Техника и вооружение 2013 09 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 09

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера сегодня • завтра

Научно-популярный журнал

Сентябрь 2013 г.

На 1 — й стр. обложки: танк Т-80УК. фото Д. Пичугина.

Танковый биатлон в Алабино

По материалам Управления пресс-службы и информации МО РФ


14 августа 2013 г. в подмосковном Алабино стартовало первое Всеармейское соревнование по танковому биатлону. На протяжении последующих трех дней в боевом мастерстве соревновались лучшие танковые взводы и экипажи Вооруженных Сил России, а также Армении, Белоруссии и Казахстана. За состязаниями танковых взводов наблюдал министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу, заместители министра обороны России, командующие войсками военных округов, руководители центральных органов военного управления и представители предприятий оборонно-промышленного комплекса. Соревнования проводились на танках Т-72Б.

Первый заместитель министра обороны Генерал армии Аркадий Бахин особо подчеркнул, что «состязания по танковому биатлону проводятся в целях повышения престижа военной службы, развития состязательности в процессе боевой подготовки, определения лучшего танкового взвода и экипажа, укрепления военного сотрудничества между вооруженными силами государств — участников Договора о коллективной безопасности».

В первый день соревновались танковые взвода (по одному от каждого военного округа) — победители отборочных этапов всеармейского соревнования по танковому биатлону в армиях и военных округах. Состязание проводилось в виде эстафеты и предусматривало три заезда с прохождением маршрута протяженностью около 20 км с преодолением искусственных и естественных препятствий и стрельбой на трех рубежах: на первом рубеже — ПТУР, на втором — из зенитного пулемета, на третьем — тремя артиллерийскими снарядами в движении. За каждый промах участники совершали штрафной круг протяженностью 500 м.

По результатам первого дня соревнований первое место с большим отрывом завоевал танковый взвод Западного военного округа под командованием лейтенанта Р. Хадиева — его подразделение стало лучшим в Сухопутных войсках Вооруженных Сил России. Результат команды — 2 ч 10 мин 37 с. Второе место в командном зачете с результатом 2 ч 24 мин 56 с заняли танкисты Южного военного округа. На третьем месте — танковый взвод Центрального военного округа с результатом 2 ч 29 мин 46 с.





16 августа прошли состязания на звание лучшего танкового экипажа, в которых приняли участие четыре воинских коллектива — два из Западного, один из Южного и один из Центрального военных округов, показавшие накануне лучшие результаты на этапе состязаний на лучший танковый взвод.

Лучшим по решению судейской комиссии признан танковый экипаж 138-й отдельной мотострелковой бригады Западного военного округа в составе командира танка младшего сержанта Н. Морокова, наводчика- оператора старшего сержанта И. Ревенялы и механика-водителя рядового И. Артемьева.

Второе место занял экипаж 205-й отдельной мотострелковой бригады Южного военного округа (командир танка — лейтенант Д. Журавлев, наводчик-оператор — сержант А. Хударов, механик-водитель — рядовой И. Аллаяров, пришедший к финишу с отставанием от лидера на 2 мин.

Третье место было завоевано вторым экипажем из 138-й отдельной мотострелковой бригады, представляющим Западный военный округ (командир танка — младший сержант А. Гапизов, наводчик-оператор — рядовой М. Селезнев, механик-водитель — рядовой Д. Солдатов).

Необходимо отметить, что при выполнении поставленных задач все экипажи продемонстрировали отличные навыки в управлении боевой техникой и высокие морально-деловые качества. Временной интервал между экипажами, пришедшими первым и последним, составил менее 10 мин. Победителям потребовалось всего 38 мин 3 с на преодоление дистанции. Трассу они прошли без единого промаха, штрафных секунд и дополнительных боеприпасов.

Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал-полковник Владимир Чиркин наградил финалистов Всеармейских соревнований по танковому биатлону памятными призами.

На следующий день начался, пожалуй, наиболее ответственный этап соревнований, на котором российские танкисты померились силами с коллегами из Беларуси, Казахстана и Армении. И здесь Т-72Б под командованием младшего сержанта Н. Морокова оказался на высоте. По результатам состязаний на международном этапе соревнования российские танкисты заняли первое место. На втором месте — танкисты Вооруженных сил Республики Казахстан, на третьем — Республики Беларусь, на четвертом — Республики Армения.






Министр обороны Российской Федерации генерал армии С. Шойгу поздравил победителей первого Всеармейского соревнования по танковому биатлону и наградил экипаж-победитель переходящим призом — моделью танка Т-34, а также вручил каждому члену экипажа ключи от автомобилей «Нива», предоставленных корпорацией «Уралвагонзавод».

Участникам соревнований, занявшим второе и третье места в финале Всеармейского соревнования по танковому биатлону среди танковых экипажей Вооруженных Сил России, были вручены ключи от автомобилей «Лада» и квадроциклов, предоставленных компанией «Рособоронэкспорт». Танковые экипажи из Белоруси, Армении и Казахстана министр обороны Российской Федерации наградил медалями «За укрепление боевого содружества».

С. Шойгу выразил надежду, что подобные состязания станут традиционными. Кроме того, он заявил: «Надеемся, на следующий год команд будет больше. Во всяком случае, откликнулись живо на наше приглашение партнеры из США, Италии. Ждем ответа из Германии». По словам министра обороны, «это будут соревнования технологий, конструкторов, тех, кто создает технику, которая должна защищать наши государства. Я очень надеюсь на наших конструкторов, заводы, предприятия. Очень хочу, чтобы они вооружили нас на следующий год так, чтобы, как и в этом году, мы были первыми и ни в коем случае это место не отдавали».

В рамках проведения данного мероприятия состоялся показ образцов бронетанковой техники, которая состоит на вооружении Российской армии, а также прошла выставка автомобильной техники. Лучшие экипажи продемонстрировали фигурное вождение танков Т-80У и САУ 2С19 «Мста-С».



Помимо уже хорошо известных образцов, был впервые продемонстрирован модернизированный танк Т-72Б3. Характерной отличительной особенностью этой машины является наличие современного многоканального прицела «Сосна-У», заменившего прицел-прибор наведения 1К-13-49. По многим параметрам он в настоящее время считается одним из лучших в мире. Дневной прицел 1А40 также подвергся доработке и оставлен в качестве резервного. На Т-72БЗ установлен датчик ветра, новейшие средства связи, усовершенствованы стабилизатор вооружения, комплекс защиты от оружия массового поражения, автомат заряжания пушки и ходовая часть.


Танковый биатлон в Алабино


Танки Т-72Б, принимавшие участие в соревнованиях.


Модернизированный танк Т-72В3.

Фото В. Моисеева.

Впервые … Вехи отечественного танкостроения

Г. Пастернак, П. Кириченко, М. Усов

В статье использованы фото Д. Пичугина, А. Хлопотова, а также из архивов М. Павлова и И. Павлова.



Каждое достижение отечественного танкостроения имеет свою, зачастую весьма солидную историю, за которой стоят выдающиеся специалисты самых различных отраслей науки и промышленности, включая даже структуры государственного и партийного аппарата СССР, так как до последних десятилетий бронетанковая техника являлась номенклатурой ЦК КПСС и СМ СССР. Большинство из них нашло подробное изложение в монографиях, исторических документах, научных и испытательных отчетах, популярных изданиях и т. д.

Однако представляется интересным провести простое перечисление таких достижений, которым в целом или частично последовало танкостроение ведущих в этой области стран или такие достижения оставались до 1990-х гг. уникальными в танкостроении, но послужившими основой содержания войск в боеготовом состоянии.

Данная статья не претендует на утверждение исторического значения каждого из них, тем более на документальное подтверждение их первичности, основанное на международной Парижской конвенции по охране промышленной собственности, к которой СССР формально присоединился лишь 1965 г., в то время как патентный закон был принят в России только в 1992 г.

Итак, напомним.

• Еще в предвоенные годы появился танк Т-34 с наклонными листами брони корпуса и дизельным двигателем, что не было свойственно зарубежному танкостроению. Впоследствии впервые стали применяться дизельные двигатели с функцией многотопливности (керосин, бензин).

• Конструкция Т-34 отличалась высокой технологичностью, позволившей производить его в военное время буквально на десятке заводов страны, в том числе созданных на основе эвакуированного технологического оборудования.

• Силуэты отечественных танков характеризовались предельно малыми габаритными размерами, особенно по высоте.

• Большую роль в Великой Отечественной войне играли сформированные войсковые ремонтные подразделения армии, а в конце войны — фронтовые подвижные заводы капитального ремонта БД просуществовавшие в составе Советской Армии (в кадре) вплоть до распада СССР. В послевоенное время при центральном аппарате МО были созданы сети ремонтных заводов бронетанковой техники и двигателей, позволяющих поддерживать парк БТТ в боеготовом состоянии на протяжении нескольких десятилетий.

• В послевоенные годы в ответ на появление атомного оружия наше танкостроение первым откликнулось введением специальной защиты БТТ для преодоления радиоактивно зараженной местности внедрением условной герметизации, защитных подбоев и надбоев.

• Немаловажной стала возможность подводного преодоления отечественными танками широких водных преград, измеряемых сотнями метров (до 700 м), с глубинами от 5 до 7 м.

• Непосредственно в послевоенные годы был разработан знаменитый легкий плавающий танк ПТ-76, способный преодолевать любые водные преграды, включая морские (с волнением моря до 3 баллов), аналога которому не было вплоть до появления отечественной БМП-3.


Легкий плавающий танк ПТ-76, принят на вооружение в 1951 г. За годы серийного производства (1951–1967 гг.) неоднократно модернизировался. На фото — ПТ-76Б.


Средний танк Т-54Б, принят на вооружение в 1956 г. Оснащен двухплоскостным стабилизатором вооружения СТП-2 «Циклон». Имеются комбинированные дневно-ночные приборы наблюдения, а также инфракрасный прожектор.


Танк Т-62 с гладкоствольной 115-мм пушкой 2А20 (У5-ТС), принят на вооружение в 1961 г.


Основной танк Т-72Б, принят на вооружение в 1984 г. Оснащен 125-мм гладкоствольной пушкой 2А46М с термозащитным кожухом и комплексом управляемого вооружения 9К120 «Свирь» (управляемая ракета 9М119) с прицельным комплексом 1А40-1. На заднем плане — Т-80УД (принят на вооружение в 1987 г.) с комплексом управляемого вооружения «Рефлекс».


• Еще в 1950-е гг. на танках устанавливали стабилизаторы вооружения, практически обеспечив прицельную стрельбу с ходу.

• Хотя СССР не являлся первым в создании ночных инфракрасных приборов для бронетанковой техники, массовое их производство и оснащение всех объектов БТТ было развернуто впервые именно в нашей стране.

• На плавающих колесных бронетранспортерах впервые массово были применены водометные движители.

• В 1960-х гг. появилась боевая машина пехоты, отвечающая требованиям современной войны, аналогов которой в мире еще не имелось. Это послужило отправной точкой для ведущих стран в создании машин такого назначения. Практически одновременно с БМП появился новый вид БТТ — боевые машины десанта (БМД), отвечающий требованиям парашютного десантирования на платформах из самолетов транспортной авиации (Ан-12), в том числе с экипажем и десантом на борту.

• Был создан стабилизатор вооружения для 30-мм автоматической пушки с темпом стрельбы до 600 выстр./мин, обеспечивающий практически одинаковые характеристики эффективности ведения огня как с места, так и с ходу (на базе двухстепенного гироскопа, так как танковый стабилизатор не обеспечивал устойчивую работу в момент очереди).

• Появилась комбинированная танковая броня.

• В 1960-х гг. был осуществили переход на гладкоствольную танковую артиллерию с возможность использования подкалиберного снаряда с начальной скоростью до 1800 м/с.

• Создан истребитель танков — впервые в мире с использованием управляемого противотанкового снаряда с полуавтоматической командной системой управления. При этом также впервые были реализованы механизированное заряжание управляемых ракет и возможность стрельбы ими с ходу.

• Разработана управляемая ракета, использующая ствол танковой пушки в качестве пусковой установки.

• Созданы танковые управляемые ракеты с лучевой полуавтоматической системой наведения, выстреливаемые через стволы танковых пушек и БМП.

• Отработаны конструкции различных методов динамической защиты танков и другой БТТ.


Бронированный тягач БТС-4А на базе танка Т-54, принят на вооружение в 1967 г. Оборудован съемной трубой-лазом ОПВТ.


Танк Т-55А с оборудованием для подводного вождения танков (ОПВТ), принят на вооружение в 1962 г.


Танк Т-55АМ, принят на вооружение в 1983 г. На башне установлены экраны из многослойной комбинированной брони. Дополнительное комбинированное бронирование имеет лобовая часть и днище корпуса под местом механика-водителя. Танк оснащен резинотканевыми противокумулятивными экранами.


Т-55АД — модернизированный вариант танка Т-55А. Принят на вооружение в 1983 г. Впервые танк оснащен комплексом активной защиты (КАЗ) «Дрозд», состоящим из радиолокационной станции, системы вооружения (боеприпасы ЗУОФ14) и системы управления.


• Найдены пути построения индивидуальной активной защиты (мини ПРО) для определенной части подразделений бронетанковой техники.

• 30-мм автоматические пушки, примененные на БМП и БМД, расширили боевые возможности их вооружения, включая борьбу с воздушными целями (вертолетами и даже низколетящими самолетами) за счет больших углов вертикального наведения.

• Для БТТ была создана система постановки дымовой завесы каждым объектом БТТ за счет использования штатного дизельного топлива (термодымовая аппаратура — ТДА).

• Появилась система дымовых мортир с целью постановки заградительных дымовых завес в наступательном бою для всех объектов БТТ.

• Разработана уникальная плавающая (за счет водометов) боевая машина пехоты БМП-3, обеспечивающая возможность создания широкого спектра машин для Сухопутных войск, Воздушно-десантных войск и морской пехоты, высоко оцененная командованием американской армии (БМП-3 была продана Украиной в США в 1993 г.).

• Создан стабилизированный комплекс вооружения для боевой машины пехоты БМП-3, наиболее полно отвечающий задачам, возлагаемым на этот вид БТТ. В его составе были 100-мм орудия-пусковая установка под ОФС низкой баллистики для безопасной стрельбы через головы наступающей пехоты и управляемой ракеты с полуавтоматической лучевой системой наведения, 30-мм автоматическая пушка для подавления огневых точек и поражения атакующих вертолетов — в едином блоке с 7,62-мм пулеметом.


Основной танк Т-72, принят на вооружение в 1972 г. Машина оборудована откидными бортовыми противокумулятивными гибкими экранами типа «елочка». Экраны установлены консольно на надгусеничных полках танка и имеют трехстепенную степень свободы перемещения.


Основной танк Т-72А, принят на вооружение в 1972 г. Машина оснащена сплошными резинотканевыми навесными бортовыми противокумулятивными экранами.


Танк Т-80, принят на вооружение в 1976 г. Первый в мире серийный танк с основной силовой установкой на базе газотурбинного двигателя (ГТД-1000Т).


Бронетранспортер БТР-80 (8x8), принят на вооружение в 1986 г. Колесная плавающая машина вооружена башенной пулеметной установкой (14,5-мм крупнокалиберный пулемет КПВТ и спаренный с ним 7,62-мм пулемет ПКТ). Высокая подвижность достигнута за счет применения мощного и экономичного дизельного двигателя, независимой торсионной подвеской всех колес, использования боестойких бескамерных шин и автоматической подкачки, а также установки водометного движителя.


• Разработан автономный (инерционный, не связанный со спутниковыми системами ориентирования) навигационный комплекс для командирских машин, обеспечивающий вывод танковых колонн с необходимой точностью в заданный район. Даже без введения поправок на маршруте средняя ошибка прибытия колонны БТТ в точку назначения составляет менее 1 км при протяженности маршрута на пересеченной местности до 400 км.

• Стартер-генератор на танках был приспособлен для ведения текущих сварочных работ (при использовании штатных танкоремонтных мастерских).

• Введение автомата заряжания (АЗ, танк Т-72) к гладкоствольной 125-мм танковой пушке позволило реализовать раздельный досыл снаряда, а затем гильзы с зарядом, что гарантировало при движении по пересеченной местности постоянство «закусывания» снаряда во входном конусе ствола, обеспечивающее стабильность его начальной скорости, а следовательно, и лучшую кучность. Одновременно в АЗ была внедрена система выбрасывания из боевого отделения после каждого выстрела стреляных поддонов, предотвращающая резкое ухудшение газового состава воздуха в танке.

• Появление на БМП-1 вместо ПТУР «Малютка» с ручной системой управления более мощного ПТУР «Конкурс» («Фагот») с полуавтоматической системой наведения позволило резко снизить объем подготовки наводчиков- операторов (БМП-1 П) и повысить вероятность попадания.


Боевая машина десанта БМД-1, принята на вооружение в 1969 г. Предназначена для ведения боевых действий, транспортировки личного состав воздушно-десантных войск (ВДВ) и его огневой поддержки в бою.


БМП-1, принята на вооружение в 1966 г. Стала первой в мире машиной данного класса.


Внизу: боевая машина пехоты БМП-2 была разработана на базе БМП-1 и принята на вооружение в 1980 г. В двухместной башне установлена 30-мм автоматическая пушка 2А42 с более совершенной системой управления огнем и с обеспечением дублирования командиром. Пушка 2А42 с двухленточным питанием, стабилизированная в двух плоскостях, спаренный с ней пулемет ПКТ и пусковая установка ПТУР позволяют вести борьбу с различными целями, включая танки и боевые вертолеты.


ПТРК «Конкурс», установленный на БМД-1 П.


Боевая машина пехоты БМП-3, принята на вооружение в 1987 г. В этой машине удалось соединить вместе превосходную мобильность, высокую огневую мощь (100-мм орудие-пусковую установку ПТУР, 30-мм автоматическую пушку, 7,62-мм пулемет, автоматизированную систему управления огнем и высокоэффективные боеприпасы и надежную броневую защиту.


• В каждом классе по массе появились машины-тягачи, а впоследствии — бронированные ремонтно-эвакуационные машины (БРЭМ).

• Были созданы классы командирских машин, боевых разведывательных машин (БРМ) и командно-штабных машин управления (КШМ) для обеспечения радиосвязи и управления в тактическом звене Сухопутных войск.

• Важным явилось оснащение танков 12,7-мм зенитными пулеметами, управляемыми без разгерметизации машины.

• Созданы войсковые средства обслуживания и ремонта на базе серийных автомобилей: машины технического обслуживания (МТО), танкоремонтные мастерские (ТРМ), специальные мастерские по ремонту электро- и радиооборудования.

• Отработана система, обеспечивающая многотопливность танковым дизельным двигателям.

• Разработаны несколько видов противокумулятивных экранов: из металлической сетки на пушку, откидные бортовые резиновотканевые и др.

• Для мотострелков отработана система прицеливания для штатных автоматов Калашникова через специальные триплексы, сохраняющие герметизацию машины на зараженной местности и повышающие их эффективность стрельбы за счет введения в них указателя положения ствола автомата.

• Отработаны понтонные средства для преодоления танками водных преград.


На основном танке Т-90 впервые применен комплекс оптико-электронного подавления (КОЭП), который включает станцию оптикоэлектронного подавления (СОЭП) «Штора-1» и систему постановки аэрозольной завесы (СПЗ)*


• Введены механизированные укладки снарядов на танках и автоматы заряжания, позволившие сократить экипажи до трех человек.

• В БМП-3 впервые были предусмотрены средства для удовлетворения естественных нужд.

• На управляемых ракетах применены тандемные кумулятивные боевые части, преодолевающие системы динамической защиты.

• Для танковых дизельных двигателей разработаны подогреватели, обеспечивавшие их пуск в суровых климатических условиях при отрицательных температурах (вплоть до 5СГС).

• Разработан и принят на вооружение первый в мире серийный танк, оснащенный газотурбинной силовой установкой (ГТД).

«Крымск» выходит на испытания

В рамках выполнения НИР «Крымск» ОАО «ВПК» разработала и испытала экспериментальную колесную машину с гибридной энергоустановкой и электротрансмиссией. Работа проводилась в интересах Министерства обороны.

В качестве основы нового образца был выбран БТР-90 «Росток». Особенностью экспериментальной машины является использование системы управления (БИУС движения) и гибридной энергоустановки ярославского завода «Автодизель», включающей дизельный двигатель ЯМЗ-650.10 производства с мощностью, ограниченной до 360 л.с., генератор вентильный индукторный тяговый и блок накопителей энергии.

Электротрансмиссия состоит из распределенной микропроцессорной системы управления, силовых преобразователей электрической энергии и восьми тяговых электродвигателей. Использование электрической трансмиссии расширяет область компоновочных решений, позволяет увеличить объем боевого отделения, а следовательно, количество перевозимых солдат и боезапаса.

На испытаниях 22-тонный экспериментальный образец развил скорость 80 км/ч за 33 с, а его максимальная скорость составила 97 км/ч.

Машина преодолела ров шириной 2 м, вертикальную стенку высотой 50 см и подъем с уклоном 30°. Экспериментальный образец с БТР-80 на буксире преодолел подъем с уклоном 15° и буксировал бронетранспортер со скоростью 48 км/ч по грунтовой дороге. Запас хода по топливу при движении со скоростью 40 км/ч (скорость движения смешанных колонн) составил 940 км, что почти в 1,5 раза больше, чем у БТР-90 при равном объеме топливных баков.

Отмечается, что новая машина разворачивалась на сухом бетоне вокруг своей оси. Радиус разворота составил 3,8 м. Такой маневр не может повторить ни одна бронемашина в мире.

Не лишним будет отметить, что созданная машина представляет собой практически готовую дистанционно управляемую платформу. Возможности электронных систем экспериментального образца уже сейчас позволяют управлять им дистанционно, а впоследствии и создать на его базе роботизированную платформу.

По материалам компании ООО «ВПК».


Экспериментальная колесная машина с гибридной энергоустановкой и электротрансмиссией, созданная в рамках НИР «Крымск».


Фото предоставлены пресс-службой ООО «ВПК».


Корабельные зенитные ракетные комплексы

Ростислав Ангельский

Уважаемые читатели!

С этого номера мы начинаем цикл статей, посвященных истории создания отечественных морских зенитных ракетных комплексов. Данная работа является продолжением серии специальных выпусков «Ракеты отечественного флота» (№ 10/2006 г., № 6/2007 г., № 9/2007 г., №/2009 г.)



В первое послевоенное десятилетие отечественное судостроение успешно осуществляло массовое строительство вполне современных для того времени дизельных подводных лодок, однако в части надводного флота его продукция не отличалась новизной. Сначала были достроены заложенные еще до войны крейсеры пр.68К и эсминцы пр.30К, затем последовали их «исправленные и дополненные издания» — пр.68бис и пр.30бис. Полтора десятка крейсеров пр.68бис «Свердлов» стали своего рода визитными карточками послевоенного советского флота, но их боевая ценность была довольно сомнительной. Эпоха классических крейсеров-рейдеров закончилась в разгар Второй мировой войны, когда в центре Атлантики сомкнулись зоны досягаемости авиации, базирующейся на аэродромы Англии и США. С послевоенным развитием радиолокации ни о каком рейдерстве и речи быть не могло. Сомнительным представлялся и успех новых крейсеров в обороне собственного побережья против многократно превосходящих сил флотов вероятных противников.

