Техника и вооружение 2013 08 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 08

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Август 2013 г. На 1-й стр. обложки: танк Т-90А. Фото Д. Пичугина.


Российские бронежилеты и новые броневые материалы

Евгений Чистяков, начальник сектора ОАО «НИИ Стали»


Новые технологии существенно влияют на качество нашей жизни, провоцируя изменения в привычных для нас сферах деятельности. Эти изменения заметны не только в стремительно развивающейся электронике, ной в более консервативных областях, таких как средства индивидуальной бронезащиты, где линейка традиционных образцов пополняется новыми, более совершенными изделиями.

Отечественные разработчики бронежилетов и других элементов боевой экипировки, создавая новые модели, трудятся не только над повышением их уровня защиты, но и над улучшением эргономических, эксплуатационных, эстетических и других характеристик. С появлением новых бронематериалов, таких как высокомолекулярный полиэтилен и керамика, многие потребители бронежилетов заинтересовались в смене стальных «броников» моделями на основе новых материалов.

В чем отличие новых моделей от традиционных?

И высокомолекулярный полиэтилен (СВМПЭ), и керамика сегодня имеют впечатляющие характеристики по противопульной стойкости в сравнении с традиционной металлической броней — стальной, титановой и алюминиевой. Полиэтиленовая броня почти в 2 раза легче стальной, защищающей при обстреле из пистолета ТТ (2-й класс). При защите от пуль АКМ (3-й класс) она дает чуть меньший эффект, но и здесь разница в весе ощутима. Керамика же обеспечивает почти 40 %-ный выигрыш в весе в сравнении со стальной броней в более высоких классах защиты.

Еще вчера эти новые материалы были экзотикой и стоили в десятки-сотни раз дороже стальной брони. Сегодня они доступны любому производителю бронежилетов. Их стоимость укладывается в разумные рамки, и купить бронежилет из новых материалов вполне реально практически любому потребителю. Пока данные материалы, как правило, импортного производства, но процесс разработки идет и можно надеяться, что через 2–3 года появятся отечественные марки броневого полиэтилена и керамики стабильного качества.

За рубежом бронежилеты с металлическими бронепанелями уже давно начали вытесняться новыми моделями с композиционными панелями на основе керамики и СВМПЭ. Этими жилетами оснащаются и полиция, и армия. Естественно, многим, особенно неспециалистам в этой области, кажется, что Россия, до сих пор массово закупающая «стальные» бронежилеты для своих силовых структур, отстает от Запада и то, что сегодня выпускает большинство российских фирм — это вчерашний день.

Однако мало кто задумывается о том, почему те силовые структуры, которые значительно чаще других бывают в реальных боевых ситуациях — спецподразделения ФСБ и МВД, по- прежнему заказывают тяжелые стальные бронежилеты и титановые шлемы. Ведь именно они имеют возможность оснастить себя более современной экипировкой. Так в чем же дело?


Сравнительные характеристики защиты, выполненной из различных бронематериалов
Материал Уровень защиты по ГОСТ Р 50744-95
1 2 3 5
Броневая сталь 135/1,7* 187/2,4 343/4,4 500/6,4 860/11,0
Титан 135/3,0 155/3,5 310/7,0 445/10,0 -
Алюминий 135/5,0 190/7,0 590/22,0 860/32,0 1160/43,0
Высокомолекулярный полиэтилен (СВМПЭ) 40/4,0 104/11,0 210/22,0 . - -
Арамидные ткани 35/4 100/-
Керамика на основе корунда (А1203) на подложке из полиэтилена - - - 360-400/17 420-460/19
Керамика на основе карбида бора (В,С) на подложке из СВМПЭ - - - 260-290/16 340-360/20

* Поверхностная плотность (г/дм²) / толщина защитной структуры (мм).


Бронежилеты как средство защиты

Основное назначение бронежилета — это максимально защитить от тех угроз, которые могут возникнуть. Не будем касаться армейских структур, у них своя специфика. Если говорить о полиции и частных пользователях, то не нужно быть большим специалистом, чтобы понять — характер угроз для российского или зарубежного обладателя бронежилета совершенно разный. За рубежом и полиция, и основная масса преступников вооружены короткоствольным оружием — пистолетами, револьверами, в арсенале которых только свинцовые «мягкие» пули с оживальной (скругленной) формой головной части. Такие пули легко останавливаются даже мягкой броней. В России же преступный мир предпочитает и часто использует автоматическое оружие (АКМ или АК74). А если пистолет, то ТТ или ПСМ, в боекомплекте которых есть пули со стальными сердечниками.

Эти пули легко пробивают «мягкие» защитные структуры уровня IIIA (по американскому стандарту NIJ 0101.06), которые обеспечивают защиту от большинства зарубежных пистолетных пуль, в том числе пуль.044 Magnum калибра почти 12 мм, имеющих энергию, соизмеримую с энергией автоматной пули. Отечественному же пользователю для защиты от пуль отечественных пистолетов требуются бронежилеты со значительно более толстыми тканевыми пакетами.

Сегодня российские разработчики оружия выводят на рынок новые пистолеты (Ярыгина, ГШ-18, СР.1) и патроны к ним с еще большими пробивными характеристиками. Пуля патрона 7Н21 (типа 9x19) пистолета Ярыгина пробивает не только все зарубежные бронежилеты уровня IIIA, но и бронежилеты 2-го класса защиты российского ГОСТ Р50744-95. Именно этот пистолет и этот патрон внесены в проект нового ГОСТа на бронеодежду, принятие которого планируется на середину будущего года. Уже в обозримом будущем встанет задача обеспечения надежной защиты от этой угрозы. Естественно, защитная структура бронежилета, а значит и сам бронежилет, для зарубежного полицейского или бизнесмена должны существенно отличаться от бронежилета для россиянина. В том числе и по этой причине сегодня на рынке коммерческих бронежилетов практически не встретить изделий импортного производства. Поэтому, когда кто-то говорит, что зарубежные «броники» лучше отечественных, его очень просто поставить в тупик, спросив, а испытывался ли зарубежный образец по российским стандартам? Многочисленные сравнительные испытания, проводимые в НИИ Стали и ЦНИИТОЧМАШ, пока не выявили явных преимуществ зарубежных бронежилетов перед отечественными.

Тем не менее, и для российских условий полиэтилен, керамика и структуры на их основе кажутся наиболее перспективными, поскольку дают возможность существенно снизить массу защиты, а значит и бронежилета в целом.


Бронежилеты как элемент одежды

Полицейский при патрулировании, бизнесмен или VIP-клиент часто вынуждены носить бронежилет довольно длительное время. Для многих особенно важна скрытость ношения. Следовательно, бронежилет должен быть достаточно тонким, гибким, удобным и обеспечивающим определенный комфорт даже в жарком климате. Естественные желания любого пользователя: чтобы бронежилет был как можно легче, имел большую площадь защиты и защищал от всех видов угроз. Выполнение всех этих пожеланий, многие из которых являются взаимоисключающими, достаточно сложная задача. Каждый разработчик решает ее по-своему.

Все бронежилеты по уровням защиты делятся на шесть классов. Сегодня 2-й класс гарантирует защиту от всех пистолетных пуль, включая ТТ и ПСМ. Чтобы обеспечить этот уровень защиты разработчик имеет в распоряжении не так много броневых материалов и уже отработанных защитных структур из комбинации этих материалов. Так, защитная структура со стальным бронеэлементом будет иметь толщину 2,5–3,0 мм, массу 1 дм² — 187 г, с полиэтиленовым жестким бронеэлементом — толщину 11 мм, массу 1 дм² — 104 г. Характеристики остальных доступных материалов приведены в прилагаемой таблице.

Видно, что полиэтиленовая броня, используемая во 2-м и 3-м классах защиты, в 5 раз толще стальной. Керамическая броня, используемая в 5-м классе защиты, также минимум в 2 раза толще стальной. Да и живучесть такой брони, т. е. способность выдержать несколько выстрелов, заметно хуже, чем у металлического аналога. Значительная толщина защитной структуры из новых материалов создает колоссальные проблемы конструкторам бронежилетов. Разработать изделие скрытого ношения становится практически невозможно, даже используя прессованные полиэтиленовые панели толщиной 10–11 мм. Известно, что бронепанелям из полиэтилена можно придать практически любую форму, но это качество не компенсирует проблемы большой толщины. Данный недостаток еще более выражен в бронежилетах 3-го класса, где необходимо использовать панель толщиной уже 21–22 мм. Такие бронепанели трудно компонуются в бронежилетах даже открытого ношения.

Таким образом, новые материалы достаточно сложно вписываются в такой элемент одежды, как бронежилет.


Бронежилет «Визит-2М» (слева) со стальными бронепанеля ми и «Инкасс-3» с полиэтиленовыми бронепанелями (справ; обеспечивают 3-й класс защиты. «Инкасс-3» почти на 3 кг легче своего «стального» предшественника, но по скрытности и эргономическим характеристикам «Визит-2М» все равно превосходит «полиэтиленовый» вариант.


Зависимость вероятности летального исхода от величины запреградной травмы [2].


Определение величины запреградной травмы (BFS) по стандарту США NIJ 0101.06 [1].


Запреградная травма

Защитная структура бронежилета должна не только остановить пулю и не быть пробитой, но и обеспечить минимальное запреградное действие пули на человека.

Оценку запреградной травмы в различных странах оценивают по-разному. Практически все зарубежные стандарты этот параметр оценивают по глубине отпечатка на специальном пластилине, оставленного пулей после ее попадания в бронежилет, уложенный на этот пластилиновый блок. Отличие состоит в том, что за допустимую величину разные стандарты принимают разные значения этого параметра. В США (стандарт NIJ 0101.06) допускают вмятину глубиной до 44 мм, в Германии и Великобритании — 22 мм. Статистика, собранная зарубежными специалистами, показывает, что при глубине запреградной травмы в 44 мм вероятность летального исхода составляет почти 10 %. Т. е. каждый обладатель бронежилета, сертифицированного по американскому стандарту, должен понимать, что в одном из десяти случаев он может погибнуть, даже если его жилет не пробит.

В России запреградную травму оценивают по вероятности и длительности выхода бойца из строя. С медицинской точки зрения российский стандарт наиболее адекватно оценивает уровень травмы, нос практических позиций оценить этот параметр чрезвычайно сложно и дорого. Требуется набрать достаточно большой объем статистических материалов по обстрелу бронежилета, в том числе с использованием биообъектов. Естественно, что и российские разработчики тоже негласно используют для оценки бронежилетов на уровень запреградной травмы глубину вмятины на пластилине или желатине.

Если оценивать противопульные материалы по этому параметру, то результаты сравнения будут не в пользу новых материалов. И керамика, и полиэтилен дают значительно большие величины запреградной травмы, оцененной по глубине отпечатка на пластилиновом блоке. Соответственно, бронежилеты, базирующиеся на новых материалах, требуют более мощных амортизирующих подпоров для обеспечения приемлемых значений по запреградной травме. Это ведет к увеличению габаритов и «съедает» выигрыш по массе защиты.

Справедливости ради следует подчеркнуть, что реальный уровень запреградной травмы не находится в прямой зависимости от глубины отпечатка. Есть работы, показывающие, что ударно-волновые процессы в теле человека, вызванные ударом высокоскоростной пули, могут губительно влиять на внутренние органы и привести к летальному или близко к летальному исходу даже при относительно небольшом прогибе защитной структуры. И наоборот, значительный локальный прогиб иногда может разрушить только наружные ткани, не оказывая влияния на более важные внутренние органы.

Однако пока этот вопрос открыт, и разработчики бронежилетов как в России, так и за рубежом продолжают ориентироваться на глубину отпечатка на пластилине.


Приоритеты при выборе бронежилета

Если для VIP-персоны стоимость бронежилета не является определяющим критерием для принятия решения по приобретению данного вида защиты, то для большинства силовых структур, массово закупающих и использующих бронежилеты, цена продукции становится весьма важным аргументом при выборе средств защиты. А стоимость новых материалов существенно превышает по цене традиционные.

Бронепанель из высокомомолекулярного полиэтилена 2-го или 3-го класса защиты в 10–20 раз дороже стальной панели того же уровня. Керамическая бронепанель 5 класса ГОСТ уже в 30–40 раз дороже равностойкой стальной. Соответственно, становится дороже и конечный продукт — бронежилет. Приведем пример. Если стальные бронежилеты типа «Кора-Кулон» 2-го класса ГОСТ Р50744-95 Министерство внутренних дел РФ в соответствии с тендерами 2007–2009 гг. закупало по цене менее 5000 руб., то бронежилеты того же уровня защиты с полиэтиленовыми бронепанелями ведомство было вынуждено закупать уже по цене 16000-24000 руб. Расхождение в цене бронежилетов 5-го класса еще более значительно. «Кора-Кулон» по-прежнему стоил около 5000 руб., тогда как «Корунд-ВМ» 6а класса ГОСТ — уже 32000 руб. Примерно такая же картина наблюдается в ценах на бронежилеты других производителей, в частности, на бронежилеты производства ОАО «НИИ Стали». Так «стальной» вариант известного бронежилета «Визит-2М» 3-го класса защиты производства ОАО «НИИ Стали» стоит около 20 тыс. руб., тогда как его «полиэтиленовый» аналог «Визит-2М-1»- в районе 30 тыс. руб.

Можно сколько угодно критиковать существующую систему тендерных госзакупок средств индивидуальной бронезащиты, ставящей во главу угла не качество, а конечную цену закупаемого изделия, но сегодня полиэтилен и керамика действительно существенно удорожают средства защиты и ставят перед закупающими ведомствами непростой вопрос — чему отдать предпочтение: качеству, новизне или количеству? Что же выбрать?

Небольшой пример из жизни. Один человек всю жизнь снимал на пленочную фотокамеру «Зенит». Когда появилась цифровая техника, он решил купить себе хороший цифровой фотоаппарат и уже выбрал его. Но вот беда, появилась информация, что скоро в продажу поступят новые улучшенные модели. Человек так и не купил себе фотокамеру, ведь как только он собирался приобрести приглянувшийся вариант, на горизонте появлялись более совершенные модели, и он откладывал покупку, ожидая поступления в продажу этих новинок. Так и снимает до сих пор «Зенитом».

В аналогичной ситуации находятся сегодня потребители бронежилетов. Что закупать, чему отдать предпочтение? С одной стороны, идет широкая реклама новых материалов, демонстрируются преимущества, которыми они, несомненно, обладают. С другой стороны, более или менее сведущий специалист видит, что пока преимущества, связанные с применением новых материалов, не так очевидны, есть масса вопросов, на которые пока нет ответов.

Так, исследуя бронепанели из высокомолекулярного полиэтилена, специалисты НИИ Стали обнаружили, что при скоростях 350–400 м/с обычная автоматная пуля с достаточно большой вероятностью может пробить стандартную бронепанель 3-го класса ГОСТ. То есть при обстреле с дистанции 10 м панель гарантированно не пробивается и соответствует ГОСТу, а с дальности 300 м, когда скорость пули падает, панель вдруг начинает пробиваться, как это видно на приводимых фото.



Стандартная бронепанель 3-го класса защиты по ГОСТ Р 507844 из высокомолекулярного полиэтилена не пробивается автоматной пулей ПС-43 с 10 м (фото вверху). Видно, что пуля (фото внизу) при высоких скоростях взаимодействия деформируется и останавливается тыльными слоями.


Эта же панель, обстрелянная с 300 м, пробита. Видно, что на малых скоростях взаимодействия (398 м/с) деформации пули не происходит, и она легко прокалывает защитную структуру [3].


Исследования бронепанелей из стали и высокомолекулярного полиэтилена{1}

Стальной лист противопульной брони толщиной 2,5 мм после обстрела из ТТ. Величина тыльных выпучин — около 5 мм.


Стальной лист противопульной брони толщиной 6,5 мм после обстрела из АКМ пулей ПС-43ТУС. Величина тыльных выпучин не более 2 мм.


Бронепанель из СВМПЭ толщиной 32 мм после обстрела из СВД, пуля J1 ПС. Величина тыльной вы пучины не менее 15мм.


Керамическая бронепанель (керамика на основе корунда на подложке из СВМПЭ) толщиной 30 мм после обстрела из СВД бронебойной пулей Б-32. Величина тыльной выпучины не менее 15–20 мм.


Недостатки подобного рода показывает и керамика на основе карбида бора. У нее также есть провалы в стойкости на определенных скоростях взаимодействия с пулей. Исследования, проведенные в НИИ Стали, показали, что при этих скоростях время задержки проникания сердечника в пластину из такой керамики неожиданно снижается, причем значительно. А именно время задержки определяет степень срабатывания сердечника и влияет на его бронепробивные характеристики. Механизм этого аномального явления пока не ясен.

Как же поступить? Ждать, пока все будет исследовано и разложено по полочкам, и, как в случае с фотоаппаратом, навсегда отстать от технического прогресса? Или все же рискнуть и закупить новые модели с новыми материалами?

Ответ очевиден — надо руководствоваться здравым смыслом. Если бронежилет будет носить охранник или полицейский, проводящий большую часть рабочего времени на ногах, ему, конечно, необходим легкий бронежилет, а значит — с использованием высокомолекулярного полиэтилена. Он, как правило, носится поверх одежды, и нет необходимости заботиться о его скрытости. Как пример можно привести бронежилеты на основе СВМПЭ разработки НИИ Стали — «Стиль» и «Инкасс-3», соответственно, 2-го и 3-го классов защиты по ГОСТ.

Работнику спецслужб, выполняющему опасное задание, необходим бронежилет, обладающий максимальной скрытостью и высоким уровнем защиты. В этом случае без стальной защиты не обойтись. Пока только металлическая броня позволяет создать реально скрытоносимые конструкции бронежилетов 3-го и 5-го классов защиты.

Из широчайшей номенклатуры бронежилетов, которые сегодня доступны на российском рынке, по оптимальному сочетанию защитных, эргономических, эксплуатационных и ценовых параметров пока трудно найти изделия, превосходящие «Визит-2М» и «Визит-ЗМ» (3-й и 5-й классы защиты соответственно).

Штурмовые подразделения, использующие бронежилеты высоких уровней и большой площади защиты, должны оснащаться изделиями с керамической броней, поскольку только этот материал позволяет снизить массу жилета до допустимых значений. Для таких бронежилетов у керамики альтернативы пока нет, именно поэтому ее потребление во всем мире стабильно продолжает расти. На диаграмме рынка керамики для бронежилетов в США видно, что с 2004 по 2008 г. объем закупок керамической брони для бронежилетов вырос почти в 2 раза и темпы потребления продолжают увеличиваться. Аналогичные тенденции прослеживаются и в других странах.

Конечно, и России пора уходить от стальной брони, максимально заменяя ее структурами на основе керамики и полиэтилена. Как было сказано выше, эти материалы доступны для разработчиков бронежилетов, в том числе и по цене. Керамические бронепанели уже сегодня предлагают не только зарубежные производители, но и российские фирмы. В частности, панели конкурентного качества начала выпускать новосибирская фирма «НЭВЗ-Керамикс»; уже несколько лет на российский рынок поступают бронепанели на основе корундовой керамики производства петербургской компании «Техинком»; на подходе серийная керамика обнинского предприятия «Технология» и др. С российским высокомолекулярным полиэтиленом ситуация сложнее. Правда, в СМИ появилась информации, что российская компания «РТ-химкомпозит», входящая в холдинг «Ростехнологии», планирует начать серийный выпуск СВМПЭ к 2015 г., но сможет ли этот производитель обеспечить растущий рынок СВМПЭ материалом приемлемого качества и в необходимом количестве — пока неясно.

При этом необходимо понимать, что отечественным разработчикам бронежилетов вряд ли удастся сразу создать оптимальную во всех отношениях конструкцию. Лишь в процессе эксплуатации изделий из новых материалов можно выявить преимущества и недостатки тех или иных конструктивных решений.

Еще более актуален вопрос выбора материала для противопульной защиты транспортной техники — бронеавтомобилей и бронетранспортеров, где большие площади бронирования с использованием новых материалов катастрофически увеличивают конечную стоимость изделия. Так, например, новый бронеавтомобиль «Ocelot/Foxhound» английской фирмы «General Dynamics Force Protection Europe» за счет использования новейших материалов стал стоить 1,3 млн. долл. США, тогда как его аналоги с обычной защитой того же уровня стоят не более 0,3 млн. долл. (правда, и весят значительно больше).

Кроме того, керамическая броня с учетом сложности ее интегрирования в конструкцию защиты дает сравнительно небольшой выигрыш по массе. Не случайно за рубежом интенсивность внедрения керамики в защиту легкобронированной техники, особенно для военных бронеавтомобилей, за последние 3–4 года упала. Это хорошо видно по объемам производства и потребления броневой керамики для легкобронированной техники в США. Бурный рост объемов в начале 2000-х гг. к 2006–2008 гг. привел к насыщению рынка. Сейчас даже наблюдается спад в потреблении керамики, несмотря на увеличивающиеся закупки легкобронированной техники.

Таким образом, сегодня новые броневые материалы и защитные структуры на их основе становятся доступными, но разработчикам бронежилетов и других средств противопульной защиты надо четко понимать, в каких областях применения они могут показать свои преимущества перед традиционными материалами.


Рынок керамики для бронежилетов, 2004–2008 гг.



«Стальной» вариант штурмового бронекомплекта «Вызов-2» (вверху) весит более 15 кг и обеспечивает защиту по 5-му классу по ГОСТ, в то время как его «керамический» аналог бронекомплект «ВВ» (внизу) — не более 10 кг и обеспечивает защиту по 6а классу.


Рынок керамики для военных бронеавтомобилей, 2004–2008 гг.


Хотя «стальные» бронежилеты в России по- прежнему остаются востребованным товаром, перед разработчиками бронежилетов должна стоять задача поиска альтернативных защитных структур и конструкций на основе новых и перспективных бронематериалов.


Литература

1. "Ballistic Resistance jf Personal Body Armor», NIJ Standard 0101.06.

2. «Lightening Body Armor», технический отчет фирмы — RAND Corp.», 2011.

3. «Особенности взаимодействия остроконечных пуль с защитными структурами из прессованного сверхвысокомолекулярного полиэтилена». Доклад Беспалова И.А., Григоряна В.А., Смирнова В.П. на конференции «Новейшие тенденции в области конструирования и применения материалов и средств защиты». — М.: ОАО НИИ Стали, 2012, октябрь.

4. «Новые тенденции в области пассивной защиты», Jane'slDR, 2013 г., № 4(апрель), с. 62–64.

Активная защита или оптико-электронное подавление?

Геннадий Пастернак,

полковник в отставке, ветеран ГАБТУ



В последнее время в различных СМИ и интернёт изданиях уделяется повышенное внимание комплексам активной защиты (КАЗ). Всплеск такого интереса не случаен. Можно предположить, что он связан во многом с рекламой израильтян, разработавших якобы неуязвимую для ПТУРов и РПГ систему активной защиты танка «Трофи». И наши высокие начальники, забывшие, что именно в Советском Союзе был создан первый КАЗ «Дрозд» начали дружно восклицать, что вот она — панацея от всех бед. Но никто так и не задумался, а почему тот же «Дрозд» не стал массовым?

Фото из архива А. Хлопотова.


Очевидным является тот факт, что применение КАЗ как на танках, так и на БМП практически исключает их тесное взаимодействие со спешенными мотострелками, которые, будучи в здравом уме, вряд ли полезут под свой собственный «осколочный щит». И это настолько существенный недостаток КАЗ, что реальных путей его устранения даже теоретически не предвидится в обозримом будущем. Как правило, гордый и одинокий танк имеет совершенно другое предназначение — только в качестве памятника. Пожалуй, небольшим исключением является вообще-то абсурдное использование единичных танков в составе антитеррористических групп, как это принято в Израиле и в последнее время у нас, на Северном Кавказе. Впрочем, даже в этом случае бойцы «Альфы», «Вымпела» или любой другой спецгруппы вряд ли скажут танкистам спасибо за то, что прикрывая собственное изделие от РПГ террориста, они поставят под угрозу еще и жизнь своих бойцов, не успевших укрыться от потока осколков, образующегося в результате действия КАЗ.

Одновременно надо помнить, что КАЗ достаточно ограничен по возможностям совместимости радиолокационных каналов (до батальона бронетанковой техники (БТТ) еще можно как-то оснастить, а как же остальные?). Затраты на установку КАЗ также весьма немалые. Как комплектовать войска таким средством, далеко не очевидно. И кому в войсках достанется это «счастье»? Сколько опасных проблем в вопросах совместимости принесет эксплуатация этих комплексов при тесной компоновке военных городков бригад и дивизий, ограниченных директрис в мирное время?

Не хочется даже обсуждать здесь вопросы защищенности приемников РЛС КАЗ от средств РЭБ. На современном уровне развития техники грамотному противнику не составит большого труда организовать имитацию подлета атакующего снаряда.

Значительно большее распространение получили оптико-электронные средства противодействия. Они и легче (например, КАЗ «Трофи» для танка весит 771 кг, а в облегченном варианте для БТР/БМП — 454 кг; наша «Арена» и того больше — более тонны; для сравнения: комплекс оптико-электронного подавления (КОЭП) «Штора» — всего 350 кг), и безопаснее для сопровождающей пехоты.

Здесь вообще уместно обратиться к истории. В апреле 1945 г. для ослепления наводчиков противника советские войска тоже использовали, так сказать, КОЭП, состоявший из 143 зенитных прожекторов. Эффективность их применения оспаривается некоторыми специалистами, но очевидно, что целится в малоразмерную цель, которой представляется танк на дистанциях более 500 м, сложно, если в зрачок попадает мощный световой поток. К тому же удалось вывести из строя инфракрасные наблюдательные приборы и прицелы немцев. Кстати, приборы ночного видения на базе электронно-оптических преобразователей до сих пор уязвимы от попадания света.

Удивительно то, что успех берлинской операции с применением световых помех не получил развития в послевоенные годы. Между тем, опытные войсковые учения 1970-х гг. показали, что в связи с бурным развитием противотанковых средств уже не обеспечивается гарантированный успех прорыва даже при превосходстве в танках 6:1. С этого момента Управление начальника танковых войск (ГБТУ МО) искало любые пути предотвратить потери танков в наступательном бою.

При этом ни одно из главных заказывающих управлений Министерства обороны не заинтересовалось разработкой дистанционной системы постановки дымовой завесы на объектах БД а точнее, они наотрез отказались от предложений НТК ГБТУ. С величайшим трудом удалось отработать и принять на вооружение систему постановки дымовых завес «Туча». Но это не решало полностью вопроса защиты танков в наступательном бою: дальность постановки дымовой завесы (требовалась 500 м), да и время ее постановки не полностью удовлетворяли заказчика. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Надо заметить, что к этому времени в системе предприятий с ВП МО подчинения ГРАУ был получен колоссальный задел по созданию снарядов ослепительного воздействия. В частности, предприятием «Астрофизика» в ходе работ по источникам лазерной накачки изучался вариант на основе ксенона, с превосходными возможностями использования в интересах танковой артиллерии и вооружения боевых машин пехоты.

Суть его заключалось в том, в снаряд мог быть помещен баллончик с ксеноном под давлением около 70 атмосфер с подрываемым узким выходным отверстием на заданной дальности. Вышедший из баллончика ксенон образовывал удивительное светящееся облако диаметром около 1 м. В течение небольшого срока существования его спектральный состав перекрывал весь видимый диапазон. Кроме того, это световое облако, в отличие от любых других облаков на основе пиротехнических средств, прозрачно в любых направлениях и не образует вторичных отходов после прекращении излучения.

Имея почти восьмилетний опыт наводчика- оператора, я представлял, насколько эффективным является воздействие на наблюдательные приборы и прицельные приспособления противника. При этом самым уязвимым звеном является такой сложный и высокоэффективных прибор, как человеческий глаз.

В задней части глаза, где зрительная ось пересекает сетчатку, имеется углубление — фовеа, обильно населенная колбочками, отвечающими за зрение при дневном освещении. Эта центральная ямка, или центральное углубление, находится в центре желтого пятна сетчатой оболочки глазного яблока. Желтое пятно — место наибольшей остроты зрения в сетчатке глаза человека — расположено против зрачка. Оно весьма уязвимо к воздействию точечных источников света, при этом глаз видит всю окружающую обстановку и не замечает появления временного слепого пятна, как и не видит своего родного.

При моем участии была проведена небольшая экспериментальная работа (с привлечением наводчиков-добровольцев) по воздействию на зрение лазерного излучения. В начале 1970-х гг. с использованием простейшего газового лазера было установлено, что временное ослепление желтого пятна приводит к потере цели при разовой засветке от нескольких секунд до нескольких минут без потери видения всей окружающей обстановки в поле зрения прицела.

Интересным является то обстоятельство, что при смещении изображения цели с ЦМ (центральной марки) прицела (желтого пятна) оно становится видимым с худшим разрешением, однако при попытке прицеливания цель попросту на ЦМ исчезает.

Понимая, какой задел промышленность уже имела в области развития лазерных излучателей к началу 1980-х гг., я доказывал необходимость внедрения системы постановки световой помехи прицелам противника на каждом объекте БТТ — так, как мы реализовали наступательную дымовую завесу «Туча».

