Техника и вооружение 2013 07 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 07

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Июль 2013 г.

На 1 — й стр. обложки фото А. Китаева.

История и концепции создания армейских средств индивидуальной бронезащиты

В. П. Смирнов, начальник КБ СИБ ОАО «НИИ Стали»


При разработке средств индивидуальной бронезащиты (СИБ) в основном приходится иметь дело с конкретными требованиями технического задания (ТЗ). В них обозначены необходимые защитные свойства проектируемого изделия, площадь отдельных зон защиты, эксплуатационные требования и т. д. Имеющиеся в наличии броневые материалы и защитные структуры из них не всегда позволяют выполнить все требования ТЗ, поэтому зачастую приходится мириться с невыполнением отдельных пунктов. В этом случае выбираются наиболее приоритетные требования, которые выполнить необходимо, и второстепенные требования, выполнение которых не обязательно. Часто техническое задание нуждается в корректировке с целью рационализации конструкции изделия под конкретные условия или задачи. Для эффективного решения поставленных задач конструктор должен иметь четкое и цельное представление о будущем изделии.

Сегодня на совершенствование экипировки пехотинца выделяются крупные средства. В разных странах ведется активная работа по совершенствованию отдельных ее элементов, в том числе средств индивидуальной бронезащиты. Но и сейчас нередко приходится сталкиваться с недостаточным пониманием предмета как среди заказчиков работы, так и среди исполнителей. Без знания исторической взаимосвязи тактико-технических требований, которые предъявлялись к изделиям СИБ, с этапами развития военной мысли и опытом применения в различных войнах сложно правильно оценивать, разрабатывать или выбирать изделия индивидуальной защиты. Данная статья поможет восполнить пробелы в технических знаниях, понять причинно-следственные связи принятия концепции и решения об изготовлении того или иного изделия.


Американские солдаты в шлемах М1917 и немецких нагрудниках времен Первой мировой войны.


Германский пехотинец в — тяжелом панцире» и стальном шлеме со съемным «налобником».


Испытания нагрудного щита Сормовского завода. 1915 г.


Из истории военных СИБ

С середины XIX в. до Первой мировой войны средства индивидуальной защиты пехотинца практически не использовались из-за большой пробивной способности пуль нарезного стрелкового оружия. Некоторое применение находили лишь гражданские средства защиты от пистолетных и револьверных пуль, представленные в виде скрытоносимых кирас и жилетов. Однако развитие скорострельной казнозарядной артиллерии, оснащенной разрывными (фугасными, осколочными и шрапнельными) снарядами, привело к пониманию необходимости оснащения пехоты противоосколочными средствами защиты, как минимум — головы. Многие страны вступили в войну, имея на снабжении противоосколочный («противошрапнельный”) стальной шлем. Большинство таких шлемов обладало широкими полями для защиты от сабельного кавалерийского удара. Войска некоторых стран (Германии, Англии, Бельгии) располагали также нагрудниками и кирасами.

Первая мировая война показала, что огневые и технические средства сделали огромный скачок в развитии по сравнению с предыдущими войнами. В условиях окопной войны применение кавалерии на поле боя было практически сведено к нулю. Невозможным оказалось и перемещение пехоты в плотных построениях. Бойцу необходимо было перемещаться ползком, а потом вести бой в траншеях противника.

Кирасы оказались не только очень тяжелыми и неудобными, но и слишком слабыми для защиты от выстрелов в упор. В результате пехоте из средств защиты оставили только противоосколочные шлемы без полей, а защитные жилеты отдали артиллеристам, хотя ограниченно их применяли и "штурмовые» части. Противопульные же шлемы использовали наблюдатели и снайперы, которым не нужно было активно двигаться на поле боя.

Возможности создания таких средств защиты, как шлем, кирасы, нагрудники, ограничивались имевшимися в то время баллистическими защитными материалами. Фактически существовало только два материала — сталь и шелк. Шелк был более эффективным по противоосколочной стойкости, но дорогим материалом. Он применялся в гражданских жилетах. Армейские средства защиты практически всегда изготавливались из стали, хотя пытались изготавливать бронепластины из алюминиевых сплавов.

Вторая мировая война в целом подтвердила выводы Первой мировой. Ее важным отличием стало появление механизированных частей, что изменило характер войны с окопного на маневренный. Это привело к нецелесообразности комплектации снайперов и наблюдателей тяжелыми шлемами, которые на участках позиционных боев заменялись бронеколпаками или щитами. Стальные нагрудники нашли применение только при ведении боевых действий в городах, в частности, в штурмовых инженерносаперных подразделениях, когда бойцы перемещались в бою преимущественно бегом, а не ползком. В качестве массового защитного средства практически все армии использовали лишь стальной шлем.

В США развитие промышленности привело к появлению новых броневых материалов на основе стеклянных и синтетических волокон. Стеклянные волокна применялись в виде прессованных композиционных плит (материал дорон), а синтетические — в виде ткани (материал нейлон). Они были значительно дешевле шелка, но ввиду низкой прочности и модуля упругости оказались неэффективны против высокоскоростных осколков. Поэтому наиболее широкое применение данные материалы нашли в средствах защиты летчиков бомбардировочной авиации от низкоскоростных осколков зенитных снарядов крупного калибра, которым перед попаданием в жилет необходимо было еще пробить фюзеляж самолета. Для усиления применялись пластины из стальной и алюминиевой брони.

Американский стальной бронешлем М-1 образца 1940 г. имел вкладыш из прессованной композиции на основе нейлона, обеспечивающий вместе со шлемом защиту от 11,43-мм пули пистолета М1911А1 в упор. В пехотном бронежилете М12, поступившем на снабжение в августе 1945 г., кроме основной композиции из нейлона использовались бронепанели из алюминиевого сплава. Также были разработаны защитные щелевые очки М14, выполненные из стали. Однако они не нашли широкого применения.

Боевые испытания новые средства защиты прошли во время Корейской войны. Анализ опыта эксплуатации СИБ показал, с одной стороны. высокую противоосколочную защищающую способность новых бронежилетов, а с другой — резкое увеличение тяжести ранения при пробитии алюминиевой брони вследствие деформации и фрагментации пули, а также возможность поражения рикошетирующими фрагментами при попадании пули в бронепанель под углом.

На приведенной хронограмме взаимодействия пули со стальным бронеэлементом хорошо видно, как при ударе пули образуется веер высокоскоростных мелких осколков. Эти осколки пробивают алюминиевый экран-свидетель толщиной 1 мм, установленный сверху.

Неудивительно, что в новых изделиях типа М1952 было решено отказаться от жестких вставок из алюминия.

Защитная композиция мягкого бронежилета М1952, состоящая из 12 слоев нейлона, удерживала 68 % всех поражающих элементов: до 75 % осколков и до 24 % пуль при очень скромных по сегодняшним меркам защитных характеристиках. Получившийся резерв массы было решено использовать для увеличения площади защиты за счет применения бронешорт. Для солдат, боевая работа которых не предполагала активных передвижений (экипажи танков, расчеты зенитных орудий), предусматривались более тяжелые образцы, имеющие противопульные панели усиления.

Во время войны во Вьетнаме бронешорты не использовались ввиду перегрева бойца в жарком климате. В результате в качестве средств защиты пехотинца было решено остановиться на стандартном стальном шлеме М-1 и мягком противоосколочном бронежилете из нейлона типа М69 или М1952. закрывающего только верхнюю часть туловища бойца.

Противопульные панели на основе керамики и стеклопластика впервые нашли свое применение в защите экипажей вертолетов, действовавших во Вьетнаме. В комплект входили бронепанели защиты спинки и сидения кресла пилота, боковые бронепанели, вставляемые в двери, и броневые нагрудники, поступившие в войска в феврале 1966 г. и показавшие высокую боевую эффективность.

В этот же период в СССР во Всесоюзном институте авиационных материалов (ВИАМ) по заданию Министерства обороны был разработан противоосколочный бронежилет 6Б1, принятый на снабжение в 1956 г., но изготовленный малой серией. Бронежилет имел различные уровни защиты груди, живота и спины. Разработчики учли опыт Великой Отечественной войны и зарубежный опыт применения бронежилетов в Корее. В итоге защитная композиция бронежилета состояла из бронепанелей, выполненных из мягкого алюминия (сплав АМг7ц с твердостью 95 НВ), и тыльного подпора из ткани авизент (аналог нейлона). Благодаря этому решению пули от наружной поверхности бронеплиты не рикошетили, а при пробитии не деформировались, что не приводило к увеличению тяжести ранения. После начала боевых действий в Афганистане вся опытная партия бронежилетов 6Б1 была передана в войска.

Подобными защитными характеристиками обладал разработанный в НИИ Стали в 1979 г. бронежилет 6Б2. Он был несколько легче предшественника: при его разработке ставилась задача при той же площади и уровне защиты сократить массу жилета на 10–15 %. Задача была выполнена — масса жилета составила 4,4 кг против 5,2 кг у 6Б1. Однако его защитная структура включала в себя бронепанели из высокотвердого титанового сплава и пакет из арамидной ткани СВМ 1*, что в случае пробития приводило к демонтажу пули и увеличению тяжести ранения. Стоит отметить, что при разработке бронежилета 6Б1 в качестве броневых материалов, альтернативных алюминиевому сплаву, также рассматривались броневые стали, титановые и высокотвердые алюминиевые сплавы, однако они были отвергнуты именно по причине деформации и демонтажа пули при пробитии. Кроме того, за счет применения в бронежилете 6Б2 дефицитной ткани СВМ в несколько раз выросла стоимость жилета, а гарантийный срок хранения уменьшился с 10 до 5 лет. Такова была плата за 15 % снижения массы.


1* Ткань СВМ (сверхвысокомодульный материал), выполненная из высокопрочного арамидного волокна, обладала значительно более высокими защитными баллистическими характеристиками по сравнению с тканями на основе полиамидного волокна (авизент, нейлон). Применение ткани СВМ позволило уменьшить массу противоосколочного текстильного пакета в несколько раз.


Бронежилеты времен войны в Корее. Слева направо: летный жилет времен Второй мировой войны, армейский бронежилет М1952, бронежилет корпуса морской пехоты М1952А.


Хронограмма взаимодействия пули со стальным бронеэлементом.


Боевое крещение оба бронежилета получили во время войны в Афганистане (1979–1989 гг.). Опыт боевого применения 6Б2 выявил высокие защищающие свойства этого изделия. 100 % осколков и 42 % пуль удерживались бронежилетом. Однако выявились и негативные характеристики: резкое увеличение тяжести ранения в жилете и возможность рикошета, недостаточность противоосколочной защиты от пуль стрелкового оружия.

Результатом анализа боевого опыта было появление в 1983 г. бронежилета 6БЗТ, в котором противопульную защиту обеспечивали титановые панели усиления. Впоследствии НИИ Стали в 1984–1988 гг. выпустил целую серию подобных изделий (6БЗТМ, 6Б4, 6Б5), отличавшихся защитной противопульной структурой (сталь, титан или керамика на основе карбида бора на подложке из прессованной ткани СВМ), массой и зонами усиленной защиты. Конструкция защиты бронежилетов была сходной. Она представляла собой комплект грудной и спинной противоосколочных текстильных панелей из ткани СВМ, усиленных дополнительными противопульными или противоосколочными бронепанелями. Бронепанели располагались в карманах чехла жилета в несколько рядов с взаимным перекрытием. Бронежилет 6Б4 имел керамические бронепанели усиления, а бронежилет 6Б5, выполнявшийся в 18 модификациях, в зависимости от варианта исполнения, мог комплектоваться противоосколочными титановыми панелями или противопульными титановыми, стальными или керамическими бронепанелями усиления.

Основные выводы из опыта использования бронежилетов в Афганистане подтвердил опыт их применения в Корее: противоосколочная защитная структура бронежилета должна быть легкой и не содержать твердых элементов, которые могут привести к демонтажу или рикошету пули. Противопульную защиту необходимо выполнять в виде нескольких крупных панелей большей площади для минимизации зоны стыков и большой толщины, чтобы в подавляющем большинстве случаев они не пробивались пулями стрелкового оружия, применение которых наиболее вероятно. Чехол жилета должен быть сделан из камуфлированной износостойкой ткани, иметь кармашки для переноски боеприпасов и амуниции. Для повышения комфорта при ношении бронежилета, снижения вероятности перегрева организма при эксплуатации в жарком климате и уровня запреградной травмы при попадании пули бронежилет должен иметь климатический амортизационный подпор (КАП). Полностью реализовать полученный опыт удалось лишь после окончания войны в Афганистане в более поздних изделиях 6Б11, 6Б12 и 6Б13, принятых на снабжение уже в 1999 г.

В США фирма «Дюпон» в этот период разработала свое арамидное волокно — кевлар. Его применение позволило резко поднять защищающие свойства СИБ без увеличения массы. В 1978–1982 гг. на снабжение Армии США были приняты бронешлем и бронежилет комплекта PASGT, выполненные из тканей на основе кевларовой нити. Ограниченное применение получили противопульные панели усиления (грудная и спинная монопанели), выполненные из керамических материалов. Также в конце 1980-х гг. фирма «Ханнивелл» создала новый материал — сверхвысокомолекулярный полиэтилен (СВМПЭ). При использовании в виде прессованного композитного материала он позволял резко уменьшить массу противопульных панелей усиления.

