвинул стул, сел.

— И мне Ваше дело сразу показалось подозрительным, стоило лишь приглядеться чуть внимательней, — сыщик закинул ногу на ногу, развалился в кресле. — Подумайте, если у человека Вашего достатка любовница, это одно. Но зачем, недавно женившись, чуть ли не каждый день ходить в такое заведение? Фу, у Вас нет вкуса, — Лесил скривился. — Это Ваша первая ошибка.

— Что ты хочешь?

— «У Агниссы», а? — Лесил хихикнул, не обращая внимания на вопрос купца. «У Агниссы». А почему именно «У Агниссы», почему никогда никакое другое из этих заведений? Вот какой вопрос пришел мне на ум следующим, и это Ваша вторая ошибка. Конечно, люди склонны привязываться, уютней чувствуют себя в привычной обстановке и все такое прочее, — Лесил покрутил пальцами. — Но я был бы не я, если бы не проверил все возможности.

— И знаете, что я обнаружил? — сыщик подался вперед, словно собираясь поведать Джуке большой секрет. — Там, сзади, с другой стороны дома, есть еще одна дверь, черный ход, через который дворами можно попасть на соседнюю улицу. Так вот, через пять минут после того, как Вы заходите к Агниссе с парадного входа, Вы выходите с черного. Как, а?! — Лесил откинулся на спинку кресла, невероятно довольный собой.

— Ты это знал? — купец с ненавистью смотрел на сыщика.

— Конечно.

— Тогда зачем, зачем… — Джука замолчал, не находя слов.

— Зачем привез туда Вашу жену? — улыбаясь, подсказал Лесил. — Давайте, для начала, вернемся к вашему первому вопросу. Чего я хочу. Прекрасный вопрос, который мне нравится больше всего.

Сыщик помолчал.

— Денег. Я хочу денег. Согласитесь, ничего необычного?

— Сколько?

— Пятьдесят золотых, — сыщик погладил бородку, удовлетворенно разглядывая ошеломленного купца. Его долг Толстому Блэшу уже дорос до шестидесяти, но не все же сразу. У них впереди еще не одна приятная встреча.

— Сколько?!

— Пятьдесят. Послезавтра.

— Это невозможно.

— Возможно, — Лесил махнул рукой, отметая возражения. — Я знаю, что возможно. Продай что-нибудь, займи, в общем, добудь. Теперь ты одинокий, тебе не надо ни перед кем отчитываться, и руки у тебя развязаны. Это, кстати, к вопросу о жене. Так что давай…

— Ты, ублюдок! — перебил Джука, вскочив. — Ты поссорил меня с женой, чтобы никто не мешал тебе тянуть с меня деньги?!

— Ну что ты, — Лесил покачал головой. — Конечно, нет. Мне твоя жена совершенно не мешала. Я поссорил тебя с женой, чтобы никто не мешал тебе найти деньги. Ты должны быть мне благодарен.

— Ах, ты… — Джука прыгнул на Лесила через стол.

Сыщик скользнул с кресла, расчетливо пнул купца в пах.

— Ударился? Больно? Что же ты, осторожней надо быть, — Лесил развел руки в притворном сочувствии, глядя на сложившегося на полу купца. — Так вот, я не договорил. Мне нужны пятьдесят золотых, послезавтра к вечеру. Как они у тебя появятся, меня не интересует, но они должны быть. А иначе… — сыщик погрозил пальцем. — А иначе Стража узнает о странном доме на Причальной улице. Дошло?

Джука что-то прохрипел.

— Хорошо, — Лесил кивнул. — Все хотят жить, и я тоже, я ничем не хуже остальных. Тебя, к примеру, — сыщик презрительно посмотрел на с трудом поднимавшегося на ноги купца. — Так что готовь деньги, купец, готовь деньги. Лесил двинулся к выходу.

— И еще, — сыщик остановился у двери, обернулся. — Я знаю, всякое бывает, разные мысли в голову приходят. Например, вроде той, что посетила тебя недавно. Или про вампиров разное рассказывают. Я в вампиров, вообще говоря, не верю, но жизнь на это ставить не буду. Кто его знает, что тот, из гроба, по ночам делает. Так вот. На случай, если тебе все-таки захочется вдруг что-то такое организовать, что-то для меня нехорошее, предупреждаю, лучше не надо. Если со мной что-то случится, письмо с описанием твоих приключений попадет опять же к Страже. Понятно?

— Что ж, до свидания, добрый господин, — Лесил издевательски поклонился. До скорой встречи.

Хлопнула, закрываясь, дверь.

— Мы не должны больше это терпеть! — раскрасневшийся Хали стукнул кулаком по липкому от въевшейся грязи столу, оглядел сидевших вокруг рабочих. — За кого они нас принимают?!

— Правильно! — Сидо поднял свою кружку с пивом, сдул пену на пол. Хватит! Мало им налогов, мало обязательных общественных работ, так теперь еще и это. Им хорошо, их это не касается, а ты вечером ходишь, от каждой тени шарахаешься! — Сидо приложился к кружке.

— Точно! Нечисть шатается по улицам, а они и в ус не дуют, — Хали залпом допил пиво, махнул служанке, заказывая еще. — Все хорошо, все спокойно, причин для беспокойства нет. Нет, вишь ты, у них причин для беспокойства!

— У них нет, — огромный Габ кивнул продавленной когда-то упавшей бочкой головой. — А у нас есть.

— А у нас есть! — Хали снова треснул кулаком по столу. — Потому как нас это впрямую касается. Нечисть эта, вампиры распроклятые, не кого-то жрут, не этих толстопузых, в каретах раскатывающих, а нас, ногами грязь месящих!

— Давеча Клоф пропал, — Габ глотнул пиво, утерся.

— Во! — Хали ткнул пальцем в гиганта. — Слышали? Всю бригаду Вройнерову пожрали, кровопивцы! Нету у них причин, говорят! Не бывает, вишь ты, вампиров. Мы то знаем, бывают они, или нет!

— Гады жирные! — подал голос Вик. — Только нас дубинками охаживать смелые, а как чо по делу, серьезное, так тут их и нету, тут они и в кусты.

— А нас всякими сказками кормят, — Сидо пошарил в кармане и, ничего не найдя, печально отодвинул кружку. — Успокойтесь, мол, не найден, значит, не мертвый. Ушел, мол, сбежал, значит, искать чегой-то в краях далеких.

— Ага, все они вот так вот взяли, и сбежали, — Хали смачно рыгнул. Раньше не сбегали, все тут сидели, а тут вдруг все разом, один за другим. Вон, Фазил, ты Вройнеру другом был, скажи, стал бы он сбегать?

— Не, — до сих пор молчавший Фазил покачал седой головой. — Вройнер был хороший, он бы свою семью не бросил. У него девчонке пятнадцатый пошел, а сыну всего десять. Как они теперь без него… Из мальца какой работник, только и остается, что дочку в салон к какой-нибудь мадам, толстопузых ублажать, Фазил мрачно облокотился о стол.

— Слышали?! Слышали?! — Хали торжествующе улыбнулся. — И такое с любым может случиться!

Рабочие возмущенно загалдели.

— Мы должны сами себя защитить, не должны надеяться на толстопузых! От них помощи не дождемся, точно вам говорю!

— Я слышал, Стража с магами по домам ходит, ищет, — Фазил посмотрел на вскочившего Хали.

— Надо самим прикончить этих вампиров, поймать, и прикончить! — Хали не обратил на слова Фазила никакого внимания. — Кол и в сердце, и сжечь!

— Правильно! Кол! — Сидо придвинул недопитую кружку Фазила к себе.

— Сжечь, сжечь!

Фазил вздохнул. Такое происходило не первый вечер, и заканчивалось ничем.

— Поймать их!

— Вройнер знал, где они прячутся, и они сожрали его! Но мы все равно найдем! — Хали посмотрел по сторонам. — Фазил, ты знаешь, где они! Скажи!

— Я… — Фазил вдруг почувствовал себя неуютно под обращенными на него взглядами, несмотря на туманящее мысли пиво. — Я не знаю.

— Но Вройнер же говорил тебе улицу, я помню.

— Нет, — Фазил для убедительности помотал головой.

— Но мы все равно их найдем! — Хали сел, обнаружил, что его кружка опустела, нахмурился.

— Надо всем раздать факела, — предложил Габ.

— И колья, колья обязательно…

Сидевший в углу и внимательно вслушивавшийся в разговор мужчина поднялся и вышел из кабака. Внимания на него никто не обратил.

Фазил, слегка пошатываясь, брел по грязным узким уличкам. Зря, зря он засиделся так допоздна, до темноты. Хотя… Кто его ждет? Дети выросли, у них теперь своя жизнь, и с тех пор, как умерла жена…

Фазил смахнул набежавшую слезу. Да, старость подкрадывается, безжалостная и неотвратимая, старость глядит из всех углов. Слезлив стал, и память уже не та, и силы не те. И уже не отмахнешься, не скажешь, что ерунда, что все еще впереди. У него теперь только прошлое, только вчера, и никакого завтра. Ребята терпят его в бригаде, но у каждого из них своя семья, зачем им лишняя обуза, зачем кормить лишний рот? Пора признать очевидное, пора ему на покой, давно пора. Но как же не хотелось рвать последние связи, оставаясь изо дня в день в холодном пустом доме, где единственный голос — его собственный, и лишь воспоминания, словно призраки, мечутся вокруг эхом ушедших дней.

Фазил остановился, давая неровно бьющемуся сердцу отдых. Скорей бы уж помереть, что ли… Почему так несправедлива жизнь? Почему эти ублюдки взяли не его, который уже закончил свои дела на земле, а бедного Вройнера?… Надо будет зайти к его жене, денег дать. У самого немного, но кто ей еще поможет…

— Фазил?

— А? — Фазил обернулся. Темная фигура на пустынной улице.

— Друг Вройнера?

— Да, — Фазил неожиданно почувствовал слабость в ногах. Неужели… Он думал, что готов к смерти, но, но… Вдруг захотелось жить, так пронзительно захотелось жить. — Ты, ты… Ты кто?

— Я? Нет, я не тот, кто ты думаешь, — человек подошел ближе. — Меня зовут Дэлан.

— А-а, — Фазилу стало немного легче. Если не вампир, то… Брать у него все равно нечего.

— Я хочу поговорить с тобой, старик. Про Вройнера, — Дэлан, ухмыляясь, разглядывал Фазила.

— Про Вройнера? А что про Вройнера?

— Куда он отвез гроб? Ты знаешь, я слышал. Куда?

— Нет, я не знаю, — Фазил облизал пересохшие губы. И тянули же Хали за язык.

— Знаешь, — Дэлан утвердительно кивнул головой. — Я видел твое лицо там, и вижу сейчас. Говори!

— Я не знаю! Ничего он мне про это не говорил, клянусь! — Фазил отступил на шаг.

— Клянешься? — Дэлан сцепил руки в замок, покрутил. — А ты знаешь, что ложные клятвы противны Всевысшим? И они за них наказывают?!

Фазил оглянулся. Надо бежать, надо бежать… Но почему он не может сдвинуться с места?

— Ты боишься вампиров? Ты думаешь, ничего страшнее не бывает?

Фазил дернулся, но непослушные ноги подогнулись, и он плюхнулся на землю.

— Куда он его отвез?! — Дэлан навис над лежащим стариком.

— Помогите. Помогите!

— В этом городе, старик, от таких криков лишь крепче запирают двери. Говори!

— Я не помню! — Фазил с трудом сел, глядя вверх, на Дэлана. — Я не помню, не помню, не помню!!

— Ты еще не понял? — Дэлан усмехнулся. — Посмотри на свои руки.

— Что это? — Фазил похолодел. Язвы, на глазах разрастающиеся язвы ползли по его коже, пузырясь едко пахнущим гноем.

— А сейчас придет боль.

Фазил закричал. Руки горели, словно в огне, жгучими струями стегая все тело, непереносимо, все сильнее, сильнее…

— Говори!

— Я… Я не… Останови это!

— Говори! Куда?!

— Причальная улица… А-а!!!

— Дом?! Какой дом?!!

— Не знаю! Клянусь, не знаю, он не говорил! Останови!!!

Дэлан покачался на носках, отвернулся от заходящегося в крике Фазила. Причальная улица… Что ж, это уже что-то, что-то конкретное, с чего можно начинать поиски.

Дэлан медленно двинулся прочь по улице, удовлетворенно слушая хриплые вскрики корчащегося на земле старика. Ничего, скоро замолчит, когда гниль доберется до сердца. Почему у него так болит голова?

Джука печально оглянулся. Подушечка на кресле, подставка для перьев, мраморное пресс-папье… Вещи, такие знакомые, привычные, такие милые сердцу мелочи, делающие жизнь уютной и устроенной. До чего же не хочется их оставлять, снова менять на существование гонимого по миру превратностями судьбы бродяги.

Джука вздохнул, закинул на плечо плотно набитую холщовую сумку, прошел к задней двери конторы. Ладно, хватит грустить. Он должен уходить, и, значит, надо уходить, надо принять это, а не мучить себя пустыми сожалениями. Ведь он точно знает, что ничего другого ему не остается. Его загнали в угол, у него просто нет другого выхода. Мало ему клацающих зубами натуан, так еще Стража, наконец, всерьез взявшаяся за прочесывание домов. Он почти кожей чувствовал, как сжимается вокруг него кольцо.

Джука сел в нагруженную соломой телегу, хлестнул сонную лошадь, отправляя ее в неторопливый путь по улицам города. Нет, все правильно, он просто не может терпеть это дальше. Нет сил смотреть, как его с таким трудом заработанные деньги тают с удивительной быстротой… Агниссу, постоянно поднимающую цену за молчание, он бы еще выдержал, но этот Лесил, этот хищник в человеческом обличии! Его аппетит удовлетворить было просто невозможно. Двести сорок золотых, которые сыщик вытянул из него — это же целое состояние, роскошная жизнь до конца дней! Но нет, Лесилу все мало, мало! Еще немного, и он просто разорится. Он и так слишком глубоко залез в кассу, и теперь потребуется вся его ловкость, все умение, чтобы выпутаться из долгов без потерь…

Джука тряхнул головой, усмехнулся. Его жизнь в опасности, а он все о деньгах. Ну ничего, выбраться из города, а дальше будет проще. Там Стража не ищет, а натуанин, оставленный для присмотра за ним… Что ж, теперь, когда он не сидит на месте, найти его натуанину будет не так и легко, тем более, что натуанин здесь всего один. Так что главное — выехать, а там… Добраться до орков, а уж они разбудят Крайта, он в этом не сомневался. И вопрос с натуанами решится сам собой. Конечно, еще остается Лиза… Нет, ей ничего не угрожает. Какой смысл натуанам причинять ей вред сейчас, после того, как она вернулась к родителям? Лесил действительно оказал ему услугу, развязал руки, хотя и не совсем для того, для чего сам думал.

Джука медленно катил по улицам, задумчиво глядя сквозь вывески и витрины. Лиза… Пожалуй, единственное и самое главное, что ему действительно было жаль оставлять здесь. Как так получилось, что она стала так важна для него? Ну ладно, он еще вернется, он объяснит ей все, он даже попросит у нее прощения. Хоть и не за что, но так надо, положено, и, значит, он попросит, и тогда она поймет, простит, и все снова наладится, все снова будет хорошо. Они будут вместе, и на этот раз навсегда, ничто уже не сможет их разлучить.

Джука дернул поводья, заворачивая телегу к знакомому дому. Забрать шамана, и все, можно ехать.

Джука снял охапку соломы с телеги, втащил в дом, вернулся за второй, третьей. Пожалуй, хватит. Теперь переложить Крайта на телегу, прикрыть соломой…

— Куда-то собираешься?

— Лесил? — Джука сглотнул.

— Не ждал? — сыщик прошел в комнату, посмотрел на рассыпанную по полу солому. — А зря. Что же ты, думал, я оставлю тебя без присмотра?

— Я… — Джука растеряно замолчал.

— Покинуть меня собираешься? Меня, своего лучшего друга? — Лесил, ухмыляясь, смотрел на купца. — Как ты мог! — сыщик резко, без замаха, ударил Джуку в лицо.

— Ты думал, меня обманет это твое крестьянское тряпье? Сбежать хотел, толстопузый?! — Лесил, улыбаясь, пнул купца по коленке, снова ткнул кулаком в лицо. — Сбежать хотел, гад?! Не попрощавшись, не рассчитавшись?! А ты разрешения спросил?! Спросил?! — сыщик, надвигался, сопровождая каждый вопрос новыми ударами.

— Нет, нет! — Джука уперся спиной в стену, сжался. — Я только… Я только перевезти хотел. Стража ходит.

— Перевезти, значит? — сыщик, кривясь, массировал кулаки. — И куда?

— К себе. К себе домой.

Лесил отступил на шаг, сплюнул.

— Где мои деньги?

— Здесь, здесь, со мной, — Джука угодливо закивал, утирая текущую из носа кровь. — Вон там, в сумке они у меня.

— Давай сюда, — Лесил прошелся по комнате, без интереса заглянул в раскрытый гроб. — Вот, значит, они какие, вампиры, — сыщик хмыкнул. — Ну что ты там?

— Сейчас, сейчас, — купец, склонясь к сумке, звенел монетами.

— Что там у тебя? Давай все, — Лесил подошел, дернул сумку на себя. Ахм… — сыщик выронил сумку, удивленно посмотрел на расплывающееся на животе пятно крови, на тонкий, словно шило, кинжал в руках купца. — Ах ты, гаденыш! — прыгнул, валя Джуку на пол, сжал ему горло, чувствуя, как кинжал снова и снова входит в его тело…

Бардовый туман перед глазами, наконец, начал рассеиваться. Джука спихнул с себя тело сыщика, сел, судорожно кашляя, хватая с трудом проходящий сквозь горящее горло воздух. Чуть не задушил…

Надо идти… Купец, пошатываясь, встал, посмотрел на залитую кровью одежду. Придется переодеваться.

Перемазанный пылью и паутиной Дэлен посмотрел на выглядящий заброшенным дом. Будет седьмым осмотренным сегодня. Что ж, норма на день выполнена.

Дэлан глянул по сторонам, подошел к двери, толкнул. Конечно, закрыто. Ну ничего, ничего неожиданного. Расслабиться, ощутить металл замка… Раздался щелчок. Дэлан скользнул в открывшуюся дверь.

Темный коридор, ветвящийся в пустые пыльные комнаты. Соломины хрустят под ногами. Откуда здесь солома?

Дэлан оглянулся. Дом был пуст, он знал это, он не чувствовал внутри человеческих сознаний, и все же осторожность никогда не повредит. Медленно, очень осторожно, заглянул в первую комнату, во вторую… Есть!

Дэлан, ухмыляясь, смотрел на стоящий посреди комнаты знакомый гроб. Его гроб! Он сам его выбирал.

Дэлан оглядел комнату. Еще больше соломы, куча тряпья в углу. Вытащил из-за голенища сапога кинжал. Конечно, он мог воспользоваться магией, сжечь, раздавить, разорвать на части, но кинжал… Именно кинжал казался правильным, самым подходящим. Вонзить его в грудь, рвануть на себя, распарывая грудную клетку, и к сердцу, к этому трепещущему комочку… Избавиться от этой нудящей боли в голове…

Дэлан мягко двинулся вперед. Что ж, повелитель орков, кошмар Девятки, вот и пришел тебе конец. Взмах руки, и привязанные к тебе натуане рассыплются прахом, жрецы разом потеряют силу… Жаль, что и он лишится Некротоса, но было еще что-то, он чувствовал, что-то другое, что он получит взамен.

Дэлан щелкнул замками, толкнул крышку вверх. Черт!

Незнакомый мужчина в окровавленной одежде смотрел на него безжизненным взглядом. Кто это? Что здесь произошло?

— Открыто, смотри-ка, — в коридоре загремели шаги грубых сапог, звон металла.

Дэлан хмыкнул про себя. Осторожность прежде всего… Придурок, дверь забыл закрыть!

— Стойте! Здесь кто-то есть, — голос мягкой, непривычный командовать.

Дэлан подобрался, прощупывая сознания вошедших, одновременно пытаясь растворить свое. Нет, не бродяги, совсем не бродяги! Городские стражники, а с ними три мага. Один в коридоре, двое снаружи. Вот же, на его голову… Дэлан сглотнул. И еще эта солома вокруг, выдающая каждый его шаг!

— Кто здесь? Выходи!

Дэлан кусал губу. Они связываются со своими. Надо что-то делать, пока здесь не собрались все маги Гилама.

— Выходи по-хорошему!

— Выхожу, выхожу! Я ничего не делал, бездомный я, только поспать сюда зашел, — Дэлан, хрустя соломой, двинулся из комнаты. Маги знают, что он не бездомный, блокировать пытаются, ублюдки, но для солдат его вранье пойдет. Ему-то нужно всего ничего, несколько секунд.

— Бездомный я! Не стреляйте! — Дэлан, сутулясь и хромая, вышел в коридор, заковылял по коридору.

— Стой! Ближе не подходить! — маг, подслеповато щурясь, пытался разглядеть лицо Дэлана.

Стражники подняли арбалеты вверх. Пора! Дэлан, улыбаясь, зачерпнул силу Демона, кинул вперед, освобождая себе путь. Вот вам, сюрприз, не ждали?

В конце коридора взвился черный вихрь, расшвыривая тела, вмазывая в стены, и тут же полыхнуло где-то сбоку, опалив Дэлана раскаленным воздухом, и сзади, в комнате…

Дэлан кубарем выкатился из дома, с трудом отвел новый направленный в него удар. Зашкворчал, плавясь, булыжник мостовой. Где они? Дэлан, не нацеливая, бросил веером сгустки отравы, еще, еще, с удовлетворением слушая раздающиеся в ответ вопли, вскочил, бросился бежать по улице. Свистнули пущенные вдогонку арбалетные болты. Жаль, что заклинания Некротоса не действуют мгновенно…

Дэлан, не останавливаясь, обернулся, метнул гниль в нескольких заряжающих арбалеты солдат, еще стоящих среди катающихся на земле и уже замерших тел.

Сзади снова послышался стук копыт. Джука повернулся, посмотрел на догоняющий его отряд. Уже пятый за последние два часа. Рейтары, в полной боевой выкладке, несколько магов. Что у них случилось, война, что ли началась?

Джука подал телегу в сторону, к обочине, освобождая дорогу, остановился. Задержка, опять задержка! Он рассчитывал до темноты добраться до Золахаша, но если так будет продолжаться…

— Эй! Эй, крестьянин!

— Я? — Джука покрутил головой по сторонам, поднял глаза на остановившего свой взвод лейтенанта.

— Ты, ты, — лейтенант крутился на пляшущей от избытка сил лошади. — Здесь нет других крестьян, кроме тебя. Или ты не крестьянин?

— Я? Крестьянин я, почему — не крестьянин? — Джука закивал пристально смотрящему на него лейтенанту. — Крестьянин я, добрый господин, — почему он так на него смотрит? По виду простак, широкое веснушчатое лицо, курносый нос, но глаза…

— И куда ты едешь, крестьянин?

— Э-э, домой я еду… — Джука поглядел на окруживших его солдат. — Из Гилама, домой.

— Из Гилама? — лейтенант протянул поводья одному из стоящих рядом солдат, спрыгнул с лошади. — И что, крестьянин, видел по дороге что-нибудь подозрительное?

— Подозрительное? — Джука почесал затылок. — Э-э, нет. Воинов видел, скакали шибко. А что, что-то случилось?

— Случилось, — лейтенант обошел, оглядывая, телегу, подергал подпругу. Кто-то напал на Стражу, магов убил. А ну-ка, слазь с телеги, — лейтенант холодно смотрел на Джуку.

— Чего?

— Слазь, говорю!

Джука обернулся и вдруг обнаружил направленные на него арбалеты в руках солдат.

— Да что же Вы, добрый господин, за что? — Джука сполз с телеги, роняя клоки соломы на землю. — Я же ничего, ехал себе…

— Руки за голову, лицом к телеге!

— Добрый господин…

— Быстро!

Джука сцепил руки на затылке, повернулся.

— Но добрый господин, меня дома ждут, скотина не кормлена. Вот, везу, чтобы накормить…

— Ты на себя в зеркало смотрел, крестьянин? — перебил лейтенант, хмыкнул. — С такой рожей из тебя такой же крестьянин, как из меня нагирский арфист. Я сам крестьянский сын, так что ты мне про скотину басни не рассказывай. И солому она жрать не будет, разве что если совсем с голоду подыхает. Подыхает она у тебя с голоду, крестьянин?

Джука вздохнул, досадливо поджал губы. Черт, совсем он хватку потерял, простейшие вещи забывает. Куда делись его навыки контрабандиста?

— Да, простите, добрый господин, Вы правы. Я действительно не крестьянин. Позвольте мне все объяснить.

— Объяснишь, еще объяснишь, никуда не денешься. Что у тебя в телеге?

— Дело в том, что мне срочно надо доставить деньги моему кредитору, они у меня в сумке, Вы можете посмотреть, и я…

— Скидывайте, — лейтенант показал рукой солдатам на солому, не обращая внимания на слова Джуки. — О-о… А это кто?

Джука закрыл глаза. Вот теперь он точно влип.

Да-Сааль брел по лесу, с трудом переставляя босые ноги по влажно чавкающей земле. Знавшие его раньше вряд ли узнали бы сейчас щеголеватого жреца в этом перемазанном грязью истощенном существе с лихорадочно блестящими глазами на заросшем щетиной лице. Расползшиеся сапоги утонули где-то в болоте, имперская форма превратилась в лохмотья, не защищая больше исхудавшее тело от переплетающихся ветвей, но Да-Сааль не обращал на это внимание. Не обращал внимания на холод, на кровоточащие царапины, на смертельную усталость, он упорно шел вперед, проламываясь и переползая сквозь завалы валежника, поскальзываясь, падая и снова поднимаясь, вперед, к цели. Он шел, потому что так было надо, потому что он был должен.

Да-Сааль скатился в овраг, вскарабкался, словно громадное насекомое, по противоположному склону вверх. Он уже рядом, он чувствовал, он почти дошел. Скоро он выполнит миссию, возложенную на него силой, пославшей его в путь. Силой, гораздо большей, чем он, одним росчерком стершей его личность, отнявшей человеческие черты и желания и вложившей свои, превратившей его в стрелу, в снаряд, направленный в цель. Великим Демоном, с которым он связал свою жизнь, и который теперь затребовал ее в виде платы.

Жрец раздвинул ветви деревьев, посмотрел на раскинувшийся впереди город. Люди входили и выходили из ворот, смеялись, разговаривали… Он когда-то тоже был таким, жил среди себе подобных, говорил с ними… Тусклое воспоминание мелькнуло на краю сознания и исчезло, не вызывая в душе никакого отзвука. Это было давно, очень давно, и с тех пор он изменился… И это неважно. Главное, он на месте, и теперь он должен закончить свое дело, выполнить то, ради чего сюда пришел.

Да-Сааль открылся, потянулся к Демону, тут же почувствовав, как сила послушно без всяких усилий втекает, наполняет его. Свить ее и… Свить ее, и вниз, в землю, вглубь, к этой подсказываемой ему точке, которая сделает то, что хочет Демон.

Почву под ногами сотряс ощутимый толчок. Да-Сааль улыбнулся, ощутив удовлетворенный отклик Демона. Все шло, как надо.

Еще, еще… Сила текла, рвалась через него все более широким потоком, концентрируясь, наращивая напряжение там, под землей, в том месте, которое откроет дорогу стихиям…

Новый толчок чуть не сбил его с ног, глубокие трещины побежали по земле. Из города донеслись панические крики.

Да-Сааль засмеялся, подхваченный торжеством Хафойототта. Это не все, это далеко не все. Серия толчков, каждый сильней предыдущего, вздымали и опускали пошедшую волнами землю, снося дома, руша стены на головы несчастных жителей. Не устоявший на корчащейся в судорогах земле жрец, все еще смеясь, скатился в разверзшуюся вдруг под ним пропасть.

Последний, мощнейший удар… Земля взорвалась, выбросив столб раскаленного газа и пепла, тут же опавшего, стремительно покатившегося вширь убийственным кольцом, полетели, оставляя дымный след в небе, куски камня. И, наконец, новорожденный вулкан выплюнул на поверхность первую порцию раскаленной лавы.

— Тревога!

Кериго вскочил, бросился из караулки, застегивая на ходу портупею, хватая оружие.

— Быстрее, быстрее! — сержант глянул на стоящего рядом монаха, нетерпеливо махнул рукой. — За мной! — рванулся бегом, не дожидаясь, когда солдаты построятся.

Кериго бежал, придерживая болтающийся сбоку меч. Что случилось? Учебная тревога? Вроде, не похоже, уж очень серьезное лицо у семенящего рядом монаха. Серьезное, если не сказать… Кериго сложил пальцы козой, отгоняя несчастье. Если не сказать испуганное. Но что такого могло произойти здесь, в самом центре Федерации, за сотни километров от фронта?

— Не отставать!

Они выскочили из города, побежали вдоль песчаного берега.

— Быстрее, быстрее, — задыхающийся монах держался за бок. — Вон он, видите? — монах указал на стоявшего, протянув руки к морю, человека.

— Заряжай! — рявкнул, обернувшись, сержант.

Кериго, не останавливаясь, потянул из-за спины арбалет.

Монах взмахнул руками, и замотанную в лохмотья фигуру на секунду скрыла фиолетовая дымка.

— Я не могу! — монах скривился. — Убейте его, убейте!

— Целься!

Солдаты припали на колено, ловя замершего человека в прицел.

— Огонь!

Тренькнули, разряжаясь, арбалеты. Человек нелепо взмахнул руками, осел.

— Поздно, — монах посмотрел на отступившую вдруг от берега воду, обреченно опустился на песок. — Слишком поздно. Проклятый жрец.

Сержант забормотал молитву. Кериго взглянул на бьющихся на обнажившемся дне рыб, встал на колени, готовясь встретиться с Богами. На горизонте вздымалась, быстро приближаясь, встающая закрывающей небо стеной волна.

— О, молодой человек! Рад Вас видеть, — епископ Акравский привстал, приветствуя Фирреа. — Заходите, прошу Вас.

— Здравствуйте, Ваше Преосвященство, — Фирреа прошел, сел напротив епископа.

— Ну, как у Вас дела? Как успехи на новом поприще?

— Все хорошо, спасибо, — Фирреа потер заплывшие в красных прожилках глаза. — Работаю. Интересно. Жалования маловато, ведь столько обязанностей, столько дел надо делать.

— О, конечно, — епископ, улыбаясь, закивал. — Это только невежды думают, что в снабжении одни бездельники, увиливающие от фронта. На самом деле это ответственейшая работа, становой хребет армии. На вас, фактически, все держится, любая операция. Вы, словно кровеносные сосуды, доставляете все необходимое во все уголки этого огромного организма. Воистину, Вы выбрали для себя достойную дорогу.

— Ага, — Фирреа хмуро разглядывал ногти на пальцах.

— Что-то случилось? — епископ заботливо наклонился вперед.

— Да, — Фирреа склонил голову, стараясь не дышать в сторону епископа. Аббат Иерендо…

— О, аббат Иерендо, — епископ заулыбался. — Очень строгий инспектор. Я поговорю с ним, попрошу быть более снисходительным. Что у Вас с ним произошло? Вы снова опоздали, или он Вас застал, э-э… — епископ хитро подмигнул. Употребляющим?

— У меня пропали несколько обозов.

— Пропали несколько обозов? Каких обозов?

— Ну, четыре обоза с провизией и два со снаряжением, — Фирреа поднял взгляд на епископа. — И он собирается подавать на меня рапорт в трибунал.

— У Вас пропали четыре обоза с провизией и два со снаряжением, ошеломленно повторил епископ.

— Ну да. Но сейчас же война, подумаешь, несколько обозов, — Фирреа с надеждой смотрел на епископа. — Вон, целые города смывает.

— Так Ваши обозы были на побережье?

— Нет, — Фирреа снова опустил глаза. — Но все равно…

— А как они пропали? Куда они делись?

— Ну… Я не помню, — Фирреа неопределенно пожал плечами.

Повисла тишина.

— Молодой человек, — наконец, заговорил епископ, — боюсь, в данном случае я вряд ли могу что-либо сделать для Вас. Пропажа казенного имущества, да еще в таких размерах… Это серьезное происшествие, которое я не имею права прикрыть.

— Ваше Преосвященство, Вы говорили, что я принес громадную пользу Федерации, — Фирреа нервно крутил в руках шляпу. — Неужели это не компенсирует исчезновение какого-то барахла?

— Простите, молодой человек, не какого-то барахла, а целых шести обозов.

— Но Ваше Преосвященство, — Фирреа поджал губы. — Вы же обещали мне поддержку и помощь.

— Конечно, молодой человек, без всякого сомнения. И мы уже оказали ее Вам. Ваши назначения, Ваш стремительный рост по должностной лестнице — разве это не помощь?

— Ну так помогите еще раз. Что Вам стоит поговорить с аббатом, приказать ему замолчать?

— Молодой человек, Вы, видимо, не понимаете, — епископ посуровел. — Мы и так на многое в Вашем отношении закрываем в глаза. На Ваше пьянство, лень, небрежное отношение к обязанностям. Но исчезновение шести обозов с амуницией это уже слишком. Это, молодой человек, уже преступление, в котором мы не желаем быть замешаны. Так что лучше вспомните, куда делись эти обозы, или придется вспоминать перед трибуналом.

— Это, Ваше Преосвященство, Вы не понимаете, — Фирреа встал, кривя губы. Если мне придется вспоминать перед трибуналом… Я ведь могу еще кое-что вспомнить, мне терять будет уже нечего. Например, откуда появились странные приказы некоего герцога.

— Такое признание лишь усугубит Ваше положение, — епископ пожал плечами. К обвинению в хищении добавятся подрывные действия. Эта была исключительно Ваша собственная затея, и доказать, что Храмы имели к этому какое-либо отношение, Вы не сможете.

— Да? — Фирреа усмехнулся. — А откуда взялись переводы? Если покопать глубже, да проследить весь их путь?

Епископ молчал.

— Ну так что? — Фирреа оперся о стол. — Мы договорились? Поговорите с аббатом, или мне готовить воспоминания?

— Я не вправе принимать подобные решения один, — епископ поднялся. — Я должен проконсультироваться с другими заинтересованными людьми. О решении Вам сообщат. А сейчас, простите меня, но…

— Конечно, конечно, — Фирреа ухмыльнулся. — Уже ухожу.

— … Как видите, нападения не являются единичными, — граф Монтаферио, начальник Генерального штаба Федерации, повел рукой над утыканной флажками картой, — а представляют собой массовое явление, направленное на глобальный подрыв нашей мощи и запугивание населения. Удары предположительно должны быть равномерно рассредоточены по всей территории Федерации, однако, благодаря бдительности наших патрулей и специальным мерам, предпринятым после первых инцидентов, большую часть жрецов удается задержать в достаточной близости к фронту. Этим объясняется увеличивающаяся в направлении к районам боевых действий плотность столкновений.

— Так кто-то все-таки проходит? — кардинал Ингиды посмотрел на карту, ткнул на несколько красных флажков. — Вот эти. Они помечены сегодняшним числом, уже после Ваших специальных мер. Предпринятые действия неэффективны?

— В определенной степени эффективны, — граф кивнул. — Как я говорил, большую часть удается задержать…

— Меня не интересует эта большая часть! — зло перебил кардинал. — Меня интересуют те, которые проходят!

— Большую часть удается задержать, — спокойно продолжил граф, — но некоторым все же удается проникнуть сквозь заслоны далеко вглубь нашей территории, несмотря на все предпринятые меры.

— Это надо прекратить! — кардинал встал, заходил по кабинету. — Это надо прекратить! Население в панике бежит из городов, были случаи расправы над нищими, ошибочно принятыми за жрецов. Нормальное сообщение по забитым беженцами дорогам невозможно, производство фактически остановлено. И Вы мне заявляете, что Ваши меры эффективны в определенной степени! Вы должны сделать что-то, эффективное на сто процентов, Вы должны остановить эти атаки!

— В настоящий момент и при определенных Вами условиях это практически неосуществимо, — граф следил взглядом за мечущимся кардиналом. — Как Вы знаете, после прорыва линии Азенштадта боевые действия приняли маневренный характер, что подразумевает отсутствие одной общей линии взаимодействия. Таким образом, между нашими частями существуют разрывы, вполне достаточные для незаметного перехода сквозь контролируемую войсками зону. Жрецы все равно будут просачиваться, несмотря ни на какие усилия с нашей стороны.

— Так что Вы предлагаете? — кардинал остановился, пристально посмотрел на графа.

— Я предлагаю приостановить наступление, вернуться к позиционному методу ведения войны, имея возможной целью постепенное выдавливание Империи на Север. В противном случае мы не можем обеспечить безопасность населения.

— Нет.

— В любом случае, проведение наступления в полном предусматриваемом планом объеме уже невозможно. Значительная часть войск отвлечена патрульной службой и поддержанием заградительных зон. Для задержания жреца в среднем приходится задействовать роту наших солдат, и они при этом несут тяжелые потери…

— Нет!! Наступление должно продолжаться в прежнем темпе!

— Ваше Высокопреосвященство, — граф упрямо поджал губы, — мы должны прекратить наступление, если хотим сохранить Федерацию. Каждое наше очередное продвижение вперед порождает новую волну атак жрецов с катастрофичными последствиями, и единственный способ остановить их — воссоздать единую оборонительную линию, отслеживаемую на всем ее протяжении.

— Нет, нет, и еще раз нет! — кардинал топнул ногой. — Даже думать об этом не смейте! Мы должны повергнуть Империю, и мы это сделаем! А Ваша задача придумать способ смягчить удары жрецов, не ставя под сомнение достижение основной цели. Если же это невыполнимо, забудьте о жрецах!

— Что? — граф удивленно нахмурился.

— Забудьте о жрецах! Вы должны истребить проклятых демонистов, стереть их с лица Земли! Помните лишь об этом!

— Но Ваше Высокопреосвященство, — граф ошеломленно развел руками, — это… Это самоубийство! Возможно, мы успеем добить остатки имперцев до того, как скажутся последствия, но подумайте, куда потом вернутся солдаты? Во что превратится наш мир? Вы знаете, в свое время я был резко против приказа Его Сиятельства остановить войска. Однако в свете последних событий я должен признать, что он, судя по всему, был прав. Мы не можем уничтожить Империю, не ставя под угрозу существование Федерации. В этой связи, кстати, я думаю, мы должны провести повторное более тщательное изучение доказательств вины герцога, поскольку именно этот приказ являлся основой обвинения…

— Не прикрывайте собственные просчеты и ошибки фантастическими историями герцога! — раздраженно перебил кардинал. — Вы говорили, что истребите врага, и именно этого я жду от Вас.

— А Вы говорили, что монахи вполне способны справиться со всем, что могут предпринять жрецы.

— Хватит!!! — кардинал стоял перед графом, кривясь. — Я главнокомандующий, и Вы выполните приказ! Я не потерплю никаких отговорок! У нас нет незаменимых людей, и если Вы недостаточно компетентны, найдется много талантливых военных, способных заменить Вас на Вашем посту.

Граф молчал.

— И выкиньте из головы жрецов. Даже если останутся всего два федерата, я буду удовлетворен, при условии, что не останется ни одного имперца. Вы все поняли?

Граф мрачно кивнул. Для себя он уже все решил. Возможно, это будет ему стоить головы, но участвовать в этом сумасшествии он не будет. Хотя, если спокойно подумать… Терять голову тоже совершенно не хотелось. Что ж, значит, придется изворачиваться. Наступать, не наступая — тут потребуется вся его ловкость и мастерство.

Кардинал посмотрел в спину выходящего графа, нервно мотнул головой. Сложности, постоянные сложности! Эти глупые людишки, не озаренные Божественным светом, не осознающие предназначения человечества… Но он исполнит, исполнит волю Богов, чего бы это ни стоило!

Кардинал развернулся, прошел к столу, разложил доклады. Потери, потери, оценка ущерба от действий жрецов, предлагаемое строительство новых храмов… А это что? Бывший секретарь герцога… Что?!

Кардинал сел, принялся читать письмо епископа сначала. Бывший секретарь герцога угрожает придать огласке обстоятельства осуждения герцога Кардейского. Демоны! Этот червяк смеет его шантажировать?!

Кардинал взял красный карандаш, с нажимом обвел имя секретаря. По крайней с этим мучиться он точно не собирается.

Фон Киц задумчиво мерил шагами кабинет. Неужели пора? Неужели настал момент, который он оттягивал, как мог, откладывал, надеясь на что-то, на чудо, которое изменит ситуацию, сделает ненужным этот выбор. Избавит от необходимости перешагнуть невидимую черту, окончательно определяющую дальнейшие намерения Империи. Но чуда не произошло.