Я неоднократно выступал на конференциях института и совещаниях Миноборонпрома с предложениями о реализации светового противодействия. Наконец, мне удалось достучаться до руководства МОП. Дело взял в свои руки заместитель министра В.И. Курушин, осознав всю ожидаемую эффективность этой работы. Собрав практически всех лазерщиков, он на них даже кричал, но заставить заниматься этой темой не смог. Объяснение тому было простое — возможности лазеров казались безграничными, разработчики мечтали крушить ими все на свете. Это обещало премии, дополнительные ассигнования на развитие, госнаграды…

При этом наше предложение, направленное на временное воздействие на желтое пятно оператора-наводчика с целью срыва прицеливания, никак не противоречило Протоколу 4 (Протокол об ослепляющем лазерном оружии) Женевской конвенции от 10 октября 1980 г. Стоит напомнить, что статья 1 этого Протокола запрещала применение лазерного оружия, «специально предназначенного для использования в боевых действиях исключительно или в том числе для того, чтобы причинить постоянную слепоту органам зрения человека, не использующего оптические приборы, т. е. незащищенным органам зрения или органам зрения, имеющим приспособления для корректировки зрения». Статья 3 того же документа выводила из запрещения лазерное оружие, применяемое для поражения оптических приборов. А Статья 4 точно определяла понятие «постоянной слепоты» {2}.

Увы, до развития систем постановки световых помех операторам-наводчикам дело так и не дошло.


Вместо этого отечественные разработчики вновь подняли на щит идею мощных лазерных приборов, направленных на ослепление противника. ОАО «Конструкторское бюро точного машиностроения им. А.Э. Нудельмана» на выставке в Абу-Даби в феврале 2013 г. вновь продемонстрировало свое изделие ПАПВ (переносной автоматический прибор визирования), которое представляет собой переносной лазерный прибор оптикоэлектронного противодействия. Согласно рекламным заявлениям, «предназначен он для того, чтобы остановить атаку бронетехники противника — или обеспечить слепоту его снайперам и наблюдателям, автоматически сканируя местность перед расчетом из двух человек, и, при обнаружении оптических и оптико-электронных средств, ведущих наблюдение, обеспечивает засветку поля зрения (подавление) обнаруженного ОЭС с нанесением в отдельных случаях повреждений прицельным сеткам и чувствительным элементам приемных устройств». Про глаз снайпера или глаза наблюдателя противника можно и не упоминать. Как ПАПВ воздействует на невооруженный глаз — неясно. Неясно также, как этот прибор отвечает положениям ранее упомянутой Статье 1 Протокола 4.

Тем не менее, судя по публикациям в западной прессе, разработка комплексов оптикоэлектронного подавления, в том числе и приборов постановки световых помех, ведется усиленными темпами. Так, еще в начале 1990 г. в США на БРМ М3 «Брэдли» испытывали рабочий макет установки лазерной системы защиты «Стингрэй», предназначенной для ослепления и засветки приборов наблюдения и прицеливания противника.

В отличие от КАЗ, такая защита реалистична и эффективна. Остается ждать, пока об этомвспомнят в Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ и в отечественном Министерстве обороны.


Танк Т-72С устанавливает дымовую завесу с использованием системы «Туча».


Аэрозольная (дымовая) завеса, поставленная танком Т-90.


Т-9 °C. БМПТ и Т-72В2 «Рогатка» в момент постановки аэрозольной завесы с использованием дымовых гранат «Пурга».

Фото из архива А. Хлопотова.

Поздравляем!

19 июля исполнилось 65 лет Генеральному директору ОАО «НПО «Правдинский радиозавод» и ОАО «Правдинское конструкторское бюро» Владимиру Григорьевичу Турбину.


Вся сорокалетняя трудовая деятельность В.Г. Гурбича после окончания Таганрогского радиотехнического института связана с этими предприятиями. От регулировщика радиоаппаратуры до генерального директора — таков трудовой путь Владимира Григорьевича. Он специалист в деле создания сложнейшей радиолокационной техники, энергичный, настойчивый, требовательный руководитель, умеющий добиваться реализации своих целей.

В.Г. Гурбич возглавил Правдинский радиозавод и Правдинское конструкторское бюро в трудные для них годы и благодаря своей исключительной трудоспособности, грамотным решительным действиям сумел вывести их из кризисной ситуации, мобилизовать людей, возродить производство новых изделий.

Уважаемый Владимир Григорьевич! Коллективы ОАО «НПО «ПРЗ» и ОАО «ПКБ» поздравляют Вас с юбилеем! Успехов на Вашем ответственном посту, здоровья, трудового и жизненного долголетия!

Редакция журнала присоединяется к поздравлениям в адрес В.Г. Гурбича и надеется на дальнейшее сотрудничество с ним в освещении вопросов техники и вооружения на страницах нашего издания.

Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот

Часть 4 Мостоукладчик МТУ (К-67)

К. Янбеков

В статье использованы фото А. Кротолва, М. Павлова, В. Щенникова и из архива автора.



Проекты и опытные машины на базе мостоукладчика МТУ

Мостоукладчик МТУ послужил «экспериментальным полигоном» для создания новых мостовых средств. Однако прежде стоит рассказать о двух проектах, выполненных в ОКБ ИК СВ под руководством А.Ф. Кравцева на начальном этапе работ по мостоукладчику К-67 (в соответствии с ТТТ, утвержденными маршалом П. Рыбалко в октябре 1946 г.).

В мае 1948 г. ОКБ ИК СВ предложило вариант мостового комплекта К-67, обеспечивающего монтаж (установку) на преграду колейного моста длиной 15 м с помощью двух дооборудованных танков Т-34. Мост, оснащенный встроенными колесами, мог транспортироваться на прицепе у танков, тягачей и автомобилей. Мост и монтажные элементы комплекта монтировались на Т-34 в исходном районе. В соответствии с проектом танки, оборудованные трособлочной системой, обеспечивали выкладку моста (после остановки танков у преграды) за 0,3–0,5 мин. Грузоподъемность моста составляла 75 т, ширина проезжей части — 3,1 м, высота — 0,93 м, межколейный просвет — 0,98 м. Мост устанавливался без выхода экипажей из танков.


Проект мостоукладчика К-67 с трехсекционным выдвижным мостом, разработанный в ОКБ ИК СВ. Ноябрь 1948 г.


Проект мостового комплекта К-67 с использованием двух дооборудованных танков Т-34. Май 1948 г.


В ноябре того же года в ОКБ ИК СВ выполнили проект мостового танка (мостоносца) К-67 с трехсекционным выдвижным мостом. В качестве базы использовалось доработанное шасси танка Т-54. В соответствии с проектом, машина весила 37,5 т и обеспечивала установку моста грузоподъемностью 75 т без выхода экипажа. Ширина проезжей части моста составляла 4 м, длина — 15 м, высота — 0,95 м, межколейный просвет — 1 м. В соответствии с проектом, мост мог раздвигаться по ширине из транспортного положения (3 м) в рабочее (4 м) и обратно. Раскрытие (складывание) концевых секций предусматривалось с помощью специальных механизмов. Расчетное время установки моста составляло 1–2 мин. Экипаж машины — два человека. В качестве вооружения предусматривались зенитный пулемет ДШК и два пулемета ДТМ [1]. Впоследствии схема моста с раскрытием концевых секций нашла воплощение в конструкции серийного мостоукладчика МТУ-20.

В 1952 г. ОКБ ИВ было переведено на новое штатное расписание, в результате чего оно стало чисто проектной организацией. Соответственно, изменяется и характер его работы. Раньше ОКБ разрабатывало опытные образцы средств инженерного вооружения, в роли заказчика выступал научно-технический комитет. При этом инициатива постановки тем принадлежала именно конструкторскому бюро. Далее, после изготовления опытных образцов на ОЗИВ, положительных результатов испытаний и принятия их на вооружение, ОКБ передавало эти изделия в промышленность для серийного производства. Теперь, в соответствии новым штатным расписанием, конструкторский коллектив стал проектировать только экспериментальные образцы по тематике НИИИ им. Д.М. Карбышева.

В 1954–1955 гг. ОКБ ИВ СА в рамках выполнения научно-исследовательской темы УПС подготовило техническое предложение по комплексу на основе мостоукладчика К-67 (МТУ), обеспечивающего сборку многопролетных мостов. В рамках выполнения темы УПС на ОЗИВ (п. Нахабино) изготовили экспериментальный мостоукладчик ПМУ (вероятно, «Прицепной мостоукладчик универсальный»). Установка моста производилась с использованием метода надвижки, освоенного при работах над мостоукладчиком К-67 (МТУ).

В1956-1957 гг. в НИИИ им. Д.М. Карбышева (с 30 декабря 1960 г. — ЦНИИИ им. Д.М. Карбышева) совместно с ОКБ ИВ проводились работы по научно-исследовательской теме «Разборные мосты сопровождения» (РМС). Одной из основных целей при этом являлось создание средства, обеспечивающего установку моста с длиной, существенно превосходящей длину мостоукладчика МТУ. В частности, по этой теме был выполнен проект мостоукладчика на базе танка Т-54 с установкой моста по типу МТУ и разборного механизированного моста большого пролета.

В мостоукладчике на базе танка Т-54 с установкой моста по типу МТУ (впоследствии получил наименование «Тяжелый штурмовой мост», или ТШМ) увеличение длины моста предполагалось реализовать за счет введения специальной (передней) опоры в носовой части корпуса машины (аутригера), размещения механизма раскрытия концевых секций моста и кардинального изменения гидросистемы. На верхней части броневого корпуса предусматривалась (по аналогии с МТУ) установка четырех кронштейнов, на которые опирался механизм установки моста и сам мост.

Внутри корпуса мостоукладочной машины размещались агрегаты и механизмы, предназначенные для установки моста. Мост представлял собой однопролетную двухколейную конструкцию с упругими связями между колеями. Его длина составляла 20 м, грузоподъемность — 60 т, ширина проезжей части — 3,3 м, межколейный просвет — 0,8 м. Для уменьшения габаритов моста в транспортном положении его концевые секции складывались на проезжую часть. По проекту, длина моста в сложенном положении составляла 12 м. Складывание окончаний моста и их замыкание в нижнем поясе должны были производиться специальным механизмом с гидравлическим приводом без выхода экипажа из машины.

Мост рассматривался в двух вариантах — из дюралюминия и стали ЗОХГСА. Схема механизма его установки в принципе оставалась аналогичной схеме механизма мостоукладчика МТУ. Установка передней опоры в рабочее положение и обратно должна была производиться механизмом с гидравлическим приводом. Раскрывающий механизм моста предусматривался с расположением цилиндров гидропривода на мосте (четыре цилиндра) или на корпусе машины. Предполагалось, что дополнительная трансмиссия будет включать механизм отбора мощности, гитару, раздаточную коробку, три цепных передачи, два карданных вала, главную передачу и приводы к двум гидронасосам.


Транспортировка мостоукладчиком МТУ моста и элементов комплекса на однобалансирной тележке. Проект, выполненный в рамках УПС.


Установка моста с помощью экспериментального мостоукладчика ПМУ, изготовленного в 1954–1955 гг. по теме УПС.


Схема функционирования комплекса УПС с использованием доработанной мостоукладочной машины МТУ.


Вариант технического предложения мостоукладчика на базе танка Т-54 с установкой моста по типу МТУ. 1957 г.


Установка моста на препятствие должна была производиться в следующем порядке:

— при подходе к препятствию включалась трансмиссия мостоукладчика;

— после остановки у препятствия мост расфиксировался, передняя опора переводилась в рабочее положение, раскрывались окончания моста и замыкались замки нижних силовых поясов;

— выдвигался мост;

— травлением троса лебедки передний конец моста опускался на берег препятствия;

— передняя опора переводилась в транспортное положение;

— мостоукладочная машина отъезжала назад, вторая пара роликов выводилась из направляющих моста.

Разборный механизированный мост большого пролета предназначался для устройства мостов пролетом до 40 м и обеспечения переправы боевой техники армии и фронта.

Рассматривалось несколько вариантов принципиальных решений механизированного разборного моста большого пролета, в том числе:

— наводка моста с помощью монтажной балки;

— наводка моста с помощью троса, протянутого через препятствие;

— наводка моста с помощью аванбека и противовеса;

— сборка и наводка моста с помощью специальной мостосборочной машины на базе МТУ с использованием аванбека и промежуточной накаточной опоры.

Наиболее эффективным был признан последний вариант, который и приняли для дальнейшей разработки и довели до стадии эскизного проекта [2].

К1959 г. в ОКБ ИВ также совместно с НИИИ им Д.М. Карбышева выполнили рабочую конструкторскую документацию на мостосборочную машину, получившую наименование «Мостоукладчик РМБ». Она предназначалась для монтажа на преграду разборного моста РМБ (разборный большепролетный мост) с длиной пролета 40 м и моста ТШМ (тяжелый штурмовой мост) с длиной пролета 21 м. Разработкой конструкторской документации руководил главный инженер проекта И.А. Буренков. В 1960 г. на Опытном заводе инженерного вооружения (п. Нахабино) изготовили экспериментальный образец мостоукладчика РМБ [3].

В соответствии с приказом начальника НИИИ Д.М. Карбышева № 472 от 30 ноября 1960 г. комиссия под председательством подполковника Г.В. Шевченко с 15 декабря 1960 г. по 15 января 1961 г. провела на территории института испытания экспериментального образца мостоукладчика РМБ. От ОКБ ИВ в испытаниях участвовал И.А. Буренков.

Для сборки мостов использовались складные блоки (секции) разборного моста РМБ с ездой понизу {3}, предложенные в НИИИ Д.М. Карбышева, разработанные ГПИ «Проектстальконструкция» и изготовленные Челябинским заводом металлоконструкций.

Мостоукладчик РМБ оснащался грузоподъемным устройством (консольным краном), аутригерами; на нем также размещались береговые опоры, секции аванбека и другое монтажное оборудование.

Раскрытие и складывание блоков моста РМБ осуществлялось еще на монтажно транспортных машинах, с использованием специальных торцевых рам и лебедок. Эти операции могли выполняться параллельно с другими операциями по сборке моста. Раскрытый блок фиксировался и подавался грузоподъемным устройством мостоукладчика на сборочную раму, находящуюся над кормовой частью крыши мостоукладчика и обеспечивавшую точное ориентирование блока в оси собираемого моста, после чего он пристыковывался к блоку, установленному ранее.

По результатам испытаний комиссия отмечала:

«1. Принятая в проекте кинематическая схема сборки и наводки разборного моста большого пролета (40 м) из отдельных складных секций является работоспособной. Все основные операции по сборке и наводке моста выполнены и не вызывают затруднений, применяемые для их выполнения средства механизации и приемы вполне обеспечивают (после доводки) достаточно высокий темп сборки моста (не более 1,5 ч)…»

После проведения успешных испытаний экспериментального образца, по постановлению Совета Министров СССР от 30 мая 1960 г., материалы исследований и конструкторская документация по мостоукладчику РМБ были переданы в Конструкторское бюро транспортного машиностроения (КБТМ, г. Омск), где в 1960 г. началась соответствующая ОКР. В результате был изготовлен опытный мостоукладчик, обеспечивающий установку моста ТШМ, с дополнительным оборудованием, позволяющим собирать мосты из блоков РМБ. Это изделие получило наименование «Разборный механизированный мост «РМБ».


Мостосборочная машина, разработанная по теме РМС в 1956–1957 гг. на базе мостоукладочной машины МТУ.


Установка разборного механизированного большепролетного моста с помощью специальной мостосборочной машины на базе МТУ.


В акте испытаний разборного механизированного моста РМБ, проходивших с 7 мая по 30 июля 1964 г. в районе г. Чебаркуль, отмечалось: «Разборный механизированный мост «РМБ» имеет оригинальное решение пролетного строения в виде складных секций, наиболее подготовленных к сборке. Каждая секция представляет собой готовый участок моста длиной 4,5 м.

Сборка моста с помощью крана (грузоподъемного устройства) не вызывает затруднений.

Удачно решен вопрос заштыривания нижних поясов моста с помощью гидравлических домкратов…»

Однако, несмотря на перечисленные преимущества, испытания в целом не дали положительных результатов.

В заключении комиссии констатировалось: «Разборный механизированный мост «РМБ» не соответствует тактико-техническим требованиям по времени наводки моста и не может быть рекомендован на вооружение до отработки более эффективных способов надвижки и установки собранного моста на препятствие…» [4].

К недостаткам моста РМБ относилась необходимость (за исключением раскрытия бло ков РМБ) выполнения строго последовательной «цепочки» повторяющихся циклических операций по сборке аванбека и моста с использованием грузоподъемного устройства, что увеличивало время сборки моста до 6–7 ч. Для сборки элементов моста требовалась тщательно выровненная площадка на исходном берегу размером не менее 25x30 м. Весьма высокими оказались нагрузки на промежуточную накаточную опору исходного берега при надвижке моста максимального пролета; так, удельное давление на грунт на участке ее опирания приближалось к 3 кг/см 2. Кроме того, скорости движения колесных монтажно-транспортных машин и гусеничного шасси мостоукладчика существенно различались.

К сожалению, усугубляли ситуацию конструктивные и производственные недостатки опытного образца механизированного моста РМБ.

Необходимо подчеркнуть, что фактически мостоукладчик РМБ являлся специальной мостосборочной машиной {4}, которая вместе с монтажно-транспортными машинами со складными блоками РМБ представляла собой, по сути, мостовой механизированный комплекс (ММК) {5}. Несмотря на постигшую неудачу, отечественные специалисты стояли на пороге создания нового класса мостовых средств, однако в связи с проблемами, вскрытыми на полигонно-войсковых испытаниях и последующим изъятием разборных мостов из номенклатуры Инженерных войск, их дальнейшее развитие прекратилось.

Следует отметить, что подобные комплексы появились за рубежом только в 1990-х гг.

К ним можно отнести FFB (Германия), ABLE (Великобритания), FB-48 (Швеция), HDSB (США) и др. По иронии судьбы, лишь к 2007 г., через 43 года после создания мостоукладчика РМБ, в том же КБТМ (после передачи результатов исследований из 15 ЦНИИИ МО РФ, в прошлом — НИИИ им. Д.М. Карбышева) появился отечественный ММК.


Мост РМБ во время сборки.


Мостоукладчик РМБ в транспортном положении. Январь 1961 г.





Мостоукладчик с дополнительным оборудованием для установки моста РМБ, изготовленный в КБТМ (г. Омск). 1964 г.


В рамках исследований, проведенных ОКБ ИВ СА совместно с НИИИ им Д.М. Карбышева по уже упомянутой теме «Разборные мосты сопровождения» (РМС), был предложен вариант модернизации мостоукладчика МТУ с целью увеличения длины моста. Под руководством главного инженера проекта И.А. Буренкова были выполнены соответствующие эскизный и технический проекты, рабочие чертежи на мост длиной 16 м грузоподъемностью 52 т. При этом основные элементы мостоукладчика МТУ оставались без изменений.

Рабочую конструкторскую документацию на изделие, получившее наименование «Ферма АФМ» (вероятно, расшифровывается как «алюминиевый ферма-мост»), передали Феодосийскому судостроительному заводу для изготовления опытных образцов. Предусматривались два варианта конструкции моста — с проезжей частью из стали СХЛ-4 и из легкого сплава АМгб. Для увеличения длины моста до 16 м использовались концевые части, шарнирно соединенные с колеями и уложенные на них. При выдвижении моста концевые части раскрывались и замыкались автоматически. Установка моста обеспечивалась без выхода расчета из машины. Время установки колебалось в пределах 2–3 мин.


Испытания экспериментального образца мостоукладчика РМБ в НИИИ им. Д.М. Карбышева (Нахабино). Зима 1960–1961 гг.

Установка монтажной опоры.



Раскрытый блок (секция) моста на монтажно-транспортном автомобиле МАЗ-200 (вверху). Подъем блока моста с автомобиля МАЗ-200.


Подача блока в ось собираемого моста.


Установка блока моста на сборочную раму.


Вывод мостоукладочной машины из-под моста.


Перемещение монтажной опоры при помощи мостоукладочной машины.


В заключении акта приемо-сдаточных работ заводских испытаний говорилось:

«1. Опытные образцы ферм АФМ приемосдаточные заводские испытания выдержали.

2. После устранения дефектов, отмеченных в акте испытаний, и ремонта фермы АФМ могут быть представлены на контрольные испытания» [5].

Какой-либо информации отом, состоялись ли рекомендованные комиссией контрольные испытания, пока обнаружить не удалось. Однако достоверно известно, что в связи с уже упомянутым постановлением Совета Министров СССР от 30 мая 1960 г. конструкторская документация по опытным образцам мостоукладчика с мостами АФМ (а также по мостоукладчику ТШМ, одновременно проходившему по теме РМС), была передана в КБТМ. В результате ОКР, проведенной в 1960–1964 гг. на основе этих материалов, в Омске был создан мостоукладчик ТШМ на базе среднего танка Т-55 (заводской индекс «Объект 602») с алюминиевым мостом, оснащенным удлиненными концевыми секциями. После их раскрытия с помощью встроенной гидросистемы длина моста составляла 20 м. В 1964 г., по результатам испытаний и доработок, эту машину приняли на вооружение под наименованием «Танковый мостоукладчик МТУ-20».


Момент раскрытия концевых секций моста АФМ.


Установка моста АФМ на грунт.


Проезд по мосту АФМ мостоукладчика МТУ со штатным мостом.


Проезд мостоукладочной машины по мосту АФМ, установленному на вертикальную стенку высотой 2,6 м.


Наследники

Совершенствование танковых мостоукладчиков продолжалось. В 1974 г. на основе конструкции МТУ-20 в КБТМ на доработанном шасси танка Т-72 создали мостоукладчик «Объект 631», принятый позже на вооружение под наименованием «Танковый мостоукладчик МТУ-72». И в МТУ-20, и в МТУ-72 обеспечивалась взаимозаменяемость мостов, т. е. эти мостоукладчики могли транспортировать и осуществлять установку мостов друг друга. Но, несмотря на почти двукратное увеличение длины моста (до 20 м), проезжая часть мостов новых мостоукладчиков, к сожалению, осталась колейной, с межколейным промежутком 0,8 м и шириной 3,3 м. При этом с проезжей части исчезли отверстия для стока воды с жидкой грязью и деревянные шашки, обеспечивавшие повышенное сцепление с движителями проходящей техники. Теперь гребни траков проезжающих танков взаимодействовали с наваренными на проезжей части алюминиевыми полосами толщиной 8,7 мм. При южении гусеничной техники по мосту металл скользил по металлу, а наличие грязи только усугубляло ситуацию. При этом правильно заезжать на мост стало гораздо труднее. Допустимый угол отклонения от продольной оси моста уменьшился почти в 2 раза. Как следствие — проезд по мосту стал сложнее.

Возвращаясь к мостоукладчику МТУ (МТУ-12), следует отметить, что этой машине довелось участвовать во многих войнах и вооруженных конфликтах. Активно она использовалась и при обеспечении боевых действий советского контингента войск в Афганистане.

В горных условиях, при движении мостоукладчиков по серпантинам, карнизам и по другим труднопроходимым участкам, нередкими были случаи столкновений со скалами. При этом если в МТУ удар приходился на концевые (въездные) части моста, то в МТУ-20 — на шарнирные соединения концевых секций моста. В этом случае обычно деформировались проушины шарнирных соединений концевых секций. Нагрузку воспринимала в том числе внешняя вертикальная алюминиевая щека вилочной проушины (длиной 280 мм и сечением 17x194 мм). При деформированной проушине полностью раскрыть и зафиксировать концевые секции моста МТУ-20 становилось невозможно.

В результате даже незначительные повреждения шарнирных соединений концевых секций моста МТУ-20 (а также мостов МТУ-72, использовавшихся с мостоукладочной машиной МТУ-20) выводили его из строя. Ремонт моста из алюминиевого сплава в полевых условиях чаще всего был невозможен, и мостовые фермы или лежали без использования, или отправлялась обратно в Союз.

Не лишним будет заметить, что в настоящее время широко рекламируются мостоукладчики, мосты которых выполнены из стали. Однако в мостах этих машин применена особая, высокопрочная, закаленная сталь. Ремонт конструкций из такого материала с использованием электросварки требует создания особых условий и специального режима охлаждения, что в целом по ремонтопригодности не дает им существенных преимуществ перед алюминиевыми мостами.


Испытания разборного механизированного моста РМБ, проходившие с 7 мая по 30 июля 1964 г. в районе г. Чебаркуль.


Сборка моста. К аванбеку пристыкован первый блок моста (вверху). Пристыковка второго блока моста (справа).


Подача очередного блока моста с монтажно-транспортного автомобиля Урал-375 (с тросовым механизмом раскрытия блока).


Блок моста в раскрытом положении на на монтажно транспортном автомобиле Урал-375(с гидравлическим механизмом раскрытия блока).


Установка краном мостоукладчика очередного блока моста.


Проезд тяжелого танка ИС-3 по мосту РМБ.


Удаление монтажной опоры


Деформация концевых частей моста МТУ существенно не снижала возможности использования моста; при необходимости он ремонтировался на месте. Известны случаи, когда механизированные мосты ТММ (ТММ-3) из-за своей низкой применяемости в горах исключались из штатов подразделений, действующих в Афганистане, и заменялись танковыми мостоукладчиками МТУ.


После вывода советских войск из Афганистана большая часть военной техники была оставлена армии ДРА… Прошли годы, но на горных дорогах этой страны и сейчас встречаются мосты МТУ и мостоукладчиков, разработанных на его основе (МТУ-20, МТУ-72).


Юбилейный знак со стилизованным изображением МТУ, посвященный 90-летию со дня создания 15 Центрального научно- исследовательского испытательного института им. Д.М. Карбышева. Выполнен по эскизам В.Д. Бобылева, Ю.П. Бондаренко, В.В. Костикова и Ф.М. Палагуты.


Юбилейная медаль со стилизованным изображением МТУ (в центре), выпущенная к 150-летию со дня создания Военноинженерной Академии им. В.В. Куйбышева.


Мостоукладочная машина МТУ-20 с мостом МТУ-72.


Обслуживание мостоукладчика МТУ перед боевым выходом. Афганистан, 1980-е гг.



Мосты МТУ и МТУ-72 на перевале Саланг. Афганистан, 2002 г.


Вместо заключения

Выпускавшийся массово танковый мостоукладчик МТУ (К-67) стал первой советской инженерной машиной, обеспечившей решение проблемы преодоления с ходу узких преград (малых рек, оврагов, противотанковых рвов, эскарпов, контрэскарпов и т. д.) боевыми частями Советской Армии. Мостоукладчик обладал высоким темпом установки моста (этот параметр не превзойден до настоящего времени), простотой конструкции, надежностью, высокой ремонтопригодностью, но длина и ширина моста были недостаточными. Однако в целом машина оказалась весьма удачной.

Кроме Советской Армии, МТУ в больших количествах поставлялись за рубеж (по имеющимся сведениям, в 43 страны) и состояли на вооружении многих государств. В ряде стран эти машины до сих пор в строю. В нашей стране МТУ прослужил 43 года.

Машина на практике ознаменовала собой появление нового отечественного класса переправочных средств, именующихся «танковые мостоукладчики». Изображение МТУ использовалось и используется до сих пор как один из основных символов Инженерных войск.

К сожалению, автор-инициатор танкового мостоукладчика МТУ Анатолий Федорович Кравцев, внесший основной вклад в создание машины, и ОКБ ИВ СА практически не упоминаются в современных публикациях.


Мостоукладчики МТУ-20, захваченные российскими войсками в ходе операции по принуждению Грузии к миру. 2008 г.

Фото из архива К. Янбекова.






Мостоукладчик МТУ-72.

Фото из архива А. Хлопотова.





Литература

1. Пояснительная записка к эскизно-техническому проекту мостового танка. — М.: ОКБ ИК СВ, 1948. — 8 с.

2. Карпов А.В., Лондарев А.И… Шевченко Г.В. Отчет по научно-исследовательской теме "Разборные мосты сопровождения» (Шифр РМС). — НИИИ им. Д.М. Карбышева, 1957.-98 с.

3. Шевченко Г.В… Буренков И.А. Акт испытаний экспериментального образца мостоукладчика РМБ. — НИИИ им Д.М. Карбышева, 1961. — 55 с.

4. Кулбачук Р. К. Акт полигонно-войсковых испытаний разборного механизированного моста РМБ. — НИИИ им. Д.М. Карбышева, 1964. -42с.

5. Акт приемо-сдаточных работ заводских испытаний опытных образцов ферм АФМ. — Феодосия, 1960. -32с.

Автор выражает благодарность Н.Г. Топилину, А.В. Широкову, И.И. Диановой, 0.8. Янбековой, А.А. Малышеву, С. В. Малине за помощь при подготовке статьи.

122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе. Часть 1

Анатолий Сорокин

В статье использованы фото из архивов автора, редакции, М. Грифа, А. Хлопотова, С. Федосеева и А. Фирсова.