Бронежилеты с бронепанелями из СВМПЭ впервые были применены в 1996 г. французскими миротворцами во время боевых действий в Югославии. Комбинированные бронепанели с наружным керамическим слоем и подложкой из СВМПЭ впервые использованы в США в бронежилете OTV Interceptor», разработанным для замены PAS6T и принятым на снабжение в 1998 г. Необходимость применения наружного керамического слоя обусловлена требованием защиты от бронебойных пуль, заостренные сердечники которых достаточно легко пробивают панели из прессованного СВМПЭ. При ударе пули о керамическую плитку заостренный носик бронебойного сердечника пули разрушается, а остатки сердечника, оболочка пули и осколки керамики удерживаются подложкой.

В результате, оптимизированные по опыту Корейской, Вьетнамской и Афганской войн средства защиты поступили на снабжение различных армий мира лишь в конце XX в. Широкое боевое применение они нашли в войнах уже XXI в. — Второй Чеченской кампании, войнах в Ираке и Афганистане.

Опыт применения новых средств защиты в войнах последнего времени подтвердил верность общих конструктивных решений. Однако были выявлены и проблемы, которые предстоит решить в будущем. Необходимо работать над уменьшением массы изделий, увеличением площади противоосколочной защиты. Следует оптимизировать противопульную защиту по уровням стойкости и закрываемым участкам тела в зависимости от условий применения и театра военных действий.


Бронежилеты 6Б1 (слева) и 6Б2 (справа).



Впервые отечественные бронежилеты нашли применение в ходе боевых действий в Афганистане (из архива Е.С. Езерского).


Концепции СИБ

Главной задачей экипировки является повышение боевой эффективности бойца. Требования к экипировке различаются в зависимости от боевых условий. СИБ являются составной частью экипировки и повышают боевую эффективность за счет снижения санитарных и безвозвратных потерь при баллистическом поражении бойца. Их разрабатывают как с учетом специфики боевой деятельности бойца определенной специальности, так и с учетом предполагаемого театра военных действий. Можно выделить следующие основные типы армейских СИБ:

— комплект защиты пехотинца (обычно бронежилет и бронешлем):

— костюм защиты экипажа бронетехники (обычно огнестойкий комбинезон и защитный бронешлем);

— комплект защиты пилота (обычно шлем, комбинезон, нагрудник и комплект панелей);

— комплект защиты сапера (обычно защитный костюм и противоминная обувь).

Из этих четырех типов для примера разберем концепцию комплекта защиты пехотинца, как наиболее массового вида армейских СИБ.

Он имеет наиболее длительную историю развития и применения.

Исторически развитие баллистической защиты пехотинца шло в двух направлениях — защита от пуль и защита от осколков. С учетом все увеличивающейся поверхностной плотности противопульных структур, латные доспехи сначала заменила кираса, потом нагрудник, а в конечном итоге — бронепанель усиления современного бронежилета. Защита от осколков изначально состояла из стального шлема и отчасти из нагрудника. В конце 1940-х гг. в связи с уменьшением площади нагрудника появились чисто противоосколочные бронежилеты. С середины 1980-х гг. бронежилеты в основном выполняются комбинированными — противоосколочными, но имеющими противопульные панели усиления. Наблюдается постоянная связь между обликом СИБ, средствами поражения, преобладающими на данный момент, и возможностями защитных структур.

Для того чтобы рекомендовать тот или иной вариант комплекта СИБ для конкретной боевой ситуации, помимо защитных свойств необходимо учитывать также и массу комплекта. Носимая масса экипировки при активной физической нагрузке оказывает изнуряющее действие на бойца. Это сказывается на суммарной боевой эффективности, что можно увидеть хотя бы из зависимости длины преодолеваемой бойцом дистанции от массы его экипировки.


Длина преодолеваемой бойцом дистанции на 8-часовом марше в зависимости от массы экипировки.

Масса бойца — 78 кг.


Бронежилет 6БЗТ (фото В. Изьюрова).


Американский бронежилет OTV «Interceptor». Обратите внимание на систему крепления подсумков типа «MOLLE» в виде строп, допускающих крепление различного снаряжения в разных комбинациях.


На графике видно, что при увеличении массы экипировки с 14 до 45 кг дистанция дневного перехода бойца уменьшается почти в 2 раза (с 30 до 16 км). При массе экипировки в 55 кг — в 3 раза (до 10 км). По данным «Ржевки» (Ржевский полигон), каждый килограмм экипировки в диапазоне от 4 до 46 кг увеличивает время выполнения задачи (марш, штурм ротного опорного пункта) в среднем на 2 %. То есть при массе экипировки более 40 кг боец будет оставаться под огнем противника почти в 2 раза дольше, чем без нее.

Необходимо помнить, что СИБ — это только часть экипировки. Из-за большой массы защиты боец будет быстрее уставать, медленнее бежать, залегать и реагировать на изменения окружающей обстановки. В итоге количество пораженных огнем противника бойцов увеличится, а эффективность их огня уменьшится. В определенных условиях боевая эффективность от применения СИБ может оказаться отрицательной. Данный вывод и низкая эффективность существовавших бронематериалов послужили причиной сомнения военных разных стран в 1940-1960-х гг. в целесообразности применения бронежилетов пехотинцами. Сегодня предельная масса носимой экипировки ограничена 24 кг. Причем на средства защиты отводится ее треть — не более 8 кг.

Боец должен быть в состоянии вести боевые действия несколько дней подряд. Чтобы подготовленный боец мог носить средства защиты дольше 24 ч, масса бронежилета должна составлять не более 7,5–9 кг (зависит от массы самого бойца), а бронешлема — не более 1,5–1,6 кг. Это очень жесткие ограничения. Поэтому для уменьшения носимого веса необходимо совмещать функции различных элементов экипировки, в частности, бронежилета с транспортной системой. Впервые это было реализовано в 1983 г. в советском бронежилете 6БЗТ, хотя рекомендации по оснащению чехла жилета карманами под боеприпасы и амуницию встречались значительно раньше.

Не только масса является важной характеристикой бронежилета, влияющей на суммарную боевую эффективность. Теплопроводность тканевого защитного пакета сравнима с шинельным сукном. Ношение бронежилетов затрудняет теплообмен и в жарком климате может привести к перегреву бойца и потере боеспособности. С этим впервые вплотную столкнулись американцы во время войны во Вьетнаме, хотя замечено это было еще по опыту ведения войны в Корее. В итоге площадь защиты бронежилета была уменьшена, а от применения бронешорт пришлось отказаться совсем.

Со схожими проблемами столкнулись Советские войска во время войны в Афганистане, но решение тогда не нашли. В декабре 1982 г. в ДРА (Демократическая Республика Афганистан) в инициативном порядке отправилась группа специалистов с полигона «Ржевка» для анализа опыта применения СИБ. В 1983 г. для решения проблемы перегрева бойцов они предложили оснастить бронежилеты конвекционноамортизационным подпором (КАП), отодвигающим секции бронежилета от тела пользователя и позволяющим воздуху свободно циркулировать под жилетом, охлаждая тело.

Испытания КАП на различных жилетах состоялись летом того же года в Туркестанском военном округе. Они показали, что КАП толщиной 30 мм увеличивает время ношения бронежилета 6Б2 при выполнении активных действий и температуре окружающего воздуха +40°С в среднем в 2–3 раза, обеспечивая практически неограниченное время его ношения. Также КАП уменьшал запреградную травму при непробитии бронежилета до безопасного уровня — первой степени тяжести (легкой) при обстреле из АКМ и второй степени тяжести (средней) при обстреле из СВД 2*. С тех пор конвекционно-амортизационный подпор является обязательной частью всех российских войсковых бронежилетов.

Специалисты «Ржевки» проанализировали поражения бойцов в бронежилетах. Они обнаружили, что в Афганистане 66 % пулевых поражений приходилось в грудную секцию, 30 % — в спинную, лишь 3 % — в бок. При этом пулевые поражения составили 54 %, а осколочные — 46 %. Поражения бойцов из засады в спину при движении их в колонне в грузовиках и в десанте «на броне» — особенность противопартизанской горной войны. Поэтому было решено отказаться от боковой противопульной защиты, но оставить противопульную защиту спины. К этому же выводу пришли и европейские специалисты. В это время в новом американском бронежилете IOTV и его российском аналоге 6Б43 боковые бронепанели присутствуют.


2* В соответствии с ГОСТ Р50744-95 — Бронеодежда Классификация и общие технические требования- первая степень тяжести предполагает возможность получения ссадины, кровоподтеков, при этой потеря работоспособности бойца не более 1–3 мин, полное восстановление боеспособности до 1 суток Вторая степень тяжести предполагает ушибленные раны, внутримышечные кровоизлияния. при этом потеря работоспособности может составлять 3–5 мин, полное восстановление боеспособности — до 15 суток.


Бойцы в бронежилетах 6Б23.


Однако противопульные панели защиты груди и спины помогают только в том случае, когда боец находится в вертикальном положении; в положении лежа они бесполезны. Это было замечено еще в ходе Великой Отечественной войны при анализе применения стальных нагрудников СН-42: они были эффективны в уличных боях, но практически бесполезны в поле. К сходным выводам пришли и американские специалисты, анализировавшие опыт войны в Корее.

Выявленную высокую вероятность поражения крестца сзади и относительно малую вероятность поражения паха и живота можно объяснить тем соображением, что боец в большинстве случаев получает поражения во время перебежек в положении "пригнувшись». К сожалению, в рассматриваемом примере ранения не разделяются на осколочные и пулевые. Однако, учитывая положение бойца, можно прогнозировать малую эффективность грудных и спинных панелей усиления ввиду их практически горизонтального расположения. Это соображение вкупе с очень жесткими требованиями к массе носимой экипировки привело к отказу армии США от комплектации общевойсковых бронежилетов (М1952, М1955, М69, М71, PASGT) противопульными панелями вплоть до принятия на снабжения бронежилета OTV–Interceptor».

Максимальная эффективность СИБ проявляется при выполнении боевых задач, не связанных с длительными активными передвижениями: несение караульной службы, марши на технике, кратковременные штурмовые акции. Поэтому применение грудных и спинных бронепанелей оправдано только при малоподвижных действиях бойца в вертикальном положении. В штурмовых операциях в городских условиях целесообразна только грудная защита. При длительных маршах, ведении боевых действий в горных условиях, разведке и прочих видах боевой деятельности, требующих предельного напряжения сил. ношение противопульных бронепанелей нецелесообразно.

Отдельно стоит вопрос защиты головы. Для противопульной защиты головы применялись в основном противоосколочные стальные шлемы, но они могли защитить лишь от обстрела с большой дистанции и из оружия под пистолетный патрон. С появлением пуль со стальным сердечником и распространением индивидуального оружия под промежуточный (автоматный) патрон, эффективность таких шлемов уменьшилась. Попытки оснастить их противопульными налобниками предпринимались со времен Первой мировой войны, но не дали результата, так как винтовочная пуля даже при непробитии налобника передает большой импульс голове и ломает шейные позвонки. Для гашения импульса винтовочного патрона масса шлема должна быть не менее 8 кг, а автоматного — не менее 4–6 кг в зависимости от калибра. Это неприемлемо для армейских бронешлемов, поэтому сегодня они обеспечивают лишь противоосколочную защиту, хотя попытки их оснащения налобниками не прекращаются. С учетом предельной носимой массы на голове и необходимости комплектации бронешлема средствами разведки и связи, масса шлема должна быть не более 0,7–0,8 кг.

В комплект современного российского войскового бронешлема входит:

— корпус бронешлема — 0,8–0,9 кг;

— подтулейное устройство — 0,2 кг;

— подшлемник — 0,1 кг;

— шапочка вязанная зимняя — 0,15 кг;

— чехол маскировочный «ушастый» — 0,12 кг;

— прибор ночного видения (ПНВ) — 0,38 кг;

— защитные очки — 0,18 кг.

Итого-1,93-2,03 кг.

На сегодняшний день можно уверенно говорить о сформировавшейся концепции пехотного комплекта СИБ. Он включает в себя противоосколочный бронежилет 3* со сменными противопульными панелями усиления, противоосколочный бронешлем с противоосколочными очками и маскировочный бронезащитный костюм. Однако суммарная масса комплекта заметно превышает требуемые 8 кг, а площадь защиты, особенно противопульной, весьма мала. Альтернативным вариантом, хотя спорным и болезненным, является отказ от противопульной защиты при ведении активных боевых действий, и применение ее только при выполнении малоподвижных боевых задач. По опыту применения тканевых бронежилетов в Корее и Вьетнаме можно предположить, что около 25–30 % пулевых поражений (рикошетирующих, дестабилизированных и фрагментированных после пробития различных препятствий пуль) в жилет сможет задержать противоосколочная защитная структура.

В будущем, в целях снижения массы, помимо работ по синтезу наиболее легких защитных структур предполагается совмещать в СИБ функции остальных элементов экипировки: одежды, снаряжения, индивидуальных средств маскировки и т. д.

Отдельная задача — создание механизированного бронекостюма. Основой для него является механизированный «скелетон». Над этим новым направлением работают специалисты США и Японии.