Количественное отставание советского флота могло компенсировать только преимущество в качестве оружия. Постановлением правительства от 30 декабря 1954 г. задавалось завершение строительства семи незаконченных крейсеров как ракетоносцев с противокорабельными комплексами «Стрела», создаваемыми на базе авиационного комплекса «Комета». Новое оружие позволяло в дуэльной ситуации успешно бороться с самыми грозными кораблями противника. Если бы не одно «но»: помимо линкоров, американский флот располагал и множеством авианосцев…



А против воздушного противника даже новые крейсеры были практически беззащитными. По расчетам, для прикрытия как единичного корабля, так и эскадры требовалось привлечь пять полков истребителей МиГ-19, совершающих по пять вылетов ежедневно, при этом морякам ни в коем случае не следовало удаляться далее 350 км от родных берегов. В такой ситуации только применение зенитного ракетного оружия могло придать устойчивость советским кораблям в открытом море. Строительство авианосцев дало бы еще больший эффект, но это было дело новое и крайне дорогостоящее.

Первые проработки размещения зенитного ракетного оружия на кораблях выполнили в НИИ военного кораблестроения еще к 1950 г. В результате было определено, что на крейсере пр.68бис можно разместить до 34, а на эсминце пр.41 — до 14 зенитных ракет Р-101, которые представляли собой воспроизведение трофейной «Вассерфаль», так и не доведенной немцами до боевого применения. Но это явилось лишь первой «примеркой» нового оружия к кораблю и затрагивало только проблемы размещения собственно ЗУР, но не наиважнейших для решения боевой задачи систем обнаружения воздушных целей и наведения ракет. Вскоре исследования по Р-101 прекратили, так как началось создание ракеты В-300 для зенитной ракетной системы (ЗРС) «Беркут» (С-25), предназначенной для обороны Москвы. Эта разработка велась в условиях чрезвычайной даже для тех лет секретности, поэтому никакой информации о ней ни на флот, ни корабелам не поступало.

Только после завершения создания первой ракетной системы ПВО вернулись к изучению возможности вооружения кораблей зенитными управляемыми ракетами (ЗУР). Однако элементы стационарной С-25 оказались слишком тяжелыми и громоздкими для использования на кораблях, поэтому за основу взяли еще только проектировавшийся перевозимый комплекс Войск ПВО страны С-75 в его первой, несколько упрощенной модификации СА-75.

Первоначально проработки велись применительно к уже явно устаревшим крейсерам пр.68К, заложенным еще до войны и вступившим в строй к 1950 г. Нотак как стоимость такой модернизации оказалась сопоставима с затратами на постройку нового корабля, дальнейшие исследования проводились в основном применительно к более современным крейсерам пр.68бис. Работы на семи строившихся кораблях этого проекта приостановили в 1955 г. до готовности технической документации для их достройки в качестве ракетоносцев с комплексом «Стрела», а не классических артиллерийских кораблей.

Постановлением Правительства от 13 августа 1955 г. «О защите кораблей ВМФ от авиации» предписывалось, в частности, переоборудование уже вступивших в строй артиллерийских кораблей пр.68бис с заменой обеих кормовых башен на пусковые установки зенитного комплекса С-75. В соответствии с постановлением от 30 января 1956 г. на 1959–1960 гг. предусматривался ввод в строй трех крейсеров с зенитным ракетным вооружением по пр.70 с заменой всех четырех башен главного калибра на пусковые установки зенитного ракетного комплекса (ЗРК), получившего обозначение «М-2».

После того как летом 1956 г. военные сочли нецелесообразным перевооружение крейсеров либо только ударным, либо только зенитным ракетным оружием, началось проектирование корабля пр.64 с 12 крылатыми противокорабельными ракетами П-6 и зенитным ракетным вооружением, в одном из вариантов включавшем две спаренные пусковые установки (ПУ) ЗРК М-2бис — модернизированного варианта М-2, а также ПУ ракет комплекса малой дальности М-1. Так как эти корабли могли вступить в строй только в начале 1960-х гг., предполагалось перевооружить четыре из уже построенных крейсеров по пр.71 с заменой на ЗРК только кормовых башен главного калибра. Однако и этот проект не был реализован, так как утвержденная в конце 1958 г. программа военного кораблестроения уже не предусматривала ни достройку, ни переоборудование крейсеров пр.68бис.


Крейсер «Дзержинский», переоборудованный по проекту 70Э с установкой ЗРК М-2.


Пусковая установка ЗРК М-3 (проект).


Ракетный крейсер пр.64(схема А. Соколова).


ЗРК М-2 «Волхов-М» был установлен на крейсере «Дзержинский», переоборудованном в 1957–1958 гг. по пр.70Э, при этом только третья башня главного калибра уступила место спаренной ПУ ракет. Большие габариты ЗУР ограничили боекомплект всего десятью ракетами, а применение токсичных, агрессивных и огнеопасных компонентов топлива создавало предпосылки для аварий и катастроф.

Эти недостатки М-2, а также его дальность, недостаточная для поражения самолетов противника до пуска ими своих ракет, стали очевидными уже к началу 1956 г. Поскольку даже при проектировании нового корабельного ЗРК не удавалось сразу устранить его громоздкость и недостаточную дальность, постановлением от 27 марта 1956 г. задавалась разработка комплексов реактивного оружия малой (до 16 км) и большой (до 55 км) дальности.

В результате к лету 1956 г. определилась система корабельного зенитного ракетного вооружения, включавшая комплексы малой, средней и большой дальности — М-1, М-2 и М-3 соответственно. Американцы в это время реализовали «программу трех Т» из комплексов «Тартар», «Терьер» и «Тейлос».

Для комплекса М-1 «Волна» была разработана ЗУР В-600, по массогабаритным характеристикам отвечающая условиям размещения на эсминцах и кораблях большего водоизмещения. Она же стала первой твердотопливной управляемой ракетой нашего флота. ЗРК М-1 приняли на вооружение в 1962 г., после чего он неоднократно модернизировался. Помимо использовавшегося при испытаниях эсминца пр.56К «Бравый», этим ЗРК были вооружены построенные либо модернизированные с начала 1960-х по начало 1970-х гг. 47 эсминцев и больших противолодочных кораблей(БПК) проектов 56А, 57А, 61, 61М, 61 МП и 1134, а также пять БПК пр.61ЭМ, предназначавшиеся для Индии. Кроме того, комплекс М-1 планировалось разместить на многих проектах кораблей нашего флота, так и не вышедших из «бумажной» стадии разработки.

В соответствии с Постановлением от 17 августа 1956 г. «О создании реактивного управляемого вооружения для кораблей ВМФ» началась разработка ЗРК М-3, предназначенного для поражения целей на большой по тем временам дальности — до 55 км. Предназначавшаяся для него ракета В-800 специально проектировалась, исходя из габаритных ограничений, накладываемых условиями эксплуатации на корабле. По габаритам ЗУР комплекса М-2 оказалась предельной для корабельного комплекса. Поэтому разработчики постарались в первую очередь ограничить длину более дальнобойной и почти вдвое более тяжелой В-800 (4250 кг) величиной 10 м, отказавшись от уже освоенной тандемной компоновки с последовательным расположением маршевой ступени и ускорителя в пользу пакетной схемы. На новой ЗУР четыре стартовых двигателя охватывали маршевую ступень в ее носовой части. Этим достигалась передняя центровка, обеспечивающая статическую устойчивость на неуправляемом стартовом участке полета. Кроме того, упрощалась конструкция ПУ: ракеты подавались из погреба хвостом вперед и фиксировались на направляющих за бугели, установленные на маршевой ступени. По компоновке маршевой ступени В-800 была аналогична ракете комплекса С-75, но с увеличением основных размеров.

Первоначально комплекс М-3 предполагалось размещать на намеченных к строительству на начало 1960-х гг. довольно крупных кораблях ПВО пр.81. По размерам они приближались к крейсерам пр.68бис и должны были нести две-три пусковые установки ЗРК М-3 с общим боекомплектом 40 ракет. В 1957 г., после принятия решения о нецелесообразности постройки кораблей только с зенитным вооружением, в качестве носителей М-3 рассматривались уже упоминавшийся ракетный крейсер пр.64, основательно перестроенный из пр.68бис, а также вновь спроектированный атомный крейсер пр.63.

Разработка комплекса М-3 не продвинулась дальше проектно-конструкторских работ. В ракете В-800 использовались те же ядовитые и агрессивные компоненты жидкого топлива, что и в ЗУР комплекса М-2, но не это определило прекращение разработки. Во-первых, ЗРК М-3 и его ракета предназначались исключительно для флота, и их создание требовало больших затрат при мизерных по сравнению с заказами Войск ПВО объемах серийных поставок. Во-вторых, в принятой 3 декабря 1959 г. кораблестроительной программе на семилетку 1959–1965 гг. не нашлось места не только для строительства новых, но даже и для достройки почти готовых крейсеров. Руководство СССР сделало правильный выбор в пользу развития подводного флота, а не заведомо бесперспективной гонки в постройке надводных кораблей с традиционными морскими державами.


Большой противолодочный корабль пр.61 «Сообразительный». 1983 г.


Пуск ЗУР комплекса М-1 «Волна».


Корабль ПВО пр. 1126 (схема А. Соколова).


Следующая попытка создания относительно дальнобойного морского ЗРК, предпринятая в 1959–1961 гг., предусматривала «оморячивание» (под обозначением М-31) разрабатывавшегося для ПВО Сухопутных войск мобильного ЗРК «Круг» с ракетой КС-40 (ЗМ8), способного поражать цели на дальностях до 50 км и на высотах до 20 км. Помимо прочего, достоинством М-31 являлась небольшая длина его ракеты КС-42, достигнутая за счет пакетной компоновки твердотопливных ускорителей, а керосин, используемый в прямоточном воздушно- реактивном двигателе маршевой ступени, не был ядовитым и агрессивным. Однако процесс свертывания надводного кораблестроения в пользу подводных лодок привел в 1961 г. к отказу от предусмотренного программой на семилетку строительства трех новых кораблей ПВО пр.1126 и к прекращению работ по комплексу М-31.

В конце 1950-х-начале 1960-х гг. на сугубо «бумажной» стадии рассматривалось несколько проектов корабельных ЗРК с дальностью до 70-100 км, включая такие оригинальные комплексы, как «Колеоптер» с оснащенной кольцевым крылом универсальной ракетой, которая должна была одинаково успешно поражать воздушные и надводные цели. Для прорабатывавшихся несколько позже ЗРК также предусматривалось создать универсальные ракеты УР-ВС и «Коршун» с дальностью до 80–85 км. Для придания универсальности действии по воздушным и морским целям ракеты оснащались мощными и тяжелыми боевыми частями, рассчитанными на потопление кораблей, что неизбежно приводило к росту веса и габаритов и, соответственно, к сокращению размещаемого на корабле боекомплекта. Это оказалось неприемлемо и определило бесперспективность столь глубокой унификации. Примечательно и то, что для большинства проектировавшихся комплексов предусматривался вертикальный пуск ракет.

С 1965 г. велись проработки по ЗРК «Квант», подразумевавшие реализацию таких (позднее нашедших применение) новшеств, как использование барабанных пусковых установок вертикального пуска и антенн с фазированной решеткой для обеспечения одновременного обстрела нескольких целей. На «Квант» возлагалась также задача борьбы с подводными лодками, для чего наряду с универсальными предусматривались и специализированные противолодочные ракеты.


Ракетный крейсер пр. 1164 «Москва».


Атомный крейсер пр.63 (схема А. Соколова).


Реальная ОКР по наиболее дальнобойному из реализованных корабельных ЗРК началась только по постановлению от 17 мая 1969 г., когда развернулась разработка унифицированных ЗРК С-300П, С-300В и С-300Ф для Войск ПВО страны, Сухопутных войск и Военно-морского флота соответственно. Если применительно к С-300В степень унификации с другими ЗРК в конечном счете свелась лишь к созвучности названия комплекса, то Войска ПВО страны и флот использовали в своих комплексах единые ЗУР и некоторые элементы радиотехнических средств. К сожалению, ЗРК С-300Ф «Форт», поступивший на вооружение в 1982 г., по своим массогабаритным показателям допускал размещение только на ракетных крейсерах пр. 1164 и тяжелых атомных ракетных крейсерах пр. 1144 и пр.11442, что ограничило его применение вооружением всего семи кораблей.


Тяжелый атомный ракетный крейсер пр.11442 «Петр Великий».


Исключение из кораблестроительной программы в 1961 г. корабля ПВО пр.1126 не привело к прекращению работ по первоначально предназначенному специально для него ЗРК М-11 «Шторм». Этот комплекс был принят для вооружения противолодочных крейсеров пр.1123, а затем и кораблей ПВО и ПЛО пр.1134.

Первоначально комплекс М-11 рассматривался как развитие М-1, и принятая для него ракета В-611 не должна была быть тяжелее и длиннее, чем В-600. По требованию моряков ЗУР выполнили по одноступенчатой схеме, что исключало возможность падения стартового ускорителя на соседний корабль, но приводило к существенному утяжелению ракеты. В результате, В-611 с непривычно толстым для зенитной ракеты корпусом получилась вдвое тяжелее, чем В-600. По дальности принятый на вооружение в 1969 г. комплекс в 1,5 раза превосходил М-1, к тому времени уже модернизированный. Что более значимо, ракета В-611 оснащалась почти вдвое более тяжелой боевой частью, обеспечивавшей нанесение ощутимого ущерба при стрельбе по кораблям. Комплекс мог применяться как универсальный. Это тем более важно, что почти все оснащенные М-11 крупные корабл и — БП К п р. 1134А и п р. 1134Б, противолодочные крейсеры пр. 1123, построенные с конца 1960-х по начало 1980-х гг., — не несли ударного ракетного вооружения.

Еще до завершения работ по комплексу М-11 на вооружение ПВО Сухопутных войск поступил ЗРК «Куб». Ракета этого комплекса ЗМ9 была почти втрое легче, чем ЗУР В-611 комплекса М-11 «Шторм», и обеспечивала близкую к нему дальность поражения целей. В комплексе «Куб» был реализован полуактивный метод наведения ракеты, что при определенных условиях обеспечивало большую помехозащищенность, чем в ранее созданных ЗРК с радиокомандным наведением. Достоинства ЗРК «Куб» подтвердились в реальной боевой обстановке в ходе арабо-израильской войны в октябре 1973 г. Более того, при введении нескольких упрощенных средств радиолокационной подсветки целей(так называемых радиопрожекторов) открывалась возможность обеспечить многоканальность комплекса по цели.


Сторожевой корабль пр.1135 «Ладный».


Малый ракетный корабль пр. 1239 «Бора».


Эти положения стали основой разработки нового корабельного ЗРК М-22 «Ураган», которая началась в 1972 г. Но при этом предусматривалась унификация уже не с комплексом «Куб», а с предназначенным ему на смену ЗРК Сухопутных войск «Бук», создание которого началось по тому же партийно-правительственному постановлению, что и М-22.

Работы по М-22 затянулись, и головной корабль-носитель этого ЗРК, эсминец пр.956, в конце 1980 г. вошел в состав флота без него, как, впрочем, и другого основного вооружения. Тем не менее испытания М-22 успешно завершились, и в 1982 г. комплекс был принят на вооружение. Предусматривалось его применение на ряде кораблей четвертого поколения, намеченных к постройке в 1990-е гг., но в силу известных политических событий они так и не были заложены. Фактически М-22 поступил на вооружение только 17 эсминцев пр.956, пополнивших наш флот, а также четырех аналогичных кораблей, построенных в Санкт-Петербурге для Китая. Кроме того, он был установлен на пяти фрегатах пр. 11356 для Индии и экспортировался в эту страну в качестве вооружения кораблей местной постройки пр. 15.

ЗРК М-1, задуманный в середине 1950-х гг. как маловысотный, стал фактически комплексом средней дальности. Еще в период его проектирования определилась необходимость в скорейшем создании по настоящему маловысотного комплекса для оснащения малых кораблей и как дополнение к М-1 в качестве своего рода «малокалиберной зенитной артиллерии». С внедрением первых ЗРК как на суше, так и на море ударная авиация перешла к действиям на малых высотах. Внезапно появившись из-за горизонта, атакующие цель самолеты почти не оставляли времени для принятия оборонительных мер, при этом практически исключалась возможность повторного обстрела воздушных целей, не пораженных первым залпом ЗРК.

Маловысотный комплекс под наименованием М-4 наметили к разработке практически одновременно с М-1, М-2 и М-3. Однако ОКР началась только в 1960 г., при этом параллельно рассматривались два варианта комплекса: «Оса-А» («армейская») — для Сухопутных войск и «Оса-М» («морская») — для флота. Работы продолжались более десятилетия. В 1964 г. первоначального разработчика ракеты — КБ В.В. Потопалова на заводе № 82 — сменило более опытное ОКБ-2 П.Д. Грушина. По сути дела, ракету спроектировали заново, утяжелив ее более чем вдвое. Поменялся и разработчик шасси для комплекса Сухопутных войск, принятого на вооружение только в 1971 г. Все это отражалось и на сроках готовности корабельного варианта ЗРК, поступившего на вооружение в 1972 г.

«Оса-М» и его модернизированные версии стали основным средством ПВО многих десятков малых ракетных и противолодочных кораблей пр. 1234 и 1124, сторожевых кораблей семейства пр.1135, а также использовались как дополнительное средство самообороны на тяжелых авианесущих крейсерах пр.1143, ракетных крейсерах пр. 1144, 11442 и 1164, БПК пр. 1134Б. Устанавливались они и других кораблях как отечественного флота, так и построенных в СССР для Индии, Алжира, Ливии, ГДР, Румынии и других стран. В результате «Оса-М» стал наиболее массовым и распространенным отечественным корабельным ЗРК.

Несмотря на проведение ряда мероприятий по модернизации ЗРК «Оса-М», его огневая производительность оставалась явно недостаточной, особенно для кораблей, оснащенных одним таким комплексом в качестве основного зенитного вооружения. Кроме того, в авиации главным средством поражения кораблей стали более сложные для ЗРК управляемые ракеты, а самолеты-носители после пуска могли снижаться и разворачиваться, чтобы не войти в зону поражения зенитных комплексов. В 1971 г. по общему партийно-правительственному постановлению началась разработка двух значительно унифицированных ЗРК: «Тор»-для ПВО Сухопутных войск и «Кинжал» — для флота. В них предусматривалась реализация ряда новых решений, обеспечивающих многоканальность и повышение огневой производительности, в том числе — применение радиолокационных средств с фазированной антенной решеткой и вертикального старта ракет.

Так как комплексы «Тор» и «Кинжал» оказались намного сложнее «Осы», их разработка продолжалась уже не одно, а полтора десятилетия. В результате три БПК пр.1155 из 12 построенных прослужили свой недолгий век и были списаны в 2000-е гг., так и не получив ЗРК «Кинжал», официально принятый на вооружение в 1988 г. Помимо кораблей пр.1155 и их развития — единственного достроенного корабля пр. 11551, «Кинжалы» устанавливались на авианесущих кораблях пр. 11434 и 11435, на двух сторожевых кораблях пр. 11540 и в качестве вспомогательного вооружения — на последнем атомном ракетном крейсере пр.11442. Третий отечественный «авианосец» пр.11433 «Новороссийск» был списан, не дождавшись этого оружия.

При всех подтвержденных эксплуатацией достоинствах «Кинжал» получился намного более тяжелым и громоздким, чем «Оса-М», и не смог заменить его на кораблях малого водоизмещения.

В начале 1970-х гг. для ПВО Сухопутных войск началась разработка ракетно-артиллерийского зенитного комплекса «Тунгуска», предназначенного для борьбы с боевыми вертолетами. На завершающей стадии создания этого комплекса было принято предложение КБП разработать на базе его средств аналогичный комплекс ближнего рубежа и для флота, получивший наименование «Кортик».


Большой противолодочный корабль пр.1155 «Североморск».


Разработка «Кортика» завершилась в 1989 г., и до распада СССР он был поставлен на два последних атомных ракетных крейсера пр.11442, на авианосец пр. 11435, на два сторожевых корабля пр. 11540, последний из которых вступил в строй уже в 2010 г., а также на первый корвет уже не советского, а российского проекта 20380.

Как и при создании ЗРК для Войск ПВО страны и Сухопутных войск, головным разработчиком являлась радиоэлектронная «контора», а собственно ракетчики выступали как соисполнители. Большинство корабельных ЗРК были созданы организацией, в настоящая время именуемой НПО «Морской научно-исследовательский институт радиоэлектроники (МНИИРЭ) «Альтаир», которая входит в Концерн ПВО «Антей» — «Алмаз». Она ведет свою родословную от сформированного в 1933 г. Всесоюзного научно- исследовательского института телемеханики и связи (ВНИИТИС), в дальнейшем в разные годы носившего наименования НИИ-10, ВНИИРЭ, ас 1967 г. — ВНИИ «Альтаир».

Помимо НИИ-10/ВНИИ «Альтаир», был разработан только комплекс «Оса-М», созданный в московском НИЭМИ (в дальнейшем — НПО «Антей») в 1971 г. совместно с КБ завода N“782 (в дальнейшем — ФГУП «КБ «Аметист»).

Все ЗУР для корабельных ЗРК были спроектированы в московском ОКБ-2 (ныне — МКБ «Факел»), за исключением ракеты «Кортик», созданного тульским ГУП «КБП», и ракеты комплекса «Ураган», разработанной в свердловском ОКБ-8 (ныне — екатеринбургском ОАО «ОКБ «Новатор»), а в настоящее время совершенствуемой в Долгопрудненском КБ.

Пусковые установки для ЗРК М-2 «Волхов-М» разрабатывало ЦКБ-34 (в дальнейшем — КБСМ), для ЗРК М-1 «Волна» и «Оса-М» — ЦКБ-7 (ныне — ФГУП «КБ «Арсенал им. М.В. Фрунзе»), для ЗРК «Форт» и «Кинжал» — КБ завода «Большевик», для ЗРК «Ураган» — СКБ-203 (позднее — ГСКБ Компрессорного машиностроения, ныне- ОАО НПП «Старт»).

Отметим также, что начиная с 1990-е гг. экспортные модификации комплексов представлялись на международных авиационных и оружейных салонах под специально подобранными наименованиями: «Ураган» получил название «Штиль», «Форт» — «Риф», «Кинжал» — «Клинок», «Кортик» — «Каштан» и даже явно устаревший «Шторм» — «Шквал».

Вновь о судьбе ИТ-1

Геннадий Пастернак


* Подробно об истории создания и применения истребителя танков ИТ- 1 сПТРК «Дракон» см. «ТиВ»№ 9,10/2009 г., А191-3/2010 г.


Информация о противотанковых ракетных комплексах (ПТРК) различных производителей буквально не сходит сейчас со страниц печатных изданий. Не утихают и споры на военно-технических форумах в Интернете. Как правило, при этом указываются особенности системы: полуавтоматическая, по проводам, радиокомандная или лучевая, максимальная и минимальная дальности, а также скорость ракеты. Приводятся размеры ракет, их масса, бронепробиваемость боевых частей.

При этом совершенно не освещаются возможности ПТРК в борьбе с подвижными целями, которые зависят от характеристик самого снаряда (располагаемые перегрузки, собственная частота), настройки контура, границы устойчивости контура управления во всем диапазоне дальностей стрельбы. Но без оценки этих характеристик представление о том или ином комплексе вооружения может оказаться не просто неполным, но даже превратным. Именно отсутствие реального понимания «вклада» различных параметров в эффективность ПТРК приводит многих «специалистов» к ошибочным выводам.

Вот наглядный пример. Прошло уже более 40 лет, как на вооружение Советской Армии был принят истребитель танков ИТ-1 («Объект 150»), оснащенный ПТРК «Дракон» с полуавтоматической командной системой наведения*. В войсках он, к сожалению, пробыл недолго. А вот причины этого совсем не те, что полагают «знатоки».