122-мм гаубица обр. 1938 г. (М-30) является, без преувеличения, целой эпохой в истории современной артиллерии, которая не закончилась и на момент написания этой статьи. Утверждается, что именно о ней маршал артиллерии Г.Ф. Одинцов сказал, что «лучше ее ничего не может быть». Как гласит староитальянская поговорка «se поп ё vero, ё ben trovato» — «если это и неправда, то хорошо задумано». Зарубежные источники относят М-30 к «самым распространенным орудиям в истории» (Иан Хогг). И, тем не менее, печатные издания (за исключением главы в известном труде А.Б. Широкорада и справочника В.Н. Шункова) особыми подробностями в описании М-30 и ее истории похвастать не могут.

В предлагаемой статье автор попытался на основе работ известных исследователей и технической литературы 1940-1970-х гг. собрать воедино сведения об этой знаменитой системе. К сожалению, рамки журнальной публикации не позволяют привести все факты и справочные материалы, поэтому в тексте неизбежны отсылки к тем или иным книгам. В ходе подготовки этого материала возникла необходимость прояснить ряд обстоятельств в истории орудия, обозначить те моменты, которые требуют дальнейших исследований. Насколько автору это удалось, судить читателю.


122-мм гаубица обр. 1910/30 гг.


Предпосылки

История дивизионной гаубичной артиллерии перед появлением М-30 весьма насыщена событиями и достойна отдельного исследования. Отметим только основные ее моменты. 122-мм гаубицы (более точно значение калибра составляет 121,92 мм; в старых русских мерах длины — 48 линий или 4,8 дюйма, поэтому до революции их именовали 48-линейными) были приняты на вооружение русской армии еще в первом десятилетии XX в. Артиллерийские специалисты того времени выбрали для них этот калибр как минимально необходимый для разрушения полевых фортификационных сооружений противника. Боевой опыт Первой мировой и Гражданской войн подтвердил правильность этого решения: 48-линейные гаубицы обр. 1909 г. и обр. 1910 г. хорошо зарекомендовали себя при выполнении поставленных перед ними задач.

Однако к концу 1920-х гг. эти орудия уже не могли рассматриваться как современные системы в свете развития военного дела и взятого курса на моторизацию и механизацию Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). Помимо объективной невозможности быстрой возки за тягачом из-за деревянных колес с отсутствием подрессоривания, считалось, что их максимальная дальность огня уже недостаточна. Последнее обстоятельство надеялись исправить модернизацией орудий и введением новых типов снарядов дальнобойной формы. Однако это «бюджетное» решение не обеспечивало желаемых характеристик по дальнобойности и не позволяло повысить мобильность старых систем, поскольку конструкция колесного хода их лафета осталась неизменной.

Необходимость создания новой дивизионной гаубицы стала очевидной, и в 1928 г. эта тема поднимается в «Журнале артиллерийского комитета». 11 августа 1929 г. последовала выдача задания на ее разработку. Отдельно стоит отметить, что калибр будущего орудия жестко не оговаривался: в ходе Первой мировой войны ряд стран использовали для решения тех же боевых задач, что стояли перед 122-мм гаубицами, орудия меньшего калибра. В качестве примера можно привести 114-мм британские гаубицы Виккерса или 105-мм немецкие системы того же типа и назначения. В результате к рассмотрению приняли варианты с калибром в диапазоне 107–122 мм.

Считается, что разруха и упадок конструкторской школы после Гражданской войны привели к невозможности разработки новой дивизионной гаубицы своими собственными силами. Поэтому было решено привлечь к решению поставленной задачи иностранных специалистов. К началу 1930-х гг. СССР в значительной мере уже вышел из международной изоляции, но наиболее благоприятные возможности для приобретения передового технического опыта тогда виделись только в сотрудничестве с частными фирмами из Веймарской республики. Неудивительно, что проектирование новой системы по теме «Лубок» было поручено КБ-2 с наемными немецкими конструкторами (КБ-2 располагалось в Москве и входило в структуру Всесоюзного орудийно-арсенального объединения Народного комиссариата тяжелой промышленности).

Однако тезис о слабости отечественной конструкторской школы может быть оспорен, поскольку приблизительно в то же время и полностью своими собственными силами разрабатывается с нуля гораздо более сложная 122-мм пушка А-19. Проекты перспективных танковых пушек того периода также были выполнены на очень высоком уровне. Более правильно следует говорить не о слабости, а о малочисленности советских инженерных кадров того времени. Между тем, видение внешнеполитической ситуации было таким, что требовалось максимально быстрое решение насущных проблем. Зачастую последствия некоторого события определяются не его объективной реальностью, а его субъективным восприятием в сознании людей.

Сейчас трудно сказать, готовилась ли Польша к нападению на СССР в начале 1930-х гг., но советское руководство рассматривало такой вариант как весьма вероятный. Соответственно, новое вооружение и военная техника, включая дивизионную гаубицу, требовались срочно, а имевшиеся конструкторские кадры были и без того загружены различными проектами. Решение привлечь к работе немецких специалистов в этом свете вполне логично, особенно с учетом тогдашнего тесного сотрудничества в военно-технической сфере и высокого уровня артиллерийской конструкторской школы их страны.


Опытная 122-мм гаубица МЗМ.


122-мм гаубица на однобрусном лафете с подрессоренным колесным ходом, разработанная по теме «Лубок» и принятая на вооружение в 1934 г.



Опытные 122-мм гаубицы обр. 1931 г. — первый и второй варианты модернизации гаубицы обр. 1910 г.


Так или иначе, но в 1934 г. на вооружение приняли результат работы КБ-2 — 122-мм гаубицу с длиной ствола в 23 калибра на однобрусном лафете с подрессоренным колесным ходом. Колеса были металлическими, без шин, чем и обуславливалась максимальная скорость возки в 10 км/ч. Впрочем, трудно назвать это столь существенным слабым местом проекта: многие советские системы подобного устройства получили впоследствии колеса с резиновыми шинами, допускающими буксировку со скоростью до 20 км/ч. В остальном новое орудие вполне удовлетворяло тогдашнему уровню конструкторской мысли, а небольшой сектор горизонтального обстрела в то время не считался в Артиллерийском управлении (АУ) РККА недостатком.

Однако, как и в танкостроении, погнавшись за совершенством конструкции, совершенно забыли о технологии массового изготовления. 122-мм гаубица обр. 1934 г. была построена в количестве всего 11 экземпляров по причине слабости производственной базы отечественных артиллерийских заводов. Мотовилихинский завод, выпускавший в то время 122-мм гаубицы, так и продолжал поставлять в армию системы обр. 1910/30 гг., гораздо более простые как по своему устройству, так и в постройке. Планы валового производства гаубицы «Лубок» на этом предприятии, начиная с 1935 г., остались только на бумаге.

Стоит также заметить, что на Мотовилихинском заводе было построено несколько прототипов 122-мм гаубиц собственной разработки. В их конструкции использовался дульный тормоз щелевого типа, подобный по устройству аналогичной детали у 152-мм пушки обр. 1910/30 гг. и ее «потомков» (152-мм пушка обр. 1910/34 гг. и знаменитая МЛ-20), которые серийно выпускались там же. Но и эти образцы остались только опытными.

Вообще же середина 1930-х гг. стала периодом наращивания потенциала военно- промышленного комплекса страны. Казалось, что есть время на доработку 122-мм гаубицы обр. 1934 г. под условия крупносерийного выпуска. Но после прихода национал-социалистов к власти в Германии сотрудничество с немецкой стороной в военно-технической области значительно сократилось. КБ-2 было ликвидировано, а дальнейшее развитие орудия собственными силами можно охарактеризовать как вялотекущее. В 1936 г. АУ и вовсе изменило свои взгляды на дивизионную гаубицу, и проект перестал считаться перспективным.

Теперь РККА была необходима система на лафете с раздвижными станинами и подрессоренным колесным ходом с резиновыми шинами. Конечной целью этих требований являлось повышение мобильности за счет буксировки механической тягой со скоростью до 50 км/ч по шоссе и улучшение возможностей по маневру огнем в горизонтальной плоскости. Причиной такой смены воззрений стали общие тенденции развития артиллерии в тот период — она должна была стать неотъемлемой частью войсковых формирований различного уровня, в том числе и для тех из них, где сочетание высокой тактической и оперативной подвижности с ударной мощью было в числе основных приоритетов. От новых систем ждали широких возможностей по маневру огнем и колесами, чем и диктовались отмеченные выше их конструктивные особенности.

Снова рассматривались орудия калибров 107 и 122 мм, причем под первый из них проектировалась не только классическая гаубица, но еще и гаубица-пушка. Обсуждались варианты их альтернативного или взаимодополняющего использования в артиллерийских частях, а также экономические вопросы производства и тактические аспекты применения.

107-мм гаубица представлялась более привлекательной в плане меньшей стоимости и лучшей мобильности. Гаубица-пушка того же калибра имела бы расширенную область боевого применения. Однако в итоге возобладала точка зрения о том, что войскам нужна 122-мм гаубица, и все работы по упомянутым выше 107-мм системам прекратили. Вероятно, причиной такого решения стал накопленный опыт использования 122-мм гаубиц в Первой мировой и Гражданской войнах, а также наличие для них большого количества выстрелов на складах (107-мм снаряды имелись только в «пушечной ипостаси»). С этого момента и начинается собственно история М-30.


Буксировка первого опытного образца М-30 трактором «Коммунар». Лето 1938 г.



Первый опытный образец гаубицы М-30 на полигоне, лето 1938 г.


Создание и принятие на вооружение

В сентябре 1937 г. АУ озвучило тактикотехнические требования (ТТТ) к новой 122-мм дивизионной гаубице. В отличие от начала 1930-х гг., военно-промышленный комплекс СССР к тому моменту был уже достаточно развитым. В конкурентную борьбу за столь лакомый кусочек оборонного пирога включилось сразу три завода со своими конструкторскими бюро. Появление на свет и трудный путь к принятию на вооружение и валовому производству гаубицы М-30, созданной в ОКБ Мотовилихинского завода (Государственного союзного машиностроительного и сталелитейного завода им. В.М. Молотова) под руководством Федора Федоровича Петрова, достаточно подробно описаны в труде А.Б. Широкорада «Энциклопедия отечественной артиллерии» (выдержка из него в виде последовательности событий приведена в приведенной хронологической таблице). Здесь же автор считает нужным акцентировать внимание на двух весьма важных обстоятельствах той довольно неясной истории.

Первый аспект носит, казалось бы, технический характер, а на поверку оказывается ни много ни мало общественно-политическим. В ТТТ для нового орудия указывался клиновый затвор (благо заряд в металлической гильзе допускал его использование), а М-30 получила «старомодный» поршневой. А.Б. Широкорад кратко упоминает, что никто из заводов не захотел связываться с выпуском клинового полуавтоматического затвора. Более точно, не было желания у руководства и сотрудников КБ этих заводов. А причиной тому стал тот факт, что имелись проблемы с работой полуавтоматики клинового затвора у ряда 76-мм пушек с большим углом возвышения, в частности — у полууниверсальной Ф-22 и прототипов будущей горной пушки обр. 1938 г. Опыта в изготовлении этих механизмов для более крупнокалиберных систем было еще меньше. Любой завод мог столкнуться с их ненадежной работой, причем не только у опытных образцов, где это хоть как-то можно было объяснить, но и у серийных орудий. Кроме того, валовое производство, как правило, отличается большим процентом брака, чем опытное, где трудятся самые высококвалифицированные рабочие и инженеры. Отказы уже поставленных в войска систем были чреваты весьма нехорошими последствиями (в духе того времени) с обвинениями в саботаже и вредительстве.

В 1937–1938 гг. по всем конструкторским коллективам прокатилась волна репрессий, и поломки опытных образцов вооружения не проходили бесследно. Достаточно вспомнить, как в ноябре 1936 г. был арестован и осужден на 5 лет лишения свободы начальник опытного КБ Мотовилихинского завода Б.А. Бергер, аналогичная участь постигла ведущего конструктора 152-мм гаубицы-пушки МЛ-15 А.А. Плоскирева. После такого понятно стремление разработчиков использовать уже проверенный и отлаженный в производстве поршневой затвор, чтобы избежать возможных обвинений во вредительстве в случае возникновения проблем с его конструкцией клинового типа.

У первых опытных образцов М-30 и поршневой затвор работал не лучшим образом из-за неправильно сделанных гильз с диаметром, большим диаметра каморы. Но после подачи кондиционных гильз ситуация нормализовалась. Максимальная скорострельность же с ним была вполне удовлетворительной — 5–6 выстр./мин. Это не так уж плохо по сравнению с аналогичной характеристикой легкой немецкой 105-мм гаубицы le.FH.18 с горизонтальным клиновым затвором-6-8 выстр./мин. А во многих случаях такой темп огня и вовсе не рекомендуется, поскольку он приводит к быстрому износу ствола и падению точности стрельбы.

Вторым важным обстоятельством является собственно выбор М-30 из трех представленных АУ 122-мм опытных гаубиц — разработки Уральского машиностроительного завода («Уралмаш», г. Свердловск, ныне УЗТМ), завода № 172 им. В.М. Молотова («Мотовилиха», г. Пермь) и завода № 92 (г. Горький, ныне «Нижегородский машиностроительный завод»). И если система У-2 разработки «Уралмаша» объективно уступала по своим баллистическим характеристикам М-30, то вопрос о том, почему последней отдали предпочтение перед горьковской гаубицей Ф-25 конструкции Василия Гавриловича Грабина, является открытым. А.Б. Широкорад в своем труде о жизни В.Г. Грабина выдвигает в связи с этим следующие тезисы:

— системы Ф-25 и М-30 обладали равной баллистикой, исходя из одинаковых длин стволов и объемов зарядных камор; первая имела большие углы горизонтальной и вертикальной наводки;

— Ф-25 демонстрировала однозначно лучшую мобильность в свете меньшей массы, что в известной степени было достигнуто использованием модифицированного лафета от 76-мм пушки Ф-22 и ствольной группы с дульным тормозом;

— на том же лафете проектировалась 95-мм пушка Ф-28, дуплекс из нее и Ф-25 мог стать лучшим в своем классе;

— увлечение В.Г. Грабиным разработкой 107-мм артиллерийских систем остановило доводку Ф-25 и Ф-28, а руководство настояло на запуске в валовое производство на заводе № 92, где он работал, именно М-30, посему потребовалось еще и отвлечение сил на доводку и организацию выпуска последней.


122-мм гаубица М-30.


Хронология создания и производства 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30)
Сентябрь 1937 г. Начало инициативной разработки в КБ Мотовилихинского завода (завод № 172) под руководством Ф.Ф. Петрова проекта 122-мм гаубицы под индексом М-30.
20 декабря 1937 г. — 1 января 1938 г. Рассмотрение проекта в ГАУ, выдача разрешения на постройку опытного образца.
31 марта 1938 г. Завершение постройки опытного образца.
31 марта — Заводские испытания опытного образца.
20 августа 1938 г.
11 сентября — Полигонные испытания М-30 на АНИОП: израсходовано 2452 выстрела, пройдено 2500 км. Система полигонные испытания не выдержала, но направлена на войсковые испытания.
1 ноября 1938 г.
27 ноября 1938 г. Завершение постройки трех доработанных по результатам испытаний опытных образцов М-30.
22 декабря 1938 г. — 10 января 1939 г. Войсковые испытания М-30. Система войсковые испытания выдержала, однако требует дальнейших доработок с последующими полигонными испытаниями. ГАУ утверждает чертежи гаубицы для серийного производства.
Лето 1939 г. Повторные войсковые испытания М-30.
29 сентября 1939 г. Постановление Комитета обороны при СНК СССР о принятии М-30 на вооружение под официальным названием «122-мм дивизионная гаубица обр. 1938 г.»
1940 г. Начало серийного производства гаубицы М-30 на заводах № 92 и орудийном производстве «Уралмаша» (будущий завод № 9), издание штатных таблиц стрельбы № 146. Завершение серийного производства М-30 на заводе № 92 после постройки 500 орудий.
1942 г. Пиковый объем производства за годы выпуска — 4240 орудий.
Апрель — май 1942 г. Разработка на заводе № 592 в Мытищах проекта 122-мм самоходной гаубицы СГ-122 на базе трофейной САУ Sturmgeschutz III.
Июнь 1942 г. Изготовление на заводе № 592 опытного образца СГ-122.
Лето 1942 г. Разработка Н.В. Куриным проекта У-33 установки М-30 в САУ на базе среднего танка Т-34.
19 октября 1942 г. Постановление Государственного Комитета обороны № 2429сс о разработке заводом № 592 и «Уралмашем» самоходных 122-мм гаубиц.
30 ноября 1942 г. Постройка на «Уралмаше» опытного образца 122-мм гаубицы У-35 на базе среднего танка Т-34.
5—19 декабря 1942 г. Испытания обоих образцов САУ на Гороховецком артиллерийском полигоне. Принятие на вооружение РККА У-35 под обозначением СУ-122, «узаконивание» уже проведенных заводом N“592 по собственной инициативе работ по переделке трофейной техники в СГ-122.
Декабрь 1942 г. Начало серийного производства СУ-122 на «Уралмаше» и «официальное» начало конверсии трофейных машин в СГ-122 на заводе № 592.
Январь 1943 г. Завершение конверсии трофейных машин в САУ СГ -122. Всего переоборудовано 26 единиц, включая опытный образец.
Август 1943 г. Завершение серийного производства СУ-122. Всего выпущено 638 САУ.
1950 г. Годичный перерыв в серийном производстве М-30.
1955 г. Завершение серийного производства М-30. Всего построено 19266 орудий.

Автор рискнет предложить свою интерпретацию произошедшего. Равенство длин стволов и объемов камор говорит только об идентичности потенциальных возможностей М-30 и Ф-25. Для утверждения о совпадающей реальной баллистике неплохо было бы знать еще и характеристики их метательных зарядов или максимальную начальную скорость. Последняя для всех трех систем приведена в упомянутой выше книге, и для М-30 она отличается в большую сторону от значения, указанного в таблицах стрельбы для серийных орудий. Попутно стоит заметить, что опытные образцы М-30 были несколько легче гаубиц, принятых в производство. Согласно этим данным, М-30 выигрывает по максимальной скорости у Ф-25 целые 15 м/с, или 3 %! Это очень немного и в пересчете на дальность стрельбы даст максимум пару-тройку сотен метров преимущества. Но чисто формально утверждение в «Журнале артиллерийского комитета» № 086 от 23 марта 1939 г., что«122-мм гаубица Ф-25, разработанная заводом № 92 в инициативном порядке, для ГАУ в настоящее время интереса не представляет, так как уже закончены полигонные и войсковые испытания гаубицы М-30, более мощной, чем Ф-25», обретает базу. А формализм в различного рода инстанциях — сила страшная, особенно когда нет понятия о порядке различающихся величин.

Вторым негативным обстоятельством для Ф-25 как раз могла стать ее меньшая масса в комбинации с дульным тормозом. Чем легче орудие, тем больше его шансы использования в РККА для непосредственной под держки своих сил огнем и колесами. Не от хорошей жизни в Великую Отечественную войну в этом качестве не раз и не два выступала весьма тяжелая для таких целей М-30. Естественно, что отклоненные дульным тормозом пороховые газы, поднимающие пыль, песок, частички грунта или снег с подстилающей поверхности, легче выдадут позицию Ф-25 по сравнению с М-30. Да и при стрельбе с закрытых позиций на небольшом удалении от линии фронта при малом угле возвышения с возможностью такой демаскировки следовало считаться. Кто-то в АУ вполне мог принять все это во внимание.

Стоит отметить, что с 1943 г. М-30 тоже стала дуплексом — на ее лафет наложили ствольную группу 152-мм гаубицы М-10 с дульным тормозом. Лафет же у Ф-25 был уже на пределе своих прочностных характеристик, и создать на его базе более мощную систему было крайне проблематично. А именно это направление с 1939 г. стало приоритетным для АУ, реорганизованного в 1940 г. в Главное артиллерийское управление (ГАУ). Когда на вооружение приняли и ввели в штат дивизии четырехтонные 152-мм гаубицы М-10, то неприятностей в области тяги с более легкой на полторы тонны М-30 вроде и не предвиделось. Меньшая масса Ф-25 в глазах ответственных лиц не являлась уже достоинством. Зато вполне реальный вариант наложения на лафет М-30 иных более мощных ствольных групп в будущем мог быть зачтен в плюс. Как было сказано, такая возможность оказалась востребованной на практике, хотя пока точно не известно, принимались ли в расчет подобные соображения при выборе М-30 или нет.

В конечном итоге, все вышеизложенное — точка зрения автора и никоим образом не претендует на окончательную истину. Однако в случае хотя бы некоторого приближения к ней появляется возможность объяснить произошедшее рациональным образом с учетом субъективного (а кое-где и иррационального) видения ГАУ объективной обстановки того времени.

Так или иначе, Ф.Ф. Петров как главный конструктор одержал первую и весьма важную в своей деятельности победу, которая стала опорой для его дальнейших успехов. Это было одним из самых позитивных обстоятельств этой запутанной истории, окончившейся принятием М-30 на вооружение РККА и запуском ее в валовое производство.


Ствол с кожухом гаубицы М-30 первых выпусков.


Ствол гаубицы М-30.


Люлька гаубицы М-30.


Люлька (без ствола) с верхним и нижним станками.


Боевой ход, рессора и механизм выключения рессоры.


Конструкция орудия и ее изменения

Сначала кратко приведем общее устройство гаубицы. Конструктивно она состояла из следующих элементов:

— ствола со свободной трубой, кожухом, накрывающим трубу примерно до середины, и навинтным казенником;

— поршневого затвора, открывавшегося вправо. Закрывание и открывание затвора производилось поворотом рукоятки. В затворе монтировались ударный механизм с линейно движущимся ударником, винтовой боевой пружиной и поворотным курком, для взведения и спуска ударника курок оттягивался спусковым шнуром. Выбрасывание стреляной гильзы из каморы производилось при открывании затвором выбрасывателем в виде коленчатого рычага. Имелся предохранительный механизм, предотвращавший преждевременное отпирание затвора при затяжных выстрелах;

— лафета, включавшего люльку, противооткатные устройства, верхний станок, механизмы наводки, уравновешивающий механизм, нижний станок с раздвижными коробчатыми станинами, боевым ходом и подрессориванием, прицельные приспособления и щитовое прикрытие.

Люлька обойменного типа укладывалась цапфами в гнездах верхнего станка.

Противооткатные устройства включали гидравлический тормоз отката (под стволом) и гидропневматический накатник (над стволом).

Верхний станок штырем вставлялся в гнездо нижнего станка. Амортизатор штыря с пружинами обеспечивал вывешенное положение верхнего станка относительно нижнего и облегчал его вращение. С левой стороны верхнего станка монтировался винтовой поворотный механизм, с правой — секторный подъемный механизм.

Боевой ход — с двумя колесами, колодочными тормозами, отключаемой поперечной пластинчатой рессорой. Выключение и включение подрессоривания производилось автоматически при раздвигании и сдвигании станин.

Прицельные приспособления включали прицел, независимый от орудия (с двумя стрелками) и панораму типа Герца.

Хотя официально буксируемая 122-мм гаубица обр. 1938 г. не имела модификаций, конструктивно орудия разных лет выпуска несколько различались между собой.

В техническом описании системы, приведенном в руководстве службы 1948 г., постоянно упоминаются различия в устройстве между гаубицами первых и последних выпусков, но без конкретизации по серийным номерам или времени изготовления. Эти изменения конструкции практически в любой части орудия (ствол, люлька, верхний станок, лафет) не носили кардинального характера и были обусловлены в основном переходом к более технологичным процессам валового производства. Так ряд деталей, вначале выполнявшихся цельнокованными, стали сварными. К их числу относятся кожух трубы ствола, рукоятка затвора и др. Как правило, их степень взаимозаменяемости была близка к 100 %-ной. Приблизительно с 1945 г. клепаные станины заменили сварными, причем этот факт даже не находит полноценного описания в руководстве службы издания 1948 г. Наличие новой конструкции станин упоминается лишь мельком в свете иного расположения правил по сравнению с их клепаным вариантом. Во всяком случае, выставленная в нижегородском мемориале на пл. Жукова гаубица М-30 с заводским номером 15616, выпущенная не раньше 1944-го и не позже 1945 г., имеет сварные станины.

В руководстве 1944 г. для гаубиц «последнего изготовления» указывалось наличие на верхнем станке лафета катка, катящегося при повороте верхнего станка по поверхности нижнего станка — для облегчения и увеличения точности наводки.

К относительно значимым нововведениям следует отнести модификацию казенника гаубицы: у орудий последних выпусков он стал более габаритным и прочным, при этом были упразднены механизм облегчения заряжания и стопор походного положения курка. Изменили также устройство масленок для катков люльки и уплотнительных сальников тормоза отката и гидропневматического накатника. Здесь степень совместимости деталей была хоть и высокой, но не полной.


Верхний станок с механизмами наводки


Разрез затвора гаубицы М-30.


Нижний станок.


Затвор в закрытом положении.


Сварные станины гаубицы М-30 поздних выпусков в транспортном положении.


Клепаные станины гаубицы М-30 первых выпусков в транспортном и боевом положениях.


Приблизительно с середины 1943 г. у выпускаемых гаубиц на несколько десятков килограмм утяжеляется лафет. Это было вызвано запуском в валовое производство «младшей сестры» М-30 — 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1). Ввиду возросшей отдачи от шестидюймовой ствольной группы (к тому же более чем вдвое массивной по сравнению с аналогичной частью калибра 122 мм), возникла необходимость в упрочнении отдельных деталей лафета. Из-за экономической нецелесообразности одновременного выпуска его «стандартного» и «усиленного» вариантов приняли унифицированную конструкцию для обеих систем.

Отдельно стоит обратить внимание на существенное изменение конструкции независимого от орудия прицела со стрелками (то есть при работе маховиком механизма вертикальной наводки оптическая ось панорамы не меняет своего положения, изменяется лишь положение орудийной стрелки). Гаубицы первых выпусков комплектовались прицелом с независимой линией прицеливания, когда при установке на нем угла прицеливания и угла места цели оптическая ось панорамы оставалась фиксированной, а изменялось лишь положение прицельной стрелки. Впоследствии орудия стали оснащать прицелами с полузависимой линией прицеливания. У этого варианта при установке угла прицеливания оптическая ось панорамы также была фиксирована, но при установке угла места цели она смещалась вместе со всем прицелом.

Визуально отличить прицелы этих двух типов можно по наличию или отсутствию барабана механизма угла места цели рядом с большим дистанционным барабаном. У прицела с независимой линией прицеливания этот механизм и, как следствие, его барабан присутствуют. У прицела с полунезависимой линией прицеливания их нет.

Усовершенствования коснулись также и оптической части панорамы: у гаубиц ранних серий наводчик видел в фокальной плоскости зрительной трубы-перископа только простое перекрестие, позже для удобства стрельбы по движущимся объектам перекрестие заменили на ряд угольников вдоль горизонта орудия. Цена деления шкал установки угла возвышения и угла доворота составляла две тысячных, такова же была допустимая погрешность при выверке прицела. Это считалось достаточным на момент принятия орудия на вооружение.

Однако боевой опыт показал, что для стрельбы по малоразмерным или подвижным целям такая ошибка наводки уже недопустима. Например, если угол между линией визирования удаленной на 500 м цели и осью канала ствола орудия составляет две тысячные, то точка центра эллипса рассеивания снарядов сместится на целый метр относительно точки прицеливания. Как результат — вероятность попадания по цели типа «танк» или «амбразура ДОТ» снизится в разы по сравнению со случаем, когда линия визирования цели и ось канала ствола строго параллельны. У послевоенных систем, например 122-мм гаубицы Д-30, панорамные прицелы были сконструированы так, что углы задавались уже с точностью до 0,5 тысячных. Для подтягивания к ним характеристик старых орудий разработали орудийный корректор «КОР», который устанавливался на правой цапфе люльки. Он выпускался с двумя разновидностями установочных кронштейнов. Одна из них предназначалась для 152-мм гаубицы- пушки обр. 1937 г. (МЛ-20) и 122-мм пушки обр. 1931/37 гг. (А-19), другая — для М-30 и 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1).


Прицел с независимой линией прицеливания, с панорамой.


Прицел с полунезависимой линией прицеливания, без панорамы.


Гаубица М-30 раннего выпуска, оснащенная прицелом с независимой линией прицеливания (барабан механизма угла места отсутствует) и клепаными станинами Панорама снята.


Гаубица М-30 позднего выпуска, оснащенная прицелом с полунезависимой линией прицеливания и сварными станинами.


Наводчик у прицела с полунезависимой линией прицеливания.


Установка стоп-сигналов на гаубице М-30 в послевоенные годы.


Крепление щита гаубицы М-30 на верхнем станке. Справа — щит М-30 поздних выпусков.