Барон остановился, взял в руки последнее письмо фон Ритза. И он о том же… Обнаружены доказательства пребывания фон Штаха, но поиски самого Императора невозможны из-за абсолютно недостаточных людских ресурсов. Нужны подкрепления, нужны еще пятнадцать тысяч солдат, чтобы обеспечить экспедиционной группировке достаточную автономность и самодостаточность.

Самодостаточность… Барон отложил письмо. Именно этого он и хотел избежать. Войска были готовы, давно готовы, но, отправив их туда, он выпускал ситуацию из-под контроля, уничтожал зависимость высадившихся войск от метрополии. И не то, чтобы он не доверял фон Гиверу… Но ставшая за годы жизни частью его сущности осторожность сопротивлялась, восставала против такой возможности. Чужая душа — потемки. Но, с другой стороны…

Фон Киц снова заходил по кабинету. Но с другой стороны у него, похоже, не оставалось выбора. События торопили, подталкивали, события говорили, что ждать больше нельзя. То, что происходило… Барон нахмурился. Страх, постоянно плещущийся теперь в глазах жрецов, изредка сменяемый облегчением, что опять ушел кто-то другой, и короткое слово «Зов», приобретшее вдруг мрачный и темный смысл… Он не испытывал к ним сочувствия. Они получили то, что заслужили, они расплачивались за прошлое. Но результат… Конечно, их Зов принес облегчение на фронте, почти парализовал федератов, но долгосрочные последствия таких гигантских выбросов магической энергии ужасали. Если жрецы будут продолжать, мир погибнет. Климат уже менялся, и дальше будет только хуже.

Барон резко выдохнул, шагнул к столу. Все, хватит сомнений, хватит колебаний. Решение очевидно, и нет смысла откладывать его и дальше. Либо они найдут Императора и переломят с его помощью положение на фронте, вновь восстановив баланс и остановив Зов жрецов, либо надо бежать, пока не поздно, и воссоздавать Империю в новом мире. В любом случае, пора отправлять туда войска.

Фон Киц подергал себя за ус, хмуро улыбнулся. Да, войска, а также первую партию поселенцев. Раз ситуация такова, надо готовиться к худшему.

Мошиф посмотрел через головы окружающих портал солдат на последнюю исчезающую в серебристой дымке телегу, повернулся жрецу.

— Все, этого достаточно. Владыка ждет нас.

Жрец понимающе опустил глаза. Портал медленно гас.

Архидемоньяк Некротоса Хорвель оглядел стоящих, почтительно склонив головы, жрецов.

— Господа! Я думаю, Вы догадываетесь, зачем я призвал вас сюда. Я получил последний приказ от его Предемоничества. Уверен, Владыка воздаст ему по заслугам за его служение и его преданность, — архидемоньяк помолчал. — Настал момент, которого мы все ждали. Мы начинаем.

Никто не шелохнулся, жрецы по-прежнему стояли, опустив взгляды в землю. Лишь загоревшиеся глаза выдали охватившую их радость.

— Прошу Вас, господа, — архидемоньяк протянул руки, — вы все знаете, что делать. Давайте приступим.

Жрецы молча разошлись по местам, задымили зажженные лампадки. Двое жрецов споро рисовали пентаграммы вызова.

Архидемоньяк закрыл глаза, сосредоточился. Произнес первые слова, отбрасывая мирское, бренное. Перед тонким взглядом засветился, маня прохладой, несущийся сквозь темную бесконечную даль поток. Принять его, погрузиться, отдаться волне его желаний и стремлений… Сила мягко вошла в Хорвеля, подхватила, увлекая с собой вперед, к центру, к самому средоточию сущности Демона… Слова текли уже почти без его участия, сливаясь в мелодию, в песню ночи, призывающую покой и отдых, вечный сон за пределом суеты живущих… Приди, приди…

И Демон откликнулся. Архидемоньяк почувствовал толчок, встречное движение… Демон искал их, рвался, пытаясь связаться, соединиться, пройти по жрецам, как по путеводной нити, в этот мир. Ну же, сюда, дотянуться, поймать раскинутые Демоном тончайшие щупики каналов… Еще, еще… Все громче звучит песня, жрецы тянутся, свиваясь в мост, в протянутую сквозь ничто струну… Нет.

Архидемоньяк открыл глаза, посмотрел на раскачивающихся в трансе жрецов, на сплетающийся из дыма лампад угольно черный портал. Бесполезно. Далеко, канал слишком далеко.

— Благодарю вас, господа!

Жрецы один за другим замолкали. Замерцал, рассеиваясь, портал, не втягивая больше устремившиеся вверх дымки благовоний.

— Слишком большое расстояние, господа. Нам нужен сам носитель канала, архидемоньяк качнул головой. — Мы еще повторим нашу попытку позже, и, уверен, в следующий раз она будет успешной. Мы переместим Владыку в этот мир.

Жрецы склонились в знак преклонения перед Демоном.

Хорвель развернулся, вышел из подземного святилища. Придется привлекать к этому делу фон Гивера. Глупые натуане, потеряли фон Штаха именно тогда, когда он потребовался. Ну ничего, это не должно создать много проблем. Помешать им барон все равно вряд ли сможет. Архидемоньяк потер лоб. Почему у него последнее время так болит голова? Наверное, из-за климата. Все-таки, другой мир…

— Ваше Демоничество!

Архидемоньяк обернулся, посмотрел на догоняющих его офицера с солдатами.

— Да?

— Не будете ли Вы так любезны проследовать за мной? Барон фон Гивер желает побеседовать с Вами.

— Что-то случилось? — Хорвель нахмурился в притворном удивлении.

— Не могу знать, — офицер холодно смотрел на архидемоньяка. — Надеюсь, господин барон сможет все объяснить.

— Я собирался встретиться с ним, но… — Хорвель помолчал, взглянул на усыпанное звездами небо. — Такой поздний час. Не лучше ли отложить до завтра?

— Прошу прощения, но дело не терпит отлагательства, — офицер сухо качнул головой. — Я вынужден настаивать.

— Хорошо, — архидемоньяк кивнул, двинулся, окруженный солдатами, к недавно построенному дому фон Гивера.

— Его Демоничество архидемоньяк Хорвель!

Хорвель слегка улыбнулся неожиданно пришедшей на ум мысли. Они ошибаются. Он уже не архидемоньяк, и его титул не Демоничество. Мошиф мертв, и он почти автоматически становится первожрецом, как старший по рангу среди жрецов. Для этого остается выполнить лишь несколько формальностей…

Но на самом деле ошибался Хорвель. Мошиф все еще был жив.

Первожрец сидел, сжимая дрожащие руки, борясь с подступающей тошнотой. Он должен, он должен… Все жрецы, знавшие заклинание портала, уже ушли, уже предались милости Владыки, остался лишь он, последний. Он должен…

Мошиф собрался, в который уже раз потянулся к силе Некротоса. Ухватиться, скрутить, превратив в смертоносное оружие, развернуть на себя… Нет, нет!!!

Первожрец закрыл бледное лицо руками. Слабое, трусливое тело, бунтующее при одной мысли о смерти! Проклятое животное начало, вырывающееся из-под контроля, берущее вверх над разумом. Как укротить тебя, как укрепить дух, заставить принять неизбежность встречи с Владыкой? Он ждет его, он уже готов принять его в свои прохладные объятия, и лишь грязная низкая телесная оболочка мешает ему стать частью Владыки, слиться, войти неотъемлемой частью в его темное царство! Еще раз…

— Ваше Предемоничество, Вы здесь?

Задерживавший дыхание Мошиф выдохнул, вытер холодный пот со лба. Легко подавил парализующее заклинание. Уже разобрались. Надо торопиться.

— Открывайте! У нас приказ!

Мошиф снова закрыл глаза, втянул силу, до боли сжимая кулаки…

— Открывай, первожрец! — и тише, куда-то в сторону. — Ломай!

…Скрутить, и медленно, на себя…

— Раз, два, давай! — треск, дверь с грохотом распахнулась.

…Отпустить…

— А-а!!! — заскочившие солдаты запнулись, повалились, гремя металлом, на пол.

— Ах ты! — в комнате лопнул огненный шар, растекаясь языками пламени по защите первожреца, поплыли, пытаясь пробиться к нему, зеленые клубы яда.

Мошиф облегченно улыбнулся, швырнул еще одно заклинание на улицу, в ощущаемых им снаружи людей. Что ж, пусть будет так. Убивать других гораздо легче. Его тоже убьют, исполнив предначертание Владыки, но ему не придется сражаться с самим собой, перебарывая примитивные инстинкты. Он позволит другим сделать то, что не смог сам.

Первожрец плотнее закрутил вокруг себя экран, шагнул из заполнявшейся дымом от разгорающейся мебели комнаты наружу. Остановился, удовлетворенно оглядывая подбегающие со всех сторон лагеря отряды. Он идет, о Владыка, он уже идет…

— А, господин архидемоньяк, — фон Гивер растянул губы в подобие улыбки. Наконец-то. Может, Вы объясните, что происходит?

— Что-то происходит? — Хорвель округлил глаза. — Я надеялся узнать это от Вас. Ваш офицер привел меня сюда, словно преступника, под конвоем солдат. Я рассчитываю получить объяснения.

— И Вы, конечно, ничего не знаете? — барон скептически хмыкнул.

— Ну почему же, я много чего знаю. В частности, я знаю, что сейчас происходит обустройство прибывших за последние дни трех новых дивизий и партии поселенцев. Но это, как я понимаю, не совсем то, что Вас интересуют, — Хорвель усмехнулся. — Поэтому не будете ли так добры все-таки внести ясность в Ваш вопрос.

— Хорошо, — веко барона дернулось, — извольте. Час назад портал закрылся. Окончательно.

Хорвель молчал.

— И что? Есть Вам что сказать по этому поводу?

— Нет. Я об этом не знал.

— Так и не знали? — фон Гивер, кривясь, встал. — Насколько я помню, поддержание портала было обязанностью Ваших жрецов. Как-то странно, что Вы не в курсе, Вы не находите?

— Нет, не нахожу, — Хорвель покачал головой. — Вы сказали — час назад. Последний час я посвятил специальному ритуалу, и поэтому не имел возможности ознакомиться с докладом дежурных жрецов.

— И Вы затеяли этот ваш ритуал именно в момент исчезновения портала. Вам не кажется это подозрительным?

— Господин барон, я не понимаю, чем вызван такой Ваш тон, — архидемоньяк поджал губы. — Вы меня в чем-то обвиняете?

— Не понимаете? — барон ядовито улыбнулся. — А что тут непонятного? Исчез портал, наша единственная связь с Империей. И пока он не восстановится, мы предоставлены самим себе, не имеем возможности ни получить помощь, ни уйти отсюда в случае чего. И я хочу узнать причину его исчезновения. Кого мне еще спрашивать, как не Вас, чьей задачей было его поддержание?

— Господин барон, я говорил о тоне, а не о причинах. Вы заставляете меня оправдываться, не выдвигая обвинений. Если у Вас есть что-то конкретное скажите, а иначе избавьте меня от глупых намеков.

— А само исчезновение портала — разве этого недостаточно?

— Хочу повторить, я еще не беседовал с дежурными жрецами и не знаю всех обстоятельств, но могу сказать следующее, — ровным голосом произнес Хорвель. Портал создается с той стороны, отсюда мы его только поддерживаем. Если там его решили закрыть, мои жрецы не могут его сохранить.

Щуплый фон Гивер помолчал, глядя снизу вверх на архидемоньяка, развернулся, прошел к столу.

— Тогда создайте его заново.

Хорвель улыбнулся про себя. Барон пошел на попятную.

— Я сожалею, господин барон, но среди нас нет ни одного, знающего это заклинание.

— То есть как? — фон Гивер резко развернулся.

— Это заклинание — тайна ордена, в которую посвящены всего несколько жрецов, — архидемоньяк пожал плечами. — И все они остались в нашем мире.

— Так что же делать? — барон болезненно поморщился, сел, потер лоб. — Есть у Вас какие-нибудь идеи?

— Ждать. Ждать, когда они откроют портал с той стороны. Или… — Хорвель замолчал.

— Или — что? Договаривайте, — фон Гивер нетерпеливо дернул головой.

— Или найти Императора.

— Прекрасно. Замечательно! — барон хлопнул ладонью по столу. — И где его искать, скажите на милость?

— Вот здесь, — Хорвель подошел, ткнул пальцем в карту.

Барон посмотрел на указанное архидемоньяком место, перевел удивленный взгляд на Хорвеля.

— Я говорил про ритуал. Мы пытались нащупать Императора, и мы добились успеха. Он где-то там, — Хорвель замолчал.

Фон Гивер снова задумчиво посмотрел на карту, покачал головой.

— Далеко. Он точно там?

— Да, — архидемоньяк кивнул.

— И он никуда не перемещается?

Хорвель молчал. Про такую возможность он не подумал.

— Мы не сможем совершить быстрый бросок на такое расстояние со всеми этими переселенцами на шее, — фон Гивер покусал губу. — Последите за ним немного. Несколько дней сейчас вряд ли сыграют большую роль, но если мы начнем движение, надо быть уверенным, что мы придем туда, куда нужно, и тогда, когда нужно.

Хорвель кивнул. Такое решение его вполне устраивало. Перемещаемого фон Штаха натуане, скорее всего, найдут, и можно будет обойтись без барона. Ну а не найдут… Тогда пусть ищет фон Гивер с солдатами. В любом случае фон Штах окажется у него.

— Таким образом, можно считать установленным, что попавший к нам в руки является вождем орков, известным как Гуграйт, — Сахико полистал бумаги в руках. — Такое утверждение подтверждается всеми имеющимися у нас данными о нем, а также показаниями сопровождавшего его сардигского купца Джуки ойн Гаакена. Вот, пожалуйста, можете ознакомиться с краткой записью его допроса, Сахико толкнул по столу листы, подождал, пока магистры разберут копии.

— Теперь на повестку дня выходит вопрос — что нам с ним делать? И ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться поначалу, — Сахико выдержал паузу. — По моему мнению, у нас, в конечном итоге, имеются две альтернативы убить его, пользуясь его беспомощностью, что будет, так сказать, окончательным и бесповоротным решением проблемы, или попытаться разбудить.

Магистры заговорили все разом.

— Господа! — Каганаша постучал по столу. — У вас у всех еще будет возможность высказаться. Прошу вас, давайте дослушаем магистра Сахико.

— Я понимаю ваше удивление, — снова заговорил Сахико, когда шум стих. Гуграйт — наш враг, на его совести многочисленные преступления против человечества и Уложений Девяти, глобальная война, последствия которой еще ощущаются, гибель магов и обычных людей, обращенные в руины города, и так далее и так далее. Все это так. Но если подумать, какую ценность он представляет для нас в качестве источника информации? Его знания и опыт, использованные во благо нашего ордена, могли бы кардинально изменить текущую ситуацию, вернуть Девятке достойное ее место в мире. Вы только вспомните, за какое короткое время он превратил дикие племена орков в мощное военизированное государство, с существованием которого уже невозможно не считаться! Мы отправили к ним магов учиться, а теперь в наших руках первоисточник! Не сомневаюсь, в голове у него гораздо больше того, что знают орки, и уж тем более того, чем они готовы поделиться с нами. Какие невиданные перспективы открываются!

— А с чего Вы решили, что он будет сотрудничать? — задумчиво спросил Аукиши.

— Есть много методов убеждения, — Сахико пожал плечами. — Какой-нибудь, да сработает. По-хорошему или по-плохому, но человека всегда можно заставить.

— Я не согласен, — поднялся Томито. — Его надо убить! Вы не понимаете, с чем собираетесь связаться, — Томито почувствовал излишнюю резкость слов, извинительно улыбнулся.

— Все, что Вы сказали, уважаемый магистр, — Томито поклонился Сахико, верно, за исключением одного делаемого Вами допущения. Вы сказали «человека можно заставить», неявно подразумевая «обычного человека». Но Гуграйт таковым не является. И, поскольку этот подход к Гуграйту, как к обычному человеку, лежит в основе всех Ваших рассуждений, его ошибочность опровергает и все остальное.

— Мы почти ничего не знаем о нем, — Томито оперся о стол, — но то, что знаем, говорит именно о его необычности. Он необычным образом появился неизвестно откуда неизвестно как, он обладает необычайно большой магической силой и блестяще ее использует, опять же, в необычных для нас заклинаниях. Даже его теперешнее состояние необычно, в архивах нет ни одного описания подобного случая. И он, как правильно заметил магистр Сахико, наш враг.

— Так что же произойдет, если мы сумеем его разбудить? — Томито оглядел магистров. — Я не знаю. И никто не знает! Можете ли Вы, уважаемый магистр, гарантировать, например, что после пробуждения мы удержим его под контролем? Что он не сможет вырваться?

— Ну, — Сахико развел руками, — полностью ничего нельзя гарантировать, всегда есть доля неопределенности. Например, я также не могу гарантировать, что этот купец не сбежит, хотя он «обычный» человек.

— Купец не Гуграйт.

— Вот! — Томито, улыбаясь, показал рукой на Богала. — Купец не Гуграйт. Что случится, если сбежит купец? Ничего. А если Гуграйт? Мы, господа, получим новую ужасную войну со всеми вытекающими последствиями.

— Не обязательно, — не вставая, возразил Аукиши. — Возможно, он уже добился всего, чего хотел.

— А если нет? Про его цели мы знаем также мало, как и про все остальное, Томито помолчал, хмуро морща лоб. — Но это еще не все, господа. До сих пор мы говорили про инициализированное нами пробуждение. Но он может проснуться сам, по каким-то собственным причинам.

Магистры удивленно смотрели на Томито.

— Да, господа! У нас сплошная неопределенность. Мы не понимаем, как Гуграйт вошел в состояние, в котором он находится сейчас, и ничего не можем сказать про то, как его вывести, — Томито тряхнул в воздухе докладом Сахико, и, значит, не можем отрицать и такую возможность. А допустив ее, мы получаем заряженное заклинание, готовое в любой момент разрядиться! Смертельное заклинание, направленное в нас с вами, господа!

— Вы слишком драматизируете ситуацию, — Сахико поджал губы. — Это исключительно умозрительные угрозы…

— Эти угрозы гораздо более реальны, чем хотелось бы, — перебил Томито. Вы можете их опровергнуть?

— А Вы не можете их обосновать.

— Мне не надо их обосновывать! Достаточно самой возможности!

— Уважаемый магистр! — Сахико раздраженно выдохнул. — По-вашему, если чего-то не понимаешь, то лучше всего это просто уничтожить? Прекрасная политика, гарантирующая спокойную жизнь без потрясений. И без каких-либо достижений, замершую в своей косности! Чтобы добиться успеха, надо рисковать!

— Ваш риск граничит с самоубийством, в котором я не желаю принимать участие! — Томито сжал край стола так, что побелели костяшки пальцев. — Я не хочу умирать из-за чьего-то самонадеянного авантюризма! Гуграйта надо убить, и убить немедленно! Пока он не пришел в себя, пока он бессилен нам помешать! Пока он не начал убивать нас!!

— Господа, господа, прошу вас, спокойней, — Каганаша устало потер лоб. Все это уже было, все это он уже слышал. Закрыть глаза, и видится брызжущий слюной Хобахава…

— Ты назвал меня авантюристом?! — Сахико вскочил. — Ты, узколобый глупец!

— Господа! Сядьте, оба! — Каганаша встал, посмотрел по очереди на спорщиков. — Мы слышали ваши доводы, и окончательное решение будет принято голосованием.

Магистры, зло переглядываясь, сели.

— Уважаемые магистры! — заговорил Каганаша. — Я тут слушал обсуждение, и некоторые фразы натолкнули меня на кое-какие мысли. В частности, относительно того, что будет, если купец сбежит.

Каганаша помолчал.

— Да, но во-первых, я хочу поблагодарить магистра Сахико с прекрасно проведенной операцией. Он прислушался к моей рекомендации держать глаза открытыми, среагировал на разошедшиеся в Гиламе слухи о вампирах, и за дымом нашел огонь — Гуграйта. Замечательно выполнено.

— Спасибо, — Сахико смущенно улыбнулся.

— Так вот, — Каганаша тяжело облокотился о стол. — Ваши предложения очень интересны, однако опасения магистра Томито тоже не лишены оснований. Поэтому я бы предложил промежуточный вариант — не пытаться пробудить Гуграйта, но и не убивать его немедленно. Одну минуту, — Каганаша поднял руку, останавливая возражения. — Я тоже считаю, что, разбуженного Гуграйта удержать мы не сможем. Однако ожидать его спонтанного пробуждения, думаю, все же не стоит.

— Но тогда все не имеет смысла, — Сахико сморщился. — Как мы сможем что-то узнать, если он будет по-прежнему в коме?

— Ну почему же, имеет, — Каганаша покачал головой. — Вы забываете, что у Девятки не только исследовательские, но также, и в гораздо большей степени, политические цели. Согласно которым мы призваны защищать человечество, его благополучие и процветание.

Сахиро, казалось, готов был заплакать.

— И если посмотреть на наш трофей с этой точки зрения, открываются интересные возможности, — Каганаша улыбнулся. — Например, как вы думаете, кому еще интересен Гуграйт? Кто бы хотел его получить?

— Орки.

— Белое Братство.

— Правильно! — Каганаша кивнул. — И у нас появился прекрасный шанс столкнуть их головами!

— Братство сейчас не пойдет на конфликт, — произнес Богал, — они слишком заняты пришельцами. Им нужен реванш, и, судя по всему, они его получат. Они собирают огромную армию, а пришельцев слишком мало.

— А если добавить туда орков? — Каганаша хитро посмотрел на Богала. Допустим, мы сообщаем оркам, что нашли Гуграйта. Они, естественно, требуют передать его им, и мы, поддерживая с ними хорошие отношения, тут же соглашаемся. Однако, к несчастью, по дороге на отправленный нами караван нападают Белые Братья и увозят Гуграйта к себе. Ну как?

— Орки не поверят, — Томито мрачно хмыкнул. — Решат, что мы их за нос водим.

— А вот тут мы возвращаемся к сардигскому купцу. Представьте, во время нападения он умудряется ускользнуть. Что он делает дальше? Он собирался к оркам. Пусть идет! Полученную от него информацию орки посчитают достоверной.

— Господин Председатель, — Йуви зашуршал бумагами, — хочу напомнить, что Сардиг требует выдачи этого купца. По делу об убийстве, э-э, некоего сыщика… Ага, вот. Лесил.

— Обойдутся, — Каганаша пренебрежительно фыркнул. — Все равно у них ничего нет, кроме какого-то письма. Хотя… — Каганаша почесал нос. — Купцу об этом запросе можно сказать. Чтобы он точно пошел, куда надо.

— Итак, уважаемые магистры, у нас есть три предложения. Если других нет, Каганаша оглядел магистров. — Нет. В таком случае, предлагаю голосовать.

— Почему? — расплывшийся в кресле Толстый Блэш грозно смотрел на двух бандитского вида мужчин. — Почему его убили, я вас спрашиваю?!

— Мы не знаем. Наверное, не понравился кому-то.

— Идиоты! — Блэш хмыкнул. — Я понимаю, что не от большой любви! Но где были вы?! Как это случилось?!

— Э… — мужчины хмуро переглянулись. — Ну, мы стояли на улице, — наконец заговорил тот, что постарше, — а он зашел в какой-то дом. Потом оттуда вышел крестьянин, но точно не он, мы смотрели. А потом пришла Стража, и это, началось.

— Что — началось?! — Блэш наливался краской. — Что — началось?!!

— Это… Ну… Бабах, бабах!

— Какой — бабах?! — Блэш от раздражения даже попытался привстать. Придурки! Он был должен мне сто двадцать золотых…

— Сто двадцать два, — подсказал стоящий сбоку Еннай, счетовод и правая рука Блэша.

— Сто двадцать два! И теперь он мертв! Почему допустили?!

— Господин Блэш, — молодой осмелился оторвать взгляд от пола. — Мы же должны были только следить за ним, чтобы не сбежал.

— Вон отсюда! С глаз моих! — казалось, Блэша сейчас хватит удар. — Вон!!!

Мужчины выскочили из комнаты.

— Болваны, — Блэш откинулся на спинку стула, расслабляясь. — Никому ничего нельзя доверить. Выяснили, кто его убил? — Блэш обернулся к Еннаю.

— Этим занимается Глант.

— И что? Какого черта ты мне это говоришь, идиот?!

Еннай непонимающе нахмурился.

— Что ты стоишь, вылупившись?! Зови его! — Блэш треснул кулаком по столу.

— О-о… Одну секунду, — Еннай метнулся к двери.

— Ну? Что узнал? Кто его убил? — Блэш крутил в руках крупную жемчужину, разглядывая переливы света на перламутре.

— Ситуация запутанная, господин Блэш, — Глант слегка поклонился. Остается много неясностей, но, я думаю…

— Не тяни, не набивай себе цену, — Блэш сунул жемчужину в карман, перевел взгляд на Гланта. — Говори просто, что есть.

— Дело в том, что мы с уверенностью не можем ничего сказать. Слишком много всего…

— Ты будешь говорить, или нет?! — Блэш резко выдохнул, достал платок, утерся.

— Да, конечно, господин Блэш, — Глант снова поклонился. — В тот день Лесил зашел в дом на Причальной улице, и больше оттуда не вышел…

— Всевысшие, дайте мне терпения, — Блэш прикрыл глаза рукой.

— Я прошу прощения, господин Блэш, но это надо сказать, для создания общей картины, так сказать.

Блэш отнял руку ото лба, посмотрел на Гланта, недовольно растянув губы.

— Вскоре после того, как он туда зашел, из дома выехал крестьянин на телеге, — торопливо заговорил Глант. — Затем в дом пробрался еще один человек, судя по всему, маг…

— Судя по чему?

— Ну, во-первых, он зашел в дом, хотя крестьянин закрывал дверь на замок, — Глант чуть пожал плечами, — и потом он колдовал…

— Ладно, дальше, — перебил Блэш.

— А потом пришел патруль Стражи. С магами. — Глант облизнул губы. — Они, видимо, с первым пришедшим магом не поладили, потому что стали колдовать друг против друга. Этот первый оказался более ловким, убил нескольких стражников и магов и сбежал. Еще погибло несколько прохожих…

— Плевать на прохожих! Что стало с Лесилом?

— Дом из-за колдовства загорелся, но Лесил из него не выходил. Потом там нашли обгоревший труп.

— Замечательно, — Блэш сложил руки на животе. — И что из всего этого теперь следует?

— Труп, скорее всего, сыщика. Хотя, можно еще допустить, что он уехал в телеге, под сеном. Если же труп все же сыщика…

Блэш закряхтел.

— … то его могли убить крестьянин, первый маг и стражники. Стражники, правда, в доме были очень недолго, но все-таки могли успеть, — Глант замолчал.

— Это все? — угрожающе тихо спросил Блэш.

— Нет, нет! Наши люди в Страже сообщают, что к ним пришло письмо от Лесила, где он пишет, что его убил купец по имени Джука ойн Гаакен.

— Он что, с того света написал? — Блэш, недовольно морщась, снова извлек платок, протер лоб, шею.

— Нет. То есть, да, можно так сказать, — Глант рискнул улыбнуться. — Это письмо было посмертным, ну, знаете, которое отправляется адресату, если человек умирает.

— Так что ты мне голову морочил? Значит, его этот купец и убил, как его там… Жука?

— Да, но господин Блэш, — Глант куснул губу. — Мы же этого точно не знаем. Лесила могли убить…

— Ты что мне тут умничать вздумал?! — Блэш наклонился вперед. — В следователя захотелось поиграть?! Эти штучки — точно, не точно… Он написал значит, так оно и есть! У Лесила на крючке какой-то купец был, он из него золото тянул. Видимо, этот самый Жука. Вот он его и прихлопнул, яснее ясного.

Глант молчал.

— Где он, этот купец? — Блэш снова опал в кресло. — Найдите мне его. Он мне теперь деньги должен.

— Мы его уже пытались найти, — Глант исподлобья посмотрел на Блэша. — Но сейчас это невозможно. Он у магов.

— Господин Блэш, — заговорил до сих пор молчавший Еннай. — Тут имеется еще одна проблема. Вы, видимо, не расслышали, он Гаакен. Не знаю, на чем его подловил Лесил, но это для него плохо кончилось. Может, лучше не связываться? Мы и так заработали на Лесиле…

— А мне плевать! — необъятное тело Блэша заходило волнами. — Плевать мне, на магов, на Гаакенов, понятно?! Он мне должен, и точка, и он мне отдаст мои деньги, или отправится следом за Лесилом!! Вы поняли?!!

Молчание.

— Ты! — Блэш ткнул пухлым пальцем с громадным перстнем в Гланта. Займешься Жукой, и принесешь мне либо золото, либо его голову. Лучше золото. А ты, — Блэш обернулся к Еннаю, ухмыльнулся. — Ты пойдешь к Гаакенам, выбивать деньги у них. Посмотрим, насколько у них дружная семья.

— Боитесь, да, боитесь?! Гаакенов боитесь, магов? — Блэш покачал головой. — Ну ничего, это пройдет. Потому что вы меня должны бояться!

— У вас сейчас соревнование начинается, — Блэш радостно хлопнул в ладоши, — кто первым мне мои деньги принесет. И вам придется торопиться, очень торопиться! Потому, что проигравший — умирает! — Блэш захихикал.

— Сумасшедший сукин сын, — Глант остановился возле двери, из-за которой все еще слышался смех Блэша.

— Да, совсем ненормальный стал. Все играет, страшного злодея изображает. Да только нам от таких его забав… — Еннай кивнул, поворачиваясь, неожиданно встретился глазами с Глантом, замолчал.

Они стояли, замершие в лабиринте полутемного склада, молча глядя друг на друга. Стояли, медленно осознавая, что они теперь соперники, и в их взглядах росло недоверие.

— Вон отсюда! — Вейро ойн Гаакен распахнул дверь своего кабинета, махнул рукой в сторону выхода. — Убирайтесь из моего дома!

Спускавшаяся по лестнице Лиза остановилась.

— Господин Гаакен, Вы не понимаете, — торопливо заговорил вышедший следом за Вейро человек. — Господин Блэш — очень влиятельный человек, очень влиятельный! И он может создать для Вас множество проблем. Вы же не хотите проблем? Никто не хочет проблем, и мы тоже не хотим проблем. Давайте лучше разойдемся по-хорошему, просто отдайте ему эти деньги, и все. Джука…

— Это Вы не понимаете! — лицо Вейро побелело. — Это я могу создать для него проблемы, это я могу осложнить его жизнь так, как ему в кошмарах не снилось! Передайте ему это!

— Напрасно Вы так, господин Гаакен, напрасно. С нами лучше…

— Вон!!

— Папа, что происходит? — Лиза удивленно смотрела на отца. В таком гневе она его никогда не видела. И что-то про Джуку…

— О, это Ваша дочь? — крысиные глазки незнакомца метнулись к Лизе. — Какая милая девушка.

— Убирайтесь, господин Еннай, и чтобы ноги Вашей здесь больше не было! Вейро по-прежнему указывал на дверь. — И не дай Всевысшие, что-то действительно произойдет! Я Вас и этого Вашего господина Блэша из-под земли достану! Запомнили?!

— Я то запомнил, — Еннай остановился в дверях. — Но и Вы тоже запомните. Вы еще пожалеете, но поздно будет. Пожалеете, — дверь захлопнулась.

— Папа, что случилось? — Лиза спустилась, подошла к отцу.

— Ничего, доченька, ничего, — Вейро обнял Лизу. — Все хорошо.

— Ничего не хорошо, — Лиза чуть-чуть отстранилась. — Ты так рассердился. Скажи мне?

— Да, ерунда, доченька. Мелочи всякие. По сделкам…

— Никакие это не сделки, — Лиза покачала головой. — Папа, я же не глупая, я все понимаю. Это что-то с Джукой связанное, да?

— Девочка моя, конечно, ты не глупая. Это твой отец старый болван, — Вейро грустно вздохнул.

— Папа, ну в чем дело? Это же меня тоже касается, он же мой муж.

— Надеюсь, что теперь уже не надолго, — Вейро задумчиво помолчал. — Какой же я был глупец, что отдал тебя за этого негодяя. Говорила же твоя мать, он выскочка, нет в нем благородной крови, а я… Ну ничего, мы это исправим. Ты совершенно правильно сделала, что ушла от него.

— Папа, я все равно должна знать! — Лиза упрямо нахмурилась.

— Ну, хорошо, — Вейро кивнул. — Твой муж, Лиза, был замешан в каких-то темных делишках с другим жуликом по имени Лесил. Что уж они там не поделили, не знаю, но, в общем, твой муж убил это отребье и скрылся. А теперь вот пришли друзья этого Лесила и требуют сто двадцать золотых, которые Джука ему задолжал за какие-то махинации.

— Папа, — Лиза пораженно моргнула. Лесил, нанятый ей сыщик… — Папа, Джука не виноват.

— Ну как — не виноват? Ты видела этого мерзавца? — Вейро кивнул на дверь на улицу. — Связался с подонками, с преступниками.

— Нет!

— Ну откуда ты знаешь? — Вейро печально улыбнулся.

— Я… Он… — Лиза смотрела на отца. Как он постарел… Сейчас, когда он был расстроен, это особенно бросалось в глаза. Лизу царапнуло жалостью. Нет, она не могла сказать ему правду. — Папочка, он мой муж, — Лиза прижалась к отцу.

— Ничего, доченька, не переживай, — Вейро погладил Лизу по голове. — Все обойдется. Разойдешься…

— Нет! — Лиза мотнула головой.

— Что — нет?

— Я не хочу.

— Ну что ты, Лизочка? Зачем тебе этот подлец? Он не достоин тебя. Зачем тебе губить свою жизнь с этим ничтожеством, которого разыскивают и Стража, и бандиты? Никто не посмеет тебя упрекнуть, если ты разведешься с ним.

— Я… Мне… — Лиза встала. — Я должна подумать. Разобраться.

— Конечно, конечно, — Вейро закивал. — Конечно, подумай. Никто тебя не торопит.

Лиза лежала, уткнувшись в подушку, тихонько всхлипывая. Какая же она дура! Она сама привела этого Лесила в их дом, сама! Все рассказала ему, дала возможность влезть в семейные секреты, доверилась ему, а он, оказывается… Что же она наделала! Кто дернул ее тогда зайти в эту обшарпанную контору, нанять сыщика следить за мужем?! Почему она не поверила Джуке?

Лиза покрутилась на кровати, терзаемая мыслями, села. Хватит! Незачем изводить себя сожалениями, все равно сделанное уже не отменишь, не открутишь назад. Надо подумать, можно ли теперь все исправить. Из-за нее Джука оказался в беде, и она должна помочь ему. Но как?

Девушка стерла остатки слез, посмотрела, состроив рожицу, на отражение своего лица в зеркале. Фу, плакса! Шмыгнула носом. Так что? Вряд ли у Джуки были какие-то торговые дела с Лесилом. Это было что-то другое, что-то, что Лесил нашел, следя за ее мужем. Ну что ж, можно начать с этого. Попробовать выяснить, что же такого обнаружил сыщик, о чем не сказал ей.

— Рад приветствовать Вас, адепт, — Рон кивнул посланцу Девятки. — Надеюсь, Ваша поездка была легкой и не утомила Вас. Я отдал приказ оказывать Вам в пути всяческое содействие.

— О, поездка была изумительной! Я хочу поблагодарить Вас, Ваше Величество, за гостеприимство, и ту готовность, с которой Вы, несмотря на свою занятость, согласились принять меня, — адепт, приложил руку к сердцу, с поклоном вручил Рону верительное письмо. — Хочу сказать, у Вас прекрасная страна, чудесная, и совершенно для нас незнакомая. Мы так мало знаем о Вашей прекрасной стране! Это ужасно!

— Надеюсь, у Вас будет еще возможность познакомиться с ней поближе, — Рон улыбнулся.

— К моему величайшему сожалению, завтра я уже должен отбыть, — адепт сморщился. — Мои инструкции предписывают мне возвращаться сразу после встречи с Вами. Ах, если бы это зависело от меня! Но Вы же понимаете, я служу, и я обязан выполнять то, что мне велят, — адепт умоляюще сложил ладони. — Надеюсь, Вы извините меня?

— Так скоро? — Рон удивленно поднял брови. — Но почему? Вы даже не успеете посетить тренировочный лагерь, в котором находятся Ваши маги.

— Ах, Ваше Величество! — адепт взмахнул руками. — Цель моей поездки — лишь выразить Вам заверения в нашем глубочайшем уважении. А с командиром тренирующихся у вас добровольцев я встречусь сегодня вечером, он извещен о моем прибытии.

Рон хмуро смотрел на вертлявого адепта. Его прибытие теперь выглядело сплошной бессмыслицей. Что все это значит?

— Я также должен подтвердить, как высоко мы ценим дружеские отношения с Вашей страной и лично с Вами, Великим Гунгой Нирхаги, — адепт снова склонился в поклоне.

— Прошу прощения, но я хотел бы поправить Вас, — Рон устало вздохнул. — Я не являюсь Гунгой, я лишь Вождь Племен. У нас один Гунга — Гунга Крайт, других нет и не будет.

— О, простите, Ваше Величество! — адепт изобразил на лице раскаяние. Простите за эту вызванную невежеством ошибку! Мне так жаль… Кстати! — лицо адепта снова расцвело улыбкой. — Чуть не забыл! Вы знаете, мы, кажется, нашли Вашего Гуграйта.

— Да? — Рон, улыбаясь, смотрел на мага. Так вот оно что. А просто сказать об этом у адепта язык не поворачивался, обязательно надо было изобразить эдакую случайность. И как примитивно сделано! Не высокого же адепт мнения о нем. Конечно, глупый варвар, орк, зачем стараться. Ну-ну…

— Да! — адепт закивал. — Мы проводили операцию в Гиламе, и неожиданно обнаружили его у одного купца. Он, так сказать, в странном состоянии, то ли спит, не просыпаясь, то ли без сознания. Ну а этот купец… В общем, это длинная история, — адепт пренебрежительно махнул рукой. — Главное, он сейчас у нас, — маг замолчал, ожидая реакции.

Рон мечтательно улыбался. Девятке что-то нужно от него. Что ж, не надо торопить события, пусть адепт скажет все.

— Э-э… — адепт помялся, чувствуя, что молчание затягивается. — Знаете, я подумал, Вам это будет интересно.

— Да, интересно, — Рон кивнул.

— И Вы захоти его получить, попросить Девятку передать его Вам.

— Да, — Рон нахмурился, делая вид, что размышляет. — Наверное.

— Я уверен, Девятка будет счастлива удовлетворить Вашу просьбу! — адепт прижал руки к груди. — Без всякого сомнения, она передаст Вам Гуграйта, как знак укрепляющейся дружбы и доверия между нашими расами, глубочайшего уважения к Вам и Вашей стране, для поддержания развивающегося сотрудничества…

Рон кивал разливающемуся потоком слов адепту, почти не слушая его. Так чего же хочет Девятка? Про это не было сказано ни слова. Просто так отдают, и все? Совершенно на них не похоже. Что-то тут нечисто…

Рон осторожно покрутился в неудобном кресле, облокотился о подлокотник. Хорошо, если Девятка ничего не хочет от племен, может, она хочет для них? Нужен ли им сейчас Крайт? Рон задумчиво покусал губу. Он был благодарен Крайту — человеку, для него он был готов почти на все. Но Крайт — вернувшийся Бог… Куда поведет он племена теперь? Правда, как утверждает адепт, Крайт без сознания, значит, просто положить его в храм, для почитания… Но есть еще эти соплеменники Крайта, провозглашающие его своим королем. Как среагируют они? Потребуют Крайта себе? Не пытается ли Девятка натравить их на племена?

— … И позвольте мне сейчас удалиться, дабы как можно скорее донести Вашу просьбу до магистров!

— Да, конечно, — Рон привстал.

Адепт, кланяясь, задом скользнул к двери.

Рон потер нос, пододвинул к себе лист бумаги и чернила. Что ж, по крайней мере про отношение имперцев к появлению Крайта можно узнать уже сейчас.

Ранним утром, когда лишь узкий край горизонта расцветился синим, из резиденции Девятки в Гиламе выехал караван, состоящий из нескольких крытых повозок. Жители города спали, устав от ночной жизни или готовясь к дневной, ни одного прохожего не встретилось на его пути по улицам столицы Сардига, и все же отъезд каравана не остался незамеченным. Любопытные глаза, прячущиеся в подворотнях и тенях листвы деревьев, глядящие сквозь щели ставен и заборов неотступно следили за ним, сменяя друг друга, проводив до самых ворот города. И сообщение о его отъезде, прокатившись обратно по той же цепочке, легло запиской на стол Гланта.