Наиболее «ходовые» приводимые версии судьбы ИТ-1:

— снят с вооружения Советской Армии;

— устарела его электронная база;

— громоздкая, многопотребляющая аппаратура;

— характеристики не соответствовали потребностям военных; для сравнения приводятся современные («Дракону», естественно) ПТРК, в частности, комплекс «Кобра» танка Т-64Б.

Попробуем разобраться по порядку.

Снят с вооружения Советской Армии — такого приказа на сегодняшний день не существует. Парадокс — в армии комплекс физически отсутствует, но дух его жив.

Устарела электронная база. Действительно, с бытовой точки зрения, применение электронных ламп серии «дробь», в то время когда полупроводники уже вклинились в нашу жизнь, выглядит абсурдом. Но есть и нюансы: за все время испытаний и эксплуатации аппаратуры ИТ-1 вакуумные приборы, впаиваемые в печатную плату, никогда не приводили к отказам. Можно вспомнить условия применения истребителя танков и представить, как на месте ламп повели бы себя даже транзисторы, не говоря уже про микросхемы. Но главное в электронных лампах — стойкость ко всем видам излучения, в том числе излучениям ядерного взрыва, чего не скажешь о современных полупроводниковых приборах. Правда, уже тогда мечтали о появлении устройств военного предназначения на базе алмазных полупроводников, имеющих стойкость к проникающим излучениям на порядок выше, Но воз и ныне там.



ПТУР ЗМ7 комплекса «Дракон».


По аппаратуре и ее энергопотреблению. Надо согласиться, что КПД аппаратуры был далек от идеала, что объясняется прежним опытом разработчика авиационного вооружения (КБ-1 тогдашнего Госкомитета по радиоэлектронике). Это отразилось даже в ТТЗ. Так, время непрерывной работы было задано 4 ч! Для самолета такая цифра объяснима: взлетел, выполнил задачу, израсходовав запас топлива, а потом вернулся. А объект БТТ? Он такой базой, как аэродром, не располагает, не имеет фиксированного времени боя. Грубо говоря — комплекс был сделан «под себя».

Но оказалось, что заданные показатели «Дракон» с лихвой перекрывал, а заложенные возможности позволяли модернизировать комплекс в соответствии с тактикой боевого применения ИТ-1. Резервы эти были заложены в том, что непрерывная работа комплекса на наземном носителе просто не нужна, аппаратура могла переводиться в ждущий режим (пониженный накал и снятие анодных напряжений). Реальная продолжительность рабочего режима могла быть ограничена 7,5 мин — до момента израсходования всего боекомплекта.

Шестисекундный выход ракеты из боеукладки был достаточен, чтобы аппаратура вышла на эксплуатационный режим. Макетирование такую возможность подтвердило. Но отработка нового режима могла потребовать от полугода до года. Таким временем главный конструктор Алексей Иванович Богданов, в первую очередь по политическим мотивам, во вторую — по жизненным, не располагал. Его позиция была проста: нужно срочно принять, что сделано, а потом доработаем. Но в тульском ЦКБ-14 (КБ приборостроения), куда по предложению Д.Ф. Устинова была передана ОКР по «Дракону», желания связываться с чужим комплексом уже не оказалось.

Теперь обратимся к сравнениям «Дракона» и современных ему ПТРК.

Надо сразу сказать, что аналогов сильно бронированных истребителей танков с полуавтоматическим вооружением в мире не было, не строили их после ИТ-1 ив нашей стране.

Чаще всего «Дракон» сравнивают с «Коброй» на танке Т-64Б, доказывая, что нудельмановское изделие, якобы, более продвинутое. Но совершенно недопустимо противопоставлять истребитель танков танку, которому приделывают «длинную» руку, чтобы компенсировать недостатки пушечного вооружения. И эта «рука» достаточно уродливая, если задуматься о возможностях «Кобры».

Например, ПТРК «Кобра», также как и «Дракон», имел ограничения в наборе частот для линий передачи команд — не больше десяти. Но это для ИТ-1 было вполне допустимо: самыми смелыми планами командования предполагалось иметь только один батальон истребителей танков на мотострелковую дивизию. Посему ограничение литер не создавало проблем радиоэлектронной совместимости. А вот танки тогда применялись полками, а то и дивизиями. Как в этом случае полк Т-64Б применял бы «Кобры» — неясно.

ИТ-1 критикуют за наличие большой мертвой зоны. Но ведь минимальная дальность стрельбы у истребителя танков определяется только зоной взведения взрывателя (не более 150 м), а на «Кобре» мертвая зона составляла 1200 м. Это та дистанция, на которой танковая управляемая ракета (ТУР) выходит на линию визирования в основных режимах боевого применения. Только в идеальных условиях (грунт плотный, снега нет, день, а цель находится не далее 1000 м) можно использовать 3-й режим, когда ТУР выводится на линию визирования через 100 м. Но успеет ли наводчик за 2,5 с справиться с управлением — это вопрос.

Вообще говоря, создавая «Кобру», в КБ «Точмаш» под руководством Э.Я. Нудельмана встретились с множеством технических проблем, которые преодолевали в течение 15 лет сложнейших изыскательских работ. Приведем их хотя бы вкратце:

— сконструировать ракету в габаритах артиллерийского выстрела;

— разместить ее в штатной боеукладке, разделив на две части;

— изготовить ее под калибр 125-мм танковой пушки;

— создать для нее мощную кумулятивную часть;

— решить вопросы надежности гироскопии, электроники, источников питания и другой бортовой аппаратуры при старте;

— борьба с задымлением поля зрения прицела наводчика в момент выстрела.

Нудельмановцы создали сверзвуковую танковую управляемую ракету (ТУР). Это кажется большим плюсом, особенно на фоне дозвукового «Дракона». Но мы не на Луне, а на Земле, где есть атмосфера. На сверхзвуке с заложенным трехточечным методом прицеливания нельзя вести ракету над поверхностью Земли с превышением линии прицеливания около 2 м при выстреле и менее 1 м у цели. Так называемый «скос давления», присущий сверхзвуку, поднимает несусветную пыль (снеговерть), при этом не то что цель теряешь, но и вся местность в ее районе не просматривается. То есть сам трехточечный метод для наземных комплексов со сверхзвуковыми ракетами неприемлем. Вот бы использовать его на вертолете!

Нудельман пошел на хитрость: ввел безопасное превышение, при котором ТУР летит вне скоса давления земли на высоте 3–4 м. Но это уже значительно выше типовых наземных целей. Лишь перед целью ракета должна снизиться на требуемую высоту, но на дальности около 500 м до цели. Только как эту дальность померить?


ИТ-1 из состава Ровенской учебно-танковой дивизии, 114-й гвардейский Ченстоховский полк. Белоруссия, г. Борисов (Печи), 1977–1979 гг. Машины использовались как учебные. Оборудование ПТРК «Дракон» было демонтировано.



ПТУР 9М112 комплекса «Кобра».


Спасение — в «идеальном» средстве измерения расстояний, каким является лазерный дальномер. В полигонных условиях практически каждый лазерный дальномер — идеальный. Затратили какое-то время на измерение — не смертельно.

Но в боевых условиях присутствуют и пыль, и дым, и осколки разрывов. Что намерил дальномер в таких условиях, наводчик должен выбирать сам: на эту дальность и опустится ракета. Есть там цель, или ТУР ее перелетела (или не долетела)? То есть в вероятность попадания вклинивается еще и вероятность выбора дальности до цели наводчиком. Тем более нельзя ошибиться и вообще не измерить дальность, что не исключено в пылу боя, когда нервишки заставляют экипаж использовать в качестве служебного командирский прибор. А пока в в состав «Кобры» или его аналогов входит лазерный дальномер, работающий в ближнем ИК-диапазоне, правильный выбор дальности до цели лежит на наводчике и входит в вероятность попадания в цель. Различными способами селекции цели и помехи можно несколько поднять эту вероятность, но исключить дальномер при использовании комплексов типа «Кобра» нельзя.

На «Драконе» маршевая скорость ракеты равнялась 220 м/с, и перечисленные проблемы были исключены разработчиком на корню. При этом минимальная дальность стрельбы составляла 50 м. Эта дальность являлась минимальной при стрельбе по цели, движущейся со скоростью 70 км/ч поперек линии визирования, и при этом контур управления не терял ракету. На «Кобре» такие показатели соответствуют дальности около 1000 м, а официальная разрешенная минимальная дальность стрельбы из нее — 1200 м. Технически на «Кобре» характеристики «Дракона» просто недостижимы.

Есть еще одно: «Кобре» не свойственны параметры истребителя танков, к этому КБ «Точмаш» и не стремилось. Да и на вооружение ТУР была принята через два года после «разгрома» ИТ-1.

Таким образом, не нашлось ни одной формальной или технической причины для снятия с производства истребителя танков ИТ-1, равных которому на тот момент не было в мире.


Истребитель танков ИТ-1 в экспозиции Центрального Музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке.


Танк Т-64Б с ПТРК 9К112.


В статье использованы фото из архивов редакции, М. Павлова и А. Хлопотова.

Подготовил к печати М. Лисов.

Возвращаясь к напечатанному

Дмитрий Бабкин


Хотел бы обратить внимание на досадную неточность, допущенную при иллюстративном оформлении статьи В.Н. Заговеньева про использование танковых башен в фортификации, опубликованной в журнале «Техника и вооружение» № 6/2013.

На стр. 12 левая нижняя фотография приведена как пример использования немцами французских башен на укреплениях Атлантического вала. На самом деле — это одно из башенных сооружений, возведенных бельгийцами в 1939–1940 гг. с применением ранее поставленных французской компанией «Батиньоль-Шатийон» двухместных танковых башен системы Пюто модели АРХ 2В. Дело в том, что они не были использованы по прямому назначению ввиду срыва компанией «Рено» контракта от 13.09.1935 №C/AR 696/1884 на поставку ВС Бельгии бронекорпусов и ходовой части для сборки 25 кавалерийских танков ACG 1 (всего бельгийцы получили лишь десять машин, включая прошедший капитальный ремонт демонстрационный образец).


Из 15 невостребованных башен три использовались в качестве противоштурмовых огневых точек на 1 — й укрепленной позиции Льежа, а 12 установлены на моловых укреплениях портов Антверпен и Зеебрюгге. До настоящего времени уцелела одна башня из Зеебрюгге, которая находится в постоянной экспозиции Королевского музея армии в Брюсселе. Еще одна башня, в сильно поврежденном состоянии, имеется в экспозиции форта Ремушам под Льежем (Mazy G.E. Les ab lourds du corps de cavalerie beige 1940 // Histoire de Guerre, Blindes et Materiel. — 2008, № 84).


Над указанной фотографией также размещена ошибочно идентифицируемая фотография, поскольку на ней изображена одна из нескольких десятков импровизированных огневых точек, возведенных силами действующей армии Франции в период «странной войны» в горах Эльзаса-Лотарингии. Они представляли собой помещенный в окоп и залитый бетоном легкий танк FT 17 (на фотографии — в пушечном варианте), из которого удалялись все механизмы МТО, на месте которого устраивалось подбашенное помещение огневой точки.

Незолотая середина

Александр Кириндас

Использованы иллюстративные и документальные материалы ГАРФ, РГАЭ и РГВА.



Значительная металлоемкость, трудоемкость и дороговизна в производстве и эксплуатации являлись сдерживающими факторами для внедрения гусеничных тракторов в 1920-х гг. Поэтому некоторые компании приступили к созданию сменных гусеничных ходов, или «придатков», для установки на колесные тракторы, что при приемлемых затратах позволяло получить конструкцию с удовлетворительными тяговыми показателями.


Болезни «придатков»

Для поставок в нашу страну свою продукцию предлагали несколько иностранных фирм. Так, состоялись испытания гусеничных ходов «Траксон» (Trackson) и «Мун Трак» (Moon Track), которые, впрочем, нашли ограниченное применение. Первые образцы этих гусеничных ходов были рассчитаны на работу с трактором «Фордзон». Но эта машина отличалась низкой общей прочностью, что отчетливо проявлялось при ее эксплуатации в тяжелых условиях. Свойственные для использования сменного гусеничного хода повышенные эксплуатационные нагрузки, особенно при нерегулярном или неграмотном техническом обслуживании, могли способствовать преждевременному выходу и без того не самого надежного трактора из строя.

С принятием принципиального решения об организации производства советской версии трактора «Мак-Кормик-Диринг» («Интернационал») закономерно был поднят вопрос о применении на нем сменного гусеничного хода («придатка»). Основным их заказчиком выступали военные, которые еще в период проведения конкурса выражали заинтересованность в оснащении «Интернационала» гусеничным ходом. Наряду с гусеничными ходами «Траксон» и «Мун трак» рассматривалась возможность использования гусеничных придатков «В.А. Риддель-Компани», или просто «Варко-Ридцель».

Вопрос об организации производства гусеничных ходов рассматривался в государственном масштабе еще до начала выпуска базового трактора. В связи с этим 26 мая 1930 г. на заседании СТО по рассмотрению сметы расходов 1929–1930 гг. на сооружение тракторного завода в Харькове (во исполнение постановления СТО от 16 мая) с докладами выступили Медников из Госплана СССР и Лившиц из ВСНХСССР.

Протокольным решением по итогам заседания констатировалось:

«а/ Рассмотрение сметы Харьковского Тракторного Завода отложить.

б/ Предложить ВСНХ войти в месячный срок в СТО с более точной сметой стоимости XT 3 с заключением Госплана, НКФ и НКРКИ.

Предложить ВСНХ полностью учесть в этой смете опыт строительства Сталинградского Тракторного Завода и в связи с этим уменьшить стоимость Харьковского завода по сравнению со Сталинградским заводом /в ценах текущего года/ приблизительно в пределах 20–25 %.

в/ Согласиться с предложением ВСНХ об израсходовании в текущем году на постройку Харьковского Тракторного Завода 45 мил.р. из средств, ассигнованных по бюджету на капитальное строительство промышленности.

г/ Обязать ВСНХ рассмотреть вопрос об использовании Сталинградского завода и других заводов УССР для сотрудничества с Харьковским Тракторным Заводом, в целях удешевления постройки и стоимости продукции и свои предложения внести в 2-х декадный срок в СТО.

д/ Предложить ВСНХ СССР единовременно с постройкой Харьковского завода-дублера Сталинградского, вместе с Наркомземом СССР, Наркомвоенмором и Трактороцентром рассмотреть в 2-х месячный срок вопрос о потребности в гусеничных ходах для тракторов «Интернационал» 15/30 и в зависимости от результатов разработать проект производства таких ходов или на основе кооперирования Харьковского Тракторного Завода с одним из заводов общего машиностроения, или путем постройки при Харьковском заводе самостоятельного механического и сборочного цеха гусениц на началах кооперирования такого цеха с основным заводом».



Трактор «Интернационал» с гусеничным ходом «Мун Трак».


Необходимость существенного снижения расходов на постройку ХТЗ вынудила отказаться от организации массового производства гусеничных ходов к трактору «Интернационал». Тем не менее, военные в течение нескольких лет настаивали на изготовлении гусеничных ходов по типу иностранных образцов и на разработке новых оригинальных конструкций.

Во второй половине июня 1931 г. испытательный отдел НИАБТП провел испытания колесного трактора СХТЗ-15/30, оснащенного гусеничным ходом «Варко-Риддель». Целью этих испытаний являлось определение:

«1. Тяготных и скоростных свойств трактора при тяге дивизионных и корпусных артиллерийских систем.

2. Прочности и надежности трактора.

3. Удобства обслуживания и управления.

4. Расхода горючего и смазки.

5. Проходимости.

6. Времени, потребного для перевода с колесного хода на гусеничный и обратно».

Программа испытаний включала выполнение трех дневных пробегов продолжительностью до 8 ч по шоссе, грунтовым дорогам и бездорожью. При движении на грунтовых дорогах и бездорожье следовало определить максимальные преодолеваемые подъемы с прицепным грузом. Предполагалась буксировка 107-мм пушки обр. 1910 г. с передком, общим весом 2800 кг и 122-мм гаубиц 1909 г. и 1910 г. с передком, общим весом 2600 кг.


Трактор «Интернационал» с гусеничным ходом «Траксон».


Трактор CXT3-15/30, оснащенный гусеничным ходом «Варко-Риддель», на испытаниях по буксировке артиллерийских систем. Июнь 1931 г.


Основные данные гусеничного хода «Варко-Риддель»
Диаметр ведущего зубчатого колеса, мм 792
Ширина рельс по внешней стороне, мм 131
Ширина рельс по внутренней стороне, мм 103
Число траков одной гусеницы, шт. 27
Шаг гусеницы, мм 83
Ширина гусеницы, мм 407
Ширина колеи гусеничного хода, мм 1420
Ширина гусеничного хода, мм 1837
Длина опорной поверхности гусеницы при погружении на 30 мм, мм 1770
Вес гусеничного хода, кг 2520
Основные данные трактора СТЗ с гусеничным ходом «Варко-Риддель»
Общий вес трактора в походном положении с водителем, кг 5250
Нагрузка на переднюю ось, кг 4020
Нагрузка на заднюю ось, кг 1230
Удельное давление гусеничного хода при погружении на 50 мм, кг/см² 0,27
Общая длина трактора с гусеницей, мм 3900
Общая ширина трактора с гусеницей, мм 3373
Высота трактора с гусеницей до рулевой колонки, мм 1750
Емкость керосинового бака, л 70
Клиренс трактора с гусеницей, мм 270
Клиренс трактора на колесах, мм 300

Американская фирма «В.А. Ридцель-Компани» (W.A. Riddel Company) из Бюсайруса (Bucyrus, Ohio) была известна своими механическими лопатами, агрегатируемыми с гусеничными тракторами, сменными гусеничными ходами и всякого рода дорожно-строительными машинами. Фирма предлагала гусеничные хода к тракторам «McCormick Deering», модернизированному «Fordson», «Case» модели С1 и «Allis-Chalmers» марки U. Эти хода устанавливались на задней оси трактора и благодаря своей качающейся конструкции могли приспосабливаться к рельефу местности.

Гусеничный ход фирмы «В.А. Ридцель- преемники» (the Hadfield-Penfield steel Company — модель «Т-Н») представлял из себя две рамы с гусеницами, в каждой из которых имелось по одному ведущему зубчатому колесу, расположенному таким образом, что зацепление осуществлялось с верхней ветвью гусеницы. Внутри зубчатых колес помещались тормозные колодки, позволявшие раздельно подтормаживать гусеницы и осуществлять повороты с малым радиусом. Управление тормозами ведущих колес гусеничного хода и рулевое управление не было синхронизировано, что делало управление несколько утомительным, однако в начале 1930-х гг. не рассматривалось как существенный недостаток. Так, раздельное управление поворотом передних колес и тормозами гусеничного хода было применено и на первых отечественных полугусеничных артиллерийских тягачах ЯСП, ЗИС-Сомуа и др.

Трактор постройки СТЗ был условно метризованной копией «Интернационала», поэтому ряд их узлов и агрегатов не были взаимозаменяемыми. Выяснилось, что посадочные места на американском гусеничном ходу не соответствовали посадочным местам на советском тракторе, что вынудило провести слесарную обработку и подгонку деталей. Четверо рабочих с домкратами затратили на снятие колесного хода 1,5 ч и на монтаж гусениц 5 ч, на снятие гусениц — 11 ч, а на установку колес — еще около 1,5 ч.

За все время испытаний трактор и гусеничный ход не имели никаких поломок или неисправностей. Трактор «свободно буксировал пушку на третьей передаче, давая вторую передачу только на подъемах». Из немногочисленных недостатков испытатели отметили неудобную прицепку орудия и отсутствие на тракторе места под инструментальный ящик, который пришлось перенести на лафет.

Серийное производство гусеничных ходов «Варко-Риддель» не было освоено по причинам, не связанным с их техническим совершенством.

После принятия решения о внедрении в производство во второй пятилетке на ХТЗ и СТЗ гусеничного трактора проводившиеся Институтом механизации сельского хозяйства (ВИМ) работы по проектированию оригинальных конструкций гусеничных ходов потеряли актуальность.


Трактор СХТЗ-15/30 с гусеничным ходом «Варко-Риддель» в ходе испытаний на пересеченной местности. 1931 г.


Проект трактора СХТЗ-15/30 с шинами типа «свербаллон».


Трактор СХТЗ, доработанный ВИМЭ. Пропашная модификация отличалась увеличенным дорожным просветом и применением колес большого диаметра с узкими ободами.


Некоторые показатели пропашных тракторов по данным государственных испытаний
Модель трактора «Фармол» СХТЗ ВИМЭ, 3-колесный СХТЗ ВИСХОМ, 4-колесный СХТЗ, 4-колесный омский
Вес пропашника, кг 1913 3409 3489 3650
Общий вес приспособлений, кг - 920 811 954
Вес передней части приспособления, кг - 357 248 391
Вес задней части приспособления, кг - 563 563 563
Нагрузка на переднюю ось, кг 565 1084 1418 1392
Нагрузка на заднюю ось, кг 1348 2323 2071 2258
Удельное давление на передние колеса, кг/см² 1,15 2,08 1,56 1,5
Удельное давление на задние колеса, кг/см² 1,05 1,90 1,69 1,84
Продольная база, мм 2159 2720 2100 2500
Дорожный просвет, мм 736 700 610 700

Не только для военных

Одной из характерных особенностей тракторов начала XX в. являлось применение ведущих металлических колес с развитыми грунтозацепами. Однако такие колесные хода мало подходили для использования на дорогах с твердым покрытием. По этой причине на основании постановления ЦК ВКП(б) наряду с производством на заводах промышленности «индустриальных» тракторов с колесами на грузоленте или с пневматиками высокого давления по типу иностранных НАТИ и Главрезина организовали опытные работы по изготовлению шин типа «сверхбаллон» — пневматических шин с пониженным давлением воздуха и увеличенным сечением. Государственные испытания трактора СХТЗ с шинами «сверхбаллон» были проведены на НИАБТ полигоне в Подмосковной Кубинке и в Учебно-опытном зерносовхозе № 2.

Но в ходе испытаний и опытной эксплуатации шин «сверхбаллон» на тракторах и автомобилях не было выявлено существенных преимуществ, оправдывающих организацию их массового производства. Поэтому, несмотря на ряд положительных оценок, «сверхбаллоны» не получили распространения.

Организация массового производства (до нескольких сот штук в день) тракторов на заводах в Харькове и Сталинграде позволила удовлетворить народное хозяйство в средствах механизации наиболее энергоемких операций — пахоты, посева и уборки. Вместе с тем, оставалась нерешенной проблема создания пропашного трактора, или «пропашника». К пропашному трактору предъявлялся комплекс противоречивых требований: он должен обладать минимальной массой, быть очень маневренным, устойчивым к опрокидыванию, иметь большой дорожный просвет, минимальное давление на грунт и вместе с тем узкие колеса.

Работы по пропашным тракторам первоначально подразумевали создание специальных модификаций серийных образцов с измененным передним и задним ходами, а также увеличенным клиренсом. 25 апреля 1933 г. постановлением СТО Наркомтяжпром обязывался выбрать тип пропашного трактора и организовать его производство с максимальным использованием действующих заводов. В результате были проведены государственные испытания тракторов СХТЗ, доработанных ВИМЭ, ВИСХОМ и Омским заводом сельхозмашин, а также импортного пропашного трактора «Фармол».