Боеприпасы

От 122-мм гаубиц-«модернизантов» эпохи Первой мировой войны М-30 унаследовала все 462-е семейство снарядов и возможность ведения огня старыми 122-мм гранатами (фугасными снарядами) и шрапнелями 460-го семейства. Первые были разработаны, приняты на вооружение и поставлены на поток в начале 1930-х гг. Официально они именовались гранатами или снарядами «дальнобойной формы», так как за счет улучшенных аэродинамических свойств при той же начальной скорости, угле бросания и близкой массе они летели значительно дальше по сравнению со старыми боеприпасами. Это существенным образом расширяло возможности 122-мм гаубиц по поражению целей в ближнем тылу противника при их нахождении вблизи линии фронта. Другим позитивным фактором стала возможность значительного удаления от передовой при обстреле, к примеру, укреплений первой линии вражеской обороны. Это затрудняло противнику определение местонахождения орудий и организацию по ним контрбатарейного огня. После введения новых дальнобойных снарядов старые гранаты и шрапнели 460-го семейства периода Гражданской войны и последующего десятилетия сохранялись на складах в качестве запаса на случай, «если все будет совсем плохо».

Однако уже в полных таблицах стрельбы издания 1943 г. последние не упоминались — использование старых типов снарядов окончательно потеряло актуальность. Ввиду большей начальной скорости у М-30 по сравнению со 122-мм гаубицей обр. 1910/30 гг. можно было без ограничений вести огонь на всех штатных зарядах только стальной осколочно-фугасной гранатой дальнобойной формы ОФ-462 и дымовым дальнобойным снарядом Д-462. Для всех прочих типов снарядов требовалось внимательно следить за установленной для них мощностью метательного заряда. Принятый в 1943 г. на вооружение кумулятивный снаряд БП-460А для борьбы с тяжело бронированными боевыми машинами противника также не стал исключением из правила: использовать его можно было только с четвертым зарядом {6} — прежде всего, из-за чувствительности взрывателя. Все это снижало боевую эффективность орудия при стрельбе с закрытых позиций по очень дальним целям или по движущимся бронеобъектам прямой наводкой (учет упреждения и существенной крутизны траектории, обусловленных малой начальной скоростью кумулятивного снаряда, требовал от наводчика очень высокой выучки). Поэтому уже в послевоенное время были разработаны и введены в боекомплект цельнокорпусная осколочная граната 0-460А сталистого чугуна (до 1948 г.) и кумулятивный снаряд БП-463 (в 1950-х гг.). Эти боеприпасы уже допускали ведение огня на полном заряде, т. е. с большими начальными скоростями. Впоследствии у снарядов 462-го семейства ведущие пояски стали изготавливать из железокерамического материала. Они обозначались постфиксом «Ж» в своих индексах, например, ОФ-462Ж.

Завершая обзор снарядов, кратко остановимся на их боевых качествах. 122-мм гаубичная осколочно-фугасная граната ОФ-462 при установке на осколочное действие разрыве давала 400–500 убойных осколков. Площадь действительного поражения осколками для нее указывалась в 60 м по фронту и 20 м в глубину, сплошного — 18x8 м; позднее для упрощения приводились примерные характеристики осколочного поражения — 40x8 м. При установке взрывателя «на второе замедление» снаряд мог разрушать полевые постройки, покрытые одним накатом бревен с земляной присыпкой толщиной до 40 см, при установке на фугасное действие его разрыв образовывал в летнем грунте средней плотности воронку глубиной до 1,2 м и объемом до 2,5 м³.

Осветительный парашютный снаряд С-462, срабатывая на высоте около 500 м, давал силу света в 400 000 кандел в течение 45 с. Расход дымовых 122-мм снарядов (например, цельнокорпусных Д-462) для постановки на фронте шириной около 500 м дымовой завесы, удерживающейся в течение 5 мин, составлял, в зависимости от направления и силы ветра, от 15 до 100 шт.


Тактико-технические характеристики 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30)
Характеристика Значение
Конструктивные особенности
Ствол Нарезной, состоит из трубы, кожуха и казенника
Затвор Поршневой, однотактный
Противооткатные устройства Гидравлический тормоз отката и наката, гидропневматический накатник; при откате неподвижны
Подъемный механизм Секторного типа
Поворотный механизм Винтового типа
Уравновешивающий механизм Пружинный, толкающего типа
Лафет С раздвижными станинами и подресоренным колесным ходом; возможна стрельба при сведенных станинах
Рессорное подвешивание колесного хода Полуэллиптическая листовая рессора, автоматически выключается при разведении станин, имеется возможность ручного отключения
Колеса С металлическими ступицами и резиновыми шинами, заполненными губчатой резиной
Массогабаритные характеристики
Габаритная длина в походном положении, мм 5900 (без передка) 8600(с передком)
Ширина орудия в походном положении, мм 1975
Высота орудия при нулевом угле возвышения, мм 1820
Масса в боевом положении, кг 2360 (орудия выпуска до середины 1943 г.) 2450(более поздние)
Масса в походном положении, кг 2550(без передка) 3100(с передком)
Масса откатывающихся частей, кг 810
Масса качающейся части, кг 1014
Ствол
Калибр, мм 121,92
Длина ствола без затвора, мм 2800 (L/22,7)
Длина канала, мм 2670
Длина нарезной части, мм 2278
Число нарезов 48
Крутизна нарезки Переменная
Длина хода нарезов у каморы, клб 36
Длина хода нарезов у дула, клб 20
Огневые характеристики
Высота линии огня, мм 1200
Диапазон угла вертикальной наводки от-3'до+63,5'
Диапазон угла горизонтальной наводки 49* (24,5" влево и вправо)
Максимальная дальность огня гранатой ОФ-462, м 11800
Максимальная скорострельность, выстр./мин 5-6
Подвижность
Клиренс (дорожный просвет), мм 330-357
Диаметр колеса, мм 1180
Ширина хода (колея), мм 1600
Максимальная скорость буксировки по шоссе, км/ч 50
Количество лошадей в упряжке при конной тяге 6
Прочее
Время перевода из походного положения в боевое, мин. 1
Расчет, чел. 8 (Командир орудия, два наводчика, замковый, установщик, трое заряжающих и подносчиков)

Метательные заряды к М-30 также подвергались определенной ревизии. Изначально имелось девять зарядов состава Ж-463 для всего спектра используемых снарядов — полный и уменьшенные с первого по восьмой. Однако для каждой конкретной комбинации типов боеприпаса и взрывателя существовали свои ограничения по использованию. Конструктивное исполнение метательного заряда включало вложенные в гильзу основной пакет с порохом марки 4/1 и воспламенителем, четыре нижних равновесных пучка с порохом марки 9/7 и четыре верхних равновесных пучка с порохом марки 9/7. Верхние и нижние равновесные пучки обладали разной массой пороха и поэтому не были взаимозаменяемы. В гильзу также вкладывался размеднитель — моток оловянной или свинцовой проволоки, имелась опциональная возможность использования добавок- пламегасителей.

Наименее мощные седьмой и восьмой заряды предназначались для осколочных и осколочно-фугасных гранат 462-го семейства с взрывателями типа РГ-6, выпуск которых был прекращен после окончания Великой Отечественной войны. Эти типы боеприпасов еще в ходе боевых действий стали комплектоваться менее чувствительными взрывателями типов РГМ и Д-1, а в послевоенное время — их усовершенствованными вариантами РГМ-2 и Д-1-У. При стрельбе на седьмом и восьмом заряде давление пороховых газов не обеспечивало взводимости взрывателей семейств РГМ и Д-1, что приводило к отсутствию разрывов при попадании снарядов в цель или препятствие.

В таблицах стрельбы дополнительно имеется упоминание о том, что эти взрыватели могли не срабатывать при стрельбе и на шестом заряде. Поэтому после войны была введена переиндексация заряда Ж-463М, чтобы показать отсутствие в нем зарядов № 7 и 8. Однако физически они в комплектации имелись. Это исправили в заряде нового устройства Ж11 для гаубицы М-30 (введен в 1960-х гг.), в котором имелось четыре верхних равновесных пучка, два нижних равновесных пучка и основной пакет с воспламенителем. Марки пороха остались неизменными по сравнению с зарядом состава Ж-463. Таким образом, заряд Ж11 исключал намеренное или случайное ошибочное составление седьмого и восьмого зарядов. Соответственно, из послевоенных изданий таблиц стрельбы для М-30 изъяли сведения о стрельбе на этих зарядах; однако шкала «ДГ, заряд седьмой» на дистанционном барабане оставалась нужной — по ней устанавливался угол возвышения при стрельбе на заряде № 6.

Стоит заметить, что в то же время аналогичные мероприятия были проведены и с «младшей сестрой» гаубицы обр. 1938 г. — Д-1, обладавшей весьма близким к М-30 устройством метательных зарядов. Последние размещались в двух типах гильз — латунной цельнотянутой и стальной свертной. Со складов боеприпасов выстрелы компоновались с зарядами полным, первым (для осколочных гранат сталистого чугуна с привинтной головкой) и четвертым (для кумулятивного снаряда БП-460А).

Имелась возможность ведения огня выстрелами от 122-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. с зарядами состава Ж-462. Все необходимые для этого сведения приводились в полных таблицах стрельбы с индексом 146/140, при этом полный заряд состава Ж-462 соответствовал заряду № 2 состава Ж-463. Однако поступать таким образом разрешалось лишь в исключительных случаях, поскольку из-за более короткой гильзы у выстрела для 122-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. происходил разгар каморы М-30 недалеко от запоясковой части снаряда. При последующих стрельбах из-за этого гильза штатного выстрела для М-30 туго экстрагировалась: ее попросту вдавливало в углубления, образовавшиеся в передней части каморы.

Несколько забегая вперед, отметим, что боевой опыт Великой Отечественной войны дал новый импульс для дальнейшего развития 122-мм гаубиц дивизионного звена. Поскольку последние не раз привлекались для решения задач противотанковой обороны, были выдвинуты тактико-технические требования на новую систему, которая могла с успехом использоваться и в этом качестве. Немалое значение имели и конструктивные особенности М-30, которые делали ее неподходящей для такого применения. В первую очередь, надо было обеспечить быстрый маневр огнем по азимуту и высокую точность огня прямой наводкой. Лафет с раздвижными станинами, два номера расчета, ответственные за наводку в двух плоскостях, сами по себе ограничивали сектор огня, его скорость и точность по движущейся цели. К этому стоит добавить упомянутые выше погрешности установки углов наводки в две тысячные на штатном прицеле и простое перекрестие в поле зрения панорамы. На момент разработки орудия они соответствовали своему времени, но уже к концу войны возникла необходимость улучшения этих характеристик. Введение корректора «КОР» и шкалы с угольниками в фокальной плоскости оптической части панорамы решали проблему только частично.


Взрыватель типа РГМ.


Гильза со штатным полным зарядом.


Заряжание гаубицы М-30 поздних выпусков с прицелом с независимой линией прицеливания.


Более того, слабым местом М-30 являлась кучность боя: боковое срединное отклонение при начальной скорости 515 м/с на полном заряде у гаубицы на дальности 1000 м составляло 0,5 м и по высоте — 0,6 м. Для сравнения: у 152-мм гаубицы Д-1 на том же лафете при начальной скорости 508 м/с на полном заряде они составляли оба по 0,2 м. Вероятной причиной можно назвать не совсем удачную нарезку 122-мм ствола меньшей массы относительно шестидюймовой «младшей сестры». Ряд конкурентов М-30 с иными нарезками своих стволов демонстрировали лучшую кучность на испытаниях, а из физики известно, что более массивное тело просто тяжелее сдвинуть или заставить колебаться при заданном воздействии (то есть изменить ориентацию оси канала ствола, ответственную за рассеивание при прочих равных).

В итоге все требуемые улучшения воплотились в 122-мм гаубице Д-30 (2А18), которая стала достойной наследницей М-30. Лафет кругового обстрела с быстрой установкой угла возвышения и угла по азимуту с погрешностью в 0,5 тысячных (благодаря совершенно новой конструкции панорамного прицела), специализированный соосный стволу оптический прицел для стрельбы прямой наводкой, хорошая кучность боя — все это было следствием уроков, полученных именно по результатам службы 122-мм гаубицы обр. 1938 г.

Автор выражает признательность за помощь в подборе материала и подготовке статьи М. Свирину, И. Сливе, В. Чобитку и тем, кто предоставил для изучения оригинальные руководства службы и таблицы стрельбы.

Подготовил к печати С. Федосеев.

Международная выставка вооружений и военной техники Partner 2013

Белград, Сербия, 25–28 июня 2013 г.

Репортаж С. Йокановича, Н. Йовановича и Й. Обренича.


Многоцелевой бронетранспортер Lazar (8x8).




Сербский многоцелевой бронетранспортер нового поколения Lazar 2 (8x8) — звезда выставки Parther 2013. Обе машины имеют усиленную противоминную защиту.


122-мм самоходная гаубица SORA с гаубицей D-30J и ракета «Grom-B».


155-мм самоходная гаубица NORA 2.


Бронированная 122-мм самоходная гаубица SOKO также вооружена гаубицей D-30J.


Бронеавтомобиль Zastava (4x4).


Бронемашина BOV-M10.


Модернизированная машина ПВО на базе БТР BOV-3.


Разведывательная бронемашина BOV-M11


Машина управления артиллерией BOV-M10K


Фото Д. Пичугина

Судьба «титанов». Часть 2

А. Чечин


Вверху: пуск ракеты «Титан II» с головной частью Мк.4.


3 мая 1961 г. военные произвели первый запуск «Титана» с боевой пусковой установки. Приемные испытания проходили успешно до конца 1961 г. 3 декабря на первом боевом комплексе взорвалась ракета. Авария произошла во время подготовки к пуску. Расследование показало, что виной всему была неисправность подъемника ракеты и ошибки личного состава во время заправки. Это заставило продлить программу испытаний.

Недостаток финансирования и забастовки строителей, которым платили мало и нерегулярно, еще более задержали развертывание боевых ракет. Только в 1962 г. «Титаны» начали нести боевое дежурство. Всего сформировали шесть эскадрилий (54 ракеты) на базах Лаури (Lowry) шт. Колорадо (Colorado), Элсуорт (Ellsworth) шт. Южная Дакота (South Dakota), Ларсон (Larson) шт. Вашингтон (Washington), Биэйл (Beale) шт. Калифорния (California) и Маунтен Хоум (Mountain Home) шт. Айдахо (Idaho). В1962 г. ракеты «Титан I» получили обозначение HGM-25.

Но их служба продлилась не долго. В1965 г. ракеты «Атлас» и «Титан I» сняли с вооружения. Большую роль в принятии этого решения сыграл министр обороны Роберт Макрамара (McNamara). В марте 1961 г. он посетил отдел баллистических ракет и пришел к убеждению, что будущее принадлежит твердотопливным ракетам. Программа разработки твердотопливной Минитмен (Minuteman) продвигалась быстро и успешно. Она была проще и безопаснее в эксплуатации, точнее и дешевле. Жидкостные ракеты казались полной противоположностью. Их содержание обходилось в огромные деньги, все процедуры подготовки их к запуску были связаны с большой опасностью для жизни расчетов и целостности стартов. Но их главным недостатком являлось долгое время подготовки к пуску — от 30 мин и более. История подтвердила правильность решения Макнамары, и Америка обогнала Советский Союз в области твердотопливных ракет на много лет. Только в 1985 г. в СССР примут на вооружение более или менее приличный аналог «Минитмена» — ракету «Тополь».

Из всех американских жидкостных ракет на вооружении осталась только вторая модификация «Титана» — «Титан II». Ее разработка началась в ноябре 1959 г. Отдел баллистических ракет ВВС указал в своих требованиях к ракете на необходимость увеличения дальности полета, веса боевой нагрузки и точности стрельбы.

Кроме этого, военные хотели получить ракету, способную стартовать прямо из шахты, без подъема на поверхность, и максимально уменьшить время ее подготовки к пуску. В июне 1960 г. с фирмой Мартин подписали официальный контракт на проектирование и производство перспективной МБР.


Последовательность подъема ракеты «Титан I» из шахты в положение для запуска.


Главным отличием новой ракеты стало применения некриогенного топлива, которое могло находиться в баках долгое время. Топливо состояло из горючего, представляющего собой смесь 50 % несимметричного диметилгидразина, 50 % безводного гидразина и четырехокиси азота, служащей окислителем. Комбинация этих двух компонентов топлива обеспечивала удельный импульс 262 кг-с/кг, удельный импульс у жидкого кислорода и керосина был равен 280 кг-с/кг. Уменьшение этого важнейшего показателя заставило конструкторов модифицировать двигатели с целью повышения тяги. Тяга каждой камеры сгорания двигателя первой ступени была увеличена на одну треть и достигла 97,5 т (в сумме 195 т). Тяга нового двигателя второй ступени в вакууме достигла 45 т.

Для увеличения дальности полета емкость топливных баков второго «Титана» значительно увеличили. При этом взлетный вес ракеты вырос на 54 т. Длина первой ступени составила 21,6 м, длина второй ступени вместе с головной частью — 9,7 м, диаметр второй ступени увеличили до 3 м. Разделение ступеней — огневое.

Значительные усовершенствования внесли в систему бортового электропитания с целью сокращения общего веса и потребления энергии всеми электрическими и электронными блоками. Многие предстартовые проверочные операции, для проведения которых на «Титан I» требовалось несколько человек, были объединены и теперь выполнялись одним оператором. Предстартовая проверка могла осуществляться автоматически.

На «Титан II» установили чисто инерциальную систему наведения. Все элементы этой системы прошли летные испытания в семи запусках «Титан I». Точность стрельбы увеличилась и составила 1400 м.

Повышенная тяга силовой установки позволила устанавливать на серийных ракетах новую, более тяжелую, головную часть типа Мк.6 с боеголовкой мощностью от 10 до 15 Мт.

Для запуска «Титан II» разработали новую шахту с газоотводными каналами W-образной формы. Шахта собиралась из бетонных колец и внутри обшивалась стальными листами, обеспечивающими надежную герметизацию сооружения. Сверху она закрывалась сдвижной крышкой весом 450 т. Специальная система кондиционирования обеспечивала поддержание постоянной температуры заправленной ракеты на уровне 15 °C.

Ракета собиралась прямо в шахте. Первая ступень устанавливалась на специальном кольце, подвешенном на четырех пружинных растяжках длиной 7,6 м (маятниковая система амортизации). Для предотвращения ударов о стенки шахты при колебаниях почвы во время ядерного взрыва на ракете и кольце имелись вертикальные и горизонтальные пружинные демпферы. Для точного выравнивания ракеты применялись мощные гидравлические домкраты.

Первый образец шахты построили на авиабазе Ванденберг в июле 1960 г. 3 мая 1961 г. из опытной шахты запустили ракету «Титан I». Этот запуск в основном предназначался для измерения уровней звукового давления и температур на корпусе ракеты. После завершения программы испытаний, в сентябре 1962 г., стартовый комплекс передали командованию стратегической авиации для тренировки личного состава.


Выдвижные антенны системы наведения ракеты на начальном участке траектории.


После снятия с вооружения все ракеты «Титан I», не попавшие в музейные экспозиции, были утилизированы.


Ракета «Титан I» в шахте.


Подготовка к запуску первого экземпляра ракеты «Титан II».


Ракета «Титан II» с головными частями Мк.4 и Мк.6.


Первую экспериментальную ракету «Титан II» сдали на статические испытания в декабре 1961 г. Первый пуск с открытого старта на мысе Канаверал состоялся 16 марта 1962 г. При запуске второй ракеты 7 июня 1962 г., вскоре после включения двигателя второй ступени, появилась неисправность в телеметрической системе, и планировавшаяся дальность 8000 км не была достигнута. Третий пуск неоднократно откладывался по разным причинам и состоялся 11 июля 1962 г. Он прошел успешно: ракета пролетела 8000 км, подтвердив расчетные характеристики. Четвертый пуск 25 июля 1962 г. посчитали частично успешным, так как ракета пролетела на несколько сот километров меньше положенного расстояния. В трех последовательных успешных запусках, пооведенных 12 сентября, 12 и 26 октября 1962 г., «Титаны» достигали дальности 8000 км, а в феврале 1963 г. «Титан» пролетел уже 10460 км. Программа исследовательских и опытных работ завершилась в апреле 1964 г. Всего провели 33 запуска, из которых 24 закончились успешно.


Головная часть Мк.6 для ракеты «Титан II» с боеголовкой мощностью от 10 до 15 Мт.


Компоновка ШПУ «Титан II» (рис. А Чечина).

I — сдвижная крышка шахты; 2 — гидравлические механизмы открывания крышки, аккумуляторы, баллоны с азотом, управление лифтами; 3 — элементы системы водяного охлаждения (радиаторы, циркуляционные насосы, трубопроводы); 4 — система подачи воздуха, дизель-генератор, автоматика и пульты управления электросистемой; 5 — бак с дизельным топливом; 6 — резервуар для воды; 7 — откидные площадки для обслуживания ракеты; 8 — пульты управления вентиляционной системой; 9 — водяной насос; 10 — отражатель пламени;

II — газоотвод; 12 — оборудование воздушной системы; 13 — противопожарное оборудование и оборудование для подачи и распыления воды на дно шахты при пуске ракеты; 14 — насосы для горючего и окислителя.


План подземных сооружений ракетного комплекса «Титан II»(рис. А. Чечина).


Блок инерциальной системы наведения ракеты «Титан II».


Отражатель пламени и входы в газоотводные каналы на дне шахты.


Весной 1962 г. началось строительство ракетных баз для новых ракет. Построили три базы по 18 шахтных пусковых установок каждая (54 ракеты): Дэвис-Монтан (Davis-Monthan) в Аризоне (Arizona), Мак Коннел (McConnell) в Канзасе (Kansas) и Лиитл Рок (Little Rock) в Арканзасе (Arkansas). Шахты находились на удалении 10–15 км друг от друга и были совершенно независимыми. Ракете присвоили военное обозначение LGM-25C.

Пуск каждой ракеты осуществлялся по команде из пункта управления, находящегося рядом с шахтой. Это несколько удорожало систему, но давало преимущества во время ядерного конфликта. Пункт управления был связан с ракетой системой засекреченной связи. Для этого на шахте имелись две вертикально поляризованные антенны. Эти антенны выдвигались газовыми поршнями, штоки которых имели длину 24 м. Система снабжалась автоматическим устройством обнаружения неисправностей.

Баки ракеты были ампулизированы. Это означало, что сразу после заправки топливом и окислителем они герметично закрывались, а трубопроводы, по которым компоненты топлива подавались в двигатель, имели тонкие стальные мембраны, которые прорывались только после подачи команды на запуск двигателей. Такая конструкция топливной системы позволяла хранить ракеты в заправленном состоянии неограниченное время, при этом на предстартовые операции затрачивалось не более 1 мин. По своей боеготовности ракета «Титан II» не уступала твердотопливным «Минитменам».

Однако высокая токсичность и способность компонентов к самовозгоранию при смешивании предъявляли к герметичности конструкции ракеты повышенные требования. Ежедневно один из техников должен был надевать защитный скафандр и осматривать топливные баки и трубопроводы на предмет протечек. Чем старше становились ракеты, тем большей была вероятность аварии.

Протечки начались в конце лета 1978 г., после 15 лет службы. 24 августа 1978 г. на базе 533-й эскадрильи Мак Коннел в одной из шахт потек окислитель. Протечку устранили, ракету вынули, но отравленная шахта больше не использовалась. В следующем году произошла катастрофа. 18 сентября на базе Дэвис-Монтан протекли оба компонента топлива. Смешавшись, они воспламенились, и ракета взорвалась. В этот момент в шахте проводились регламентные работы. Погибли четыре человека. Боеголовки на ракете не было.

После этого случая ракеты сняли с боевого дежурства, слили компоненты топлива и провели целый комплекс мероприятий по повышению безопасности. Ультразвуком проверялись сварные швы, заменялись прокладки и мембраны. Одновременно на ракеты установили новую систему управления, которая была в 3 раза легче старой (всего 57 кг) и в 1,5 раза точнее. В 1980 г. «Титаны» возвратили в строй. Но их репутация была серьезно подпорчена.

2 октября 1981 г. министр обороны США Фрэнк Карлуччи объявил о начале снятия «Титанов II» с вооружения. Первой была разоружена злополучная база Дэвис-Монтан, а 23 июня 1987 г. из шахты извлекли и утилизировали последнюю ракету «Титан».


По окружности пускового стакана шахты расположены откидные площадки для обслуживания ракеты.


Испытательный пуск «Титан II» 12 декабря 1963 г. На второй ступени ракеты закреплен контейнер с ложными целями для прорыва ПРО.


Справа: силовые элементы системы подвески ракеты «Титан II».




Внизу: Последовательность выхода ракеты «Титан II» из шахты во время пуска.


Так закончилась эра жидкостных межконтинентальных ракет в США. Технические возможности «Титана» позволяли атаковать выбранные цели с любого направления, что приближало эту ракету к классу ракет с орбитальными боеголовками. Ракеты «Титан» были самыми мощными американскими ракетами не только по дальности и высоте полета (максимальная дальность 23160 км, максимальная высота 1280 км), но и по мощности боеголовки — 9 Мт. Благодаря последнему показателю на них приходилось 30 % мощности залпа всех баллистических ракет США наземного базирования. Кроме того, на них был установлен самый мощный американский комплекс прорыва противоракетной обороны.

Ракета «Титан» внесла свой вклад не только в историю стратегических ядерных сил, но и в историю мировой космонавтики. На ее базе создали целое семейство тяжелых ракет-носителей. Они выводили в космос двухместные космические капсулы «Джемини» (Gemini), все тяжелые разведывательные, связные и метеорологические спутники, межпланетные аппараты «Викинг» (Viking) и «Кассини» (Cassini). В 2005 г. состоялся последний старт ракеты- носителя «Титан 4» с космодрома на мысе Канаверал. Национальное космическое агентство окончательно отправило «Титаны» на пенсию. Их эксплуатация наносила серьезный ущерб экологии, да и обходилась слишком дорого. Пусковой комплекс № 4, с которого проводились все старты, дезактивировали и утилизировали. На смену ядовитому «Титану» пришли кислородно-керосиновые носители «Атлас 5» и «Дельта 4» (Delta 4).


Titan

Опытный образец ракеты Titan I


Ракета Titan I с ГЧ Mk.4


Ракета Titan II с ГЧ Mk.6


Компоновочная схема ракеты Titan I


Литература и источники

1. Neufeld Jacob. The development of ballistic missiles in the United States Air Force, 1945–1960.

2. David K. Stumpf. Titan II: A History of a Cold War Missile Program.

3. Technical manual. HGM-25A missile weapon system.

4. Материалы зарубежных периодических изданий: Astronautics, Aviation Week, Aeroplane, Aircraft and Missiles.

Мал клоп, да могуч

А. Кириндас, М. Павлов



Датой начала работ по созданию боевых химических машин традиционно считается 28 августа 1931 г., когда появился приказ начальника вооружений РККА «О системе химического вооружения».

Военные химики к вопросу составления своей системы химического вооружения (СХВ) подошли со всей тщательностью, поэтому ее основные положения практически не изменялись в течение примерно полутора десятков лет, уточнялась лишь номенклатура принятых на вооружение средств. Для оснащения РККА предусматривалась разработка боевых химических машин (БХМ) на основе находящихся на вооружении танков, автомобилей или тракторов. Однако специалисты не считали отдельные положения системы однозначно приемлемыми и подвергали их обоснованной критике. Отмечалось, что сочетание в БХМ свойств базовой и специальной машин невозможно: реализация специфических требований к химической машине могла привести к утрате основных качеств самого танка. С другой стороны, исходная конструкция могла задать неприемлемые ограничения при разработке на ее основе специальной химической машины.

По этой причине в Управлении военных изобретений (УВИ) РККА организовали проектные работы по созданию легкой гусеничной БХМ на оригинальной базе. Одноместная машина разработки Конструкторского бюро УВИ РККА т. Бродского была названа БХМ-8.

В БХМ-8 из серийных агрегатов предполагалось использовать только силовую установку — двигатель «Форд АА». С целью обеспечения подвижности масса машины ограничивалась в пределах 3000–3200 кг. Для БХМ-8 спроектировали оригинальный гусеничный движитель с резинометаллической гусеницей, а также предусмотрели возможность движения по железной дороге со скоростью до 60 км/ч. Расположение отделений управления, силового и боевого отделений было последовательным. По проекту, боевые химические вещества размещались в разделенной на отсеки цистерне, допускающей при необходимости заправку через отдельные горловины. Подразумевался вариант управления БХМ-8 по радио.


Боевая химическая машина БХМ-8 (проект).


Тем не менее, в этом проекте не удалось реализовать комплекс требований, предъявляемых к боевой химической машине. Масса специального вещества была ограничена 650 кг. Из-за массогабаритных ограничений в БХМ-8 пришлось отказаться от бронирования, что обесценивало ее боевые возможности. В сентябре 1933 г. в заключении 3-го управления УММ РККА отмечалось:

«Таких же результатов, вернее, лучших в смысле использования веса, можно было бы добиться и на шасси танка Т-37, сняв с него вооружение, боевой комплект, башню, часть запаса горючего и одного человека экипажа».

Таким образом, было установлено, что при заданных условиях получить специальную боевую химическую машину с необходимыми параметрами невозможно. Дальнейшие работы по БХМ-8 были приостановлены, а проектирование легких боевых химических гусеничных машин велось уже на базе серийных конструкций.

Согласно СХВ РККА, утвержденной наркомом обороны в апреле 1935 г., следовало внедрить в производство и принять на вооружение химические танки XT-26, ХБТ, аэрохимсани, боевую химическую железнодорожную цистерну, химические танкетки и ряд других объектов.