Есть вероятность, что данная концепция не оптимальна. В случае войны с технически развитым противником более важным может стать маскировка пехоты от современных средств разведки и наведения оружия (приборов ночного видения, тепловизоров, радиолокационных станций наземной разведки). В случае «большой войны» из резерва будут призваны люди, не имеющие надлежащей физической формы. Многие из них не смогут воевать в тяжелых армейских бронежилетах, а на массовое создание новых легких средств защиты не хватит дефицитной арамидной ткани. В этом случае в XXI в. придется вернуться к маскхалатам, как в Великую Отечественную войну, или даже столкнуться с полным отсутствием как средств защиты, так и эффективных средств маскировки.

Для каждого типа войны оптимальным является свой комплект СИБ, однако изготовление разных комплектов защиты пехотинца нерационально. Разработкой современного универсального комплекта защиты пехотинца для нужд армии занимаются специалисты многих организаций.


3* Сегодня и российским стандартом, и стандартами стран НАТО в качестве стандартного осколка принят стальной имитатор массой чуть более 1 г. В России в качестве имитатора принят стальной шарик, а за рубежом используют цилиндрик со скошенными краями.


Бронежилеты, разработанные на основе опыта войны в Афганистане. Слева направо: 6Б5 (общий вид), 6Б12 (общий вид) и 6Б12 (вид с внутренней стороны на КАП и бронепанели).


Рекомендации по выбору комплекта СИБ

Не только у военных, но и у отдельно взятых людей различных профессий в силу разных причин возникает необходимость самостоятельного выбора комплекта СИБ из имеющихся на рынке изделий. Что можно рекомендовать на сегодняшний день? Исходя из требований эффективности, универсальности, малой массы, низкой цены и наличия в свободной продаже на рынке, в качестве СИБ пехотинца можно рекомендовать следующий комплект:

— противоосколочный бронежилет со сменными грудной и спинной противопульными панелями усиления;

— противоосколочный бронешлем;

— защитные очки (строительные, стрелковые);

— маскировочная плащ-накидка, маскировочные рукавицы и маска.

Целесообразный уровень противоосколочной и противопульной защиты зависит от наиболее вероятных средств поражения. Он может сильно отличаться в зависимости от театра военных действий и тактической ниши комплекта. Для увеличения боевой эффективности площадь противоосколочной защиты бронежилета по возможности должна быть максимальна, желательно наличие элементов защиты боков, шеи и плеч сверху 4*. При ведении боевых действий, связанных с большими физическими нагрузками, бронепанели из жилета целесообразно вынимать. При ведении боевых действий средней интенсивности можно оставлять только грудную бронепанель, а при несении караульной службы и перемещении в транспортных средствах — обе бронепанели. Желательно оснащение чехла бронежилета карманами под амуницию или унифицированной системой крепления подсумков типа «Моllе». Рекомендуется комплектация бронешлема маскировочным чехлом. Расцветка внешнего чехла бронежилета, маскировочного чехла бронешлема и обмундирования по возможности должны быть одинаковыми. Маскировочный комплект, состоящий из плащ-накидки, рукавиц и маски на лицо, служит для уменьшения заметности бойца в конкретных условиях, и по расцветке подбирается под предполагаемый театр военных действий и время года.


4* Выбор наиболее целесообразных бронематериалов зависит от целого спектра свойств — средств поражения, требуемой поверхностной стоимости и плотности, толщине панели, живучести брони, требований по запреградной травме, дефицитности материалов и тд. Здесь возможно привести только самые общие рекоменнации. Если требуемся защита от бронебойных пуль, то необходима структура с внешним керамическим слоем. Если же ограничиться только обычными пулями, то более целесообразным является применение панелей из прессованного СВМПЭ. Если есть требования по скрытности ношения СИБ, то используемые материалы ограничиваются сталью и титановыми сплавами ввиду их малой толщины.


Заключение

Разработка эффективных средств индивидуальной бронезащиты является сложной задачей ввиду большого числа противоречащих друг другу тактико-технических требований и факторов, влияющих на боевую эффективность, а также невозможности точного предсказания характера будущей войны. При этом на защищающие возможности изделий непосредственное влияние оказывает научно- технический прогресс в материаловедении: областях конечной баллистики, посвященных синтезу и оптимизации защитных структур. В последнее время отмечается достаточно динамичное развитие науки и техники в этих областях. Все более широкое применение находит СВМПЭ и броневая керамика, оптимизируются структуры на основе арамидных тканей, развиваются методы расчета и синтеза структур, уточняются требования к уровням и площадям защиты СИБ. Поэтому можно прогнозировать быстрый прогресс средств защиты, появление новых изделий. В связи с этим важно не терять связь с прошлым и понимать ход развития средств защиты, чтобы не следовать слепо моде и рекламе, не повторять старых ошибок и оперативно отвечать на требования современной военно-технической ситуации. Автор надеется, что данная работа поможет читателю по- новому взглянуть на проблему защиты бойца в современных условиях.


Список литературы:

1. Байдак В.И. Концептуальные основы создания СИБ. -М… 2003

2. Григорян В.А. НИИ Стали: 60 лет в сфере защиты. — М., 2002

3. Григорян В.А… Кобылкин И.Ф., Маринин В. М., Чистяков Е.Н. Материалы и защитные структуры для локального и индивидуального бронирования. — М.: РадиоСофт, 2008.

4. Бхатнагар А. Легкие баллистические материалы — М.: Техносфера. 2011.

5 Windrow М. Flak Jackets: 20th Century Military Body Armor. -London: Osprey Publishing Co, 1985

6. Heaton LD. Wound Ballistics. — U.S. Army Medical Department, 1962.

7. Bashtord D. Helmets and Body Armour in Modern Warfare. — USA. Toronto, 1920.

8. Horn K. Lightening Body Armor. — U.S. Army Technical Report ol MUD Corp., 20 It.

Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот

К. Янбеков

Часть 3 Мостоуладчик МТУ (К-67)

Использованы фото из архивов С.Н. Сумского. Н.Г. Топилина, М. В. Павлова и автора.


В серийном производстве

При постановке на производство мостоукладчика МТУ (см. “ТиВ» № 6/2013 г.) возникла необходимость уточнить ресурсные и эксплуатационные возможности машины, а также ряд производственных вопросов. Поэтому начальник Инженерных войск 3 октября 1957 г. подписал приказ о назначении комиссии по проведению гарантийных испытаний серийного мостоукладчика. Для этого задействовали МТУ (серийный номер 561228026), который был изготовлен в 1957 г. на заводе № 75 по технической документации, разработанной ОКБ ИВ и утвержденной межведомственной комиссией.

Председателем комиссии был назначен старший офицер Управления заказов и инженерного вооружения Инженерных войск подполковник А.А. Шибалов (зам. председателя — старший офицер Научно-исследовательского Инженерного института им. Д.М. Карбышева инженер-майор С.Н. Кулинич). От ОКБ ИВ в испытаниях участвовал главный инженер проекта И.А. Буренков.

Испытания проводились с 7 октября по 5 ноября 1957 г. на территории НИИБТ Полигона ГБТУ (ст. Кубинка) по программе, утвержденной ВРИО начальника Управления заказов и ИВ и с учетом замечаний завода № 75.

Целью испытаний являлось определение работоспособности мостоукладчика МТУ в пределах гарантийного срока службы, а также проверка соответствия серийного образца ТТХ, утвержденным приказом МО СССР от 21 января 1955 г. Кроме того, следовало подтвердить соответствие комплектации мостоукладчика МТУ индивидуальным комплектом ЗИП требованиям эксплуатации 8 войсках. До начала гарантийных испытаний машина прошла 175 км, а ее двигатель отработал 12 ч 30 мин.


Серийный мостоукладчик МТУ (№ 561228026) с установленным на мосту зенитным пулеметом ДШК. Выпушен заводом № 75 по конструкторской документации, разработанной ОКБ ИВ. Кубинка, гарантийные испытания 1957 г.


Установки моста МТУ в ходе гарантийных испытаний 1957 г.
Виды установок Днем Ночью
С закрытыми люками С открытыми люками Со светом фар С прибором ТВН
На ров шириной до 10 м 15 3 9
На вертикальное препятствие до 2,5 м 4 4
На подъеме до 8' з… 3
На спуске до 8' 4 4
На крене до 6' 5 1
На заболоченном участке 3 1
При взвешивании машины 1
При фотографировании 1
При техосмотрах 2
Итого: 11 33 9 10

Пробеговые испытания проводились по разбитой грунтовой дороге, покрытой густой грязью, при переменной погоде и температуре воздуха от 0 °C до 15 °C. Установка моста производилась на естественные и искусственные препятствия (рвы, вертикальные стенки, заболоченные участки, подъемы, спуски и косогоры). За время гарантийных испытаний осуществили 63 установки моста.

Снятие моста с препятствий производилось с открытыми люками. Причем снятие моста с заболоченного участка, когда мост после пропуска танков погружался в фунт, выполнялось с помощью тросов, расположенных на рычагах механизма установки МТУ. Зацепление моста производилось одним человеком в течение 1–2 мин.

Впервые на испытаниях особое внимание уделялось установке моста в ночных условиях — как со светом фар, так и с использованием прибора ТВН. Выяснилось, что процесс установки и снятия моста со светом фар практически не отличается от этой операции в дневных условиях.

Установка моста с применением прибора ТВН показала следующее:

1. в процессе установки моста необходимо изменять закрепление прибора ТВН из положения для наблюдения за выдвижением моста (по зацеплению зубьев моста с цепью) в положение для наблюдения за установкой моста на препятствие, что усложняет ориентировку водителя. Желательно выполнить по середине колей моста ориентир для наблюдения за выдвижением моста.

2. Поворотная фара со светофильтром удалена от водителя, в связи с чем ее регулировка с места водителя, затруднена.

3. Прибор ТВН приближает и искажает изображение предметов, в связи с чем подход мостоукладчика к препятствию для установки моста не точен. Для ориентировки водителя требуется обозначение препятствия стойкой высотой 1,5–2 м, устанавливаемой на исходном берегу в I мот края препятствия.

4. При установке прибора ТВН по- походному был выявлен и выполнен ряд необходимых доработок- [1].



Общие виды серийного мостоукладчика МТУ. Гарантийные испытания 1957 г.



Серийный мост МТУ.


За время гарантийных испытаний выполнили 153 проезда по мосту, при этом случаев схода танков с колей моста не наблюдалось.

Только в одном случае бронетранспортер БТР-152 с 85-мм пушкой на прицепе сошел с колей моста из-за неправильного заезда (в связи с ограниченным местом перед мостом для разворота). Испытания также показали, что пропуск танков возможен как при поднятых вешках моста, так и без них.

Проезд гусеничных машин по мосту производился как при откинутом, так и при закрепленном положении аппарелей, а колесных машин — при откинутом положении аппарелей. Установка аппарелей в рабочее положение осуществлялась одним человеком в течение 1–1,5 мин. Скорость движения танков по мосту находилась в пределах 4–8 км/ч, а БТР-152 с пушкой на прицепе — 4–6 км/ч.

В целях дальнейшего улучшения и упрощения узлов и механизмов мостоукладчика комиссия рекомендовала:

«1. Проработать конструкцию копесоотбоев на внутренних частях колей моста для устранения случаев сползания с моста колесных грузов 1*.

2. Для удобства установки коуша троса (для вытаскивания моста) увеличить диаметр отверстия проушины на ферме, а также снять стопорение пальца коуша на мосту.

3. Проработать конструкцию защелки, стопорящей рычаг управления движением моста в промежуточном положении, с целью устранения дергания фермы при снятии рычага с защелки.

4. Проработать более надежное крепление верхнего чехла укрывочного брезента к ферме и нижнего чехла к верхнему.


Установка пулемета ДШК на турели люка стрелка мостоукладчика МТУ.


Башенка стрелка мостоукладчика МТУ.


Мост серийного мостоукладчика МТУ в цехе № 670 завода № 75.


Мост серийного мостоукладчика МТУ с поднятыми направляющими вехами и откинутыми аппарелями.


Слева: броневой корпус серийного мостоукладчика МТУ («Объект 421»).


Мостоукладочная машина МТУ в транспортном положении. На передних частях рычагов механизма монтажа моста хорошо видны белые полосы для визуального контроля механиком-водителем выхода (входа) средней пары роликов рычагов механизма установки моста из направляющих швеллеров колей моста.


5. Обеспечить более удобное пользование прибором ТВН при установке моста в ночных условиях».

В заключении комиссии отмечалось:

1. Серийный мостоукладчик МТУ, изготовленный в 1957 г. заводом № 75 им. Малышева, в процессе гарантийных испытаний работал надежно и соответствует тактико-техническим требованиям.

2. Мостоукладчик МТУ гарантийные испытания выдержал и пригоден к дальнейшей эксплуатации»[1].

Однако на этом испытания мостоукладчика МТУ не завершились. С учетом замечаний завода организовали дополнительные испытания по установкам моста на препятствия и по проездам по нему.

Всего сверх положенных по программе гарантийных испытаний 50 установок моста и 120 проездов танков провели 29 установок моста и выполнили 42 проезда танков, в том числе десять проездов тяжелых танков.


1* К сожалению, на серийных МТУ колесоотбои так и не установили.


Мостоукладочная машина МТУ (продольный разрез и вид в плане).


Рычаги механизма установки (монтажа) моста МТУ.