В ходе испытаний однозначно установили, что все предложенные варианты трактора СХТЗ обладают существенными недостатками по сравнению с американской машиной и не отвечают ни одному из предъявляемых к ним требований. В этой связи на заседании комиссии политбюро 8 августа 1933 г. под председательством С.М. Куйбышева было принято решение ограничить выпуск партии приспособлений к трактору СХТЗ: четырехколесных — 100 шт., трехколесных — 500 шт. Для покрытия потребности народного хозяйства в пропашных тракторах следовало организовать производство советской версии трактора «Фармол» на заводе «Красный Путиловец».

Национальный аэрокосмический музей в Вашингтоне. Часть 1




Фоторепортаж Ф. Смирнова.








Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструнтор, патриот

К. Янбеков

Использованы фото из архивов М. В. Павлова и автора

Автор выражает благодарность за помощь в подготовке статьи А. В. Широкову, И. И. Дановой, О. В. Янбековой, С. В. Малине.

Колесные мостоукладчики. Часть 1


В 1950-е гг. Опытное конструкторское бюро Инженерных войск Советской Армии под руководством А.Ф. Кравцева приступило к созданию специализированных колесных мостоукладчиков. Впоследствии этот богатый опыт был использован при разработке мостоукладчиков семейства ТММ, которые широко используются в нашей стране и сейчас, а их копии и аналоги применяются во многих странах.

Предыстория

Впервые в Российской империи (вероятнее всего, и в мире) идея создания автомобильного средства (бронеавтомобиля), обеспечивающего преодоление преград путем использования специального штатного моста{1}, была предложена подъесаулом 7-го Сибирского казачьего полка князем М.А. Накашидзе во время Русско- японской войны 1904–1905 гг. В разработанных им требованиях к бронированному автомобилю, наряду с прочими, говорилось: «Он должен быть снабжен прибором для разрыва проволочных заграждений и откидным мостиком для переезда через рвы…»

В 1905–1906 гг. под руководством М.А. Накашидзе бронеавтомобиль изготовила французская фирма «Шаррон, Жирардо, Вуа» (Charron, Giarardot, Voigt). Машина имела закрепленные по обоим бортам на кронштейнах переносные желобообразные мостовые колеи. На вертикальных стенках (колесоотбоях) их окончаний для удобства переноски и ручной укладки на препятствие (канаву, окоп и т. д.) имелись расточные отверстия. С внутренних сторон, на вертикальных стенках каждой из колей, параллельно, были закреплены соединительные тяги (на каждой колее по одной тяге). При этом один конец тяги закреплялся шарнирно, а второй — фиксатором. После установки колей на преграду тяги расфиксировались и поворачивались на 90”, навстречу друг другу. Далее каждая из тяг шарнирно фиксировалась на противоположной колее. Снятие с машины, укладка колей на преграду и соединение их тягами экипажем из четырех человек осуществлялось за 2–3 мин. Длина колей (2,2 м) обеспечивала преодоление преград шириной до 1,8 м.


Бронеавтомобиль, изготовленный французской фирмой «Шаррон, Жирардо, Вуа» по техническим требованиям М.А. Накашидзе. Соединительные тяги (межколейные связи) показаны стрелкой.


Реконструкция установленных на преграде мостовых колей, объединенных соединительными тягами (межколейными связями).


К моменту окончания изготовления бронеавтомобиля Россия уже заключила Портсмутский мир с Японией, поэтому испытать машину в боевых условиях не удалось. Летом 1906 г. бронеавтомобиль принимал участие в Красносельских маневрах, а в следующем году состоялись его всесторонние испытания в Ораниенбауме на оружейном полигоне при Офицерской стрелковой школе. Уже в самом начале стало ясно, что одним из основных преимуществ автомобильного средства, обеспечивающего преодоление преград путем укладки моста, является высокая скорость передвижения [1,2].

Но недостаточное понимание высшим командованием перспективы использования нового средства, низкая проходимость бронеавтомобиля и трагическая гибель Накашидзе не позволили продолжить дальнейшее совершенствование машины.

Однако колесные бронемашины, оснащенные специальными мостами для преодоления канав и нешироких рвов, активно строились за рубежом. К ним можно отнести следующие бронеавтомобили: «Лейланд» S3 (Великобритания); «Уайт» модель 1917 г. (Франция); «Кросслей» D2E1 (Великобритания); «Виккерс- Кросслей» модель 1929 г. (Великобритания); «Виккерс-Гай» модель 1929 г. (Великобритания); 2593 «Сумида» (Япония); «Моррис» (Великобритания); DAF М-39 (Нидерланды); Mk I, Мк II, Мк III, Мк IV и Мк IVF (Южно-Африканский Союз); «Линке» (Канада).

В годы Второй мировой войны в Германии в инженерных ротах получил распространение полугусеничный бронетранспортер SdKfz 251/7. Вдоль бортов его корпуса размещались кронштейны с закрепленными на них аппарелями (длиной 3530 мм) из имущества понтонного парка типа «В». Аппарели устанавливались вручную и использовались в качестве мостов для преодоления окопов, канав и нешироких рвов. SdKfz 251/7 также обеспечивал перевозку личного состава и снаряжения, тяжелого оборудования, вооружения (инженерных устройств, зарядов, мин, шанцевого инструмента и т. д.).

Однако у перечисленных бронемашин мосты устанавливались на преграду вручную, а их длина не превышала 3800 мм. Указанные обстоятельства требовали существенного совершенствования как мостов, так и способов их установки.

В 1930–1940 гг. в СССР и в других странах также активно создавались машины, обеспечивающие преодоление преград, — мостовые (саперные) танки. Помимо транспортировки, они уже обеспечивали механический монтаж (и снятие) моста на преграду — преимущественно без выхода экипажа.

К их числу относился и саперный быстроходный танк, разработанный в 1934–1935 гг. в НИИИТ (Научно-исследовательский институт инженерной техники РККА, ст. Нахабино) Инженерного управления РККА. Первый опытный образец собрали в мастерских полигона НИИИТ в 1935–1936 гг. Он получил обозначение «СБТ обр. 1935 г.». Машина представляла собой доработанный колесно-гусеничный танк БТ-2 с установленным сверху на стойках стальным колейным мостом (с деревянным настилом) массой 750 кг. Масса самого СБТ составляла 11 т. Рычажный механизм установки моста изготовили на заводе ВИМ. В состав комплекта СБТ обр. 1935 г. входили один мост длиной 9 м без опоры и два моста длиной 9 м с опорами. Экипаж состоял из двух человек.

В феврале 1936 г. на заводе ВИМ собрали новый образец мостового танка с мостом длиной 9 м и массой 1200 кг. Он имел усиленный деревянный настил и опору новой конструкции. Масса второго образца составляла 13 т. Улучшенный образец получил наименование «СБТ обр. 1936 г.».

Для последующего (последнего) варианта танка СБТ мост длиной 9,2 м с массой 1480 кг и мостовое оборудование изготовили на Подольском заводе им. Орджоникидзе в 1937 г. Теперь мост обеспечивал переправу легких танков массой до 15 т. Как и предыдущие образцы, мост имел раскрывающуюся опору с замками автоматического действия. Опора состояла из стоек высотой 3,5 м, продольных и поперечных подкосов в виде телескопических штанг. К нижней части стоек крепились башмаки с ребристой опорной поверхностью. Масса моста с приводом составляла 2670 кг. Наведение однопролетного моста на горизонтальное препятствие производилось за 30–50 с, на вертикальное — за 1,5–2,5 мин. Машина имела боевую массу 15 т. Максимальная скорость по шоссе на колесном ходу составляла 72 км/ч, на гусеничном — 51,6 км/ч. Запас хода достигал, соответственно, 200 км и 170 км (для СБТ обр. 1935 г. — 200 км и 120 км).

Работы по саперному быстроходному танку завершились в 1939 г. после испытаний усовершенствованного опытного образца на полигоне и использования в боевых действиях на Карельском перешейке во время войны с Финляндией. На вооружение СБТ (фактически комплекс) не принимался [3].

Обобщение опыта создания мостовых танков показало, что наряду с высоким уровнем унификации с танками (и машинами на их базе), повышенной проходимостью и защищенностью по сравнению с машинами на автомобильной базе они оказались в 5–9 раз дороже, имели в 8-12 раз более низкий моторесурс, на 15–50 % меньший запас хода, а их скорость движения по дорогам отставала от автомобильной техники на 5-50 %.

Разумеется, что перечисленные выше преимущества не могли остаться незамеченными. Однако по материалам, которыми располагает автор, до начала Второй мировой войны в нашей стране, да пожалуй и в мире, практических попыток (за исключением бумажного буйства изобретателей) создать мостоукладчик на автомобильной базе не предпринималось.

В какой-то степени к решению этой задачи приближались французские военные инженеры. В 1937 г. фирмы «СОМЮА» и «Кодер» на базе колесно-гусеничного бронетранспортера MCL-5 создали опытный образец мостоукладчика «СОМЮА-Кодер». Установка моста длиной 8,2 м обеспечивалась системой гидроприводов.


Бронетранспортер SdKfz 251/7.


Опытный образец мостоукладчика «СОМЮА-Кодер».


Саперный быстроходный танк СБТ обр. 1936 г. (без моста).


Саперный быстроходный танк СБТ обр. 1936 г. в походном положении.


Возимый колейный мост ВКМ

Впервые практические работы по созданию колесных мостоукладчиков (колесных механизированных мостов на автомобильной базе) начались в Советском Союзе в конце 1940-х гг.

22 февраля 1950 г. заместитель начальника Инженерного комитета СА утвердил разработанное 3-м отделом НИИИ СА (ст. Нахабино) тактико-техническое задание на научно- исследовательскую тему по созданию Возимого колейного моста (ВКМ). В мае того же годаТТЗ на ВКМ было рассмотрено и утверждено секцией Научно-технического совета при начальнике Инженерных войск Советской Армии.

ВКМ предназначался «для перекрытия нешироких преград (рвы, эскарпы, мелкие водные преграды), в большом количестве встречающихся на путях движения стрелковых и механизированных войск при вводе их в прорыв» [4].

Из имущества одного комплекта ВКМ предусматривалась установка колейного моста грузоподъемностью 40 т с максимальным пролетом 8 м. Мост должен был обеспечивать пропуск всех корпусных и дивизионных гусеничных и колесных грузов с шириной хода свыше 1200 мм (по внутренним сторонам колей).

Разработку ВКМ поручили ЦПИИ СА (Центральному проектному инженерному институту Советской Армии им. Д.М. Карбышева, г. Москва). Его структурным подразделением — проектно-конструкторским бюро ПКБ-4 (начальник ПКБ-4 — инженер-майор Левитин, начальник 1-го отдела ПКБ-4 — инженер- полковник Осипов) — по заказу № 209 был разработан технический проект ВКМ.

При разработке технического проекта предусматривалось:

— перекрытие нешироких преград двухтрехпролетными мостами с пространственными промежуточными опорами (клеточными, рамными, свайными) из местных материалов;

— опробование на одном комплекте пролетного строения различных способов его перевозки по автомобильным дорогам и укладки на преграду;

— изготовление экспериментального образца мостоукладчика на Экспериментальном заводе Инженерных войск СА (впоследствии — Опытный завод Инженерного вооружения Советской Армии, ст. Нахабино) с целью проверки разработанной конструкции в реальных условиях [4].

В экспериментальном образце был реализован один из пяти вариантов разработанных типов пролетного строения моста.


Танк БТ-5 проходит по многопролетному мосту.


Схема многопролетных мостов с использованием вариантов ВКМ. 1950 г.


Пролетное строение моста было решено в виде двух колей, соединенных по длине межколейными связями. Длина колеи составляла 9 м, ширина — 1,5 м. Каждая колея состояла из двух несущих балок, покрытых дощатым настилом.

Несущие балки имели двутавровое сечение высотой 50 см. Пояса балок были выполнены из прокатных швеллеров № 16а со стенками толщиной 4 мм, усиленными ребрами жесткости. С целью обеспечения пространственной жесткости и более равномерной работы несущих балок последние соединялись между собой поперечными и продольными связями, расположенными в плоскости обоих поясов. Для изготовления пролетного строения использовалась сталь СТ-3, расчетный вес моста составлял 2900 кг.

Каждая колея по длине моста разделялась на две равные части. Соединение частей колеи осуществлялось следующим образом: внизу — при помощи замка, рассчитанного на восприятие растягивающих усилий; вверху — с помощью проушин, обеспечивающих складывание колей в транспортном положении.

Межколейные связи давали возможность фиксации рабочей ширины моста при укладке его на преграду. Они обеспечивали взаимное смещение колей как в поперечном, так и в продольном направлениях до 10 % и допускали свободную раздвижку колей из транспортного положения в рабочее.

На концах колей были расположены:

— шпоры, препятствовавшие перемещению моста в продольном и поперечном направлениях;

— кронштейны для установки аванбеков с различными углами наклона в вертикальной плоскости.

Настилочные доски толщиной 5 см, шириной 20 см и длиной 1,15 м прикреплялись к поясам балок болтами.

Съемные колесоотбои изготавливались из листовой стали толщиной 3 мм. В транспортном положении они крепились на внешних сторонах моста.

В ходе разработки конструкции ВКМ были рассмотрены два варианта перевозки пролетного строения: первый вариант — на автомобильном шасси ЗИС-151 со сложенными по длине колеями; второй — на автомобильном шасси ЗИС-151 с полуприцепом типа 1-АПР-5 грузоподъемностью 3 т, предусматривающим перевозку пролетного строения в раскрытом виде.

Для обеспечения транспортного габарита по ширине 2700 мм в обоих вариантах пролетное строение должно было перевозиться со сдвинутыми колеями.

И хотя оба варианта имели свои преимущества и недостатки, для дальнейшей проработки в реальном образце был принят вариант со сложенными по длине колеями.

Для обеспечения монтажа шасси ЗИС-151 оснащалось: передней опорно-раздвижной рамой, промежуточной рамой и задней опорно-раздвижной рамой; ручной червячной двухбарабанной лебедкой; автомобильной двухбарабанной лебедкой для надвижки пролетного строения с буферными кронштейнами с целью разводки ее тяговых тросов; монтажной стрелой.


Возимый колейный мост на автомобиле ЗИС-151 в варианте со сложенными по длине колеями. Проект 1950 г.



Возимый колейный мост ВКМ в транспортном положении.


Принятый вариант обеспечивал укладку (монтаж) пролетного строения двумя способами: надвижкой с помощью состоявшего из двух ветвей, располагаемых по внешним сторонам колей моста аванбека, и комбинированным способом, сочетающим надвижку с навеской. Однако в процессе создания экспериментального образца от укладки пролетного строения с помощью аванбека отказались.

Передняя опорно-раздвижная рама состояла из следующих элементов:

— трубчатой траверсы с роликами, одетыми на трубу и имеющими возможность вращения относительно трубы, а также перемещения вдоль траверсы;

— стоек для прикрепления траверсы к лонжеронам автомобиля.

Основными элементами задней опорнораздвижной рамы являлись:

— трубчатая траверса с роликами, одетыми на трубу и имеющими возможность вращения относительно трубы, а также перемещения вдоль траверсы. На трубе траверсы были смонтированы рычаги раздвижки колей из транспортного положения в рабочее и обратно;

— стойки с винтовым устройством, предназначенным для поднятия и опускания траверсы вместе с пролетным строением при укладке его на преграду с высоким противоположным берегом, обеспечивающие высоту подъема 300 мм.

Помимо опирания пролетного строения при транспортировке, передняя и задняя опорно-раздвижные рамы обеспечивали поперечную раздвижку (сдвижку) колей при их переводе из транспортного положения в рабочее, а также для его передвижки в продольном направлении.

Ручная двухбарабанная червячная лебедка грузоподъемностью 5 т снабжалась ручным тормозом, размещалась за кабиной на лонжеронах шасси и служила для удержания моста при наводке (и снятии его обратно), а также для надвижки моста на базу.

Монтажная стрела предназначалась для удержания на весу моста в процессе его наводки и снятия с препятствия, а также для увеличения устойчивости машины во время работы. Изначально стрела была разработана в двух вариантах: решетчатой конструкции без подкосов и трубчатой конструкции с подкосами, из которых предпочтение было отдано трубчатой. Стрела, изготовленная из бесшовных труб, шарнирно соединялась с двумя подкосами, своими окончаниями шарнирно прикрепленными к распорке лонжеронов шасси. Верхняя часть стрелы оснащалась оголовком с роликами для тяговых тросов, а в основании имела шарнирную опорную пяту (шпору), обеспечивающую передачу давления на грунт при вывешивании монтируемого моста. Несколько распределенных по длине стрелы отверстий путем заштыривания в кронштейне задней опорно-раздвижной рамы ограничивали подъем заднего моста при укладке пролетного строения.

В транспортном положении стрела с подкосами лежала на передней опорнораздвижной раме. В рабочем положении стрела фиксировалась с лонжеронами шасси своими подкосами, а продольная устойчивость мостоукладчика при укладке пролетного строения обеспечивалась передачей давления на грунт через опорную пяту стрелы (удельное давление на грунт под опорной пятой приближалось к 3 кг/см²).

Кроме указанного оборудования мостоукладчик снабжался увязочными устройствами, закрепляющими пролетное строение при перевозке.

Раскрывание пролетного строения из транспортного положения в рабочее производилось с помощью автомобильной и ручной лебедок. При этом соблюдался следующий порядок:

— снималось увязочное устройство и пролетное строение (в сложенном состоянии), отодвигалось ручной лебедкой на 500 мм, после чего лебедка стопорилась;

— тяговые тросы автомобильной лебедки закреплялись за концы колей, включалась лебедка, затем верхняя часть колей поднималась до ее опирания на переднюю опорнораздвижную раму;

— снижалась скорость автомобильной лебедки с одновременным продолжением ее работы до полного раскрывания колей;

— запирались стыковые замки колей;

— раскрытое пролетное строение отодвигалось автомобильной лебедкой в исходное положение для последующего монтажа, рычаги раздвижки колей устанавливались на место и закреплялись на автомобиле увязочным устройством.


Возимый колейный мост ВКМ перед установкой на преграду.



Момент выдвижения моста автомобильной лебедкой (слева) и опускание ручной лебедкой одного конца моста на противоположный берег.


В таком виде предусматривалось выдвижение мостоукладчика из исходного района к месту установки моста.

Возможность транспортировки пролетного строения в раскрытом виде на большие расстояния вызывала сомнения у разработчиков в связи с предполагавшейся недостаточной устойчивостью машины. Для уточнения степени устойчивости мостоукладчика требовалась соответствующая практическая проверка на испытаниях.

В соответствии с проектом обеспечивалась укладка моста (пролетного строения) на преграду с превышением одного берега относительно другого до 2,5 м. Предполагалось, что укладка будет производиться в следующем порядке:

— мостоукладчик развертывали перед преградой, подавали задним ходом к преграде и затормаживали;

— производили установку стрелы в рабочее положение, натягивали ручной лебедкой тросы навески, снимали увязочное устройство;

— лебедку мостоукладчика (автомобиля) включали на передний ход, затем начиналась надвижка моста на преграду; в случае «клевка» переднего конца пролетного строения в грунт после прохождения центром тяжести моста задней опорной рамы, пролетное строение поднималось с помощью ручной лебедки.

— по окончании полной выдвижки пролетного строения автомобильную лебедку выключали и производили опускание пролетного строения с помощью ручной лебедки до опирания переднего конца моста на берег. При необходимости опускание пролетного строения с помощью ручной лебедки могло производиться одновременно с выдвижкой его автомобильной лебедкой.

— снимали с колей тяговые и навесочные тросы, автомобиль подавали вперед и пролетное строение, соскочив с роликов задней опорно-раздвижной рамы, по погрузочно- разгрузочным трапам опускалось на грунт.

Предусматривалось, что погрузка пролетного строения на мостоукладчик будет производиться в обратной последовательности.

Расчетный вес всего мостоукладчика (без шасси) составлял 4475 кг. Разработка конструкторской документации на экспериментальный образец ВКМ завершилась в августе 1950 г.

Дальнейшие работы по созданию мостоукладчика ВКМ проходили сложно. В связи с расформированием ЦПИИ СА им. Д.М. Карбышева в Москве (приказом НИВ СА № 00178 от 11 сентября 1950 г.), проектно-конструкторское бюро ПКБ-4 было включено в штат НИИИ СА (п. Нахабино). Еще через полгода приказом военного министра № 0068 от 16 апреля 1951 г. ПКБ бывшего ЦПИИ СА (теперь уже ПКБ-4) включили в состав ОКБ ИВ СА.

В конце концов, получилось так, что во время изготовления и доработки мостоукладчика ВКМ, за короткий период (1950–1951 гг.) конструкторский коллектив успел побывать в составе трех организаций (ЦПИИ СА, НИИИ СА и ОКБ ИВ СА). Естественно, что это обстоятельство, как правило, всегда сопровождающееся кадровой «чехардой» (увольнениями в связи с переводом из Москвы, сокращениями, приходом новых сотрудников и как следствие — созданием нового коллектива), мягко говоря, не способствовало качественной работе над изделием.

В ходе заводского опробования образца, изготовленного ОЗИВ СА по проекту ЦПИИ, был выявлен ряд недостатков в принятой схеме раскладного моста. Поэтому от раскладного варианта отказались и переработали конструкцию машины, оснастив ее уже нераскладным (хотя и сохранившим шарнирное сочленение для складывания) мостом с прежней длиной 9 м [5].

В доработанном экспериментальном образце ВКМ исключили промежуточную раму. Для обеспечения корректировки движения моста во время монтажа и взятия его с препятствия передняя и задняя опорно-раздвижные рамы были связаны двумя направляющими рамами. Каждая из них состояла из двух объединенных швеллеров, обращенных вертикальными стенками друг к другу. Полки швеллеров монтажных рам служили направляющими.

На концах каждой колеи моста установили по два пальца, которые входили в направляющие монтажных рам, обеспечивая определенное положение моста по отношению к базе во время его установки и взятия с препятствия. Кроме того, на концах каждой колеи выполнили по одному отверстию, в которые могли заводиться крюки тросов автомобильной лебедки в период монтажа (снятия) моста на преграду.

На пролетном строении изменили количество и конструкцию межколейных тяг. Предусматривалось шарнирное соединение балкой окончаний колей, обращенных к преграде. На исходном конце колей такая же балка должна была устанавливаться только после их укладки на преграде.

В верхнем поясе каждой колеи моста разместили по одной проушине, за которые крепились своими крюками тросы ручной лебедки при наводке и взятии моста. В качестве настила использовались поперечные деревянные доски толщиной 6 см.

Монтаж моста доработанного экспериментального образца ВКМ включал следующие операции:

— развертывание и подача мостоукладчика задним ходом к преграде;

— установка стрелы в рабочее положение (командой в 4 чел). Закрепление к мосту тросов ручной лебедки (тросы автомобильной лебедки оставались запасованы в транспортном положении);

— выдвижение моста по направляющим автомобильной лебедкой до тех пор, пока пальцы, идущие в направляющих, не дойдут на 15–20 см до их конца;

— опускание передних окончаний моста ручной лебедкой до соприкосновения с противоположным берегом;

— опускание автомобильной лебедкой вторых окончаний моста;

— отцепка тросов обеих лебедок;

— отъезд, мостоукладочной машины и установка стрелы в транспортное положение.