Химическим танкеткам присвоили военное наименование БХМ-4 — «Боевая химическая машина четвертого типа». Они задумывались как средство огнеметания и дымопуска в зоне действий разведывательных частей. Базой для БХМ-4 послужили танкетка Т-27{7} и плавающий танк Т-37. Габариты химического разведывательного варианта Т-27 должны были соответствовать базовой машине. Вооружение этой машины составляли один огнемет с «силою струи в 30–35 м» и прибор дымопуска, обеспечивающий постановку завесы глубиной 500 м.

Проект БХМ-4 на базе плавающего танка Т-37 был разработан ОКБ склада № 136 еще в 1934 г., а опытный образец изготовлен на заводе «Компрессор» в 1935 г. На Т-37 сняли дублирующий пост управления машиной у командира и разместили специальное оборудование КС-35, отличавшееся от оборудования, примененного на Т-27, переходом к жестким шарнирным сочленениям вместо гибких шлангов и измененной рукояткой наведения брандспойта. За сиденьем командира у правой стенки корпуса находился резервуар на 42 л для огнесмеси, которой хватало на 17 выстрелов. Брандспойт огнеметной установки располагался на верхнем наклонном броневом листе корпуса. Углы наведения брандспойта по вертикали составляли от -5‘ до +15’. Угол горизонтальной наводки был равен 180". Дальность огнеметания — около 25 м.

После предварительных испытаний, в IV квартале 1935 г. была изготовлена партия БХМ-4 на базе плавающего танка Т-37. В отчетных документах эти боевые химические машины учитывались под наименованиями ХТ-37 (химический танк), ОТ-37 (огнеметный танк) или БХМ-4. В последнем случае статистические данные для БХМ-4 на базе Т-37 и Т-27 могли быть общими.

Для накопления опыта использования и совершенствования техники эксплуатации и применения боевые химические машины регулярно участвовали в учения и испытаниях — как комплексных, так и специальных. Так, в 1936 г. лабораторией № 4 Центрального военного химического полигона (ЦВХП) были проведены комплексные испытания боевых химических машин ХБТ-1 и ХТ-37. Основной целью при этом являлось определение боевых и технических характеристик, норм эксплуатации химической аппаратуры и изучение влияния работы химической аппаратуры на эксплуатацию двигателя и шасси. Испытания показали пригодность ХБТ-1 и ХТ-37 для огнеметания и дымопуска, дали возможность установить нормы времени на подготовку к работе химической аппаратуры, порядок работы и дегазации после выполнения работы, а также позволили получить бесценный опыт, пригодившийся при совершенствовании конструкций элементов боевых химических машин.

Выявились и недостатки. В частности, применительно к ХТ-37 отмечалось неудовлетворительное качество специальной химической аппаратуры. Так, относительно конструкции лотка для сбора и отвода наружу огнесмеси говорилось, что «огонь входит внутрь машины на командира машины». В то же время, «обе машины были приняты на вооружение, приняты представителем ХИМУ на заводе и прошли предварительные испытания в полевом отделе НИХИ. Это требует выработки более жестких тактико-технических требований и тщательной, строгой проверки их выполнения».


Боевая химическая машина БХМ-4 (ХТ-37) на базе легкого плавающего танка Т-37.


Огнеметание из ХТ-37. Испытания 1936 г.


XT-37 ставит дымовую завесу.


Наличие БХМ-4 в химических войсках на 1 мая 1936 г.
Дислокация Т-37 Т-27
ОКДВА 1 38
ЗабВО 5 28
ЛВО 4 3
БВО 6 38
КВО 4 6
САВО - 1
ПриВО - 9
мво 4 26
Разные организации 3 1
Склад № 136 18 23
Всего 45 175

Испытатели отметили как существенный недочет отсутствие прицельных приспособлений и приспособлений для сдувания остатков огнесмеси у края брандспойта в конце каждого выстрела. Высказывались и замечания организационного характера:

«Совершенно недостаточен темп конструирования и изготовления опытных образцов хим. танков. Из 8-ми новых машин, подлежащих испытаниям на ЦВХП по плану 1936 г., прибыли только 3, остальные на заводах. Подобная практика приводит к тому, что ко времени окончания всех работ по отработке хим. аппаратуры, а иногда и раньше, прекращается изготовление того типа танка, на котором проектировалось и изготовлялось хим. вооружение. Например, уже прекращено изготовление БТ-5, на котором конструировали ХБТ-1, и прекращается изготовление Т-37 в таком виде, в каком на него поставили хим. аппаратуру».

В связи с имевшимися недостатками и прекращением производства базовой машины выпуск химических танков ХТ-37 ограничился небольшой партией. В дальнейшем опыт проектирования, испытаний и эксплуатации первых боевых химических машин был использован при создании более совершенных конструкций.

Статья подготовлена по материалам РГВА.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


Мероприятия по повышению подвижности танка ИС-7 велись в направлении оснащения его более надежным в работе двигателем с совершенными системами обеспечения и агрегатами планетарной трансмиссии, многопучковой сосной торсионной подвеской с гидроамортизаторами, гусеницами с РМШ, а также создания удобства работы механика-водителя.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. завод № 500 МАП должен был отработать конструкцию дизеля ТД-30Б мощностью 882 кВт (1200 л.с.) и провести его государственные испытания на стенде и в эксплуатационных условиях на танке.

В целях выяснения влияния установки эжекторов на работу двигателя, особенно в части затраты мощности, на заводе № 500 МАП провели испытания дизелей типа ТД-30 с наддувом (в четырех вариантах исполнения: наддув от двух турбокомпрессоров (ТК), наддув от двух ТК и приводного центробежного нагнетателя (ПЦН) с диаметром крыльчатки 250 мм, наддув от ПЦН с диаметром крыльчатки 250 мм и над дув от ПЦН с диаметром крыльчатки 275 мм) и без наддува.

Результаты испытаний показали, что наиболее оптимальным вариантом для наддува двигателя являлось использование приводного центробежного нагнетателя с диаметром крыльчатки 275 мм. При этом двигатель допускал глубокое дросселирование: 133 Па (1300 мм вод. ст.) на всасывании и 408 Па (4000 мм вод. ст.) на выпуске.

Одновременно в моторной лаборатории филиала Опытного завода № 100 прошли испытания опытного дизеля ТД-30 с различными вариантами эжекторов для системы охлаждения танка ИС-7. Полученные результаты позволили окончательно определить основные параметры данной системы. По внешней характеристике эжекционная система охлаждения обеспечивала приемлемую работу двигателя по температурным режимам: по воде — на 100 % и по маслу — на 70 %.

Постановлением Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. завод № 500 МАП также обязывался повысить мощность дизеля ТД-30Б до 1103–1471 кВт (1500–2000 л.с.), изготовить, испытать и отработать конструкцию двигателя во II–III кварталах 1947 г. Тем не менее, по состоянию на 12 июля 1947 г., к этим работам на заводе так и не приступили. Несмотря на то, что ранее в своем письме № 373от21 июня 1947 г. в адрес НТК ГБТУ ВС завод № 500 МАП просил направить в помощь для выполнения данного задания из Министерства транспортного машиностроения 15 конструкторов сроком на четыре месяца.

В связи с этим Ж.Я. Котин обратился в Министерство транспортного машиностроения (к заместителю министра И.А Лебедеву) с предложением обязать завод № 500 МАП через Министерство авиационной промышленности или Совет Министров СССР выполнить поставленную задачу в установленный срок. В случае категорического отказа завода № 500 МАП предлагалось передать работы по танковым дизелям заводу N9800, а если и это не представлялось возможным — исключить эти темы из графика НИОКР филиала Опытного завода № 100 на 1947 г. Таким образом, возникла реальная угроза срыва задания правительства по изготовлению трех опытных танков ИС-7 в 1947 г.

Исходя из сложившейся ситуации с отработкой дизеля на заводе № 500 МАП и реально оценивая перспективу своевременного получения работоспособного двигателя, ЛКЗ и завод № 800 подготовили совместное предложение, направленное на обеспечение соблюдения установленных сроков выпуска танка. Предполагалось выполнить новую компоновку МТО танка с учетом использования эжекционной системы охлаждения применительно к дизелю М-50. При этом предусматривалась доработка двигателя для форсирования его по мощности до 809 кВт (1100 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 1850 мин-1 и обеспечения его работы с сопротивлениями на всасывании и выпуске в соответствии с согласованными ТУ.


Испытания эжекторной установки на моторном стенде.


Изготовление 12 двигателей М-50 с внесением необходимых конструктивных изменений поручалось заводу № 800. Во избежание путаницы, форсированный и приспособленный для установки в танк дизель М-50 получил обозначение К-800А. При этом в конструкцию М-50 внесли следующие изменения:

— сняли реверс и установили переходник от дизеля к коробке передач (стык дизеля с коробкой передач осуществлен по согласованному чертежу);

— установку амплидинного генератора, зарядного генератора, водяного насоса, центрифуги с нагнетающим маслонасосом выполнили аналогично дизелю К-800;

— ввели два стартера СТ-16;

— переделали всасывающие коллекторы, тройник подвода воздуха от ПЦН к всасывающим коллекторам и установили топливные фильтры;

— использовали входник ПЦН;

— установили выпускные коллекторы с двумя выходными горловинами на каждом блоке (выполнил ЛКЗ);

— перенесли привод к тахометру на левый блок цилиндров с выводом в горизонтальной плоскости перпендикулярно распредвалу;

— исключили поручни на крышках головок;

— полость одного из откачивающих насосов соединили с картером (для обеспечения откачки масла при наклоне корпуса танка вперед).

Все изменения и габаритный чертеж дизеля К-800А были предварительно согласованы с ЛКЗ. Одновременно на стенде ЛКЗ под руководством работников завода № 800 провели предварительные испытания дизеля М-50 на форсированном режиме в соответствии с ТТТ ЛКЗ.

Учитывая жесткие сроки поставки первых двух дизелей К-800А (10 мая 1947 г.), к их изготовлению на заводе № 800 приступили немедленно, не дожидаясь окончания стендовых испытаний. Срок поставки остальных десяти двигателей определялся по согласованию с ЛКЗ (испытания двигателей на гарантийный срок службы предписывалось провести на четвертом — пятом образце). При согласовании ТТТ в Министерстве транспортного машиностроения и НТК ГБТУ ВС в апреле 1947 г. двигателю К-800А была присвоена марка М-50Т.

Необходимо отметить, что в ходе работ по ТД-ЗОБ главный конструктор завода № 500 МАП В.М. Яковлев обратился в НТК ГБТУ ВС с просьбой об изменении некоторых пунктов ТТТ на данный двигатель, в том числе и пункта о гарантируемом заводом сроке его работы в танке, в сторону уменьшения — с 300 до 100 ч.

В ответ на это обращение временно исполняющий обязанности командующего БТ и MB ВС генерал-полковниктанковых войск М.Д. Соломатин в своем письме от 7 июля 1947 г. на имя заместителя министра авиационной промышленности В. В. Бойцова и НТК ГБТУ ВС указал, что гарантийный срок 300 ч для всех вновь проектируемых дизелей, предназначенных к установке в тяжелые танки, определен постановлением правительства; НТК ГБТУ ВС не вправе решать этот вопрос и не может согласиться с предложением В.М. Яковлева об уменьшении гарантийного срока. Также было отказано и по предложению об уменьшении величины максимального крутящего момента. Все ранее установленные требования подлежали неукоснительному выполнению заводом № 500 МАП.

Тем не менее, в 1947 г. завод N“500 МАП не выполнил решение правительства об изготовлении во II и III кварталах 1947 г. пяти дизелей ТД-30Б. Разработку проекта ТД-ЗОБ завод завершил только в декабре 1947 г., поэтому его первые опытные образцы могли быть изготовлены не ранее середины 1948 г.

В середине 1947 г. в моторной лаборатории филиала Опытного завода № 100 прошли испытания дизеля М-50Т с эжекционной системой охлаждения, которые показали, что данная система вполне обеспечивала охлаждение по его внешней характеристике. Дальнейшие 100-часовые испытания двигателя также подтвердили надежность его работы в условиях эксплуатации с эжекторной установкой.

Одновременно с длительными испытаниями дизеля М-50Т производилась отработка узлов, связанных с переделкой конструкции выхлопной системы и проверка пуска двигателя от батареи четырех пятилитровых воздушных баллонов (при моторной лаборатории был организован участок переборки и ремонта дизелей, который производил профилактику, текущий ремонт, микрометрах, укомплектование, сборку опытных и серийных двигателей. — Прим. авт.).

К началу 1948 г. на ЛКЗ для опытных образцов ИС-7 обр. 1947 г. с завода № 800 поступили пять дизелей М-50Т. Первый двигатель, установленный в танке ИС-7 (машина № 1), до конца 1947 г. имел наработку 135 ч; второй, смонтированный в машине № 2, отработал еще только 75 ч; третий проходил стендовые испытания по зимнему пуску; четвертый был возвращен на завод № 800 для ремонта из-за трехкратного выхода из строя корпуса привода топливного насоса, а пятый предназначался для машины № 3.

Результаты ходовых испытаний на машинах № 1 и № 2 показали, что дизель М-50Т в основном отвечал техническим требованиям на поставку двигателей для ИС-7. Однако выявились повторяющиеся дефекты двигателя, без устранения которых продолжение ходовых испытаний танка было невозможно.

Ввиду того, что единственным реальным двигателем для танка ИС-7 на тот момент времени, являлся дизель М-50Т, Ж.Я. Котин обратился с просьбой к министру транспортного машиностроения И. И. Носенко обязать руководство завода № 800 (директор — Барский, главный инженер — Бражниченко, главный конструктор — В. А. Константинов) доработать конструкцию дефектных узлов дизеля (крепление корпуса привода топливного насоса, крепление стартеров, привод генератора с сальниковым уплотнением водяного насоса), выявленных в процессе проведения заводских испытаний двух танков ИС-7 (машины № 1 и № 2), и провести стендовые длительные испытания на гарантийный срок {8}.

Несмотря на ряд специальных указаний министра транспортного машиностроения о необходимости ускорения доводки дизеля М-50Т завод № 800 задержал проведение последующих министерских и межведомственных испытаний этого двигателя и до ноября 1948 г. не решил основных вопросов по обеспечению надежной его работы на стенде в пределах 150 ч.

В целях обеспечения изготовления дизеля М-50Т для опытной партии танков ИС-7 на ЛКЗ в 1948 г. руководству завода № 800 было предложено:

— подготовить двигатель М-50Т с внесенными конструктивными улучшениями и к 15 ноября 1948 г. начать его стендовые испытания. В декабре того же года провести межведомственные испытания двигателя;

— до 12 ноября 1948 г. согласовать с ЛКЗ технические условия на поставку в 1948 г. дизелей М-50Т для опытной партии.

С мая 1947 г. до начала декабря 1948 г. завод № 800 изготовил десять двигателей М-50Т. Из этой партии только первые экземпляры двигателей (до четвертого включительно) были хорошего качества и отработали гарантийный срок. Качество остальных двигателей оставляло желать лучшего. Так, двигатель № 5 отработал в танке около 45 ч и потерпел аварию в связи с поломкой привода откачивающего насоса.

Наработка двигателя № 6 в танке на государственных испытаниях составила 94 ч, после чего он был демонтирован с машины из-за прогара поршня левого блока. Двигатели № 7 и № 8 проходили стендовые министерские испытания на заводе № 800 и оба не завершили их из-за аварии с поршневой группой (№ 7 отработал 130 ч и был снят с испытаний из-за оплавления поршня правого блока, № 8 — на 62 ч работы вследствие закоксования колец у пяти поршней).

Вторично собранный двигатель № 7 закончил 150-ч испытания, но выявившиеся дефекты (замена головки блока из-за аварии, вызванной некачественным монтажом, трещина по литью картера и корпуса привода топливного насоса невыясненного происхождения) указывали на то, что вопросам качества двигателей на заводе № 800 все же не уделяли должного внимания.


Дизель М-50Т.


Поставленный на ЛКЗ последним двигатель № 10 отработал в танке 30 ч и был снят с машины 4 декабря 1948 г. вследствие сильного повышения во время испытаний давления в картере и наличия большого количества алюминиевой стружки в масляном фильтре (основной признак выхода из строя поршневой группы).

В 1949 г. по двигателю М-50Т работы велись в направлении доводки системы охлаждения и изыскании новых, более эффективных возможностей использования энергии выпускных газов. Так при доводке системы охлаждения были изготовлены и испытаны модели эжекторов двух и трех соплового вариантов с центральным подводом выпускных газов к соплам и трех соплового варианта с индивидуальным торцевым подводом к каждому соплу.

Кроме того, проводилась отработка компенсаторов выпускного трубопровода двигателя М-50Т (разработаны, изготовлены и прошли испытания на усталостную прочность три конструкции компенсаторов). В результате выполненных исследований было установлено, что предложенная конструкция компенсаторов обеспечивала надежную работу выпускной системы, проста в производстве и с успехом могла быть использована в системе охлаждения двигателя любого танка.

Отработали также конструкцию привода нагнетателя двигателя М-50Т (разработали и испытали пять вариантов). По результатам испытаний выбрали наиболее прочную для работы на усталость конструкцию. При этом установили зависимость влияния азотированного верхнего слоя рессор на их усталостную прочность.

Необходимо отметить, что для использования в танках ИС-7 обр. 1946 и 1947 гг. предполагались и двухтактные дизели конструкции харьковского завода № 75. Так, для танка ИС-7 обр. 1946 г. планировался к применению двухтактный двенадцатицилиндровый V-образный дизельДД-1 мощностью 735 кВт (1000 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 1800 мин-1. Технический проект двигателя с двумя объемными нагнетателями типа РУТ (конструктор — А. А. Куриц, ведущий инженер — Г.А. Волков) был готов в феврале 1945 г. В июне того же года проект поступил на рассмотрение в Наркомат танковой промышленности, где был одобрен для изготовления опытных образцов. Рабочие чертежи двигателя выпустили в июне-октябре 1945 г. Дизель имел габариты: длина — 1700 мм, ширина — 1150 мм и высота — 950 мм. Однако, как указывалось ранее (см. «ТиВ» № 9/2009 г.) при испытаниях опытного отсека двигателя в 1946 г. заданного расхода топлива получить не удалось, и работы по нему были прекращены.

В начале июня 1947 г. в адрес ЛКЗ с завода № 75 для увязки перспективной проектной работы с реальными потребностями, поступили ориентировочные технические условия на проектирование двухтактного дизеля мощностью 882-1103 кВт (1200–1500 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 1800–2000 мин-1, разработка которого (в продолжение создания двухтактныхдизелей) велась в КБ завода (отдел 1600) в соответствии с приказами Министра транспортного машиностроения № 107 от 23 апреля и № 346 от 22 мая 1947 г.

Новый дизель получил марку ДД-2{9} и имел габариты, аналогичные двигателю ДД-1, и те же конструктивные решения. Продувка также осуществлялась нагнетателем типа РУТ с винтовыми роторами при их расположении в развале цилиндров, а для повышения мощности (форсирования) двигателя дополнительно был введен турбонагнетатель на первую ступень наддува. Несмотря на прекращение работ по танку ИС-7 в феврале 1949 г. отработка рабочих чертежей дизеля ДД-2, изготовление и испытания его опытных образцов с доводкой конструкции, продолжались до 1952 г. и были прекращены с созданием двухтактного дизеля новой конструкции, предназначавшегося для опытного среднего танка «Объект 430» (см. «ТиВ» № 9/2009 г.).

Кроме того, в соответствии с постановлением СНК СССР № 2840-822 от 6 ноября 1945 г. завод № 800 Министерства транспортного машиностроения и ОКБ-ЗО Министерства внутренних дел (начальник ОКБ — В. Храмцов) должны были разработать, изготовить и провести испытания опытных образцов дизеля ТД мощностью 882–956 кВт (1200–1300 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2300–2400 мин'1 с гарантийным сроком службы не менее 300 ч. Этот двигатель также предполагалось использовать в танке ИС-7. Технический проект дизеля ТД был утвержден в Министерстве транспортного машиностроения 25 ноября 1946 г. Согласно проекту, этот двенадцатицидиндровый V-образный дизель с объемным нагнетателем имел удельный расход топлива 160–170 г/л.с. ч и габариты: длину -1722 мм, ширину — 980 мм и высоту — 1005 мм. Всего предполагалось выпустить пять опытных образцов. Однако в установленный срок завод № 800 этого правительственного задания не выполнил.

Первый образец дизеля ТД изготовили только в мае, а второй — в сентябре 1951 г. Поскольку при проведении стендовых испытаний у обоих двигателей вышли из строя чугунные блок-картеры, испытания, а затем и дальнейшие работы по ним, были прекращены.

Кроме того, в соответствии с указаниями Министерства транспортного машиностроения группа конструкторов филиала Опытного завода № 100 в 1948 г. приняла непосредственное участие в разработке для танка ИС-7 на заводе № 500 МАП дизеля ТД-511. Был выполнен технический проект и выпущены рабочие чертежи двигателя, однако завод № 500 МАП так и не приступил к его изготовлению. В результате в январе 1949 г. данная тема Министерством транспортного машиностроения была исключена из плана НИОКР филиала Опытного завода № 100.


Двухтактные дизели ДД-1 и ДД-2 (поперечный разрез).


Дизель ТД.


Варианты воздухоочистителей, испытывавшихся для танка ИС-7 в 1947–1948 гг. Верхний ряд (слева направо): 260-07-сб140/141 с фильтраксом, ЭПС-1,ЭПС-2, ЭМ-1; нижний ряд: ЭМ-2, ЭМ-3, ЭС-3, 260-07-сб5 (с закрытой масляной ванной).


Большое внимание при совершенствовании различных систем силовой установки танка ИС-7 отводилось вопросам воздухоочистки. Первоначально, в начале 1947 г. ОГК филиала Опытного завода № 100 занимался созданием воздухоочистителя применительно к двигателю ТД-30. После того как было принято решение об использовании в танке дизеля М-50Т, для него разработали новый инерционно-фильтрующий воздухоочиститель. Стендовые и предварительные ходовые испытания показали, что в основном параметры воздухоочистителя были выбраны правильно и обеспечивали двигатель очищенным от пыли воздухом. В течение 1947 г. лаборатория воздухофильтров филиала Опытного завода № 100 провела ряд весьма актуальных НИР по испытаниям и доводке пяти опытных образцов воздухоочистителей для танка ИС-7. В результате испытаний различных образцов, один из них (260-07-сб140) был принят для установки в танк ИС-7. Дальнейшие исследования по совершенствованию конструкции воздухоочистителей продолжили в 1948 г.

Кроме того, на основе материалов испытаний в лаборатории были проведены работы по созданию малогабаритных воздухофильтров со сроком работы (без очистки), равным сроку службы двигателя. При этом в качестве фильтрующих материалов прошли испытания различные материалы (вельветон, замша, байка, фланель и др.), а также изготовлены и исследованы три экспериментальных образца сухих фильтров с двухступенчатой очисткой. Специалисты лаборатории разработали единую методику испытания воздухофильтров и способов получения стандартной пыли, спроектировали и выполнили монтаж установки для получения стандартной пыли.

Испытания водяных и масляных радиаторов системы охлаждения проводились в аэродинамической трубе лаборатории, также созданной и смонтированной собственными силами ее сотрудников. На основе полученных материалов конструкторами ОГК были спроектированы, а затем изготовлены наиболее рациональные варианты малогабаритных водяных радиаторов, которые прошли длительные стендовые и ходовые испытания, значительно превышавшие гарантийные нормы пробега, без каких-либо конструктивных и эксплуатационных дефектов. По результатам испытаний эти радиаторы были рекомендованы к использованию на танке ИС-7.

В течение 1947 г. по чертежам ОГК изготовили пять комплектов масляного фильтра с частичной регенерацией масла. Новая конструкция масляного фильтра, для которого в качестве фильтрующего материала была выбрана фильтровальная бумага, позволила получить хорошую очистку масла и продемонстрировала преимущества перед прежней конструкцией. Обладая большей фильтрующей поверхностью, он был удобен в обслуживании и прост по конструкции. Весь объем циркулирующего в системе масла проходил через фильтрующий элемент три-четыре раза в час. Испытания масляного фильтра продолжили в 1948 г. и затем установили в танке ИС-7. В том же году были закончены и длительные стендовые испытания по выбору единого сорта танкового масла и определению влияния присадок на долговечность работы танковых дизелей.

В топливной системе танка ИС-7 использовали изготовленные заводом № 151 Министерства резиной промышленности резиновые баки для топлива. Еще с начала согласования с Главрезинотехникой вопроса об изготовлении опытных баков (с 1946 г.) и затем на протяжении 1946–1947 гг. Министерство транспортного машиностроения и J1K3 обращались в Министерство резиновой промышленности с просьбой организовать производство этих баков на заводе РТИ в Ленинграде. Тем не менее, изготовление баков было поручено заводу № 151 (Ярославская обл.), где, по заявлению Главрезинотехники, имелось необходимое оборудование, отсутствовавшее на заводе РТИ.

Однако отсутствие квалифицированных специалистов не позволило организовать на заводе № 151 необходимую лабораторноисследовательскую работу по улучшению технологии производства баков и отработке рецептуры материала. Вследствие чего дефекты, выявленные в первых образцах продукции, изготовленной в 1946 г. — диффузия топлива через материал бака, течи в местах установки арматуры, в течение 1947–1948 гг. полностью устранить не удалось.

Руководство ЛКЗ вновь было вынуждено обратиться в Министерство транспортного машиностроения и Министерство резиной промышленности с предложением о возможности передачи изготовления топливных баков на Ленинградский завод РТИ. Весомые аргументы в пользу этого предложения были изложены в письме за подписью министра транспортного машиностроения на имя министра резиновой промышленности Т. Б. Митрохина. Основные преимущества заключались в наличии на заводе РТИ кадров высококвалифицированных специалистов, лучшей технической взаимопомощи и постоянной связи с ЛКЗ. Это позволяло оперативно решать все возникающие на производстве вопросы, а главное, обеспечивалась возможность проведения совместных исследовательских работ по получению баков более высокого качества. Кроме того, Ленинградский завод РТИ располагал всем необходимым оборудованием для производства баков, в том числе колландрами и котлами для вулканизации.

Источником необходимой информации для поиска дальнейших путей совершенствования систем силовой установки, стали результаты испытаний опытных образцов танка ИС-7 (машины № 1 и № 2) в 1947 г. Поэтому, в 1948 г. основные работы велись по устранению следующих замечаний:

По топливной системе:

— необходимость защиты противопульной броней (15 мм) наружных топливных баков;

— разделить наружные и внутренние топливные баки на две независимые топливные системы. Наружные баки, в свою очередь, разделить на две группы с отдельными вводами;

— обеспечить расход топлива вначале из наружных топливных баков, а затем из внутренних;

— увеличить объем и фильтрующую поверхность топливного фильтра грубой очистки;

— установить в танке устройство для контроля расхода топлива из баков (для внутренних баков — топливомеры);

— обеспечить выработку топлива не менее 90 %;

— в подмоторном люке или днище танка сделать пробку для слива топлива из системы.

По системе охлаждения:

— установить в танке надежно работающую систему подогрева, позволявшую: поддерживать двигатель в состоянии, пригодном для пускав течение длительного времени, а также производить разогрев холодного двигателя в течение 30–40 мин после длительной стоянки танка в зимнее время при температуре окружающего воздуха до -40" (установленные на машине № 2 керогазы этой задачи не решали).

По системе смазки:

— довести заправочное количество масла до 140 л в соответствии с требуемым запасом хода;

— предусмотреть в системе кран для выключения масляных радиаторов при эксплуатации танка в зимних условиях;

— увеличить емкость бака или предусмотреть запасной маслобак с включением его общую систему смазки (недостаточная заправочная емкость маслобака (85 л) при расходе масла 8-12 л/ч).

По системе очистки воздуха и воздухопуску:

— воздухоочистители перенести из боевого отделения в моторное;

— выполнить забор воздуха воздухоочистителями из моторного отделения;

— ввести автоматическую очистку бункера воздухоочистителей и повысить качество очистки воздуха в соответствии с требованиями;

— управление дросселем вывести к водителю;

— проработать внешнюю защиту эжекционной системы;

— доработать вопрос о повышении долговечности выпускных коллекторов и компенсаторов на выпускных трубах;

— для системы продувки ствола установить в танке компрессор, так как емкость четырех пятилитровых баллонов для этой цели недостаточна (не обеспечивались продувка канала ствола пушки, перезарядка пулеметов и пуск двигателя в зимнее время).

Для устранения вышеперечисленных замечаний в 1948 г. на ЛКЗ и филиале Опытного завода № 100 выполнили большой объем опытноконструкторских и исследовательских работ. Так, например, для замены сухого воздушного фильтра масляным спроектировали, изготовили и испытали четыре различных варианта масляного воздухофильтра.

Большие расходы воздуха дизелем танка ИС-7 и ограниченные объемы, отведенные воздухоочистителям, в результате опытов привели к оригинальному решению — использовать в его конструкции закрытую фитильную масляную ванну. Стендовые и ходовые испытания дали хорошую оценку такой конструкции. Параллельно с отработкой данной конструкции велись испытания нового трехступенчатого воздушного фильтра (ступени очистки: фильтрекс, циклоны, канитель) с подбором фильтрующих материалов.