А чуть позже, дождавшись, когда караван скроется в утреннем сумраке, в приоткрытые ворота мимо заснувших стражников темной тенью скользнул Дэлан.

ЧАСТЬ III

Джука покачивался на козлах неторопливо катящейся повозки, лениво глядя на проплывавшие мимо деревья. После того, как они пересекли границу Сардига и въехали в Кифт, ему, наконец, разрешили выбраться из фургона наружу, чем он тут же воспользовался, и теперь почти постоянно сидел рядом с поеживавшимся от редких порывов ветра возницей, угрюмым парнем, не произносившим за день и десятка слов. И за это молчаливое сосуществование Джука был ему благодарен.

Лес все ближе подступал к дороге, заслоняя нежаркие лучи весеннего солнца, пробираясь под одежду промозглой сыростью, но Джука улыбался. Пусть его и пробирает озноб от налетающих порывов ветра, но насколько же приятней быть снаружи, вдыхая свежий пропитанный запахом распускающейся листвы воздух, чем сидеть в душном сумраке повозки, чихая от свербящей нос едкой пыли.

— Замерз? — сбоку к купцу подъехал Стиг, начальник каравана, перевел коня на шаг.

— Нет, господин маг, — Джука покачал головой. — Солнце греет.

— Хорошо, — Стиг помолчал, не зная, что сказать, вздохнул. — Скоро остановимся на ночевку. До Хамура сегодня все равно не добраться.

— А-а…

— Ну, ладно, — Стиг пришпорил коня, направляясь к голове каравана.

Джука посмотрел в спину отъезжающего мага. Ну надо же, чудеса, да и только. Словно это не те самые маги, при одном упоминании которых люди замолкали и испуганно оглядывались. И заботливые, и оркам первые друзья. Просто не верится.

Купец хмыкнул про себя. А он и не верил. Все равно что-то тут не так, что-то они затевают. Эта поездка, эти их слова, улыбки, все насквозь фальшивое. Не старались бы они так, были бы по-прежнему высокомерными и презрительно цедящими слова, и, может быть, но только может быть! он бы поверил. Но вот в таких вот… Нет.

Джука посмотрел на лежащие между деревьями глубокие тени. Вот, сейчас спрыгнуть, нырнуть в этот стеной встающий лес, и до свидания. Эх… Еще год назад он бы так и сделал. Может, конечно, и поймали бы, все-таки маги, но он хотя бы попробовал бы. Но не сейчас. Потому что он не может бежать один.

Купец вздохнул, посмотрел на едущую впереди повозку. Он не может бежать один! Ему нужен Крайт, которого они везут в этом раскрашенном звездами фургоне, его друг и защита, и его единственный путь домой. К Лизе…

Джука зажмурился, потер лоб. Лиза… Ее ласково улыбающееся лицо стояло перед глазами, сжимая сердце тоской. Почему он так привязался к ней, почему жизнь без нее кажется пустой и серой? Ведь он женился лишь ради имени, ради денег, но сейчас все это уже не казалось важным. Лишь счастье быть рядом с ней, видеть ее… Но не может он вернуться к ней, приведя следом за собой натуан, не может подвергнуть ее жизнь опасности! Лучше уж умереть самому!

Купец скривился, до боли прикусив губу. И значит, он должен оставаться здесь, в ожидании своего шанса, который, возможно, никогда и не появится, шанса уйти вместе с Крайтом.

— Стой! Привал!

Повозка дернулась, сворачивая следом за другими с дороги на вырубленную для ночующих в лесу путников поляну.

Дэлан лежал в кустах, совсем рядом с поляной, на которой маги устраивались на ночлег, и смотрел. Но смотрел он отнюдь не на поляну, на которой люди суетились вокруг угасающего костра, укладывались спать. Конечно, Гуграйт, его главная цель, был там, в одной из этих повозок впереди, но гораздо более интересное сейчас происходило не на поляне, а вокруг, среди обступивших ее деревьев. Он был отнюдь не один, прячущийся в их темноте. Какие-то люди неслышно, словно приведения, расходились по лесу, окружая готовящийся ко сну караван со всех сторон. Но удивительным было даже не это. Конечно, эти люди ловки, прекрасно ориентируются в темноте, бесшумно и слаженно занимая позиции, и все же почему маги не реагируют? Вот что удивляло больше всего. Он приблизился к лагерю, тщательно замаскировавшись, размазав сознание на множество огоньков различных существ, а эти… Он чувствовал их, он ясно видел их ярко светящиеся сознания, так почему не видят маги? Такая невнимательность была больше беспечности. Здесь явно готовилось что-то, какое-то представление, игра.

Дэдан хихикнул про себя. Ну что ж, он посмотрит на это, единственный, и, наверное, нежеланный зритель. А может, и актер, если постановка ему понравится. Кто знает?

— Вы уверены?

— Да, это они, — Стиг кивнул. — Больше некому.

— Но почему так рано? — маг с сомнением глянул на лес. — Они должны были появиться у самой границы с орками.

— Значит, планы поменялись, — Стиг нетерпеливо дернул головой. — Вы что, думаете, кто-то осмелится напасть на магов?

— Ну… — маг неопределенно пожал плечами.

— Перестаньте. И помните, главное — правдоподобность, — Стиг развернулся и зашагал к своему фургону.

Дэлан ждал. Лагерь, наконец, затих, замер вокруг рассыпавшегося тускнеющими углями костра. Луна взошла, осветив мир призрачно белым светом, покатилась вниз, к горизонту, но ничего не происходило. Похрапывали во сне кони, нервно подрагивая ушами, свистела ночная птица…

Дэлан встряхнулся. Черт, чуть не проспал. Сознания, наконец, задвигались, на поляне появились, выбираясь из леса, черные фигуры.

— Тревога!!

— Джука, вставай! Белые Братья!

— А? — купец сел, непонимающе моргая, посмотрел на Стига.

— Быстрее, вставай! — маг тряс его за плечо. — Белые Братья! На нас напали Белые Братья!

В лесу вспыхнули разрывы, осветив на секунду мечущиеся по поляне фигуры. Два вопля, один за другим, отрывистые команды.

— Быстрее!!

— Братья? — Джука встал, мотнул головой, разгоняя остатки сна. — Какие братья?

— Белые Братья! Беги! — Стиг толкнул Джуку к лесу. Свистнула, пролетая, стрела.

Купец, еще плохо соображая со сна, шагнул в указываемом Стигом направлении, обернулся. Что-то снова грохнуло, совсем рядом, дохнув Джуке в лицо горячим ветром. Сбоку скользнула затянутая во все черное фигура.

— Ах! — маг схватился за плечо, осел, освещаемый вдруг побежавшими по его телу пульсирующими струйками, поднял руку.

Человек в черном вспыхнул, словно факел, сделал по инерции два шага к Джуке, упал, заскреб в агонии землю руками.

— А-а! — горящая рука судорожно дернула купца за штанину. — А-а!

Джука рванулся бежать, затопленный ужасом, не разбирая дороги, лишь прочь отсюда, с этого места, от этой страшной скрюченной руки. Бежать, бежать!.. Нога вдруг зацепилась за что-то, невидимое в темноте, поскользнулась, и купец на всем бегу подлетел в воздух и с размаху шлепнулся на мокрую от росы землю.

— Тревога!!

В лесу, никому не причиняя вреда, лопнули огненные шары. В руках нападавших тренькнули арбалеты, несколько выскакивающих из фургонов человек упало.

— Здесь Белые Братья!!

— Это не они!!

Дэлан нахмурился. Причем здесь Братья? Ладно, не важно. Важно, что явно происходит не совсем то, чего ждали маги. Что ж, значит, пора поучаствовать в представлении. Что-нибудь традиционное, не выдающее его. Обычные взрывы, удары по экранам…

На поляне с грохотом взметнулись вверх фонтаны земли, заплясали, выискивая жертвы, щедро разбрасываемые Дэланом малые огни. Бывший маг ухмыльнулся, вытащил кинжал, полез из кустов наружу. В голове торжествующе стучало, отдаваясь во всем теле волнами нетерпения и жажды.

— Это не они! — Стиг, морщась от бьющегося обжигающей болью раненого плеча, посмотрел на собравшихся магов. Двое убиты… Черт! — Надо защищаться!

Вверх взмыли, заливая поляну нереальным лиловым светом, запущенные магами осветительные огни.

— Где Джука? Найдите мне его!

Стиг обернулся к двум подкрадывающимся сзади с кинжалами фигурам, махнул рукой. Треск, что-то мокро захлюпало, и фигуры, неестественно складываясь, повалились на землю.

Он не может бежать один!

Джука, не вставая, прополз к стоящим в центре поляны фургонам. Где он? Ага, вот. Купец откинул полог, выволок бесчувственное тело Крайта, пополз с ним прочь. Кто-то стонал, что-то хлопало и шипело, взрывалось, обдавая его комьями земли, рядом пробегали какие-то люди, но он упорно полз к безопасности леса. Он уже рядом, вот он, лес, поднимается черной стеной впереди.

В небе вдруг вспыхнули огни, осветив все вокруг. Джука сжался, замер, чувствуя себя обнаженным, беззащитным под этим предательским светом. Неужели…

Дэлан заглянул в очередной фургон. Опять ничего. Ладно, оставалось всего два. Шагнул к следующей повозке, зажмурился. Ну нет, так не пойдет. Ему и так все видно. Дэлан напрягся, гася повисшие в небе огни.

Свет погас. Джука вскочил, закинув Крайта на спину, и, прихрамывая, бросился в спасительный лес.

Стиг скривился. У нападавших есть маг! Или колдун? Плевать, разбираться с этим сейчас некогда. Стиг глянул на понимающе кивнувших магов, расслабился, впуская силу. В первую очередь нейтрализовать этого, кто бы он там ни был, остальное потом.

Дэлан покачнулся, с трудом отводя нацеленное в него заклинание. Какое мощное… Словно бумажные, вспыхнули фургоны. Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!!! Они обнаружили его!

Дэлан швырнул в магов гниль Некротоса, прыгнул к последнему фургону. Гуграйт должен быть здесь, больше негде! Отдернул полог. Ничего… Но где?

Удар… Дэлан полетел на землю, сбитый с ног вынырнувшим из-за повозки человеком. Земля на месте, где он только что стоял, взметнулась вверх, рассыпаясь в высохшую пыль.

— Ты кто? — Дэлан кувыркнулся, прижимая человека к земле, упер кинжал в его горло.

— Глант, — человек удивленно моргнул. — А ты?

— Дэлан, — маг оскалился. Вонзить кинжал, и пить, вытягивать…

— Не надо! — лицо Гланта исказил страх.

Что с ним? Этот человек, пусть и случайно, спас его жизнь… И он ему еще пригодится. Дэлан отнял кинжал, морщась от накатывающей головной боли.

— Надо бежать! — Глант лежал, умоляюще глядя на Дэлана. — Они нас всех прикончат!

— Да, — Дэлан отпустил Гланта.

Где же Гуграйт? Дэлан нерешительно постоял, с сожалением глядя на пылающие фургоны, побежал следом за Глантом к лесу.

— Провал, полный провал, — сидевший у костра Глант оглядел жалкие остатки своего отряда, закрыл лицо руками.

— Скажи спасибо, что живой остался, — Дэлан усмехнулся. — Вы, вообще, кто такие? Чего от Девятки хотели?

— Толстый Блэш мне теперь точно голову снимет, — Глант в отчаянии покачивался, не обращая внимания на Дэлана. — Что же делать…

— По-прежнему следить за магами, — нетерпеливо перебил Дэлан, — но издали. Близко не подходить.

— И что проку от этого? Второй раз у нас не получится. Столько ребят погибло…

— У вас и первый раз случайно получился, — маг хмыкнул. — Они ждали Белых Братьев и приняли вас за них. Так кто вы такие? Отвечай, когда я спрашиваю!

— А ты сам кто такой? — Глант отнял руки от лица, зло посмотрел на Дэлана. — Что ты тут кричишь?! Ты, появившийся неизвестно откуда, кто ты такой?!

— Я? — Дэлан ухмыльнулся. — Я — тот, кто приказывает.

— Да ну? А я, думал, что приказываю здесь я. А ты — просто шваль подзаборная, приблудная, — в руке Гланта блеснул нож. — Как думаешь?

Дэлан улыбнулся, глянул на заходящих ему за спину бандитов. Блэш, Толстый Блэш… Он вспомнил это имя. Он слышал его, когда был проконсулом в Гиламе. Гуграйта он не нашел, но… Но, возможно, удача все же улыбнулась ему, послав этих людей?

— А может, это ты нас подставил? — Глант сидел, напряженный, словно пружина, готовый в любой момент броситься на мага. — Может, это ты предупредил магов, а, говнюк?

— Ну, хватит! — Дэлан поднялся, втянул силу, заставив светиться глаза и ладони рук. Конечно, маги были близко, но вряд ли они сейчас заметят такой тонкий поток силы, а для устрашения этих невежд вполне хватит. — Вы теперь подчиняетесь мне. Или умираете. Понятно?!

— А ну, сядь! — Дэлан обернулся к одному из бандитов, попытавшемуся незаметно уползти в лес. — Итак, сначала. Чего вы хотели от Девятки?

— Так ты говоришь, много недовольных? — Дэлан задумчиво смотрел на пляшущий огонь костра.

— Ну конечно, — Глант позволил себе улыбнуться. — Он же окончательно свихнулся! Вот мы, да? Разве б в здравом уме мы полезли на магов в драку?

Дэлан кивнул. Интересные открывались перспективы. Искать Гуграйта, имея помощников, значительно легче, чем одному.

— А только попробуй слово сказать поперек, — Глант поджал губы. — Раз — и нет тебя, рыб в заливе кормишь. Охрана у него почище всякой Девятки работает. Вот и молчат все, терпят.

— Никак не можете от него избавиться? — Дэлан усмехнулся. — Что ж, думаю, помогу я вам, несчастным.

— Да? — во взгляде Гланта засветилась смесь надежды и хитрости. — А как?

Дэлан скривился. Ничтожный червяк, хочет купить прощение Блэша, выдав его.

— Останетесь здесь, следить за магами. И не дай Всевысшие Блэш обо мне узнает. Я тебя из-под земли достану, верь мне.

— Что Вы, добрый господин! Ни за что! — Глант энергично замотал головой, но мелькнувший в его глазах огонек испуга явно говорил, что такая мысль у него была.

— Есть вещи похуже смерти, Глант. И я тебе их обещаю.

— Но добрый господин! Да я!.. Да что Вы!

— Замолчи! — Дэлан посмотрел на сжавшегося Гланта, презрительно сплюнул. Как мне найти Енная?

— В чем дело? — Каганаша посмотрел на вытянувшееся лицо Аукиши, читавшего переданную секретарем записку.

— Господин Председатель, Гуграйт исчез.

— Ну так прекрасно! — Каганаша улыбнулся. — Все, как мы планировали. Теперь сообщить оркам, и…

— Нет, — перебил Аукиши, оторвавшись от чтения. — Не все.

— Что — не все?

— Не все, как мы планировали. Гуграйт действительно исчез. Стиг докладывает, что вскоре после пересечения кифтской границы они подверглись нападению, в результате которого Гуграйт и этот сардигский купец пропали непредусмотренным образом. Кроме того, убиты два мага, а сам Стиг и еще один маг ранены.

— Подверглись нападению? — Каганаша удивленно нахмурился. — Какому нападению? Кто там мог напасть на магов?

— Точно не установлено, — Аукиши снова перевел взгляд на бумагу в руках. Но Стиг пишет, что использованная против них магия вызвала появление болезненных быстро распространяющихся по телу язв.

— Дэлан, — Каганаша раздраженно поджал губы. — Опять этот мальчишка! Пора с ним что-то делать, — замолчал, задумчиво склонив голову.

— Хорошо, — Каганаша выпрямился, посмотрел на ждущих магистров. Произошедшее создает определенные трудности, однако не ставит окончательный крест на нашем плане. Мы будем продолжать. С определенными поправками, конечно.

Каганаша пожевал губами, тяжело встал.

— Уважаемый Аукиши, — Каганаша кивнул магистру. — Сообщите, пожалуйста, о нападении оркам. В качестве виновных указывайте Братство, — Каганаша вздохнул. — Нам даже почти не придется лгать. Бывший проконсул Братства организовал нападение на караван и отбил Гуграйта.

— Вы, уважаемый Богал, — Каганаша повернул голову, — должны будете проинформировать Братство. Пусть перекроют дороги в том районе и проверяют все проезжающие повозки. Гуграйт по-прежнему без сознания, и для его перевозки требуется транспорт. Но не говорите им про Дэлана.

— А уважаемому Сахико мы поручим поиски. Дэлан не настолько глуп, чтобы двигаться куда-то, зная, что на всех дорогах — заставы Братьев, — Каганаша усмехнулся. — Ему придется затаиться, ожидая более благоприятной ситуации. Так что езжайте в Хамур и найдите его, скорее всего он там.

— Я не согласен! — до сих пор молчавший Томито резко встал.

— Не согласны? С чем? — Каганаша вопросительно посмотрел на магистра.

— Не кажется ли Вам, уважаемый Председатель, что Вы заходите слишком далеко?! — Томито оперся о столешницу. — Эти Ваши небольшие поправки… Вы, фактически, приглашаете орков на землю Кифта! На землю человеческой страны, для процветания которой мы должны делать все от нас зависящее! Вам не кажется, что это уже слишком?!

— Приглашаю? С чего…

— Ваша борьба с Братством и его влиянием уже выходит за рамки здравого смысла! — перебил Томито. — Нам пора определиться, что для нас главное досадить Братству, или заботиться о благе людей? Потому, что сейчас эти две цели уже становятся несовместимыми, и наши последние действия тому свидетельство!

— Что Вы имеете в виду? — спокойно спросил Каганаша.

— Я имею в виду, что наши действия идут вразрез с интересами человечества! Вот что я имею в виду!

— Не будете ли любезны объяснить? Надеюсь, Вы не собираетесь обойтись голословными обвинениями? — Каганаша сел.

— Хорошо, я объясню, — Томито нервно выдохнул, помолчал. — Я недавно задумался, к чему ведут наши усилия… Давайте, возьмем для начала этого самого Дэлана. Братство в свое время предупреждало нас о нем, просило помощи в поимке. Что сделали мы? Листовки с его описанием и намеками на то, что дошел он до такого из-за своей службы в Братстве. Замечательно, чудесно, такой удар по их репутации! А в результате он по-прежнему ходит по миру, безнаказанно убивая простых людей и магов, смеясь над нашей беспомощностью! Мало того, теперь у него в руках Гуграйт, и кто знает, что он собирается делать с этим монстром?!

Томито сжал зубы, зло играя желваками.

— Или пришельцы. Какая радость, какое счастье, операция Братства против них провалилась! — магистр скривился. — И что? Разве они не являются угрозой, для уничтожения которой мы, согласно Уложениям, должны приложить все силы? А мы вместо этого подыскиваем им союзников! Их, оказывается, слишком мало, но если добавить к ним орков, то… То что? То не будет в мире силы, способной их остановить, и они сметут нас всех, Братство, Девятку, все человеческие страны? Сотрут с лица земли?! Этого мы хотим добиться?!

— Господа, — Каганаша вдруг почувствовал себя неуютно под направленными на него взглядами магистров, — орки не хотят вступать в войну.

— Да, орки не хотят, — Томито кивнул. — А мы их заставляем.

— Только с Белым Братством.

— Ну конечно, — Томито саркастически хмыкнул. — Их ненаглядный Гуграйт в Хамуре, так что они будут делать? Они пойдут на Кифт, а не будут непонятно для чего гоняться за Братьями!

— И что Вы предлагаете? — задумчиво спросил Йуви.

— Выделить магов для поддержки новой компании Братьев против пришельцев, как они просят, и вообще, оказать им всю помощь, какую мы можем. Найти и уничтожить Дэлана. Найти и уничтожить Гуграйта.

— Нет! — Сахико вскочил. — Гуграйта нельзя убивать!

— Уважаемые магистры! — Каганаша кашлянул, подыскивая слова. Сейчас ему надо быть убедительным, очень убедительным. Его авторитет ощутимо пошатнулся, и восстанавливать его надо немедленно. Завтра будет уже поздно. — Господа! Несмотря на излишнюю эмоциональность уважаемый Томито во многом прав, и, уверяю вас, я учитываю все эти неблагоприятные возможности. Однако он, с одной стороны, излишне сгущает краски, с другой, видимо, не до конца меня понял.

Каганаша полистал лежащие перед ним бумаги, давая мысли внедриться в сознание магистров.

— В частности, никто не говорил, что нам нужны живые Дэлан и Гуграйт. Я сказал — найти их, но что с ними делать — другой вопрос. И их устранение в качестве варианта решения ничем не хуже остальных. А возможно и лучше. Но это еще необходимо обсудить, — Каганаша улыбнулся, видя, как исчезают сомнения в глазах магистров.

— Кроме того, мы не собираемся сообщать оркам, где произошло нападение, только кто это сделал. Так что Кифт остается в безопасности. Ну и пришельцы, Каганаша потер подбородок. — Естественно, мы поможем Братству. Но не сейчас. Надо, чтобы наша помощь была решающей, чтобы это была наша победа, а не Братства!

Маги кивали. Каганаша опустился в кресло, удовлетворенно вздохнул. Все нормально, Девятка по-прежнему будет делать то, что хочет он.

— Тпру! — извозчик потянул вожжи, останавливая карету, склонился к окошечку. — Приехали, добрая госпожа!

— Приехали? — Лиза выглянула из кареты. Да, это она, та самая улица. И дом, «У мадам Агниссы».

Лиза откинулась на сиденье, сжала руки. Ей вдруг пронзительно захотелось снова оказаться дома, в своей комнате. Вот так закрыть глаза, и оказаться, и никогда не видеть этой мерзкой улицы с ее салонами, с полуголыми женщинами в окнах, с торопливо пробегающими по своим грязным делам прохожими… Просто сказать извозчику «Домой», и…

Нет. Лиза тряхнула головой. Она должна разобраться, она должна точно знать, что делал здесь ее муж. Из-за нее он попал в беду, из-за нее начались неприятности у ее отца, и, если она хочет им помочь, она должна пройти через это. Она должна.

— Госпожа, ну Вы что? Выходите, или как?

— Да, да, сейчас, — Лиза прикусила губу, подавляя робость, вышла из кареты на мокрую мостовую.

— Вот, — девушка протянула извозчику монету. — Подождите меня, пожалуйста.

— Спасибо, добрая госпожа. Конечно, добрая госпожа, — извозчик, улыбаясь, закивал с козлов.

Лиза развернулась, зашагала к салону. Что он о ней думает? Что они все о ней думают?! Лиза с трудом удержалась, чтобы не побежать. Всевысшие, сейчас, на этой улице, все, наверное, смотрят на нее, ухмыляясь, ощупывая липкими взглядами… Ну где же эта дверь?!

Вот она. Невольно задерживавшая дыхание Лиза облегченно вздохнула, постучала.

— Да? — из открывшегося на двери окошка выглянул заспанный старик. — Чего надо?

— Я… — Лиза сглотнула. К такому она не была готова. — Я хочу поговорить с мадам Агниссой.

— Она занята, — старик скучно смотрел на Лизу, слеповато помаргивая.

— Занята?… Но мне очень надо…

— Надо так надо. Всем надо, — ворчливо проговорил старик.

Лиза растерянно стояла, глядя на старика, почему-то не закрывающего окошечко.

— Если надо, то значит надо, — снова произнес старик, поднял руку к окошечку, потер пальцами.

— А! — Лиза, наконец, поняла, сунула в окошечко монету.

— Давно бы так, — старик щелкнул щеколдой, открыл дверь, впуская Лизу внутрь. — Новенькая?

— Что? — Лиза шла следом за стариком по коридору. Так вот как здесь, оказывается. Просто ряды дверей, как в гостинице. Если бы не доносящийся из-за них визг и смех…

— Работу ищешь? — старик остановился.

— Нет! Я не… Не… — Лиза возмущенно замолчала.

— Ну, нет, так нет, — старик пожал плечами. — Не мое дело. Сюда.

Лиза вошла в комнату, посмотрела на сидевшую склонившись над столом пожилую женщину. Самая обычная, встретить на улице, так ни за что не догадаешься.

— Акхм, — Лиза нерешительно переступила с ноги на ногу. — Мадам Агнисса?

— Чего тебе? — Агнисса продолжала просматривать какие-то бумаги. — У меня сейчас нет вакансий.

— Нет, мне не нужна… — Лиза замялась. — Работа. Я ищу мужа.

— Мужа? — Агнисса оторвалась от записей, подняла удивленный взгляд на Лизу. — Девочка, таким образом мужа не ищут.

— Нет, Вы не поняли. Мой муж… Он ходил сюда. Он попал в беду. Я хочу узнать, что он делал здесь.

— Ах, вон оно что, — Агнисса посуровела, внимательно рассматривая Лизу. Да, ты слишком хорошо одета… Старый болван, совсем слепой стал.

— Прошу Вас, скажите мне, — Лиза шагнула к столу. — Он действительно в беде, я хочу помочь ему. Его зовут Джука.

— Богатенькая барышня выслеживает своего муженька? — женщина растянула губы в издевательской улыбке. — Не знаю. Ничего не знаю.

— Умоляю, пожалуйста, — Лиза сняла с шеи медальон, открыла его. — Вот его портрет, посмотрите.

— Ты что, думаешь, я помню всех, кто ходит сюда?

— Но он… Он… Умоляю Вас, помогите! Вы должны его помнить!

Агнисса молчала.

— Вот, — Лиза выложила на стол несколько золотых монет, пригоршню серебряных и медных. — Это все, что у меня есть.

Агнисса покачала головой.

— Но Вы же женщина, Вы должны понять! — Лиза в отчаянии закрыла лицо руками. — Он мой муж, он… Он, он из-за меня… Я люблю его! — девушка отняла руки, посмотрела на Агниссу. — Я люблю его, слышите?! Он пропал, пропал из-за того, что он делал здесь! Поэтому я пришла к Вам, пришла спросить… Но я все равно найду его, скажете Вы мне, или нет, потому что я люблю его!

— Убери свои деньги, девушка. Я скажу тебе бесплатно, — Агнисса усмехнулась, потерла лоб. — Да, я помню его, он приходил сюда. Но тебе это не поможет. Потому что он ничего здесь не делал.

— Что?

— Он приходил сюда в парадную дверь и выходил через черный ход. Потом возвращался через черный ход и выходил из парадной двери. Все.

— Все? — Лиза пораженно смотрела на Агниссу, не зная, смеяться или плакать. Джука не изменял ей, но дальше… Тупик?

— Все. А теперь убирайся отсюда. У меня еще много дел.

Лиза медленно вышла из салона, села в дожидавшуюся ее карету. Все напрасно! Она так рассчитывала на визит сюда, надеялась, что правда, которую она узнает, расставит все по местам. Что ж, она узнала правду. И эта правда не давала ничего.

Еннай мрачно сидел, глядя на столбики чисел. Убытки, сплошные убытки! Только прямой ущерб составлял трехзначную цифру, а неполученную прибыль и считать не хотелось. Скрывать такое уже было просто невозможно. А когда Блэш узнает…

Еннай застонал сквозь зубы. Что произойдет, когда Блэш узнает, сомнений не вызывало. Конечно, кого удобней всего обвинить во всех грехах, списать все промахи? Его, кого же еще! А то, что причиной всего это является дурацкий никому не нужный конфликт с Гаакенами, это, конечно, совершенно не интересно. Разве можно признать, что это все происходит из-за собственного идиотского упрямства? Да ни за что, да избави Всевысшие!

Еннай потер ладонью лоб. Ублюдок с заплывшими салом мозгами! И дались ему эти сто двадцать золотых! Как будто было мало того, что уже получил, как будто не знал, с кем связывается, какая власть стоит за Гаакенами! Что им всегда найдется, что сказать в ответ! Его люди разгромили несколько лавок Купеческая Палата закрыла принадлежащие Организации салоны. Подожгли строящийся в верфи корабль — Стража реквизировала склады с контрабандным товаром. Постоянные рейды, облавы, досмотры… Даже полностью легальные конторы под угрозой, задавленные следующими одна за другой проверками!

Еннай в отчаянии закрыл глаза, откинулся на спинку. И что теперь? Вскормленные взятками стражники, смотревшие на действия Организации сквозь пальцы, уволены, на их место пришли другие, настроенные весьма серьезно. Треть его людей уже под арестом… Надо бежать, бежать, пока не поздно. Отдать Блэшу эти жалкие сто двадцать золотых, и бежать, пока он не разобрался, как можно дальше, на край земли! Но где же взять деньги?

— Проклятые Гаакены… Что же с ними делать?

— Что-нибудь персональное, личное. Выкрасть кого-нибудь и потребовать выкуп.

Еннай резко обернулся, нащупывая ручку ножа.

— Ты кто?

— Меня зовут Дэлан, — человек холодно улыбнулся. — А ты, я так понимаю, Еннай. Так вот, Еннай, твоя ошибка в том, что ты сцепился с Гаакенами, так сказать, на их поле, там, где они особенно сильны. А надо было выбрать что-то другое, найти их слабость. У всех людей есть слабости, Еннай. Туда и надо бить.

— Как ты сюда попал? — Еннай глянул на дверь. Где его охрана, черт их побери?! Почему они пропустили этого типа?

— Обычно, как все. Вошел, — Дэлан посмотрел следом за Еннаем на дверь. А, ты про этих своих костоломов. Видишь ли, если я куда-то хочу пройти, мне очень сложно помешать. Дар убеждения, если хочешь, — Дэлан ухмыльнулся.

Еннай непонимающе нахмурился. В руке Дэлана появились светящиеся шарики, закрутились вокруг пальцев.

— Ты что, маг? — лицо Енная вытянулось. — Из Девятки?

— Нет, не из Девятки. — Дэлан самодовольно улыбался. — Я сам по себе.

Еннай помолчал, глядя на танец шариков, вращающихся по сложным орбитам.

— И что тебе надо?

— У вас проблемы с Гаакенами? У меня, в некоторой степени, тоже, — шарики исчезли. Дэлан смотрел, щурясь в пространство. — Вы поможете мне, а я — вам.

— Как?

— А вот об этом я поговорю с господином Блэшем, — нотка презрения прозвучала в голосе Дэлана.

— Я не знаю, где находится господин Блэш. Расскажи мне, что ты хочешь предложить, я ему доложу, и тогда, может быть…

— Не морочь мне голову! — по лицу Дэлана пробежала судорога. — Я хочу встретиться с Блэшем, и я встречусь. Или ты хочешь узнать, что случилось с твоими болванами на входе? Как это все происходило? Я тебе могу показать, голос Дэлана перешел в шипение.

Еннай сглотнул, отвел глаза, не выдерживая сумасшедшего взгляда мага. Какая, в принципе, разница, пусть встретится… Пусть Блэш с ним разбирается, может, из этого что-нибудь и выйдет. А не выйдет… Ему все равно терять уже нечего.

— Господин Блэш, это господин Дэлан. У него имеется предложение, которое может Вас заинтересовать…

— Какое еще предложение? — перебил Енная Блэш. — Какие еще предложения?!

Дэлан осторожно оглядывался. Что ж, с пугавшей Гланта неуязвимостью Блэша все ясно. Просто довольно примитивный статический экран, создаваемый одним из ощущаемых им артефактов. А вот что могут другие… Хотя, в принципе, это неважно, как и то, откуда они взялись у Блэша. Если все получится, ему не придется ими воспользоваться.

— Ты принес мои деньги?!

— Нет, но…

— Так что ты приперся, идиот! — Блэш затрясся в кресле. — Убирайся, вместе со своими предложениями, и не приходи, пока не будет денег! Вон отсюда!

— Господин Блэш, именно об этом я и хочу с Вами поговорить, — вмешался, почтительно улыбаясь, Дэлан. — Я хочу предложить новый план, который заставит Гаакенов вернуть Вам все деньги и потом еще на коленях просить прощения, — маг склонился в поклоне.

— Какой план? — пренебрежительно спросил Блэш, но в глубине его глаз загорелся огонек интереса.

— Все просто, господин Блэш, — Дэлан улыбнулся еще шире. Сейчас надо было тянуть время, подождать, пока его заклинание разъест защиту. — Вы пытаетесь давить Гаакенов экономически, пытаетесь заставить их признать поражение в открытой схватке. Но это неверный подход. Вы слабее их, и они могут нанести вам гораздо больший урон, чем вы им. Нет смысла тягаться с ними так, прямым противостоянием.

— Ты хочешь сказать, я слабый? Я ничего не могу?! — Блэш раздраженно засипел. — Да как ты смеешь! Да ты знаешь, кто я такой?!

— Господин Блэш, я не это имел в виду, — Дэлан изобразил раскаяние. — Я только хотел сказать, что их влияние на Стражу и Купеческую Палату несколько больше Вашего.

Блэш недовольно кряхтел.

— Поэтому я предлагаю не обмениваться с ними ударами, выясняя, кто сильней, поскольку ответ ясен. Необходимо использовать против них их же слабости, быть хитрым, изворотливым, ловким, — Дэлан посмотрел на Блэша. Защита, в принципе, была уже расколота, можно было бить, но… Нет. Внутри шевелилось что-то, голодное, жадное, рвалось наружу, зудя странно сладкой болью… Он не мог просто убить Блэша. Это что-то, бьющееся в его голове, хотело, требовало жизнь, тянуло вперед пульсирующие жаждой щупальца… Еще немного подождать, чтобы защита полностью исчезла.

— Нападать там, где они не ждут, и тут же отступать, растворяясь, словно призраки, словно тени, заставить их гонятся за своим хвостом. Быть кошмаром их ночей, держать в постоянном напряжении, не давая ни минуты покоя.

— Что ты несешь? — Блэш скривился. — Что ты несешь?! Это что, и есть твой план?!

— Нет, — Дэлан выпрямился. — План у меня другой. И первую его часть Вы сейчас узнаете, — маг картинно повел руками.

Громадную тушу Блэша вдруг дернуло вверх, поволокло. С грохотом упало кресло.

— Что… Что ты собираешься делать? — Блэш лежал, не в силах пошевелиться, придавленный, распластанный на полу неведомой силой.

— Убить тебя, — Дэлан ухмылялся.

— Но… Но… — Блэш замолчал, чувствуя, как накатывает на него волна ужаса. Убить его… Нет! Этого не может быть! Не его, кого угодно, но не его! — Не надо!

Дэлан хищно оскалился, вынул кинжал.

Дэлан удовлетворенно встал, повернулся к забившемуся в угол Еннаю.

— Нет! Не надо, добрый господин! Не надо!

— Что — не надо? — перемазанный кровью маг удивленно нахмурился.

— Не убивайте меня, добрый господин!

— Если будешь себя хорошо вести, — Дэлан засмеялся. Как хорошо! Мучившая его последнее время головная боль прошла, уступив место счастливой опустошенности, довольству, жгучим наслаждением расходящемуся по всему телу.

— Буду, буду, — бледный Еннай закивал головой.

— Хорошо, — Дэлан вытер кинжал, спрятал. — Не трясись. Пошли, поговорим, что делать дальше. Нам надо Гуграйта найти.

Дрожащий Еннай начал подниматься, вдруг согнулся, и его вырвало.

Джука закрыл дверь, прислонился к стене. Западная дорога тоже закрыта. Знакомая до отвращения картина — пост Белых Братьев, проверяющих все проезжающие телеги. И это означает, что уйти из Хамура он не может. По крайней мере, сейчас.

Джука, прошел вглубь комнаты, опустился в ногах единственной кровати. Вытащил из кармана кусок хлеба. Нет, конечно, может. Один.

Купец без аппетита откусил засохший хлеб, посмотрел на лежащего на кровати Крайт. Плюнуть на все? Встать, и уйти, и пусть будет, что будет. Без него. Он так устал нести эту ношу… Он простой, обычный человек, маленький человек, и ему хочется жить своей обычной маленькой жизнью с ее обычными маленькими горестями и радостями. За что же ему все это?…

Джука медленно жевал хлеб, не чувствуя вкуса. Почему? Разве он так много хочет в жизни? На самом деле, не в глупых своих мечтах, а на самом деле? Свой дом, любящая жена, дети… И больше ему ничего не надо. Ничего! Так почему это так недостижимо?

Купец встал, тряхнул головой. Хватит жалеть себя! Надо думать, надо решать. Он слабый, он трус, и он знает об этом. Он не может заставить мир вертеться вокруг себя, как это делал, например, тот же Крайт, и он признает это. Но ведь что-то он все же может! И он должен сделать это что-то, чтобы… Чтобы заслужить это свое маленькое счастье.

Джука вздохнул, отряхнул крошки со штанов. Он будет ждать. Это все, что ему остается, все, что он может сделать. И, значит, будет делать! Ждать, и ждать столько, сколько потребуется. Братья не могут держать посты вечно, им, в конце концов, придется их снять. Не завтра, так послезавтра, не послезавтра, так через год, но они уйдут, и тогда он поедет. И он довезет Крайта до орков. Но…

Джука зажмурился, запустил пальцы в волосы. Он будет ждать, но будет ли ждать Лиза? Она думает, что он изменял ей, что он ходил в этот салон. Она ушла от него из-за этого! И сколько времени уже прошло с тех пор… Джука в отчаянии застонал.

Нет, есть выход! Купец заходил по комнате. Он напишет ей, напишет всю правду, и будет просить, умолять, его простить. И потерпеть, дождаться его… Обязательно дождаться! Потому что она нужна ему, потому, что жизнь бессмысленна без нее. Потому, что он любит ее!

Джука решительно направился к двери.

— Сколько мы еще будем стоять?!

— Стоять? — фон Гивер оторвался от карты, перевел удивленный взгляд на Хорвеля. — Что Вы имеете в виду?

— Это я и имею в виду, — архидемоньяк прошел несколько шагов, остановился рядом с бароном. — Сколько мы еще будем стоять?! Когда мы двинемся освобождать Императора?! — Хорвель поморщился от вдруг снова проснувшейся головной боли.

— Но дорогой архидемоньяк, — фон Гивер дернул плечами, — это же от Вас зависит. Вы же должны были выяснить, перемещается Император, или нет. Скажите мне, где он, и мы выступим.

— Ах, да, конечно, — Хорвель потер лоб. Эта свербящая в голове боль, мешающая думать, сбивающая с мысли… Что-то было в ней странное, что-то было с ней не так. Почему от нее здесь страдали только жрецы? — Он по-прежнему там, он никуда не двигается.

— Вы уверены? — фон Гивер посмотрел на архидемоньяка, озабоченно нахмурился. — С Вами все в порядке? Что-то Вы плохо выглядите.

— Нет, все хорошо, — Хорвель покачал головой. — Со мной все будет хорошо, — архидемоньяк помолчал. — Да, он точно там, мои жрецы проверяли час назад. Мы должны начинать, господин барон, мы должны найти нашего Императора, — Хорвель сумел улыбнутся. Да, Император… Они найдут его, и тогда все кончится, все пройдет. Исчезнет это проклятое раскалывающее голову давление…

— Хорошо, — барон кивнул. — У меня все готово. Завтра выступим.

Архидемоньяк развернулся и молча вышел.

Барон медленно прошел к креслу, сел. Задумчиво пожевал губами, подтянул к себе полученное от орков письмо. Значит, по-прежнему там, и никуда не двигается… Интересно. А вот вождь орков сообщает, что фон Штах у Девятки и едет сейчас в караване по Кифту. Так что, архидемоньяк лжет?

Барон закинул в рот пилюлю, запил водой. Если лжет, то зачем? Зачем ему надо отправить их так далеко? Фон Гивер откинулся на спинку, чувствуя, как успокаивается разъедающая его желудок язва. Может, просто не знает? Но это почти ничего не меняет, Хорвель все равно лжет.

Фон Гивер встал, вернулся к карте. Ладно, в любом случае сейчас ему открытый конфликт со жрецами не нужен. Белые Братья подтягивают крупные силы к его позициям, и ждать, когда они полностью развернутся, он не собирается. Пусть жрецы думают, что он им поверил. Но на самом деле это будет всего лишь упреждающий удар.

Фон Ритз поежился. Промозглый ветер раннего утра пробирал до костей, но все же не он был причиной сотрясающей баронета дрожи. Будь сейчас хоть летняя жара… Фон Ритз усмехнулся сквозь постукивающие зубы, оглянулся на затаившихся в овраге солдат своего батальона. Да, будь сейчас хоть середина лета с ее солнцепеком, его бы все равно колотило. Сотни раз он лежал вот так, затаившись, ожидая приказа, и всякий раз подкрадывалась эта дрожь, заставлявшая руки ходить ходуном и клацать в ознобе зубы. Не от страха, нет. Конечно, он боялся, но не настолько, чтобы превратиться в трясущийся кисель. Но накапливающееся напряжение, невыносимое перед самым началом операции, требовало выхода, сводило мышцы судорогой…

Ну же, когда? Фон Ритз закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Нет, конечно, это не поможет. Лишь приказ действовать сможет унять бешено бьющееся сердце, наполнить разум холодным спокойствием, и все же… Почему не попробовать?