Раздаточная коробка трансмиссии механизма установки моста, передающая мощность на привод движения моста, на лебедку и механизм стопорения моста.


Лебедка, обеспечивающая повороты (качание) механизма установки моста мостоукладчика МТУ.


Главная передача механизма установки моста.


Мостоукладочная машина МТУ. Механизм установки моста в положении для взятия моста.


Не все шло гладко. На двенадцатом проезде средний танк Т-54, двигавшийся с закрытыми люками, сошел с колей моста из-за ошибки при вьезде. В результате были погнуты верхняя поперечная связь моста и стержень упругой связи; получили повреждения также одна вешка, ее крепление и 12 гнезд крайних шашек настила.

В то же время работоспособность моста не нарушилась, и эти повреждения в процессе дальнейших испытаний не устранялись. В акте о выполнении дополнительных работ после проведения гарантийных испытаний мостоукладчика МТУ даже отмечалось, что в ходе эксплуатации в войсках такие повреждения могут устраняться средствами подвижной ремонтной мастерской и расходного невозимого комплекта ЗИП, придаваемого к машине.

При установке моста ночью произошел выход троса с ролика полиспаста лебедки вследствие его большого ослабления из-за неправильной эксплуатации. Повреждений троса и других деталей лебедки при этом не было. Экипаж мостоукладчика установил трос на место своими силами [1].


Установка моста МТУ на преграду с превышением противоположного берега на 2,5 м.


Мост МТУ, установленный на преграду с превышением противоположного берега на 2,5 м.


Выдвижение моста МТУ на рычагах механизма установки (монтажа) моста.


Введение роликов механизма установки (монтажа) моста и подъем моста МТУ, установленного на преграду с превышением


Необходимо отметить, что на испытаниях замер времени установки (монтажа) моста на препятствие производился с момента остановки мостоукладчика у препятствия. При этом учитывалось время, затрачиваемое на выдвижение моста, его опускание и отъезд мостоукладочной машины на расстояние, которое обеспечивало свободный проход для техники, движущейся к мосту. В соответствии с краткой инструкцией по эксплуатации мостоукладчика, время установки моста на горизонтальное препятствие с открытыми люками составляло 2–3 мин [2].

Впоследствии, когда опытные механики- водители научились совмещать операции выдвижения и опускания моста, время установки моста уже составляло 25–30 с. При разработке нормативов по боевой подготовке МТУ был учтен весь комплекс операций по оборудованию мостового перехода с его применением. Теперь время (норматив) замерялось (подразумевалось, что место установки моста выбрано, мостоукладчик подготовлен к установке моста и находится на расстоянии 50 м от препятствия) с учетом выдвижения МТУ к препятствию, установки моста, обозначения подходов указателями и пропуска по мосту мостоукладочой машины. В этом случае норматив составлял:

— отлично — 2 мин;

— хорошо — 3 мин;

— удовлетворительно — 4 мин [3].

На испытаниях время установки (монтажа) моста мостоукладчиком МТУ с открытыми люками при благоприятном сочетании факторов составляло 1–4 мин. Это выглядит весьма впечатляюще, но следует отметить, что в отдельных случаях время установки (монтажа) моста даже на горизонтальное препятствие с открытыми люками достигало 15 мин, а время установки (монтажа) моста с закрытыми люками ночью, вообще не замерялось. Время взятия (демонтажа) моста с препятствия и укладка его на машину в отдельных случаях днем достигало 32 мин. При этом взятие и укладка моста почти всегда происходили только с выходом расчета из машины.

Для пропуска колесной техники расчету всегда нужно было выходить из машины, чтобы установить аппарели. В этом случае время установки моста уже составляло 6-18 мин, а в отдельных случаях — 29 мин.

Серийные МТУ (МТУ-12), выпускаемые на заводе № 75, постоянно совершенствовались. Мостоукладчики, изготовленные после 1962 г., имели ряд конструктивных отличий.

В мостоукладочной машине устанавливались устройства для очистки от пыли, грязи и снега левого прибора наблюдения механика- водителя. В системе питания двигателя топливом вместо трех использовались четыре наружных топливных бака общей емкостью 400 л. (при емкости внутренних баков 502 л). С целью зарядки баллонов системы воздухопуска сжатым воздухом стал применяться компрессор с патрубком для отбора воздуха компрессором. В приводе управления главным фрикционом устанавливалось гидропневматическое устройство, а в системе электрооборудования — электропневмоклапаны.


Количество и виды проездов в ходе гарантийных испытаний
Количество проездов
Виды препятствий Танк Т-54 Танк ИС-3 Бронетранспортер БТР-152 с 85 мм пушкой на прицепе
Ров 41 40 30
Вертикальная стенка 10 10 -
Болото 12 10 -
Итого: 63 60 30

Командир взвода лейтенант Н.Г. Топилин (в танковом комбинезоне) организует проезд по мосту мостоукладочной машины МТУ. Район г. Бельцы, 1959 г.


Проезд танка Т-54 по мосту МТУ, установленному на узкую водную преграду.


Проезд танка Т-54 по мосту МТУ, установленному на болотистый участок местности.


Проезд танка Т-10А по мосту МТУ, установленному на преграду с превышением противоположного берега 2,5 м.


Проезд танка Т-10А по мосту МТУ, установленному на узкую водную преграду.


В дополнительной трансмиссии МТУ монтировались конусная и две предохранительные муфты (одна — в карданном соединении конусной муфты с распределительной коробкой, а другая — в карданном соединении распределительной коробки с лебедкой механизма установки моста) [4].


Тактико-технические характеристики серийного мостоукладчика МТУ (МТУ-12)

Размеры, м:

— длина с мостом 12,22(12,26)

— длина без моста 9,64 (9,6)

— ширина мостоукладчика 3,27

— высота с зенитным пулеметом на мосту 3,3

— высота с мостом без зенитного пулемета 2.8

Клиренс, м 0.425

Общий вес, т 36

Экипаж (расчет), чел 3

Среднее удельное давление. кг/смг 0,81

Максимальная скорость движения по шоссе, км/ч 48-50

Мост (мостовая ферма, колейный мостовой блок):

— тип моста Однопролетный, ферменный, двухколейный, с нежестким соединением колей между собой

Настил проезжей части:

— для гусеничных машин Деревянные шашки, уложенные в ячейки

— для колесных машин Металлический лист с отбуртованными краями отверстий

Грузоподъемность, т 52 (50)

Вес. т 4,99(5)

Основной материал, используемый для изготовления моста Сталь

Габариты моста, м:

— длина 12,22(12,26)

— ширина 3.19(3,178)

— ширина колеи 1,2

— высота моста 0,87 (0,931)

— ширина межколейного просвета 0,79 (0.8)

Угол въезда на мост (съезда с моста) 9,5'

Время установки моста (монтажа) на горизонтальное препятствие с открытыми люками, мин 1–1,6(1–4)

Время у установки (монтажа) моста на горизонтальное препятствие с закрытыми люками, мин 1,1–1,3(4–6)

Время установки (монтажа) моста на вертикальное препятствие (с превышением берегов):

— с открытыми люками, мин 1,2–1,6 (5-10)

— с закрытыми люками, мин 10-15

Время установки (монтажа) моста на препятствие с установкой аппарелей, мин 6-18

Время взятия (демонтажа) моста с препятствия и укладка его на машину, мин 2,2–2.9 (5-32)

Перекрываемые мостом препятствия:

— ширина рва, канавы, речки с твердым, обрывистым берегом, м 11

— ширина заболоченного участка, м 12

Максимально-допустимое превышение (эскарп) противоположного берега, м 2,5

Допустимый относительный перекос колей в вертикальной плоскости, м 0,35

Укладка моста возможна на местности при подходе к препятствию:

— с подъемом До 10°

— с уклоном До 8°

— с креном До 6°

Минимальный радиус поворота (на грунте средней твердости) с мостом, м 6,5

Максимальный угол лодьема (угол проходимости) мостоукладчика с мостом 22° (18°)

Максимальный угол спуска мостоукладчика с мостом 22° (18°)

Максимально допустимый крен при движении мостоукладчика с мостом 22° (12°)

Емкость топливных баков, л 785 (902)

Вооружение:

— зенитный пулемет ДШК калибр 12,7 мм, с прицелом К 10-Т, шт. 1

— автомат АК-47, калибр 7,62 мм, шт. 2

— гранаты Ф-1, шт. 10

— сигнальный пистолет, калибр 26 мм, шт. 1

Боекомплект:

— для пулемета ДШК, патронов 250 (150)

— автомат АК-47, патронов 250

— сигнальный пистолет, патронов 6

Средства внешней связи Приемо-передающая радиостанция Р-113

Средства внутренней связи ТПУ-47 (Р-120)

Приборы наблюдения:

дневные:

— у механика-водителя Два прибора типа МК-4 с системой очистки и один сьемный ТР

— у командира Прибор типа МК-6 (МК-4 и ТР)

— у стрелка Прибор типа МК-4

ночные:

— у механика-водителя ТВН-1 (ТВН-2)

Средства маскировки и имитации БДШ-5. система дымопуска (ТДА), СМУ

Примечание: в скобках указаны значения характеристик серийных мостоукладчиков последующих выпусков [2.4].


Пешеходный мостовой переход через пруд в районе улицы Парковой п. Нахабино, оборудованный из секции моста МТУ. 1980-е гг.


Эксплуатация

Многие ветераны Инженерных войск и сейчас живо вспоминают свою службу на мостоукладчиках МТУ. Так, полковник запаса Е.А, Шевченко рассказывал: «В инженерно-технической роте (ИТР) отдельного инженерно-саперного батальона 39-й мед Группы Советских войск в Германии (ГСВГ), где я проходил службу с 1965 по 1968 гг. в должности командира взвода, по штату было четыре МТУ на базе танка Т-54. Из них один учебно-строевой, а три — строевые. Учебно-строевой мостоукладчик использовался для обучения личного состава и на учениях, три других — только в периоды учений.

На занятиях экипажи отрабатывали вождение, укладку моста на препятствие, проезд по мосту и снятие моста с препятствия. На учениях мостоукладчики придавались танковым батальонам — по одному на батальон. В зависимости от задачи перемещения осуществлялись как с вместе с батальонами, так и самостоятельно. При построении батальонной походной колонны место мостоукладчика. как правило, определялось в конце колонны машин головной роты.

При встрече с препятствием, по команде командира батальона (колонны), мостоукладчик выдвигался к препятствию, устанавливал мост, мостоукладочная машина маскировалась, а экипаж нес службу по охране машины и моста.

В отдельных случаях мостоукладчик к месту установки выдвигался самостоятельно. Предварительно командиру машины на карте указывалось место, где необходимо установить мост.

Почти всегда задачу пропуска техники по мосту брали на себя командиры танковых подразделений. Мотивировалось это тем, что для повышения безопасности пропуска их машин,

они должны руководить их движением, в том числе и по мостам. Следует заметить, что в боевых документах нет указаний, кто должен руководить пропуском танков, хотя, по моему мнению, это требует четкой регламентации.

После прохода через мост 30–40 танков их траками выворачивались или вырабатывались деревянные шашки проезжей части, а листовые покрытия въездных аппарелей моста полностью изнашивались.

Как правило, после учений мост ремонтировали: шашки (до 60 %) заменялись, верхняя часть аппарелей рихтовалась, рваный металл вырезался. На проезжей части аппарелей приваривали новые листы металла толщиной 8-10 мм.

За период моей службы в ИТР на занятиях и учениях сходов танков с моста не было. Однако без аварийных ситуаций не обошлось. На одном из учений танк занесло и развернуло почти поперек моста. Южение прекратилось благодаря зацеплению внутренних краев гусеницы за турель крупнокалиберного пулемета. Впоследствии механику-водителю удалось самостоятельно выровнять машину на мосту, и пропуск техники продолжился, а поврежденную турель отремонтировали уже у себя в автопарке.

Благодаря отличной балансировке при движении машины обеспечивался мягкий ход по любым неровностям. Самое теплое, безопасное и удобное место на марше было на уложенном поверх брони, свернутом укрывочном брезенте над двигателем между колеями моста.

Справедливости ради необходимо отметить, что дважды за три года на учебно-строевой машине пришлось менять бортовые фрик

ционы. Работа очень трудоемкая, но с использованием автокрана выполнима в полевых условиях. Для этого необходимо было выполнить сдвижку моста и демонтировать броневой лист над фрикционами.

Многократно заменяя командира мостоукладчика на учениях, я пришел к убеждению, что МТУ очень прост, надежен и удобен в эксплуатации.

Скажу откровенно, эта машина была самой любимой мной из всех средств, имеющихся в инженерно-технической роте-.

В период службы в Вооруженных Силах СССР ремонт мостоукладчиков МТУ (МТУ-12) проводили следующие предприятия:

— 542-й опытный завод инженерного вооружения (п. Нахабино Московской обл.);

— 683-я окружная (в последующем — центральная) инженерная база (г. Хабаровск):

— 79-я центральная инженерная база (г. Смоленск);

— 556-й завод по ремонту инженерного вооружения (ГСВГ, Германия, г. Вердер);

— 479-я инженерная база (г. Ташкент);

Частично ремонт мостоукладчиков мог

осуществляться на окружных инженерных складах.


Проезд по мосту МТУ танка Т-54 с тралом ПТ-54. Национальная народная армия ГДР.