Наружные резиновые баки танка ИС-7, заполненные топливом.


Стенд для испытания трансмиссии.


В результате проведенных исследований системы охлаждения двигателя М-50Т были получены эталонные характеристики теплорассеивающей способности, установлено влияние противодавления на выпуске, разряжения на всасывании забора воздуха из моторного отделения, засоренности радиаторов, воздухоочистителей, неплотностей трубопроводов на теплорассеивающую способность системы охлаждения. Итоги работы позволили оценить надежность работы эжекционной системы охлаждения.

Кроме того, большой объем исследований выполнили по двигателю М-50Т, для которого были отработаны:

— режимы работы по мощности, частоте вращения, сопротивлениям на всасывании и выпуске применительно к танковым условиям;

— узлы: привод генератора, крепление стартера, приводы нагнетателя и топливного насоса, крепление крышек головок блоков, масляные, водяные и топливные наружные трубопроводы и т. д.;

— система впуска (в основном): введено среднее соединение коллекторов, шаровое уплотнение, уплотнение компенсаторами, защита экранами и т. д.

— конструкция маслобака, позволявшая любые крены и наклоны танку вперед и назад; суфлирование дизеля; масляный редуктор, ускорявший прогрев системы; распределение маслорадиаторов и метод разжижения смазки.

С целью облегчения пуска двигателя машины в зимних условиях в лаборатории танковых агрегатов филиала Опытного завода № 100 прошли испытания четыре образца опытных танковых обогревателей, работавшие по принципу газофицированного процесса на тяжелых сортах топлива — газойле и смеси газойля с керосином. По результатам испытаний один из образцов обогревателей, малогабаритный, простой в обслуживании и производительный, был рекомендован для установки в танке ИС-7.

Испытания опытных образцов танка ИС-7 в 1947–1948 гг. также подтвердили эффективность использования новой системы охлаждения двигателя, которая являлась принципиальным нововведением в танковой технике. Основанная на принципе эжекции воздуха для обдува радиаторов за счет использования энергии выхлопных газов дизеля, эта система охлаждения имела следующие преимущества по сравнению с ранее использовавшими системами:

— в три-четыре раза меньшую суммарную затрату мощности;

— большую устойчивость (стабильность) в части теплорассеивающей способности при снижении числа оборотов двигателя, особенно на режиме максимального крутящего момента;

— простоту регулировки за счет вывода части выпускных газов минуя эжектор;

— большую надежность в эксплуатации и простоту конструкции, вследствие отсутствия привода и каких-либо движущихся частей.

Разработанная и установленная эжекционная система охлаждения, представляла собой весьма компактную и простую в изготовлении конструкцию, исключающую применение в танке вентиляторных установок и специальных электрических машин (как на танке ИС-7 обр.1946 г.) и потребляющую по сравнению с ними меньшую мощность.

Осуществление этой задачи потребовало проведения большого объема предварительных теоретических расчетов и многочисленных экспериментов — выполнили более 5000 опытов с моделями эжекторов пяти различных серий, для чего была создана специальная силовая лаборатория.

Изготовленные образцы системы охлаждения танка ИС-7 прошли испытания в лаборатории и на танке. Испытания подтвердили все теоретические расчеты и дали положительные результаты, что позволило внедрить новую конструкцию системы охлаждения в танке ИС-7 обр.1947 г.

На основе данных, полученных на испытаниях танка ИС-7 с новой системой охлаждения, было сделано заключение о весьма целесообразном применении эжекторных установок на танках с дизелями. В связи с этим, по предложению Министерства транспортного машиностроения в порядке обмена опытом рабочие чертежи эжекционной системы охлаждения с ЛКЗ передали на завод № 183 в Нижнем Тагиле.

Значительное внимание уделялось отработке трансмиссии танка ИС-7. Для улучшения условий работы механика-водителя на машине установили более совершенную и перспективную трансмиссию с планетарной коробкой передач (ПКП). Указанная трансмиссия была впервые разработана в отечественном танкостроении на мощность 882 кВт (1200 л.с.) в соответствии с заданием и ТТТ в 1947 г. ОГК совместно с МВТУ им. Н.Э. Баумана.

Первый образец планетарной трансмиссии собрали и смонтировали на стенде 23 июня 1947 г. В состав установки входили: сам трансмиссионный блок, приводы управления, электродвигатель и сиденье механика- водителя. Для определения температурных режимов, давления масла и производительности насоса использовалась соответствующая аппаратура, установленная в необходимых точках системы смазки.

Испытания носили чисто проверочный характер с целью определения регулировок, проверки переключения передач ПКП, переключения реверса и работы системы смазки. Кроме того, важной задачей являлась проверка работы сервопривода управления ПКП.

Первую обкатку трансмиссионного блока произвели без механизма управления. Переключение передач ПКП осуществлялось с помощью специальных приспособлений. При обкатке блока была обнаружена течь масла по разъемам горловины грузового вала — через сальник фрикционов.

После окончания обкатки выполнили монтаж механизма управления и его регулировку. После этого произвели вторую обкатку ПКП, в процессе которой выявились следующие дефекты:

— ненормальная работа механизма включения реверса;

— течь масла.

Для устранения этих дефектов ПКП разобрали, в процессе переборки произвели изменение лабиринта у разъема грузового вала, установили резиновый сальник для уплотнения и выполнили регулировку и отладку фрикциона реверса.

После переборки трансмиссионный блок прошел третью обкатку, в ходе которой никаких дефектов обнаружено не было. Затем вновь на ПКП установили механизм управления, провели регулировку и окончательную обкатку. После окончательной обкатки вновь появилась течь масла через отводки включения фрикционов промежуточного вала, которая была устранена путем замены фетрового кольца маслоподводящей трубки шнуром «Рациональ».


Схема установки трансмиссионного блока танка ИС-7 на технологическом стенде.


Схема замеров температур, давлений и производительности секций масляного насоса системы смазки и гидросервоуправления планетарной трансмиссии танка ИС-7.


Планетарная коробка передач танка ИС-7 со снятой верхней крышкой.


В процессе испытаний температурный режим масла при уровне его 150 мм не превышал 83’С. При уровне масла 250 мм температура масла достигала 12ГС. Давление и производительность масляного насоса при различных температурах не выходили за пределы расчетных норм.

По окончании этих испытаний трансмиссионный блок был установлен на стенд для испытания под нагрузкой. При стендовых испытаниях также выполнили отработку масляного насоса, надежно функционирующего при любом положении танка, включение реверса при неработающем двигателе, а также осуществили ряд мероприятий по уменьшению усилий механика-водителя на рычагах управления ПКП при торможении.

Кроме того, были проведены лабораторные испытания опытного механизма поворота с резко увеличенным КПД, отработаны новые фрикционные материалы для фрикционов ПКП, а для тормозов совместно с лабораторией ЛКЗ создан специальный фрикционный чугун.

Дальнейшую отработку опытных образцов трансмиссии продолжили в условиях ходовых заводских и министерских испытаний танка ИС-7. Испытания показали вполне удовлетворительную и надежную работу всех механизмов трансмиссии, наличие достаточного количества передач, легкое безотказное переключение, что в сочетании с механизмом поворота обеспечивало минимальные затраты мощности на поворот, высокие средние и максимальные скорости по шоссе и по местности и хорошую маневренность.

По результатам испытаний, на январь 1948 г. основные замечания по трансмиссии танка ИС-7 заключались в следующем:

— переключение реверса затруднительно, требовало больших усилий и специальных навыков. Произведенные на опытном образце танка ИС-7 (машина № 2) изменения этот недостаток не устранили (требовалось облегчить переключение реверса);

— нестабильность автоматической регулировки механизма управления планетарной трансмиссией. На машинах № 1 и № 2 регулировка производилась вручную через 30–40 км (требовалось довести межрегулировочные пробеги до 500 км);

— затруднения в переключении передач при кренах и подъемах танка.

Отдельно были выделены замечания по отделению управления, которые касались вопросов:

— обеспечения удобного пользования педалью трансмиссии и рычагами управления при походном положении механика-водителя (педаль и рычаги управления располагались слишком близко к водителю);

— введения регулировки угла наклона спинки сиденья механика-водителя и более низкого расположения самого сиденья в боевом положении (водитель, чтобы не упираться головой в крышку люка, был вынужден сидеть в полусогнутом состоянии);

— обеспечения быстрой замены смотровых приборов механика- водителя без применения какого-либо инструмента (замена приборов требовала много времени и применения инструмента);

— уменьшения непросматриваемого пространства перед танком с 8 до 4 м и обеспечения более удобного наблюдения через центральный смотровой прибор механика-водителя;

— переноса привода дроссельных заслонок на выпуске из боевого отделения к механику-водителю.

Необходимо отметить, что для облегчения управления танком ИС-7 еще в начале 1947 г. постановлением Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. МВТУ им. Н.Э. Баумана была поручена разработка эскизно-технического проекта системы автоматизированного управления. По договоренности с деканом танкового факультета (М.И. Зайчик) по окончании разработки эскизного проекта для ПКП танка ИС-7 он был отправлен для согласования в адрес ЛКЗ. При рассмотрении представленной схемы автоматики, со стороны ОГК ЛКЗ и филиала Опытного завода № 100 был сделан ряд замечаний, и проект возвратили в МВТУ им. Н.Э. Баумана. К моменту завершения работ по танку ИС-7 он так и не был окончательно отработан.

Как уже отмечалось, помимо планетарной трансмиссии, на танке ИС-7 планировалось использовать и электромеханическую трансмиссию. Ее создание с целью улучшения динамических качеств, автоматизации управления и лучшего использования мощности двигателя в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. было поручено филиалу Опытного завода№ 100 совместно с заводом «Динамо» МЭП. Опытные образцы электромеханической трансмиссии надлежало изготовить и испытать в III–IV кварталах 1947 г.

На основании проведенных работ и испытаний электромеханической трансмиссии в опытном танке ИС-6 («Объект 253») филиалом Опытного завода № 100 и ЛКЗ были составлены технические требования, которые 31 мая 1947 г. направили для согласования на завод «Динамо» и в Министерство транспортного машиностроения, а затем — в НТК ГБТУ ВС для окончательного согласования и утверждения. В период июнь — июль 1947 г. завод «Динамо» выполнил эскизное проектирование по электромашинам. Для согласования и утверждения эскизного проекта по электромашинам в первой половине августа того же года на ЛКЗ был откомандирован представитель завода «Динамо» (инженер Иоффе).

В целях изыскания наилучшей компоновки электротрансмиссии в части обеспечения максимального сохранения запаса топлива и свободного доступа к агрегатам трансмиссии на ЛКЗ выполнили дополнительную проработку технических требований к проекту электротрансмиссии, что в свою очередь повлекло за собой дополнительные электромеханические расчеты и рассмотрение нескольких вариантов компоновки дизельгенераторного блока. В связи с этими обстоятельствами, по просьбе ЛКЗ, вопрос согласования представленного заводом «Динамо» эскизного проекта электромашин был отложен до принятия окончательного решения по общей компоновке.

Со своей стороны, завод «Динамо», в целях соблюдения сроков работ, в обращении к министру транспортного машиностроения В.А. Малышеву просил дать указания ЛКЗ о немедленном утверждении и высылке чертежей по электромашинам для электромеханической трансмиссии танка ИС-7, а также обязать ЛКЗ изготовить для нее оснастку и механические детали машин.

К началу августа все основные вопросы по общей компоновке были решены, и в период с 6 по 12 августа 1947 г. представитель завода «Динамо» согласовал на ЛКЗ проект электромашин для трансмиссии. Однако, несмотря на то, что работы по созданию электромеханической трансмиссии продолжались в 1948 г., ее опытные образцы так и не были изготовлены. Были проработаны и согласованы с заводом «Динамо» технический проект электрических машин и аппаратура управления танком, а также проведены работы по общей компоновке танка, размещению аппаратуры управления и проектированию вентилятора для системы охлаждения электромашин.


Стенд для сборки гусеницы с РМШ танка ИС-7.


Основные работы по совершенствованию ходовой части танка ИС-7 велись в направлении обеспечения равномерного распределения нагрузки от массы танка между внутренними и наружными ободами опорных катков и обеспечения необходимого развала опорных катков, устранения набегания гусеницы на зубья ведущих колес и обеспечения надежной работы пучковой торсионной подвески.

Значительную работу проделали по тракам: осуществили подбор траков с наибольшим сопротивлением, отработали РМШ на стойкость, а также исследовали возможность использования траков с эллиптическими пальцами.

Кроме того, государственной комиссией, проводившей испытания опытных образцов танка ИС-7, было предложено ЛКЗ изготовить и испытать конструкцию гусеницы танка с металлическим шарниром. Для решения этого вопроса ОГК завода разработал и выпустил два варианта чертежей гусениц с литыми траками. В первом варианте траки изготавливались из стали КДЛВТ (чертежи были выданы в производство согласно распоряжению № 281 от 6 ноября 1948 г. во втором — из стали ЛГ-13 (Гадфильда).

Для изготовления опытного комплекта гусениц из стали Гадфильда руководство ЛКЗ попыталось привлечь завод № 183, обратившись в октябре 1948 г. с соответствующим письмом в Министерство транспортного машиностроения. Однако заместитель министра транспортного машиностроения Ю.Е. Максарев в категорической форме отказал в этой просьбе ЛКЗ, мотивируя тем, что завод имеет все возможности для изготовления этих гусениц.

Учитывая важность данного вопроса, на ЛКЗ было принято решение об изготовлении и испытании на машине двух вариантов гусениц с металлическим шарниром. Однако отливка траков из стали ЛГ-13 не могла быть выполнена в условиях ЛКЗ, так как фасонно-сталелитейных цех не был приспособлен к выплавке и разливке данной марки стали. Переделка же оборудования в цехе для изготовления только опытной партии траков была признана нецелесообразной.

В рамках работ проводимых в части электро- и радиооборудования из двух вариантов повышения мощности генератора до 3 кВт, прорабатываемых на заводе (форсированием с применением усиленного обдува и параллельной работы двух генераторов) предлагалось отдать предпочтение методу форсирования генератора ГТ-17 с применением усиленного обдува.

В этом случае на машине предполагалось установить один опытный генератор ГТ-74 с измененной схемой охлаждения и один реле-регулятор РРТ-26, в котором увеличивалось только сечение сериесных обмоток. Но первые два опытных генератора ГТ-74 с реле-регуляторами на машинах, предъявленных на межведомственные испытания в 1948 г., установлены не были в связи с поздним их получением с завода N“255. Впоследствии один из них был установлен на танке ИС-7 (машина № 2), но после 25 ч работы демонтирован по причине отдельных дефектов, обнаруженных в ходе пробега.

Второй вариант спаривания двух генераторов для параллельной работы был признан менее удачным по следующим причинам:

— во-первых, требовалось соединять в один агрегат две машины и, соответственно, изготавливать новый корпус; при этом увеличивались габариты (подлине) и масса;

— во-вторых, следовала неизбежная перекомпоновка реле-регулятора и изменение его обмоточных данных;

— в-третьих, всякое изменение в регулировке одного из регуляторов напряжения неизбежно вело к нежелательному и опасному перераспределению токов нагрузки.

Также, следовало учитывать то, что исполнение генератора и реле регулятора по второму варианту могло встретить значительные производственные трудности.

Поэтому, поскольку к моменту сборки опытных образцов танков ИС-7 в 1947–1948 гг. генераторы и стартеры необходимой мощности отечественной электропромышленностью не изготавливались, филиалом Опытного завода № 100 была проведена большая работа по переделке серийного генератора ГТ-17Ф в направлении увеличения его мощности до 3 кВт и по установке двух синхронно работающих стартеров СТ-16 для пуска двигателя М-50Т.

Предварительные подсчеты показывали, что стартеры для двигателей мощностью 882-1103 кВт (1200–1500 л.с.) необходимо было разрабатывать на напряжение 48В, вследствие чего на время пуска двигателя батареи со смешанным соединением требовалось переключать на последовательное. Это можно было выполнить только при наличии на машине четырех батарей. Поэтому вместо шести серийных аккумуляторных батарей 6-СТЭ-128, принятых для установки на машине, предлагалось использовать четыре аккумуляторные батареи, разработанные НИАИ МПСС по заданию ГБТУ ВС, имевшие емкость 170–180 А-ч, теплоизоляцию и повышенный срок службы.

Поскольку при напряженном положении с балансом электроэнергии, имевшем место в танке ИС-7, одним повышением мощности генератора решить вопрос едва ли было возможно, а увеличение количества аккумуляторных батарей по соображениям, изложенным выше, — нецелесообразно, то на ЛКЗ пришли к выводу о необходимости установки малогабаритного зарядного агрегата. Применение зарядного агрегата давало возможность не только держать всегда батареи в заряженном состоянии, а при выходе из строя основного генератора в какой-то мере заменить его, но и использовать электрическую энергию для других целей, как например, обогрева машины, подогрева масла и т. д.

Помимо этого, только при наличии зарядного агрегата (при отсутствии внешних зарядных средств) можно было одновременно совместить зарядку аккумуляторных батарей и их обогрев. Последнее обстоятельство было весьма важным в зимних условиях при пользовании двумя мощными стартерами (использование на машине двух одновременно работающих стартеров было оценено как нежелательное и рассматривалосьтолько как временное решение, так как достигнуть полной синхронизации их работы в этом случае было практически невозможно).

Работу над созданием зарядного агрегата предполагалось всемерно форсировать, с тем, чтобы установить их на образцах которые будут предъявлены для госиспытаний.

На танке также планировалось установить часы АВРМ, имевшие восьмисуточный завод, ввести у механика-водителя сигнализацию выхода пушки за габариты машины по ширине, спидометр стрелочного типа (завода Автоприбор), перенести вольтамперметр с бокового щитка на передний, а вспомогательное реле и пусковое сопротивление электропривода разместить в одном кожухе.

Особое внимание при отработке электрооборудования уделялось мерам по уменьшению помех радиоприему. Учитывая, что применением только частичной экранировки проводов и приборов подавить помехи было невозможно, планировалось экранировать выводные болты и зажимы приборов и агрегатов, а также и короткие соединения элементов схемы (например, в электроприводе). Кроме того, предполагали применить готовые или разработать специальные защитные фильтры, а при монтаже проводов и приборов электрооборудования обращать особое внимание на металлизацию элементов экранировки.

В качестве средств внешней связи на танке планировалось использовать дуплексную коротковолновую и ультракоротковолновую радиостанции, которые разрабатывались для машины в НИИ-695 МПСС в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 817–260 от 1 апреля 1947 г.

Ультракоротковолновая радиостанция предназначалась для использования на всех линейных танках. На командирских машинах (от командира роты и выше) дополнительно к ультракоротковолновой радиостанции предполагалась установка коротковолновой радиостанции, предназначенной для связи в сети командования. Связь по коротковолновой радиостанции осуществлял заряжающий командирского танка.

При согласовании вопросов размещения радиостанций в машине особое внимание уделялось их местоположению, отводимому объему, конфигурации и габаритам.

При обсуждении указанных вопросов требовалось учесть и то, что кроме радиостанций на всех танках предполагалось использовать и новое переговорное устройство повышенной артикуляции, разрабатывавшееся Институтом радиоприема в г. Ленинграде в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 1670-740 от 31 июля 1946 г., габариты которого превышали габариты существующего ТПУ-Бис-Ф.

В связи с этим предусматривалось устанавливать в танке и модернизированный вариант ТПУ-Бис-Ф-26. Сравнительные испытания модернизированного и серийного ТПУ, проведенные на НИИБТ полигоне, показали высокий коэффициент артикуляции обеспечиваемый первым устройством.

Кроме того, в 1947 г. в лаборатории электро-радиооборудования филиала Опытного завода № 100 изготовили и испытали действующие макеты танковых дуплексных радиостанций РД-1 и РД-2. Для облегчения постановки проектируемых радиостанций на производство за основу проекта приняли серийную радиостанцию 10РК-26 завода № 210 МПСС. Изготовленные лабораторией действующие макеты были опробованы в лабораторных и полевых условиях и показали хорошие результаты работы. Макеты РД-1 и РД-2 работали на одной волне при приеме и передаче, обеспечивая устойчивую радиосвязь между однотипными радиостанциями на расстоянии до 35 км.

Следует отметить, что наряду с улучшением условий работы механика- водителя в ИС-7 особое внимание было уделено и удобству работы экипажа в башне танка, в частности, очистке боевого отделения от пороховых газов. В 1948 г. на основании результатов проведенных филиалом Опытного завода № 100 исследовательских работ по определению характера концентрации СО (по данным испытаний опытного танка ИС-6) была определена аналитическая зависимость между концентрацией СО и необходимым временем работы системы вентиляции для любого типа танка. На основе полученного материала разработали систему очистки боевого отделения танка, состоявшую из электровентилятора и системы продувки канала ствола пушки после выстрела.

Проведенные испытания и аналитические расчеты подтвердили, что данная система очистки боевого отделения обеспечивала снижение концентрации СО в боевом отделении машины с максимальной величины до допустимой (0,2 мг/л) за 25 с и до нормальной (0,1 мг/л) — за 55 с, что позволяло создать удовлетворительные условия работы экипажа.

Наряду с усовершенствованием системы вентиляции специалисты филиала Опытного завода № 100 совместно с Ленинградским институтом охраны труда изучили возможность применения в танке ИС-7 химических поглотителей с обеспечением прокачки через них воздуха с помощью специальной компрессорной установки. Однако, ввиду крайне ограниченных объемов боевого отделения, установка дополнительных прокачивающих агрегатов была затруднена из-за больших их габаритов (для обеспечения большой скорости прокачки воздуха) и отсутствия необходимых химических поглотителей.

В соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. ЛКЗ, помимо изготовления во II и III кварталах 1947 г. трех опытных образцов танка ИС-7, в IV квартале того же года должен был выпустить опытную партию из десяти машин для проведения испытаний. Однако в 1947 г. завод смог собрать только три опытных образца (машины N91, № 2 и № 3). Ни одной машины из опытной партии изготовлено не было.

В связи с невыполнением правительственного задания заказ на выпуск опытной (установочной) партии танков ИС-7 в 1948 г. заводу был увеличен с 10 до 15 машин (постановление Совета Министров СССР № 891–284 от 20 марта 1948 г. и распоряжение Совета Министров СССР № 10429рс от 28 июля 1948 г.). Во исполнение нового правительственного задания приказом Министра транспортного машиностроения № 248 от 29 июля 1948 г. (приказ по ЛКЗ № 70 от 16 августа 1948 г.) были утверждены графики подготовки производства, изготовления заготовок, деталей и узлов, а также монтажа и выпуска машин.

Однако и в 1948 г. эти решения правительства ЛКЗ также не выполнил. Тем не менее, на 1949 г. было намечено изготовление на ЛКЗ 50 танков ИС-7.

В 1947–1948 гг. Ижорский завод поставил на ЛКЗ девять комплектов корпусов и башен танка ИС-7 обр.1947 г. (по состоянию на 26 октября 1948 г.), при этом общее количество отлитых башен составило 29 шт. (из них одиннадцать были забракованы Ижорским заводом и две — ЛКЗ). Только пять комплектов были использованы для изготовления опытных образцов танка ИС-7 (три в 1947 г. — для опытных машин № 1, № 2, № 3 и два в 1948 г.: один — для машины № 4 из установочной партии и второй — для машины № 5 {10}).

Корпус первого опытного образца танка ИС-7 (машина № 1{11}) поступил с Ижорского завода на ЛКЗ только 27 июня 1947 г. (вместо 25 мая, отклонение от утвержденного графика работ на этом этапе составило более месяца). Масса корпуса равнялась 24453 кг, масса башни — 11486 кг.

К19 июля 1947 г., перед установкой в машину, завершились стендовые испытания дизеля М-50Т. К этому времени было закончено и изготовление первого комплекта планетарной трансмиссии.


Радиостанция РД-2 (слева) в сравнении с радиостанцией 10РК-26.


Таблица 65 График выпуска установочной партии танков ИС-7 в 1948 г.
Месяц Октябрь Ноябрь Декабрь
Дата 5 15 25 10 15 20 25 1 5 10 15 20
Количество 1 1 2 1 1 1 2 1 1 1 1 2

В связи с невыполнением сроков изготовления опытных образцов танка ИС-7 министр транспортного машиностроения В.А. Малышев и министр вооружения Д.Ф. Устинов 5 августа 1947 г. в своем совместном письме обратились к заместителю председателя Совета Министров СССР Л.П. Берия с просьбой о переносе сроков изготовления 10 танков ИС-7, предназначавшихся для проведения испытаний, на 1948 г.

Сборку первого опытного образца завершили 24 августа 1947 г., после чего приступили к испытаниям дизеля М-50Т в танке. 27–28 августа машина (без башни) совершила обкаточный пробег в объеме 93 км, после которого была предъявлена к заводским ходовым испытаниям, рассчитанным на два этапа по 1000 км каждый и специальным испытаниям на соответствие основным параметрам ТТХ.

В период со 2 по 11 сентября в районе Красного Села под Ленинградом на первом этапе испытаний машина № 1 прошла 1010 км, из них -785 км с установленной башней без вооружения.

Проведение заводских испытаний танка ИС-7 осложнялось тем, что ЛКЗ не имел заводского полигона и вынужден был выполнять ходовые испытания опытных машин в районе Волхонского шоссе. Путь следования тяжелых машин к месту испытаний пролегал в черте города по улице Стачек (от ворот завода) и далее по Красносельскому шоссе до Волхонского. В связи с начавшейся в мае 1947 г. реконструкцией дорог, прилегающих к Кировскому заводу, движение танков по ним категорически запрещалось. В сложившейся ситуации Ж.Я. Котин был вынужден обратиться к командующему БТ и MB ВС маршалу бронетанковых войск П.С. Рыбалко с просьбой о выделении заводу двух трейлеров грузоподъемностью 50–60 т с автотягачами для доставки танков к месту испытаний. В распоряжении ГБТУ ВС трейлеров необходимо грузоподъемности не оказалось, в резерве имелись только прицепы грузоподъемностью до 45 т с автотягачами «Даймонд», находившиеся длительное время в эксплуатации и требующие среднего ремонта. В итоге заводу передали во временное пользование один тягач с прицепами.

1 октября 1947 г., после завершения работ по первому этапу, машину № 1 разобрали для тщательного исследования состояния всех узлов и агрегатов и микрометража деталей, подверженных износу. Исследования показали, что общее состояние всех узлов и агрегатов было вполне удовлетворительным.

В течение последующей недели машину № 1 вновь собрали и представили для проведения второго этапа испытаний. В связи с тем, что первый образец пушки С-70 (без механизма заряжания) поступил из НИИАВ MB на сборкутанка только 15 октября 1947 г., в период с 8 по 14октября испытания машины проводились, как и на первом этапе, без вооружения.

Кроме того, отсутствие механизации заряжания вынудило ЛКЗ, во избежание срыва сроков сборки машин, разработать, изготовить и установить в танке собственную конструкцию механизации заряжания.

После монтажа основного оружия в период с 28 по 31 октября 1947 г. машина № 1 с укомплектованной башней (но без пулеметного оружия, которое было получено заводом только в конце октября) завершила второй этап заводских испытаний. С 8 по 30 октября танк прошел 2100 км.

Заводские испытания показали, что новый тяжелый танк ИС-7 соответствует заданной ТТХ, все основные узлы и агрегаты работали надежно и обеспечивали заданные программой режимы испытаний.

Всего за 1947 г. (к середине декабря) машина № 1 прошла на ходовых заводских и межведомственных испытаниях 2468 км, при этом двигатель отработал 139 ч 11 мин. За этот период на ней были проведены заводские и межведомственные испытания амплидинных приводов наводки орудия конструкции ВЭИ, а также отработаны конструктивные вопросы размещения пулеметного вооружения и зимнего пуска двигателя.

По результатам испытаний машины № 1 танк ИС-7 был рекомендован на министерские испытания с внесением в его конструкцию некоторых изменений.

В1948 г. на машине № 1 проводились разнообразные работы — например, снятие виброграмм, зимний пуск двигателя, определение обзорности прибора ТКСП-2 и т. д. За это время (по сентябрь включительно) машина № 1 прошла 152 км, двигатель отработал 18 ч 20 мин. Всего двигатель на машине бессменно отработал 157 ч 31 мин.

В период с 28 сентября по 15 ноября 1948 г. сотрудники лаборатории № 10 филиала Опытного завода № 100 провели испытания экспериментальных образцов электроприводов наводки основного оружия конструкции ВЭИ МЭП. Для этого аппаратуру и узлы электропривода установили в машине вместе с механизмом поворота башни и подъемным механизмом пушки конструкции НИИАВ MB. Испытания проводились как для горизонтального положения танка, так для положения его на горках с углами подъема 5,10 и 15".

В декабре 1948 г. машина № 1 с комплектом электроприводов конструкции ВЭИ МЭП была предъявлена межведомственной комиссии, состоявшей из представителей Министерств транспортного машиностроения, электропромышленности, НТК ВТ и MB ВС, ВЭИ МЭП, военной приемки ЛКЗ и филиала Опытного завода N9100. Испытания прошли в период с 30 декабря 1948 г. по 8 января 1949 г. и продемонстрировали надежную работу электроприводов и полное их соответствие заданным ТТТ.