Текли минуты, бесконечно долгие, мучительные… Наконец!

Фон Ритз улыбнулся. Впереди замерцала, сворачиваясь темными облаками, магическая энергия, готовая выплеснуться смертельным потоком на ничего не подозревающего противника… Нет, уже подозревающего. Тревожно запели горны, поднимая солдат с постели, взвились в небо первые экраны. Но поздно! Слишком поздно маги заметили угрозу, слишком слабы, не плотны экраны, чтобы удержать уже срывающиеся заклинания.

Полыхнула слепящая вспышка, расходящаяся над укрепленным лагерем Братьев волнами испепеляющего жара и, следом за ней, разрывы поменьше, сливающиеся в одно бушующее море огня, в котором, казалось, не могло выжить ничто живое… До баронета донесся звук удара, задрожала под ногами земля. Пора! Колдуны дальней поддержки недолго смогут удерживать такое давление, и, когда они выдохнутся, его батальон уже должен быть уже рядом.

— Пошли! — фон Ритз выскочил из оврага, остановился, следя за выбирающимися за ним следом солдатами. — Давай, давай, быстрее! — баронет взмахнул мечом, торопливо пошел вперед, к затягиваемым пылью и дымом позициям противника.

Напряжение ударов колдунов спадало, сдвигаясь вглубь от передней линии обороны Братьев. Уже были различимы отдельные взрывы, взметающее вверх комья земли и куски бревен, черными червями змеились среди традиционной армейской магии заклинания жрецов.

— Быстрее, ребята, быстрее, — баронет нетерпеливо оглянулся на перестроившихся на ходу повзводно солдат. — Бегом!

Фон Ритз рванулся впереди своего батальона, размахивая мечом. По экранам взводов скользнули первые ответные удары магов. Хоть и слабые, они говорили, что оборона восстанавливается, противник приходит в себя.

Вот и земляной вал, полуразрушенный, осыпавшийся. Баронет с разбегу вскарабкался по разбитому склону, словно истоптанному гигантом в какой-то сумасшедшей пляске, выпрямился на гребне.

— Харрах!

На вал заскочили несколько обожженных запорошенных пылью Братьев, кинулись к баронету. Фон Ритз встретил удар первого, сделал ложный выпад, уводя лезвие противника в сторону, ткнул концом меча в незащищенную шею. Нырнул, уходя от атаки второго. Сбоку свистнул меч, баронет пригнулся еще ниже к земле, рубанул по ногам, вскочил, готовый сражаться. Но сражаться было уже не с кем. Солдаты его батальона смели выживших защитников первой линии, уже взбирались по следующему валу, схватываясь с выбирающимися из-под обломков врагами.

Фон Гивер расхаживал по кабинету, нервно передергивая плечами при каждом новом докладе колдунов. Пока все шло хорошо. Оборона всех прилегающих к позициям имперцев лагерей неприятеля прорвана, действующие независимо друг от друга отряды успешно продвигаются вперед. Даже слишком успешно. Войска проникали вглубь вражеских порядков гораздо быстрее, чем он планировал. Успеет ли он их остановить?

Барон ходил, болезненно кривясь, покусывая губы. Проводимая им операция не была сражением в том смысле, в каком его понимали аборигены. Здесь не было общей линии соприкосновения, не было выстроившихся друг напротив друга противников, бьющихся друг с другом до полной победы, невзирая на потери. Ему не нужна была такая победа. Сейчас, не имея связи с Империей, он не мог ее себе позволить, пусть даже она и была достижимой. Просто рейд, быстрый и разрушительный. Дезорганизовать Братьев, нанести им как можно больший урон, и все. И отступить.

Фон Гивер остановился, посмотрел на занимающую весь стол карту, показывающую расположение войск Братства и вклинившиеся между ними имперские силы. Нет, сейчас еще рано. Еще можно пройти немного, потеснить их, пока они не опомнились. Еще чуть-чуть. Но первое сообщение о серьезном сопротивлении, и он прикажет отходить.

Барон снова заходил, прижимая руки к животу, где опять дала о себе знать язва.

Неожиданно сильный удар расколол один из экранов, плюнул внутрь огнем, расшвыривая тела солдат. Но атаку было уже не остановить. Имперцы накатились на ряды вальпийцев, проламываясь сквозь оставленные заклинаниями колдунов бреши в частоколе копий вглубь фаланги, разрывая ее на части. Вальпийцы, еще недавно так уверенные из-за своего явного численного преимущества в победе, дрогнули, подались в стороны, не выдерживая натиск имперцев, побежали, ломая строй, бросая неуклюжие копья, совершенно бесполезные в ближнем бою.

— Господин капитан!

— Да? — фон Ритз обернулся, посмотрел в указанную колдуном сторону. Из-за холма выезжала, на ходу перестраиваясь для атаки, колонна всадников. Сомкнуть ряды! Сомкнуть ряды!

Прекратившие преследование солдаты, тоже заметившие новую угрозу, сбегались вместе, формируя обращенную в направлении атаки стену щитов и подобранных копий.

— Ловушки! — фон Ритз глянул на колдунов, поджал губы. Колдуны уже работали, ввинчивая одно за другим заклинания в полосу земли, разделявшую его солдат и начинавшую разгон кавалерийскую лаву.

Прикрывавший имперцев экран вдруг взвизгнул, приняв на себя мощный удар, просел, побежав сеткой трещин. Всадники, судя по вооружению кифтские кирасиры, неслись все быстрее, стремя в стремя, слившись в, казалось, неудержимый стремительный поток. Еще один удар, и смерть рванулась сквозь экран, вспыхнула всепожирающим огнем. Закричали сгорающие живьем солдаты, осел, хрипя, один из колдунов, прижимая руки к красными впадинами вместо глаз…

Земля вспучилась, взметнулась вверх, закружив натыкающихся на заложенные в земле заклинания всадников в сминающем, плющащем тела водовороте. Кувыркаясь, падали, перебирая в агонии ногами, кони, в облаках хлещущей крови валились кирасиры. А сзади налетала, увеличивая хаос, вторая волна атакующих.

— Мы накрыли их, капитан, — колдун обернулся в сторону, к соседнему леску.

— Кого? — баронет, не отрываясь, смотрел на поле. Атака кирасир захлебывалась. Всадники разворачивали коней, торопливо уносились прочь, с ужасом оглядываясь на чернеющие в окружении изломанных тел воронки.

Над лесом, одна следом за другой, полыхнули несколько молний.

— Магов, — сквозь отрешенность колдуна послышалось торжество.

Фон Ритз кивнул, улыбнувшись, хлопнул колдуна по плечу. Фатум не дал ему много силы, но оценить, с каким мастерством был выполнен удар, он мог.

— Свяжись с фон Гивером, — баронет снова взглянул на поле. — Нам нужны подкрепления. Нам нужна кавалерия.

— Барон приказывает отступать.

— Но мы же их разбили!

— Барон приказывает возвращаться, — глухо повторил колдун.

— Но почему? — фон Ритз взмахнул руками. — Почему?! Дьявол! — баронет выдохнул, повернулся к солдатам. — Строиться! Мы возвращаемся!

— Но почему?! — Хорвель навис над невысоким фон Гивером. — Почему Вы приказали отступать?!

— Господин архидемоньяк! — судорога перекосила лицо барона. — Позволю Вам напомнить, что я командую войсками, и я не обязан отчитываться перед Вами за свои приказы! Вы можете быть с ними не согласны, это Ваше дело, но обсуждать их, да еще в таком тоне — преступление, наказываемое смертной казнью! Только Ваш сан удерживает меня сейчас от того, чтобы применить эту статью!

— И все-таки, почему? — Хорвель понизил голос. — Мы же могли их разгромить, и мы должны были это сделать!

— Ничего мы не должны были! — фон Гивер фыркнул. — У них оставалось еще около тридцати тысяч человек свежих сил, которые они, наконец, двинули против наших частей. Мне не нужна кровопролитная битва, мне не нужна еще одна бессмысленная победа! Потеря даже одного солдата сейчас непозволительная роскошь, потому что заменить его некем!

— Так Вы и не собирались идти на Гилам? — сдерживаемая Хорвелем злость опять прорвалась наружу. — Вы лгали мне, барон! Вы лгали мне!!

— Это Вы мне лгали! — фон Гивер швырнул архидемоньяку письмо орков. Императора нет в Гиламе!

Хорвель пробежал письмо глазами. Так, значит, фон Штах скоро будет у орков…

— Мы должны потребовать у орков выдать нашего Императора! — Хорвель поднял взгляд на барона. — Мои жрецы способны его оживить, мы поедем…

— Ничего подобного, — фон Гивер недобро улыбался. — Вы и Ваши жрецы отправляетесь под домашний арест, согласно полученной мной на такой случай инструкции барона фон Кица. Мне некогда разбираться с Вами сейчас, но будьте уверены, я выясню, с какой целью Вы вводили нас в заблуждение относительно местонахождения Императора.

Хорвель выдохнул, развернулся к двери, до боли сжимая челюсти. Ну что ж, барон сейчас подписал себе смертный приговор. Шпионы из натуан никакие, но хоть на что-то же они годятся.

Ночью того же дня темная фигура прокралась в кабинет фон Гивера, стремительно метнувшись неслышной тенью мимо часовых. По-прежнему беззвучно она скользнула к стоящему на столе пузырьку с лекарством, выдернула когтистой лапой пробку. Секунда, и она исчезла, вновь растворившись в ночных тенях леса, и лишь увеличившееся на одну количество пилюль во флаконе доказывало ее реальность.

«Милая Лизочка!

Пишет тебе твой муж Джука, любящий тебя и горькие слезы проливающий в разлуке, молящий дочитать это письмо, чтобы мог он объяснить, что не собственной прихотью оказался он вдали от тебя, а волею судьбы и сложившихся несчастных обстоятельств.

Должен он сказать тебе, что в молодости своей был он контрабандистом, провозящим запрещенные товары варварским племенам, проживающим в отдалении от цивилизованных народов за Пограничным Рубежом. Не собирается он оправдывать себя, против установленного закона пошедшего, просит лишь снисхождения к бедному парню, не имеющему других средств к существованию и вынужденному сим неблагородным занятием на кусок хлеба себе зарабатывать.

Так вот, возвращаясь к несчастной своей судьбе, хочет он сказать, что, привезя однажды очередной груз в эти дикие места, встретился он с шаманом, Крайтом прозывавшимся, и посулил этот шаман ему деньги, сказочным богатством бедному контрабандисту показавшиеся, прося взамен о небольшом одолжении. И согласился муж твой, в руки судьбы себя вверяя.

Многие события с той поры случились, много времени минуло. Муж твой, используя деньги мудро, смог приумножить их и благосостояние честным трудом приобресть, а шаман упомянутый большую власть над племенами приобрел и воевать затеял, неприятелями своими Гуграйтом именуемый. И когда, казалось, не было уже спасения народам от него и орков, почти под стенами Гилама стоящих, сгинул вдруг, большое облегчение всем принеся.

Но не сгинул он совсем, и принесли его, бездвижного, мужу твоему несчастному, дабы он ухаживал за ним и все, что потребуется, для него делал. И не мог муж твой отказаться, не мог он никому сказать об этом, поскольку страшные силы за Гуграйтом стояли, и боялся он за свою жизнь и жизнь близких и любимых своих.

И тогда снял муж твой дом, где Гуграйта расположил, и стал туда ходить, а секретность соблюсти чтобы, проходил он через салон, где за деньги мужчинам женская любовь давалась. Но клянется он тебе, что верность он хранил, и на искусы предлагаемые даже не оглядывался!

Но потом случилось так, что ты, любимая жена моя Лизочка, увидели мужа своего, выходящего из салона этого, и подумала про него плохо, и ушла, совсем несчастным его сделав. И тогда понял он, что должен избавиться от бремени, помимо его воли на него возложенном, и решил он ехать к оркам, чтобы передать им заботу о Гуграйте, без памяти лежащем.

Но, к великому его сожалению, не гладко путь лег у мужа твоего, и находится он сейчас в Хамуре, откуда уехать не может из-за постов, на всех дорогах Белыми Братьями расставленных.

Не знает муж твой, ненаглядная Лизочка, когда закончится поездка его и когда сможет он вернуться к тебе, но умоляет простить его за обман, хоть и любовь была причиной его, и дождаться его, всеми порывами души к тебе стремящегося.

С любовью,

Муж твой Джука.»

Лиза счастливо улыбнулась, поцеловала письмо. Он не сердится на нее! Ее милый Джука жив, с ним все хорошо! Девушка вскочила с кресла, крутнулась в танцевальном па по комнате, чувствуя, как поет душа. Он любит ее, он написал, что любит ее!

Лиза упала обратно в кресло, снова пробежала письмо глазами. Он просит ее ждать… Ну нет! Теперь, когда она знает все, когда она понимает, в какую беду попал ее муж, она не будет ждать, терпеливо надеясь, что все устроится само собой! Она должна помочь Джуке! Но как?

Лиза на секунду задумалась. Джука пишет про орков… Точно! Девушка хлопнула в ладоши, решительно встала. Она поедет к оркам. Если Джука не может выбраться из Хамура, то пусть орки приедут в Хамур. А они вместе с Джукой вернутся домой!

Лиза подошла к окну, выглянула на улицу, где караулили стражники и нанятые ее отцом охранники. Ну, ничего, она сумеет их обмануть, выскользнуть незаметно из дома. Надо только написать записку отцу, чтобы не волновался…

— Ничего? — Дэлан раздраженно посмотрел на Енная. — Опять ничего?!

— Но добрый господин, — Еннай съежился под взглядом мага, — мы делаем все, что можем. Наши люди проинструктированы, ловят каждое слово, каждый намек. Но к Девятке подобраться совсем не просто.

Дэлан фыркнул, поджал губы. Пожалуй, он действительно хочет от них слишком многого. У каждого есть свой предел возможностей, и их возможности, похоже, исчерпались. Надо предпринять что-то самому, иначе он никогда не сдвинется с мертвой точки. Но что?

Дэлан сжал голову руками. Поймать одного из магистров Девятки, заставить говорить? Нет… При всей своей самонадеянности он еще не был готов на такой отчаянный шаг. Может, он не слабее магистра, но и не сильнее, и вероятность успеха в лучшем случае пополам на пополам. Вот когда он прикончит Гуграйта… Все магистры Девятки вместе взятые не будут ничего значить для него, обретшего ту громадную силу, которая стояла за этим беспомощным сейчас колдуном. Он видел, он чувствовал ее, бьющуюся в предвкушении момента, когда ее освободят, и лишь Гуграйт, этот полумертвец, стоял на его пути, не давая коснуться ее, принять и овладеть, стоял между ним и величием. Но как узнать, где Девятка держит его?

— Добрый господин, добрый господин…

— Чего тебе еще? — Дэлан поморщился. В голове вновь нарождалась эта мерзкая нудная боль.

— Добрый господин, я прошу прощения, — Еннай подобострастно склонился. — У нас по-прежнему проблемы с Гаакенами…

— Ну сделайте что-нибудь, — маг недовольно отмахнулся. — Я же говорил, что-нибудь личное. У него, кажется, дочь? Выкрадите ее, пригрозите убить.

— Добрый господин, — Еннай, казалось, готов был заплакать. — Его дом постоянно охраняют, нам даже близко не подойти. Мы без Вас не справимся…

— Хорошо, — нетерпеливо перебил Дэлан. — Сегодня ночью. Иди, подготовь людей, — маг закрыл глаза, вновь возвращаясь мыслями к Девятке. У магистров были секретари. Интересно, насколько они посвящены в происходящее?…

Дэлан склонился над лежащим стражником, несколько раз ткнул ножом безжизненное тело. Хорошо. Теперь вряд ли будут искать истинную причину смерти.

Дэлан встал, махнул рукой прячущимся в тени фигурам, зашел в дом. Где-то здесь, в прихожей, были еще трое… А, вот они лежат, бессильно раскинув руки по пушистому ковру. Маг указал на них одному из проскользнувших вслед за ним в дом мужчин, показал нож. Мужчина согласно кивнул, нагнулся.

Маг прошел вглубь, расслабленно опустился на изящную кушетку. Дальше не его дело. Отношения Организации с Гаакенами были мелочью, досадной помехой, интересовавшей его лишь настолько, насколько это связывало ему руки, и закончить сейчас Еннай вполне способен сам.

Дэлан поглядел по сторонам. Вот, значит, как богатые живут. Ну ничего, у него еще все будет, будет так, что вот этот роскошный дом покажется нищенской лачугой, жалким убожеством. Когда он…

Наверху что-то с грохотом разбилось, послышались выкрики, звук борьбы. Дэлан поморщился. Идиоты, ничего как следует сделать не могут.

— Добрый господин, — по лестнице сбежал запыхавшийся Еннай, — ее здесь нет.

— Кого? — Дэлан раздраженно выдохнул.

— Дочки нет. Она к мужу уехала, в Хамур, — Еннай протянул Дэлану кусочек бумаги и раскрытый медальон.

Маг без всякого интереса взглянул на портреты в медальоне. Все, как обычно. Всевысшие да благословят вас, умильно улыбающихся друг другу в окружении цветов…

— Кто это? — Дэлан забрал медальон, поднес поближе к глазам. Он видел этого мужчину, точно видел.

— Это ее муж, Джука. Из-за него все и началось.

— В Хамур, значит, — Дэлан прищурился. Он вспомнил. Это был тот самый человек, которому он передал Гуграйта. И он в Хамуре… Маг встал. — Все, пошли отсюда.

— Куда?

— Мы едем в Хамур. Быстрее.

— Ага, — Еннай шагнул было к лестнице наверх, остановился. — А с этим что делать?

— С кем?

— С папой? Того? — Еннай, осклабившись, черканул пальцем по шее.

— Нет! — Дэлан нетерпеливо мотнул головой. — Ты же хотел с ними помириться. Так дай ему в морду и скажи, чтобы оставили в покое Организацию. И давай быстрее, нам надо торопиться!

Дэлан проводил взглядом убежавшего вверх по лестнице Енная, улыбнулся. Кусочки головоломки вставали на свои места, объясняя и приезд в Хамур магистра Девятки, и удивительную тщательность, с которой Братья обыскивали там все проезжающие повозки. Он был прав, чутье не подвело его! Гуграйт действительно был в том караване, но купец умыкнул его у всех из-под носа, заставил его гоняться за собственной тенью. Ну ничего, он ему это еще припомнит! При встрече. Конечно, Хамур — город большой, и он не знал, где искать этого Джуку. Зато знала его жена, и в том, что она расскажет ему все, Дэлан не сомневался. Надо было только догнать ее до того, как она въедет в город, растворится в заполнявших его толпах людей.

Маг открыл медальон, посмотрел на ее портрет. Ничего, приятная… Лиза. Можно будет удостоить ее и личным вниманием, скрасить ей последние часы жизни. Не только же ей страдать.

В полдень следующего дня к развилке уводящей из Сардига дороги подъехала карета и, не останавливаясь, покатила дальше на Восток, унося дремлющую Лизу в Вальпию.

Через два часа к этой же развилке подъехали несколько плотных мужчин и, посмеиваясь, повернули лошадей на Юг, в Кифт. Они не спешили. Догнать сбежавшую девушку они всегда успеют, а конная прогулка была гораздо приятней унылого ожидания на продуваемой промозглым морским ветром улице. Тем более что все расходы покрывает добрый господин Вейро ойн Гаакен.

А еще через час на дорогу на Юг в мрачном молчании свернула, нахлестывая коней, группа всадников, возглавляемая бледным молодым человеком с лихорадочно блестевшими глазами.

Фирреа налил в стакан вина из полупустой бутылки, залпом выпил, не чувствуя вкуса. Проклятые монахи! Что же они не чешутся, ничего не делают? Или он их недостаточно ясно предупредил?

Фирреа снова плеснул себе вина, покрутил бардовую жидкость в стакане. Да нет, все будет хорошо. Все должно быть хорошо, Боги их раздери! Фирреа с наслаждением запустил бутылкой в угол, улыбнулся звону осколков. Епископ обещал! Ничего, что доклад аббата пошел в трибунал, и сегодня его уже вызывали на первый допрос, ничего. Епископ обещал закрыть дело, обещал вытащить его из этой неприятности, и, значит, так и будет, не может быть иначе! Ведь они же понимают, что у него имеется на них, что будет, если он расскажет об этом судьям!

Фирреа взял новую бутылку, с хлопком выдернул пробку. Может, все-таки пойти в «Розовую Лилию»? Там уже все собрались, веселье в полном разгаре. И Влавио, наверное, привел тех девиц, для описания которых ему не хватало слов, и он в восхищении только пыхтел и фыркал… Фирреа задумчиво глотнул вина, скривился. Нет! Испортили ему сегодня настроение, испортили! Пропал день! Этот следователь, отстраненно глядящий на него змеиными глазами, словно он не человек, а насекомое какое-то, задающий вопросы, все такие намекающие, неприятные… Где, куда… Какое тебе дело?! Подумаешь, начальник нашелся!

Фирреа раздраженно выдохнул, долил вина в стакан. Надо будет зайти завтра к епископу, напомнить. Если так будет продолжаться…

Хлопнула входная дверь, по комнате потянуло сквозняком, гоня волны по заколыхавшимся шторам. Фирреа отпил половину стакана, обернулся. Ну, кого еще неладная принесла? Слуга, что ли, пришел? Он же велел не беспокоить…

Ветер гулял по комнатам, шурша разбросанными бумагами.

— Эй, кто там?!

Тишина. Фирреа недовольно замычал, отставил стакан. Надо все-таки сходить, закрыть. Район, конечно, спокойный, но мало ли чего… И холодно уже.

Фирреа встал, пошатываясь, прошел по продуваемому колючим ветром коридору. Никого. Так почему открылась дверь? Он ведь закрывал ее на замок… Или нет?

Какая разница! Фирреа поймал раскачивающуюся на ветру дверь, захлопнул. Вот. Теперь точно закрыто. Развернулся, двинулся обратно в неприбранную гостиную.

Впереди вдруг ослепительно вспыхнуло, раздался раздирающий уши вопль. Фирреа почувствовал удар в грудь, не удержавшись на ногах, шлепнулся на пол, размахивая руками. В стену над головой вонзился, уйдя на треть в дерево, нож.

— Быстрее, быстрее отсюда! — кто-то схватил его за руку, дернул обратно к двери.

В коридор из гостиной вывалился человек, закатался, воя, по полу, пытаясь сбить с одежды огонь.

— Быстрее! — Фирреа выволокли на улицу, потащили к подкатившейся из-за угла карете.

В покинутом доме застучало, со звоном вылетели стекла из окон. Откуда-то сбоку метнулась темная фигура, запнулась на бегу, осела, неестественно изгибаясь. Рядом охнули, послышалось отвратительное хлюпанье.

— Гони!

Фирреа бесцеремонно швырнули в уже начавшую двигаться карету. Щелкнула, захлопываясь, дверца.

— Ну, здравствуй, господин де Сарренто.

Фирреа с трудом поднялся в раскачивающейся на полном ходу карете, цепляясь руками за обивку.

— Поздравляю, господин де Сарренто.

— С чем? — Фирреа, наконец, смог плюхнуться на сиденье. — Вы подожгли мой дом…

— Но Вы живы, — сидевший напротив него человек хмыкнул из-под закрывавшей лицо маски. — Вас пытались убить, но Вы все еще живы. Так что поздравляю.

— Вы хотели меня убить! — Фирреа вскочил, пытаясь дотянуться до шеи попутчика. Карета подпрыгнула на ухабе, грубо швырнув его обратно на место. Вы… — Фирреа клацнул зубами. — Кто Вы такой?!

— Не важно, кто я такой, — мужчина смотрел на Фирреа. — Важно, кто Вы.

— И кто же? — Фирреа затравленно оглядывался. Бежать, надо бежать… Его везут прочь, чтобы спокойно убить.

— Вы пьяница и растратчик…

— Ы-ы!

— И Вы предатель, — договорил мужчина.

— А Вы — убийца! — Фирреа, наконец, заметил ручку на дверце, дернулся к ней, кувырком полетел на пол, в проход между сиденьями.

— Иногда, — мужчина наклонился, выдернул барахтающегося Фирреа обратно на сиденье. — Не могли бы Вы какое-то время посидеть спокойно. Трудно разговаривать в такой обстановке. И оставьте двери в покое, они не открываются изнутри.

Фирреа забился в угол.

— Так вот, иногда я убийца. Но не в Вашем случае, — мужчина покачал головой. — В Вашем случае я — спаситель.

— Вы — убийца! Вы хотите меня убить! Вы!..

— Прекратите, — нетерпеливо перебил мужчина. — Говорю Вам, мои люди спасли Вас. А убить Вас пытались Ваши новые друзья, которых Вы тоже собираетесь предать.

— Неправда! Какие друзья? Я никого не предавал и не собираюсь!

— Ну как же, — мужчина погрозил пальцем. — Вы предали своего покровителя, герцога Кардейского, а сейчас…

— Нет, нет, нет!!! — Фирреа застучал кулаками в стенку. — Выпустите меня, выпустите!!!

— А сейчас Вы угрожаете выдать епископа Акравского и всех, кто за ним стоит. И они среагировали, — мужчина развел руками.

— Нет!!! — Фирреа тяжело дышал. — Что Вам надо от меня?!

— Чтобы Вы сделали то, что собираетесь сделать. Чтобы Вы предали.

— Я не понимаю! Я не предатель! Куда мы едем?!

— В безопасное место. Туда, где священники до Вас не дотянутся. Вы должны выступить перед Собранием Федерации и честно рассказать обо всех обстоятельствах, приведших к отставке герцога. А для этого Вы должны остаться в живых.

— Я ничего не знаю! Вы все подстроили! Подожгли мой дом, выкрали меня… Фирреа неожиданно прыгнул все весом на дверцу, и она не выдержала, с треском распахнулась. Фирреа вывалился наружу.

— Стой! — мужчина выскочил из останавливающейся кареты.

В темноте затихал стук шагов убегавшего Фирреа. Мужчина раздраженно выругался. И из-за такого ничтожества погибли два его человека, которым этот господин де Сарренто и в подметки не годился! И надо же, чтобы именно от него зависела судьба Федерации!

Мужчина вернулся к карете, с сожалением посмотрел на расщепившееся от удара дерево дверцы кареты. Да, зря он сказал, что ручки изнутри не работают. Хотя бы этого ущерба можно было бы избежать.

— Да, конечно, — епископ Акравский встал, прошелся, выглянул в окно. Люди Севрио были уже на месте. — Конечно, молодой человек, мы бесконечно признательны Вам за Ваше мужество и преданность, и мы примем соответствующие меры, будьте уверены.

— А-а… Мм-м… — Фирреа нерешительно пожевал губами. — Относительно доклада аббата? Вчера был первый допрос.

— Без всякого сомнения. Не беспокойтесь, — епископ ласково улыбнулся, кивнул. — А сейчас, молодой человек, прошу прощения, но дела, дела, — епископ развел руками. — Времени у меня совсем нет.

— Да… А-а… — Фирреа посмотрел на недопитое вино в бокале.

— Я Вам пришлю несколько бутылок, — епископ подталкивал Фирреа к выходу.

— А-а… Спасибо большое. До свидания, Ваше Преосвященство, недоумевающий Фирреа вышел.

— До свидания, молодой человек. Боги да хранят Вас, — епископ закрыл за Фирреа дверь, потер лоб. Загадочный человек в маске, предлагающий выступить на Собрании… Кто из этих высокопоставленных господ решился выступить против Храмов? Ну ничего, скоро узнаем…

Епископ вернулся к окну. Сейчас должно было начаться представление.

Фирреа вышел на улицу, двинулся прочь. Двое подвыпивших господ, шедших ему навстречу, мирно беседуя, неожиданно затеяли перебранку. Фирреа приближался. Господа распалялись все больше, размахивая руками, и, наконец, кинулись друг на друга с кулаками. Фирреа прижался к обочине, обходя место ссоры, но сцепившиеся господа не удержались таки на ногах, покатились по мостовой, подмяв Фирреа. Блеснул взлетевший кинжал…

Ну, сейчас! Епископ непроизвольно сжал руки. Где Вы, человек в маске?…

И человек в маске откликнулся. Рука с кинжалом заломилась, словно резиновая, дерущихся господ толкнуло в сторону, от Фирреа. На улицу вылетел экипаж, резко затормозил возле Фирреа, выпустив двоих мужчин.

Господин с кинжалом в странно изогнувшейся руке лежал, не шевелясь, однако второй неожиданно резво для пьяного вскочил, двинул руками, словно толкая что-то. Мужчина из экипажа согнулся, осел на брусчатку, прижимая руки к животу, и тут же следом за ним на землю повалился и бывший пьяный господин с вдруг появившимся во лбу арбалетным болтом.

Второй мужчина толкнул поднимающегося на ноги Фирреа в экипаж, заскочил внутрь сам, и экипаж рванулся прочь по улице, гремя окованными колесами по мостовой.

Епископ удовлетворенно улыбнулся, отошел от окна. Все прошло именно так, как он рассчитывал.

— Я требую, чтобы меня отпустили! — Фирреа, сжимая дрожащие руки, смотрел на мужчину, по-прежнему скрывающегося за бархатной маской. — Вы не имеете права меня здесь удерживать!

— Послушайте, Вы! — мужчина встал, раздраженно заходил. — Трое моих человек погибли, спасая Вашу жалкую жизнь, а Вам все невдомек? Вы что, ничего не видите, ничего не понимаете?! Не понимаете, что стоит Вам только показаться в городе, и Вас тут же убьют?!

— Никто меня не убьет! — Фирреа попытался гордо задрать подбородок, несмотря на колотящий его страх. — Вы все подстроили!

— Слушай, ты, червяк! — мужчина склонился к Фирреа, схватил его за грудки. — Я уже устал от тебя! Хочешь уйти? Что ж, иди, но учти, прикрывать тебя мы больше не будем! Хватит! Сегодня ты чудом избежал смерти, но больше чуда не будет, и ты получишь…

— Господин Эвессо!

Мужчина отпустил Фирреа, обернулся.

— Господин Эвессо, я прекрасно понимаю Ваши чувства, и все же… — в комнату прошел богато одетый господин, тоже в маске, уселся в кресло. — Я думаю, господи Фирреа разумный человек, и мы все же сумеем договориться.

— Простите, сеньор, — Эвессо склонился в поклоне.

— Да, конечно, — новоприбывший мужчина кивнул в ответ. — Вы свободны. Благодарю Вас за службу.

Эвессо снова поклонился, двинулся к выходу.

— Итак, — новоприбывший мужчина повернулся к Фирреа, — что у вас за недоразумение вышло с господином Эвессо?

— Я требую, чтобы меня отпустили!

— Но Вас же убьют, — мужчина удивленно пожал плечами. — Вас уже два раза пытались убить, и в третий раз у них точно получится.

— Не убьют! — Фирреа немного расслабился, откинулся на спинку кресла. — Я знаю, это вы все сами устроили, подожгли мой дом, организовали эти якобы покушения. Вы хотите, чтобы я что-то такое сказал на Собрании. Так вот, ничего у вас не получится!

— Господин де Сарренто, Вы что, серьезно думаете, что я заставил бы своих людей убивать друг друга, чтобы убедить Вас? — мужчина недоуменно поднял брови. — Да кто бы тогда согласился у меня служить! Поймите, все происходит на самом деле, священники пытаются убить Вас.

— Ничего подобного, — Фирреа упрямо мотнул головой. — Епископ ни за что не пойдет на такое! Он достойный человек, в отличие… — Фирреа выразительно посмотрел на собеседника.

— Хорошо, — в голосе мужчины появились раздраженные нотки. — Он достойный человек, мы нет. Ладно. Но что Вы обещали этому достойному человеку сделать в случае, если пойдете под трибунал?

— Я не пойду под трибунал!

— Вот, — мужчина толкнул к Фирреа листок. — Приказ о Вашем аресте. Они Вас уже ждут. А это, — мужчина выложил второй листок, — расписание заседаний трибунала. Ваше дело, как видите, запланировано на послезавтра.

— Подделка! — Фирреа отодвинул бумаги, вызывающе посмотрел на мужчину.

— М-да. Я начинаю понимать господина Эвессо, — мужчина сжал губы. Хорошо. Давайте, вспомнил сегодняшнее утро. Вашу встречу с епископом, ведь ее мы не могли подделать. Во время нее не было ничего необычного?

— Нет! — Фирреа помотал головой.

— Возможно, Вы не обратили внимания, — мужчина погладил бородку. — Я Вам сейчас расскажу, что должно было произойти, а Вы подумайте. Во-первых, епископ не ждал Вас, поэтому, узнав о Вашем приходе, он должен был выйти, чтобы приказать своим людям организовать покушение. Во-вторых, он должен был под каким-то предлогом задержать Вас у себя, чтобы дать своим людям время на подготовку и, в третьих, он должен был убедиться в их готовности, для чего он либо выглянул в окно, либо к нему зашел секретарь. Итак, вспоминайте.

Фирреа молчал. Все так и было, его самого поразило неожиданное предложение епископа выпить вина, и его регулярные прогулки к окну… Да и показанные ему мужчиной бумаги были подлинными, он видел это. Но что-то внутри восставало, не позволяло согласиться с этими людьми. Но ведь, получается, его действительно пытались убить…

— Нет, не было ничего такого, — Фирреа ухмыльнулся неожиданно пришедшей в голову мысли. Они думают, они его прижали? Думают, он со слезами будет благодарить их за спасение и сделает все, что ни захотят? Ха! — Но у меня есть предложение.

— Предложение? — мужчина удивленно склонил голову.

— Да, предложение, — Фирреа развалился в кресле, с улыбкой разглядывая собеседника. — Я не верю во все эти сказки, которые Вы мне тут рассказывали, но мы можем договориться. Допустим, я соглашусь выступить перед Собранием. Что я получу за это?

— Что Вы получите? Вы получаете жизнь! Этого мало? — на щеках мужчины заиграли желваки.

— Господин… Э-э… Сеньор! — Фирреа улыбался. — Не смешите меня! Моя жизнь и так со мной. Нет, что я получу материального? Сделав желаемое Вами заявление, я потеряю свой пост, потеряю надежду на продвижение по службе…

— Вы что, идиот?! — мужчина нервно сжимал и разжимал кулаки. — Вы что, так ничего и не поняли?! У Вас и так уже нет никакого поста, нет никакой службы! Вас ждет кинжал или яд, и только мы Вас можем спасти! Вы либо согласитесь, либо умрете!

— Так как? — Фирреа наслаждался.

— Вы испытываете мое терпение!

— Граф! Храмовники! — в комнату ворвался Эвессо, уже без маски.

Фирреа прикусил губу. Граф… Только у одного известного графа был еще более известный помощник с таким шрамом через все лицо — у графа Монтаферио… Епископ, наверное, очень заинтересуется.

— Храмовники? Откуда? — мужчина сдернул с лица маску, подтверждая догадку Фирреа, обернулся.

— Видимо, проследили нас, когда мы вытаскивали этого, — Эвессо, а на самом деле виконт Э'Гешо, кивнул на Фирреа.

Граф снова задумчиво погладил бородку.

— Как ни прискорбно, тихий переворот на Собрании отменяется. Мы обращаемся к запасному варианту, — граф поднялся, обернулся к Э'Гешо. — Мы продержимся до подхода наших частей?

— Без сомнения, монсеньор, — губы виконта растянулись в холодной улыбке.

— Что ж, Боги с нами. Мы начинаем, — граф двинулся к двери.

— А с этой мразью что делать? — Э'Гешо кивнул на внимательно прислушивающегося Фирреа.

— С этим, — граф обернулся, скривился. — Может, герцог захочет с ним поговорить?

— Я согласен, я согласен! Я все скажу!

— Хотя, нет, — граф посмотрел на Э'Гешо. — Оставляю это на Ваше усмотрение.

— Не надо! Умоляю Вас, не надо! — Фирреа в ужасе затрясся, глядя на недобро ухмыляющегося Э'Гешо.

— Вы поможете ему? — Лиза с надеждой смотрела на вождя орков. — Вы его спасете?

— Конечно, — Рон улыбнулся, кивнул. — Не волнуйтесь, мы обязательно что-нибудь сделаем.

— Спасибо, — девушка облегченно вздохнула. — Он так надеялся на вас.

— Да, — Рон снова кивнул. — А сейчас идите, отдохните, и ни о чем не беспокойтесь. Все будет хорошо.

— Спасибо Вам еще раз, — Лиза поднялась, подошла к двери. — До свидания.

— До свидания, — Рон задумчиво посмотрел в спину выходящей Лизе. Храбрая девушка, почти через весь обитаемый мир проехала, чтобы мужа выручить. Этому Джуке повезло…

Рон встал, прошелся по кабинету. Ладно, это все прекрасно, но надо подумать о дальнейших действиях. Что он может сделать и что должен?

Вождь племен подошел к столу, взял в руки письмо Джуки. А не провокация ли это? Он верил девушке, но ее саму могли обмануть… Рон пробежал письмо глазами, потер лоб. Нет, все-таки нет. Джука не просил Лизу ехать к племенам, не просил отправлять кого-то на выручку, только ждать. Все, что она сделала, она сделала по собственной инициативе… И, значит, это правда, Гунга Крайт сейчас действительно в Хамуре. И что?

Рон тяжело вздохнул, опустился в кресло. И что?! Насколько проще было бы сейчас, не задумываясь, отдать приказ, кинуться во главе легионов вперед, к Хамуру… Но может ли он так поступить? Имеет ли он право нарушить хрупкий с таким трудом установленный мир, ввергнуть племена в тяготы новой войны?

Рон мучительно скривился, закрыл лицо руками. Ну зачем это? Богу место на небе, а не на земле, среди обычных людей! Забыть, выкинуть все из головы, сделав вид, что он ничего не знает и знать не хочет… Нет, тоже невозможно. Крайт, их Великий Гунга Крайт лежал сейчас где-то в кифтском городе, и он просто обязан что-то сделать. Племена не поймут его, никогда его не простят, обнаружив, что он знал, и бездействовал. Может, убить Лизу?…

Рон мотнул головой, морщась от отвращения к себе. До чего он дошел! Как он будет жить, зная, что предал Крайта, своего учителя и наставника, бросил на произвол судьбы человека, которому всем обязан? Вот, значит, как чувствовал себя его брат в свое время…

Так что же делать? Рон раздраженно потер виски, прищурился, медленно кивнул самому себе. Да, пожалуй, это был выход. Пусть не идеальный, не решающий всех проблем, и все же… И все же, это было лучшее, что он мог сейчас сделать.

Рон прошел к двери, глянул на замершую охрану.

— Капитана Гвида ко мне. И подготовьте лошадей. Мы едем к пришельцам.

Фон Гивер задумчиво глядел на карту. Белые Братья постепенно оправлялись после удара, подтягивали новые силы. И особенно большая концентрация их войск замечена на юге, где редколесье уступало место степи, на этой равнине. Значит, надо будет дополнительно укрепить там оборонительную линию, возможно, придвинуть ближе кавалерийский резерв.

Барон, не отрываясь от раздумий, нащупал пузырек, закинул в рот таблетку. Взял карандаш, провел по карте жирную черту, обозначающую расположение будущего ряда редутов. Моргнул, провел рукой по ставшему вдруг чужим лицу… Что с ним?

Предметы вокруг двоились в глазах, расплывается разноцветными пятнами, вдруг стало не хватать воздуха… Фон Гивер выпрямился, тряхнул головой. Таблетка… Ему подсунули яд! Скорее, позвать на помощь…

Барон, хрипя, шагнул к двери, чувствуя, как окружающий мир стремительно ускользает, затягивается серой пеленой. Ноги подкашивались, он попытался схватиться за стол, но не удержался, рухнул на пол. Голова со стуком ударилась о половицы.

— Господин сержант, господин сержант!

— В чем дело? — дремавший в караулке сержант открыл глаза, недовольно посмотрел на задыхающегося часового.

— Господин сержант, там, там… — солдат сглотнул, подыскивая слова. — Там господин барон! Он, это, лежит на полу.

— Что? — сержант поморщился. — Какой барон? На каком полу?!

— Наш барон! Фон Гивер! Лежит и не шевелится!

— Что?! — сержант вскочил со скамьи, дернул колокол, созывая тревожную группу. — Быстрее, туда!

— Что случилось? — сидевший за столом фон Гивер поднял взгляд на ввалившихся в кабинет солдат.