Снятие моста включало следующие операции:

— подача мостоукладочной машины задним ходом к мосту;

— установка стрелы в рабочее положение и запасовка тросов ручной и автомобильной лебедок;

— поднятие автомобильной лебедкой на направляющих одного конца моста;

— надвижка моста ручной лебедкой на мостоукладочную машину;

— перепасовка тросов автомобильной лебедки и окончательная надвижка моста;

— крепление моста к передней и задней опорным рамам четырьмя струбцинами;

— укладка стрелы в походное положение [6].


Мост установлен на препятствие.


Усовершенстванный опытный образец

ВКМ с нераскладным мостом, разработанный уже ОКБ ИВ СА (с включенным в него бывшим ПКБ-4), в сентябре 1951 г. был представлен на полигонные испытания.

На основании приказа начальника Инженерного комитета Инженерных войск Советской Армии № 077 от 17 сентября 1951 г. комиссия под председательством начальника 9-го отдела НИИИ СА инженер-подполковника Г.В. Крашенинникова (заместитель председателя — начальник 1-го отдела КБ-3 ОКБ ИВ СА инженер- подполковник И.А. Козеев) в период с 22 сентября по 10 октября 1951 г. провела в районе ст. Нахабино полигонные испытания опытного образца возимого колейного моста ВКМ. Кроме И.А. Козеева от ОКБ ИВ СА в комиссии участвовал инженер-конструктор В.В. Романенко.

Согласно программе испытаний, целью полигонных испытаний возимого колейного моста ВКМ являлось подтверждение соответствия образца тактико-техническому заданию на проектирование и выявление его тактикотехнических данных, проверка работоспособности отдельных узлов и образца в целом. Кроме того, следовало определить направления дальнейшей работы по созданию мостоукладчиков на шасси автомобиля.

За время испытаний осуществили семь наводок и взятий моста, из них: шесть наводок — на рвы с ровными супесчаными, заросшими травой берегами, шириной от 5 до 7,6 м и одна наводка — на препятствие шириной 5,4 м с превышением одного (супесчаного, заросшего травой) берега по отношению к другому на 1,4 м.

Испытания проводились в основном в пасмурную погоду.

Из-за выпадения осадков в районе испытаний грунт содержал значительное количество влаги. Температура воздуха днем колебалась от +4 °C до +14 °C, а ночью доходила до — ГС.

Пробеги производились по булыжному шоссе, грунтовой и проселочной дороге с глубокими колеями (глубиной до 35–40 см) преимущественно с грязью и водой. Определение максимального угла подъема производилось на коротких подъемах длиной 6–8 м. Общая протяженность пробега по различным дорогам (грунтовым, булыжным и проселочным) равнялась 116,1 км.

Программой полигонных испытаний было предусмотрено 40 наводок и взятий моста на различных преградах, а также пробег в различных дорожных условиях общей протяженностью 800 км.

Однако лонжероны автомобиля в процессе испытаний погнулись, и для дальнейшей эксплуатации образца требовался существенный ремонт. В то же время выполненный объем испытаний уже позволял выявить основные недостатки образца и направление дальнейшей работы по созданию мостоукладчика на базе автомобиля, комиссия решила прекратить испытания.

В выводах комиссии отмечалось:

«1. Возимый колейный мост ВКМ (мостоукладчик на шасси ЗИС-151), разработанный ОКБ ИВ СА и изготовленный ОЗИВ СА, полигонных испытаний не выдержал.

Основными недостатками его являются:

а) принятая кинематическая схема и конструктивное решение не обеспечивают надежной работы по укладке моста и взятию его с препятствия;

б) основные трудоемкие операции по укладке моста на препятствие и взятию его обратно не механизированы;

в) большой вес мостовой фермы и оборудования, что привело к перегрузке базы.

2. Основные требования тактикотехнического задания при проектировании и изготовлении не выполнены:

а) время на укладку моста на препятствие выдержано при расчете в 4 человека, а не при расчете в 3 человека;

б) габаритные размеры в походном положении превышают установленные;

в) вес конструкции моста и оборудования превышает установленный на 1 тонну».

При этом необходимо отметить, что длина созданного моста составляла 9 м, что превосходило требования по длине моста, выдвинутые вТТЗ, на 1 м.

Комиссия предлагала:

«1. При дальнейшем проектировании мостоукладчиков на шасси ЗИС-151 может быть использован способ навесной наводки с применением стрелы, опирающейся на грунт, а также применение механической лебедки для укладки и взятия моста с препятствия.

При этом целесообразно от использования автомобильной лебедки отказаться. Все операции по наводке и взятию моста производить одной, специально установленной лебедкой, с приводом от двигателя автомобиля.

В случае использования автомобильной лебедки необходимо принять такую схему запасовки троса, которая не позволяла бы работать лонжеронам автомобиля на изгиб от усилий, возникающих при наводке и взятии моста.

Стрела должна устанавливаться так, чтобы она при установке в рабочее положение не перебрасывалась через заднюю опорную раму, а лежала на ней и установка производилась бы поворотом стрелы вокруг опорной рамы расчетом в 2 человека.

Направляющие фермы необходимо снабдить роликами.

Нагрузка на автомобиль от фермы и оборудования не должна превышать 3-х тонн.


Мостоукладочная машина после установки моста.


Автомобильная лебедка.


Данные, полученные в результате стендовых замеров ВКМ

1. Габаритные размеры:

длина, мм…… 9900

ширина, мм….. 3400

высота, мм….. 3840

высота без стрелы, мм 2940

ширина каждой колеи по настилу, мм 1150

расстояние между осями колей, мм 2100

длина мостовой фермы, мм 9000

2. Общий вес образца ВКМ, кг 9310

3. Давление на передние оси, кг 2740

4. Давление на задние оси, кг 6570

5. Удельное давление на грунт от передних колес, кг/см² 2,62

6. Удельное давление на грунт от задних колес, кг/см² 1,6

7. Вес моста (мостовой фермы), кг 3044

8……… Угол съезда. 17,14°

9……… Угол въезда. 35,6°

Схема и конструкция механизмов укладки моста должны удерживать мост от увода его в сторону.

2. Комиссия считает целесообразным проработать вариант укладки колей моста с помощью автомобильного крана К-51, имеющегося в народном хозяйстве.

Доставка колей моста должна производиться на автомобиле с прицепом.

Преимуществами этого варианта по сравнению с рассмотренным выше вариантом может быть:

а) Уменьшение номенклатуры специальных инженерных машин.

б) Создание мобилизационных запасов кранов в народном хозяйстве в мирное время.

в) Возможность использования кранов для механизации ряда инженерных работ при отсутствии заданий по наводке мостов».

В заключении отмечалось:

«1. Возимый колейный мост ВКМ на шасси ЗИС-151 полигонных испытаний не выдержал.

2. Дальнейшую работу по механизации установок колейных мостов считать целесообразным производить согласно рекомендациям и предложениям комиссии»[6].

Работы по мостоукладчику ВКМ были прекращены. Однако опыт, полученный при его создании, был использован позже при разработке колесного мостоукладчика К-95 конструкции ОКБ ИВСА, возглавляемого А.Ф. Кравцевым.

Литература

1. Барятинский М.Б., Коломиец М.В. Бронеавтомобили русской армии 1906–1917 гг. — М.: Техника-молодежи, 2000.-108 с.

2. Кирилец С., Канинский Г. Бронеавтомобили «Шаррон, Жирардо и Вуа»// Техника и вооружение. -2011, № 8.

3. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В. и др. Отечественные бронированные машины 1905–1941 г. — М.: Эксперимент, 2002.

4. Пояснительная записка к техническому проекту Возимого колейного моста ВКМ. — М, ПКБ-4 ЦПИИ СА им. Д.М. Карбышева, 1950. — 10 с.

5. Отчет о полигонных испытаниях мостоукладчика на базе автомобиля «ЗИС-151» — «ВШ». — НИИИ СВ, 1953. — 74 с.

6. Акт полигонных испытаний опытного образца возимого колейного моста «ВКМ» на базе автомобиля «ЗИС- 151» (мостоукладчикнабазеавтомобиля «ЗИС-151»). — НИИИСА, 1951.-44 с.

Танки в Бирмерсдорфе

10 августа 2013 г. в швейцарском Бирмерсдорфе прошел шестой по счету фестиваль «Встречи с армейскими автоветеранами». В нем приняли участие примерно 1000 участников из различных музеев, союзов и объединений, а также частные коллекционеры, которые привезли с собой около 500 единиц различной военной техники.



Это самый большой показ военной техники в Швейцарии. Мероприятие посетило более 20000 человек. Что касается конкретно танков, то в этой акции их участвовало 27 штук. При этом швейцарский армейский музей из Фулла привез в Бирмерсдорф такие интересные образцы, как мостоукдадчик Briickenleger 68, танки Leopard 1А и Т-55АМ2. Как всегда, русский танк вызвал повышенный интерес посетителей фестиваля.





Фоторепортаж Уве Харнака (UweHarnack), материал подготовил Алексей Хлопотов.








Тяжелые боевые машины К-91

К. Янбеков


Проект тяжелого танка К-91 с кормовым расположением МТО.


Весной 1949 г. в ОКБ ИК СВ во главе с А.Ф. Кравцевым приступили к разработке семейства тяжелых боевых машин под индексом К-91. В него входили два варианта тяжелого танка (с передним и кормовым расположением силовой установки) и самоходная артиллерийская установка К-91.

Во всех машинах предусматривалась установка пушки калибром 100 мм с механизмом заряжания унитарными выстрелами, с которой был спарен крупнокалиберный курсовой пулемет ДШК. Имелся зенитный пулемет ДШК. В качестве силовой установки предполагалась использовать двенадцатицилиндровый оппозитный дизельный двигатель.


Поперечный разрез.



Продольный разрез.


Вид в плане.


Общей конструктивной особенностью ходовых частей тяжелого танка с кормовым расположением силовой установки и САУ являлось то, что функции поддерживающих катков выполняли кронштейны с двухсторонними лыжеобразными опорами. У каждого ведущего колеса над верхней ветвью гусеницы размещался прижимной каток, нормализующий ее движение.

Работы велись под руководством ведущего конструктора (ведущего инженера) И.Г. Левинова и конструктора Матюхина.

В конце 1949 г. работы по семейству тяжелых боевых машин в ОКБ ИК СВ были прекращены.


Проект тяжелого танка К-91 с передним расположением МТО.


Продольный разрез.


Вид в плане.


Поперечный разрез.


Поперечный разрез САУ К-91.


Проект самоходной установки К-91.

122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе. Часть 2

Анатолий Сорокин

В статье использованы фото из архивов автора, редакции, М. Грифа, М. Лисова и М. Павлова.



Артиллерийские системы, связанные со 122-мм гаубицей обр. 1938 г.

Конструкция лафета гаубицы М-30, как оказалось, имела большой потенциал по установке на нее других ствольных групп или качающихся частей от иных орудий. На «Уралмаше» спроектировали 85-мм противотанковую пушку У-10 с баллистикой зенитного орудия этого калибра обр. 1939 г. (52-К) с использованием лафета от 122-мм гаубицы обр. 1938 г. Перебравшееся на это предприятие КБ Ф.Ф. Петрова еще до формальной организации завода № 9 во второй половине 1942 г. начало разработку проектов наложения на лафет М-30 ствольных групп 107-мм пушки обр. 1910/30 гг., 107-мм пушки обр. 1940 г. (М-60), 152-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-10) и 122-мм пушки обр. 1931/37 гг. (А-19). Первые две системы так и не получили заводского индекса (в различных источниках существуют разночтения по поводу их проектных обозначений). Две последних после образования знаменитой «девятки» и конструкторского бюро при этом предприятии получили индексы Д-1 и Д-2 соответственно.


152-мм гаубица обр. 1943 г. (Д-1), как и 122-мм М-30, долгое время после войны оставалась на вооружении Советской армии.


Опытный образец орудия М-5. 1943 г.


Поскольку отдача у ствольных групп от М-10 и А-19 была довольно сильной, то потребовалось оснастить их дульным тормозом, а лафет от М-30 — упрочнить, при этом несколько возросла его масса. В металле обрели воплощение Д-1, Д-2 и «безымянная» система с баллистикой 107-мм пушки обр. 1910/30 гг. Все они оказались довольно удачными орудиями, получившими высокие оценки от испытывавших их военных. Ввиду острой потребности РККА в 152-мм гаубицах после необходимых доработок Д-1 была запущена в серийное производство под армейским наименованием «152-мм гаубица обр. 1943 г.».

Что же касается Д-2, то ГАУ долго колебалось по поводу классификации этой и сходных с ней систем как противотанковых или корпусных, но в итоге отдало предпочтение калибру 100 мм. Это привело к окончанию развития близких по назначению орудий не только калибра 122 мм, но и 107 мм. Однако труд не пропал зря: наложив разработанную ствольную группу от Д-2 на люльку танковой пушки Д-5, КБ завода № 9 получило 122-мм пушку Д-2-5 (позже — Д-25), ставшую основным вооружением советских тяжелых танков ИС-2 и ИС-3.

Созданием орудий на лафете М-30 занимались не только на «Уралмаше». Мотовилихинский завод, изначальный разработчик 122-мм гаубицы обр. 1938 г., наложил на ее лафет ствольную группу с баллистикой пушки А-19. В 1942–1943 гг. был спроектирован, изготовлен и испытан опытный образец, получивший индекс М-5. Но, в отличие от Д-2, эта система отличалась наличием большого количества недостатков. На вооружение РККА она не принималась.

Отдельно необходимо упомянуть танковые и самоходные орудия с баллистикой 122-мм гаубицы обр. 1938 г. Чисто конструктивно их качающаяся часть сильно отличалась от М-30, но часть деталей была все же заимствована от последней. К специфике 122-мм короткоствольных артиллерийских систем, предназначенных для установки в боевую машину, следует отнести более компактные противооткатные устройства, клиновый затвор у поздних образцов, отсутствие уравновешивающего механизма и наличие телескопического прицела, поскольку основным их предназначением являлась стрельба прямой наводкой.

Первыми шагами в этом направлении стала разработка тяжелого танка КВ-9. Он должен был стать заменой «КВ с большой башней», позднее переименованному в КВ-2. Военных не удовлетворяла большая масса КВ-2, приводившая к перегрузке и поломкам трансмиссии, а также к малой подвижности машины. Вооружение танка очень мощной 152-мм гаубицей M-10T также не было лишено недостатков: огонь из орудия можно было вести только с места. Высокий силуэт тоже трудно отнести к числу достоинств КВ-2. Исходя из этого, конструктор Н.В. Курин работал над проектом облегченного штурмового танка, вооруженного 122-мм танковой гаубицей У-11 разработки «Уралмаша». Его развитие не остановила и начавшаяся Великая Отечественная война, но ввиду падения качества изготовления трансмиссии КВ военного выпуска даже облегченный вариант штурмового танка оказался для последней «слишком тяжелым». Работы по КВ-9 были прекращены.


Опытный тяжелый танк КВ-9.


Опытный танк ИС № 2 («Объект 234»).


Самоходная артиллерийская установка СУ-122.


Однако идея не умерла. В связи с разработкой нового перспективного танка КВ-13, в котором конструкция трансмиссии была серьезно переработана по сравнению с серийными «Климами Ворошиловыми», на повестку дня вновь встал вопрос о его штурмовом варианте. Когда дело дошло до практической реализации, то «чертову дюжину» по настоянию директора Челябинского Кировского завода И.М. Зальцмана уже успели переименовать в «Иосифа Сталина». Опытный танк ИС № 2 «Объект 234» получил башню от КВ-9 с упомянутой 122-мм гаубицей У-11. Но в дальнейшем у танкостроителей и артиллерийских конструкторов работы сосредоточились на вооружении тяжелых штурмовых танков 152-мм гаубицей. Не без личного участия самого Верховного Главнокомандующего фактически произошел возврат к реинкарнации КВ-2 уже на базе КВ-1с. Менее мощные 122-мм танковые гаубичные системы отошли на второй план, а после итогов Курской битвы Ф.Ф. Петров предложил вооружить перспективный танк ИС 122-мм пушкой А-19 (точнее Д-25, но всерьез рассматривался вариант и с полевой предшественницей). Это опять-таки получило одобрение у И.В. Сталина, и тема специализированного штурмового танка сильно потеряла в актуальности в свете будущего производства столь мощной и универсальной по применению боевой машины. Кроме того, сразу же был запланирован выпуск штурмовой САУ со 152-мм гаубицей-пушкой МЛ-20 на базе танка ИС, полный аналог уже хорошо себя зарекомендовавшей в боях СУ-152.

И тут на сцену вновь вышла гаубица М-30, причем в весьма своеобразном амплуа — могильщицы всех работ по танковым 122-мм и 152-мм орудиям с низкой баллистикой. Из нее на полигоне был обстрелян трофейный танк, и на дистанции 500–600 м ни один из 15 выпущенных снарядов в цель не попал. Большое рассеивание и возможность несоосности линии визирования панорамного прицела с линией выстрела сыграли свою роль в выпадении такого результата в последовательности случайных событий «попадание или промах». Пусть и не сразу, но такой итог тестовых стрельб стал одним из решающих аргументов в постановлении о прекращении работ по этому классу артиллерийских систем.

Параллельно летом 1943 г. на «Уралмаше» и заводе № 9 велись работы над специализированным вариантом 122-мм гаубицы для вооружения самоходно-артиллерийских установок (САУ). Это орудие под индексом Д-6 и вооруженную им САУ СУ-122-lll постигла неудачная судьба. На государственных испытаниях у Д-6 сломался накатник, а после них срочно потребовалась доработка 85-мм пушки Д-5, на которую перебросили инженерно-конструкторский персонал завода № 9. Потом же последовало упомянутое выше постановление. Несколько более подробно вопросы про САУ со 122-мм гаубицей М-30 или с равноценными ей по баллистике артиллерийскими системами освещены в следующей, посвященной им главе.


Общий вид САУ СГ-122. Реконструкция М. Свирина.



Опытные самоходные установки СУ-122М и СУ-122-Ш.


Боевые машины, вооруженные 122-мм гаубицей обр. 1938 г.

История развития боевых машин, вооруженных 122-мм гаубицей М-30, описана в литературе достаточно полно. Хотелось бы акцентировать внимание на том обстоятельстве, что использование вращающейся части этой артиллерийской системы в конструкции серийных СГ-122 (на трофейном шасси StuG III) и СУ-122 (на шасси Т-34) было в общем паллиативным и не особо удачным техническим решением.

Для САУ с использованием трофейной базы от штурмового орудия Sturmgeschutz III М-30 была достаточно тяжела. Не случайно в дальнейшем конструкторское бюро завода № 592 (впоследствии завод № 40, ныне — ОАО «Мытищинский машиностроительный завод») в Мытищах переключилось на установку в переделываемую технику гораздо более легкой 76-мм танковой пушки Ф-34. Имеющая гораздо больший резерв по массе база отечественной «тридцатьчетверки» вследствие своих компоновочных решений оказалась тоже не идеальной для монтажа в ней габаритной М-30 с большой длиной отката (1000–1100 мм). Тумбовая установка вооружения на СУ-122 занимала много места в боевом отделении САУ, создавая значительные неудобства экипажу. Большой вылет вперед противооткатных устройств с их бронировкой затруднял обзор с места механика-водителя и не позволил разместить на лобовой плите полноценный люк- лаз для него. Как и в случае с СГ-122, возникла перегрузка ходовой части (особенно в носовой части машины), пришлось усиливать пружины в двух передних узлах подвески. У обеих самоходок наводкой М-30 в цель занимались два человека, что для боевой машины является однозначным минусом, к этому стоит добавить упомянутые выше проблемы с кучностью огня и точностью наводки орудия из-за использования стандартного панорамного прицела.

Проблемы с применением вращающейся части от М-30 возникли и там, где их не ждали. Перед ее монтажом в СУ-122 приходилось производить затратную по времени подгонку по месту. Достаточно сказать, что на эту операцию уходило 17–18 ч. У СГ-122 штатный уравновешивающий механизм гаубицы требовалось оборудовать добавочными пружинами. Стало ясно, что для вооружения самоходок нужны специализированные артиллерийские системы.

Появившаяся в апреле 1943 г. опытная СУ-122М оснащалась доработанной 122-мм танковой штурмовой гаубицей У-11 (переобозначенной к тому времени в Д-11). При идентичной внешней баллистике с М-30 это орудие имело более компактные противооткатные устройства, практически вдвое меньшую длину отката, поршневой{2} затвор и телескопический прицел для ведения огня прямой наводкой, причем панорамный прицел от М-30 был сохранен для стрельбы с закрытых позиций. Устанавливалось оно в монтировке карданно-рамного типа, что позволило резко улучшить условия обитаемости боевого отделения.

Приблизительно те же технические решения были реализованы в другой опытной САУ — СУ-122-111 с гаубицей Д-6 конструкции завода № 9, уже с клиновым затвором. Однако в силу ряда объективных и субъективных причин ни та, ни другая машина в серию не пошла.

В качестве своеобразного резюме этой истории с установкой вращающихся частей М-30 в САУ стоит отметить, что даже неудачная с технической точки зрения ее реализация оказалась очень нужной на фронте. Поэтому такое решение в качестве экстренной меры по созданию самоходной артиллерии в весьма сжатые сроки выглядит достойно. Очутившиеся в похожем положении немцы в 1940 г. и вовсе разместили свое 150-мм тяжелое пехотное орудие S.IG.33 вместе с лафетом и колесами внутри рубки на шасси легкого Panzerkampfwagen I Ausf. В. За высокую огневую мощь этой странной машине поначалу прощали все ее недостатки — частые поломки ходовой части из-за перегрузки, очень малый возимый боекомплект, неустойчивость при стрельбе. Паллиативные меры в краткосрочной перспективе тоже могут быть эффективными. Во всяком случае, при разработке тяжелой САУ КВ-14 (СУ-152) весь негативный опыт монтажа полевой артиллерийской системы в боевое отделение машины уже был учтен, поскольку главный конструктор Ж.Я. Котин принимал активное участие в создании СУ-122. КВ-14 с самого начала получила специализированный вариант качающейся части 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20 в монтировке рамного типа с органами наводки по одну сторону ствола и телескопическим прицелом в дополнение к панорамному.

Много позже, когда зашла в тупик работа над 122-мм авиадесантируемой САУ «Фиалка», Ф.Ф. Петров предлагал установить на шасси БМД орудие с баллистикой старой доброй М-30, но предпочтение все-же отдали 120-мм универсальному орудию (так появилась «Нона-С»).

М-30 использовалась для вооружения боевых машин и в других странах. Немцы осуществили разовую переделку трофейного французского тягача Lorraine в САУ с установкой трофейной 122-мм гаубицы обр. 1938 г. В Китае разработали САУ на базе гусеничного бронетранспортера «Тип 63» с гаубицей «Тип 54».



Производство 122-мм гаубиц М-30 на «Уралмаше» (заводе № 9, г. Свердловск) в годы войны. На фото вверху хорошо видно устройство верхнего станка лафета с уравновешивающим механизмом, механизмами наводки, коническим штырем.


Гусеничный бронетранспортер «Тип 63» с гаубицей «Тип 54».


Производство

Объемы выпуска 122-мм гаубиц М-30 можно назвать типичными для орудий Великой Отечественной войны, которые по своим характеристикам удовлетворяли армейское руководство и после ее окончания. Резкий количественный рост производства в 1942 г. был вызван острой необходимостью восполнения катастрофических потерь предыдущего года, затем имело место некоторое снижение, обусловленное сразу несколькими факторами.

Среди них — поставки вращающихся частей орудий для вооружения САУ СУ-122 и СГ-122, появление на свет Д-1, не такие огромные потери на фронте, как в 1941 г. Технологичность изготовления орудия постоянно улучшалась, что вместе с его подходящей для массового изготовления конструкцией привело даже к нехватке для новых М-30 тягачей.