Второй образец танка ИС-7 (машина № 2) изготовили 6 октября 1947 г. (корпус и башня машины поступили на ЛКЗ с Ижорского завода 25 августа 1947 г., масса корпуса составляла 24167 кг, башни — 11801 кг). При сборке машины № 2 были учтены дефекты, выявленные при испытаниях машины № 1, что потребовало внесения изменений в конструкцию ряда узлов.


Танк ИС-7|(машина № 1) на заводских испытаниях. Октябрь 1947 г.


Схема трассы испытаний опытных образцов танка ИС-7.


В период подготовки машины № 2 (без башни) к министерским испытаниям (в соответствии с приказом министра транспортного машиностроения № 254 от 29 октября 1947 г.) на заводских контрольных и обкаточных испытаниях она преодолела 320 км.

На министерские испытания машина № 2 была предъявлена 23 ноября 1947 г. Испытания состоялись на ЛКЗ в период с 23 ноября 1947 г. по 20 марта 1948 г. и проводились по специальной расширенный программе, включавшей испытания вооружения, средств внутренней и внешней связи и специальные динамические испытания. Однако в связи с необходимостью проверки ходовыми испытаниями ряда внесенных заводом изменений в конструкцию машины, первоначально намеченный пробег в 1000 км увеличили до 2000 км.

В ходе министерских испытаний в период с 23 ноября по 29 декабря 1947 г. машина № 2 прошла 737 км, из них по дорогам с твердым покрытием — 184 км, по местности и колонным путям со снежным покровом до 300 мм — 553 км. За это время были проведены все основные испытания, предусмотренные специальной программой (вооружения, средств внутренней и внешней связи и специальные динамические испытания). Одновременно машина № 2 прошла проверку на преодоление подъемов, спусков и кренов. Всего за 1947 г. танк ИС-7 (машина № 2) преодолел 1059 км.

В периоде января по 20 марта 1948 г. состоялись дополнительные министерские ходовые испытания машины-для проверки работы отдельных узлов и агрегатов. Они проводились на дорогах с твердым покрытием — по асфальтированному шоссе со снежным покровом различной толщины и плотности и на грунте — колонных путях, проложенных по снежной целине и местности со снежным покровом различной толщины.

Среднее значение максимальной скорости танка, полученное в процессе испытаний, составляло 59 км/ч, расход топлива на 100 км движения по асфальтовому шоссе достигал 419 л. Машина имела минимальный радиус поворота 5,25 м. Разгон с третьей до четвертой передачи осуществлялся за 40 с при пути — 238 м, торможение машины при движении на восьмой передаче осуществлялось за 14 с при тормозном пути 56,8 м.

Испытания пушки С-70 в ходе проведения министерских испытаний не проводились.

За это время машина № 2 прошла 1278 км, в том числе по дорогам с твердым покрытиям — 965 км и по колонному пути и местности — 313 км. Всего машиной № 2 на министерских испытаниях (с пробегами 1947 г.) было пройдено 2015 км, в том числе по шоссе — 1154 км и по колонному пути — 861 км. Двигатель за время министерских испытаний отработал 120 ч, в том числе 92 ч под нагрузкой, а общая наработка двигателя (с учетом заводских испытаний и стационаров) составила 163 ч.

Все агрегаты и механизмы танка в процессе испытаний работали удовлетворительно. Серьезных поломок и крупных дефектов не было.

Несмотря на удачную форму корпуса, башни и большую толщину основных броневых листов корпуса, мощное вооружение и удовлетворительную подвижность, наличие отдельных недостатков (особенно неудобства работы при эксплуатации и обслуживании) значительно снижало положительные качества машины.

Министерские испытания были организованы таким образом, что целый ряд дефектов и конструктивных недостатков машины, выявлявшихся в ходе испытаний, немедленно устранялись. Многие усовершенствованные детали и узлы после проверки на стендах вводись на машине № 2 и вновь проверялись на министерских испытаниях. Это позволило сократить время на отработку узлов и использовать в машине № 3, готовившейся для межведомственных испытаний, надежные и уже проверенные агрегаты.

По результатам проведенных испытаний комиссия (председатель комиссии — главный испытатель Министерства транспортного машиностроения Е.А. Кульчицкий) пришла к заключению, что танк ИС-7 (машина № 2) министерские испытания в объеме 1000 км выдержал и по основным параметрам удовлетворяет заданной ТТХ.

Наряду с положительной оценкой танка как принципиально новой машины, имеющей высокие боевые качества, удачную общую компоновку и перспективу дальнейшего совершенствования, комиссия по министерским испытаниям отметила необходимость повышения надежности работы некоторых узлов и механизмов танка и устранения ряда конструктивных недостатков и дефектов.

Часть замечаний комиссии по министерским испытаниям была реализована на машине № 3, которая подготавливалась для межведомственных испытаний, остальные замечания, требовавшие большой проработки и экспериментальных работ, были внедрены в машине № 4.

По результатам испытаний комиссия рекомендовала заводу срочно устранить выявленные конструктивные недостатки и дефекты (в особенности, связанные с надежностью) и предъявить танк ИС-7 (машина № 3) на межведомственные испытания с пробегом 1000 км в марте 1948 г. в целях скорейшего решения вопроса о принятия его на вооружение Советской Армии и подготовки серийного производства, а также для определения размеров установочной партии.

Для полной проверки эффективности внесенных изменений и определения надежности танка в пределах гарантийного срока, увеличенного до 2000 км, рекомендовалось ИС-7 (машина № 2), прошедший министерские испытания, испытывать на ЛКЗ до полного износа параллельно с проведением межведомственных испытаний машины № 3.

Однако в ночь с 22 на 23 марта 1948 г. в машине № 2 произошел пожар. Танк был полностью выведен из строя и отбуксирован на завод. После этого пожара на танках ИС-7 (машины № 3 и № 5) были введены ограждения выпускных коллекторов и системы питания. Машину № 2 восстановили, и 15–16 мая 1948 г. она прошла заводскую обкатку в объеме 41 км.

1 июля 1948 г. на машину № 2 установили механизм заряжания конструкции ЛКЗ, и до 13 июля она прошла ходовые испытания с целью проверки работоспособности вновь установленных узлов и агрегатов. К их числу относились:

— автоматическая регулировка тормозов и фрикционов ПКП;

— муфта реверса с укороченными зубьями;

— новые топливные баки-постаменты;

— измененные топливная система и система смазки двигателя;

— новая конструкция компенсаторов выпускной системы двигателя;

— гусеницы с эллиптическими пальцами;

— электрические термометры и манометры.

Ходовые испытания показали:

— автоматическая регулировка тормозов и фрикционов за время испытаний работала безотказно;

— эллиптические пальцы, введение которых преследовало целью замену трения скольжения, имевшегося в обыкновенном шарнирном соединении траков гусеницы, трением качения, при испытании в пробеге дали отрицательные результаты. При внешнем осмотре пальцев, снятых с гусеницы после пробега, было обнаружено искажение первоначального профиля. Имевшие место случаи разрушения пальцев объяснялись ослаблением сечений в результате износа;

— электротермометры, установленные на машине, отказали в работе в самом начале испытаний и были сняты;

— на муфте реверса отмечались случаи излома и выкрашивания зубьев, вследствие чего она была снята с ПКП после 50 км пробега.

За время этих испытаний танк прошел 1468 км, а двигатель М-50Т отработал 64 ч 11 мин, из них без нагрузки — 10 ч.


Танк ИС-7 (машина № 1) преодолевает подъем в 30° (вверху) и 40° (внизу). Заводские испытания. Октябрь 1947 г.


Сборку опытного образца танка ИС-7 (машина № 3) выполнили 30 декабря 1947 г. Машина без башни (масса корпуса составляла 24147 кг), ввиду отсутствия пушки С-70 с механизмом заряжания конструкции НИИАВ MB прошла только стационарные испытания. Машина предназначалась для проведения государственных испытаний.

27 января 1948 г. произвели заводскую обкатку танка. В марте того же года после поступления на Л КЗ орудия с механизмом заряжания завершили окончательную сборку машины № 3, после чего в апреле она была отправлена на ГНИАП ГАУ ВС (Ржевка) для проведения заводских испытаний вооружения. В ходе испытаний была осуществлена проверка надежности установки в башне артсистемы, работоспособности механизма заряжания, крупнокалиберных пулеметов КПВ, подъемного механизма и системы продувки канала ствола орудия, а также определено местоположение стреляных гильз после экстракции их из каморы орудия при различных углах возвышения пушки.

Испытания, проведенные в объеме 16 выстрелов из пушки С-70 и 600 выстрелов из пулеметов КПВ, показали удовлетворительную работу вооружения и отдельных механизмов боевого отделения. Однако в процессе стрельбы из пушки требовалось периодически (после 3–5 выстрелов) удалять стреляные гильзы с вращающего пола башни. Применение механизма продувки канала ствола пушки после выстрела сжатым воздухом снижало загазованность боевого отделения на 24 %.

По завершении заводских испытаний отстрелом 10 мая 1948 г. машину № 3 возвратили на ЛКЗ, где с нее по результатам испытаний машины № 2 была демонтирована ПКП и отправлена на переборку (как выяснилось, в ПКП и бортовых редукторах танка использовались импортные шариковые и роликовые подшипники, что не допускалось в образцах отечественной военной техники. — Прим. авт). 14 мая танк осмотрел секретарь ВКП(б) А.А. Жданов.

После переборки ПКП и ее монтажа на машину № 3 она была предъявлена межведомственной комиссии для проведения ходовых испытаний, но не была принята. Дело в том, что в техническую документацию танка ИС-7 к этому времени были внесены конструктивные и технологические улучшения по результатам сборки и длительных заводских и министерских испытаний предыдущих образцов, а предъявленная машина была изготовлена в 1947 г. без учета многих изменений.

Поэтому, по требованию межведомственной комиссии, Министерство транспортного машиностроения и командование БТ и MB ВС и ГАУ ВС приняли совместное решение, согласно которому машина № 3 направлялась сначала на полигонные испытания вооружения, а затем подлежала возврату на завод для внесения в нее необходимых изменений и приведения в соответствие с отработанными чертежами.

В результате 8 июня 1948 г. машина № 3 была представлена окончательной приемке комиссии для проведения испытаний стрельбой и после ее принятия 11 июня отправлена 18 июня на ГНИАП ГАУ ВС (Ржевка), где в периоде 22 июня по 23 июля 1948 г. прошли испытания вооружения.

Испытаниям подверглись 130-мм танковая пушка С-70 (№ 4 по стволу) с механизмом заряжания конструкции ЛКЗ и пулеметное вооружение. Всего произвели 671 выстрел из пушки (из них 308 — на усиленном заряде), 3671 выстрел из пулеметов КПВ и 64303 выстрела из пулеметов РП-46.

В результате проведенных испытаний полигоном были отмечены: удобство работы членов экипажа в боевом отделении, целесообразность применения вращающегося полика (значительно облегчающего работу экипажа), механизма продувки канала ствола пушки сжатым воздухом после выстрела (снижавшего загазованность боевого отделения), удовлетворительная работа механизма поворота башни и механизма приведения орудия к углу заряжания, устойчивость танка при стрельбе при всех курсовых углах, удовлетворительная кучность боя, прочность и надежность работы механизмов и частей пушки.

Особо были отмечены высокая скорострельность (5 выстр./мин), хорошая работа механизма заряжания конструкции ЛКЗ и филиала Опытного завода № 100, имевшего по сравнению с механизмом заряжания конструкции НИИАВ MB целый ряд преимуществ: простоту конструкции, легкость управления, удобство загрузки этажерок и лучшие условия для работы заряжающих.


Преодоление танком ИС-7 (машина № 2) подъема в 22° при движении задним ходом.


Танк ИС-7 (машина № 2) в верхней точке подъема в 22°. Наблюдается сильное буксование гусениц. Министерские испытания. Ноябрь 1947 г. — март 1948 г.


Наряду с этим при испытаниях были выявлены отдельные дефекты в работе пулеметного вооружения, механизма подъема пушки, боеукладок и некоторых других узлов.

После проведения полигонных испытаний вооружения 23 июля 1948 г. машина № 3 поступила на Л КЗ, где ее до 27 августа перебрали и привели в соответствие с откорректированной, на момент предъявления комиссии, технической документацией.

После переборки танк прошел стационарные испытания, 30 августа заводской (в объеме 98 км) и 5 сентября — контрольный пробег. 13 сентября 1948 г. машину № 3 предъявили военпреду завода, после чего в период 17–18 сентября она прошла военпредовский пробег.

20 сентября 1948 г. в трансмиссии машины № 3 обнаружили дефект ПКП, после устранения которого и проведения соответствующих пробегов она 12 октября 1948 г. была принята Военной приемкой завода для проведения межведомственных испытаний.

13 октября того же года в соответствии с указаниями Министерства транспортного машиностроения и командования БТ и MB ВС машина № 3 была отправлена на НИИБТ полигон для проведения полигонных испытаний и накопления опыта эксплуатации.

В период с 10 по 15 января 1949 г. машина № 3 прошла на Кубинке специальные испытания в зимних условиях (совместно с танками ИС-3, ИС-4, Т-54 и Т-34), которые были завершены по причине наступления теплой погоды (в настоящее время эта машина находится в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке. — Прим. авт.).

К сборке танка ИС-7 (машина № 4) из числа установочной партии приступили 1–5 июня 1948 г. В нем были учтены все конструктивные и технологические улучшения, проведенные по результатам заводских и министерских испытаний предшествующих опытных образцов. На стационарные испытания машина поступила 27 июня, а ее заводская обкатка в объеме 81 км прошла 3 июля.

В процессе заводской обкатки машины № 4 были обнаружены следующие дефекты:

— подтекание топливных баков в местах установки штуцеров и прокладок, а также незначительная диффузия топлива через материал бака. Баки с указанными дефектами попали на машину исключительно из-за некачественной проверки их в цехе XIII (специальные ванны с решетками, позволявшие целиком погрузить и испытать бак в воде, еще не были изготовлены);

— три случая разрыва траков гусениц при движении на ровном участке и на поворотах. Причиной дефектов траков, по предварительному заключению главного металлурга завода, являлся холодный металл и неспай.

Учитывая особенности и скоростную характеристику машины, имевшиеся гусеницы не могли быть использованы на танке, который собирались предъявить госкомиссии для межведомственных испытаний. Поэтому их предполагалась заменить на другие, собранные из траков, изготовленных под особым наблюдением.

Окончательная сборка машины с установкой в башне 130-мм пушки С-70 и механизма заряжания конструкции НИИАВ MB (НИИ-58) была завершена 11 июля 1948 г. 16 июля 1948 г. танк был принят ОТК завода, а на следующий день он с комплектом технической документации был предъявлен представителю Военной приемки и сдан ему 20 июля 1948 г.

С 21 по 25 июля 1948 г. машина № 4 прошла испытания отстрелом вооружения на ГНИАП ГАУ ВС (Ржевка), а с 26 июля по 25 сентября 1948 г. — межведомственные (государственные) ходовые испытания (включая специальные) по программе, утвержденной командованием БТ и MB ВС и Министерством транспортного машиностроения.

В ходе артиллерийских испытаний натанке проверялись 130-мм танковая пушка С-70 (№ 3 по стволу) с механизмом заряжания в объеме 252 выстрелов (из них 230 — на усиленном заряде) и пулеметное вооружение.

При стрельбе имели место следующие недостатки:

— на втором выстреле из орудия отказал в работе механизм заряжания конструкции НИИАВ MB и дальнейшая стрельба производилась при заряжании вручную. По этой причине нельзя было пользоваться электроспуском;

— слабый накол капсюля у правого тыльного башенного пулемета РП-46. По этой причине пулемет не отстреливался;

— отказал спуск (на 170-м выстреле) у левого курсового пулемета РП-46.

Межведомственные (государственные) ходовые испытания машины № 4 проводились в районе Дудергофа под Ленинградом (председатель комиссии — генерал-лейтенант танковых войск Б.Г. Вершинин, заместитель- инженер-полковник А.И. Благонравов, члены комиссии: инженер- полковник К.А. Девяткин, М.И. Федоров, В.Г. Карпенко (от НТК БТ и MB), полковник Е.А. Кульчицкий (от Министерства транспортного машиностроения), директор ЛКЗ Г.И. Суворов, Ж.Я. Котин, А.С. Ермолаев, И.А. Маслов, Н.Ф. Шашмурин, Купчин, полковник Городецкий (от Главного штаба СВ).

Пробегтанка проводился на специально выбранной трассе, представлявшей собой колонный путь, проложенный по полесью, целине и проселку, имевший большое количество валунов, ухабов и больших подъемов.


Попытка танка ИС-7 (машина № 2) преодолеть подъем в 22° при движении задним ходом с креном вправо по направлению движения с сильным буксованием. Подъем не преодолен. Министерские испытания. Ноябрь 1947 г. — март 1948 г.


Во время первого этапа испытаний {12} с 26 июля по 9 августа стояла сухая погода, и путь движения танка при испытании представлял собой сильно запыленную трассу. На втором этапе стояла преимущественно дождливая погода, в результате колея оказалась сильно размытой и при движении машина нередко погружалась в грязь на величину клиренса, что резко увеличивало сопротивление движению.

За время межведомственных испытаний машина № 4 прошла 1848 км (всего с заводской обкаткой — 1942 км), из них по грязному проселку — 841 км, по сухому проселку — 418 км, по дорогам с твердым покрытием — 481 км и по целине -121 км. В основном все испытания были проведены без заезда машины на завод. Это оказалось возможным благодаря тому, что устранение дефектов, возникавших в побегах, осуществлялось силами работников лаборатории филиала Опытного завода № 100 и экипажа на полевой базе, организованной в районе испытаний. Лишь наиболее трудоемкие работы, связанные с устранением дефектов отдельных узлов и агрегатов, производились на заводе.

В процессе испытаний происходили длительные остановки машины по следующим причинам:

— выход из строя дизеля М-50Т № 6 на 1498 км пробега (после 90 ч работы в танке). Причиной явилось разрушение поршня левого цилиндра вследствие нарушения нормального теплового режима двигателя, вызванного неоднократными случаями работы двигателя во время испытаний при температурах охлаждающей воды на выходе до 110'С (вместо предусмотренных инструкцией по эксплуатации 105 °C);

— выход из строя дизеля М-50Т № 5 на 444 км пробега (после 26 ч работы в танке) в результате разрушения деталей откачивающего масляного насоса;

— выход из строя бортовых редукторов после 192,784 и 966 км пробега из-за недостаточной глубины цементации зубьев, загрязнения смазки, повышенного нагрева бортредукторов и разрушения подшипников;

— отказ в работе фрикционов ПКП на 192 и 1761 км пробега после начала испытаний {13}.

Выход из строя ПКП на машине № 4 привел к ее простою с 11 по 23 сентября. В результате было принято решение дальнейшие межведомственные испытания прекратить, признав танк ИС-7 (машина № 4) не выдержавшим их. При этом из 1761 км пробега было зачтено 1663 км.

После испытаний машина № 4 была разобрана, а узлы и детали подвергнуты тщательному осмотру и микрометражу.

В своем заключении межведомственная комиссия еще раз отметила, что тяжелый танк ИС-7 по своим боевым качествам превосходил отечественные и известные иностранные тяжелые танки. Вместе с этим были указаны не только недостатки машины № 4, но и некоторые отступления от заданной ТТХ. Эти отступления объяснялись как отдельными конструктивными недоработками танка, так и, в особенности, отсутствием в производстве отечественной промышленности специализированных приборов, заданных ТТХ (приборы ночного видения, дуплексная радиостанция, оптический и радиодальномеры и другие).

Свои замечания и предложения 27 сентября 1948 г. межведомственная комиссия передала ЛКЗ в виде двух перечней мероприятий, из которых перечень № 1 должен был быть осуществлен начиная с первой машины, а перечень № 2 — реализован в течение 1949 г. путем конструктивной доработки и экспериментальной проверки в сроки, установленные по согласованию с Министерством транспортного машиностроения и ГБТУ ВС.

По результатам межведомственных испытаний двух опытных образцов танка ИС-7 (машины № 3 и № 4) в октябре 1948 г. министром транспортного машиностроения СССР И.И. Носенко и заместителем министра вооруженных сил Маршалом Советского Союза А.М. Василевским был составлен проект постановления Совета Министров СССР о новом тяжелом танке ИС-7 конструкции ЛКЗ, в котором говорилось:

«В целях устранения недостатков, выявленных государственными испытаниями опытных образцов танков ИС-7, Совет Министров СССР постановляет:

1. Обязать Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко), директора Кировского завода в г. Ленинграде (т. Суворова) и главного конструктора завода (т. Котина):

а) внести конструктивные и технологические улучшения (по приложению № 1) в опытную партию танков, изготавливаемых в 1948 г. в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 891–284 от 20 марта 1948 г.

б) Провести в 1949 г. работы по дальнейшему усовершенствованию танка ИС-7 по приложению № 2 в сроки по согласованию с командованием БТиМВВС,

2. Обязать Министерство вооруженных сил (т. Василевского) и Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко) подвергнуть государственным контрольным испытаниям два танка из опытной партии.

3. Допустить для танков ИС-7 отступления от утвержденной тактикотехнической характеристики, предусмотренные распоряжением Совета Министров СССР от 26 мая 1948 г. № 6518рс на два опытных образца, а также разрешить:

а) допуск на вес танка в 65 т плюс 3 %;

б) удельное давление гусениц на грунт 1 кгс/см²;

в) удельную мощность двигателя танка 15,4л.с./т;

г) гарантийный срок службы дизельмотора М-507- 150 ч.

4. Обязать Министерство транспортного машиностроения (т. Носенко), директора завода № 800(т. Барского) и главного конструктора завода (т. Константинова) до 1 января 1949 г. предъявить на государственные стендовые испытания два дизельмотора М-50Т на гарантийный срок в 150 ч, а также провести работы по дальнейшему повышению службы мотора на стенде до 300 ч.

5. Обязать Министерство автомобильной и тракторной промышленности СССР (т. Акопова) изготовить для опытной партии танков ИС-7 подшипники качения повышенной долговечности по спецификации и техническим требованиям Кировского завода в г. Ленинграде.

Предъявленный на испытания образец имеет отступления от ТТХ, утвержденной постановлением СНК от 12 декабря 1946 г. № 350–142, помимо отступлений, разрешенных распоряжением Совета Министров СССР от 26 мая 1948 г. № 6518рс.

Основные из них следующие:

1. Масса танка получилась равной 67,97 т, то есть с превышением 4 %, против установленной 65 т.

2. Ширина танка — 3440 мм, вместо 3400 мм.

3. Запас хода до 200 км, вместо 300 км.

4. Не установлены приборы ночного видения.

5. Минимальный угол склонения пушки -1 '50', вместо 3°.

6. Удельное давление на грунт равно 1,0 кгс/см², вместо 0,95 кгс/см².

7. Удельная мощность — 15,45 л. с,/т, вместо 16,1 л. с./т.

8. Запас топлива 800–850 л, вместо разрешенных 1000 л.

Средние скорости движения:

— по шоссе -31,4 км/ч, вместо 35 км/ч;

— по проселку — 28 км/ч, вместо 30 км/ч.

10. Вместо дуплексной радиостанции, установлена серийная радиостанция ЮРТ.

11. Недостаточный гарантийный срок службы дизеля М-50Т. Двигатель на машине отработал при испытаниях до выхода из строя 84 ч, вместо 300 ч на стенде, установленных постановлением правительства для дизелей новых тяжелых танков.

О массе танка.

Указанная выше масса танка зафиксирована лишь в результате взвешивания одной машины, в дальнейшем будет произведено взвешивание последующих машин и одновременно будут проведены конструктивные и технологические мероприятия по снижению массы танка.


Движение танка ИС-7 (машина № 2) на спуске в 24°. Министерские испытания. Ноябрь 1947 г. — март 1948 г.


Однако, учитывая плюсовые допуски на литье и прокат, а также то, что корпуса на опытную партию машин уже изготовлены, Министерство транспортного машиностроения просит разрешить установить плюсовой допуск 3 %, против чего Министерство вооруженных сил не возражает.

О ширине танка.

Зафиксированная фактическая ширина танка в 3440 мм будет доведена ЛКЗ до утвержденной ширины 3400 мм.

О запасе хода.

Полученный при испытании запас хода танка в 200 км был зафиксирован при движении по проселочной и шоссейной дорогам.

ЛКЗ проводится в настоящее время работа по увеличению запаса топлива в танке, при этом будет обеспечен запас хода танка 300 км по шоссейной дороге.

О приборах ночного видения.

Электропромышленность подала ЛКЗ пока только приборы ночного вождения, которые в ближайшее время будут смонтированы в опытной установке.

Приборы же для ночной стрельбы до сего времени ЛКЗ не поставлены, так как они не приняты ГАУ ВС.

Об углах склонения пушки.

Полученный на машине заниженный угол склонения пушки в 1°50′ будет на последующих машинах доведен до утвержденной нормы 3°.

О средних скоростях движения.

ЛКЗ будут приняты необходимые меры по обеспечению средних скоростей движения, установленных утвержденной ТТХ танка.

О гарантийном сроке службы дизеля М-50Т.

Завод № 800 ведет в настоящее время работы по доведению срока службы двигателя М-50Т до 150 ч.

Министерство транспортного машиностроения просит разрешить на опытную партию в 15 машин устанавливать двигатель М-50Т с гарантийным сроком службы 150 ч.

Проведенными заводскими и министерскими испытаниями опытных танков ИС-7 подтверждено, что указанным срокам службы двигателя будет обеспечен гарантийный километраж танка в 2000 км.

Завод № 800 будет продолжать работы по дальнейшему увеличению срока службы дизеля М-50Т и предъявит два двигателя на государственные испытания со сроком службы 150 ч к 1 января 1949 г.

За время испытаний опытного образца танка ИС-7 на 1843 км были обнаружены серьезные дефекты и поломки в моторной установке, бортовых редукторах, фрикционных элементах планетарной трансмиссии, резиновых топливных баках, траках гусеницы, компенсаторах выпускных коллекторов, по причинам конструктивных недоработок и производственных дефектов, а также выявлена недостаточно эффективная работа системы охлаждения танка, что ограничивало возможность движения на высших передачах.

По указанным причинам предъявленный на испытания опытный образец танка ИС-7 испытания не выдержал на гарантийный километраж в 2000 км и в представленном виде, без доработки, не может быть рекомендован для принятия на вооружение и серийное производство.

Однако, учитывая значительные преимущества танка ИС-7 перед существующими тяжелыми танками и исходя из результатов проведения испытаний, считаем необходимым в изготавливавшуюся по постановлению правительства опытную партию 15 танков ИС-7 внести конструктивные и технологические изменения, обеспечивающие надежную работу основных агрегатов машин, согласно прилагаемому при сем перечню № 1.

… Министерство вооруженных сил и Министерство транспортного машиностроения считают, что два танка ИС-7 из опытной партии в 15 машин должны быть подвергнуты повторным государственным испытаниям и по результатам испытаний будут доложены Совету Министров СССР предложения о принятии танков ИС-7 на вооружение и серийное производство.

Министерство транспортного машиностроения и Министерство вооруженных сил считают также необходимым внести в конструкцию танка ИС- 7 изменения, перечисленные в прилагаемом при сем перечне № 2.

…Министерство вооруженных сил и Министерство транспортного машиностроения считают целесообразным дальнейшие государственные испытания опытных образцов танков ИС- 7 не производить; второй образец направить на НИИБТ полигон для проведения полигонных испытаний с участием представителей ЛКЗ.

Просим Вас рассмотреть и утвердить прилагаемый проект постановления Света Министров по этому вопросу».

Для реализации данных предложений на ЛКЗ еще в сентябре 1947 г. развернулись работы по корректировке чертежей и внесению необходимых улучшений в конструкцию танка ИС-7. Всего переработке подлежали не менее 1000 чертежей. Но так как эта работа велась параллельно с испытаниями, то выпуск новых чертежей планировалось завершить к 10 ноября 1948 г. К концу 1948 г. в чертежи на изготовление опытной партии внесли из перечня № 1 более 100 замечаний (из 115) и из перечня № 2 — 22 замечания. Кроме того, все замечания, касавшиеся заводов-поставщиков, были доведены до них для дальнейшей проработки.

Все необходимые конструктивные проработки и экспериментальные исследования ЛКЗ должен был провести в течение 1949 г. в сроки, согласованные с Министерством транспортного машиностроения и командованием БТ и MB ВС.

Для проведения полигонных испытаний на НИИБТ полигоне, как уже отмечалось выше, отправили танк ИС-7 (машина № 3).

Однако из-за большой боевой массы ИС-7, превышавшей грузоподъемность большинства существовавших в то время дорожных мостов и транспортных средств, отсутствия ремонтно-эвакуационных средств и возникшими трудностями с освоением серийного производства предназначенного для него двигателя, 18 февраля 1949 г. вышло постановление Совета Министров № 701–270 о прекращении работ по этому танку (приказ министра транспортного машиностроения № 60 от 19 февраля 1949 г.). Вся проектно-техническая документация по ИС-7, изготовленные узлы и оснастка были законсервированы для закладки в мобрезерв.