Съезд мостоукладчика МТУ с парома тяжелого понтонного парка ТПП.


Оборудование мостового перехода на одном из притоков р. Амударья с использованием моста МТУ и вертолета Ми-6. Опытные учения с применением армейской авиации в районе г. Чарджоу. 26-й понтонно-мостовой полк (помп) В центре — непосредственный организатор учений генерал-майор Н.Г. Топилин. Сентябрь 1985 г.


Известно, что Анатолий Федорович Кравцев, кроме разработки, активно участвовал в испытаниях и изготовлении МТУ (К-67). В ОКБ ИВ СА над созданием машины также работали: Л.П. Курбала, И.А. Буренков, К.Г. Проконичев, В.П. Прокофьев, Ю.Л. Граусман, Попилин, Филиппов, Борщев (Баршев), Черняков, В.Н. Фролов, Л.П. Балашова (Л.П. Чикендина), Добрынина, Т.В. Шарова и многие другие сотрудники.

МТУ (МТУ-12) стал первым отечественным танковым мостоукладчиком, принятым на вооружение, производившимся в больших количествах и поставлявшимся в войска. По оценкам специалистов Инженерных войск РФ, было выпущено более 1500 таких машин. Танковый мостоукладчик МТУ был снят с вооружения только в 1998 г. (приказ о снятии с вооружения МО РФ № 343 состоялся в 1998 г.), прослужив в Инженерных войсках нашей страны 43 года.

По имеющимся сведениям, кроме Инженерных войск Советской Армии, мостоукладчик МТУ (МТУ-12) поставлялся в Албанию, Алжир, Афганистан, Анголу, Бангладеш, Болгарию (БНР), Кубу, Китай (КНР) 2*, Кипр, Конго, Кот-д'Ивуар, Чехословакию (ЧНР), Египет, Восточную Германию (ГДР), Гвинея-Бисау, Вьетнам (ВНР), Венгрию (ВНР), Финляндию, Индию, Ирак, Лаос, Мали, Монголию (МНР), Марокко, Мозамбик, Нигерию, Польшу (ПНР), Пакистан, Перу, Румынию, Самали, Судан, Сирию, Зимбабве, Либерию, Уганду, Северную Корею, Северный и Южный Йемен, Югославию, Эритрею, Эфиопию [5].

В качестве экспонатов МТУ находятся в экспозициях Центрального музея Вооруженных Сил (г. Москва) и Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (г. Санкт-Петербург). Как памятник МТУ установлен в п. Николо-Урюпино (на территории бывшего учебного центра Военно-инженерной академии им. В.В. Куйбышева) Московской области. Макет мостоукладчика можно также увидеть на памятнике-стелле в п. Борисово (пригороде г. Калининграда), на месте дислокации бывшего Калининградского высшего военно-инженерного училища им. А. А. Жданова.


2* Танковый мостоукладчик МТУ (МТУ-12) образца 1955 г. выпускался в КНР на базе среднего танка Тип59/аналог советского Т-54).


Мостоукладчик МТУ первых серий с установленным на турели моста пулеметом ДШК.


Серийный мостоукладчик МТУ в походном положении.


Мостоукладчик МТУ в экспозиции Центрального музея Вооруженных Сил в Москве.


Макет мостоукладчика МТУ на памятнике- стеле в п. Борисово (пригород г. Калининграда) на месте дислокации бывшего Калининградского высшего военно-инженерного училища им. А.А. Жданова.


Литература

1. Отчет о гарантийных испытаниях серийного образца мостоукладчика МТУ изготовления 1957 г. — М.: ОКБ ИВ, 1957.-62 с.

2. Краткая инструкция по эксплуатации мостоукладчика. Ч. 2. — Харьков.: Завод им. Малышева. 1958. — 58 с.

3. Сборник нормативов по боевой подготовке сухопутных войск. Кн. 5: Для частей и подразделений инженерных войск.: — М.: ВИ, 1975.-272 с.

4. Руководство по материальной части и эксплуатации танкового мостоукладчика МТУ. — М… Воениздат, 1963 — 214 с.

5. Jane's Military Logistics, 1988. -800p.

Автор выражает благодарность Н.Г. Топилину. В.А Белозерову, Е.А. Шевченко, И.И. Циановой, О В Янбековой. С. В. Малине. Л. И. Приходько за помощь, оказанную при подготовке статьи.


Памятник с мостоукладчиком МТУ. установленный в п. Николо-Урюпино (на территории бывшего учебного центра Военноинженерной академии им. ВВ. Куйбышева) Московской области.



Фортификационные сооружения с танковыми башнями и танками

Часть 2

В.Н. Заговеньев, к.т.н., старший научный сотрудник, полковник в отставке

В статье использованы фото из архивов автора. М Павпова и К Янбекова.


В ходе Великой Отечественной войны Инженерный комитет развернул большую работу по переоборудованию под стационарные установки бронебашен трофейных (T-IV, T-V, T-VI) и отечественных танков (КВ, Т-34 и Т-70). Эти работы продолжались и после войны. Исследования проводились в НИИИ на его опытных площадках. На Опытном экспериментальном заводе инженерного вооружения в Нахабино изготовили опытные и серийные образцы переоборудованных отечественных танковых башен.

Экспериментальные исследования включали разработку способов крепления танковых башен к стационарному основанию, проверку прочности крепления при воздействии ударов и взрывов снарядов, а также создание средств вентиляции бронебашен и гильзоотведения в условиях интенсивной стрельбы. В Нахабино на площадке № 4 возвели макет батареи из трех танковых башен (две были вооружены 85-мм и 76-мм орудиями, а одна — пулеметом СГ). Конструкции креплений бронебашен и оснований испытывались на подрыв артиллерийских снарядов калибра до 203 мм включительно.

Что касается вопросов внутреннего оборудования, то их решение оказалось более сложным и длительным. В Нахабино и на ИАПе потребовалось возвести и полностью оборудовать опытные сооружения с башнями КВ и Т-34 и провести ряд испытаний с боевыми стрельбами. В результате были отработаны нормы воздухоподач средств и систем вентиляции. В дальнейшем система внутреннего оборудования была проверена на войсковых испытаниях в одном из укрепленных районов (УР) ЗакВО.

В числе основных типов башен, нашедших практическое применение в УРах в военное и послевоенное время, были бронебашни танков Т-34 и КВ, которые получили после принятия их на вооружение наименование ПТ-Т-34 (1946 г.) и ПТ-КВ (1947 г.) соответственно.

Танковые бронебашни предназначались для вооружения ДФС военного времени, возводившихся в системе противотанковой обороны УР. Проектирование осуществлялось в ЦПИИ СВ. Основными руководителями были инженер С.Ф. Гильберг и Г.А. Мелик-Парсаданов, непосредственное участие в разработке танковых бронебашенных установок приняли А.Ф. Кравцев, И.Н. Касаткин, Н.М. Родионов, В.И. Никонов и другие.

Бронебашенная установка ПТ-Т-34 для ДФС УР была вооружена 76,2-мм танковой пушкой с оптическим телескопическим прицелом ТМФД-7 с 4-кратным увеличением и полем зрения 16'. Она обеспечивала углы обстрела в горизонтальной плоскости 360' и в вертикальной плоскости — +18', -3'. Наблюдение из бронебашни осуществлялось через прицел и перископ ПТ-4-7 двукратного увеличения с полем зрения 26'. Бронебашня гарантировала защиту от прямого попадания 76,2-мм бронебойного снаряда, а само сооружение — от 152-мм осколочно-фугасной гранаты. Боевой расчет (гарнизон) — 5 человек. Вес бронебашни составлял 10 т.


Общий вид опытного ДФС типа ПТ-Т-34 с танковой башней, возведенного на испытательной площадке полигона в п. Нахабино.


Общий вид опытного ДФС типа ПТ-КВ с танковой башней, возведенного на испытательной площадке полигона в п. Нахабино.


Бронебашенная установка ПТ-КВ оснащалась 76,2-мм пушкой обр. 1940 г. (или ЗИС-5), спаренной с пулеметом ДТ, с оптическим телескопическим прицелом ТМФД-7 с 2-кратным увеличением и полем зрения 15'. Установка обеспечивала углы обстрела в горизонтальной плоскости 360' и в вертикальной плоскости — +14', -3'. Наблюдение из бронебашни осуществлялось через прицел и перископ ПТ-4-7 двукратного увеличения с полем зрения 26'. Бронебашня обеспечивала защиту от прямого попадания 76,2-мм бронебойного снаряда, а сооружение — от 152-мм осколочно-фугасной гранаты. Боевой расчет (гарнизон) — 5 человек. Вес бронебашни достигал 13,3 т.

Выполненные проекты типового сооружения с конструктивным решением из сборных железобетонных элементов для танковых башен ПТ-Т-34 и ПТ-КВ были приняты базовыми для заблаговременного оборудования приграничной полосы и вошли в руководства и наставления Инженерных войск.

Следует отметить, что заблаговременная инженерная подготовка ТВД в первые послевоенные годы сопровождалась решением целого ряда весьма важных проблем. Значительное место отводилось фортификационному оборудованию местности, типам и конструкциям сооружений, их боевому и внутреннему оборудованию. Исходя из опыта оборонительного строительства во время Великой Отечественной войны, были определены задачи, относящиеся к разработке новых типов ДФС, в том числе и бронебашенных установок. Основное внимание уделялось следующим направлениям:

— разработке специальных бронебашен для вооружения ДФС УР более мощными артиллерийскими системами (100,122, 130 мм) для борьбы с тяжелой бронетанковой техникой;

— созданию стационарной установки для ДФС УР и тыловых рубежей танковых башен со штатным вооружением (от послевоенных танков, принятых на вооружение);

— проектированию бронебашен скрывающегося типа, оборудованных не сложной, но быстродействующей системой подъемных механизмов.

С появлением атомного оружия возникли новые вопросы, связанные с разработкой средств фортификационного обеспечения. Однако их решение отвлекало внимание и силы от задач долговременной фортификации. Из намеченных к разработке бронебашен на вооружение были приняты только установки типа АДФС и БАУ, причем последняя еще дорабатывалась.

Артиллерийская бронебашенная установка типа АДФС предназначалась для вооружения ДФС УР как средство борьбы с тяжелыми танками и САУ противника. Ее проектирование велось в ЦПИИ СВ в 1949–1953 гг. Ведущими инженерами были С.Г. Гильберт и АД. Денисенко. Установка создавалась с использованием танков ИС-3 и ИС-4.

Опытные образцы АДФС были изготовлены Кировским заводом (г. Челябинск). Испытания проводились по полигонной базе И АП, где смонтировали две бронебашни на опытных ДФС. Оба сооружения успешно прошли испытания, после которых были отремонтированы и приведены в боевое состояние. В 1953 г. АДФС приняли на вооружение. Два последних образца таких установок в 2011–2012 гг. были демонтированы с площадки № 4 в Нахабино.

Бронебашенная установка АДФС была вооружена 122-мм пушкой Д-25-Т и 12,7-мм пулеметом ДШК с оптическим телескопическим прицелом ТШ-2-21 с 4-кратным увеличением и полем зрения 16'. Она обеспечивала углы обстрела в горизонтальной плоскости — 360' и в вертикальной плоскости — +18', -3'. Наблюдение из бронебашни осуществлялось через прицел и перископ ТПК и танковую панораму МК-4.


Типовое сборное железобетонное сооружение (из элементов БКУ) с танковой башней:

1 — тамбур; 2 — убежище; 3 — тамбур; 4 — помещение для стреляных гильз; 5 — подбашенное помещение; 6 — снарядная; 7 — вход; 8 — помещение для хранения бензоэлектрического агрегата. Обьем вынутого грунта — 200 м³. обьем железобетона для сооружение — 30,6 м ’. для тюфяка — 31,5 м³.


Опытное сборное железобетонное сооружение с башней танка Т-44М (Т-54) «Форт».


Бронебашня обеспечивала защиту от прямого попадания 122-мм бронебойного снаряда, сооружение — от 152-мм осколочно-фугасной гранаты. Боевой расчет (гарнизон) — 3 человека. Вес бронебашни составлял 24 т.

Окончанием третьего периода в развитии ДФС УР следует считать 1954–1955 гг., так как, в основном, были решены общие задачи, относящиеся к разработке новых типов ДФС, в том числе и бронебашенных, броневых артиллерийских и пулеметных установок (ПТ-Т-34, ПТ-КВ, 85-мм казематная пушка ЗиФ-26 обр. 1948 г., 100-мм казематная пушка ЗиФ-25 обр. 1948 г., АДФС, БУК и др.).

К этому времени сооружения УРов постепенно начали переводить в режим консервации. В 1954 г. значительно сократили штаты УРов, а позднее гарнизоны укрепленных районов и вовсе расформировали. Для охраны и технического обслуживания боеготовых УРов были созданы комендатуры тыловых рубежей обороны, которые по распоряжению Генерального штаба впоследствии также упразднили. Оборонительное строительство и эксплуатация УРов, в основном, прекратились. Такое положение продолжалось до середины 1960-х гг.

В мае 1955 г. был создан Варшавский Договор европейских государств(Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия) для обеспечения мира и безопасности в Европе, о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Эти государства имели на вооружении трофейные немецкие танки и танки СССР периода войны. С поставкой в вооруженные силы этих стран новых машин (Т-54/55) старые модели также стали использовать при фортификационном оборудовании границ.