Данное обстоятельство отчасти стимулировало разработку боевых машин, вооруженных именно этой системой, имеющейся в значительных количествах. Тут Ф.Ф. Петров и его сотрудники попали, что называется, «в яблочко». После войны завод № 9 продолжал выпуск М-30 небольшими сериями для замены в Советской Армии изношенных орудий этого типа и для поставок в вооруженные силы новых союзников и «государств-клиентов» СССР на международной арене. В 1955 г., когда на испытания вышла 122-мм гаубица Д-30, производство М-30 было завершено.

По лицензии 122-мм гаубицу обр. 1938 г. выпускали в КНР под обозначением «Тип 54» и в Польше на предприятии Huta Stalowa Wola как 122 mm haubica wz. 1938. Встречающиеся утверждения о ее производстве в Венгрии, Болгарии, ГДР нуждаются в проверке. Достоверно известно, что упомянутые выше страны- участницы Варшавского Договора проводили свои собственные модернизации М-30 и между ними были случаи передачи друг другу гаубиц этого типа.


Проверка гаубиц М-30 перед сдачей. Обратите внимание на сварные станины лафета.


Гаубицы М-30, выпущенные сверх плана для защитников Ленинграда, подготовлены к отправке с завода. 1943 г. На орудия нанесена камуфляжная окраска.


Организационно-штатная структура

В 1940 г. новая 122-мм гаубица М-30 стала поступать в войска. На тот момент для дивизионного уровня действовали следующие штаты.

Стрелковая дивизия располагала двумя артиллерийскими полками — легким и гаубичным. В первом из них имелись два смешанных дивизиона с двумя батареями 122-мм гаубиц. В составе гаубичного артиллерийского полка находились два дивизиона 122-мм гаубиц. Помимо них штат легкого артиллерийского полка предусматривал еще 76-мм пушки — в только ими вооруженном дивизионе и по одной батарее — в каждом из смешанных дивизионов. В гаубичном полку дополнительно имелся дивизион 152-мм гаубиц.

Таким образом, стрелковая дивизия РККА, полностью укомплектованная по предвоенному штату, насчитывала 32 122-мм гаубицы.

В июле 1941 г. гаубичный полк исключили из штата стрелковой дивизии, и количество 122-мм гаубиц сократилось до восьми орудий. Вмарте 1942 г. количество 122-ммгаубицвстрелковой дивизии увеличилось до 12. Интересно, что сделано это было в рамках приказа «Об усилении пехотного ядра и средств противотанковой обороны в стрелковых дивизиях» № 0052 от 16 марта 1942 г., указывавшего, в числе прочего: «…5. Ввести в состав артиллерийского полка стрелковой дивизии третий дивизион в составе одной батареи 76-мм пушек (4 пушки УСВ) и одной батареи 122-мм гаубиц (4 гаубицы). В качестве средств тяги для 122-мм гаубиц ввести 15 тракторов…»

При этом батареи дивизионных пушек и гаубиц сводили в составе смешанных дивизионов (восемь 76-мм пушек и четыре 122-мм гаубицы либо по четыре пушки и гаубицы). Такая организация собственной артиллерии в стрелковых дивизиях была действительна практически всю войну. Хотя с декабря 1944 г. гвардейские стрелковые дивизии имели уже гаубичный полк пятибатарейного состава — по четыре 122-мм гаубицы в каждой батарее, итого 20 орудий этого типа во всей дивизии. В июне 1945 г. все стрелковые дивизии перевели на штат гвардейских.

Горнострелковая дивизия по штату 1940 г. располагала дивизионом 122-мм гаубиц с тремя батареями трехорудийного состава, всего девять единиц на дивизию. С 1941 г. горнострелковые дивизии имели уже гаубичный артиллерийский полк двухдивизионного состава; в каждом из дивизионов находилось по три четырехорудийных батареи, всего 24122-мм гаубицы. В начале 1942 г. артиллерийский полк в горнострелковой дивизии упразднили, оставив только двухбатарейный дивизион с восемью орудиями. В 1944 г. гаубицы исключили из штата горнострелковых дивизий.

Моторизованная дивизия по штату включала два смешанных дивизиона, в которых было по две батареи 122-мм гаубиц, всего 12 на дивизию.

Танковая дивизия по штату располагала дивизионом 122-мм гаубиц (в составе гаубичного артиллерийского полка), всего 12 единиц на дивизию. Но уже в июле 1941 г. танковые дивизии стали переводить на новые штаты, в котором гаубичный артиллерийский полк заменили противотанковым.


122-мм гаубицы на огневой позиции. На фото хорошо видно распределение обязанностей между номерами расчета.


Гаубица М-30 в экспозиции Национального военного музея Болгарии.


Объемы производства 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30)
Год 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 Итого
Изготовлено, шт. 639 2762 4240 3770 3485 2630 210 200 19266
Год 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955
Изготовлено, шт. 200 250 - 300 100 100 280 100

Кавалерийская дивизия по штату имела две четырехорудийные батареи 122-мм гаубиц (в составе конно-артиллерийского дивизиона), всего восемь орудий на дивизию. Уже в августе 1941 г. дивизионную артиллерию исключили из организационно-штатной структуры кавалерийских дивизий. Правда, в январе 1943 г. в штат кавалерийской дивизии вернули артиллерийско-минометный полк, но без дивизионных гаубиц.

М-30 воевала также в составе стрелковых бригад, которым до октября 1941 г. по штату полагалась одна четырехорудийная батарея 122-мм гаубиц (в октябре приняли новый штат — без гаубичной батареи).

Стоит заметить, что во всех типах дивизий РККА с июля 1941 г. 122-мм гаубицы были самыми мощными нарезными артиллерийскими системами. Их более могущественные (по сравнению со 105-мм немецкими) снаряды позволяли хоть каким-то образом компенсировать отсутствие тяжелых огневых средств, которые имелись в дивизиях вермахта (150-мм гаубицы s.FH.18 и пехотные орудия s.IG.33 того же калибра).

Вторым важным пользователем 122-мм гаубицы обр. 1938 г. стала артиллерия резерва Верховного Главнокомандования (РВГК). Там она входила в штат гаубичных артиллерийских бригад — от 72 до 84 орудий в составе этих формирований. Уже в первые месяцы войны за артиллерией РВГК закрепляли уцелевшие гаубичные артиллерийские полки стрелковых и танковых дивизий, которые переформировывали в гаубичные 24-орудийные полки РВГК (122- и 152-мм гаубицы). К 1 декабря 1941 г. в артиллерии РВГК имелось уже 11 гаубичных полков, вооруженных 122- и 152-мм гаубицами. К концу войны в артиллерии РВГК имелись отдельные гаубичные полки по 24 гаубицы калибра 122 мм. В артиллерийской дивизии РВГК имелось 60 гаубиц калибра 122–152 мм, в артиллерийской дивизии прорыва — 84 гаубицы калибра 122 мм.

Автор выражает признательность за помощь в подборе материала и подготовке статьи М. Свирину, И. Сливе, В. Чобитку и тем, кто предоставил для изучения оригинальные руководства службы и таблицы стрельбы.

Подготовил к печати С. Федосеев.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М.В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор


Разработка нового тяжелого танка массой не более 50 т была начата на основании постановления Совета Министров СССР № 701–270 от 18 февраля 1949 г. (приказ Министерства транспортного машиностроения № 69 от 19 февраля 1949 г.). Исполнителями были определены ЧКЗ и создаваемый в Ленинграде на территории Кировского завода Научно- исследовательский институт ВНИИ-100. Институту передавались с филиала Опытного завода № 100 все производственные площади, оборудование, лаборатории, бытовые помещения, а также кадры инженерно- технических работников, рабочих и служащих. Таким образом, деятельность ВНИИ-100 началась в 1949 г. с выполнения нового правительственного задания.

В постановлении говорилось:

«..3. Обязать Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко):

а) прекратить дальнейшую работу по проектированию и производству танков ИС-7 и всю проектно-техническую документацию, чертежи и изготовленную оснастку танка ИС-7 заложить в мобилизационный резерв;

б) приступить к разработке нового тяжелого танка, согласно прилагаемой тактико-технической характеристике (Приложение № 2), весом не более 50 тонн, положив в основу проектирования этого танка агрегаты, узлы, вооружение и габариты танка ИС-4, а систему бронезащиты и построения корпуса — с танка ИС-3;

в) руководство разработкой тяжелого танка возложить на директора Челябинского Кировского завода т. Зальцмана и главного конструктора Ленинградского Кировского завода т. Котина;

г) предъявить Министерству вооруженных сил три экземпляра нового тяжелого танка в августе месяце 1949 г. на государственные испытания и десять танков в сентябре 1949 г. на войсковые испытания.

4. Обязать Министерство вооруженных сил СССР (тт. Булганина, Богданова) и Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко) провести следующие испытания нового тяжелого танка:

— не позднее сентября 1949 г. государственные 2000-километровые испытания трех опытных образцов;

— не позднее октября 1949 г. войсковые испытания на десяти танках по специальной программе, утвержденной Министром Вооруженных сил СССР.

Министру Вооруженных сил СССР т. Булганину и Министру транспортного машиностроения т. Носенко в десятидневный срок по окончании испытаний представить в Совет Министров СССР заключение по итогам проведенных испытаний нового тяжелого танка, предложение о принятии его на вооружение и о программе производства.

…8. Обязать Министерство судостроительной промышленности (т. Горегляда) командировать на Кировский завод в г. Челябинске опытных специалистов из НИИ-46 на время разработки корпуса и башни нового тяжелого танка.

…10. Обязать Министерство судостроительной промышленности (т. Горегляда), директора Ижорского завода в г. Ленинграде (т. Кузнецова) и Министерство металлургической промышленности (т. Тевосяна) поставлять Министерству транспортного машиностроения броневые листы для танков по толщине не выше номинала и в минусовых допусках.

…14. Обязать институты ЦИАМ, ЦАГИ, ЦИАТИМ оказать техническую помощь Кировскому заводу по отработке характеристик нагнетателя, системы охлаждения, работы мотора в зимних условиях, по подбору топлива и масел и присадок к ним.

15. Обязать Министра автомобильной и тракторной промышленности т. Акопова, Министра авиационной промышленности т. Хруничева, Министра машиностроения и приборостроения т. Паршина, Министра вооружения т. Устинова, Министра металлургической промышленности т. Тевосяна, Министра промышленности средств связи т. Алексенко и Министра электропромышленности т. Кабанова обеспечить поставку для нового тяжелого танка агрегатов, приборов, подшипников, металла и других материалов по заявке в сроки и по техническим условиям, согласованным с Министерством транспортного машиностроения…

Председатель

Совета Министров Союза ССР И. Сталин

Управляющий Делами

Совета Министров СССР Я. Чадаев».


Схема броневой защиты танка «Объект 705». Проект, июнь 1945 г.


Согласно приложению № 2 данного постановления, новый тяжелый танк должен был иметь:

— боевую массу — 50 т;

— экипаж — четыре человека;

— вооружение — пушка Д-25 калибра 122 мм (угол возвышения — +17±1°, угол склонения —3±0,5°), спаренный с пушкой и зенитный пулеметы ДШК калибра 12,7 мм, боекомплект, соответствовавший по количеству выстрелов танку ИС-4;

— механизмы наводки: вертикальной — ручной, горизонтальной — ручной и электропривод с плавной наводкой (с танка ИС-4);

— бронирование корпуса и башни по противоснарядной стойкости не ниже броневой защиты танка ИС-3 (в случае постановки на корпус танка цельногнутого бортового листа его толщина могла быть равна 80 мм);

— скорости движения — не ниже скоростей танка ИС-4; среднее давление на грунт — 75,5-78,4 кПа (0,77-0,8 кгс/см²);

— двигатель — дизель с центробежным нагнетателем и эксплуатационной мощностью 478 кВт (650 л.с.);

— емкость внутренних топливных баков — 425–450 л, емкость наружных топливных баков — 300 л, емкость внутреннего масляного бака -85 л;

— трансмиссию с механической планетарной коробкой передач и планетарным бортовым редуктором;

— ходовую часть с индивидуальной торсионной подвеской и мелкозвенчатой гусеницей;

— радиостанцию 10РТ и внутреннее переговорное устройство ТПУ-47;

— гарантийный срок службы танка — 2000 км, двигателя — 200 ч.

В примечании оговаривалось, что окончательная ТТХ уточнялась по результатам проверки войсковыми испытаниями. При этом в боевую массу танка не входили масса дымовых шашек, приспособления для вытаскивания и укрывочного брезента.

Следует отметить, что до получения правительственного задания в феврале 1949 г. СКБ-2 ЧКЗ, помимо работ по модернизации ИС-4 и проведения УКН по ИС-3, занималось проектированием новых тяжелых танков, таких как «Объект 705» («Объект 705А), «Объект 706», «Объект 726», «Объект 718»{3} и др., а также тяжелых САУ на их базе с различными вариантами установки вооружения и размещения экипажа в боевом отделении (например, «Объект 721»).

При обосновании нового тяжелого танка «Объект 705» и его ТТХ в июне 1945 г. предполагалось, что боевая масса машины будет составлять 65 т, а в качестве основного оружия использована 122-мм пушка большой мощности, вспомогательного и дополнительного — два 14,5-мм пулемета КПВ, устанавливавшихся в башне, располагавшейся в кормовой части корпуса. Однако ТТХ могла быть подвергнута корректировке. Поэтому в дальнейшем, в связи с повышением уровня броневой защиты и использованием более мощного основного оружия (калибра 152 мм) и дизеля повышенной мощности (ДМ-45 — 735,3 кВт (1000 л.с.), масса танка возросла до 100 т («Объект 705А»).

Несмотря на то, что приказом В.А. Малышева № 80 от 2 апреля 1946 г. масса разрабатываемых тяжелых танков ограничивалась 65 т (см. «ТиВ» № 2/2013 г.), работа по танку «Объект 705» («Объект 705А») продолжалась до 1948 г. За это время в СКБ-2 ЧКЗ отработали вопросы установки мощной 152-мм танковой пушки М51, конструкцию ПКП (наряду с шестиступенчатой ПКП также предусматривалось использование ГМТ и электромеханической трансмиссии), бортовых редукторов, элементов ходовой части (торсионная подвеска, телескопические гидроамортизаторы, направляющие колеса с механизмами натяжения, опорные катки с внутренней амортизацией).

Кроме того, для танка «Объект 705» создали конструкцию гидроприводов башни на основе узлов гидропередач больших габаритов, выпускаемых ЧКЗ. Однако при рассмотрении эскизно-технического проекта машины в 1948 г. эти гидроприводы одобрения не получили. Отмечалось, что разработкой гидропривода для установки вооружения, близкого по мощности и другим параметрам к приводу, необходимому для башни данного танка (но значительно меньших размеров), занимались специализированные организации, такие как завод № 279 МАП и ЦКБ-34. В том же году с их разработками были ознакомлены представители ОГК филиала Опытного завода № 100.

Поэтому, чтобы избежать непроизводительных затрат времени сотрудников и загрузки оборудования ЧКЗ и Опытного завода № 100, связанных с изготовлением и испытанием образцов несовершенного гидропривода с использованием муфт «Дженни», заместитель начальника Главного управления танкового производства Н.В. Барыков предложил его дальнейшую разработку и выпуск для опытного тяжелого танка передать заводу № 279 МАП и ЦКБ-34.

Не обошли вниманием тяжелые танки и в Особом конструкторском бюро инженерного комитета Сухопутных войск, в котором под руководством А.Ф. Кравцева в марте-августе 1949 г. была выполнена эскизная проработка двух вариантов такой машины, получившей наименование К-91. В первом варианте танк имел компоновку с размещением всего экипажа (три человека) в башне, располагавшейся в кормовой части корпуса. В качестве основного оружия предполагалось использовать 100-мм пушку Д-46Т с механизмом заряжания унитарными выстрелами. С пушкой (справа) был спарен 12,7-мм пулемет ДШК. Слева от пушки размещались наводчик, за ним — командир танка, справа на поворотной платформе — механик-водитель. В передней части низкосилуэтного корпуса (высота танка по крышу корпуса составляла 1170 мм) находилось МТО, в котором предусматривалось устанавливать механическую трансмиссию и двенадцатицилиндровый дизель с наддувом и горизонтальным расположением цилиндров (В-64). В ходовой части применялась индивидуальная торсионная подвеска, причем крайние узлы подвески имели балансирные тележки с двумя двухскатными цельнометаллическими опорными катками.


Боковая и фронтальная проекции тяжелого танка «Объект 705». Проект, июнь 1945 г.


Проект установки 152-мм танковой пушки М51 завода № 172 MB в башне тяжелого танка конструкции ЧКЗ, 1948 г.


Второй вариант машины (наиболее проработанный) имел компоновку с размещением боевого отделения в средней части корпуса и разнесенным МТО: трансмиссионное отделение располагалось в носовой части корпуса, моторное — в кормовой. Весь экипаж танка также располагался в башне. Ввиду отсутствия механизма заряжания в его состав был введен четвертый член экипажа — заряжающий, рабочее место которого находилось за поворотной платформой механика-водителя (справа от пушки).

В башне танка справа от пушки устанавливался спаренный 12,7-мм пулемет ДШК, второй пулемет ДШК (зенитный) крепился на крыше башни в станке турели с поворотным основанием (по типу турели танка ИС-4), которое при необходимости ведения стрельбы по воздушным целям устанавливалось над открытым люком командирской башенки.

Передача крутящего момента от двигателя к трансмиссии осуществлялась с помощью двух редукторов (у двигателя и трансмиссии) и карданного вала, проходившего под вращающимся полом (кабиной) боевого отделения. Система охлаждения двигателя — жидкостная, вентиляторная, выполненная по типу системы охлаждения танка ИС-4.

Работы по К-91 не вышли за рамки эскизной проработки общей компоновки машины и были прекращены в декабре 1949 г.

Сжатые сроки, установленные правительством, сложность решения ряда технических проблем и новшества, примененные в новых танках{4}, продиктовали необходимость одновременного ведения работ как в Ленинграде, так и в Челябинске, при этом исходные моменты проектирования, разработка эскизных проектов машин, конструкции отдельных узлов, вся научно-исследовательская работа, изготовление и испытания основных узлов, механизмов и действующих макетов проводились ВНИИ-100 в Ленинграде.

Разработка технических проектов машин, выпуск рабочих чертежей, их изготовление и испытания в целом осуществлялись ЧКЗ, куда была откомандирована значительная часть ведущих конструкторов и испытателей ВНИИ-100 (41 человек). В их число входили: А.С. Ермолаев, К.И. Буганов, Г.С. Ефимов, П.П. Исаков, К.Н. Ильин, А.П. Калье, Ф.Г. Коробко, Ф.А. Маришкин, Г.Н. Москвин, Г.А. Михайлов, В.А. Поляченко, М.С. Пассов, М.И. Рыбин, Г.А. Серегин, В.И. Торотько, А.С. Шнейдман. В Челябинске в конструкторский коллектив влились ведущие сотрудники СКБ-2 ЧКЗ. Возглавил объединенный конструкторский коллектив и разработку нового тяжелого танка директор и главный конструктор ВНИИ-100 Ж.Я. Котин (одновременно он являлся и главным конструктором ЛКЗ).

Технический проект танка, получившего наименование ИС-5{5} и заводское обозначение «Объект 730», был разработан в марте-апреле 1949 г. в соответствии с ТТХ, утвержденной правительством. Согласно проекту новая тяжелая машина представляла собой облегченный вариант танка ИС-4 массой не более 50 т. При этом предусматривалась замена ряда узлов и агрегатов ИС-4 новыми. Это касалось в первую очередь:

— планетарной трансмиссии, которую выполнили в двух вариантах. В первом за основу была взята планетарная трансмиссия ИС-4 («Объект 701»), во втором — планетарная трансмиссия ИС-7 («Объект 260»);

— применения пучковой торсионной подвески;

— использования нового воздухоочистителя по типу конструкции ЛКЗ;

— введения механизма заряжания пушки;

— изменения конструкции корпуса и башни (с использованием опыта проектирования ИС-3 и ИС-7).

Кроме того, проектом предполагалось облегчение элементов ходовой части, бортовых редукторов и других узлов танка ИС-4.

Сотрудники КБ отдела вооружения ВНИИ-100 совместно с конструкторами СКБ-2 ЧКЗ переработали компоновку боевого отделения и установку вооружения. При выполнении технического проекта боевого отделения танка ИС-5 были разработаны:

— башня сферической формы с переменной толщиной стенок и большими углами наклона, устранявшие «заманы» между ней и крышей корпуса танка, а также создававшие возможность большего рикошетирования снарядов при их попадании в башню;

— усиление крепления башни на корпусе за счет увеличения жесткости верхнего и нижнего погонов, увеличения диаметра шаров с 1° на 1 1/2° и более надежного крепления болтами;

— принципиально новое решение крепления командирской башенки путем замены болтов специальными замками (в виде захватов), исключавшими ее срыв при попадании снаряда в башню;

— новая схема установки пушки Д-25Т в башне, в которой наличие специальной рамки, объединявшей в одно целое правый и левый кронштейны крепления цапф пушки, исключало возможность отрыва левого кронштейна, что имело место при сварке на танках ИС-4 и ИС-3. С другой стороны такое конструктивное решение (благодаря отдельной установке на стенде пушки Д-25Т в рамке с последующим одеванием на артсистему башни) не требовало наличия съемной крыши башни, что повышало ее прочность и технологически упрощало монтаж системы в башне;

— новый подъемный механизм пушки Д-25Т, имевший сдающее звено (фрикционные диски), предохранявшее от поломок зубья сектора и шестерни механизма;

— новый механизм заряжания пушки Д-25Т для повышения ее скорострельности и механизации процесса заряжания. Он представлял собою электромеханический досылатель и предназначался для досылки снаряда и гильзы (с зарядом) в камору орудия. Механизм имел малые габариты и небольшую массу, благодаря чему компактно устанавливался на откидном ограждении пушки. Наличие этого механизма обеспечивало возможность заряжания пушки заряжающим на любом угле ее возвышения в течение 10–15 с.

11 апреля 1949 г. технический проект вместе с деревянным макетом машины в натуральную величину отправили в Москву для рассмотрения.

С некоторыми замечаниями 15 мая 1949 г. проект ИС-5 («Объект 730») был утвержден в Министерстве транспортного машиностроения и Министерстве вооруженных сил.

После отработки технического проекта по предъявленным замечаниям приступили к выпуску рабочих чертежей, причем в первую очередь в производство поступили чертежи корпуса, башни, а также узлов и деталей, требовавших подготовки производства. Так, например, чертежи корпуса и башни передали заводу № 200 и Ижорскому заводу 18 мая 1949 г., а выпуск остальных рабочих чертежей и технических условий завершили 22 июня того же года. Затем начали изготавливать детали и собирать основные узлы машины.


Планетарная трансмиссия (трехскоростной редуктор) танка «Объект 705». Проект, март 1946 г.


Горизонтальный (вверху) и вертикальный разрезы торсионной подвески танка «Объект 705А». Проект, март 1946 г.



Опорный каток танка «Объект 705А». Проект, март 1946 г.