— Э-э… — сержант незаметно ткнул часового локтем в бок, многообещающе качнул головой. — Простите, господин барон. Мне сказали, что Вы… Э-э… Вы…

— Да, — барон кивнул. — У меня закружилась голова. Но сейчас все хорошо, фон Гивер улыбнулся. — Ваша бдительность делает Вам честь, сержант. Сообщите о моей благодарности своему лейтенанту.

Часовой облегченно вздохнул.

— И еще, — барон рассеяно потер лоб. Он что-то должен был приказать, что-то… — Да. Пригласите ко мне архидемоньяка Хорвеля. Мне надо кое-что с ним обсудить.

— Софи, — фон Ритз постучал в дверь. — Можно войти?

— Сейчас, — послышался звук шагов, дверь распахнулась. — Да, заходи. Что-то случилось?

Фон Ритз, улыбаясь, прошел, остановился в центре комнаты.

— Добрый вечер, Софи. Прошу прощения, я, возможно, поздно, но я хотел… Я торопился… — баронет помялся. — Ты бы узнала об этом завтра, но… В общем, наше ожидание, видимо, заканчивается.

— Заканчивается? — Софи села на кровать, повернулась к баронету. — Что это значит? Что ты имеешь в виду?

— Мы теперь знаем, где наш Император, — фон Ритз широко улыбнулся.

— Знаем? — на лице Софи, к удивлению баронета, не появилось радости. — Кто знает?

— Ну… — баронет переступил с ноги на ногу. — Мы.

— Кто — мы? — Софи нахмурилась.

— Ну, мы, имперцы. Ты не рада?

— Нет, почему же, я рада, — девушка слегка растянула губы, изображая улыбку. — Да ты садись, не стой, — Софи похлопала ладонью по кровати рядом с собой. — Прошу прощения, такой роскоши, как кресла, у меня нет, — Софи вздохнула. — Так расскажи мне, что мы, имперцы, знаем.

— Ну, — фон Ритз нерешительно опустился на краешек кровати. — Наш Император сейчас в Хамуре, столице Кифта, и через несколько дней мы выступаем туда.

— Откуда ты знаешь?

— К нам прибыл вождь орков, и у него есть какие-то надежные доказательства, — баронет немного расслабился, заговорив на привычную тему. Фон Гивер встретился с ним, и они договорились провести совместную операцию, рейд к Хамуру. Кроме того, если нам придется, мы сможем отступить на их территорию. В смысле не именно мы, а те, кто останется здесь, пока будет продолжаться поход. Если Братья попытаются преследовать нас там…

— Я не о том! Откуда об этом знаешь ты? — Софи выделила голосом «ты».

— Я только что был на совете, — фон Ритз пожал плечами. — И там барон объявил нам все это.

— Вот как, — Софи грустно усмехнулась. — А меня, значит, на этот совет пригласить не посчитали нужным. Хотя я, вроде как, жена Императора.

— Но послушай, Софи…

— Ну конечно, что мне, глупой женщине, делать на ваших мужских советах? Зачем я нужна?! Разве я могу сказать что-нибудь умное, что-нибудь достойное ваших мудрых ушей?!

— Но Софи, это был исключительно военный совет, даже не совет а… Фон Гивер просто сказал, кто что будет делать, кто участвует в операции…

— А я, значит, не участвую, да?

— Участвуешь…

— Так что?! Мне об этом объявлять не обязательно?! Не надо ничего говорить?!

— Но я же тебе говорю…

— Меня просто перемещают, куда хотят, даже не спросив, согласна я или нет! — Софи стукнула кулачком по колену. — Словно я — пустое место, вещь какая-то, у которой нет ни своих желаний, ни своего мнения! Просто приложение к нашему ненаглядному Императору, — девушка прижала ладони к лицу, всхлипнула.

— Софи, послушай, — фон Ритз замолчал, не зная, что сказать.

— Я так одинока, Таррант, — девушку сотрясали рыдания. — Я… Я… Я боюсь… — Софи вдруг обхватила баронета, прижалась к его груди. — Защити меня, Таррант, защити. Ты, ты единственный…

— Ну что ты, что ты, — баронет осторожно погладил Софи по голове. — Все будет хорошо, вот увидишь, все будет…

— Ты хороший, ты добрый. Ты — мой… — губы девушки коснулись баронета, останавливая слова.

В ушах баронета зазвенело, по телу покатилась волна иступляющего жара. Фон Ритз впился в Софи поцелуем, ощущая встречное ответное движение, чувствуя, как страстно льнет к нему девушка… Что он делает, что он делает?! Рука скользнула, нетерпеливая, ищущая, коснулась бархатистой кожи… Что он делает, он должен остановиться!! Затрещала разрываемая материя, баронет повалился на кровать, сплетаясь с девушкой в неистовом порыве.

Шестнадцатого Раскапелья 1219 года Нового Исчисления десять тысяч солдат Империи, поддержанных наемной кавалерией орков, начитывавшей пять тысяч катафрактариев, неожиданным ударом прорвались сквозь преграждавшую им путь объединенную армию Белого Братства, Вальпии и Кифта и, ведя арьергардные бои с брошенными им вдогонку кирасирами, скорым маршем двинулись на юго-запад, к столице Кифта Хамуру.

— Договорились! — Джука кивнул, взял в левую руку нежно звякнувший мешочек, правой протянув покупателю запись о владении обоза с зерном. Улыбнулся. Прекрасная сделка! Просто замечательная!

Купец удовлетворенно похлопал себя по приятно оттянутому карману, двинулся к выходу с рынка. Возможно, деньги сейчас были для него последним, о чем стоило заботиться, и все же, все же… Ну не мог он спокойно проходить мимо многочисленных открывающихся возможностей, просто не мог! Эту пшеницу он купил неделю назад, как только узнал о наступлении чужаков, и отдал за нее всего несколько серебряных монет. А сейчас, когда чужаки стоят под стенами Хамура, она уже стоит полновесное золото, и никто ее еще и не продает! Джука усмехнулся. Наивные, так ничему и не научились за прошлую войну с орками. Ждут долгую голодную осаду, надеются получить еще больше. А ее не будет! Будет короткий жестокий штурм, и все! Чужаки войдут в город, и зерно опять не будет почти ничего стоить.

Джука проталкивался через толпы заполнявших проходы между рядами людей, крепко сжимая мешочек в кармане. Казалось, весь город вышел на рынок, все, кто не смог или не захотел уехать, бросились что-то продавать и покупать у спекулянтов, пытавшихся нажиться на людском страхе и горе. И жуликов тут было…

— Джука! Джука Гаакен!

Купец обернулся. Знакомые ему сейчас совсем не нужны…

— Джука! Подожди! — к нему пробирался, махая рукой, Стиг. — Стой, Джука!

А, черт! Купец рванулся прочь, сопровождаемый возмущенными возгласами расталкиваемых людей. Ну надо же так попасться! Какая нелегкая привела сюда этого мага?!

— Джука, стой!!

Вот и выход. Сейчас выскочить, а дальше выручайте, ноги. Маг пожилой, за ним не угонится… Что-то зашипело, впереди упал человек. Джука резко развернулся, с разгона нырнул в следующий ряд. Ему нельзя на открытое пространство! Маг не будет его догонять, он его просто парализует…

— Остановись! Лучше сам остановись!!

Джука несся, сшибая лотки, расшвыривая товары. Что же делать? Не может же он бесконечно кружить по рынку. Злое шипение рядом, еще раз, еще… Маг терял терпение.

Купец на бегу сунул руку в карман, вытащил колотивший ногу мешочек. Высыпал в руку желтые кружки. Легко нажито, легко… Джука швырнул деньги вверх. Монеты взлетели, вращаясь, сверкая в солнечном свете, зазвенели по земле золотым дождем. Нет, не легко! Сердце болезненно сжалось от сожаления. Проклятый маг!

Джука оглянулся. В проходе творилось нечто неописуемое. Люди, побросав свои дела, ползали, разыскивая раскатившиеся монеты, кое-где уже закипели драки. И посреди этого хаоса стоял завязший в людской массе Стиг, с беспомощной яростью глядя ему вслед.

Купец выбежал с рынка, свернул в первый же проулок. Перешел на торопливый шаг. Оторвался, он все-таки оторвался! Смог!

Поплутав по городу, измотанный Джука, наконец, скользнул в снимаемую им комнату, устало опустился на кровать. Повернулся к окну, бездумно глядя на спешащих куда-то прохожих. Неужели ему снова повезло? Снова удалось скрыться от магов…

Острым ножом полоснуло отчаяние, заставив купца сморщиться от нахлынувшей безысходности. Все напрасно, они его все равно нашли!

По улице, поводя головой из стороны в сторону, словно вынюхивающий добычу хищник, медленно шел Стиг. Вот он уже у самого входа… Джука замер, боясь пошевельнутся, почти не дыша… Слава Всевысшим! Маг не остановился, не свернул к его двери. Все так же внимательно оглядываясь, он прошел дальше, скрылся за изгибом прихотливо вьющейся улочки. Джука облегченно расслабился.

— Уважаемый магистр, я сейчас видел купца, — довольный Стиг, улыбаясь, смотрел на Сахико. — Я встретил его на рынке, пытался задержать, но помешал патруль Братьев. Пришлось врать, что у меня украли кошелек, и я гонялся за карманником. Я прошел за купцом до самого дома, где он живет, но внутрь не заходил. Кто-то следил за мной, думаю, Братья мне не слишком поверили. В общем, я теперь знаю, где этот Джука.

— Прекрасно, — магистр кивнул. — Сегодня вечером зайдем к нему в гости. — Сахико повернулся к гвардейцам, — Сделайте носилки. Когда понесем Гуграйта, будет выглядеть, словно мы несем раненого, — помолчал секунду. — Нет, двое носилок. Не знаю, может, купец тоже еще пригодится.

— Разве мы не собираемся убить Гуграйта сразу же? — Стиг удивленно нахмурился. — Приказ Девятки…

— Я помню приказ Девятки, — перебил Сахико. — И еще я помню, что согласно этому приказу я руковожу операцией. Так что позвольте мне решать, когда и что мы будем делать.

— Простите, магистр, — Стиг склонился.

Почти одновременно на другом конце города о происшествии на рынке докладывали еще одному человеку.

— Отличная работа, Глант, — Дэлан удовлетворенно ухмыльнулся. Лизу они не нашли, но теперь это уже не важно. Купец почти найден, а где купец, там и Гуграйт, он был в этом уверен, — Продолжайте следить, и они выведут нас на него. А дальше мы устроим небольшой сюрприз.

Джука тяжело опустился на раскатанный на полу соломенный тюфяк, положил в изголовье свернутую куртку. Что ж, вот и прошел еще один день. Ну ничего, скоро его ожиданию придет конец, скоро он снова двинется в путь… Словно в ответ на его мысль вдали гулко грохнуло, на колченогом столе задребезжали чашки. Джука улыбнулся. Возможно, даже завтра. Похоже, чужаки пошли на штурм…

Входная дверь хлопнула, заставив трепетать огонек коптилки, загрохотали по дощатому полу торопливые шаги. Купец вскочил, повернулся, потеряно глядя на вбегающих в сразу ставшую тесной комнатку людей с мечами.

— Вы…

— Я тебе говорил, лучше остановись? — вперед выступил ухмыляющийся Стиг, поднял руку.

В голове Джуки зашипело, забулькало, проносясь морозным ветром по телу. «Я умираю» — мысль мелькнула и исчезла, стертая разрывающим уши свистом, и Джука повалился на пол, чувствуя, как коченеют мышцы.

Дэлан посмотрел на выходящих из неприметной двери магов, наклонил голову к Гланту.

— Приготовьтесь, — снова переключил внимание на двигающиеся впереди фигуры.

Вдали вспыхивали, подсвечивая горизонт, словно приближающаяся гроза, мощные заклинания штурмующих город чужаков. Дэлан нервно улыбнулся. Это было хорошо. Братьям сейчас очень некогда, и некому вмешаться, чтобы помешать ему.

Маги замерли, внимательно оглядывая улицу. Дэлан прикусил губу. Достаточно ли хорошо он замаскировал засаду?…

Достаточно! Дэлан облегченно вздохнул. Маги, не заметив ничего подозрительного, вынесли на улицу двое носилок, двинулись по улице.

— По моей команде, — не оборачиваясь, прошептал Дэлан.

— По какой?

Дэлан скривился. Идиоты!.. Подходившие люди настороженно замерли, вглядываясь в темноту.

— Давай!

Щелкнули арбалеты, посылая в стоящих людей короткие толстые стрелы. Дэлан сдернул уже ненужную маскировку, вбирая как можно больше силы, бросил ее вперед. Перед отрядом полыхнуло черное холодное пламя, завопили обожженные люди, опадая гниющей плотью.

Дэлан ругнулся сквозь зубы, набирая силы для нового удара. Поосторожничал, опасаясь задеть Гуграйта, и его заклинание прошло мимо магов. Скорее, пока они не опомнились…

Навстречу выскакивающим из подворотен людям Гланта рванулся рой огоньков Айвера, побежали разряды коротких молний. Тихий треск, вспышки, люди подламывались, оседали на землю бесформенными кучами, распространяя запах паленого. Зазвенели мечи в сумбурных схватках.

Дэлан застонал, гася направленные в него заклинания, прыгнул в сторону. В спину толкнуло обжигающей волной, поволокло по мостовой, разбивая в кровь лицо. Гады!.. Дэлан с трудом сел, смаргивая кровь и грязь, в бешенстве посмотрел на хаос боя. Значит, так?! Так, господа маги?! Ну, держитесь!

Дэлан напрягся, выкачивая силу Демона, швырнул вдоль улицы покатившуюся клуб за клубом гниль. Свои, чужие, плевать! Хватит нежничать! Гуграйт насквозь пропитан Некротосом, ему заклинания вреда не причинят…

Рвущие душу вопли. Дэлан, ухмыляясь, встал, двинулся к бьющимся в агонии телам. Подергивающиеся люди хрипели, живьем разлагаясь в отвратительную жижу, булькая заполнявшим горло гноем, и умолкали, замирая.

Дэлан шел, выискивая глазами носилки. Где-то там Гуграйт, единственная помеха, стоящая на его пути к бесконечному могуществу… Ага! Дэлан откинул навалившийся сверху на носилки труп гвардейца. Не то… Знакомый купец бессмысленно глядел в небо остекленевшими глазами.

Значит, на других! Дэлан шагнул, нащупывая кинжал, чувствуя, как внутри бьется, пульсирует сила, раскалывающая голову сладкой болью, рвется, торжествуя, в предвкушении жизни, в предвкушении свободы.

Так вот как это, когда умрешь. Душно, темно, что-то жесткое упирается в ребра… Давит… Но ведь не должно, если он мертв. И какая здесь вонь! Если он мертв, он не должен ничего чувствовать, кроме блаженства. Получается, что он жив? Или религия заблуждается?

Тяжесть сверху неожиданно исчезла, на фоне темного неба появилось измазанное грязью лицо. Моргнуло сумасшедшими глазами, светящимися жутким, каким-то нечеловеческим голодом… Разочарованно скривилось, исчезло. Не заинтересовал. Значит, он все-таки, мертв. Жаль. Лиза расстроится…

Джука медленно сел, чувствуя, как сопротивляются одеревеневшие мышцы. Так и не сбылась его мечта, тихий домик у теплого моря, где ждет его любимая жена… Но он же сел. Он жив!

Где Крайт?! Джука оглянулся. Всевысшие, что за побоище… Что здесь произошло? А, вон шаман, рядом… И какой-то человек склонился над ним, занося руку с кинжалом… Нет! Его надо остановить!

Джука судорожно глянул вокруг, схватил негнущимися пальцами лежащий на мостовой меч. Что с ним делать, что с ним делать?! Он не чувствовал ног, а человек слишком далеко, он не дотянется… Рука с кинжалом пошла вниз. Быстрее!

Джука упал на бок, ткнул концом меча в согнутую спину.

— А-а! — человек вскочил, развернулся… Нет, не человек. Ужасная морда смотрела на него, безобразно оскалившись. — Ты! — существо махнуло кинжалом.

Джука взвыл, чувствуя, как кинжал пропорол ему бок, пополз прочь. Что он наделал! Это чудовище убьет его!

— Ты, ты!! Опять!! — тварь шагнула вперед, взмахнула кинжалом.

Хруст, тварь сморщилась, подлетела в воздух, врезавшись в противоположную стену.

— Купец…

Джука обернулся.

— Купец, помоги!

Джука встал на колени, чувствуя дрожь в оживающих ногах, посмотрел на поднявшегося на локте человека.

— Ты кто?

— Сахико. Не бойся, подойди, — лицо человека перекосило от боли.

— Чего тебе? — Джука встал, выставив перед собой меч.

— Я умираю. Помоги мне.

— Сахико? Магистр Девятки? — шагнувший было вперед купец остановился. Бежать, надо бежать…

— Да, — маг шипел от боли. — Помоги мне. Я спас тебя, спаси меня.

— Как? — Джука недоверчиво нахмурился.

— Руби мне руку. Вот здесь, — Сахико провел ладонью выше локтя.

— Да… Да…

— Руби! Она расползается! Я могу задержать, но не остановить, — магистр, кривясь, затягивал на предплечье ремень.

— Кто расползается? — Джука нерешительно топтался, не зная, что делать.

— Она, — магистр дернул рукав вверх, обнажив сплошь покрытую язвами руку. — Ну!

— Но, но… Я не могу…

— Давай, купец! Умоляю!

Джука взмахнул мечом, ударил. Изъеденная отвратительной гнилью рука отлетела в сторону, из обрубка брызнула кровь. Магистр всхлипнул, откидываясь на спину, замер, потеряв сознание. Джука выронил меч, склонился, сотрясаемый сухими спазмами. Нет, с него хватит, он больше не может…

Купец, пошатываясь, прошел к лежащему Крайту, взвалил его на плечи. Прочь отсюда, с этого ужасного места, куда угодно, лишь бы подальше…

Дэлан застонал, разлепил глаза. Какая боль! Не эта, привычная боль в голове, ставшая почти наслаждением, другая, пульсирующая, плещущаяся обжигающе красными волнами по всему телу… Недооценил он магистра, недооценил!

Дэлан вздохнул, поморщился, чувствуя, как скрипят поломанные ребра. Надо убираться отсюда. Попытался сесть. Черт! Боль взметнулась, затапливая все вокруг, затягивая в серый омут. Дэлан упал, почти теряя сознание, мыча сквозь сжатые зубы. Полежал, ожидая, когда схлынет водоворот застилающих глаза алых кругов, с трудом цепляясь за реальность. Нет, он сейчас не может позволить себе роскошь валяться в обмороке…

Что же делать? Дэлан прикусил губу. У него сломаны ноги, правая рука и Всевысшие ведают что еще. И вряд ли стоит рассчитывать на помощь. Он просто умрет, истечет кровью на этой грязной улице, ожидая ее, словно бездомная собака. Но он не хочет умирать! Нет, он не может умереть, не должен, сейчас, в нескольких метрах от своей цели, от Гуграйта, от исполнения мечты… Он должен закончить начатое!

Дэлан перехватил кинжал в левую руку, потянул себя вперед. Разбитое тело стенало, вырывая стоны, отнимая последние силы, снова топя сознание в бурлящем бардовом тумане… Он не доползет. Дэлан сморщился в отчаянии. Он не доползет! Эти несколько метров сейчас непреодолимы, как вечность!..

Хрип справа. Дэлан повернулся, прищурился, всматриваясь. Один из людей Гланта, прожженный насквозь огнем Айвера, и все же цепляющийся за свою жалкую жизнь… И совсем рядом. Дэлан улыбнулся, ощущая, как нетерпеливо задвигалась в голове сила. Что ж, это поможет ему. Сначала этот человечек, а потом Гуграйт…

Джука брел на подгибающихся ногах. Куда? Он сам не знал. Просто вперед, куда-нибудь, чтобы стереть из памяти жуткие картины изломанных тел, и эту безобразную руку, отлетающую в брызгах крови. Смыть, изгнать их усталостью, изнеможением.

Купец брел, таща на спине Крайта, потеряв счет времени, почти не чувствуя связи с реальностью. Одежда почему-то потемнела и липла к правому боку, мостовая кружилась перед глазами. Несколько раз откуда-то вылетали отряды конных Братьев и уносились прочь, чудом объезжая его. Он шел.

Крики, какое-то движение на краю зрения. Джука остановился, оторвал взгляд от дороги. По улице, прижимаясь к домам, перебегали солдаты. Чудная у них форма… Чужаки! Надо прятаться… Опять бежать? Нахлынувшее вдруг равнодушие, смахнуло, растворило желания в звенящей пустоте, превратив его в зрителя, безразлично взиравшего на происходящее со стороны. Мир закрутился, булыжная мостовая рванулась вверх, ударила в лицо. И дальше была темнота.

Дэлан, кривясь, оторвался от трупа. Переломы срослись, раны затягивались и, хотя от накатывающейся слабости кружилась голова и к горлу подкатывал ядовито-едкий комок, это было уже не важно. Добраться до Гуграйта, вонзить кинжал ему в грудь, и все пройдет, окончательно пройдет, это выпущенное на свободу нечто, ввинчивающееся восторгом в виски, не только вернет ему здоровье, оно даст ему больше, гораздо больше…

Дэлан с трудом встал, заковылял вперед на еще вспыхивающих болью ногах. Вот там, Гуграйт лежал вот там, на этих носилках… Дьявол! Пусто! Гуграйт исчез!! Куда? Кто посмел?!

Дэлан зажмурился. Купец! Проклятый купец, этот жалкий презренный торговец, он опять перешел ему дорогу, нарушил все его планы! Второй раз украл его победу, его будущее!

Дэлан поднял перекошенное лицо к небу, протяжно завыл, выплескивая переполнявшую его ярость и отчаяние. Слышишь, слышишь, купец?! Это тебе, это для тебя! Это обещание тебе, клятва, что я найду тебя, найду, где бы ты ни был! И когда я найду тебя, ты пожалеешь, что мать родила тебя!

— Аккуратней, аккуратней! — волнующийся лейтенант наклонился, поправил свешивающуюся с носилок руку Императора, посмотрел на солдат. — Пошли. Быстрее!

— А с этим что делать? — один из солдат кивнул на залитого кровью человека, лежащего без движения на мостовой.

— Он отдал жизнь за Императора, — лейтенант, нахмурился, кивнул. — Берите его тоже. Похороним с нашими ребятами. Он достоин этого.

— Он еще жив, — солдат отнял руку от шеи человека, обернулся к лейтенанту.

— Ну тогда несите его в лазарет, — лейтенант нетерпеливо отмахнулся, повернулся к держащим носилки с Императорам солдатам. — Бегом!

Хорвель затянул расшитый пояс архидемоньяка, улыбнулся своему отражению в зеркале. Скоро, скоро он сменит его на широкий пояс первожреца. Сегодня!

Хорвель выдохнул, закрыл глаза, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение. Но трудно, до чего же трудно! Невероятно трудно казаться равнодушным, когда внутри все ликует, трепещет, предвосхищая… Что? Хорвель на секунду задумался. Неважно! Просто он победил, он выиграл. Он рискнул, поставил все и выиграл!

Архидемоньяк открыл глаза. В конце концов! Накинутый капюшон скроет лицо, а если кто-то что-то и заметит, какое дело? Ведь это действительно его заслуга, только его, и больше ничья! Это он убил фон Гивера, обратив его в послушное орудие! Это он решился на шаг, наказуемый, в случае обнаружения, полным отлучением и страшной бесконечностью полусмерти, но он сделал это, и победил, и теперь вправе торжествовать! Да, он преступил Закон, пусть так, но ведь обстоятельства того требовали, у него не оставалось выбора. Что значит человек, что значит лояльность к сюзерену в сравнении с Демоном, с преданностью Высшей Сущности? Сегодняшний день искупит все, все его грехи. Потому что сегодня, наконец, свершится!

Хорвель повернулся, двинулся к двери. Нет, он что-то забыл. Ему нужно что-то взять с собой, сжать что-то в руке… Архидемоньяк остановился, медленно оглядел свою роскошную комнату в бывшем дворце кифтского короля. Да, вот он, подобранный им где-то стилет, так понравившийся ему своей вызывающей простотой. Взять в руку, ощутив тонкое стальное лезвие своим продолжением… Что ж, он готов.

Архидемоньяк вышел из комнаты, зашагал по широким мраморным коридорам дворца. Зачем он взял с собой кинжал? Хорвель прислушался к своим ощущениям, к уютно лежащему в ладони стилету, скрытому в широких рукавах сутаны. Да, все правильно. Только сейчас, чувствуя прикосновение холодного металла к коже, он был закончен, он был совершенен и готов к предстоящему ритуалу. Сейчас у него не могло не получиться!

Хорвель прошел парадные покои, свернул на ведущую вниз лестницу. Предназначенная для глаз посетителей помпезная роскошь кончилась, сменившись мрачной темнотой подземных туннелей, разрываемой чадным светом редких факелов. Архидемоньяк шел, ощущая впитавшуюся в камни боль и отчаяние узников, годами не видевших солнца, умерших замурованными в глухих казематах. Прекрасная обстановка для Демона смерти. Он придет, он обязательно придет! И носитель канала будет совсем рядом… В голове взметнулась волна боли, странной истомой прокатившейся по телу, унисоном сливаясь с его нетерпеливым торжеством. Да, вонзить кинжал, впитывая жизненную силу…

Что с ним? Хорвель остановился, нахмурился. Откуда эти странные мысли? Он пьет чью-то жизнь?… И зачем он взял стилет? Архидемоньяк вытащил кинжал, озадаченно посмотрел на тускло блестящее лезвие. Глупая железка в руках жреца… Нет, стилет нужен ему, этот стальной клык, предназначенный для убийства и ни для чего больше, символ смерти в руках ее жреца. Да, именно так!

Архидемоньяк энергично зашагал вперед. Хватит глупых мыслей, пустых размышлений. Его ждет дело, которое надо сделать.

Хорвель вошел в освещенную лампадами залу, впился глазами в лежащего на постаменте Императора. Рука непроизвольно дернулась, оцарапав кончиком кинжала кожу. Вонзить, вонзить его в грудь… А это кто? Откуда здесь солдаты?!

— Почему здесь до сих пор посторонние? — архидемоньяк повернулся к жрецам. Как они смотрят на Императора… Странная ревность куснула душу. Как они смеют так смотреть на Императора?! Он принадлежит ему, только ему!

— Ваше Демоничество, — подошедший жрец склонился, по-прежнему жадно косясь на фон Штаха. — Они отказываются уходить.

— Почему?! — Хорвель раздраженно дернул плечами, не дожидаясь ответа шагнул к стоящим солдатам. — Вы, что вы здесь делаете?! Кто командир?!

— Капитан фон Ритз, — представился вышедший вперед офицер, салютуя.

— Что вы здесь делаете?! Немедленно покиньте святилище!

— Сожалею, Ваше Демоничество, — фон Ритз стоял, спокойно глядя на архидемоньяка. — Но мы должны остаться. Мы обязаны охранять Его Величество, и не можем оставить его без защиты.

— А мы не можем вершить таинство ритуала в присутствии посторонних! — архидемоньяк попытался взять себя в руки. — Прошу вас выйти из зала. Если хотите, можете подождать в коридоре. Мои жрецы в силах защитить Его Величество от любых возможных несчастий.

— Еще раз сожалею, — баронет слегка поклонился, — но мы должны видеть Императора. Мы не имеем права покинуть его ни на секунду.

— Что значит — не покинуть ни на секунду? Вы его не покинете, вы будете рядом, в коридоре. Но вас не должно быть здесь!

— Ваше Демоничество, мы не никуда уйдем. Вы должны смириться с этим.

— Смириться?! — раздражение все же прорвалось в голосе. Упрямство этого капитана, задерживающее исполнение предначертанного… — Барон фон Гивер приказал нам не мешать!

— Мы не будем мешать, — фон Ритз улыбнулся. — Если, конечно, вы не собираетесь причинить вред Его Величеству. Мы…

— Ты, ты кто?! — Хорвель почувствовал, как поднимается волна бешенства. Помеха, дурацкая помеха на пути… На пути рвущейся на волю силы. — Ты, жалкий капитан, что ты себе позволяешь?! Ты смеешь подозревать нас в намерении причинить вред Императору?! Убирайтесь отсюда! Или ты хочешь услышать это лично от барона фон Гивера?! Я могу тебе это устроить, но тогда ты… архидемоньяк задохнулся. — Ты сильно пожалеешь!

— Я ничего не подозреваю, — баронет равнодушно пожал плечами. — Я лишь выполняю приказ. И даже господин барон не может его отменить.

— Что за приказ, который не может отменить фон Гивер?! — Хорвеля трясло от бурливших нетерпения и злости. Проклятый капитан! Ткнуть его в грудь спрятанным кинжалом, швырнуть на землю, истекающего кровью… Нет, он не успеет. Уж слишком внимательно смотрят стоящие позади солдаты. — Чей?! Кто у нас есть старше господина барона?!

— Барон фон Киц, — фон Ритз протянул архидемоньяку сложенный лист. — В своем приказе господи барон требует не оставлять Императора ни при каких обстоятельствах. И мы этот приказ выполним.

Хорвель развернул лист, пробежал глазами, скривился. Все так, все именно так, Боги его раздери!

— Откуда у тебя это?! — архидемоньяк с отвращением тряхнул листом.

Баронет молчал. Появление приказа было тайной для него самого. Пакет с ним просто вдруг появился на его кровати, пока он выходил из отведенного ему в казарме угла. У него, конечно, были кое-какие соображения, но делиться ими с нервным архидемоньяком он не собирался.

— Ритуала не будет! — Хорвель швырнул бумагу, прищурился, с ненавистью разглядывая баронета. Фон Ритз, фон Ритз… Теперь он вспомнил. Любимчик фон Кица, посланный следить за ним. — Мы не будем вершить обряды в присутствии непосвященных!

— Воля Ваша, — баронет поджал губы. — Но мы все равно никуда не уйдем.

Хорвель злобно фыркнул, повернулся, вышел из залы, хлопнув дверью.

Баронет тяжело вздохнул, покусал губы, глядя на выходящих, шурша сутанами, жрецов. Общаться с архидемоньяком оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Посмотрел на замерших солдат. Надо будет поговорить с колдунами. Возможно, они смогут что-нибудь сделать, найти способ оживить Императора.

— Лиза, — Джука смотрел на девушку. Какой чудесный сон. Наконец-то исчезли все эти чудовища, преследующие его в мрачных пещерах, скалящиеся из-за спины тянущего руки Крайта. — Лизочка… Любимая…

— Джука, ты проснулся, — девушка улыбнулась, провела рукой по голове лежащего купца. — Я так переживала…

— Так это не сон? — Джука поймал руку Лизы, прижал к груди. Да, он чувствовал ее, чувствовал тепло и биение пульса. — Где я? — купец посмотрел по сторонам. Люди в странных одеждах, так похожие на Крайта… Солдаты, бежавшие к нему перед тем, как он потерял сознание… — О, черт! — Джука попытался сесть.

— Лежи, лежи, — Лиза перехватила поднимавшегося купца, ласково уложила обратно на кровать. — Тебе нельзя вставать. Ты потерял много крови…

— Нам… — мир закружился перед глазами Джуки. Как он слаб… Заболел потревоженный бок. — Тебе надо бежать! Ты не должна быть здесь! Они убьют тебя!

— Ну что ты! — Лиза снова улыбнулась. — Они — наши друзья. Успокойся, нам ничего не угрожает.

— Нет, ты не понимаешь! Не они, вот эти, — Джука махнул рукой в сторону людей вокруг. — Натуане! Натуане убьют тебя! Я собирался ехать к оркам, чтобы защитить тебя, а теперь… — Джука в отчаянии скривился. — Что же делать? Что же теперь делать?!

— Джука, орки здесь. Они союзники, орки и эти, называющие себя имперцами, и они пришли сюда за Гуграйтом.

— Орки здесь? За Гуграйтом… — Джука растерянно замолчал. — Но как они узнали?

— Я сказала им, — Лиза склонила голову, глядя на купца. — Я поехала к оркам, встретилась с их вождем и показала ему твое письмо. И он отправил сюда своих воинов.

— Ты ездила к оркам… — Джука не мог поверить своим ушам.

— Да, — Лиза кивнула. — Я приехала сюда с ними. Сам вождь, правда, не смог поехать, но он послал своего капитана, Гвида. Он такой милый, этот Гвид. Когда Гуграйта нашли, он специально выяснил про тебя, и сказал мне. И я сразу прибежала сюда. Я так за тебя боялась.

Пораженный Джука молчал.

— Ты сердишься на меня? — Лиза виновато сморщила лоб. — Я сделала что-то неправильно? Я так хотела тебе помочь.

— Ну что ты, Лизочка, — Джука взял руку Лизы, поцеловал. — Все правильно. Я просто любуюсь, какая у меня такая красивая и храбрая жена. И я ее так люблю!

— Джука, — девушка склонился к купцу, поцеловала. — Я так скучала по тебе, любимый…

Джука вдруг обнаружил, что сил у него все же больше, чем он думал. Ну зачем все эти люди вокруг?…

— Думаю, я уже слишком здоров, чтобы лежать здесь. Где ты остановилась? Давай переберемся туда. В уединении я поправлюсь гораздо быстрее.

Лиза кивнула, счастливо улыбаясь.

— Разрешите, — в комнату вошел архидемоньяк, остановился.

— Вы… — Софи с шипением выдохнула. — Вы что, не знаете, что сначала надо стучать?

— Извините, — равнодушный взгляд скользнул по рассерженной девушке, унесся дальше, к заполнявшей комнату мебели. — Как устроились?

— Прекрасно, — Софи встала. — Послушайте, Ваше Демоничество, это, конечно, большая честь для меня, но что Вам надо?

— Ну что Вы сразу так, — Хорвель опустился в кресло, закинул ногу на ногу. — Сразу — «что надо». Разве не могу я нанести Вам визит вежливости, узнать, как у Вас дела, не нужно ли Вам чего?

— С каких это пор Вы, Ваше Демоничество, стали заботиться о том, что мне нужно? — Софи скривилась. — До сих пор это никого не интересовало. А теперь заволновались, после того, как Императора нашли. Думаете, я забуду, как я жила раньше в этой убогой лачуге, и никто из вас даже…

— Хорошо, хорошо, — перебил Хорвель, растянув губы в улыбке. — Я понял. Вы — девушка суровая, и никого прощать не собираетесь. Ладно, не прощайте. Я, в принципе, пришел не за этим.

Торжество на лице Софи несколько угасло.

— Кстати, Вы можете тоже сесть, — архидемоньяк усмехнулся, глядя на поджавшую губы девушку. — Так вот, я хотел поговорить о фон Ритзе. Насколько я понимаю, Вы с ним друзья?

— Что Вы имеете в виду? — Софи вспыхнула. — Вы на что-то намекаете?!

— Ни на что, — Хорвель пожал плечами. — Я просто спрашиваю. Вы провели с ним довольно продолжительное время вместе, и за это время, я думаю, у вас вполне могли сложиться какие-то отношения…

— Нет, Вы намекаете! Стоит девушке побыть наедине с молодым человеком, и сразу про нее расползаются грязные слухи! Как Вы смеете?!

— Послушайте, я не подразумеваю ничего подобного, — архидемоньяк поморщился. — И, пожалуйста, не вкладывайте в мои слова не существующий там смысл, иначе мы так ни о чем не договоримся.

— А я и не хочу с Вами договариваться, — Софи гордо подняла подбородок.

— И Вам совершенно не хочется узнать, зачем я к Вам пришел и о чем хочу поговорить? — Хорвель вздохнул. — Между прочим, это касается Вас, как жену Императора, даже в большей степени, чем меня.

Софи молча села на кушетку.

— Хорошо, — архидемоньяк улыбнулся. — Значит, я спрашиваю еще раз. Является ли баронет фон Ритз Вашим другом? Другом, слышите? Только это, и ничего больше.

— Да, мы с ним друзья, — девушка нехотя кинула.

— Прекрасно, мы, наконец, сдвинулись. И Вы хотите вернуться домой, в Империю, где Вы сможете занять достойное Вас место? Будучи женой Императора… — Хорвель многозначительно замолчал.

— Да, — на этот раз кивок Софи были быстрым и решительным.

— Что ж, в таком случае, я думаю, Вам стоит знать, что Ваш друг мешает этому.

— Что? Как? — девушка удивленно посмотрела на Хорвеля. — Что это значит?

— Это значит, дорогая Софи, что баронет не дает нам провести ритуал оживления Императора со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Не может быть, — Софи нахмурилась. — Он предан Императору, и никогда не позволит себе сделать что-то ему во вред.

— В данном случае именно его преданность и является проблемой, — Хорвель печально вздохнул. — Излишняя преданность, я бы сказал, вступающая в конфликт со здравым смыслом. Дело в том, что мы не можем проводить сакральные действия в присутствии непосвященных, а он отказывается отвести своих солдат от Императора даже на время обряда. Словно мы что-то такое умышляем против Его Величества, — архидемоньяк огорченно покачал головой.

— Вот как? — Софи задумчиво помолчала. — Я поговорю с ним. Надеюсь, я смогу убедить его довериться Вам.

— Нет, — архидемоньяк сплел пальцы. — При всем уважении к Вам сомневаюсь, что Вам удастся вразумить его. Я бы предложил другой метод. Если бы Вам удалось на какое-то время отвлечь его, задержать… — Хорвель вопросительно посмотрел на девушку.

— Задержать?

— Да. Мы бы провели церемонию, и вся эта глупая история закончилась ко всеобщему удовлетворению.

— Хорошо, — девушка сжала губы. — И когда?

— Это мы обговорим отдельно, — архидемоньяк поднялся, улыбаясь. — Я еще к Вам зайду.

— Официально мы не можем обвинить орков в нарушении Договора, у нас нет для этого юридических оснований, — Богал пожевал губами. — Этот их молодой вождь просчитал все исключительно точно. Ни один орк не переступил границу в составе захватившей Хамур группировки, лишь наемники, но доказать, что эти наемники действительно являются их наемниками и выполняют их приказ, а не присоединились к пришельцам по собственной инициативе… — Богал развел руками. — Все, что мы можем, это выразить свое неудовольствие, на которое орки вольны среагировать, как их душе угодно.

— Аналогичная ситуация с переходом пришельцев на их территорию, — Богал прошел к карте. — Пользуясь тем, что из-за похода к Хамуру оборона пришельцев ослабла, Братья смогли их потеснить здесь и здесь, — магистр ткнул рукой в карту, — частично выдавив на землю орков. Никаких действий орков в отношении пришельцев не последовало, хотя в этом районе сейчас сконцентрировано три их легиона. Более того, когда к границе приблизились Братья, войска орков выдвинулись вперед, разворачиваясь для боя, таким образом однозначно давая понять, на чьей они стороне. Однако эти их действия опять же не нарушили Договор, — магистр полистал свои бумаги, — поскольку, согласно его положениям, их отношения с третьей стороной, в данном случае с пришельцами, являются их внутренним делом. Также мы не можем ни требовать выдачи находящихся на их территории преступников, ни преследовать их там. Все, что мы можем, это предоставить доказательства вины и просить их рассмотреть…

— Чушь!

— Что? — Богал поднял удивленный взгляд на сидящих магистров.

— Чушь! — Томито резко поднялся. — Полная чушь!! Договор! — магистр презрительно фыркнул. — Какие-то листочки бумаги, закрывающие реальную жизнь!

— Уважаемый магистр, не надо перебивать докладчика, — Каганаша постучал по столу.

— А я не перебиваю, я хочу задать вопрос, — Томито зло улыбнулся Каганаше, снова повернулся к Богалу. — Скажите, дорогой магистр, где Вы видите место Девятки в сложившихся условиях?

— Ну, согласно статьям… — хмуро начал Богал.

— Нет, — Томито нетерпеливо дернул головой. — Не так! Договоры, статьи, положения, все это прекрасно. А Вы, Вы сами? Что Вы, лично Вы думаете о происходящем? Что мы должны сделать?

Богал помолчал, медленно кивнул.

— Хорошо, я скажу. По моему мнению, мы должны выдвинуть оркам ультиматум. Они отзывают наемников из Хамура, разрывают всяческие отношения с пришельцами и выдворяют их со своей территории, и тогда сохраняют дружественные отношения с нами. В противном случае обязательства с нашей стороны теряют свою силу, и мы всеми имеющимися у нас силами вступаем в конфликт на стороне Братьев.

— Благодарю вас, магистр, — взгляд Томито, обежав магистров, с вызовом остановился на Каганаше. — У кого есть еще соображения?