В августе 1955 г. СССР объявил об одностороннем сокращении своих вооруженных сил на 640 тыс. чел., а в мае 1956 г. — еще на 1,2 млн. чел. Уже в 1956 г. советской стороной было заявлено о переходе от массового применения войск к ракетно-ядерному противостоянию. С появлением ядерного оружия фортификационные сооружения укрепленных районов уже не соответствовали требованиям защиты от его поражающих факторов.

В это время основные усилия были направлены на разработку фортификационных сооружений для оперативно-тактического ракетно-ядерного вооружения, как полевого так и заблаговременного типов. Появилось и отдельное направление — специальные фортификационные сооружения оперативностратегического назначения.

Однако уже с лета 1960 г. на советско- китайской границе стали возникать инциденты, которые постепенно приобретали все более провокационный характер. Только в 1962 г. на границе было зарегистрировано более 5 тыс. нарушений режима границы. В октябре 1964 г. КНР произвела первое испытание атомной бомбы, причем официально было заявлено, что это сделано «…во имя защиты суверенитета, против угроз США и великодержавности СССР». В1965 г. вдоль границы со своей стороны Китай создал 200-километровую запретную зону и продолжал наращивать группировку сил и средств.

Советское военное руководство приняло решение восстановить оборонительные позиции в Забайкалье и на Дальнем Востоке — начался особый период восстановления и приведения в боеготовность УРов, создавалась инженерная инфраструктура приграничной полосы материковой и островной части государственной границы.

В марте 1966 г. в ЗабВО были сформированы 97-й (Забайкальск и Даурия) и 114-й (ст. Шерловая Гора) укрепленные районы. Каждый из них включал пулеметно-артиллерийский батальон, артиллерийский дивизион, реактивную батарею и четыре танковых батальона (Т-34-85, ИС-2, ИС-ЗиИС-4).

К следующему году численность китайских войск в приграничных с СССР и МНР районах достигла 400 тыс. человек (увеличилась на 22 дивизии). В Маньчжурии была создана мощная военная инфраструктура (инженерные заграждения, подземные убежища, дороги и аэродромы). В декабре 1967 — январе 1968 г. произошел вооруженный инцидент на острове Киркинский на реке Уссури. Весна 1969 г. ознаменовалась вооруженным столкновением с Китаем на острове Даманский, на реке Уссури. В апреле этого же года состоялся IX сьезд ЦК КПК, который выдвинул курс на «непрерывную революцию» и подготовку к войне. Советский Союз был возведен в статус врага. В обиходе появился термин «угроза с Севера», а летом произошел конфликт в районе озера Жаланашколь (Казахстан). Не вызывало сомнений, что Китай готовится к войне.

Советский Союз в срочном порядке провел передислокацию отдельных соединений и частей Вооруженных Сил из западных и центральных районов страны в Забайкалье и на Дальний Восток. В соответствии с директивой Генерального штаба ВС СССР началось восстановление законсервированных укрепрайонов по всей советско-китайской границе. Тогда укрепленные районы по своему составу были полковыми и бригадными с полосой обороны от 10 до 100 км — в зависимости от количества батальонов.


Момент разгрузки железобетонных элементов БКУ на месте установки сооружения с танковой башней.


Устройство гидроизоляции железобетонных элементов.


Сборное железобетонное сооружение с артиллерийской установкой АДФС:

1 — 1-й тамбур: 2 — 2-й тамбур; 3 — подбашенное помещение: 4 — помещение для стреляных гильз; 5 — помещение электрооборудования и связи; 6 — фильтровентиляционная; 7 — аккумуляторная; В — снарядная; 9 — вход; 10 — силовая.


В инженерных управлениях ЗабВО и ДВО оборонительное строительство возлагалось на проектно-монтажные группы укрепленных районов (ПМГ УР). Существующие и разоруженные ДФС УР (типа М, Б, ПДОТ, ОПДОТ) приспосабливали для ведения огня из штатных пулеметов. Расконсервированные сооружения с артиллерийскими казематными установками переводились в режим боевого дежурства. Для боевого охранения оборудовались позиции дежурных подразделений в составе взводов с танками ИС-3, ИС-4, которые размещались, как правило, в укрытиях котлованного типа.

В этот же период в ВИА им. В.В.Куйбышева и 15 ЦНИИИ ИВ МО подготовили и издали рекомендации для войск по инженерному оборудованию полосы прикрытия государственной границы. Опытно-конструкторское бюро Инженерных войск Советской Армии выполнило рабочую документацию на сборные железобетонные пулеметные сооружения типа СПС. на сооружения с башнями танков Т-44М, Т-54/55 и ИС, сооружения для пунктов управления и защиты личного состава из комплектов УСБ и СБК. На операционных направлениях госграницы активно проводились мероприятия по укреплению полос обороны общевойсковых и танковых соединений. Вдоль границы заблаговременно оборудовались батальонные районы обороны, основу которых составляли сборные железобетонные пулеметные сооружения СПС-1, СПС-2, СПС-3 и СПС-4, Для создания системы артиллерийского и противотанкового огня в укрепленных районах возводились сооружения с танковыми башнями в составе взводов (ВТБ) и сооружений с танковыми неподвижными огневыми точками в составе рот(РТОТ).

Для обороны подступов к Владивостоку с суши в составе Тихоокеанского флота был образован Владивостокский оборонительный район, в котором сформировали УР № 1 (Артемовский сектор береговой обороны) с ротой танковых огневых точек (РТОТ). В ЗабВО (г. Краснокаменск Читинской области) сформировали 363-й пулеметно-артиллерийский полк (пулап), насчитывавший шесть батальонов НТОТ.

В феврале 1979 г, на советско-китайской границе вновь повысилась напряженность — причиной стала война между Китаем и Вьетнамом. В Чите было создано Главное командование войск Дальнего Востока, объединившее войска ЗабВО и ДВО с оперативным подчинением Тихоокеанского флота, В этот же период времени основные усилия войск были направлены на инженерную подготовку приграничной полосы. Продолжилось создание батальонных районов обороны, возводились сооружения из номенклатуры сборных железобетонных элементов БКУ с танковыми башнями Т-44М (Т-54/55). Посадку сооружений взводов танковых башен производили, как правило, на переднем крае, с возможностью ведения огня как из отдельного сооружения, так и по-батарейно. На каждое сооружение составлялась карточка огня с указанием ориентиров, основного и бокового секторов.

В конце 1970-х — начале 1980-х гг. развернулось оборонительное строительство на территориях Южно-Курильского и Курильского административных районов Сахалинской области, островов Кунашир, Итуруп, Шикотан, Хабомаи и так называемой — Малой Курильской гряды». На Курилах был сформирован укрепленный район в составе 18-й пулеметно-артиллерийской дивизии (пулад). Его основой являлись пулеметно-артиллерийские полки, состоящие из батальонов, рот танковых огневых точек (РТОТ) и взводов танковых башен (ВТБ). Так, в пос. Горный расквартировали штаб 601-го пулеметно-артиллерийского полка, 2-й пулеметно-артиллерийский батальон (пулаб) которого располагался возле поселка Китовый. В состав полка также входили четыре роты танковых огневых точек (РТОТ по десять танков ИС-3 или ИС-2) и 12 взводов танковых башен (по шесть во взводе). На о. Кунашир расквартировался 46-й пулеметно-артиллерийский полк, на о. Итуруп — 49-й пулеметно-артиллерийский полк.

На островной части танковые башни возводились для прикрытия входов бухт и подступов к ним на десантнодоступных направлениях. Ежесуточно на батарее назначался дежурный расчет. Боеготовность двух башенных орудий должна была достигаться в течение 5 мин, остальных — 15 мин. При каждом сооружении оборудовалась траншея со стрелковыми ячейками для мотострелковых подразделений.

Боекомплект орудия состоял из двух боекомплектов танка (80 снарядов). Основной боекомплект размещался в подбашенном помещении, а подача снарядов производилась через люк между подбашенным и башенным помещениями.

Электроснабжение осуществлялось от аккумуляторных батарей 6СТЭН-140 (12 шт.). Основные энергопотребители — поворотный механизм, электроспуск, вентилятор башни и средства связи. Подача электроэнергии из подбашенного помещения производилась через вращающееся контактное устройство (ВКУ). На взвод танковых башен предполагалось иметь укрытие для дизельной электростанции, но этот проект не был реализован.


Сооружение с танком ИС-4.


Сооружение типа АДФС с артиллерийской бронебашней ИС-4.


С целью защиты от отравления пороховыми газами на крыше башни монтировался фланец с патрубками для присоединения полумасок ПФС, а для создания подпора в подбашенном помещении предназначался электроручной вентилятор ЭРВ-49 или ФВА 100/50, который запитывался от внешней электросети. Стреляные гильзы предусматривалось удалять в подбашенное помещение через люк.

Строительство сооружений с танковыми башнями и танками велось силами войск. Поставка железобетонных, металлических конструкций производилась промышленными предприятиями строительного округа и силами войск округа, в зависимости от удаления места возведения. Если на материковой части этот вопрос решался относительно просто, то для островной части (Курилы) он был затруднен. Это было вызвано задержкой в исполнении заказа предприятиями, так как они в первую очередь выпускали конструкции для строительства жилья, что приводило к нарушению сроков изготовления и доставки их в порт перегрузки, а с учетом короткого срока навигации — на островную часть к месту возведения, так как конструкции необходимо было перегрузить в зафрахтованное у Морского флота судно в определенный срок. Затем судно приходило в порт рейдовой разгрузки для доставки конструкций на берег. При этом в основном использовались плавсредства войск. Далее конструкции развозились по местам, и производилась их сборка, т. е. строительство. Аналогично осуществлялась доставка строительных материалов и оборудования.

До транспортировки конструкций в район строительства прибывала часть инженерно- саперного батальона для организации полевого городка и приемки грузов, проведения рекогносцировки посадки и привязки возводимых сооружений на местности.

Проще было при доставке танковых башен, — вспоминает начальник проектно-монтажной группы ДВО полковник В.И. Патяка. — Через ВМФ загружался большой десантный корабль, и на нем они доставлялись к месту рейдовой разгрузки. После этого их СДБ «Танкист» доставлял на берег. Это было не простое мероприятие, так как сказывалось волнение моря. Был случай, при перегрузке «Танкист» ударил в поддон башни, и одна башня упала в море, где глубина более 100 м и притом сильное течение. Так, что башня до сих пор находится на дне моря».

По завершению строительства командующий войсками военного округа назначал комиссию по приемке сооружений в эксплуатацию. При этом проводились испытания башен на откат. Осуществлялось по десять гидравлических выстрелов из орудия, проверялся откат и состояние строительных конструкций и др. Затем производилась топографическая привязка каждого сооружения к местности.

Одновременно с возведением сооружений с танковыми башнями было принято решение о применении тяжелых танков ИС-2, ИС-3, Т-10 и др. в качестве НТОТ, сведенных в роту танковых огневых точек. РТОТ располагались, как правило, в глубине обороны, и их построение было, в основном, линейным. Это было вызвано применением РТОТ в качестве артиллерийского дивизиона с учетом огневых возможностей для нанесения сосредоточенного огня.

Для оборудования РТОТ использовались танки ИС-2, ИС-3, ИС-4 и Т-10, находящиеся на ходу. Так, на острова Большой Уссурийский и Тарабаров танки пришли своим ходом через реку Амур, а на Курилы их доставляли с помощью десантных кораблей. Установка танков производилась в подготовленные окопы. Затем с них демонтировали всю ходовую часть и двигатель, а освободившийся объем отводили под боеприпасы. Между танками оборудовались погребки для боеприпасов. На материковой части ТВД для этой цели использовали железобетонные элементы сооружений СБК.


Сооружение УФС-5 (из элементов УЭ) с танковой башней Т-44М (Т-54/55).

I — тамбур; 2 — убежище; 3 — тамбур; 4 — помещение для стреляных гильз; 5 — подбашенное помещение; 6 — снарядная; 7 — вход; 8 — помещение для хранения бензоэлектрического агрегата.


Сборное железобетонное сооружение УФС-5 из унифицированных элементов с танковой башней Т-44М.


Принципиальная схема взвода танковых башен.


Для обеспечения стрельбы ночью проводились испытания систем реактивного запуска осветительных снарядов, которые могли монтироваться на люках танков и фортификационных сооружениях.

В начале 1980-х гг. 15 ЦНИИИ ИФ МО и 1 ПФБ ИВ завершили разработку комплекта унифицированных железобетонных элементов для заблаговременного оборудования районов обороны и полосы прикрытия границы, который был принят на вооружение. В номенклатуру вошли новые типовые сооружения с башнями танков Т-34, Т-44М, Т-54/55 и ИС из унифицированных железобетонных элементов УЭ. В это же время завершилась НИР по модернизации и совершенствованию ДФС УР. В результате для войск были подготовлены рекомендации по модернизации, приспособлению и приведению ДФС УР в боевую готовность.

Новые типовые сооружения с танковой башней и танком были унифицированы по несущей сборной железобетонной конструкции. Они удовлетворяли требованиям по установке и применению всех существующих типов танковых башен и танков, выпускаемых в этот особый период.