Тем не менее, создание танка ИС-7 стало крупным достижением советских конструкторов в области отечественного тяжелого танкостроения. Он стал поистине революционной машиной. Все заложенные в его конструкцию идеи, не воплощенные в жизнь из-за недостаточного на тот момент уровня технического развития отдельных отраслей обороной промышленности, позже были реализованы в образцах отечественных тяжелых, средних, а также основных танков (механизм заряжания, оптический дальномер, совмещенный с перископическим прицелом со стабилизированным полем зрения, эжекционная система охлаждения двигателя, катки с внутренней амортизацией, соосная торсионная подвеска и др.).


Попытка преодоления танком ИС-7 (машина № 2) подъема в 23°. Подъем не преодолен вследствие буксования гусениц. Министерские испытания. Ноябрь 1947 г. — март 1948 г.


След танка ИС-7 после попытки преодоления подъема в 23°. Министерские испытания. Ноябрь 1947 г. — март 1948 г.


Танк ИС-7 имел мощное вооружение и броневую защиту, высокую маневренность, превосходящую в то время маневренность наиболее современных средних танков.

Впервые на тяжелом танке была установлена 130-мм пушка с начальной скоростью снаряда 900 м/с (при массе бронебойного снаряда 33,4 кг), применены механизм заряжания и полное электрофицированное управление артогнем. При этом удалось достигнуть высокой скорострельности в 5–6 выстр./мин против 2–3 выстр./мин у существовавших тяжелых танков, имевших меньшие калибр орудия и массу снаряда.

Автоматизирование управления стрельбой из пулеметного вооружения обеспечивалось внедрением электропневматического устройства перезарядки, а уменьшение концентрации пороховых газов в боевом отделении танка при высоком темпе стрельбы достигалось применением продувки канала ствола пушки после выстрела.

Реализованный уровень броневой защиты обеспечивал защиту экипажа и внутреннего оборудования от поражения 128-мм снарядами с начальной скоростью 900 м/с с любой дистанции в лобовой части корпуса и башни, а также верхней части бортов корпуса. По этому параметру ИС-7 превосходил все существовавшие тяжелые танки.

Установленные на танке дизель мощностью 772 кВт (1050 л.с.) и планетарная трансмиссия обеспечили ему высокие маневренные качества и максимальную скорость на шоссейных дорогах до 60 км/ч, а также более высокую среднюю скорость по проселку и на местности, чем у всех известных тогда средних и тяжелых танков.

Применение эжекционной системы охлаждения с использованием энергии отработавших газов двигателя позволило исключить вентиляторы и сложные механизмы передачи к ним.

Высокая плавность хода ИС-7 на больших скоростях обеспечивалась применением в ходовой части соосной пучковой торсионной подвески в сочетании с гидравлическими амортизаторами и опорных катков с внутренней амортизацией.

За время проведения работ по совершенствованию конструкции танка ИС-7 обр. 1947 г. на его базе в ОГК ЛКЗ и филиале Опытного завода № 100 в 1947–1948 гг. были проработаны эскизно-технические проекты тяжелых САУ большой мощности типа СУ-152БМ:

— «Объект 261 -1»закрытого типа с передним расположением боевого отделения со 152-мм пушкойМ-31 с начальной скоростью снаряда 880 м/с (впоследствии получила обозначение «Объект 261»);

— «Объект 261-2» полуоткрытого типа с задним расположением боевого отделения со 152-мм пушкой М-48 с начальной скоростью снаряда 1000 м/с (впоследствии получила обозначение «Объект 262»);

— «Объект 261-3» полуоткрытого типа с задним расположением боевого отделения с 180-мм морской пушкой МУ-1 с начальной скоростью снаряда 920 м/с.

Таким образом, создание танка ИС-7 способствовало разработке целого ряда боевых машин, обладавших значительными преимуществами и способных обеспечить весомое превосходство над вероятным противником при замене состоявших на вооружении Советской Армии тяжелых танков и САУ.

Продолжение следует

Чешская Кубинка

Военно-технический музей Института военной истории Чешской Республики

Михаил Лисов

Фото В. Мелентьева



Военно-технический музей в Лешанах создан относительно недавно, в 1996 г., на базе фондов Музея вооруженных сил на Жижковой горе в Праге. Музей, собственно говоря, находится даже не в Лешанах, деревеньке в 33 км от Праги, а на берегу реки Сазавы по дороге между упомянутым населенным пунктом и деревней Крханице.

При входе в музей посетителей встречает печально знаменитый «розовый танк». История его такова. В мае 1945 г. одним из первых в Прагу ворвался экипаж Т-34-85 63-й гвардейской танковой бригады Уральского добровольческого танкового корпуса с бортовым номером I-24. Командовал машиной гвардии лейтенант Иван Григорьевич Гончаренко. Согласно представлению к награждению Орденом Отечественной войны 1-й степени (посмертно), лейтенант захватил Манесов мост над Влтавой и вступил в бой с 13 вражескими самоходками, две из них сжег, но и в советскую машину попали два снаряда, второй из которых оказался смертельным для 25-летнего парня из украинского села Сушилово. По некоторым свидетельствам, «тридцатьчетверка» пала жертвой огня пары «Хетцеров», прикрывавших отход немцев. Были тяжело ранены механик-водитель и чех-проводник. Так что подвиг Гончаренко — отнюдь не выдумка пропагандистов.

Уже в июле 1945 г. в присутствии И.С. Конева на площади Штефанек был открыт памятник Гончаренко. На оперативно сооруженный пьедестал водрузили ИС-2. Почему именно тяжелый танк, теперь уже никто рассказать не может. С 1948 г. памятник официально считался культурным достоянием Чехословакии, а площадь переименовали в Площадь советских танкистов. К подножию монумента возлагали венки.

В 1991 г. «освобожденные чехи» решили покуражиться над памятью советских солдат. Некий весьма «талантливый» художник и скульптор, известный среди прочего композицией младенцев, ползающих по пражской телебашне, скульптурой Святого Вацлава, сидящего на перевернутом дохлом коне, а также композицией, представляющей Саддама Хусейна в полуобнаженном виде, связанным и в аквариуме из формальдегида, решил очередной раз прославить свое имя. То, что его родители остались живы благодаря советскому солдату, этого «культуртрегера» не остановило. Он перекрасил ИС-2 в розовый цвет. После протеста жителей чешской столицы и посольства России танку вернули первоначальный вид. Но воодушевленные «смелостью» художника, за перекраску танка взялись депутаты парламента. В конечном итоге, ИС-2 «в розовом» перевезли в артиллерийские казармы в Лешаны, где он и стал экспонатом.

А сам «творец», отсидевший менее 15 суток «за хулиганство», не успокоился и создал новую композицию — остатки Т-34, погружающегося в землю. Танк был, конечно, розового цвета. После вмешательства посла Российской Федерации Василия Яковлева, к голосу которого присоединился тогдашний премьер Чехии Милош Земан, это «произведение искусства» из Праги удалили. Фамилию «Герострата» я не упоминаю намеренно. И читателю не советую искать. Имя такого «творца» надо забыть, а вот о провокации — помнить.

Но вернемся в музей. Экспозиция размещается в десяти залах экспозиции. Кроме того, имеются навесы и открытые площадки, включая «танковую арену», на которой ежегодно машины демонстрируются во всей красе, т. е. в движении по грязи. Коллекция насчитывает к настоящему моменту более 350 натурных экспонатов, самый старый из которых датируется 1890 г.


Первый ангар посвящен продукции Чехословацкой Республики с момента ее провозглашения до ввода частей вермахта на территорию страны и объявления оставшихся неприсоединенными к рейху Богемии и Моравии протекторатом. Основу экспозиции составляют боевые машины, выпущенные концерном «Шкода». В 1920 г. на предприятии были блиндированы первые национальные боевые машины: 12 броневиков, созданных на основе грузовиков «ФИАТ-Торино», в том же году поступили в чехословацкую армию.

В начале 1930-х гг. инженеры «Шкоды» вступили в острую конкурентную борьбу за контракты на поставку бронетанковой техники. В 1931 г. на основе английской «Carden-Loyd» Mk.VI была разработана танкетка MU-2, а через два года — MU-4, вооруженная двумя пулеметами. Эта машину построили в единственном экземпляре, который сейчас и находится в музее. Военные отдали предпочтение танкетке P-I фирмы ЧКД (CKD Praha).


Другой образец творчества инженеров «Шкоды», представленный в музее, — танк LT vz.35. Эту машину начали проектировать в 1934 г. В следующем году под названием S-ll-a танк был принят на вооружение чехословацкой армии, выиграв конкурс у конкурента из ЧКД. Однако заказ на танки был размещен на обоих заводах под обозначением LT vz 35 (т. е. «легкий танк образца 1935 г.»). Всего до 1938 г. для национальной армии выпустили 298 машин. Интерес к танку проявили Афганистан и Болгария, а Румыния приобрела лицензию на его выпуск. Но София получила машины лишь в 1940 г. уже от немцев, которые присвоили им обозначение PzKpfw. 35(t).

Вермахт достаточно активно использовал PzKpfw. 35(t), начиная с французской кампании 1940 г. К началу операции «Барбаросса» в панцерваффе насчитывалось 149 таких машин. Последний танк этого типа из состава боевых частей вермахта был подбит под Москвой в декабре 1941 г., а румынские R-II дожили до Сталинграда. Последние эпизоды боевого применения LT vz.35 относятся 1944 г., когда несколько таких машин из состава армии марионеточной Словакии приняли участие в Национальном восстании и были уничтожены немцами.

Лешанский LT vz.35 вернулся в Чехию относительно недавно. Ранее он находился на Абердинском полигоне в США. В 2006 г. американцы передали его Праге, где он получил окраску времен Первой Республики.

А конструкции конкурентов из ЧКД нашли признание за рубежом — танкетку AH-IV с оригинальной ходовой частью, появившуюся в 1935 г., закупали Иран, Румыния, Швеция и Эфиопия. В музее представлена AH-IV Sv — шведский вариант машины. Демонстрируется и еще одно детище ЧКД — танк LT vz. 38. Об этом действительно примечательном образце чешского танкостроения написано немало. Правда, лишь иногда указывается, что руководителем группы разработчиков был выпускник Киевского политеха Алексей Михайлович Сурин. После Гражданской войны, на которой сын помещика участвовал на стороне белых, начались эмигрантские мытарства Сурина, закончившиеся в Праге, где он устроился на ЧКД техником. Русский специалист достаточно быстро сделал карьеру, несмотря на то, что Чехословакия унаследовала от Двуединой монархии прекрасную промышленность и соответствующий уровень инженерной подготовки.

После оккупации Богемии и Моравии Сурин остался на фирме и занимался разработкой САУ на шасси LT vz.38. В конце 1944 г. конструктор был даже представлен к ордену Германского орла. Учитывая ситуацию на фронтах, Сурин сумел удалиться от дел и май 1945 г. встретил «на больничном». Три дня военная контрразведка 2-го Украинского фронта беседовала с Суриным, после чего был сделан вывод о его непричастности к «коллаборционистской деятельности». Небольшой перерыв в деятельности Сурина как танкостроителя наступил в середине 1950-х гг., когда производство танков по советской лицензии было переведено из Праги в Словакию. Но уже с 1960 г. он вновь был привлечен к работе как консультант по специальной гусеничной технике. Конструктор умер в 1974 г. в возрасте 77 лет.

В этом же зале представлены многочисленные мотоциклы и автомобили. Во второй половине 1930-х гг. чехословацкое правительство взяло курс на моторизацию армии. Один из старейших производителей автомобилей — ЧКД — также принял участие в процессе повышения мобильности сухопутных сил. Для экономии ресурсов за основу были взяты гражданские машины. В 1936 г. спроектировали трехосный Praga AV (4x6), предложенный армии в качестве штабного. С 3,5-литровым двигателем мощностью 68 л.с. машина преодолевала подъемы до 40 %, а по асфальту развивала скорость 92 км/ч. До 1939 г. собрали около 400 Praga AV, которые попали преимущественно в вермахт. Часть автомобилей пошла на экспорт. На одном из них ездил болгарский царь Борис III.


По аналогичной схеме в 1936 г. была спроектирована «Шкода» 903, также представленная в музее. Трехосный штабной автомобиль оказался невостребованным в чехословацкой армии, но с 1940 г. закупался в интересах Германии и ее союзников. Всего собрали 42 такие машины, одна из которых, чудом уцелев, оказалась в Лешанах.

Под маркой Praga выпускались и мотоциклы. До оккупации, например, ЧКД собрал 79 мотоциклов Praga BD 500, разработанных под руководством Ярослава Франтишека Коха. Один из них — в музее. Над мотоциклом Коха висит AVIA ВН-9 — учебно-тренировочный самолет, созданный его друзьями Павлом Бенешом и Ярославом Хайном. Интересно, что этот летательный аппарат вместе с его одноместной модификацией ВН-10 был построен суммарно в 30 экземплярах, а чехи сумели сохранить по крайней мере два. В зале сымитирована даже автомастерская, из которой выезжает 1,7-тонный грузовик Praga AN-4.

Перейдя в следующий зал, оказываешься в атмосфере предвоенной поры и Протектората. В первой половине зала развернута экспозиция, посвященная оборонительным сооружениям Чехословакии на германской границе. Демонстрируется железобетонный ДОТ, вооруженный 7,92-мм станковым пулеметом ZB-37. Это сооружение могло противостоять не только фугасным снарядам, но и химическим отравляющим веществам благодаря наличию современной фильтровентиляционной установки.



Вторая часть экспозиции представляет собой несколько диорам из жизни Протектората. Напомню, что Богемия и Моравия исправно снабжала вермахт танками, автомобилями, мотоциклами, артиллерийскими орудиями и самолетами. В павильоне, например, находятся знаменитая САУ Hetzer, выпускавшаяся в 1944–1945 гг. на заводах ВММ (как тогда называлась ЧКД) и «Шкоды», и трехосный грузовик «Татра-111». Последний был разработан в 1942 г. австрийским инженером Хансом Ледвинкой. Талантливый конструктор стал одним из пионеров автомобилестроения в Двуединой монархии наряду с Фердинандом Порше. Во время Второй мировой войны Ледвинка продолжал работать над боевой техникой. В 1946 г. он отказался покинуть свой дом в Судетской области в соответствии с декретом Бенеша о принудительном выселении немцев и австрийцев с территории, присоединенной к Чехословакии. В итоге он был осужден за коллаборционизм и сопротивление властям. В 1954 г. конструктор перебрался в ФРГ, где и скончался. А «Татра-111» выпускалась до 1960 г. В послевоенные годы эти машины экспортировалась преимущественно в СССР и успешно эксплуатировались в Сибири.


В оккупированной зоне выпускались и автобусы, часть из которых также получала германская армия. Например, построенные «Шкодой» автобусы «Модель 256» служили в вермахте, в том числе и в качестве санитарных. Одна из таких машин есть в Лешанах.

Однако организаторы музея создали еще один раздел, посвященный участию чехословацких добровольцев в боевых действиях уже на стороне западных союзников в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Среди натурных экспонатов имеется весьма редкий Bedford MWC 15-cwt — британская автоцистерна в окраске, соответствующей первому периоду боевых действий в Киренаике. Здесь же — довольно оригинальный итальянский колесный TL 37, спроектированный фирмой SPA. Он представляет собой утилитарный двухосный тягач с полным приводом и необычными односкатными колесами большого радиуса. TL 37, оснащенный двигателем мощностью всего 52 л.с., мог буксировать по песку орудие калибром 75 или 100 мм массой до 2 т. Максимальная скорость составляла 38 км/ч.



Зал 1944–1945 гг. вполне традиционен для военных музеев Европы. Одна часть отведена под вооружение и военную технику Германии. Здесь представлен, например, полугусеничный мотоцикл NSU НК 101. Из редких экспонатов можно увидеть 10,5-см безоткатное орудие LG 42. Для транспортировки пушка разбиралась на четыре части. LG 42 вооружали парашютные и горно-егерские части. Вторая часть экспозиции представлена советской техникой, находившейся в том числе на вооружении 1-й Чехословацкой армии. В зале можно увидеть БА-64Б, один из шести переживших войну разведывательных бронеавтомобилей чехословацких частей, находившихся в составе Красной Армии. Здесь же «Катюша» БМ-13Н на базе американского грузовика US-6, самоходные установки СУ-76М и ИСУ-152.

Не обошлось и без западных союзников. В ангаре воспроизведены события на площади в Пльзене 6 мая 1945 г. Центральное место отведено «Шерману» М4А1 с 76,2-мм пушкой и литым корпусом. По замыслу чехов, 2-я пехотная дивизия из состава армии Паттона приехала в столицу Западной Богемии на трехосных GMC 353 и мотоциклах Harley-Davidson WLA-42, бронетранспортерах М3 под прикрытием ЗСУ М16 со счетверенными «браунингами».

Последним приобретением для этого раздела музея в Лешанах является противотанковая самоходная установка М36. Она была создана на основе самоходки М10, которая, всвою очередь, явилась «продолжением» среднего танка М4. 90-мм полуавтоматическая пушка, созданная на базе зенитной, могла пробить броню большинства средних и тяжелых танков Второй мировой войны, да и многих послевоенных танков. Это позволило М36 служить в некоторых армиях мира вплоть до конца XX в.




Ангар, посвященный начальному послевоенному периоду, также разделен на две части. Первая отведена британской военной технике. Это должно символизировать возвращение чехословацких легионеров из Франции, где они воевали в составе войск Монтгомери. Большая часть экспонатов этого раздела получена из Великобритании в последние годы — видимо, в качестве вклада в пропаганду идеи о решающей роли Вашингтона и Лондона в победе над Гитлером.

Во второй части экспонируется авто- и мототехника, производившаяся в Чехословакии до переворота 1949 г. Так, в павильоне красуется знаменитый «Татраплан» (Tatra Т600). Машину начали разрабатывать вскоре после войны. К проектированию привлекался осужденный к тому времени Ледвинка. Футуристический дизайн впечатлил не только чехов, но и иностранцев. Из 4200 построенных автомобилей этого типа более 2000 ушло на экспорт.

Другие залы музея посвящены военной технике послевоенного периода. «Танкисты» охотно фотографируют советские ИС-3, ПТ-76, Т-34-85, Т-55, Т-72, западногерманский «Леопард-1», американские М47, М48А5, М60, британский «Центурион Мк.9», израильскую «Меркаву» Mk.II. «Артиллеристы» увидят СУ-100, 2С1 «Гвоздика», 203-мм 2С7 «Пион», 240-мм миномет 2С4 «Тюльпан», а также «местные» 152-мм ShKH DANA и «raketomet» Vz.70 Grad (т. е. БМ-21 лицензионного производства). Для «зенитчиков» имеется в наличии пусковая установка 5П74 с ракетой 5В28Э комплекса С-200ВЭ «Вега-Э», пусковая установка СМ-90 с ракетой В-755 комплекса С-75М, а также пусковая СМ-78 с парой В-600 комплекса С-125.

«Ракетчики» тоже не обижены: в экспозиции присутствуют гусеничная ПУ 2П16 с ракетой ЗР8 комплекса 2К6 «Луна», 9П113 с ракетой 9М21 комплекса «Луна-М», 9П129 с ракетой 9М79 комплекса 9К79 «Точка-У», комплекс «Ока» в составе ПУ 9П71 и ракеты 9М714, 9П19 на шасси ИСУ-152 с ракетой 8К14 комплекса 9К72 «Эльбрус».

Даже для «вертолетчиков» найдется интересный экспонат: над чехословацкой техникой «завис» двухместный легкий НС-02, выпущенный серийно в количестве 17 экземпляров фирмой Aero.

На открытой площадке стоит ОТ-62С/ TOPAS (чехословацкая версия БТР-50П, выпускавшаяся в 1963–1972 гг.). Несмотря на достаточно богатую боевую биографию именно этого варианта (ЧССР экспортировал ее в Анголу, Индию, Египет и другие страны, в том числе в Ирак, где ОТ-62С оснащали башней от бразильского бронеавтомобиля Cascavel), имеющийся в музее БТР окрасили то ли под детсадовский грибок, то ли еще подо что. Мысль, что это — творчество местных антисоветчиков или пацифистов, чуть позже отпала. Просто из БТР сделали «горку» для малышей, присоединив к некогда боевой машине пластиковый желоб.

Определенный «прогиб» организаторов музея перед Западом понятен и простителен с учетом шикарного павильона «Остравская операция». Как известно, в марте 1945 г. силы 4-го Украинского фронта под командованием И.Е. Петрова предприняли попытку захватить Моравско-Остравский промышленный район и, в случае успеха, предполагали овладеть Прагой, до которой оставалось около 350 км. В составе фронта воевал и 1-й Чехословацкий армейский корпус под командованием Л.Свободы. Сражение продлилось полтора месяца. Моравско-Остраву удалось взять только 30 апреля, в тот же день пала Жилина. Несмотря на то, что войска Петрова не смогли овладеть, как планировалось, ни Словакией, ни восточной Чехией, их удары отвлекли 22 дивизии вермахта, включая пять танковых.


В павильоне воссоздано настоящее поле битвы, которое пересекает траншея. Следуя по ней, посетитель проходит под подбитой «тридцатьчетверкой», у которой открыт эвакуационный люк. Танк внутри освещен, и можно детально осмотреть его внутреннее устройство. В другом месте «гитлеровские траншеи» преодолевает ИС-2. Его пытается уничтожить расчет противотанкового гранатомета Pupchen. Танк поддерживает огнем СУ-100. Противник, кроме прочего, представлен Pz.Kpfw IV и 75-мм противотанковой РАК-40, а также внутренним устройством железобетонных ДОТов, которые стали основным препятствием на пути танков Петрова.

Ценителям артиллерии целесообразно пройти мимо всех ангаров в самый дальний, отведенный под продукцию концерна «Шкода». При другом маршруте до экспозиции можно просто не дойти, потерявшись среди многочисленных уникальных и раритетных экспонатов. В последние годы Австро-Венгерской империи заводы «Шкода» пользовались в мире тем же авторитетом, что и «Крупп».


Кроме того, фирма разработала еще много разнообразного вооружения, образцы которого попали в Лешаны. Подавляющая их часть в годы Второй мировой исправно служила немцам, например, 10-см легкая полевая гаубица 30(t), захваченная в количестве 158 штук во время оккупации. Представлена и 4,7-см противотанковая пушка, которой немцы оснащали свои первые истребители танков Panzerjager I, 75-мм горная гаубица образца 1915 г. и многое другое. К уникальным экспонатам относится 75-мм опытная легкая полевая гаубица, разработанная в 1890 г. и ставшая основой для большей части продукции пльзеньского концерна.

В этом зале организована диорама, изображающая работу конструкторского бюро над 10-см легкой гаубицей vz 14/19. Эта система, созданная в 1914 г., стала, по мнению некоторых историков, «первым общеевропейским орудием». Действительно, ее приняли на вооружение не только в чехословацкой армии, но и в армиях Италии, Греции, Польши, Румынии, Югославии и Венгрии. После падения Афин, Варшавы, Праги и Белграда все 10-см гаубицы достались немцам, которые ввели их в состав вермахта. Позднее эти орудия служили в Чехословацкой народной армии.

Раз в году в Лешанах происходит действо, сравнимое с Днем танкиста в подмосковной Кубинке. Независимо от погодных условий бронетанковая техника и инженерные машины выводятся на танковую арену. Но именно это придает танковому шоу свое очарование, ведь танки, просто в соответствии с пословицей, не боятся грязи. Как правило, широко представлены на шоу и автомобили. «Ивеко», «Хаммеры», «Виллисы», «Бантамы», «Додж «три/четверти» и наши «родные» ГАЗики и УАЗики — далеко не полный перечень машин, задействованных в демонстрационной программе.

Впрочем, лучше все один раз увидеть своими глазами. Доехать до этого местечка можно либо на автомобиле, либо на автобусе № 332 от станции метро Budejovicka. А летом — до станции Крзханице (Krhanize) или Каменни Пршивоз (Kamenny Privoz), куда идут поезда. Железная дорога проложена по необычайно красивым местам. Музей открыт с июня по сентябрь, при этом только в июле и августе — почти ежедневно (кроме понедельника), с 9.30 по 17.30. В выходные посещать его любителям истории не советую, поскольку в эти дни прибывают многочисленные экскурсанты из числа учащейся молодежи, и понятно, что дети фотографировать нормально не дадут.


ИС-2 выкрашенныи в розовый цвет, — первый экспонат музея в Лешанах.


Боонеавтомобиль БА-64Б


Танкетка AH-IV Sv (Strv m/37) — вариант для Швеции.


ЗРК Стрела-1


САУ Hetzer


М48, М60 и «Леопард-1» на ходу и принимают участие в шоу на танковой арене.


Вышла в свет книга П.И. Качура «Главный ракетчик Российской империи». Она посвящена жизни и деятельности видного военного инженера XIX века, основоположника российской ракетной техники генерал-лейтенанта Константина Ивановича Константинова. В ней представлена не только творческая биография русского ученого-артиллериста, крупного специалиста в области боевой ракетной техники, но и приведены краткие очерки развития артиллерии и ракетной техники в России и Европе. Издание содержит более 450 иллюстраций, в том числе исторические портреты, карты, схемы, чертежи и рисунки, а также старинные и современные фотографии.

Информацию о приобретении данной книги можно получить по тел./факс: (495) 312-86-71 или на Интернет-сайте www.arsenalrus.ru.



Комментарии

1

Уровень запреградной травмы в этом случае можно оценивать только качественно. Во-первых, испытания проведены разными средствами. Во-вторых, запреградная травма оценивается по глубине отпечатка на пластилиновом блоке. Оценка по прогибу защитной пластины занижена, поскольку не учитывает ее упругих деформаций.

(обратно)

2

Статья 4 Протокола 4 «Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие», принятой в Женеве 10 октября 1980 г.: «Для целей настоящего Протокола «постоянная слепота» означает необратимую и неисправимую потерю зрения, которая вызывает серьезную инвалидность, не поддающуюся излечению. Серьезная инвалидность эквивалентна снижению остроты зрения ниже 20/200 по таблицам Снеллена, измеряемой на обоих глазах».

(обратно)

3

Под мостом с «ездой понизу» подразумевается тип пролетного строения, у которого проезжая часть расположена между несущими фермами (балками) на уровне их нижних силовых поясов.

(обратно)

4

Мостосборочная машина — колесная или гусеничная машина, частично перевозящая материальную часть моста, снабженная монтажным устройством и вспомогательным оборудованием.

(обратно)

5

ММК (мостовой механизированный комплекс) — комплекс машин (парк машин), включающий мостосборочную машину и монтажно-транспортные (транспортные) машины с элементами пролетного строения, обеспечивающие ускоренный монтаж (демонтаж) на преграде мостов различной длины.

(обратно)

6

«По танку бронепрожигающим, заряд четвертый, отражатель ноль, угломер тридцать-ноль, прицел двенадцать, наводить в середину». — общеизвестная цитата из фильма «Солдат Иван Бровкин», где неплохо показана работа расчета при орудии М-30.

(обратно)

7

О первых работах по переоборудованию Т-27 в специальную химическую машину см. «ТиВ» № 3/2013 г.

(обратно)

8

233 Дефектные узлы были конструктивно изменены уже с пятого двигателя, однако они не прошли проверку длительными стендовыми испытаниями.

(обратно)

9

234 Первоначально, в 1945–1946 гг., при создании целого ряда двухтактных V-образных дизелей (ДД-1 — ДД-5) в КБ завода № 75 мощность двигателя ДД-2 планировалась 551 кВт (750л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 1500 мин-1.

(обратно)

10

235 Танк ИС-7 (машина № 5) не был полноценной ходовой машиной и предназначался для проведения испытаний обстрелом (см. «ТиВ» № 7/2013 г. — Прим. авт.)

(обратно)

11

236 По заводскому счету, это была машина № 3 с учетом двух изготовленных в 1946 г. опытных образцов ИС-7(№ 01 и 02).

(обратно)

12

237 За время первого этапа были также проведены специальные испытания в объеме 98 км по преодолению подъемов, спусков, кренов, противотанковых препятствий (рва, стенки) на предмет соответствия заданным ТТХ.

(обратно)

13

238 Второй отказ ПКП произошел 10 сентября 1948 г., когда со стороны комиссии была нарушена инструкция по эксплуатации. Нарушение заключалось в отказе проведения необходимой регулировки, выявленной в процессе эксплуатации. Одновременно с этим обнаружили, что машина не могла двигаться на первой и пятой передачах. Для выяснения причин ПКП с машины демонтировали и отправили на завод для осмотра.

(обратно)

Оглавление

  • Российские бронежилеты и новые броневые материалы
  • Активная защита или оптико-электронное подавление?
  • Поздравляем!
  • Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот
  •   Часть 4 Мостоукладчик МТУ (К-67)
  • 122-мм гаубица М-30 в исторической ретроспективе. Часть 1
  • Международная выставка вооружений и военной техники Partner 2013
  • Судьба «титанов». Часть 2
  • Мал клоп, да могуч
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  • Чешская Кубинка
  • Комментарии 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13