— Я так понимаю, что вопрос в первую очередь обращен ко мне, — Каганаша тяжело вздохнул. — Что ж, да, у меня есть соображения. И первое, самое главное — мы по-прежнему не должны вмешиваться. — Каганаша поднялся. — Я не вижу причин, по которым мы можем выдвинуть упомянутый ультиматум. У нас фактически нет никаких доказательств, мы не можем убедить даже самих себя. Наемники действительно могли присоединиться к пришельцам сами, в погоне за добычей, а не по приказу. На земли орков, насколько я знаю, перешли только мирные поселенцы, солдаты пришельцев по-прежнему в Вальпии, и уходить не собираются. А реакция орков на подход Белых Братьев к границе вполне понятна, если вспомнить историю, или, скажем, послушать, что говорят сами Братья относительно своих намерений. Так что мы можем им вменить? На каком основании мы будем что-то от них требовать?

— На основании честности, господин Председатель, — Богал угрюмо посмотрел на Каганашу. — Есть буква Договора, но есть и его дух. И согласно этому духу они не должны были связываться с пришельцами. Друг моего врага не может быть моим другом. Да, они впустили только поселенцев чужаков, но это развязало руки их военным. Им теперь не надо что-то защищать, в отличие от войск созданного Братьями Альянса, они могут лихо носиться по Вальпии, принимая бой или не принимая, атакуя или отступая. Орки должны лишить их этого преимущества, или мы вольны считать их в ответе за действия пришельцев.

— Но послушайте, не все же так просто и однозначно, — Каганаша растерянно развел руками. — Мы поддерживаем отношения с Братьями, но мы же не несем ответственность за все, что они делают. Значит, орки тоже…

— Почему Вы их защищаете?! — перебил Томито.

— Я не защищаю, я просто пытаюсь быть объективным…

— Не может быть никакой объективности! — Томито рубанул рукой. — Не может быть одной общей правды на всех! У всех она своя собственная, может, маленькая, может, ущербная, но своя! И то, что хорошо для одних, плохо для других, и наоборот. Есть мы — люди, человечество, и есть они, все остальные, и это ставит нас по разные стороны в борьбе за выживание! Борьба за выживание, борьба за место под солнцем — вот главное мерило, истинная основа наших отношений со всеми этими гоблинами, орками, кочевниками. Потому что всем его не хватит, и останется только кто-то один, самый сильный, самый жестокий, если хотите! И Белые Братья совершенно правы, они первые поняли это и откровенно объявили уничтожение нелюдей своей высшей задачей. А мы, мы трусливо закрываем глаза, прячемся от этой правды за Уложениями, за красивыми словами о всеобщей дружбе и сосуществовании. Не будет никакого сосуществования! Кто-то в конце концов съест всех остальных, и мы должны приложить все силы, чтобы этим кто-то было человечество!

— Господин Томито! — Каганаша хмурился. — Мне не совсем понятно, почему Вы с такими убеждениями до сих пор не присоединились к Братству, но это Ваше дело. Однако то, что человек, их разделяющий, является магистром Девятки, обладающим громадной властью и возможностями, это уже… Господа! — Каганаша вздохнул. — С учетом опасности и тех тяжелых последствий, к которым может привести реализация подобной расистской идеологии на практике, я бы предложил вывести господина Томито из Совета…

— А к каким последствиям привела Ваша невнятная и мягкотелая политика?! Томито раздраженно кривил губы. — Чего добились Вы?! Вы говорили, Кифт в безопасности? Пришельцы хозяйничают в Хамуре! Вы собирались найти Гуграйта и Дэлана? Магистр Сахико, не получивший достаточно людей, чтобы не возбуждать подозрений Братства, конечно, тяжело ранен и неизвестно, выживет ли! Орки откровенно смеются над нами, помогая чужакам! А мы все воздерживаемся, все ждем! Чего?! Когда нелюди придут сюда в этот зал?! Обратят нас всех в рабов?!!

— Господин Томито, — Каганаша поморщился. — Я бы просил Вас не говорить на повышенных тонах. Не обязательно кричать, чтобы быть убедительным.

— Уважаемый Председатель, — вмешался Аукиши. — Я не согласен с манерой подачи и используемыми магистром Томито словами, но не со стоящей за ними идеей. Мне кажется, мы действительно теряем инициативу и излишне медлительны. В свое время осторожность и воздержанность были необходимы, и мы должны отдать Вам должное и быть благодарны за то, что Вы сумели вывести Девятку из глубокого кризиса, в котором она находилась. Однако сейчас проведение прежней политики, по моему мнению, уже не оправдано. У нас есть восемь тысяч гвардейцев, не уступающих выучкой ни оркам, ни Братьям, у нас есть влияние на Палату Сардига. Пришла пора использовать все это, пришло время решительных действий. Вы говорили, что необходимо дождаться момента, когда именно наше вмешательство принесет победу, расставит все по местам. Так вот, он настал!

— Господа магистры! — Каганаша оглядел магистров, пытаясь улыбаться как можно дружелюбней. Он проигрывал, он видел это, но ведь еще не поздно все исправить. Заговорить их, околдовать потоком слов… — В настоящее время…

— Хватит, давайте голосовать! — снова перебил Томито. — Все давным-давно ясно, и нет смысла продолжать обсуждение. Если господин Председатель настаивает, давайте проголосуем и по предложению о моем выводе из Совета. Но первым было предложение, включавшее ультиматум оркам, безусловную и всеобъемлющую помощь Братству. Итак, господа магистры, кто «за»?

Каганаша устало прикрыл глаза рукой. Ему не надо было смотреть, он и так знал результат. И этот результат означал, что Девятка отказывается от дипломатии и тонкого манипулирования, и вновь ввязывается в военные авантюры.

— Сожалею, господин барон, — фон Ритз стоял, вытянувшись перед фон Гивером, — но у меня приказ, и я его выполню. Мои солдаты будут сопровождать Императора, пока он сам или барон фон Киц не отменит его и не скажет, что охрана больше не нужна. А до тех пор все останется, как есть.

— Ясно, — барон покачал головой. — Что ж, ладно, господин капитан. Вы свободны. Идите.

Фон Ритз щелкнул каблуками, вышел. Задумчиво двинулся по коридору дворца. Странно все это. Зачем его вызывали? Чтобы узнать, не собирается ли он снять охрану? Но он уже говорил об этом много раз, и ничего менять не собирался. Тогда зачем? Барон хотел его проверить?

— Таррант!

— Софи? — баронет через силу улыбнулся подходящей из ответвляющегося коридора девушке. Нет, не надо, не сейчас… А когда? Он не может бесконечно прятаться от нее, когда-то он должен был ее встретить, и сейчас ничем не хуже завтра или послезавтра. Значит, сейчас. Объяснить ей все, сказать, что это ошибка, что они не должны…

— Таррант, я так рада, что встретила тебя, — Софи подошла, ласково улыбаясь. — Я так давно тебя не видела.

— Да, я тоже рад, — фон Ритз кивнул. Как она красива!.. Нет, он не должен смотреть на нее. Она принадлежит Императору, и он не может… Он должен сказать ей. — Софи, послушай…

— Ты какой-то печальный, грустный. Что-то случилось?

— Нет. То есть, да. Я хотел сказать…

— Знаешь, мне так одиноко, — Софи взяла баронета под руку, уводя вглубь дворца. — Я постоянно одна. Все чем-то заняты, у всех какие-то дела, а я сижу в своей комнате, или брожу по коридорам, словно привидение.

— Софи, мы должны поговорить.

— Конечно! Мы поговорим, обязательно поговорим. Ты должен мне все рассказать, где был, что делал, что видел. Я ведь ничего не знаю. Я слышала, Императора нашли. Правда, хорошо? Мы, наконец, сможем вернуться домой, девушка остановилась у двери. — Это моя комната. Пойдем, — Софи шагнула вперед, обернулась, блестя глазами. — Ну заходи же! — потянула баронета внутрь. — Правда, уютно? Не то, что в той землянке!

— Да, — фон Ритз кивнул, набрал воздуху в грудь. — Софи, я хочу сказать… В общем, то, что произошло тогда…

— Тсс! — девушка медленно подошла, глядя на баронета сквозь ресницы. — Это было прекрасно. Я так скучала по тебе…

— Я… — баронет замолчал, почувствовав прикосновение губ девушки. Нет, он не может оттолкнуть ее, не может сказать то, что собирался! Это выше его сил! Ведь он… — Я… Я тоже. Я люблю тебя!

— Любимый… — Софи опустилась на кровать, увлекая баронета за собой. Любимый…

— Хорошо, — фон Гивер оглядел замерших вокруг лежащего фон Штаха солдат, обернулся к жрецам. — Берите его.

— А вы куда? — барон снова посмотрел на солдат, двинувшихся следом за выносящими носилки жрецами.

— Господин барон, — капрал вытянулся, — мы должны следовать за Императором.

— Нет, — фон Гивер покачал головой. — В этот раз нет.

— Господин барон! — капрал нахмурился. — Я не могу этого допустить! Прошу прощения, но я вынужден буду…

— Послушай, солдат! — фон Гивер поджал губы. — Я ценю твою преданность Императору, но она достойна лучшего применения. Капитан фон Ритз, наконец, внял голосу рассудка, так теперь надо убеждать еще и капрала?

— Простите, господин барон? — капрал непонимающе нахмурился.

— Капитан фон Ритз согласился на проведение ритуала без присутствия своих солдат!

— Мне об этом ничего не известно, — капрал удивленно пожал плечами.

— Ну так выясни! — барон раздраженно выдохнул. — Отправь кого-нибудь из своих солдат к капитану и выясни!

— Да, конечно, господин барон! — капрал обернулся, сказал пару слов солдату. Солдат убежал.

Текли минуты. Барон раздраженно ходил по комнате. Капрал кусал губы.

— В чем дело, господин барон? — к фон Гиверу подошел архидемоньяк. — У нас какие-то проблемы? Чего мы ждем?

— Да вот, господин капрал не верит моим словам. Не доверяет, — барон фыркнул.

— Я верю! Я только… — капрал замолчал под направленными на него злыми взглядами.

— Давайте быстрее. Мы пропустим нужное состояние астрала, — Хорвель недовольно покачал головой, вернулся к жрецам.

В комнате опять повисла напряженная тишина.

— Ну? — капрал шагнул к наконец вернувшемуся солдату. — Где господин капитан?

— Я его не нашел, — запыхавшийся солдат развел руками. — Его нигде нет.

— Так каких Богов собачьих ты вернулся?! Иди, ищи его!

— Нет, так не пойдет! — фон Гивер, кривясь, покачал головой. — У нас нет времени. Ты слышал, что сказал господин архидемоньяк?!

— Но господин барон, я не имею права… — капрал растерянно моргал.

— Я приказываю тебе! — барон нервно сжал кулаки. — Ты отказываешься подчиняться приказам?!

— Нет! Но я не могу, господин барон, не могу, — капрал в отчаянии сморщился. — Я же…

— Господа! — вмешался подошедший Хорвель. — В конце концов, время не ждет, мы упускаем момент! Ладно, я готов на компромисс. Господин барон, Вы и капрал можете присутствовать на ритуале. Так вас устраивает?

— Да, — капрал облегченно улыбнулся.

— Хорошо. Пошли, — архидемоньяк махнул рукой встрепенувшимся жрецам, зашагал вперед, возглавляя своеобразную процессию в ее пути из пышных жилых покоев вниз, к подземным галереям.

— Господин капитан, господин капитан! — кто-то настойчиво стучался в дверь. — Вы здесь, господин капитан?!

— Кто знает, что я здесь? — обнимавший Софи фон Ритз нахмурился.

— Господин капитан, это срочно! Откройте, господин капитан!

— Не отвечай, — Софи приподнялась, склонилась в облаке светлых волос к лежащему баронету, прижалась к губам поцелуем. — Ну их.

— Господин капитан, помните появившийся на кровати приказ?!

— Что? — баронет мягко разнял руки Софи, поднялся. — Кто там?! Сейчас! — шагнул к двери, на ходу застегивая штаны, выглянул наружу. — В чем дело?

— Император в опасности, — в коридоре стоял сержант.

— Кто Вы такой? — фон Ритз прищурился, пытаясь разглядеть смазанные в сумраке коридора черты незнакомца. — Вас отправил фон Киц?

— Не важно. Торопитесь, господин капитан, — сержант развернулся, зашагал по коридору.

— Подождите! В какой опасности?! — фон Ритз дернулся было следом, остановился, взглянул на свои босые ноги, заскочил обратно в комнату.

— В чем дело, Таррант?

— Мне надо идти, — судорожно натягивавший сапоги баронет взглянул на лежащую на кровати Софи, улыбнулся.

— Куда? — девушка поймала фон Ритза за руку. — Подожди, Таррант. Останься.

— Не могу, — баронет поцеловал Софи, осторожно освободился. — Что-то случилось с Императором, — фон Ритз потянулся за курткой.

— Не уходи! Ну побудь со мной еще немного, пожалуйста!

Баронет затягивал шнуровку.

— Прошу тебя! Ничего они ему не сделают!

— Кто? — фон Ритз резко повернулся. — Кто не сделает?

— Э-м… — Софи испуганно съежилась под ставшим вдруг холодным взглядом баронета.

— Кто не сделает, Софи? — фон Ритз склонился к девушке. — Говори!

— Жрецы…

— Жрецы? — глаза баронета сузились. — А откуда ты знаешь, что это жрецы?

— Архидемоньяк… — Софи сглотнула. — Архидемоньяк сказал, что ты мешаешь им оживить Императора, просил отвлечь тебя на время…

— Так это все — ложь, это все… — фон Ритз скривился. — Ты лишь выполняла задание…

— Да… То есть нет, Таррант, нет! — девушка села, умоляюще протянула руки. — Они просили отвлечь, но они не просили… Я люблю тебя, Таррант! Если бы только не было фон Штаха…

Баронет выскочил из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.

Девушка упала на кровать, зарылась лицом в подушку, заглушая подступающие рыдания. Ну почему, почему он не поверил ей? Ведь это правда, ведь она действительно сама… И, да, она любит его!

— Где Император?! — фон Ритз обвел бешенным взглядом ошеломленных солдат. — Где Император?!!

— Жрецы унесли его… Но с ними капрал и господин барон, они проследят…

— За ними, быстрее! — баронет рванул бегом из Императорских покоев.

Капрал, хрипя, осел на каменный пол.

Хорвель стянул губы в подобии улыбки, перевел взгляд на сжимающего окровавленный кинжал барона. Пожалуй, он ему больше не понадобится. А вот вложенная в него энергия… Фон Гивер беззвучно упал, отпущенный, наконец, заставлявшей двигаться его мертвое тело силой.

— Ты! — архидемоньяк посмотрел на склонившегося над фон Штахом жреца. — А ну, отойди от него! Иди на свое место!

Жрец злобно ощерился, но годами вбиваемая дисциплина взяла свое, заставив его отступить. Хорвель ухмыльнулся. Фон Штах его, только его… И он был прав, предусмотрительно взяв с собой только двух жрецов. Удалось бы их удерживать, если бы их было больше?… Убить их, поглотить, чтобы никто не смел оспорить его право, никто не мог помешать ему… Нет, они еще нужны ему, сначала надо закончить дело.

— Господа жрецы! — голос почему-то звучал сипло, но Хорвеля это не волновало. — Давайте, приступим!

Зачадили лампады. Архидемоньяк произнес первые слова, следя через прищуренные веки за жрецами. Надо бы закрыть глаза, полностью отдаться темному потоку Владыки, но что в это время будут делать жрецы? А вдруг они… Хорвель недовольно поморщился. Далеко не идеальный настрой для общения с Демоном, слишком много посторонних мыслей засоряли сознание. Получится ли у них? Сосредоточиться, хотя бы немного…

И тут Владыка ответил, быстро и энергично, рванувшись навстречу сквозь такой близкий сейчас канал. Хорвель почувствовал, как его подхватило, понесло темными волнами, растворяя в нетерпеливо перетекающем Демоном, сливая с ним в единое целое… Он узнал, он вдруг постиг желания и цели Владыки, и это теперь были его желания и цели. Это он катился, переливаясь силой в вечной пустоте, это он торопился войти в этот новый мир, такой нетронутый и многообещающий, где нет ни врагов, ни завистливых друзей, лишь изнеженные Всевысшие, смести которых не составит труда. Это он предвкушал власть, которую он получит, единственный и всемогущий…

Сопротивление, резкий толчок… Хорвель застонал, ощущая гнев и раздражение наткнувшегося на неожиданное препятствие Некротоса. Что это? Заклинание полусмерти, наложенное на канал, сужающее его… Снять его, убрать! И теперь…

Сорванная с петель дверь с грохотом рухнула на пол, впуская в залу солдат.

— Где Император?!

…И теперь сюда, сквозь канал, выйти в этот мир…

Кто-то из разбегающихся солдат задел плетение пентаграммы, портал изогнулся, замерцал, схлопываясь. Отдача врезалась в Хорвеля, швырнув на колени, застилая глаза болью.

— Что здесь происходит? — фон Ритз взглянул на трупы на полу, шагнул к лежащему на постаменте фон Штаху. — Что с Императором?!

— Он… Он… — архидемоньяк, пошатываясь, встал.

— А-а! — жрец оттолкнул стоящего перед ним солдата, прыгнул вперед, занося руку с кинжалом, вдруг замер, с удивлением глядя на выросшее из груди лезвие меча.

— Господин Хорвель, Вы и Ваш помощник арестованы! — баронет стряхнул с меча безвольно повалившееся на пол тело жреца. — Обвинения — убийство барона фон Гивера и капрала Грофмаха и покушение на убийство Его Величества. Выведите их! — фон Ритз кивнул солдатам.

Архидемоньяк посмотрел на направленные на него алебарды, расслабил сжимавшую стилет руку. Перевел полный ненависти взгляд на баронета. Ладно, радуйся пока. Он еще получит то, что ему нужно, и тогда… Тогда он никого не забудет!

Фон Штах застонал.

— Ваше Величество? — фон Ритз склонился над Крайтом, вглядываясь в неподвижное лицо. — Ваше Величество, Вы слышите меня?

Фон Штах медленно открыл затуманенные глаза.

— Император пришел в себя! — фон Ритз выпрямился, обернулся, улыбаясь, к солдатам. — Да здравствует Император!

Хорвель скривился. Он же снял с фон Штаха заклятье! Все усложняется…

ЧАСТЬ IV

— К загородной резиденции графа подошли несколько сотен 3-го Валайского легкого кавалерийского полка, и Храмовой страже пришлось отступить, — епископ потер лоб. — На помощь были вызваны горные егеря, однако они отказались подчиняться приказам и попытались разоружить стражу. После этого регулярные части гарнизона к действиям не привлекались из опасения распространения мятежа среди условно лояльных войск, — епископ вздохнул, подошел к висящей на стене карте столицы.

— В настоящее время Храмовая стража удерживает центр города, — епископ очертил неровный овал, — в то время как предместья находятся в руках мятежников, причем их число постоянно растет за счет подходящих к столице подразделений. Также потенциальную опасность представляют расквартированные в городе войска, здесь, здесь и здесь, — епископ водил указкой по карте. — В настоящее время они блокированы стражей в своих казармах и ведут себя спокойно, но сохранят ли они свой нейтралитет, если начнется столкновение с мятежниками, неизвестно.

— Что значит — «если»? Что значит — «если»?! — кардинал Ингиды раздраженно встал. — Мы должны восстановить порядок, мы должны наказать зачинщиков, и, значит, так и будет! В этом не может быть никаких сомнений! — кардинал выдохнул, пытаясь успокоиться. — Мне совершенно не нравится пораженческий тон Вашего доклада, господин епископ. В частности, почему Вы полагаете, что лучший из возможных вариантов поведения гарнизона — его нейтралитет? Почему не поддержка Собрания, как законного правительства Федерации? Вы уже готовы сдаться, хотя никаких оснований для этого нет! Нам надо лишь дождаться подхода вызванных с фронта частей, и мятеж будет подавлен!

— Ваше Высокопреосвященство, — епископ хмуро взглянул на кардинала, отвел взгляд. — Мне неприятно это говорить, но настроения в армии, они… В общем, уверены мы можем быть только в преданности частей Храмовой стражи. Но даже если мы отзовем находящиеся на фронте дивизии стражи, потребуется около месяца, чтобы они прибыли сюда. А герцог, по имеющимся у меня данным, будет здесь уже послезавтра. Кроме того… — епископ нерешительно замолчал.

— Что — кроме того? Договаривайте, господин епископ! — кардинал заходил по кабинету. — Я хочу знать все новости, какими бы плохими они ни были.

— Ваше Высокопреосвященство, я не уверен в общей целесообразности подобных акций.

— Что вы имеете в виду? — кардинал остановился, удивленно посмотрел на епископа.

— Ваше Высокопреосвященство, я хочу сказать, что чувства не должны брать верх над разумом, — епископ кусал губу. — Мы можем считать себя правыми, их мятежниками, но и мы, и они — граждане Федерации, любящие ее и заботящиеся о ее благе. Возможно, они видят это благо по-другому, не так, как мы. Но не это главное. Главное, что ведь мы с ними на самом деле не враги, и наши разногласия — всего лишь разногласия, и вполне преодолимы. Да, у нас происходят конфликты, мы играем по весьма жестким и грубым правилам, и все же они есть, эти правила, и мы никогда не доходили до того, чтобы ставить под угрозу безопасность Федерации. Кто-то признавал себя проигравшим и отходил.

— Что?!

— Ваше Высокопреосвященство, на этот раз проиграли мы, — епископ твердо посмотрел на кардинала. — И мы должны признать это.

— Ты, ты… — кардинал в бешенстве сжал кулаки. — Ты понимаешь, что ты предлагаешь?!

— Да, — епископ кивнул. — У них больше сил, чем у нас, им ничего не стоит смахнуть храмовников, вышвырнуть нас со всех занимаемых нами позиций, и все же они ждут. Потому, что они играют по правилам. Потому, что они не хотят, чтобы федераты сражались с федератами, не хотят начинать то, что может расколоть нашу страну, ввергнуть в пожар гражданской войны. И мы должны последовать их примеру.

— Нет, ты не понимаешь! — кардинал скрипнул зубами.

— Ваше Высокопреосвященство, жизнь на этом не кончается, все еще будет, поверьте! Мы выигрывали, мы проигрывали, мы выиграем снова. Это не конец света, просто неудача…

— Ты не понимаешь!! — рявкнул кардинал. — То, что происходит сейчас — не какая-то там глупая игра, не эти ваши шпионские развлечения! Сейчас решается судьба мира, судьба противостояния Богов и Демонов! Исход этого противостояния в наших руках, и мы не можем отступать, мы должны идти до конца! Мы должны выполнить свое предназначение, чего бы это ни стоило!

— Ваше Высокопреосвященство… — епископ нахмурился.

— Мы не остановимся! Гражданская война, даже гибель Федерации — что ж, пусть! Мы заплатим любую цену, но мы выполним волю Богов! Только это имеет значение, и ничто другое!

Епископ ошеломленно молчал.

— Говоришь, они играют по правилам? — кардинал фыркнул, скривился в улыбке. — Что ж, прекрасно! Это их слабость, и мы знаем ее. Мы используем ее против них! Мы сильнее их, потому, что ничто не связывает нас, и мы победим! Мы атакуем их!

— Нет, — епископ покачал головой.

— Нет? Что — нет?

— Я отказываюсь. Этот приказ — массовое самоубийство, но дело даже не в этом. Все, что я делал, я делал для нашей страны, и я не пожалею жизни, я умру не задумываясь, если буду знать, что это послужит Федерации, принесет ей пользу. Но отправить наших солдат убивать наших солдат… Нет!

— Вы обязаны подчиняться!

— Нет! — епископ выпрямился. — Прошу прощения, Ваше Высокопреосвященство, но я выхожу. Если желаете, продолжайте без меня, — епископ шагнул к двери.

Кардинал метался по кабинету, в отчаянии расшвыривая бумаги. Предатели, кругом одни предатели! Даже епископ, человек, на которого он полагался, как на самого себя, и тот!.. Придумал себе какие-то дурацкие принципы, не видя истины, не видя великой цели впереди!

Кардинал остановился, сжал голову руками. Правила, эти самые правила, про которые говорил епископ… Это был выход, возможность закончить дело. И они не посмеют ему помешать, не посмеют напасть, ведь они не могут позволить федератам сражаться друг против друга!

Кардинал улыбнулся. Что ж, решено. Он поедет на фронт, он лично возглавит войска. Три находящиеся там дивизии Храмовой стражи — серьезная сила, их должно вполне хватить, чтобы окончательно добить умирающую Империю. Он поведет их в последнее наступление и, наконец, закончит многовековую борьбу во славу торжествующих Богов! Да пребудет с ним святое благословение, аминь!

— Господа! Я собрал вас по двум причинам. Во-первых, я хочу сообщить вам о приказе, который я сегодня подписал, — фон Киц оглядел сидящих перед ним первожрецов. — Согласно этому приказу с сегодняшнего дня культ Некротоса объявляется запрещенным, и следование ему — незаконным. Завтра приказ будет зачитан по армии, но думаю, вы должны узнать об этом первыми.

Жрецы пораженно молчали.

— Надеюсь, это решение найдет среди вас понимание, — фон Киц сухо улыбнулся. — Вы помните инциденты, произошедшие в учебном лагере в Шадерском лесу. Мы не можем позволить себе терпимо относиться к людям, в любой момент готовым вонзить нам нож в спину.

— По какому праву? — хмурясь, произнес первожрец Фобса. — Такое решение прерогатива Совета первожрецов, а не светских властей! Вы так любой культ можете запретить, ведь ни один Демон не застрахован от негодяев, прикрывающих свои корыстные устремления видимостью служения Сущности!

Жрецы закивали, заговорили разом, выказывая свое согласие.

— Господа! — барон успокаивающе поднял руку. — Было проведено тщательное расследование, которое показало, что фактически все высшее жречество этого Демона оказалось замешано в заговоре против Империи. Таким образом, факты однозначно говорят о том, что в данном случае мы имеем дело не с кознями отдельных личностей, а с общей подрывной направленностью культа. Результаты следствия вам будут предоставлены.

Барон замолчал, спокойно ожидая, когда недовольные жрецы успокоятся.

— А теперь позвольте мне перейти к главной причине сегодняшней встречи, фон Киц снова выдержал паузу. — Господа! Я хотел обсудить с вами вопрос, без сомнения волнующий нас всех, однако который до сих пор в силу определенных причин обходили молчанием, — фон Киц откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за первожрецами из-под кустистых бровей. — Я хочу поговорить о Зове.

Шум неудовольствия прокатился по залу. Почувствовавшие себя неуютно жрецы задвигались, заскрипели креслами, пряча взгляды, украдкой посматривая друг на друга и на выход.

— Я знаю, насколько неприятна вам эта тема, и все же призываю вас не уходить от нее, — барон вздохнул. — Зов является проблемой, которую надо решить, и чем раньше, тем лучше.

— Это не Ваше дело! — выкрикнул первожрец Орадиса, неприязненно глядя на барона.

— К сожалению, уже мое. К моему величайшему сожалению! — барон покачал головой. — Потому, что он угрожает уже не только федератам.

— Господа! — фон Киц поднялся. — Насколько я понимаю, Зов явился ответом Демонов на угрозу их существованию, крайней мерой, принятой ими, чтобы защитить Империю и себя, соответственно. И, надо сказать, эффективной, исключительно эффективной. Федерация погружена в хаос, вызванный атаками призванных жрецов и последующей паникой, громадные силы ее армии отвлечены попытками предотвратить дальнейшие удары. Однако, как всякая крайняя мера, Зов имеет свою обратную сторону.

Барон вздохнул, прошелся.

— И эта обратная сторона заключается как раз таки в его исключительной эффективности и масштабности. Вызванные ударами изменения, гигантские выбросы энергии просто не могут не иметь глобальных последствий, расходящихся по всему миру, словно круги по воде. Причем отнюдь не положительных. Землетрясения разрушают уже наши города, господа жрецы, поднимающаяся вода морей затопляет наши порты, и я боюсь даже предположить, что будет дальше. Если не прекратить удары, мы скоро будем страдать от них не меньше Федерации!

Барон ходил по кабинету, заложив руки за спину.

— Продолжение атак также не имеет больше никакого практического смысла. Наступление федератов окончательно остановлено, вчера я получил предложение графа Монтаферио о перемирии и переговорах. Нам больше не нужны удары, сейчас достаточно одной угрозы. Однако они продолжаются! Насколько я знаю, несмотря на то, что на фронте практически ничего не происходит вот уже почти месяц, жрецы по-прежнему уходят, по-прежнему призываются. Это необходимо прекратить!

Фон Киц остановился, повернувшись к первожрецам, оперся о стол.

— Я знаю, что вы мне скажете. Это не в ваших силах, это решение Высших Сущностей. И все же! Если Демоны заблуждаются, мы должны их поправить!

— Невозможно!

— Святотатство!..

— Как вы смеете!..

— Тихо! — барон перекрыл крики своим басом. — Это не святотатство, это здравый смысл! И если вы посмотрите на ситуацию спокойно, вы согласитесь со мной. Никто не выиграет от того, что мир погибнет. Им нет смысла разрушать его, ведь они исчезнут вместе с ним!

Жрецы, наконец, утихли.

— Хорошо, — фон Киц удовлетворенно кивнул. — Так вот, относительно решения проблемы. Я предлагаю останавливать призванных, удерживая на них заклятье сна, пока Демоны не поймут свое заблуждение и не отменят Зов. Мы обсуждали этот вариант с колдунами, и согласились, что ничего невозможного в этом нет. Нужно только собрать всех жрецов в одном месте, после чего колдуны погрузят вас в сон.

— А если мы не согласимся?

— Господа, это в ваших же интересах. Однако если вы все же окажетесь настолько неблагоразумными… — барон скорбно нахмурился, развел руками. Поймите, вы представляете опасность не только для самих себя. Нам придется применить силу.

— И сообщение о культе Некротоса Вы использовали в виде предупреждения, первожрец Орадиса фыркнул.

— Ну что Вы, — фон Киц укоризненно покачал головой, ухмыляясь про себя. Мы сражались с вами плечо к плечу, защищая Империю, и я бы никогда стал вести с вами нечистую игру. Так что?

Барон посмотрел на недовольно кривящихся первожрецов, улыбнулся.

— Благодарю вас, господа. Я был уверен, что мы поймем друг друга.

— Чего вы все от меня хотите? Что вам надо? — Крайт раздраженно оттолкнул ластящуюся Софи, встал. — Переправить вас обратно в Империю? Хорошо, я попробую. Не обещаю, но попробую, чтобы вы от меня отстали. Жрецы были правы, говоря про нестабильность портала, и как и куда вас раскидает… — Крайт развел руками, хмыкнул, глядя на замершего с деревянным лицом фон Ритза. — Но все остальное… Нет, нет и еще раз нет! Я устал! Я не хочу снова ввязываться в эти дрязги! Я умирал слишком долго, и теперь я хочу немного пожить! В свое удовольствие, наслаждаясь каждой секундой! — Крайт поднял бокал с вином, глотнул, закатил глаза. — Блаженство! И к Богам собачьим все остальное!

— Но там же наш ребенок! — Софи умоляюще сложила руки. — Ты должен позаботиться о нем!

— Наш ребенок? Ха! — Крайт оскалился. — Тебя сунули ко мне в постель, чтобы я покрыл тебя, как производитель, для выведения племенного потомства. И ты согласилась! — Йоля, она бы никогда… Крайт сморщился от резанувшего болью воспоминания. — Не знаю, сколько в этом ребенке твоего, но моего там почти ничего нет. И еще неизвестно, действительно ли он от меня.

— Что? — Софи закрыла лицо руками, тяжело опустилась на стул.

— Ну как, Ритз, уже жалеешь, что спас меня? — Крайт ухмыльнулся. — Не похож я на доброго дедушку, исполняющего все желания? А вы, наверное, думали, что я рассыплюсь от благодарности, не зная, как еще вам угодить?

— Ваше Величество, — баронет стоял, поджав губы. — Если Вы хотите отречься от престола, это Ваше дело и Ваше решение, и никто не вправе Вас осуждать. Можно лишь сожалеть, но не судить, помня, что Вы перенесли. Однако ситуация такова, что не только Вы нужны нам. Без нашей охраны Вашей жизни угрожает опасность. В частности, сегодня ночью из-под стражи бежали жрецы Некротоса…

— Что? — Крайт нахмурился. — Почему ты сразу об этом не сказал?

— Ваше Величество, я зашел к Вам, чтобы доложить об этом. Однако до сих пор мне не предоставлялось возможности, — баронет слегка поклонился. — Кроме того, позволю Вам напомнить, что город окружен значительно превосходящими нас силами, и наши противники также не склонны позволить Вам наслаждаться жизнью. Они ненавидят Вас и убьют при первой возможности.

Крайт молчал.

— Мы в одной лодке, Ваше Величество, и либо мы вместе выплывем, либо вместе потонем, — баронет вздохнул. — Ваше Величество, Вы знаете ситуацию. Барон фон Гивер мертв, барон фон Ферфи находится в Вальпии, и здесь сейчас кроме Вас принять командование некому. Умоляю Вас, выведите нас из этой ловушки, и после этого… Я не смею просить Вас больше ни о чем.

— Оставьте меня, — Крайт махнул рукой. — Мне надо подумать.

Фон Ритз поклонился, вышел следом за Софи из комнаты.

— Что ты делаешь? — Софи остановилась, повернулась к баронету. — А как же Империя? Он же должен помочь нам!

— Не все сразу, — фон Ритз задумчиво потер переносицу. — Пусть сделает первый шаг. Пусть начнет связывать свою судьбу с нашей, примет наши проблемы… — баронет замолчал, посмотрел, щурясь, на девушку.

— Таррант, все же обернулось к лучшему, — Софи улыбнулась. — И я… Поверь, я… Таррант, прошу, давай поговорим, — девушка несмело коснулась руки баронета.

— Не о чем нам говорить, — фон Ритз размашисто зашагал прочь по коридору.

Софи поджала губы. Ну, нет! Она не собирается сдаваться! Баронет нужен ей, и она получит его! Он не может уйти, он уже принадлежит ей и, что бы он ни говорил, она видела правду в его глазах. Девушка тряхнула головой и решительно двинулась следом.

— Таррант, подожди!

Крайт сидел, мрачно глядя в пространство. В одной лодке… Конечно, баронет прав. Совершенно, абсолютно прав! Но как же не хотелось признавать это! Какое это искушение — выкинуть все, отряхнуться и пойти дальше, не помня ничего, не зная и не желая знать! Словно младенец, начать жизнь с чистого листа, свободным от прошлого, от долгов и обязательств, от забот и горечи памяти…

И какая глупость! Жалкий самообман, не выдерживающий столкновения с реальной жизнью! Прошлое тянулось за ним, ежесекундно напоминая о себе, цеплялось тысячами нитей, связывающих его с другими людьми, с их поступками, с их жизнями. И эти связывающие его нити не исчезнут из-за того, что он откажется их видеть. Он должен тащить весь этот груз, волочить его за собой, бежать от него, потому, что иначе последствия его давних действий, странно и многократно отраженные и преломленные Фатумом, догонят его, раздавят, сметут…

Крайт вздохнул, тряхнул головой. Ладно, хватит. Не так все страшно. Он еще способен вырваться, способен изменить кажущийся неизбежным ход событий. Он перенес страдания полусмерти, живой находясь во власти Некротоса, но это же мучительное прикосновение к бесконечной Сущности дало ему понимание желаний и намерений Демона, бесценное знание, которое он может использовать. И он его использует! Не для Империи, не во имя каких-то высоких и загадочных для простого человека целей. Для себя, для себя самого и только, как бы эгоистично это не выглядело. Чтобы, наконец, обрести покой, получить возможность спокойно жить, не оглядываясь постоянно в ожидании очередной опасности, не храня кинжал под подушкой. Покой, вот все, что ему нужно в этой новообретенной жизни, каждым мгновением которой он собирается наслаждаться! И первое, что нужно сделать на пути к нему, это выбраться отсюда.

Крайт решительно встал, прошел к расстеленной на столе карте окрестностей Хамура. Да, действительно, Братья обложили город плотно. И все же… Крайт склонился над картой, циркулем вымеряя расстояния.

— Спаси нас Всевысшие! — Джука отвернулся от трупов часовых с располосованными шеями, сморщился.

— Не надо было нам смотреть, — бледная Лиза сглатывала, борясь с подступающей тошнотой.

— Нет, дело не в этом, — Джука подошел к нагруженной телеге, снял узел с прихваченными из дворца драгоценными гобеленами. — Мы никуда не едем.

— Что? Почему?

— Это сделали натуане. Это сделали натуане! — Джука опустил узел на землю, сел на него, закрыв в отчаянии лицо руками. — Мы не можем никуда ехать!

— Но почему? — Лиза подошла, опустила руку на плечо купца.

— Потому! Потому что нас убьют! — Джука поднял взгляд на девушку. — Нам надо встретиться с Крайтом. Ты говорила, Гвид милый. Он сможет нас провести к нему?

— Наверное, — Лиза неуверенно пожала плечами.

— Ваше Величество, аудиенции просит капитан Гвид, из местных, — секретарь склонился в почтительном поклоне.

— Наемник? Что ж, пропусти его сюда, — Крайт продолжал делать записи, не отрываясь от карты. — Здравствуй, Гвид. Как ты, готов? Скоро двинемся. Что-то хотел?

— Мы готовы, Гунга Крайт, — капитан кивнул. — Гунга Крайт, я хотел Вам представить купца Джуку ойн Гаакена, господина, многое сделавшего для Вашего спасения, и его супругу Лизу.

— Джука? Контрабандист? — Крайт поднял взгляд, улыбнулся. — Нас не надо представлять. Мы с ним давно знакомы, и много времени провели вместе. Правда, Джука? Как дела? Растолстел, женился. Поздравляю.

— Спасибо, — купец кивнул. — Гунга Крайт, я хотел Вас попросить… — Джука замолчал, кусая губы.

— Попросить? — улыбка на лице Крайта стала презрительной. — Ну конечно. Золото, драгоценности, в благодарность за заботу, да? Чего тебе надо?

— Нет, — Джука покачал головой. — Гунга Крайт, дело в том… Я видел мертвых часовых. Их убили натуане.

— Я знаю, — улыбка совсем исчезла с лица Крайта. — И что?

— Я… Я не знаю, зачем Вы приказали им это сделать, наверное, так было надо, — купец облизнул губы. — Но не могли бы Вы им сказать, чтобы они нас не трогали? Меня и мою жену. Они обещали нас убить, и…

— Я не приказывал им этого, — перебил посерьезневший Крайт. — Они больше не находятся в моей власти, и я не могу ими управлять. Поэтому… Мне очень жаль, Джука.

— Но, но… — купец растерянно посмотрел на стоящую рядом жену. — Но Гунга Крайт, мы… Что же будет с нами?

— Мне очень жаль, — повторил, вздохнув, Крайт. — Можно только надеяться, что им не до тебя. Пока я с ними не разберусь окончательно… Я ничего не могу для тебя сделать. Прости.

— Вы не можете нас защитить? — Джука зажмурился в отчаянии.

— Нет. Разве что если вы будете в нескольких метрах от меня…

— Я согласен! — купец закивал.

— Согласен? На что? — Крайт недоуменно нахмурился.

— Мы будем рядом с Вами! Постоянно! — Джука улыбнулся.

— Джука, я, наверное, неправильно выразился. Я имел в виду, вообще… Рядом со мной вовсе не безопасно.

— Гунга Крайт, пожалуйста! Разрешите нам остаться с Вами, — Джука умоляюще смотрел на Крайта. — Я ладно, но моя жена… Она же ни при чем, она же… Прошу Вас!

— Хорошо, — Крайт выдохнул, отвернулся, чувствуя, как зависть царапает душу. Как они глядят друг на друга, эти двое, контрабандист и его жена. Неужели ему не суждено познать такое счастье? — Оставайтесь.

— Спасибо! Большое Вам спасибо!

— А сейчас уйдите, — Крайт уставился на карту. Отвлечься, надо отвлечься от этой боли… Так что там, где он собирался организовать прорыв?

Великий Гроссмейстер Братства еще раз просмотрел доклады, удовлетворенно улыбнулся. Все шло по плану. И значит, все шло хорошо. Траншеи успешно продвигались к стенам осажденного города, приближая момент решительного штурма, подтягивались войска. Вокруг Хамура уже находилось около сорока тысяч солдат Альянса, и скоро… Гроссмейстер мечтательно откинулся на спинку кресла. Скоро прибудут еще сорок тысяч сардигцев и гвардейцы Девятки, наконец-то решившейся присоединиться к Альянсу. И под его командованием окажется девяносто тысяч человек!