Базовым стало считаться сооружение с башней танка Т-55 (Т-44М), которое было разработано для оборудования позиций войск в укрепленных районах и предназначалось для ведения кругового артиллерийского огня при углах возвышения +20' и склонения -5', защиты гарнизона и создания необходимых условий его работы и отдыха. Боекомплект сооружения составлял 180 выстрелов.

Были предложены различные варианты обьемно-планировочных решений сооружения из унифицированных железобетонных элементов с танковой башней для различных физико- географических условий местности. В комплект такого сооружения входили: железобетонные элементы, башня танка Т-55 с подбашенным листом (для каждой танковой башни свой подбашенный лист), электрооборудование, стеллаж на четыре магазин-коробки к пулемету, металлическая защитно-герметическая дверь ДЗГМ-60х130-3, герметические двери ДГМ, люк защитно-герметический ЛЗГ 60-0.5М, подвесные нары, фильтровентиляционный агрегат ФВА-100/50, электроручной вентилятор ЭРВ-49, вентиляционные защитные устройства ВЗУ-100, дроссельная заслонка, полевая обогревательная печь ОПП (МОП-6).

Несущая конструкция сооружения для танковой башни состояла из сборных унифицированных железобетонных элементов (плит и рам) и специальных элементов для установки башни танка. Остов подбашенных помещений и входная часть сооружения собирались из железобетонных рам и плит. Элементы остова соединялись между собой с помощью монтажных деталей, привариваемых к закладным деталям железобетонных элементов.

Подбашенное помещение устраивалось из специальных железобетонных элементов ЭБ-1, которые снаружи замоноличивалось бетоном.

Защитный и противопыльный тюфяки сооружения устраивали из бутобетона или железобетонных плит. Устройство противопыльного тюфяка предусматривалось только в основном секторе стрельбы танковой башни и выполнялось после окончания работ по монтажу внутреннего оборудования, связанных с устройством вводов и дымоходов. В процессе устройства тюфяков в них устанавливались закладные для крепления маски ствола орудия. Защита башни от прямого попадания снарядов обеспечивалась барбетом вокруг нее.

Для обеспечения боевой работы в сооружении предусматривались: люк для сброса гильз, люк для подачи выстрелов, секции держателей выстрелов с подставками под выстрелы (для размещения выстрелов в башенном помещении), секции стеллажей и подставки-стеллажи под выстрелы (для размещения выстрелов в подбашенных помещениях), стеллажи на четыре магазина-коробки к пулемету (из комплекта башни танка), подставка и приставка под ВКУ, металлическая лестница.

Вентиляция и подпор в укрытии для расчета обеспечивались табельным фильтровентиляционным агрегатом ФВА-100/50, в остальных помещениях — вентилятором танковой башни и ручным вентилятором ЭРВ-49.

Электроснабжение сооружения осуществлялось от внешней сети напряжением 380/220 В. Установленная мощность электроэнергии составляла: на освещение — 0,3 кВт, на вентиляцию — 0,52 кВт.

В качестве дополнительного источника электроснабжения служил бензоэлектрический агрегат АБ-1-Н/30, предназначенный для питания потребителей танковой башни, зарядки аккумуляторных батарей и электроосвещения сооружения, привода фильтровентиляционного агрегата ФВА-100/50 и электроручного вентилятора ЭРВ-40.

В распоряжении гарнизона имелись двухъярусные нары, тумбочка, табуреты и пирамида для оружия.


Сборное железобетонное сооружение УФС-5 из унифицированных элементов с танковой башней Т-54.



Общий вид танковой башни Т-54 и укладка боеприпасов в подбашенном помещении.



Расчет в полумасках ПФС в готовности к стрельбе.


Отопление было запроектировано с использованием табельной полевой обогревательной печи ОПП, которая обеспечивала период натопа для средних условий 12–14 ч.

Водоснабжение в сооружении основывалось на привозной воде: питьевая вода хранилась в баке емкостью 40 л. Канализация в сооружении не предусматривалась.

Сооружение с танком ИС-2 (3,4) из унифицированных железобетонных элементов было разработано с меньшими объемом железобетона и временем возведения.

В 1982 г. в китайско-российских отношениях наметилась определенная разрядка. Состоявшиеся 18 мая 1989 г. переговоры на высшем уровне с китайскими руководителями и подписанное советско-китайское коммюнике официально подтвердили нормализацию советско-китайских отношений и положили начало качественно новому этапу их развития. «Закрыть прошлое, открыть будущее», — так определил Дэн Сяопин цель этой первой после длительного перерыва встречи на высшем уровне. Особый период оборонительного строительства в полосе прикрытия государственной границы на Дальнем Востоке завершился.

К этому времени пик оборонительного строительства и восстановления УРов уже спал. С появлением высокоточного оружия сооружения с танковыми башнями и танками начали терять свою боевую «привлекательность». В 1984 г был принят комплект унифицированных железобетонных сооружений УФС различного назначения для заблаговременного фортификационного оборудования УР — всего десять типов сооружений. В комплект входили, в частности, следующие сооружения:

УФС-4 — унифицированное фортификационное сооружение с закрытием скрывающимся металлическим ЗСМ-1 для ведения огня из ПТРК «Малютка», — Фагот», «Конкурс». Предназначалось для фортификационного оборудования УР и батальонных районов обороны в полосе прикрытия государственной границы. Это сооружение (время возведения 6-12 ч) по эффективности противотанкового огня было выше, чем сооружения с танковой башней и танком. Это достигалось малыми размерами 3СМ-1. скрыванием в ходе боя и использованием управляемого снаряда ПТРК;

УФС-4 с 3СМ-2 служило для ведения огня из СПГ-9;

УФС-4 с 3СМ-3 предназначалось для ведения огня из пулеметов ПК или НСВ-12,7 или АГС-17;

УФС-5 — унифицированное фортификационное сооружение с танковой башней и танком;

УФС-7 — унифицированное фортификационное сооружение для наблюдения и управления огнем.

Сооружения УФС-4 с 3СМ-1, 3СМ-2 и 3СМ-З стали составлять основу фортификационного оборудования батальонных районов и районов обороны отдельных пулеметноартиллерийских батальонов (опулаб) УРов. Однако совершенствование фортификационных сооружений продолжилось. В настоящее время имеются новые и перспективные образцы, которые в полной мере отвечают современной концепции ведения боевых действий, но их описание уже выходит за рамки данной статьи.

Можно сказать, что особый период характеризовался максимальным применением танковых башен и танков при организации и формировании новых, а также при восстановлении (модернизации) существующих УРов. На этом этапе использовался в основном весь оставшийся запас военного и послевоенного (до 1956 г.) выпуска танков типов Т-34-76, Т-34-85, Т-44, Т-44М, КВ, ИС-1, ИС-2, ИС-3, ИС-4, Т-10, Т-54 и Т-55.


Типовое фортификационное сооружение с танком ИС-4.

1 — вход; 2 — тамбур; 3 — укрытие для боеприпасов; 4 — укрытие для расчета; 5 — ниша для бензоагрегата.


ДФС с установкой танковой башни Т-34-85 на металлическое подбашенное основание.


ДФС с танковой башней ИС-3.


Вместо заключения

Что же все-таки объединяет все эти периоды применения сооружений с башнями танков и танками при организации оборонительных рубежей, полос, позиций и районов? Затраты на оборонительное строительство во всех случаях, за исключением периода Великой Отечественной войны (конец 1941 и 1943 гг.), в целом себя не оправдали и винить здесь особо некого. А спрашивать надо за то, что мощнейшая полоса укрепленных районов вдоль восточной границы оказалась брошенной (как, впрочем, и все УРы в России). А это миллионы кубометров железобетона — материала, который может эксплуатироваться сотни лет, как крепости и форты XVII и XVIII вв., выполненные из камня.

Настораживает ненужность бывших УРов и их составляющих фортификационных сооружений. Не стоит забывать, что укрепленные районы создавали с учетом защиты важных стратегических, оперативных и тактических направлений России. Они всегда являлись передовым эшелоном обороны при внезапном развязывании войны, сдерживающим фактором в случае любых проявлений агрессии со стороны недружелюбных соседей. К сожалению, в современных условиях историю часто забывают или не учитывают вовсе.

Представляется необходимым разработать долговременную концепция стратегического развития инфраструктуры приграничной полосы, в которой должно быть предусмотрено место и, если можно так выразиться, «историческим фортификационным артефактам» прикрытия государственной границы.

Автор выражает глубокую признательность и благодарность за оказанную помощь при подготовке статьи К.Ф. Ямбекову, В. И. Лапке, С.В. Малине и А.В. Широкову.

Фотоархив

Военно-морской и воздушео-космический музей в Нью-Йорке Авианосец USS Intrepid (CV/CVA/CVS-11).




Фото Ф. Смирнова.


Массовая заправка танков Т-72Б и Т-72Б1 и преодоление ими моста через овраг в ходе учебно-методического сбора с командирами соединений Сухопутных войск. Челябинская область. Полигон Чебаркуль. Май 2013 г.

Фото А. Китаева.




Фото А: Китаева






Первенец сталинских пятилеток

Александр Кириндас

Использованы иллюстративные документальные материалы ГЛРФ. РГАЭ и РГВА.


СХТЗ-15/30 стал одним из самых известных символов индустриализации Советского Союза. Характерный для архаичных конструкций первых десятилетий XX в. облик делает этот трактор одним из самых узнаваемых.


Непростой выбор

В дореволюционный период тракторная промышленность в нашей стране не была развита, а тракторный парк ограничен. К началу Первой мировой войны были учтены 187 тракторов различных марок, использовавшихся в народном хозяйстве страны. К 1917 г. за счет импорта (главным образом для военного ведомства) тракторный парк увеличился до 1500 машин. К этому времени почти все имевшиеся в народном хозяйстве тракторы были реквизированы военными.

После революции, поражения в империалистической войне, начала Гражданской войны и интервенции тракторный парк народного хозяйства пришел в запустение. К1921 г. в РСФСР было учтено 60 исправных тракторов, имевшихся в народном хозяйстве. В 1922–1923 гг. Муганское мелиоративное строительство, Техноимпорт, общество Агро-Джойнт, Селотехника, миссия доктора Нансена, Межрабпром в Сибири, Сахаротрест, Центросоюз, научные учреждения и отдельные организации (без учета закупок военного ведомства) ввезли из-за границы 1000 тракторов различных марок.

В 1923–1924 гг. из-за границы было ввезено 1505 тракторов, в 1924–1925 гг. — 7300. На 1925–1926 гг. намечалось импортировать 11725 тракторов. Кроме того, до 1 октября 1925 г. на отечественных заводах изготовили 600 тракторов буксирующего типа, а в 1921–1923 гг. — 75 автоплугов типа «Фаулер». План трактороснабжения на 1925–1926 гг. предполагал получить от отечественной промышленности следующее количество тракторов: ФП — 900, «Коломенец» — 250, «Запорожец» — 300, «Карлик» — 100, «Большевик» — 100, «Коммунар» -150. В 1926–1927 гг. планировался ввоз из-за границы 17500 тракторов для народного хозяйства. Специальная комиссия Госплана по оценке рабочей силы для восстановления довоенного уровня сельхозпроизводства с учетом снижения поголовья лошадей определила дефицит в 4,4 млн. л.с., что при условном 20-сильном исчислении соответствовало 220 тыс. тракторов. Приобретение столь значительного количества машин за рубежом (как и изготовление на отечественных предприятиях с учетом их производственной мощности и технического оснащения) было невозможно. В этой связи актуальным стал вопрос организации выпуска тракторной техники на вновь построенных специализированных заводах. 19 января 1925 г. на пленуме ЦК РКП(б) эту идею озвучил Ф.Э. Дзержинский.

В развитие предложения Дзержинского при Главметалле была создана комиссия, в состав которой вошли представители военного ведомства, народного хозяйства, промышленных учреждений, а также партийных и советских инстанций. Председателем Комиссии был Н.М. Кутский, а секретарем — А.И. Федунин. Комиссия приступила к выбору оптимального типа трактора и поиску места постройки нового завода.

Для определения типа трактора был организован Всесоюзный конкурс по испытанию тракторов (ВКИТ). Предполагалось испытание семи групп машин:

— колесные буксирующие тракторы с моторами мощностью 15–20 л.с.;

— колесные буксирующие тракторы с моторами мощностью 25–35 л.с.;

— гусеничные буксирующие тракторы с моторами мощностью 35-100 л.с.;

— канатные системы с лебедками;

— моторные плуги с моторами мощностью до 20 л.с.;

— моторные плуги с моторами мощностью более 20 л.с.;

— фрезерные машины.


Трактор «Интернационал» на сельхозработах на Алтае.


Одним из основных условий при выборе типа трактора являлась его универсальность, поэтому особое внимание уделялось испытанию буксирующих тракторов. Несмотря на очевидные преимущества гусеничных тракторов (как более тяговитых и имеющих лучшую проходимость), еще до подведения итогов конкурса безоговорочное предпочтение отдали колесным машинам, поскольку они отличались более простой конструкцией и значительно меньшей металлоемкостью. В ходе проведения ВКИТ прошли испытания 28 типов тракторов, в том числе 23 колесных.

Очевидными фаворитами из числа колесных тракторов стали «Аванс», «Ойл-Пул» и «Интернационал». Все три трактора относились к числу наиболее совершенных для своего времени машин с близкими эксплуатационными параметрами. Выбор между этими конструкциями потребовал тщательного изучения их на предмет технологичности и пригодности к массовому производству. Следовало учитывать и пожелания военного ведомства.