Применение ряда новых узлов потребовало их тщательной отработки, доводки и проверки длительными испытаниями, которые не могли быть завершены в срок до 1 августа 1949 г. Для определения надежности узлов, предназначавшихся для использования в ИС-5 («Объект 730»), на ЧКЗ подготовили два танка ИС-4 без башен массой 50 т (массу до необходимой величины довели за счет приварки к корпусам дополнительных болванок). На них прошли проверку различные опытные узлы, изготовленные с учетом мероприятий, отработанных по результатам их этапных испытаний (шестиступенчатая ПКП, ходовая часть). Двигатели В-12 у обеих машин были задросселированы на мощность 514,7 кВт (700 л.с.). Кроме того, в процессе отработки узлов и агрегатов танка ИС-5 на одном из этих танков ИС-4 впоследствии был установлен и испытан дизель В12-5{6}.

Параллельно в Ленинграде проходили испытания танков ИС-7 обр.1947 г. (машины № 2 и № 4), приведенных аналогичным образом к массе ИС-5, также с целью выявления надежности и внесения необходимых корректив в элементы и узлы, используемые в новом танке.

В свою очередь, в научно-исследовательских и конструкторских отделах и лабораториях ВНИИ-100 велись работы по проектированию, изготовлению испытаниям и отработке отдельных, наиболее ответственных узлов машины: механизма заряжания, воздухоочистителя, облегченного варианта ПКП танка «Объект 260», бортовых редукторов, приводов управления, ведущих колес, пучковой торсионной подвески.

В первой половине 1949 г. КБ отдела моторных установок ВНИИ-100 совместно с конструкторами ЧКЗ на основе большой экспериментальноисследовательской работы по доводке вентиляторной системы охлаждения танка ИС-4 спроектировало МТО танка «Объект 730» с вентиляторной системой охлаждения. Одновременно исследовательская группа отдела провела работу по изучению вариантов и выбору эжекционной системы охлаждения, элементов обогревателя, воздухоочистителя, радиатора и других агрегатов моторной установки.

Для выбора оптимального варианта эжектора выполнили около 4000 опытов с десятью вариантами моделей с 50 различными расположениями отдельных элементов эжектора. Испытания проводились на отсеках натуральных моделей с максимальным приближением к условиям работы на двигателе.

Изготовили и испытали следующие модели эжекторов:

— прямоточная, пульсирующая, с индивидуальными патрубками на каждый клапан дизеля и соплами по типу танка «Объекта 260»;

— прямоточная, с индивидуальными патрубками на каждый клапан дизеля и щелевыми соплами;

— прямоточная, с индивидуальными патрубками на каждый клапан дизеля и пальцевидными соплами;

— прямоточная, с индивидуальными патрубками и соплами (каноиды, диафрагмы) на каждый клапан дизеля.

Из всех испытанных конструкций эжекторов (в стендовых и ходовых испытаниях по теплорассеивающей способности и обеспечению нормального теплового режима дизеля) лучшие результаты и очевидное преимущество перед вентилятороной системой охлаждения показал прямоточный эжектор с индивидуальными выпускными патрубками и соплами. Впоследствии эту систему выбрали для использования в танке «Объект 730». При этом коренной переделке подверглись радиаторы, система смазки и топливная система, баки, а также система воздухоочистки дизеля В12-5.

При отработке танкового обогревателя, обеспечивавшего надежный пуск дизеля в условиях низких температур окружающего воздуха, в лаборатории моторного отдела ВНИИ-100 провели испытания нескольких вариантов. Испытали пять вариантов котелков обогревателя и горелок завихрителя, а также 57 различных вариантов форсунок.


Общий вид танка ИС-5 («Объект 730»). Проект, апрель 1949 г.


Продольный, поперечный разрез и вид в плане танка ИС-5 («Объект 730). Проект, апрель 1949 г.


По результатам исследований разработали форсунку центробежного типа, обеспечивавшую тонкий распыл топлива при давлении 98,1 кПа (1 кгс/см²), котелок размером 155x320x380 мм с поверхностью нагрева 0,65 м², завихритель, калоризатор, систему зажигания и другие элементы подогревателя. Предложенный подогреватель обеспечивал нагрев 120 л воды до температуры 60–65 °C за 12–15 мин.

В процессе доводочных испытаний подогревателя выявили необходимость принудительной циркуляции охлаждающей жидкости, поэтому в систему подогрева ввели водяной насос.

Одновременно с проводимыми совместно с ЧКЗ работами по установке шестиступенчатой трансмиссии ИС-4 в танке ИС-5 («Объект 730») и ее испытаниям, в КБ отдела трансмиссии ВНИИ- 100 для новой машины по проверенной схеме трансмиссии танка ИС-7 («Объект 260») выполнили технический проект восьмиступенчатой планетарной трансмиссии.

Образцы шестиступенчатой трансмиссии танка ИС-5 прошли испытания в ходовых условиях на ЧКЗ в танках ИС-4 и на грузовом стенде лаборатории отдела трансмиссии ВНИИ-100, а затем и на двух изготовленных опытных образцах. Одновременно с этим проводилась отработка восьмиступенчатой ПКП в танке ИС-7 (машина № 4), приведенной к массе новой опытной машины.

Наряду со сравнительными стендовыми испытаниями систем охлаждения танков ИС-4 и ИС-5 («Объект 730») и шестиступенчатой планетарной трансмиссии осуществили отработку автоматики ПКП на стенде и в танке, а также системы ППО (переключатель и термозамыкатели) и др.

Несмотря на то, что основные рабочие чертежи танка ИС-5 были выданы в производство до 1 июня, в установленный срок опытные образцы для заводских испытаний так и не изготовили.

Первый корпус танка «Объект 730» поступил на ЧКЗ 30 июля, второй — 9 августа 1949 г. В течение августа завод смог только произвести монтаж бортовых редукторов, запрессовку текстолитовых втулок балансиров и выполнить подготовительные сварочные работы. В остальном сборка танков задерживалась из-за несвоевременного изготовления таких основных узлов, как:

— приводов управления (по причине внесения конструктивных изменений);

— топливных и масляных баков (в связи с неполучением ряда профилей алюминиевых трубок и листового материала с завода № 95);

— планетарных трансмиссий (имелись только две ПКП, но их испытания задерживались из-за внесения конструктивных изменений по масляному насосу и сервомеханизму);

— двигателей (первый дизель испытывался на стенде, а сборка второго только заканчивалась);

— ходовой части (все детали были изготовлены, но торсионы не подвергнуты термической обработке);

— воздухоочистителей (изготовление задерживалось из-за внесения изменений по результатам испытаний);

— радиаторов (был изготовлен всего один комплект масляных радиаторов).


Один из двух первых опытных образцов танка ИС-5 («Объект 730») с вентиляторной системой охлаждения. ЧКЗ, сентябрь 1949 г.


Дизель В12-5 танка ИС-5 («Объект 730»).


Только в сентябре 1949 г. ЧКЗ собрал два опытных образца ИС-5 (первый образец — к 14 сентября) с вентиляторной системой охлаждения и шестиступечатыми ПКП и провел их заводские испытания, которые показали неудовлетворительные результаты (агрегаты танка не выдержали установленного постановлением правительства гарантийного срока службы -2000 км).

В связи с тем, что ходовые испытания на гарантийный километраж шестиступенчатая ПКП не выдержала, и принимая во внимание полученные положительные данные по восьмиступенчатой ПКП, руководство ЧКЗ и ВНИИ-100 приняло решение установить ее в танк ИС-5 («Объект 730»). Отдел трансмиссии ВНИИ-100 выполнил рабочий проект восьмиступенчатой планетарной трансмиссии и выдал чертежи на ЛКЗ для изготовления трех опытных образцов.

Проведенные во ВНИИ-100 и на ЧКЗ стендовые (под нагрузкой) ходовые испытания образцов шести- и восьмиступенчатых планетарных трансмиссий по отработке остановочных тормозов, автоматики механизма управления, конструкции конической передачи и ПКП в целом продемонстрировали преимущества восьмиступенчатой планетарной трансмиссии по сравнению с шестиступенчатой.

Необходимо отметить, что наряду с исследованиями по шести- и восьмиступенчатым ПКП во ВНИИ-100 подготовили и согласовали с НТК БТ и MB ВС техническое задание на проектирование гидромеханической трансмиссии для новой машины и технические условия на изготовление металлокерамических дисков трения; рассмотрели различные варианты схем этого типа трансмиссии, а также приняли участие в разработке эскизного проекта гидромеханической трансмиссии в ЦНИИТМАШ.

15 октября 1949 г. вышло постановление Совета Министров СССР № 4753–1833 (приказ Министерства транспортного машиностроения № 501 от 26 октября 1949 г.), в котором в качестве основных причин невыполнения в срок постановления правительства № 701–270 от 18 февраля 1949 г. были указаны: несвоевременный запуск в производство по вине бывшего директора ЧКЗ И. М. Зальцмана заготовоки деталей танка, плохая подготовка производства на этом заводе и большой брак броневых башен, допущенный на заводе № 200 по вине директора завода B.C. Ниценко (из 13 отлитых башен 10 оказались негодными), а также недостаточное внимание к этому важному заданию правительства со стороны Министерства транспортного машиностроения и, в частности, заместителя министра М.Н. Попова. В связи с этим Совет Министров СССР постановил:

«1. За невыполнение Постановления Совета Министров СССР от 18 февраля 1949 г. № 701–270 о предъявлении на государственные и войсковые испытания тяжелых танков объявить выговор заместителю министра транспортного машиностроения т. Попову и директору завода № 200 т. Ниценко.

2. Для обеспечения установленного Правительством гарантийного срока службы тяжелого танка 2000 км принять предложение Министерства транспортного машиностроения (т. Носенко) и главного конструктора т. Котина об установке на танке новой планетарной 8-скоростной коробки передач с новым бортовым редуктором взамен 6-скоростной коробки передач, а также установить в танке эжекционную систему охлаждения взамен вентиляторной.

Одновременно поручить Министерству транспортного машиностроения продолжить отработку 6-скоростной коробки передач.

3. Обязать Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко), директора ЧКЗ т. Скачкова и главного конструктора т. Котина:

— к 25 ноября 1949 г. изготовить два танка и к 1 января 1950 г. провести их заводские испытания;

— к 1 апреля 1950 г. с учетом результатов заводских испытаний изготовить 3 танка и предъявить их на государственные испытания;

— к 1 июня 1950 г. с учетом результатов государственных испытаний изготовить 10 танков и предъявить их на войсковые испытания;

4. Обязать Министерство вооруженных сил СССР (т. Василевского) и Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко) провести следующие испытания танков:

— не позднее 15 мая 1950 г. государственные испытания 3 танков на 2000 км;

— не позднее 15 июля 1950 г. войсковые испытания 10 танков по программе, утвержденной Министерством вооруженных сил СССР.

Министру Вооруженных сил СССР т. Василевскому и Министру транспортного машиностроения т. Носенко в 10-дневный срок по окончании испытаний представить в Совет Министров СССР доклад и предложения по итогам проведения испытаний танков.

5. Обязать Министерство транспортного машиностроения совместно с Министерством вооруженных сил СССР на двух танках, предназначенных для заводских испытаний, провести в декабре 1949 г. испытания дизелей в условиях низких температур воздуха.

6. Обязать Министерство вооруженных сил СССР и Министерство транспортного машиностроения провести до 1 января 1950 г. испытания обстрелом бронекорпуса и башни танка по программе, утвержденной Министром Вооруженных сил СССР т. Василевским и Министром транспортного машиностроения т. Носенко.

Министерству транспортного машиностроения предъявить до 10 декабря 1949 г. броне корпус с башней на испытание.

7. Обязать Министра транспортного машиностроения т. Носенко и директора ЧКЗ т. Скачкова навести должный порядок в цехах танкового производства, доукомплектовать эти цеха необходимым оборудованием, рабочей силой и доложить о принятых мерах Совету Министров СССР к 1 декабря 1949 г.

Председатель

Совета Министров Союза ССР И. Сталин

Управляющий Делами

Совета Министров СССР М. Помазнев».


В соответствии с данным постановлением ЧКЗ в установленный срок собрал две машины (№А-311 и А-312) и в декабре 1949 г. провел их заводские испытания пробегом, за исключением испытаний дизелей В12-5{7} в условиях низких температур окружающего воздуха и отдельных агрегатов. Заводские ходовые испытания продемонстрировали надежность ряда узлов (ходовой части, механизма управления трансмиссией, тормозов, полужестких соединений трансмиссии с двигателем и бортовыми редукторами, топливных баков и вооружения), однако потребовали их доработки и проведения дополнительных испытаний. За все время заводских испытаний в объеме около 4500 км (по 2000 км на машину из 3000 км, предусмотренных специальной программой) существенных замечаний по работе восьмиступенчатой ПКП и новой системы охлаждения танка не имелось. Результаты испытаний подтвердили правильность выбора прямоточного варианта эжектора для системы охлаждения.

В январе 1950 г. с учетом положительных результатов декабрьских испытаний 1949 г. и во исполнение постановления Совета Министров СССР № 4753–1833 от 15 октября ВНИИ-100 совместно с СКБ-2 ЧКЗ приступил к отработке технической документации и выпуску рабочих чертежей машины для производства с учетом использования восьмиступенчатой ПКП, эжекционной системы охлаждения и амплидинных приводов наводки пушки Д-25Т. По окончании подготовки технической документации по ПКП ВНИИ-100 передал ее в производство для изготовления опытной партии на ЛКЗ и опытных цехах института в количестве 15 шт.

Одновременно для проведения в г. Челябинске всесторонних ходовых и полигонных испытаний по доводке конструкции узлов и агрегатов танка ИС-5 («Объект 730») ЧКЗ восстановил два опытных заводских образца (машины №А-311 и А-312).

В то же время во ВНИИ-100 по заданию ЧКЗ для дальнейшего совершенствования деталей, узлов и агрегатов ИС-5 развернули ряд НИОКР.

По системе охлаждения и узлам моторных групп разработали:

— различные варианты бронировки диффузоров эжекторов (по результатам испытаний один из вариантов бронировки был принят для установки на машину);

— несколько вариантов трубопроводов трассы, соединявшей фильтрексы воздухоочистителей с коробами эжекторов;

— различные формы насадок, обеспечивавшие увеличенное разряжение на выходе из инерционной решетки для удаления пыли (по результатам испытаний выбрали оптимальный вариант, рекомендованный для установки в танке).

Кроме того, провели контрольно-проверочные испытания на самаркандской пыли воздухоочистителя, выполненного по чертежам ВНИИ-100 на ЧКЗ и предназначавшегося для установки на машину, а также сравнительные испытания моделей радиаторов, изготовленных методом окунания и спекания (результаты испытаний показали незначительную разницу в теплорассеивающей способности моделей, изготовленных указанными методами). Осуществили испытания бака-постамента, автомата для аварийной остановки двигателя, привода спидометра.

По планетарной трансмиссии рассмотрели:

— несколько вариантов улучшения фиксации полужесткой муфты бортового редуктора (выпустили рабочие чертежи принятого образца);

— конструкцию опытного образца замка селектора (выпустили чертежи);

— крепление тормозов грузового вала к днищу (выпустили рабочие чертежи);

— технологически упрощенную конструкцию масляного насоса с литым поддоном (выпустили рабочие чертежи и провели испытания).

Выполнили также экспериментально-исследовательские работы по определению оптимальных параметров автоматики механизма управления ПКП и провели сравнительные испытания бортовых редукторов (с авиамаслом и смазкой Циатим-207) и замка реверса ПКП. Для определения жесткости кронштейнов ПКП испытали передние опоры ПКП. В результате было установлено, что литой вариант кронштейна непригоден для установки в танк «Объект 730» ввиду возможного резонансного явления при движении на седьмой и восьмой передачах.

По ходовой части провели:

— испытание двух подвесок, присланных с ЧКЗ для исследования заделки торсионов в муфтах;

— исследование гидроамортизаторов по снятию характеристики зависимости потребного усилия от скорости движения поршня;

— испытание торсионов, присланных с ЧКЗ с обезуглероженным слоем на их поверхности для исследования влияния данного слоя на усталостную прочность торсионов;

— работу по определению оптимального режима дробеструйного наклепа для торсионов подвески;

— испытания механизма натяжения гусениц, спаренного с передним балансиром, и гусениц с литыми и штампованными траками.


Схема эжекционной системы охлаждения двигателя танка ИС-5 («Объект 730»), 1949 г.


По узлам и механизмам вооружения и электрорадиооборудования:

— закончили конструктивную доработку смотровых приборов ТПБ-47 и ТПВ-47 и провели повторные испытания на заводском полигоне;

— усовершенствовали конструкцию механизма заряжания по результатам стендовых испытаний;

— спроектировали, изготовили и испытали три комплекта прибора азимутального указателя башни для наводчика и три комплекта азимутального указателя башни для механика-водителя;

— выполнили стендовые испытания амплидинных приводов наводки с целью определения параметров и внешней характеристики электроприводов при питании напряжением 20 и 22 В.

— осуществили испытание механизма поворота башни с опытными несамотормозящимися червяками и с необратимым электроприводом с целью повышения КПД механизма поворота.

Как уже отмечалось, для отработки узлов и агрегатов ИС-5 во ВНИИ-100 задействовали опытные образцы ИС-7 (машина № 4, а затем и № 2), приведенные к массе нового танка, которые за это время преодолели в общей сложности 4714 км. На этих машинах прошли испытания следующие основные узлы и агрегаты:

— эжекционная система охлаждения, принятая в результате лабораторных и ходовых испытаний для охлаждения двигателя танка «Объект 730» (прямоточная с индивидуальным выпуском отработавших газов из каждого цилиндра). Система обеспечивала нормальный режим работы дизеля по внешней характеристике в условиях температур окружающего воздуха до 35‘С;

— планетарная восьмиступенчатая трансмиссия. Отработка велась в направлении повышения надежности ее работы, а также улучшения функционирования автоматики механизма управления и остановочных тормозов (выполнили за счет изменений гайки автоматической регулировки, упоров и собачек, а также введения более жесткого крепления набегающего конца тормозной ленты грузового вала). Это позволило значительно сократить путь и время торможения, повысить надежность работы тормозов и увеличить срок межрегулировочного пробега машины с 350 до 800 км;

— опорные катки с резиновыми амортизаторами из синтетического и натурального каучуков (показали возможность применения амортизаторов из синтетического каучука на танке «Объект 730») и пучковая торсионная подвеска из семи круглых стержней с шестигранной головкой (продемонстрировала высокую усталостную прочность, надежность и ее полную пригодность для использования в танке «Объект 730»);

— гидроамортизаторы с непосредственным перепуском жидкости из одной рабочей полости (во время испытаний показали неудовлетворительную работу вследствие плохой герметичности сальниковых уплотнений, что потребовало их конструктивной доработки);

— макет оптико-гироскопического прицела ТПС-1 со стабилизацией поля зрения и автоматом стрельбы (проведенные испытания танка стрельбой сходу показали принципиальную пригодность конструкции прибора для использования в тяжелых танках). По результатам испытаний завод № 393 MB совместно с конструкторами ВНИИ-100 приступил к доработке прицела и устранению выявленных комиссией недостатков, а также к подготовке выпуска опытных образцов ТПС-1, пригодных для установки в танк «Объект 730».


Танк ИС-5 («Объект 730») с эжекционной системой охлаждения на НИИБТ полигоне, лето 1950 г.


Отработка и испытания механизма заряжания (досылателя) для 122-мм пушки Д-25Т проводилась в танках ИС-3. Дальнейшие его испытания в опытных образцах танка «Объект 730», подтвердили его надежную работу, значительное увеличение скорострельности и облегчение работы заряжающего.

В течение февраля-марта 1950 г. на ЧКЗ собрали три опытных образца ИС-5 (машины №А-102, №А-103 и №А-104, предназначавшиеся для государственных испытаний), которые прошли заводские и военпредовские испытания. Конструкторы ВНИИ-100, находившиеся в г. Челябинске, совместно с конструкторами ЧКЗ осуществляли оперативное обслуживание производства и одновременно вели отработку чертежнотехнической документации с учетом замечаний, выявленных технологами, представителями ОТК и заказчика.

5 апреля 1950 г., после завершения окончательной сборки, машины были приняты Военной приемкой завода и 9 апреля отгружены для проведения государственных испытаний. На предъявленные государственной комиссии танки установили ПКП и бортредукторы (из опытной партии- 15 шт.), изготовленные ЛКЗ в кооперации с ВНИИ-100.

Государственные испытания трех опытных образцов ИС-5 состоялись в районе г. Ломоносова Ленинградской области в период с 20 апреля по 20 мая 1950 г., причем машина №А-104 в период с 18 по 26 апреля прошла полигонные испытания вооружения и механизмов боевого отделения на ГНИАП ГАУ ВС (Ржевка).

Всесторонние ходовые и полигонные испытания танков проводись государственной комиссией по специальной программе, утвержденной Военным министерством и Министерством транспортного машиностроения.

В госиспытаниях приняла участие большая группа конструкторов, исследователей, испытателей и рабочих ВНИИ-100. Кроме того, по требованию госкомиссии все научно-исследовательские и конструкторские отделы института и его опытное производство полностью обеспечивали проведение многочисленных лабораторных анализов, исследований, переборку узлов для дефектации, восстановление и ремонт отдельных узлов, а также подготовку и оформление технической документации по ходугосиспытаций.

Ходовые испытания танков объеме 2000 км проходили в тяжелых условиях. Район испытаний представлял собой заболоченную целину с валунами и пересеченную местность с наличием искусственных и естественных препятствий в виде рвов, воронок, подъемов, спусков, большого количества крутых поворотов. Однако напряженный темп испытаний танков, характеризовавшийся среднесуточными пробегами в 200 км у машин №А-102 и №А-103 и 285 км у машины №А-104, обеспечил выполнение намеченной программы в сжатые сроки.

В процессе госиспытаний трех образцов танка ИС-5 («Объект 730») был выявлен ряд дефектов, основными из которых являлись:

— поломка вала шестерни переходника на 1456-м км пробега;

— разрыв тормозных лент ПКП на 662,1210,1992-м км пробега;

— разрушение уплотнения ведущего колеса и как следствие, выход из строя бортовой передачи на 1997-м км пробега;

— течь топливных баков на 1502 и 1997-м км пробега.

Указанные дефекты являлись устранимыми, что подтвердилось в ходе дальнейших войсковых испытаний машин на НИИБТ полигоне в октябре-ноябре 1950 г.

По заключению комиссии, опытные образцы танка «Объект 730» полностью соответствовали заданной правительством ТТХ. Танк ИС-5 обладал значительно большей надежностью по сравнению с существовавшими тяжелыми танками, по своей конструкции являлся перспективной машиной и не исключал последующей модернизации.

После окончания государственных испытаний все три машины своим ходом прибыли из района испытаний на ЛКЗ для дефектации деталей и узлов, оценки технического состояния и выборочного микрометража.

По завершении необходимых работ танки в период с 13 мая по 10 июня 1950 г. прошли капитальную переборку и были восстановлены для продолжения испытаний по двигателю (200 ч в условиях объекта), в условиях высоких температур окружающего воздуха и его большой запыленности. Затем произвели заводскую обкатку машин и по требованию заказчика отправили их на НИИБТ полигон БТ и MB СА.

Одновременно в течение мая-июня 1950 г. специалисты ВНИИ-100 совместно с конструкторами ЧКЗ произвели доработку узлов и деталей танка «Объект 730» для повышения надежности конструкции в объеме замечаний государственной комиссии.

К их числу относились:

— уплотнение ведущего колеса;

— вентиляция боевого отделения;

— конструкция привода прицела командирской башенки;

— повышение кучности боя и удобства в работе зенитного и спаренного пулеметов;

— усиление валика переходника ПКП;

— повышение прочности тормозных лент;

— отработка гидроамортизатора и его привода;

— улучшение уплотнений крыши и люка механика-водителя;

— устранение замечаний по приводам ТАЭН-1;

— повышение прочности топливных баков, масляных радиаторов и др.