Гроссмейстер закинул руки за голову, заворожено прикрыл глаза. Девяносто тысяч! Какая сила! Такое численное превосходство просто не оставляет никакого сомнения в исходе. Противник, эти чужаки, проклятые пришельцы, поймавшие сами себя в каменном мешке, будут сметены, уничтожены, растоптаны! После чего не составит большого труда добить и вторую группировку чужаков, терзающую гроссмейстера Гревидаса в Вальпии. А потом… Ведь под командованием Гревидаса еще двадцать тысяч мечей…

Гроссмейстер засмеялся от удовольствия. Мысли стремительно неслись вдаль, к рисующимся впереди чудесным перспективам. Неужели действительно сбудется его мечта, то, что, как он думал, будет лишь завещанием детям и внукам? Неужели еще при его жизни удастся истребить нелюдей, еще при его жизни и под его руководством человечество утвердится единственной расой, владеющей миром? Наверное, он должен быть даже благодарен пришельцам за то, что люди, наконец, смогли объединиться, и теперь, если мудро направить эту огромную мощь в нужном направлении… Ничто не сможет ее остановить, нигде не будет от нее спасения, ни в сумрачных лесах и болотах гоблинов, ни на бескрайних просторах степей кочевников. Она пройдет, она пронесется огнем и мечом, всюду настигая выродков, и человечество, наконец, сможет гордо сказать, что это его мир, только его, и ничей больше! Сможет, наконец, уверенно смотреть в будущее!

Великий Гроссмейстер встал, тряхнул головой. Конечно, мечтать хорошо, но пока что ничего этого нет. Они по-прежнему стоят под стенами Хамура, в котором хозяйничают чужаки, и пока надо ждать, надо ждать… Гроссмейстер, улыбаясь, посмотрел на видневшийся между пологами шатра уголок усыпанного звездами неба. И все же… Завтра будет лучше, чем вчера. И, пожалуй, пора ложиться спать.

Гроссмейстер подошел к узкой походной кровати, потянул на себя одеяло. Снаружи грохнуло. Снова грохнуло, уже ближе. Гроссмейстер замер. Разрывы зачастили, сливаясь в непрерывный отдающийся в земле дрожью гул. Гроссмейстер без особого сожаления отпустил одеяло, вышел в прорезаемую вспышками разрывов ночь. Поспать сегодня, видимо, не удастся, ну и ладно. Чужаки, значит, все-таки решились атаковать. Ну что ж, он ждал этого, он готов. В небо взвились пущенные магами осветительные огни.

Крайт задумчиво смотрел на огненный шквал, бушующий на окружающих Хамур брустверах и рвах. Несмотря на впечатляюще яркие вспышки, взмывающие вверх языками пламени, и производимый грохот, магические удары практически не наносили Братьям урона, растекаясь безвредными всполохами по экранам, впустую растрачивая вложенную в них силу. Но он и не ожидал от них многого. Атаки были слишком размазанными, покрывая все протяжение опоясывавших город позиций Братьев, и просто не могли пробить защиту магов. Связать противника, лишить маневренности, вот все, чего он хотел пока добиться. Просто давление по всему периметру, не позволяющее определить направление главного удара. Он еще соберет их в один кулак, и тогда результат будет совсем другим, но не сейчас.

— Хорошо, — Крайт повернулся к ожидающим его приказов офицерам. Начинаем.

— Они пошли!

— Вижу, — Гроссмейстер усмехнулся, глядя на выходящие из города колонны пехоты. Западные ворота, как неожиданно! Неужели они действительно ожидают, что им поможет эта детская уловка? Что раз им надо на Восток, то только там он их и будет ждать? — Вызови кифтян сюда.

Маг закатил глаза, связываясь с рассредоточенными позади осадных траншей резервными полками кирасир.

Что-то мерзко завизжало, над находящимися перед воротами траншеями вальпийцев вверх взметнулись фонтаны земли.

— Кифтяне на месте, сир.

Гроссмейстер ждал. Добравшиеся до рва пехотинцы чужаков, несмотря на обстрел, споро закидывали его фашинами, лезли вверх по брустверу. Да, в сноровке им не откажешь. Действия пришельцев вызывали у Гроссмейстера почти эстетическое наслаждение. Какие солдаты! Жаль, что они по другую сторону.

Пришельцы схватились с вальпийцами в короткой жестокой рукопашной, погнали их перед собой. Из ворот Хамура высыпала новая волна атакующих. Пора!

— Двум полкам кифтянам — атаковать!

Гроссмейстер снова перевел взгляд на поле, где сквозь промежутки между земляными валами к воротам устремились, все ускоряясь, плотные сотни кирасир. Захваченные врасплох чужаки судорожно пытались перестроиться, чтобы встретить возникшую угрозу, но они не успевали, не успевали… Кирасиры прошли сквозь них, не задерживаясь, развернулись, преследуя бегущих назад к воротам пехотинцев, ворвались у них на плечах в город. Гроссмейстер не мог поверить своим глазам. Неужели все так просто, и это уже победа? И не надо никого ждать?

— Еще три полка — вперед! Удерживать ворота, продолжать преследование! Вальпийцам приготовиться к штурму.

— Все, достаточно, — Крайт устало потер глаза. — Закрываем. И погасите эту иллюминацию, — Крайт махнул рукой на висящие в небе огни.

Кирасиры неслись по улицам Хамура, не встречая никакого сопротивления. Чужаки куда-то подевались, растворились в узких проулках, подворотнях, оставив кифтян одних на широких мощеных улицах, позволяя им проникать все дальше в глубь странно безлюдного, словно вымершего города. Наконец, обескураженные, передние ряды начали притормаживать.

— Что происходит? — полковник Кааба Аси недоуменно покрутился в седле. Где они?

Впереди показалась перегораживающая улицу баррикада.

— Ах, вот они! Спешиться! — полковник спрыгнул с коня, показывая пример.

Светящиеся в небе огни мигнули и погасли, погружая город в темноту. Сзади что-то гулко ухнуло, и тут же мостовая начала лопаться, выпуская в воздух плотные клубы белого дыма. Закричали люди.

— Назад! Всем назад! — полковник снова вскочил на коня, ударил пятками, посылая в галоп, и тут одно из странных висящих, не рассеиваясь, облаков дотянулось до него туманным отростком-щупальцем. Пронзительная боль обожгла полковника, скручивая тело судорогой…

— Что происходит, маг?! Что происходит?!! — Гроссмейстер вглядывался во вновь опустившуюся ночь, из которой доносились глухие удары и дикие вопли.

— Чужаки обрушили стену над воротами, — бесцветным голосом заговорил маг. — Кирасиры отрезаны… Чужаки атакуют у Восточных ворот… Кирасиры наткнулись на заклинания-ловушки, маги не успевают гасить их все… Паладин Аквис просит подкреплений…

Гроссмейстер схватился за голову. Так все-таки Восточные ворота! А почти вся его кавалерия заперта на другой стороне города!

— Паладину Серви — срочно к Восточным воротам!

Заглушенный расстоянием визг, следующие одна за другой вспышки вдали.

— Паладин Аквис докладывает, оборона прорвана, чужаки уходят…

Гроссмейстер кусал губу. Может, еще не поздно, может, еще удастся задержать пришельцев? У Серви, все-таки, три тысячи конных Братьев…

Крайт посмотрел на конную лаву, приближающуюся к уходящим из Хамура колоннам имперцев, повернулся к Гвиду.

— Ну что, настал твой черед. Готов?

— Так точно, Гунга Крайт.

— Давай.

Улыбающийся Гвид со щелчком опустил забрало, одним плавным движением взлетел в седло, рванул коня к замершим в ожидании катафрактариям.

— Не увлекайся! — крикнул вдогонку Крайт, снова перевел взгляд на льющийся из ворот поток солдат.

Стена закованных в сталь всадников двинулась, разгоняясь, наперерез несущимся Братьям.

— Старший рыцарь Власис просит разрешения отступить…

— Власис? Кто такой Власис, черт побери?! — Гроссмейстер раздраженно посмотрел на мага.

— Рыцарь Власис принял командование вместо раненого паладина Серви, — маг помолчал, вслушиваясь. — У противника численное преимущество, сир. Их обходят…

Гроссмейстер скривился. У противника численно преимущество… Это у него численное преимущество, у него! Только он попался, как последний дурак, послав кавалерию в ловушку, а размещенная для осады пехота слишком рассредоточена, не успевает собраться для контратаки.

— Рыцарь Власис просит… — снова заговорил маг.

— Хорошо, разрешаю, — перебил Гроссмейстер, тяжело вздохнул. Что ж, он проиграл. Чужаки уходят, вырвавшись из кольца, и он не в силах им помешать. Но это еще не конец. Он еще встретится с ними снова, он все-таки заставит их принять генеральное сражение, и тогда…

Гроссмейстер тряхнул головой, медленно зашагал к своему шатру. А тогда увидим. Ни к чему обещать и клясться. Всевысшие смеются над зарекающимися.

Кифтские кирасиры, бросив из-за каменных завалов лошадей, дезорганизованными толпами выбирались из Хамура.

— А Вы смелый человек, — Хорвель, улыбаясь одними губами, посмотрел на Дэлана. — Не боитесь?…

— Дураки ничего не боятся, — развалившийся в кресле Дэлан хмыкнул. — Но Вы, видимо, не это имели в виду. Вы хотели спросить, не боюсь ли я Вас?

— Ну, в принципе… — Хорвель неопределенно замолчал.

— А что, должен? — Дэлан издевательски ухмыльнулся. — Не обижайте меня, пожалуйста. Я не виноват, я ничего не делал…

— Не кривляйтесь, — Хорвель поджал губы. — Вы понимаете, что я хотел сказать.

— Нет, — маг покачал головой, — не понимаю. Почему я Вас должен бояться?

— Потому, что Вы представляете для нас опасность. Вы знаете, где мы находимся, Вы можете нас выдать…

— Не смешите меня, — перебил Дэлан. — Если бы я хотел вас выдать, я бы так и сделал, не заходя к вам в гости. Зачем? Чтобы убедиться, что я нашел действительно вас? — маг скривился. — Отправить сюда Братьев, и пусть они разбираются, вы это или не вы. Нет, я хочу совсем не этого.

— Кстати, а как вы нас нашли? — хмуро спросил Хорвель.

— Ну, скажем, у меня есть средства, — маг самодовольно улыбнулся. Главное, что я вас нашел. И еще, что то же самое могут сделать другие.

— Что Вы хотите сказать? Вы угрожаете?!

— Ну что Вы, — Дэлан покачал головой, невинно округлив глаза. — Я просто думаю, что вам нужна помощь.

— Нам, помощь? От Вас? — Хорвель презрительно скривился.

— Ну конечно, — маг по-прежнему улыбался. — Разве может архидемоньяк принять помощь от… Как Вы меня тогда назвали? Послушником? — улыбка слетела с лица Дэлана. — А то, что этот самый великий и могучий архидемоньяк торчит в этом шикарном подвале, с такой роскошной пылью и паутиной вокруг, и нос боится высунуть наружу, это, конечно, так и задумывалось, это часть грандиозного замысла. Как Вы думаете, сколько еще вы сможете прятаться? У вас же на лице написано, кто вы такие! Эти ваши капюшоны, это только пока кто-нибудь не приглядится повнимательней!

— Хорошо, допустим, — архидемоньяк медленно кивнул. — Допустим, нам нужна помощь. А что нужно Вам? Мне почему-то не верится в Вашу бескорыстность. Что Вы хотите от нас?

— От Вас… — Дэлан помолчал. — Да, мне кое-что нужно от вас. Мне нужно, чтобы Вы помогли мне убить Гуграйта. Вашего Императора.

— Что?!

— Не надо делать такое удивленное лицо, — маг фыркнул. — Думаете, я поверю, что Вам есть дело до его здоровья? Канал для Некротоса — вот все, что Вас волнует. Но ведь когда Демон будет здесь, жив Гуграйт или мертв, не будет иметь значения, правильно?

Хорвель нахмурился.

— Видите, я все знаю, — Дэлан улыбнулся. — Так что не изображайте оскорбленную невинность. Что у вас, кстати произошло? Гуграйт не согласился с отведенной ему ролью врат для Демона настолько, что вам пришлось бежать? Вам повезло, что у имперцев не хватило времени поискать вас как следует.

— Но это так, к слову. Эти Ваши дела меня не интересуют, — маг пренебрежительно махнул рукой. — А что меня интересует… Послушайте, вам надо подобраться к Гуграйту. Мне тоже. Так вот, я предлагаю Вам союз.

Хорвель задумчиво смотрел на мага.

— Мы нужны друг другу, — настойчиво продолжил Дэлан. — Вы знаете Империю, я знаю Братство, знаю Девятку. Гуграйт сейчас уже далеко, судя по всему, он идет к оркам. Знаете, где это?

Архидемоньяк кивнул.

— И как вы собираетесь туда добираться? Вас выловит первый же патруль Братьев, — Дэлан улыбнулся. — А я доставлю вас на место. Более того, ситуация меняется, и, возможно, мы даже получим поддержку того же Братства. Если я попрошу их об этом.

— А когда мы доберемся… — маг наклонился вперед. — Когда мы доберемся, за дело возьметесь Вы. И Вы проведете меня к Гуграйту. Уверен, Вы сможете.

Хорвель молчал.

— Ну же, решайтесь, — Дэлан снова откинулся назад. — Решайтесь, господин жрец. Наши цели совпадают, так давайте объединимся. Разве это не честное предложение? Разве Вы справитесь без меня? Вы хотите протащить сюда Демона? Да пожалуйста, не имею ничего против! А потом, когда вы закончите с Гуграйтом, я его убью. И все, мы разойдемся, каждый своей дорогой, довольные друг другом. Так что? Договорились?

Хорвель потер лоб. Конечно, Дэлан был прав, им не выжить в этом чужом враждебном мире без посторонней помощи, не говоря уж о том, чтобы ехать куда-то. Но ведь это он должен убить фон Штаха, он должен погрузить кинжал в его грудь, а не какой-то недоученный маг… Ну и что? Что мешает ему согласиться, а потом забыть об этом? Неужели он не обманет этого самонадеянного мальчишку?

— Хорошо, — Хорвель слегка качнул головой. — Договорились.

— Прекрасно, — Дэлан встал, пошел, хромая, к выходу.

— Да, — маг обернулся. — Сейчас придут мои люди и помогут вам перебраться из этих чудных апартаментов в место, несколько более пригодное для житья.

— Гунга Крайт! — Рон соскочил с коня, прижал кулак к сердцу. — Рад приветствовать Вас на земле Нир Хага!

— Рон! — Крайт, улыбаясь, шагнул к вождю, обнял. — Я тоже рад! Очень рад тебя видеть! — отодвинулся, посмотрел на Рона. — Возмужал. Настоящий воин! И лошадей уже не боишься.

— Да, — Рон кивнул, неловко замолчал, не зная, что сказать. Крайт казался таким постаревшим, изможденным. — Вы… Вы поседели.

— Да ладно тебе, — Крайт хлопнул Рона по плечу. — Я знаю, как я выгляжу. Этот год мертвого сна меня не украсил. Ну да ладно.

— Гунга Крайт, — Рон пожевал губами, поглядел вокруг на разбивающих лагерь имперцев. — Могу я с Вами поговорить?

— А что, мы сейчас не разговариваем?

— Я имел в виду… Гунга Крайт, я хочу сказать, Ваше возвращение… Просто я волнуюсь за свою страну. И я хочу знать, чего ждать, чем это нам грозит.

Крайт, прищурясь, смотрел на Рона.

— Нет, Вы не подумайте. Вы наш Гунга, навсегда, и Нир Хага всегда выполнит Ваши приказы. Но… — Рон помолчал. — Вы простите, что я заговорил об этом сейчас, сразу, но я решил, что должен быть честен с Вами, чтобы между нами не было недомолвок.

— И что?

— Мне очень не хотелось бы, чтобы моя страна снова оказалась втянутой в войну, — Рон нерешительно потер переносицу. — А их присутствие… — Рон обвел взглядом суетящихся солдат.

— Что — их присутствие? — резко переспросил Крайт.

— Гунга Крайт, Девятка выдвинула ультиматум, требуя выдворения всех, прибывших из Вашей страны, из Империи.

— И меня тоже? — Крайт криво усмехнулся.

— Нет, — Рон замотал головой, пытаясь улыбнуться. — Не думаю, что их требование распространяется на Вас.

— Да, вижу, ты действительно повзрослел, — Крайт хмыкнул.

— Гунга Крайт, — Рон покусал губу. — Братство постоянно угрожает нам войной, но у них недостаточно сил, и они не решаются напасть. Но если к ним присоединится Девятка…

— Чего ты хочешь, Рон? — перебил Крайт. — Чтобы мы ушли?

— Нет, что Вы! Я только хочу… Я хочу спросить, что Вы собираетесь делать. Я понимаю, Вы должны держать Ваши планы в секрете, и все же… Мне надо знать, к чему готовиться.

— Наверное, ты прав, Рон, — хрипло произнес Крайт, глядя в сторону. — Раз умер, не надо оживать. Воскресшим никто не рад, им уже нет места в мире.

— Гунга Крайт… — Рон непонимающе нахмурился.

— Не называй меня так! Гунга Крайт сгинул в Эрфорде, погиб в горящем замке! Гунги Крайта больше нет, есть просто Крайт, усталый старик, который хочет, чтобы его оставили в покое… — Крайт сморщился, прикрыл глаза рукой.

— Гунга… То есть, Крайт…

— Ладно, — Крайт медленно выдохнул, снова взглянул на вождя. — Не волнуйся, Рон, мы уйдем. Барон Ферфи уже в дневном переходе отсюда. Правда, мне еще надо навестить натуан в их пещерах, но это не займет много времени. Можешь доложить Девятке, что ты выполнил их условия.

— Но Гунга Крайт!..

— Но я на твоем месте все равно готовился бы к худшему, — Крайт усмехнулся. — Не думаю, что их остановит такая мелочь. Прощай, Рон, — Крайт махнул рукой стоявшим рядом имперцам, двинулся прочь.

— Гунга Крайт! — Рон шагнул следом, остановился, наткнувшись на заступивших дорогу преторианцев. — Я не знаю, что Вы решили про меня… Но что бы Вы не решили, это не так! Вы для меня учитель и друг, и, клянусь, я сделаю для Вас все, что в моих силах! Верьте мне!! — Рон замолчал, постоял, глядя в землю, медленно пошел назад к своему коню.

— Уважаемый Сахико? — Томито оторвал взгляд от бумаг, удивленно округлил глаза. — Вот уж не ожидал. Как Вы себя чувствуете?

— Прекрасно, спасибо, — Сахико, сутулясь, прошел к столу, сел напротив. Уважаемый магистр…

— А по-моему, вид у Вас еще болезненный, — Томито широко улыбнулся. — Зря Вы не бережете себя.

— Ничего, болеть сейчас некогда, — Сахико хмыкнул. — Так что у нас происходит?

— Все хорошо, — Томито продолжал улыбаться. — Не волнуйтесь, уважаемый Сахико, все под контролем, операция проходит успешно. Вы лучше отдыхайте, выздоравливайте, Вы нужны нам полным сил и…

— Не морочьте мне голову, — Сахико устало потер лоб. — Мы с Вами оба в равной степени отвечаем за проведение кампании, и я хочу сразу предупредить Вас, что Вам не удастся устранить меня от дел под предлогом моего нездоровья. Поэтому давайте не будем валять дурака и перейдем прямо к делу.

— Ну что Вы, уважаемый Сахико! — Томито всплеснул руками. — У меня и в мыслях не было такого, я лишь о Вас заботился… — Томито замолчал, глядя на скривившегося Сахико. — Хорошо. Как Вы знаете, чужаки покинули Вальпию и Кифт, и сейчас находятся полностью на территории орков. Мы с Великим Гроссмейстером решили…

— Значит, Вы с Гроссмейстером решили, — Сахико покачал головой.

— Ну уважаемый магистр, не надо цепляться к словам, — Томито просительно склонил голову. — Уверяю Вас, я как раз собирался узнать Ваше мнение по этому поводу.

Сахико недоверчиво растянул губы.

— Так вот, — со вздохом продолжил Томито, — на наш взгляд такое положение все же не может считаться удовлетворительным. Чужаки по-прежнему угрожают Вальпии и Кифту, и их возвращение туда является лишь вопросом времени. Только полное уничтожение пришельцев станет окончательным решением.

— А если они уйдут?

— Уйдут? Куда уйдут?

— Туда, откуда пришли, — Сахико пожал плечами. — Если пришельцы просто вернутся к себе?

— Мы не считаем это возможным, — Томито нахмурился. — Чужаки явно имеют агрессивные планы, и нет никаких причин считать, что они от них откажутся. Полученное же нами от орков сообщение является ложью и имеет целью ввести нас в заблуждение и отсрочить неизбежное.

— Вот как? — Сахико поднял брови. — И что же, по-Вашему, является неизбежным?

— Согласно выдвинутому Девяткой ультиматуму орки должны выдворить пришельцев со своей территории под угрозой разрыва отношений и объявления войны, — Томито поджал губы. — До сих пор они не предприняли в этом направлении никаких шагов. Таким образом, неизбежной является война с орками, всвязи с чем объединенные силы Альянса сейчас занимают вдоль границы позиции для атаки, — Томито встал, прошел к соседнему столу. — Их расположение, а также известное нам местонахождение противостоящих сил орков Вы можете видеть на этой карте.

— Я так и думал, я так и думал, — Сахико вздохнул.

— Прошу Вас, взгляните, — Томито поманил рукой. — Наступление начнется предположительно через два дня. Удары будут проводиться по широкому фронту…

— Нет.

— Нет? Что — нет?

— Наступление не начнется через два дня, — Сахико болезненно морщился.

— Почему?

— Потому, что срок ультиматума еще не истек. И не истечет через два дня. У орков еще неделя, и до этого срока ни один наш или союзный сардигский солдат не перейдет границу Нирхаги.

— Но уважаемый магистр! — у Томито вытянулось лицо. — Великий Гроссмейстер уже назначил…

— Великий Гроссмейстер может делать все, что ему заблагорассудится! — нервно перебил Сахико. — Но на свой страх и риск, без нас. Мы же будем ждать эту неделю, это во-первых. А во-вторых, не будет никакого наступления по широкому фронту. Орки в своем сообщении указывают, что чужаки расположились возле пещер натуан, и эта информация подтверждается нашими источниками. Именно туда мы и пойдем, и границу перейдем в ближайшем к пещерам месте.

— Но… Но, Сахико, послушайте… — Томито от возмущения поперхнулся. Ведь в таком случае большая часть орков избежит уничтожения! Мы же…

— Мы не воюем с орками. И мы не заинтересованы в их уничтожении.

— Да, но…

— Послушайте, уважаемый магистр, — Сахико спокойно смотрел на Томито. Магистрам хорошо известна Ваша позиция в отношении нечеловеческих рас, и большинство из нас ее не разделяет. Именно поэтому командовать войсками назначили не Вас одного, а вместе со мной. Чтобы я по мере возможности смягчал и гасил Ваши ненужные порывы. Так вот, Девятка не воюет с орками. Наша цель уничтожить пришельцев, и действовать мы будем исходя из этого. Мы пройдем к пещерам, выполним нашу задачу и вернемся. Все.

— Господин Сахико! — Томито с шумом выдохнул. — Наш ультиматум оркам, который Вы так хотите соблюсти… Согласно этому самому ультиматуму мы угрожаем оркам войной. Что же это, пустая угроза? Угроза хороша лишь тогда, когда подкреплена готовностью ее исполнить!

— Готовность исполнить и исполнение — разные вещи, уважаемый магистр. Мы готовы объявить войну оркам, но объявим ее только в ответ на их враждебные действия. Если они с оружием в руках попытаются нам помешать. Не раньше.

— Почему Вы так волнуетесь об этих, этих… — Томито скрипнул зубами. Из-за них погибли почти все магистры старой Девятки, Вы потеряли руку! Мы, наконец, способны их уничтожить, а Вы!

— Руку я потер не из-за них, — Сахико взглянул на пустой рукав, поднялся.

— Посмотрите, Вы только посмотрите! — Томито развел руками над картой, умоляюще глядя на Сахико. — У них же нет шансов, мы разорвем их оборону, как бумажную!

— Господин Томито, это бессмысленно. Изложенная мной точка зрения не является лично моей. Это — утвержденная большинством позиция Девятки, и спорить сейчас бесполезно. Вы можете соглашаться или не соглашаться, но выполнить обязаны. Так что займитесь лучше разработкой нового плана, — Сахико кивнул, прощаясь, и двинулся к выходу.

Томито сидел, сжав голову руками, в бессильном отчаянии глядя на изрисованную стрелками карту. Неужели все зря, неужели они упустят такую возможность? Неужели весь поход кончится ничем, глупым стоянием на границе без всякого смысла? Ведь победа, можно сказать, гарантирована! Оркам нечего противопоставить силам Альянса, и, после того, как чужаки будут уничтожены, у них просто не останется никакой надежды! И что? Неужели вся эта невиданная армия просто развернется и пойдет по домам?

— Жаль, что я его не добил.

— Кого? — Томито, вздрогнув, оторвался от карты, посмотрел на входящего человека.

— Да его, Сахико. У Вас бы проблем меньше было, — человек улыбался.

— Вы подслушивали? — Томито нахмурился. Почему он ничего не почувствовал? — Кто Вы такой?

— Я? — человек плюхнулся в кресло, на котором недавно сидел Сахико. — А как Вы думаете?

Томито молча разглядывал незнакомца. Нет, не незнакомца. Где-то когда-то он уже видел это лицо. Он видел его…

— Дэлан?!

— Угадали. С первой попытки, — маг ухмыльнулся.

— Вы… Вы набрались наглости явиться сюда, ко мне? Вы приговорены к смерти Братством и Девяткой, и…

— Да, да, да, — перебил Дэлан. — Я знаю. И сам решил предаться в Ваши руки, дабы раскаянием смягчить свою вину, вымолить прощение, — маг скорчил плачущее лицо.

— Я вызываю охрану, — Томито встал.

— И Вам даже не интересно, зачем я к Вам пришел?

— Вы преступник, убийца!

— Что я могу решить Вашу проблему?

Томито шагнул к двери.

— Что я вручу Вам Гуграйта, и Вы сможете спровоцировать орков, заставить их напасть первыми?

Магистр замер, медленно повернулся.

— Заинтересовал таки? — Дэлан, криво усмехаясь, смотрел на Томито. Подумайте, что для Вас важнее, наказать меня, или получить Гуграйта? Доставьте меня и моих друзей на место, и я отдам Вам его.

— Почему я должен Вам верить?

— Не должны. Но я буду у Вас в руках, так в чем же дело? Просто сделайте, о чем я прошу, и Вы получите его!

Томито задумчиво повернулся к карте. Если Дэлан не врет… А какой ему смысл врать? Ложь дорого обойдется ему, очень дорого!.. Что ж, значит, все еще может получиться. Нет сомнений, орки попытаются освободить Гуграйта, и это можно будет рассматривать, как агрессивные действия, после которых Девятка вступает с ними в войну. Стоящим вдоль границы Братьям надо лишь подождать, немного подождать, и разработанный Гроссмейстером план кампании с небольшими изменениями начнет выполняться.

— Хорошо, — Томито кивнул. — Что конкретно Вы хотите, чтобы я сделал? — магистр улыбнулся неожиданно пришедшей ему мысли. Каганаша должен быть польщен, ведь его идея относительно Гуграйта все-таки будет реализована. Правда, не совсем так, как он себе это представлял.

— Благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной, ночные друзья, — Крайт поклонился неподвижным, словно изваяния, Старейшинам натуан. — Это большая честь, и я ценю…

— Мы не друзья тебе, примитивный, — презрительно перебил стоящий впереди натуанин. — Твоя назойливость утомила Мудрейших, и они посчитали возможным уделить тебе толику времени, дабы избавиться от производимого тобой раздражающего шума. Ты должен приказать своим воинам прекратить его.

— Вам не нравятся марши? — Крайт удивленно поднял брови. — Я надеялся доставить вам удовольствие. Что может быть лучше бодрой походной песни, да к тому же с литаврами? В пещерах они звучат особенно емко. Я, конечно, могу попробовать что-нибудь более лирическое, хотя не уверен, что петь романсы у солдат получится также хорошо…

— Это оскорбление ушей длится уже неделю, не стихая ни на минуту! — снова перебил натуанин. — Даже такое недоразвитое существо, как человек, в силах понять неудобства, причиняемые непрерывным грохотом. Не пытайся выглядеть еще глупее, не испытывай терпения Старейшин, носящий Ага-вишы. Говори, что тебе надо, и оставь нас в покое.

— Хорошо, — Крайт кивнул, улыбнулся. — Давайте перейдем к делу. Я знаю, у вас есть артефакт, управляющий Гунгой, этим самым вашим Ага-вишы. Он мне нужен.

— Ага-вишы невозможно управлять.

— Ну, не управлять, а настраивать, связываться. Дайте мне его на время, или пустите к нему. Мне надо…

— Нет.

— Позвольте мне объяснить, — Крайт поморщился. — В мире, из которого я пришел, существуют Боги и Демоны, противоборствующие между собой высшие сущности. Они значительно сильнее здешних Всевысших, и имеют гораздо большее влияние на жизнь людей. В частности, их борьба отразилась у людей в войне двух государств, поделивших между собой мир, Империи и Федерации. Я сам из Империи. Но это не важно. Важно, что один из Демонов, Некротос, получил выход в этот мир, и сейчас пытается переместиться сюда. А чтобы ему не мешали другие Демоны и Боги, он влияет на них, отравляя жаждой разрушения, подталкивая к всеобщему уничтожению.

— Но это еще не все, — Крайт вздохнул. — Вам, может быть, все равно, что случится с тем миром, но и этот мир в опасности. Дело в том, что… — Крайт на секунду замялся. — В общем, это я создал проход для Некротоса, и создал его, используя силу Ага-вишы. Моя вина, но я тогда не понимал, что делал! Так вот, Ага-вишы теперь связан со всеми, кто связан с Некротосом, он больше не ограничен одним живущим! Но я могу их остановить, использовав ваш артефакт.

— Нет.

— Ну послушайте же! — Крайт поджал губы, подавляя раздражение. — Вы можете презирать нас, ненавидеть, или что вы там еще можете. Это ваше дело. Но сейчас речь не идет о том, досадите Вы мне этим, или нет, и насколько общение со мной ниже вашего достоинства. Сейчас речь идет о целом мире, вернее, даже о двух мирах. Обо всех расах, всех тварях, населяющих их. О вас самих! Неужели вам все равно, что случится завтра с ними, с вами? Некротос сам по себе могучий Демон, посвященный смерти, но объединившись с Ага-вишы… Только представьте, что это будет!

— Ты так заботишься обо всех? Убей себя, закрой идущий через тебя проход.

— Это бессмысленно. Даже более того! Я не знаю, как это произошло, но за время, что я был в полусмерти, Ага-вишы каким-то образом слился с Некротосом, проход идет уже не только через меня, он идет через Ага-вишы. Сейчас я единственная преграда, сдерживающая их, не дающая окончательно объединиться. И я же — единственный, кто знает, как это предотвратить! Кто способен это сделать! Позвольте мне воспользоваться…

— Наш ответ — нет, — натуане повернулись, собираясь уходить.

— Слушайте, вы! — Крайт шагнул следом. — Неужели вас не заботит ваше собственное будущее?! Будущее ваших детей?!

— Ты смеешь говорить нам про будущее? — натуане обернулись. — Ты, который отнял его у нас, украл наших детей, обратив их в неживущих монстров?! У нас нет будущего, и мы счастливы, что его не будет и у всех остальных! У вас, людишек, плодящихся, расползающихся, словно зараза, заполняющих миры! Ага-вишы был создан нашими предками, чтобы уничтожить вас, тогда еще кутавшихся в шкуры и бегающих с дубинками! Не все тогда пошло так, как планировалось, Ага-вишы вышел из-под контроля, обратив заложенную в него ненависть против своих создателей, но сегодня ты принес нам радостную весть! Его предназначение будет все-таки исполнено, пусть и не так, как это видели наши праотцы. Мы умрем спокойно, мы умрем с улыбкой, зная, что вы умираете тоже!

— Вы не умрете спокойно, — сквозь зубы проговорил Крайт. — Чем бы ни закончилось это дело, вы не умрете спокойно. Потому что я вам этого не позволю. Я просил, теперь я требую. И если вы откажете… Мои солдаты умеют не только петь!

— Ты угрожаешь нам?

— Предупреждаю.

— Ты можешь убить нас, но ты не получишь Кресло Назначения. Мы разрушим его, но не отдадим, — Старейшины грациозно двинулись прочь, в глубину пещер.

Крайт посмотрел вслед уходящим натуанам, хмыкнул. А ведь они действительно считают его непроходимым глупцом. Если бы артефакты было так легко уничтожить! Просто разбить того же Гунгу, и дело с концом…

Крайт вздохнул, пошел к светящемуся вдали выходу. Жаль, что не получилось по-хорошему, ну да ладно. Теперь он точно знает, что искать, и войска готовы к вторжению. Остается лишь отдать приказ.

— Господин барон, господин барон! — склонившийся адъютант тряс фон Кица за плечо. — Просыпайтесь, господин барон! Федераты нарушили перемирие!

— Что? — барон сел, мутными со сна глазами посмотрел на адъютанта.

— Федераты нарушили перемирие! Три часа назад они атаковали нас под Фошимом, прорвали оборону и двигаются на Северо-запад, к Спадине!

— Что?! — барон поднялся, прошагал в нижнем белье к карте. — А ну, посвети! Где они сейчас?

— Здесь, — адъютант ткнул пальцем.

— Дьявол… Дьявол! Почему именно туда?! — фон Киц тряхнул головой, разгоняя остатки сна. — Там же жрецы! Если они проснутся… — барон замолчал, потер лицо руками. — И мы не успеваем, не успеваем их эвакуировать! — в отчаянии треснул кулаком по столу. — Все имеющиеся у нас силы туда! Бригаду Манфрела, 4-ю гвардейскую пехотную дивизию, полк черных драгун фон Рейхофа.

— Господин барон, мы оголяем фронт… — адъютант растерянно моргал.

— Плевать на все остальное, плевать на фронт! Там сотни жрецов, и сколько из них призваны! — фон Киц смотрел на адъютанта, зло шевеля усами. — Передай фон Шипрану, он должен держаться, во что бы то ни стало держаться. А если все же… — барон выдохнул, поджал губы. — Если не будет другого выхода, он должен убить жрецов. Они не должны проснуться. Выполняй!

Адъютант бегом бросился к обеспечивающим связь колдунам.

Но как ни торопился адъютант, он опоздал. Приказ барона ушел, переданный колдунами по астралу, улетел и пропал, так и не найдя адресата, не найдя человека, который должен его исполнить. Потому, что к этому времени человек уже был мертв.

Фон Шипран лежал на сырой земле, обратив пустой взгляд к пронзительно синему после дождя небу, и впервые на его обезображенном лице проступило выражение умиротворения, смягчая и облагораживая изуродованные войной черты.

— Ну надо же, фон Шипран, — кардинал качнул головой, разглядывая искореженное тело барона. — А то я уж начинал думать, что он бессмертен. Кончились его девять жизней.

— Осторожней, Ваше Высокопреосвященство, — командир дивизии Святой Десницы епископ Хвирский ухмыльнулся. — А вдруг нет? Как бы он не ожил.

Кардинал наклонился, содрал с рукава барона шеврон с вышитой золотом нежащейся в огне саламандрой.

— Теперь не оживет, — кардинал выпрямился, оглядел усыпанное трупами имперцев и федератов поле, перевел взгляд на видневшиеся вдали длинные бараки, к которым приближалась волна храмовников. Нет, чутье не подвело его, верно направив к чему-то, очень важному для Империи. — Что же они так защищали?

— Скоро узнаем.

Кардинал кивнул. В душе у него все пело, расцветало торжеством. Кардинал чувствовал, как улыбаются Боги, удовлетворенно глядя на него, шагающего по проклятой заполненной чудовищами земле, разрубающего блистающим святостью мечом окружающую тьму.

Воздух засвистел, все ускоряясь во вращающихся вихрях, что-то стукнуло, заставив землю содрогнуться.

— Это твои? — кардинал удивленно глянул на морщащегося на ветру епископа.

— Нет! — епископ с трудом перекричал нарастающий шум.

— Тогда кто?! — кардинал снова посмотрел вперед.

Бараки разваливались. Крыши взлетели, словно бумажные, заплясали в круговерти формирующихся смерчей, от стен отлетали бревна. Снова грохнуло, чувствительно тряхнув землю, небо стремительно затягивалось грозно чернеющими тучами.

— Надо отходить! — епископу пришлось кричать кардиналу в самое ухо.

— Что это?!

— Даже выяснять не хочу! Надо отходить! — епископ просительно смотрел на кардинала, прикрывая от ветра лицо рукой. — Разрешите отдать приказ?

— Хорошо!

Впереди вдруг полыхнуло, на борющихся со словно вдруг загустевшим воздухом солдат стражи стремительно покатился огненный вал.

— Бежим! — епископ дернул кардинала за рукав.

С неба плеснула первая молния, разом уничтожив взвод храмовников.

— Бежим, Ваше Высоко… — епископ задохнулся от очередного порыва ветра, махнул рукой, бросился прочь.

Кардинал повернулся, собираясь было последовать за епископом, и тут налетевший шквал подхватил его, подбросил вверх, словно забавляясь, вдруг резко дернул вниз, ударил о землю, ломая позвоночник, и унесся, рыская в поисках новых жертв…

Фон Киц привстал в стременах, мрачно посмотрел на прорезаемый десятками молний иссиня-черный от туч горизонт. Неужели они опоздали? Словно в ответ на эту мысль вдали показался, медленно всплывая вверх, огромный огненный шар, перевитый вращающимися дымными полосами, докатился приглушенный расстоянием ревущий гул.

— Поворачиваем! — барон обернулся к остановившейся колонне, махнул солдатам рукой. Опустился в седло, дернул поводья, направляя коня на Юг. Может, еще удастся перехватить жрецов вдоль линии фронта?

— Я люблю тебя, — томно лежащая на кровати Софи привстала, обняла натягивающего сапоги Тарранта, поцеловала в ухо.

— Я тоже тебя люблю, — баронет мягко отстранился, встал.

— Ах, если бы только не было фон Штаха!.. — Софи снова откинулась на подушки.

— Что ты имеешь в виду?

— Нет ничего, — девушка посмотрела на баронета, сквозь улыбку которого просвечивала настороженность. — Я только хотела сказать… Жаль, что мы узнали друг друга так поздно, уже после всего, — Софи вздохнула.

— Да, — фон Ритз кивнул, потянул, затягивая, шнурки на офицерской куртке.

— Послушай, когда мы вернемся домой? — девушка перекатилась со спины на живот, подперла голову кулачком.

— Не знаю, — баронет закончил с курткой, повернулся, улыбаясь, к Софи. Император хочет найти какое-то кресло.

— Но зачем? — Софи округлила глаза. — Зачем оно нам? Нам надо привести фон Кицу помощь, а мы вместо этого все глубже лезем в эти пещеры, — девушка скорчила рожицу.

— Императору виднее, — фон Ритз одернул напоследок куртку, посмотрел на Софи. — Мне надо идти.

— Я знаю, — девушка грустно вздохнула. — Почему так всегда? Почему мы не можем остаться вместе навсегда?

Фон Ритз беспомощно пожал плечами, коснулся на прощание Софи губами, решительно шагнул к двери.

— Софи, — тихое шипение из угла.

— Кто здесь? — раскинувшаяся на кровати девушка вздрогнула, посмотрела на закрытую дверь, обвела взглядом отведенную ей небольшую подземную камору.

— Не пугайся.

— Кто ты такой? — Софи села, испуганно глядя на отделившуюся от теней фигуру, поджала ноги. — Как ты сюда попал?

— Я — натуанин. Но не из этих, старых. Я — идущий по Пути. Вы еще называете таких вампирами.

— Вампирами? — Софи медленно поползла по кровати назад.

— Я не причиню тебе вреда. Меня послали говорить, а не убивать.

Софи уперлась спиной в стену, сглотнула.

— Стоящий возле силы предлагает тебе помощь, — натуанин растянул губы, блестя тонкими клыками. — И просит помощь взамен.

Софи взглянула на дверь.

— Женщина, ты не можешь сейчас уйти, — проследивший взгляд Софи натуанин скользнул вперед в стремительном движении, замер возле двери, отрезав девушке путь к бегству. — Я должен поговорить с тобой.

— Кто ты такой? Что тебе надо от меня?!

— Я тебе уже говорил, женщина! — натуанин недовольно оскалился. — Ты не слушаешь меня? Почему?

— Что тебе надо? — Софи потянула на себя покрывало. — Не убивай меня!

— Женщина, ты должна слушать меня! Я тебя не убью, и ты не должна меня бояться! Ты слушаешь меня?

— Да, — Софи быстро закивала.

— Хорошо, — натуанин удовлетворенно склонил голову в сторону. — Стоящий возле силы предлагает тебе помощь и просит помощь взамен.

Софи молчала.

— Ты не отвечаешь, — натуанин зашипел.

— Я не понимаю, — девушка нервно сжимала руками покрывало.

— Стоящий возле силы предлагает тебе помощь и просит помощь взамен, раздраженно повторил натуанин.

— Я не понимаю, не понимаю! — девушка в отчаянии облизнула губы. — Какой Стоящий возле силы, какую помощь?!

— Его человеческое имя Хорвель. Он сказал, что ты знаешь его, и знаешь, что он не обманул тебя прошлый раз. Он обещал тебе снять заклятье с фон Штаха, и он сделал это. Ты это помнишь?

Софи кивнула.

— Сейчас ему снова нужна твоя помощь. И он поможет тебе. Он отправит тебя домой.

— Как?

— Он может. Теперь он знает, как открыть портал, и он откроет его для тебя. Но он просит тебя подумать о том, кем будешь ты, вернувшись в Империю.

— Я буду матерью наследника, — несмотря на страх подбородок Софи двинулся вверх. — Я буду…

— Нет, — перебил натуанин, оскалившись. — Фон Штах не признает ребенка. Чьей матерью ты будешь? Незаконнорожденного? Твоя семья откажется от тебя, твои знакомые отвернутся и не будут тебя узнавать. Что ты будешь делать, опозоренная рождением внебрачного?

— Он не внебрачный! Он сын Императора!

— Кому поверят, тебе, или Императору? Если Император скажет, что это не его сын? — натуанин ухмыльнулся. — Я не был в вашей Империи, я лишь повторяю то, что сказал мне Стоящий возле силы. Но ты оттуда, и ты должна знать, что по вашим законам значит такое клеймо для женщины.

Софи подавленно молчала. Она не думала об этом раньше, но… То, что говорил натуанин, было правдой, горькой правдой!

— Стоящий поможет тебе, — снова повторил натуанин.

— Как? — Софи горько усмехнулась. — Что он может сделать с этим? Он сам сейчас прячется неизвестно где, и что его ждет, если его поймают… — девушка хмыкнула.

— Совершенно верно. И именно поэтому ваши интересы совпадают. Ничего этого не произойдет, если фон Штах не вернется в Империю.

— Не вернется? — девушка удивленно нахмурилась. — Но… Разве это возможно?

Натуанин осклабился.

— Вы хотите его убить?!

— Не забивай себе этим голову, — натуанин помолчал, глядя на Софи. — Нет. Просто есть причины, по которым фон Штах не захочет возвращаться. Если ты поможешь.

— Что я должна сделать? — Софи решительно сжала губы.

— Убедить фон Ритза помочь нам.

— Да, это оно, — Крайт обошел сверкающее каменное кресло, словно растущее из пола пещеры, обернулся, улыбаясь, к Джуке. — Ну что, контрабандист, скоро домой поедешь.

— Я не контрабандист, — купец насупился, придвинулся к удивленно глядящей на странный артефакт Лизе. — Я же говорил, я уже давно не контрабандист.

— Да ладно тебе, шучу, — Крайт задрал голову, разглядывая уходящую в клубящуюся темноту спинку. — Так что, ты не рад? Что домой поедешь-то?

— Почему? Рад, — Джука обнял Лизу за талию.

Из одной из ведущих в подземный зал галерей выскочил солдат, заговорил о чем-то с фон Ритзем.

— Ваше Величество!

— Что? Опять натуане что-то обрушить пытаются? — Крайт недовольно поморщился, не отрывая взгляда от чудесного камня. Он почти кожей чувствовал пульсирующую силу Гунги, тянущуюся от кресла вдаль на Восток.

— Нет, — фон Ритз подошел ближе. — Ваше Величество, прибыл вождь орков и настаивает на встрече с Вами.

— Вождь орков? Что ему нужно? — Крайт посмотрел на баронета. — Ладно, я иду. Поставь охрану здесь и во всех прилегающих ответвлениях, — Крайт кивнул на держащих факелы солдат. — Никого не подпускать и ничего не трогать.

Крайт, пригнувшись, нырнул в ведущий наружу тоннель.

— Зачем ты приехал? — Крайт холодно взглянул на заляпанного грязью Рона.

— Гунга Крайт, войска Девятки перешли границу и идут сюда!

— Я знаю, — Крайт хмыкнул. — И что? Мы не можем уйти сейчас.

— Я не об этом, — Рон сглотнул. — Я хотел сказать… Что нам делать?

— Вам? — Крайт скривился. — Ничего. Наши отношения с Девяткой вас не касаются.

— Нет, касаются, — Рон твердо посмотрел на Крайта. — Во-первых, они перешли нашу границу и идут по нашей земле. А во-вторых… Во-вторых, Гунга Крайт, Вы обиделись на меня прошлый раз, но это ерунда. Мы союзники, и, как бы там ни было, мы должны согласовывать наши действия. И еще, я хочу, чтобы Вы знали — легионы Нир Хага в Вашем распоряжении. Я приказал им двигаться сюда, и скоро воины будут здесь. Я никогда не отказывался от Вас, и не откажусь. Я по-прежнему Ваш джаху, Гунга Крайт!

Крайт отвернулся, устало потер лоб рукой. Что он делает? У него так мало друзей, и он отталкивает последних… Но ведь так надо. Или нет?

— И все-таки, ничего, — Крайт посмотрел на хмурящегося Рона, улыбнулся. — Ты прав, твоему народу не нужна новая война.

— Нет, — Рон покачал головой. — Нам не нужна война, но война уже началась! Они вступили на нашу территорию с оружием в руках, и это никак не может считаться дружественным действием. Мы не можем, не имеем права просто отойти в сторону и позволить кому угодно топтать на нашу землю и делать здесь все, что им захочется. Мы должны ответить, и есть только один достойный ответ атаковать и выгнать их прочь!

— Рон, — Крайт вздохнул, — ты, конечно, прав, такого нельзя допускать. Все это верно. Но не в этот раз. Насколько я знаю, сюда идет около шестидесяти тысяч, и еще столько же ждет на границе. Это слишком много, Рон, слишком много. Они просто сметут, уничтожат все, что встанет на их пути. И, кроме того, на самом деле у вас все же еще нет войны. Они идут сюда, именно сюда, и именно мы являемся их целью. Вы не должны вмешиваться.

— Но как же так, Гунга Крайт? — Рон удивленно посмотрел на Крайта. — Ведь они на нашей земле! Разве не ради независимости и уважения мы сражались? А теперь что же, все забыть? Пусть нас убьют, но мы не собираемся сдаваться, не собираемся поступиться всем, лишь бы сохранить жизнь!

— Послушай, Рон, драться надо тогда, когда надо драться. Когда у тебя есть шанс победить, иначе это не храбрость, это глупость. Я знаю, иногда легче умереть, чем продолжать жить, и все же.

Рон упрямо поджал губы.

— Рон, умереть ради победы — это одно, но умереть ради разгрома… — Крайт фыркнул. — Смерть — это конец, это когда уже ничего не поправишь, понимаешь? Ты не сможешь исправить поражение победой, не сможешь даже оправдаться! Правы живые, потому что они живы, потому что могут перевесить свои грехи на тех, кто уже не может ничего сказать. Проглоти оскорбление, дождись, когда ты будешь сильнее — и тогда бей! Оставь последнее слово за собой!

— Да, но… — Рон растеряно мотнул головой. — А как же Вы? Нет, я Вас не брошу, не сбегу, как последний трус!

— Ты не трус, — Крайт улыбнулся. — Ты просто спасаешь свой народ. А за меня не волнуйся, я тут разберусь.

— Гунга Край, Вы говорите, что мы не справимся вместе, так как же Вы один? Нет, так не пойдет.

— Рон, я не собираюсь с ними биться, — Крайт усмехнулся. — Мне нужно еще несколько дней, чтобы кое-что закончить, и это время мы вполне сможем продержаться в пещерах. А потом мы просто уйдем, вернемся в свой мир. И все.

Крайт посмотрел на молчащего Рона, нахмурился.

— Значит, так. Ты говорил, ты мой джаху. Так вот, джаху Рон, я приказываю тебе не вмешиваться. Что бы ни происходило, не вмешиваться. Ты меня понял?

Рон нехотя кивнул.

— Ты должен выполнить приказ. А теперь возвращайся к легионам и разверни их назад, — Крайт вздохну, шагнул вперед, обнял Рона. — И прощай. Не знаю, встретимся ли мы снова.

— Гунга Крайт…

— Все! Выполняй, — Крайт развернулся и, не оглядываясь, зашагал к чернеющему входу в катакомбы.

— Провести жрецов и еще Демоны ведают кого к Его Величеству… Ты что? — фон Ритз изумленно посмотрел на сидящую Софи. — Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь?! Это же измена! Жрецы пытались убить Императора, и теперь я…

— Откуда ты знаешь, что они пытались его убить? — Софи подняла брови.

— Император сказал, — фон Ритз пожал плечами.

— И все? Ты считаешь, этого достаточно? Император ненавидит жрецов, и он мог их обвинить из-за этого, а не из-за реальных действий. Он вообще мог обвинить их в чем угодно, мог обвинить их в том, что они пытаются погасить солнце, например! И ты бы поверил? А ведь никаких доказательств, кроме слов Императора, нет.

— А какие доказательства у тебя? — баронет хмыкнул. — Жрецы сказали, что не собираются убивать Императора. И что? Почему ты решила, что им, в отличие от Императора, можно верить?

— А почему нельзя? — Софи, улыбаясь, качнула головой. — Они обещали открыть портал сюда — они его открыли. Обещали оживить Императора — и вот он ходит и раздает приказы. Так почему я не должна им верить сейчас?

— Потому, что они убили фон Гивера и пытались убить Императора!

— Ну Таррант! — Софи всплеснула руками. — Это сказал Император. А ты сам, ты же был там. Что там было?

— Жрец бросился на Императора с кинжалом, — фон Ритз усмехнулся, вспоминая.

— А ты уверен, что на Императора? Может, он просто пытался убежать? Ведь у них была возможность сделать с Императором все, что они хотят, до того, как появились вы. Так почему не сделали? И потом, Таррант, жрец с кинжалом… Софи недоверчиво поморщилась.

— Ну… — баронет на секунду задумался. — Ну, тогда не знаю.

— Так что? Ты сделаешь?… — Софи глядела на фон Ритза, опустив ресницы.

— Нет. Я не могу на это пойти.

— Но почему, Таррант, почему?

— Софи, пойми… — фон Ритз потер лоб, замолчал, прислушиваясь к возобновившимся гулким разрывам сверху. — Ну как я кого-то из них, — баронет указал рукой на потолок, — поведу к Императору? Как?! Ведь это все равно измена! Я не могу.

— Я то понимаю, а ты?! — Софи встала. — Ты понимаешь?! Что будет со мной? С моим сыном?! Ты подумал, что будет с нами, если Вержа объявят незаконнорожденным?!

— Ну…

— Что — ну?! Ты подумал о нашем будущем? Лишение всех титулов и прав, удаление нашей записи из списка аристократов, изгнание!

— Нет, не всех прав…

— Ну конечно, — снова перебила Софи, рассерженно сдвинув брови. — Право умереть с голоду, нищенствуя, они оставят!

— Ты не умрешь с голоду! Я обещаю! — фон Ритз попытался улыбнуться. — Мой дом — твой дом, что бы ни случилось! Даже если все от тебя отвернутся!

— Обещаешь? — Софи опустилась обратно на кровать, закрыла лицо руками. Ты обещаешь… Ты хочешь использовать мое несчастье, хочешь сделать из меня наложницу! Бесправную, согласную на все ради куска хлеба!

— Нет, что ты, — у фон Ритза вытянулось лицо от удивления. — Конечно нет, я…

— Вы, мужчины, вы все такие! — девушка всхлипнула. — Эгоисты, думающие только о себе, только о своей выгоде! Считающие, что все вокруг только для них, не заботящиеся ни о чем, кроме себя!

— Софи, что ты, я имел в виду совсем не это…

— Вы, мужчины, ради собственного развлечения придумали эту дурацкую войну, заставили нас, несчастных женщин страдать, скитаясь по каким-то землянкам, каким-то холодным норам! Вы не способны ни защитить, ни поддержать, только слова, одни красивые слова, а на самом деле!.. — Софи снова всхлипнула. — А на самом деле ничего, вы не можете сделать даже самую малость, потому что вы поглощены только собой, только своим величием и неотразимостью! Вам некогда думать о других!

— Софи, любимая, послушай…

— Что — послушай? — девушка отняла от лица ладони, посмотрела на баронета мокрыми от слез глазами. — Неужели я прошу так много? Я никогда не просила тебя ни о чем, никогда! Впервые я обратилась к тебе, я упрашиваю тебя, умоляю, во имя нашей любви, во имя Верджа, и что? Ты отказываешь мне! Даже в такой мелочи! — Софи отвернулась, опустив голову.

— Софи, — фон Ритз ласково коснулся рукой плеча девушки.

— Уйди.

— Ну Софи, — баронет присел перед рыдающей девушкой, потянул ее прижатые к лицу ладони. — Софи, пожалуйста…

— Оставь меня! — девушка резко встала, отталкивая фон Ритза, шагнула прочь.

— Хорошо! Я согласен!

— Ты согласен? Ты сделаешь это для меня? — Софи обернулась к баронету.

— Да.

— И там не будет солдат? Они хотели встретиться наедине.

— Да, — фон Ритз обречено кивнул. Что он делает, на что соглашается?!

— Спасибо! — Софи обняла баронета, прижалась долгим нежным поцелуем.

Фон Киц скатал застилавшую стол уже бесполезную карту, отшвырнул в угол. Это конец, и ему не нужен раскрашенный кусок бумаги, чтобы понять это. Землетрясения и наводнения один за другим стирают города, непрекращающиеся дожди со снегом превратили землю в непроходимые болота… Что дальше, что следующее? Сколько еще жрецов бредет во тьме дыма и пепла десятками рождающихся вулканов, готовясь нанести новые удары в выбранных Демонами местах? Обреченно следить за агонией умирающего мира… Нет, такое мазохистское удовольствие не для него!

Барон вытащил оплетенный бутыль, налил в стакан вина.

— Господин барон, Амсрел замолчал, — в комнату заглянул насквозь мокрый адъютант. — По-прежнему не можем связаться с Камрой, Евиром. Барон фон Рейхоф докладывает…

— Садись, — фон Киц выставил на стол еще один стакан.

— Но господин барон… — адъютант удивленно нахмурился.

— Садись, я говорю, — фон Киц хмыкнул. — Давай, выпьем за конец света.

— Господин барон, — адъютант осторожно опустился на стул напротив барона, взял в руку стакан. — Разве… Все? — адъютант почуствовал подступающее обессиливающей волной отчаяние. Если даже у фон Кица опустились руки… Дело совсем плохо.

— Да, — барон смотрел на раскачивающееся из-за сотрясающих землю корчей вино в стакане. — Это все. Ничего больше сделать мы не можем, остается только ждать, — фон Киц поднял стакан, выпил залпом. — Теперь все в руках свихнувшихся Демонов, и… — барон нацедил еще стакан, выдохнул. — И да спасет нас Фатум! Да ниспошлет нам чудо! — фон Киц скривился.

— Итак, господа, — Крайт оглядел собравшихся офицеров. — Рад сообщить вам, что наши дела здесь практически закончены. Мы начинаем эвакуацию.

— Простите, Ваше Величество, — фон Ферфи шагнул вперед. — Я, наверное, выражу вопрос, пришедший на ум нам всем. Вы сказали, что мы закончили здесь. Но, м-м, нашей целью здесь было либо подготовить плацдарм для высадки остальных войск, либо получить помощь. Я не вижу, каким образом, м-м, выполнена какая-либо из задач. Еще раз прошу прощения, я признаю, что Вы знаете, что делаете, и охватываете всю картину целиком, и тем не менее. Я думаю, все будут действовать увереннее, если будут, м-м, иметь представление о том, что делают. Ведь то, что мы зажаты в этих пещерах неприятелем, которого мы, в принципе, успешно сдерживаем, не должно служить причиной нашего, м-м, ухода.

— Конечно, нет, — Крайт улыбнулся. — Я вас понимаю, господа. Вы думаете, что по моей глупости мы оказались заперты здесь, — Крайт обвел руками поблескивающие отраженным огнем факелов стены подземного зала, — и я не придумал ничего лучшего, как бежать, трусливо поджать хвост. Так, барон?

— Нет, что Вы! — фон Ферфи энергично затряс головой, но глаза выдавали правду. — Мы бы никогда…

— Ясно, — нетерпеливо перебил Крайт. — Никогда, и тем не менее. Так вот, господа, нет! Мы пришли сюда не просто так, а с определенной целью. Мы искали артефакт, и мы нашли его. Сейчас, я думаю, я знаю, как с ним обращаться, и то, что я собираюсь сделать, как я рассчитываю, обезопасит Империю. Так что наша миссия выполнена, — Крайт усмехнулся, глядя на неподвижные лица офицеров. — Я понимаю, для вас, военных, «рассчитываю», «надеюсь» звучит не очень убедительно. Но вы, опять же, как людей военные, должны понимать, что в этой жизни ничего нельзя гарантировать, всегда есть доля неопределенности и вероятности.

— Итак, господа, — Крайт раскатал скрученную в рулон карту катакомб. Удовлетворены вы моим ответом или нет, вы должны принять его. Эвакуация начинается через час. Портал будет находиться здесь, в зале, в котором мы сейчас находимся, — Крайт ткнул пальцем в карту. — Предупреждаю, с той стороны вас раскидает, но, как я надеюсь, высадка будет проходить достаточно далеко от линии фронта, так что особых проблем с этим я не вижу.

— Далее, — Крайт пожевал губами. — Давление, оказываемое на нас сардигцами и гвардейцами Девятки, создает определенные трудности, и арьергардным частям придется сдерживать их атаки. В этой связи по мере отхода предполагается организовать завалы здесь, здесь, здесь и здесь, — Крайт энергично черкнул по карте, — перекрывая основные тоннели. Это должно до некоторой степени их задержать. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать, — Крайт выпрямился, снова посмотрел на офицеров. — Порядок отхода и убытия вам сообщат дополнительно. Все свободны, господа!

— Ты уверена, что все еще хочешь это сделать? — фон Ритз хмуро посмотрел на пакующуюся Софи.

— Да, — девушка кивнула.

— Ладно, — баронет безнадежно вздохнул. — Тогда сегодня вечером. Император собирается уходить последним, так что будет возможность. Передай жрецам, что я их буду ждать в самом северном тоннеле, у тройной развилки, — фон Ритз секунду помолчал, отрешенно глядя в пространство, развернулся и вышел.

— Я буду ждать тебя! — Софи посмотрела на закрывающуюся дверь, тяжело опустилась на кровать из-за вдруг накатившей тошноты. Потерла лоб. Надо было сказать ему, что она беременна.

— Прекрасно! — Дэлан улыбнулся. Ну наконец-то! Наконец-то он сможет добраться до Гуграйта, сможет вырвать его сердце, освобождая нетерпеливо бурлящую в своем стремлении наружу силу. Наконец-то он избавится от этой непрерывной боли, раскалывающей голову, прожигающей потоками огня его тело, сольется с ней, превращаясь, превращаясь… — Вам нужен кто-нибудь в помощь? — маг взглянул на Хорвеля.

— Я возьму с собой трех жрецов, — архидемоньяк сухо поджал губы. — А Вы?

— Нет, — Дэлан покачал головой. — Я справлюсь один.

— Ну, ну, — Хорвель опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги, пряча усмешку.

— Надо будет сообщить нашему гостеприимному хозяину, — маг кивнул на стоящих у входа сардигцев. — Наверное, он захочет присоединиться к нашей компании. Ну, и сколько-то магов с ним, — Дэлан с вопросительной улыбкой посмотрел на архидемоньяка.

— Его право, — Хорвель пожал плечами.

— Я тоже так думаю, — Дэлан, ухмыляясь, встал. — До вечера, Ваше Демоничество.

Хорвель не ответил.

— Ясно, — Томито кивнул. — Значит, сегодня вечером?

— Да.

— А Вы уверены, что это не ловушка? — магистр внимательно посмотрел на Дэлана.

— Уверен, — маг кивнул.

— Ну, не знаю, — Томито с сомнением покачал головой. — По-моему, это слишком рискованно. Сейчас мы успешно продвигаемся вперед, и имеет ли смысл…

— Послушайте, нам больше не представится такой возможности! — перебил Дэлан, нахмурившись. — Смысл! — маг хмыкнул. — Гуграйт уйдет, и что Вы собираетесь тогда делать со своим смыслом?

— Уйдет? — магистр с удивлением взглянул на мага. — Куда?

— Куда, куда! Обратно, к себе, в тот мир, откуда пришел! — Дэлан привстал. — Следом за своими солдатами. Что ему здесь делать одному?

— Они что, уходят? — Томито казался совершенно ошеломленным.

— Ну да, Всевысшие побери! — маг опустился обратно на стул, взмахнул в изумлении руками. — А Вы думали, что это благодаря Вашему гениальному руководству сардигцы вдруг так резво пошли вперед вглубь пещер? Как бы ни так! Они уходят, они просто уходят!

— Послушайте, я бы Вас попросил придержать свой сарказм, — Томито помолчал, задумчиво глядя сквозь Дэлана. — Хорошо. Но я не отпущу вас одних. Я пойду с вами.

— О, конечно, — маг улыбнулся. — Это уж как Вам будет угодно.

Фон Ритз обернулся навстречу выходящим из-за поворота тоннеля людям.

— О, господин капитан! Вы не представляете, как я рад Вас видеть! Хорвель попытался улыбнуться, но клокочущие внутри него нетерпение и боль превратили улыбку в оскал. — Надеюсь, мы забудем то небольшое недоразумение, которое имело место в свое время? Мы хотим Императору добра, нам надо лишь поговорить с ним…

— Сколько же вас тут собралось, — перебил фон Ритз, мрачно оглядывая толпящихся в узком проходе магов и жрецов. — И все, как один, желают добра. И поговорить. А в таком количестве, наверное, для убедительности, да?

— Э-э… М-м… — Хорвель оглянулся назад, кашлянул. — Да.

— Не морочьте мне голову, — баронет выдернул из расщелины факел, повернулся. — Я понимаю, на что я согласился, и не надо рассказывать мне утешительные сказки.

— Тем лучше, — вперед протолкнулся Дэлан. — Так что, идем?

— Идем, — фон Ритз зашагал вперед по извивающемуся тоннелю.

Крайт посмотрел на ожидавших в углу Джуку и Лизу, вздохнул. Ну что ж, пора начинать. Светится нацеленная на Кресло пентаграмма, курятся мягким светом лампадки. Все готово, осталось только… Только начать и кончить. Крайт перевел взгляд артефакт, облизал губы. Получится ли у него, переживет ли он ритуал? Пропустить Демона через себя… Внутри мелко заскреб страх, подтачивая решимость. Может, бросить все, уйти, выкинуть из головы…

Хватит! Крайт фыркнул, отгоняя сомнения, пугающие картины, услужливо подсовываемые фантазией. Он должен пройти через это, должен избавиться от тянущихся к нему связей, раз и навсегда! А иначе… Если он побежит сейчас, то уже не сможет остановиться, ему придется скрываться, прятаться, бежать всю свою оставшуюся жизнь, все те года, что ему еще отмерил Фатум. Ну уж нет! Он закончит все сейчас, чем бы это ему ни грозило.

Крайт глубоко вздохнул, закрыл глаза, концентрируясь. Итак, вот он, этот канал, связывающий его с Демоном, уводящий в темное ничто… Призвать его, слиться, окунуться в мрачную пульсирующую мощь Сущности, медленно заворачивая ее, подтягивая к себе, и направляя…

На холодно поблескивающем Кресле Назначения из дыма лампад стал медленно формироваться пока еще полупрозрачный и нечеткий портал.

… А теперь вбирать кажущийся безграничным темный поток силы Демона в себя, толкая вперед, еще, еще… Пошло! Демон двинулся, потек, предвкушая свободу нового мира, жадно навалился, торопясь прорваться… Какой-то шум сзади… Не важно. Нельзя отвлекаться. Надо бороться, сопротивляться все ускоряющемуся течению, не позволить ему смыть, растворить себя, свою личность в этой манящей прохладе, удержать ее вместе…

— Крайт! Сзади!

… Сзади… Что сзади? Ужас в глазах Джуки. Медленно, как медленно поворачивается ставшая вдруг бесконечно огромной, распираемая накатывающимся Демоном голова… Фон Ритз… А кто это позади него? Что-то опутывает его тело, давит, клоня к земле…

Фон Ритз почти пробежал на негнущихся через зал, нырнул, не оглядываясь на оставшихся позади магов и жрецов, в уводящий прочь тоннель. Все! Баронет прижался лбом к холодному камню. Он сделал это. Он, он…

Фон Ритз сполз вниз, чувствуя, как шершавая поверхность царапает лоб. Он предал. Он предал! Слова горели перед его взглядом, пылали клеймом, проклятьем, обрекающим его на вечные мучения. Он предал, и не только Императора. Он предал самого себя, переступил через все, что считал ценным и нерушимым, уничтожил в одно мгновение. Смахнул, отбросил, как хлам и мусор, то, что формировало его, впитывалось с молоком матери, ради… Ради любви! Да, он сделал это ради Софи, ради ее улыбки, ради ее счастья! Ради ее будущего!

Баронет поднялся, двинулся вперед. Софи, ее любовь — вот все, что у него осталось, то, что он приобрел, потеряв себя, ведь ничто в жизни не дается даром… Софи ждет его, и он должен идти, он должен торопиться, ведь почти все уже ушли, и скоро портал закроется. Ага, вот, вот здесь прижаться к стене, здесь ловушка натуан, а он не хочет обрушить себе потолок на голову…

— Фон Ритз? А где Его Величество?

— Ты кто? — фон Ритз поднял факел, разглядывая заступившего дорогу человека. Сержант, тот самый сержант… И еще трое солдат позади. — Кто вы такие?

— Баронет фон Кример, войска особого назначения, — сержант прищурился. Где Император?

Саламандры, ну конечно… С секретным заданием следить за выполнением его секретного задания. Фон Ритз усмехнулся про себя. Да, фон Киц никогда не держит все яйца в одной корзине.

— Где Император?! Пора уходить! — фон Кример придвинулся.

— Его Величество велел не беспокоить, — фон Ритз отступил на шаг, потянул меч из ножен.

— Господин капитан, послушайте! — сержант взглянул на обнаженное лезвие, доброжелательно заулыбался. — Давайте поговорим спокойно…

Фон Ритз ухмыльнулся. Нет, такие штучки с ним не пройдут. Пока фон Кример заговаривает ему зубы, переодетый солдатом колдун позади готовит нейтрализующее заклинание.

— Видите, я без оружия, — фон Кример развел в сторону руки.

Фон Ритз прыгнул. Одновременно хлопнуло, раскручиваясь, заклинание, баронет почувствовал, как его накрывает шипящим холодом, как деревенеют мышцы. Но он улыбался. Саламандры опоздали, он выиграл, он все равно выиграл! Потому, что прыгнул он не вперед, как они ожидали, а назад. Ради тебя, Софи!..

Парализованное тело фон Ритза упало, покатилось по полу. Толчок, чутко настроенный натуанами камень провалился, освобождая рычаг, и своды пещеры рухнули вниз, погребая под собой фон Ритза и Саламандр, наглухо запечатывая тоннель тоннами каменной породы.

— Отлично! — Томито шагнул вперед, глядя на лежащего Крайта. — Прекрасная работа, господа!

Пора! Хорвель втянул в себя силу, одновременно подавая сигнал. Из темноты сверху скользнули стремительные тени, рванулись вперед, к стоящим отдельной кучкой магам. Захрипел, оседая один из магов Девятки, повалился, хлеща кровью из разорванного горла, другой.

— Вы! — защита на обернувшемся Томито засветилась, гася брошенное кем-то из жрецов заклинание, с рук магистра длинной гирляндой сорвались огненные шары.

Дикий разрывающий уши вопль, еще один… Люди заметались, убивая и умирая, щедро разбрасывая смертоносные заклинания. Искрясь, разлетались молнии, вспыхивали разрывами огни, сталкиваясь в неистовой вражде с клубами тьмы.

Вампиры падали рядом со своими жертвами, рассыпаясь прахом, один за другим гибли маги, захлебываясь кровью и расползаясь отвратительной плесенью. Грудь стоявшего рядом с архидемоньяком жреца вдруг взорвалась, разлетелась кровавыми ошметьями, мощный удар почти проломил экран самого Хорвеля, бросил его на колени. Архидемоньяк потянулся, пытаясь восстановить защиту, залатать, зная, что не успевает, не успевает…

Ухмыляющийся Томито стоял в светящемся коконе, глядя на него, держа готовое сорваться заклинание… Откуда-то сбоку скользнул Дэлан, ткнул магистра в живот окровавленным кинжалом, отлетел, отброшенный сгибающимся магистром. Хорвель закрутил вокруг себя силой, швырнул в зажимающего рану рукой Томито черный огонь, потянулся снова, чтобы защищаться и нападать, чтобы… Замер, оглядывая зал. Все было кончено. Маги были мертвы. Его жрецы тоже, но это уже было не важно. Портал Демона чернел, впуская вливающуюся в этот мир Сущность мощным непрерывным потоком.

— Уф, — с пола, кряхтя, поднимался Дэлан. — Я уж подумал, нам конец. Хорошо хоть, они натуан не ожидали.

Хорвель скривился. А этот гаденыш, значит, все же выжил. Ну ничего, это не надолго. Архидемоньяк прищурился, скручивая заклинание…

Софи стояла возле врат, нетерпеливо посматривая на чернеющие пасти штолен. Ну где же, где? Непрерывный поток уходивших солдат сменился пересыхающими ручейками, а фон Ритза все не было… В темноте в который уже раз замерцали, раскачиваясь, огни факелов, заставив сердце девушки учащенно забиться. Там должен быть баронет, должен быть! Ведь иначе… Нет, об этом даже не хотелось думать. Ну же, ну… Девушка вглядывалась в лица выбегающих людей. Нет, опять нет.

Выскакивающие из тоннелей солдаты, не останавливаясь, пробегали по залу, исчезали в серебристой дымке портала.

— Мадам, — подошедший колдун тронул Софи за рукав. — Мы уходим. Это был последний отряд.

— Но, но… — девушка с отчаянной надеждой посмотрела в темноту. — Но ведь еще…

— Император приказал его не ждать. В принципе, он всегда может открыть портал для себя, так что… — колдун развел руками.

— Ну еще минуточку, пожалуйста! — Софи умоляюще посмотрела на колдуна.

— Мне очень жаль, мадам, но мы обязаны. Через минуту здесь, может, уже будет неприятель, и мы должны уйти и закрыть врата, — колдун вздохнул.

— Хорошо, я иду, — Софи кивнула, подняла котомку. Что ж, надо принять, что есть. У нее впереди еще вся жизнь, и фон Ритз — лишь один из ее кратких эпизодов. Жаль, конечно… Но так получилось. Ведь она ни в чем не виновата, не виновата, что баронет не пришел! А ее ждет Империя… Девушка улыбнулась и шагнула к мерцающей светящимся туманом поверхности.

Джука сидел, вжавшись в темную расщелину, прижимая дрожащую Лизу. Снаружи, в зале, творилось что-то невообразимое. Колдовская сила грохотала, вспыхивала, разлеталась, сотрясая каменный пол, перемежаясь жуткими криками… Что происходит? Зачем эти люди пришли именно сюда, чтобы сжигать, плющить, разрывать друг друга? Сумасшествие, настоящее сумасшествие! О Всевысшие, спасите, не дайте пропасть в этой смертельной круговерти!

Шум и вопли, наконец, пошли на спад, затихли. Джука сглотнул. Надо бы посмотреть, что там… Нет, не надо, просто сидеть здесь, спрятавшись, и ждать, когда все кончится. Он не герой, пусть другие… Но ведь там Крайт…

Джука осторожно отстранил Лизу, вытер вдруг вспотевшие ладони. Когда же кончатся его мучения?! Когда он сможет спокойно жить? Облизнул губы, высунул наружу голову.

— О, вот кто у нас тут еще! Как я хотел с тобой свидеться! Выходи, выходи!

У купца от ужаса закружилась голова, желудок судорожно рванулся вверх, наполняя рот горечью. Тварь, тот самый монстр, которого он когда-то ткнул мечом, смотрела на него немигающим взглядом, голодно скалясь.

— Вылезай, я сказал! Или мне самому подойти?!

Лиза… Спрятать ее, спасти… Джука нехотя выбирался из ниши. Что-то затрещало, оскаленная морда твари вдруг скрылась в странной темной дымке.

— Ах ты!..

Купец проглотил стоявший в горле комок, посмотрел на лежащего без сознания Крайта. Да, этот шаман теперь его единственный шанс… Джука медленно пополз вперед.

— Вылезай, я сказал! — Дэлан отвернулся, глядя куда-то в сторону. — Или мне самому подойти?!

Замечательно… Хорвель отпустил заклинание, толкнул вперед, вбивая силу в защиту мага.

— Ах ты!.. — Дэлан скривился, покачнувшись.

Дьявол! Защита мага выдержала, и значит… Хорвель судорожно потянулся к Демону, набирая мощь для новой атаки. Удар… Архидемоньяк ощутил, как прогибается его экран, впуская обжигающий яд разложения, и тут же бросил силу сам, застонал от напряжения, проламываясь вперед, к сердцу мага…

Боль билась красными волнами, взрываясь раскалывающими голову жгучими разрядами, растекалась по телу. Бесконечная, нестерпимая, она рвалась сквозь него, растворяя, уничтожая его «я», унося с собой частицу за частицей, подавляя сопротивление, призывая расслабиться и подчиниться…

— Крайт, Крайт!

Кто-то тряс его за плечо, вырывая из забытья, делая страдания еще невыносимей. Где же Йоля? Лишь она способна остановить эти мучения, вырвать его из лап Гунги…

— Крайт, очнись!

Крайт застонал, разлепил глаза. Лицо склонившегося над ним человека… Джука… Джука! Крайт скривился, возвращаясь к реальности. Йоля мертва, давно мертва, и эта боль… Это не Гунга, это Демон рвется через него, торопясь к свободе нового мира, пытаясь смести выставленные им преграды, которые он удерживал, даже находясь без сознания.

— Крайт, скорее! — Джука посмотрел в сторону, сморщился. — Он идет, он идет!

Кто идет?… Какая разница! Надо закончить, надо связать Гунгу с Демоном, замкнуть круг… Крайт, преодолевая боль, повернул голову к артефакту.

Хорвель сел, с трудом заставляя двигаться непослушные члены. Проклятый маг! Этот Дэлан оказался сильней, чем он думал. Он прикончил его, задушил жизнь, бьющуюся в теле мага, но и Дэлан сумел пробить его защиту, вбросить в него гибельные зерна. Смерть медленно расползалась, неторопливая и неотвратимая, разъедая его, наплывая серым туманом на глаза, укачивая обещающими вечный покой объятьями… Нет!

Хорвель встал, пошатываясь от накатывающей слабости. Он должен закончить, должен выполнить желание своего Повелителя. И… Он еще поживет, не так все неизбежно! Лишь вонзить кинжал в фон Штаха, лишь зачерпнуть эту бьющуюся за тончайшим барьером силу, призывно манящую, сладкую…

Архидемоньяк нащупал рукоять спрятанного в одеждах стилета, шагнул, обходя странный камень в центре подземного зала. Что за человечек склонился над лежащим Императором? Ничтожный червяк, прочь, отшвырнуть его…

… Еще чуть-чуть, еще немного силы… Крайт потянул создаваемое назначение, готовясь привязать Гунгу к Некротосу…

… Отброшенный в сторону неведомой силой Джука приподнялся, посмотрел на Крайта. Шаман не видит, не видит этого подбирающегося к нему человека! А если его убьют… Купец вскочил, не помня себя, почти не понимая, что делает, прыгнул на занесшего над Крайтом кинжал жреца, покатился с ним по грубому полу…

… Готово! Крайт откинулся на спину, остатками гаснущего сознания улавливая ярость Демона, оказавшегося вдруг привязанным к Гунге, закрытого с ним в бесконечном цикле взаимных связей, из которого нет выхода, и по которому он будет метаться, пока не исчезнет кто-то из этих двух Сущностей…

Вспыхнули в беззвучной вспышке и рассыпались пылью, лишившись поддерживающей их существование силы, трое последних из обращенных Крайтом натуан, несшихся на призыв архидемоньяка.

Упали, приходя в себя, или умирая отизнеможения, не дошедшие до своих целей жрецы, вдруг отпущенные толкавшим их вперед Зовом.

Хорвель забился в агонии, теряя ощущение своего Владыки, изогнулся, сбросил навалившегося на него купца. Он проиграл, все напрасно! У него нет больше силы, нет предназначения, все без смысла! Только месть, все, что у него осталось!

Архидемоньяк привстал, взмахнул кинжалом… Купец умудрился перехватить его руку, но лезвие все равно опускалось, вдавливаемое вниз весом его тела. Все ближе, ближе к груди Джуки…

Затылок вдруг взорвался болью, яркой вспышкой сжигая мир в глазах Хорвеля, сменяя его холодной темнотой пустоты.

— Джука! — Лиза выронила перемазанный свежей кровью камень, присела, оттягивая в сторону бесчувственное тело жреца. — Джука, ты жив?!

— Да, да, Лизочка, — купец с трудом сел. — Со мной все в порядке.

— Джука! — девушка прижалась к его груди, всхлипнула. — Что же это, что же это такое?

— Все хорошо, все хорошо, — Джука погладил Лизу по голове. — Все кончилось. Теперь все будет хорошо.

ЭПИЛОГ

Герцог Кардейский сидел, просматривая доклады, удовлетворенно покачивая головой. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло. В разрушенные города возвращались жители, крестьяне снова пахали землю, восстанавливалась торговля. Федерация отстраивалась заново, нанесенные войной раны затягивались.

— Ваше Сиятельство! — в кабинет заглянул граф Монтаферио. — Разрешите?

— Да, конечно, — герцог оторвался от записей. — Слушаю Вас, граф.

— Я по поводу обмена пленными, — граф прошел, поклонился герцогу. — У нас небольшая проблема. Барон фон Киц требует передать задержанных нами жрецов.

— Ну так что же? — герцог пожал плечами. — Передайте. По Соглашению мы меняем всех на всех.

— Да, но… — граф помолчал. — Ведь они… После всего, что они сделали…

— Дорогой граф, — герцог улыбнулся. — То, что было в прошлом, должно там и остаться. Я надеюсь, что мы перелистнули страницу истории и начали новую эру. Мы должны научиться существовать вместе, потому, что другой выбор, как мы видели — погибнуть вместе. Так что выполните требование барона, не начинайте все снова.

— Да, Ваше Сиятельство, — граф снова поклонился, вышел.

Герцог посмотрел на закрывшуюся за графом дверь, вздохнул. Сколько еще времени пройдет, прежде чем люди отвыкнут воспринимать мир черно-белым? Удастся ли отучить их видеть по другую сторону врагов, или это лишь передышка, затишье перед очередным столкновением, которые уже бывали? Герцог потер лоб, придвинул, хмурясь, доклады. Что ж, многое в его руках. И он должен сделать все, от него зависящее, чтобы провозглашенная им новая эра все же началась!

— До свиданья, господин офицер, до свиданья, — Джука, кланяясь, вернулся к телеге, хлестнул сонную лошадь.

— Пропусти! — сардигский лейтенант, смеясь, махнул рукой солдатам. Перегораживающий дорогу шлагбаум пошел вверх.

— Что ты ему сказал? — Лиза оглянулась на оставшуюся позади заставу.

— Что мы везем раненого Гуграйта, — Джука улыбался.

— И ему это показалось смешным? — Лиза удивленно нахмурилась.

— Видимо, — Джука пожал плечами.

Лиза помолчала.

— Знаешь, он словно большой ребенок, — девушка откинула одежду, прикрывавшую лицо спящего Крайта, повернулась к Джуке. — Слушай, а у нас будут свои?…

— Свои?

— Ну, дети? У нас будут?…

— Будут, Лизочка, будут, — Джука обнял счастливо улыбающуюся девушку, нежно поцеловал в щеку. — У нас теперь все будет.


Оглавление

  • ГЛОССАРИЙ
  • ПРОЛОГ
  • ЧАСТЬ I
  • ЧАСТЬ II
  • ЧАСТЬ III
  • ЧАСТЬ IV
  • ЭПИЛОГ