Корпус и башня танка ИС-5 («Объект 730») перед обстрелом на НИИБТ полигоне, май 1950 г.


Кроме того, течение мая 1950 г. на ЛКЗ при непосредственном участии специалистов ВНИИ-100 полностью закончили и опробовали 11 комплектов узлов трансмиссии, предназначавшихся для подготовки партии машин к войсковым испытаниям.

Необходимо отметить, что параллельно с изготовлением на ЧКЗ трех танков ИС-5 («Объект 730») для государственных испытаний к 5 мая 1950 г. завершили сборку и отправили на НИИБТ полигон БТ и MB СА комплект его бронекорпуса с башней, узлами ходовой части и боевого отделения для проведения испытаний обстрелом.

Испытания прошли в периоде 16 мая по 4 июня 1950 г. под руководством специальной комиссии, назначенной совместным приказом военного министра и министра транспортного машиностроения (председатель комиссии — генерал- майор ИТС Н.Н. Алымов) по специальной программе. В разработке программы активное участие приняли специалисты ВНИИ-100.

Представленные на испытания броневой корпус (заводской № 15, воинский № 912071) и башню (№ 02) танка «Объект 730» изготовил челябинский завод № 200.

На корпусе машины (фактическая масса корпуса составляла 17480 кг), согласно спецификации, смонтировали все его детали, включая кронштейны и бонки для монтажа внутренних узлов и агрегатов танка, а также крышку люка механика-водителя и три его смотровых прибора.

Башня (масса — 6200 кг) крепилась на корпусе с помощью погонного устройства. В ней размещались: пушка Д-25 с рамкой и подвижной бронировкой, подъемный механизм пушки и поворотный механизм башни, стопор башни по-походному и прицел ТШ. На башне также имелись все крышки входных люков, командирская башенка и смотровые приборы.

Обстрел производился: 122-мм бронебойными остроголовыми снарядами (122-мм танковая пушка Д-25), 88-мм бронебойными остроголовыми с бронебойными наконечниками и осколочно-фугасными снарядами (88-мм немецкая танковая пушка KWK-43), 76,2-мм бронебойными тупоголовыми снарядами (76,2-мм пушка ЗИС-З), 14,5-мм бронебойными пулями (ПТР Симонова), а также 7,62-мм бронебойными и легкими свинцовыми пулями (пулемет СГ-43).

Первым был произведен обстрел мест установки смотровых приборов, прицела и стыка бронировки артсистемы с башней танка свинцовыми пулями калибра 7,62 мм на предмет определения защиты экипажа от проникновения свинцовых брызг внутрь танка. При обстреле амбразуры прицела очередями и одиночными выстрелами объектив прицела был разбит, а на картоне, установленном на месте наводчика, обнаружили поражения свинцовыми брызгами. На других рабочих местах экипажа следов проникновения свинцовых брызг не наблюдалось. Кроме того, при пулевом обстреле имело место разрушение верхних призм смотровых приборов с потерей видимости, а также произошло заклинивание крышки люка командирской башенки из-за вмятины на кожухе ее ограждения.

Последующий обстрел корпуса танка производился в два этапа. Во время первого этапа определялась конструктивная прочность корпуса при попадании в него снарядов со скоростями непробития, на втором — прочность соединений отдельных деталей и узлов, а также их снарядостойкость.

По завершении второго этапа испытаний корпуса машины выполнили обстрел наклонных участков днища бронебойными пулями калибра 14,5 мм из ПТР Симонова, гнутых бортовых листов — бронебойными 76,2-мм снарядами и дополнительно обстреляли корпус бронебойными снарядами калибров 76,2, 88 и 122 мм (с целью уточнения результатов предыдущих двух этапов). Кроме того, произвели подрыв у корпуса 122-мм осколочно-фугасных снарядов для выяснения влияния ударной волны на наклонные участки днища.

Всего за время испытаний по корпусу произвели 74 выстрела бронебойными снарядами различных калибров, при этом обстрел 122-мм бронебойными снарядами велся только по лобовой части корпуса.

Испытания показали, что верхние лобовые листы корпуса обеспечивали защиту от 122-мм бронебойных снарядов при нулевом курсовом угле обстрела со штатной скоростью с дальности 100 м. Характер поражения брони при ударной скорости, равной 797 м/с, указывал на то, что эти детали еще имели запас по противоснарядной стойкости.

При обстреле этих же деталей при курсовых углах ±40° были получены следующие результаты:

— предел тыльной прочности составлял 739 м/с при наличии чистой выпучины высотой 16 мм с тыльной стороны;

— образование значительных надрывов на выпучине с тыльной стороны при ударной скорости 764 м/с;

— наметившийся выход пробки со сдвигом металла на 15 мм при ударной скорости 785 м/с.

Таким образом, данные детали не пробивались 122-мм бронебойными снарядами при курсовых углах ±40° с дальности 100 м. Также выявилось, что при ударе 122-мм бронебойным снарядом со скоростью 724 м/с в кромку листа у стыка с левым кронштейном направляющего колеса происходило образование пробоины меньше калибра. Попадание аналогичных бронебойных снарядов со скоростями непробития в верхние кромки этих деталей у места стыка их с основанием люка механика- водителя также приводило к пробитию.

Нижний лобовой лист корпуса при обстреле 122-мм бронебойными снарядами при курсовом угле ±30° имел предел тыльной прочности 762 м/с. При такой ударной скорости на тыльной стороне листа образовывалась чистая выпучина высотой 17 мм.





Вид корпуса и башни танка ИС-5 («Объект 73») после первого этапа испытаний. НИИБТ полигон, май-июнь 1950 г.


Определение противоснарядной стойкости бортовых листов корпуса было связано с некоторыми затруднениями. Из семи попаданий 88-мм бронебойных снарядов при курсовых углах ±90° получили одно прямое попадание с ударной скоростью 911,4 м/с, при которой предел тыльной прочности еще не был достигнут (с тыльной стороны образовалась чистая выпучина высотой 8 мм).

При попадании в верхнюю часть бортового листа 88-мм бронебойными снарядами при курсовых углах ±90° со скоростями непробития происходил выхват кромки металла и рикошетирование снаряда. Нижняя кромка листа из-за ослабления пробивалась 88-мм бронебойным снарядом при курсовом угле ±90° с ударной скоростью 927 м/с. При ударной скорости 881 м/с образовывалась вмятина с раскрытием отверстия в месте стыка листа с гнутым бортом размером 50x70 мм.

Наклонный участок гнутого борта корпуса при обстреле 88-мм бронебойными снарядами под курсовым углом ±90° имел предел тыльной прочности 934 м/с. При ударе снаряда со скоростью 989 м/с происходило его пробитие меньше калибра.

Попадание аналогичного снаряда в вертикальный участок гнутого борта при курсовых углах ±30’ с ударной скоростью 887 м/с приводило к возникновению с тыльной стороны выпучины высотой 8 мм, а при ударе в нижнюю часть борта, у стыка с днищем — пробоины меньшего калибра (образование пробоины происходило вследствие большого среза кромки на деталях с внутренней стороны).

Кормовые скосы корпуса при обстреле 88-мм бронебойными снарядами под курсовыми углами ±90° и 180° имели предел тыльной прочности выше 911 м/с (выпучина высотой 8 мм). При ударе снаряда со скоростью 989 м/с наблюдалась пробоина больше калибра.

Предел тыльной прочности верхнего кормового листа при обстреле 88 мм бронебойными снарядами при курсовом 180° составлял 614 м/с (выпучина высотой 25 мм и трещина длиной 20 мм), для нижнего кормового листа — более 409 м/с (выпучина высотой 18 мм).

Разрыв 122-мм осколочно-фугасного снаряда непосредственно на земле у опорного катка к разрушению днища не приводил, но на его наклонном участке от взрывной волны образовывалась небольшая выпучина.

Обстрел наклонного участка днища правой стороны корпуса 14,5-мм бронебойными пулями к поражению (пробитию) данных листов не привел.

Обстрел башни ИС-5 также осуществлялся в два этапа. На первом этапе определялись конструктивная прочность башни при стрельбе бронебойными снарядами калибра 88 и 122 мм со скоростями непробития, а также прочность крепления, работоспособность и конструктивная прочность ее узлов (установки артсистемы, опоры башни, механизма поворота, командирской башенки и входного люка заряжающего, стопора башни по-походному, крепления прицела). На втором этапе — снарядостойкость и предельная живучесть конструкции башни в целом и ее узлов.

За время испытаний по башне произвели 31 выстрел. Выстрелы были выполнены под конструктивным углом наклона каждого испытываемого участка.

Обстрел башни показал, что предел кондиционных поражений лба башни для 122-мм бронебойного снаряда составлял 600–638 м/с. На участках лоб-борт до поперечной оси включительно на высотах низ-середина-верх броня башни снимала бронебойный снаряд калибра 88 мм со штатной скоростью. На участках борта от поперечной оси до переходных участков к корме — аналогичный снаряд с ударной скоростью от 952 до 961 м/с.

Корма башни не пробивалась 88-мм бронебойными снарядами с ударной скоростью 637 м/с.

По результатам испытаний обстрелом комиссия пришла к следующим выводам:

— конструктивная прочность корпуса танка «Объект 730» значительно выше конструктивной прочности корпуса ИС-3;

— башня в целом имеет большую конструктивную прочность и живучесть по сравнению с башней ИС-3;

— живучесть деталей ходовой части при обстреле корпуса машины также оказалась выше живучести ходовой части ИС-3.

В период с 28 июня по 13 июля 1950 г. в районе г. Мары (ТуркВО) состоялись испытания двух опытных танков ИС-5 «Объект 730» (№А-102 и А-103) из числа трех, отправленных на НИИБТ полигон. В ходе испытаний, которые проводились в условиях высоких температур окружающего воздуха (до 42 °C в тени) и большой его запыленности (наличие песчаного грунта), осуществлялись:

— проверка надежности работы двигателя до 200 ч;

— проверка эффективности эжекционной системы охлаждения в условиях высоких температур окружающего воздуха;

— установление периода очистки вохдухоочистителей и проверка работоспособности ПКП в условиях большой запыленности и высокой температуры окружающего воздуха.





Вид корпуса и башни танка ИС-5 («Объект 73») после второго этапа испытаний. НИИБТ полигон, май-июнь 1950 г.


Испытания танков в объеме программы провели за 12 дней. Их напряженность в условиях высоких температур окружающего воздуха характеризовалась сравнительно высокими среднесуточными пробегами (92–94 км за 5–6 ч работы двигателя) и средними скоростями движения по шоссе (26–30 км/ч), грунтовым дорогам и целине (17–20 км/ч).

Во время испытаний дважды были осуществлены безостановочные 50- и 100-км пробеги, которые танки выполнили безаварийно с высокими средними скоростями порядка 34,2-30,8 км/ч. Следует отметить, что серийные танки, участвовавшие в пробегах, этих режимов движения не выдерживали и сходили с дистанции.

За время испытаний в г. Мары каждый танк преодолел дополнительно более 1000 км (машина №А-102 — 1127 км, машина №А-103 — 1007 км, двигатели отработали, соответственно 68,31 и 66,26 ч; до этого, во время госиспытаний в районе г. Ломоносова, машина №А-102 прошла 2137 км, машина №А-103 — 2146 км, а их двигатели отработали, соответственно, 133,02 и 128,16 ч. Общая наработка двигателей с учетом испытаний в г. Ломоносове составила 200,33 и 194,42 ч соответственно. Двигатели продемонстрировали надежность (на 2000 км) и находились в работоспособном состоянии. Испытания были прекращены после выхода на машине №А-103 вала-переходника ПКП после 66,26 ч работы двигателя.

Средние скорости движения танков в условиях Средней Азии составляли 26–30 км/ч при движении по шоссе, 17–19 км/ч — по малонаезженным грунтовым дорогам и целине и 17–20 км/ч — по наезженным грунтовым дорогам. Величина средних скоростей ограничивалась температурным режимом двигателей, особенно при движении на высших передачах. Кроме высокого температурного режима работы двигателей, на условиях вождения машин отрицательно сказывалась пыль, поднимаемая танками, которая и при исправных подкрылках и защитном колпаке механика-водителя интенсивно проникала через его люк.

В процессе испытаний была исследована возможность движения машин со всеми закрытыми люками при работающих вентиляторах. При этом температура внутри машин отличалась от наружной незначительно (на 2–3 °C выше). Однако имело место проникновение пыли внутрь обитаемых отделений через неплотности входных люков, погоны опоры башни и командирской башенки, что не только осложняло работу экипажа (особенно механика-водителя), но и затрудняло функционирование механизмов поворота башни (как ручного, так и электромоторного) и вращение командирской башенки.

В целом испытания показали, что система охлаждения с введенными на эжекторы вторичными насадками (на машине №А-102) не лимитировала нормальную работу машин в условиях высоких температур окружающего воздуха Средней Азии. Однако при температурах окружающего воздуха выше 35 °C температурный режим силовой установки ограничивал среднюю скорость движения танка на местности, снижая ее до 15–16 км/ч, вынуждая механика-водителя переходить на низшую (на одну ступень) передачу, чем это обеспечивалось мощностью двигателя.

Кроме того, установленные воздухоочистители не соответствовали ТТТ, предъявлявшимся к ним. При движении по ненаезженному грунту полупустыни Кара-Кум воздухоочистители обеспечивали работу без очистки в пределах 10–12 ч, а при движении по наезженному колонному пути — 8-10 ч. Очистка воздухоочистителей от пыли требовала затрат в объеме 9 чел-ч, а также большого количества газойля и масла.

Самыми ненадежными узлами оказались: соединение двигателя с ПКП, гидроамортизаторы, уплотнения бортовых редукторов и ведущих колес, масляные и водяные радиаторы (течи), а также передние подкрылки (быстро ломались и открывались).

По материалам этих испытаний ВНИИ-100 вновь провел ряд конструктивных мероприятий и экспериментальных проверок узлов, агрегатов и систем танка. Результаты в виде предложений и рекомендаций были отправлены на ЧКЗ для отражения в чертежно-технической документации.

По системе охлаждения и узлам моторной группы:

Снижение уровня шума МТО. По заданию ЧКЗ во ВНИИ-100 провел НИР по изучению силы и характера шума дизеля с выпускной системой и эжектирующими патрубками и разработал ряд мероприятий по снижению уровня шумов.

Необходимо отметить, что исследование силы и характера шума выпуска отработавших газов, создаваемого дизелем с выпускной системой и индивидуальными эжектирующими патрубками, явилось для ВНИИ-100 новой работой, выходившей за пределы обычной практики. Институт не располагал специалистами по акустике, акустическим оборудованием и приборами. Кроме того, опыта глушения шума применительно к танковым эжекционным системам ни одна из существовавших организацией не имела, вследствие чего привлечение специалистов из других институтов было затруднено.

Основная сложность в решении поставленной задачи заключалась в необходимости одновременного уменьшения шума выпуска использования энергии отработавших газов в эжекторах для системы охлаждения. На стендах ВНИИ-100 применительно к танку «Объект 730» были проведены исследования уровня шума дизеля В12-5 с эжектором, имевшим следующие конструктивные изменения:

— эжектирующие патрубки с рассекателями;

— эжектирующие патрубки с выходным сечением овальной формы;

— отверстия в перегородках;

— эжектирующие патрубки с расширяющимися насадками;

— асбестовую изоляцию, с зигзагообразными вставками в диффузорах;

— вторичные насадки.



Результаты обстрела башни танка ИС-5 («Объект 730») после второго этапа испытаний. НИИБТ полигон, май-июнь 1950 г.


Из всех испытанных вариантов в стендовых условиях наилучшие результаты получили на эжекторе с вторичными насадками, которые после опробования на ИС-5 (машина №А-102) были рекомендованы для установки в танке (насадки смонтировали в процессе сборки при восстановительном ремонте на ЛКЗ в мае-июне 1950 г. — Прим. авт.). Как показали испытания, использование насадок не снизило эффективность работы системы охлаждения.

Для дальнейших исследований по снижению шума в стендовых условиях и в танке «Объект 730» во ВНИИ-100 были привлечены лаборатория восстановления функции слуха и речи Академии наук СССР и консультант- акустик ЦНИИФК В.Г. Савицкий. В результате проработок моторного отдела ВНИИ-100 в стендовых условиях, помимо вариантов конструктивных изменений эжектора, прошли испытания: коробки-глушители (четыре варианта), эжекторы с выпускными трубами различной длины (разрегулировка выпуска, семь вариантов), акустические фильтры на выпускных трубах и диффузорах эжектора (шесть вариантов).

Наибольший эффект в снижении шума в стендовых условиях из приведенных вариантов получили на коробках-глушителях, которые на режиме максимальной загрузки двигателя обеспечивали снижение шума на 5–7 децибел. При этом производительность эжекторной установки практически осталась неизменной. Кроме того, в ходовых условиях в танке «Объект 730» провели исследования шума с мероприятиями по изоляции и герметизации боевого отделения. Работы в этом направлении были продолжены в 1951 г.

По планетарной трансмиссии:

— разработка конструктивных мероприятия по устранению выявленных в процессе государственных испытаний недостатков ПКП;

— проведение испытаний и расчетных исследований теплового режима бортовых редукторов;

— отработка конструкции замка валика селектора механизма управления ПКП;

— завершение экспериментальной работы по исследованию процесса включения тормоза грузового вала и отработке автоматики механизма управления ПКП.

По ходовой части:

— разработка крепления и его защиты для крышек сальниковых уплотнений опорных катков;

— стендовые испытания сальников уплотнений амортизаторов и расчетные исследования на прочность с целью выяснения причин разрушения зубьев рычага в процессе госиспытаний (разработали вариант сальникового уплотнения, рекомендованный для установки на машину).

По узлам и механизмам вооружения и электро-радиооборудования:

— разборка узлов группы вооружения с целью обмера деталей, составления дефектной ведомости и корректировки чертежей на войсковые испытания;

— конструктивная компоновка ВКУ по результатам испытаний;

— изготовление десяти комплектов радиофильтров и десяти комплектов электрооборудования механизма заряжания (по заданию ЧКЗ).

На основании представленных предложений и рекомендации СКБ-2 ЧКЗ совместно со специалистами ВНИИ-100 в июне 1950 г. полностью переработали чертежно-техническую документацию для изготовления десяти танков ИС-5 («Объект 730»), предназначенных для войсковых испытаний.

Изготовление необходимых деталей, узлов, а также сборку, заводские и сдаточные испытания пробегом десяти машин для войсковых и контрольных государственных испытаний ЧКЗ выполнил в июле-августе 1950 г. Окончательный монтаж и приемочные испытания танков завершили 9 сентября 1950 г., после чего их оправили к местам проведения испытаний.

Испытания десяти танков ИС-5 прошли в течение октября-ноября 1950 г.: войсковые испытания шести машин в районе ст. Сухиничи (БВО), контрольные государственные испытания двух машин на НИИБТ полигоне БТ и MB СА. Две машины оставили в резерве.

Войсковые испытания шести танков проводились по особой программе комиссией, специально назначенной военным министром СССР, контрольные государственные испытания на НИИБТ полигоне БТ и MB СА — по программе испытаний, проходивших в г. Ломоносове, госкомиссией в том же составе. Во всех этих испытаниях также принимали участие представители ВНИИ-100 и ЧКЗ.

Войсковые испытания шести танков по безотказной работе большинства узлов и агрегатов полностью подтвердили их соответствие Щ заданных постановлением правительства. Несмотря на ряд дефектов, обнаруженных в узлах ходовой части, трансмиссии и вооружения, новый танк оказался значительно лучше существовавших образцов и мог решать любые тактические задачи, предъявлявшиеся командованием Советской Армии.

Контрольные государственные испытания двух машин на НИИБТ полигоне, в свою очередь, подтвердили надежность двигателей В12-5. По результатам этих испытаний техническая документация по этому дизелю на ЧКЗ была окончательно отработана и подготовлена для серийного производства.

Кроме того, по материалам войсковых и полигонных испытаний был составлен перечень замечаний по доработке танка ИС-5, утвержденный военным министром и министром транспортного машиностроения. К реализации перечня замечаний во ВНИИ-100 приступили уже в конце 1950 г.


Вид поражения кормовой части танка ИС-5 («Объект 730») после второго этапа испытаний. НИИБТ полигон, май-июнь 1950 г.


Обрыв ствола пушки танка ИС-5 («Объект 730») при попадании 122-мм осколочно-фугасного снаряда непосредственно в торец дульного тормоза. НИИБТ полигон, май-июнь 1950 г.


Вид танка ИС-5 («Объект 730») после разрыва 122-мм осколочно- фугасного снаряда над крышкой люка механика-водителя.


Авторы выражают особую признательность и благодарность К. Кокшарову и В. Гладских за предоставленные материалы и помощь в работе.

Продолжение следует



Комментарии

1

* Справедливости ради, необходимо отметить, что в значительной мере в «доавтомобильную эпоху» аналогами колесных средств, обеспечивающих преодоление преград путем укладки специального штатного моста в боевых условиях, являлись и «крытые лестницы на передвижной колесной платформе» античности, и осадные башни средневековья, и «крытые тележки для атаки вражеских укреплений» Леонардо Да Винчи.

(обратно)

2

* Указанный в труде «Советские средние самоходные артиллерийские установки 1941–1945 гг.» (М.: Экспринт, 2005) клиновый затвор орудия СУ- 122М — видимая ошибка: на приведенном там же чертеже этой САУ в разрезе у ее орудия четко виден поршневой затвор.

(обратно)

3

239 Проекты «Объект 726» и «Объект 718» — эскизная проработка четырехгусеничных вариантов тяжелого танка и его ходовой части (более подробно эти проекты будут представлены при описании истории создания танка «Объект 279». — Прим. авт.).

(обратно)

4

240 Одновременно с разработкой тяжелого танка ИС-5 ВНИИ-100 и ЛK3 совместно с ЧКЗ поручалось создание легкого плавающего танка «Объект 740» и плавающего бронетранспортера на его базе — «Объект 750».

(обратно)

5

241 Не путать с танком ИС-5 («Объект 248») 1944 г. (см. СолянкинА.Г., Павлов М. В., Павлов И. В. и др. Отечественные бронированные машины 1941–1945 гг. Т.2. — М.: ООО «Издательский центр «Экспринт», 2005. — 448 с. — Прим. авт.).

(обратно)

6

242 В соответствии с решением правительства о создании нового танка ИС-5, для него на ЧКЗ на базе дизеля В-12 разрабатывался новый двигатель В12-5 меньшей мощности с нагнетателем АМ-42 вместо АМ-38.

(обратно)

7

243 В 1949 г. ЧКЗ изготовил восемь опытных образцов дизеля В12-5, из которых пять прошли стендовые испытания и три — ходовые испытания, продемонстрировав надежную работу в соответствии с заданными ТТТ.

(обратно)

Оглавление

  • Танковый биатлон в Алабино
  • Впервые … Вехи отечественного танкостроения
  • «Крымск» выходит на испытания
  • Корабельные зенитные ракетные комплексы
  • Вновь о судьбе ИТ-1
  • Возвращаясь к напечатанному
  • Незолотая середина
  • Национальный аэрокосмический музей в Вашингтоне. Часть 1
  • Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструнтор, патриот
  •   Колесные мостоукладчики. Часть 1
  • Танки в Бирмерсдорфе
  • Тяжелые боевые машины К-91
  • 122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе. Часть 2
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  • Комментарии 1 2 3 4 5 6 7