Первые тракторы в коммуне «Красные орлы». Алтай, 1928 г.


Возведение цехов СТЗ.


В частности, отмечалось: «Керосиновый трактор Мак-Кормик 15–30 HP тракторного завода Международной Компании Жатвенных Машин согласно производственной разбивке его деталей на основные сборочные единицы состоит из 96 групп, 26 комплектов и 2-х механизмов. Объединение этих сборочных единиц осуществляется соединением их болтами с гайками путем крайне элементарных сборочных операций и не требует применения никаких специальных приспособлений и инструмента и ограничивается использованием только нормального инструмента, каким являются коловороты и ключи.

Нефтяной трактор Аванс 15–30 HP шведского завода нефтяных двигателей «Аванс состоит из 16 групп, 6 комплектов и 2-х механизмов: главная же масса деталей не может быть объединена в сборочные единицы, вследствие чего монтаж их осуществляется на главной линии, если только так возможно назвать ее при подобных условиях сборки. При сборке необходимо пользоваться большим числом специальных приборов и приспособлений и большим количеством специального рабочего инструмента. Сборка требует высокой квалификации рабочих и крайне затруднена вследствие исключительных геометрических неудобств.

Сопоставляя результаты разбивки деталей обоих тракторов на сборочные единицы, видны явные преимущества конструкции МакКормик и это преимущество будет особенно ясно, если привести количество рабочего времени, затрачиваемого на заводах Международной Компании Жатвенных Машин и «Аванс» на сборку их тракторов.

На заводе Международной Компании Жатвенных Машин полная сборка трактора Мак Кормик занимает в общей сложности 12 часов, тогда как на заводе «Аванс» штат сборочного цеха составляет 70 человек рабочих сборщиков, выпускающих в один день один трактор, что при 8-ми часовом рабочем дне соответствует 560 часам, причем некоторое количество сборочных единиц приходит на сборку в готовом (собранном) виде и вследствие этого время их сборки в общую сборку не вошло. Этими сборочными единицами являются: лубрикатор, клапанная коробка, пусковой маховичек, нефтяной насос и проч., на что требуется также довольно значительное время".

Представитель военного ведомства И.Р. Карачан особо подчеркнул положительные качества трактора «Интернационал»:

«1 /Стандартный вертикальный четырехцилиндровый двигатель с нормальным водяным охлаждением.

2/ Меньший вес трактора на единицу мощности.

3/ Удачный подбор передаточных чисел в коробке.

4/ Хорошее сочетание трактора с трехкорпусным плугом.

5/ Работа в борозде.

6/ Только три пары передаточных шестерен.

7/ Легкость управления.

8/ Универсальность машины.

9/ Шариковые подшипники на коленчатом валу.

10/ Простая система смазки.

11/ Полная доступность механизмов для осмотра и ремонта.

12/ Дешевый ремонт.

Все эти качества, практически проверенные, дают машине предпочтение перед трактором Ойл-Пулл.

При оборудовании специального завода для постройки тракторов относительная сложность «Интернационала» не представляет неудобств для постановки массового производства и не ведет к особому удорожанию фабрикации, требуя для этого стандартных материалов: хорошие же качества машины, ее прочность, надежность, простота в обращении и легкий ремонт делают трактор «Интернационал» вполне подходящим типом для производства на специальном тракторном заводе.

Рассматривая трактор с военной точки зрения, как машину для механической тяги и для транспорта, выбранный тип трактора может считаться наилучшим по сравнению с двумя другими: скорость его является наибольшей, что особенно важно для военного ведомства, причем устройство коробки передач позволяет дальнейшее увеличение скорости при замене передаточных шестерен другими: трактор удобно и без особых переделок может обратиться в гусеничный тип, каковой для военного ведомства является наиболее желательным».

По результатам ВКИТ в конце 1925 г, и в начале 1926 г. состоялось несколько совещаний, на которых в качестве объекта серийного производства был выбран «Интернационал».

Тракторы «Интернационал» (International) и сельхозмашины фирмы «Мак-Кормик-Диринг» (Me Cormick-Deering) производства Международной компании жатвенных машин (Internationl Harvester Company) активно использовались в народном хозяйстве нашей страны и заслужили репутацию надежных и простых в обслуживании.

Выпускались две модели тракторов "Интернационал» — “10/20» и «15/30». Конструкция этих тракторов была сходной; они различались габаритами и мощностью силовой установки. Позднее, к началу 1930-х гг., осуществлялись закупки модели “22/36», которая отличалась более мощным двигателем, иной конструкцией грунтозацепов на ведущих колесах и применением принудительной системы охлаждения двигателя. В качестве образца для производства была выбрана модель» 15/30».

Советский трактор представлял собой условно метризованную копию американского прототипа и также назывался «15/30», а в ряде случаев — «СТЗ», или «Интернационал постройки СТЗ». С пуском завода-дублера за трактором закрепилось название СХТЗ, или СХТЗ-15/30.


Краткое техническое описание трактора «Интернационал»

Трактор «Интернационал» принадлежал к числу полурамных колесных буксирующих тракторов с задними ведущими и передними управляемыми колесами. Задние колеса снабжались развитыми металлическими грунтозацепами. При необходимости трактор мог быть переоборудован в «индустриальный» тягач на колесах с грузошинами или пневматиками высокого давления.

Двигатель трактора был рядный, с вертикальным расположением цилиндров. Цилиндры были отлиты в одном блоке и снабжены сменными вставными гильзами. Коленчатый вал выполнялся из хромоникелевой стали. Поршни изготавливались из чугуна. Шатуны были стальными штампованными.

Для смазки двигателя масло подавалось шестеренчатым насосом, приводимым парой червячных шестерен от распределительного вала, по трубопроводам к распределительным шестерням и в лотки под шатунными головками.

На тракторе устанавливался комбинированный карбюратор с системой впрыска воды в цилиндр. Очистка воздуха производилась с помощью масляного воздухоочистителя. Регулирование числа оборотов осуществлялось с помощью центробежного регулятора, связанного с дроссельной заслонкой карбюратора системой тяг и рычагов.

Радиатор системы охлаждения был трубчатый. Четырехлопастной вентилятор системы охлаждения приводился ремнем от коленчатого вала двигателя.

Передача мощности от вала двигателя к коробке скоростей осуществлялась через механизм сцепления, состоящий из работающей всухую муфты. Муфта сцепления соединялась со средним валом коробки скоростей, От нижнего вала коробки скоростей вращение передавалось посредством конической пары на поперечный промежуточный вал. Сидящая на промежуточном валу цилиндрическая шестерня приводила большую коронную шестерню дифференциального механизма, от которого приводились задние ведущие колеса. Вся трансмиссия работала в закрытом картере.

Трактор имел три скорости вперед и одну заднюю.

Задние ведущие колеса вращались на конических роликовых подшипниках. Передняя ось трактора была стальной, подвешенной на центральном шкворне к переднему кронштейну картера. На концах оси помещались поворотные цапфы передних колес, соединенные между собой поперечной тягой.

Управление трактором осуществлялось при помощи рулевого механизма с червяком и сектором, передающим движение от рулевого колеса через систему продольной и поперечной тяг поворотным цапфам передних колес.

На тракторе имелся приводимый от ручного рычага ленточный тормоз, действующий на шкив промежуточного поперечного вала трансмиссии.

Для привода машин служили специальный шкив и «пауэр-тейк-офф».

Прицепная серьга снабжалась специальной стяжкой, допускающей регулирование положения сцепа по ширине и высоте.


Продольный разрез трактора СХТЗ-15/30.


Продольный и поперечный разрезы двигателя трактора СХТЗ-15/30.


Рождение Сталинградского тракторного

После недолгих прений местом постройки тракторостроительного предприятия определили Сталинград. 11 ноября 1925 г. вышло постановление Главметалла о постройке в этом городе завода производительностью 10 тыс. тракторов в год. Проектирование и возведение завода были поручены Гипромезу с образованием сталинградского филиала.

К 25 августа 1926 г. общая стоимость постройки нового тракторного завода оценивалась примерно в 16 млн. руб., при этом предполагалось, что 3 млн. руб. могут быть сэкономлены за счет предполагаемых к использованию зданий и оборудования завода «Баррикады». Однако на практике суммы затрат на постройку завода не уменьшались, а многократно увеличивались.

Вследствие финансовых затруднений (страна еще жила в условиях НЭПа) и отсутствия единой системы планирования и управления строительство завода шло крайне медленно. Лишь в конце 1928 г. с назначением начальником строительства В.И. Иванова наметился некоторый прогресс. Однако к этому времени годовая программа выпуска тракторов была увеличена до 40 тыс. штук, что привело к необходимости пересмотра проекта предприятия и к дополнительному увеличению расходов. Несмотря на объективные трудности, к лету 1930 г. Сталинградский тракторный завод (СТЗ) вошел в число действующих предприятий. 17 июня в 15.00 с конвейера сошел первый советский «Интернационал».

Опыта создания столь крупных промышленных предприятий в нашей стране еще не было, поэтому ошибки сопровождали не только ход проектирования и постройки завода, но и, пожалуй, все сферы его деятельности, включая социальный сектор, кооперацию в поставках комплектующих, кадровые и организационные вопросы, энергоснабжение и многое другое. Нерешенность кадровых вопросов и неритмичность поставок сырья и комплектующих также приводили к регулярным срывам плана выпуска.

Одновременно с организацией выпуска гражданской продукции был поставлен вопрос об обеспечении мобилизационной готовности предприятия. 8 февраля 1931 г. в ходе специального совещания под председательством Уборевича заводу для выпуска во время войны был определен танк Т-26. Организацией, ответственной за реконструкцию завода с учетом его мобилизационных возможностей, утвердили Гипроспецпроект. Мобилизационно-плановому отделу ВСНХ поручили подготовить для СТЗ соответствующее промзадание.

17 февраля 1931 г. Всесоюзное автотракторное объединение (ВАТО) получило от МПО ВСНХ письмом № 883/сс промзадание для СТЗ, предполагавшее выпуск в первый год войны 12000 танков Т-26 с комплектами запчастей, эквивалентных 6000 танкам, и создание к 1 апреля 1932 г. базы по фасонному стальному литью мощностью 55000 т из расчета выпуска специального литья: для малых танков -12000 единиц, для средних танков — 2000 единиц и для танкеток — 4000 единиц.

Для обеспечения потребности Народного комиссариата по военным и морским делам (НКВМ) в танках мирного времени и подготовки кадров танкостроителей на СТЗ следовало организовать опытный цех с пропускной способностью 100 танков в год при односменной работе.

Подготовка «процесса ассимиляции» на заводе оборонного и народнохозяйственных производств была возложена 21 февраля 1931 г. на СТЗ предписанием ВАТО № 386/сс. Для этого на заводе не позднее 25 февраля следовало организовать работу бюро, руководителем которого еще 1 февраля 1931 г. назначили инженера Седова. В состав бюро завод должен был выделить опытных специалистов. Кроме того, ВАТО к 25 февраля обязывался направить на СТЗ 14 молодых инженеров из Запорожья, в марте — 23 выпускников АТИ и до 45 человек, окончивших техникум СТЗ. Своим распоряжением от 17 февраля 31 г. ВСНХ обязал Гипроспецмет выделить для завода группу технических работников.

Но ни заводоуправление, ни сектор кадров ВАТО, ни Гипроспецмет не выделили для проектного бюро ни одного квалифицированногоспециалиста, и состав бюро формировался Седовым на месте из молодых инженеров, направляемых в отдел кадров завода ВАТО. В результате такого комплектования специальное проектное бюро, названное “Техническим бюро», насчитывало к 1 марта 5 чел., к 1 апреля — 14 чел., а к 1 октября — 23 чел. Все работники бюро были молодые инженеры без опыта работы, только что окончившие ВУЗы.


Лесопильная рама с приводом ременной передачей от шкива трактора.


Немцы осматривают тракторы постройки ХТЗ. Лето 1941 г.


Спецификация трактора СХТЗ-15/30

Тип двигателя. Четырехтактный, карбюраторный

Топливо……………. Керосин

Гарантированная максимальная мощность на регуляторе, л. с 32

Вес двигателя с вспомогательными агрегатами, кг 760

Число цилиндров……….. 4

Диаметр цилиндров, мм…. 45

Ход поршня, мм………. 52

Рабочий объем, л…….. 6,4

Степень сжатия……… 4,15

Порядок работы цилиндров 1-3-4-2

Расположение клапанов Верхнее

Подача топлива в систему питания Самотек

Карбюратор………… Энсайн RW

Зажигание………… Магнето СС-4

Система смазки двигателя Разбрызгиванием с насосом

Емкость масляной системы, л 10

Система охлаждения… Термосифонная

Емкость системы охлаждения, л 46

Система пуска……. Вручную

Главная фрикционная муфта в трансмиссии Однодисковая непостоянно замкнутая

Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 1-йскорости 48/15

Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 2-й скорости 45/18

Передаточное число трансмиссии в коробке передач на 3-й скорости 38/25

Передаточное число трансмиссии в центральной передаче 50/13x75/13

Раздаточные механизмы трансмиссии Конический дифференциал

Тип тормоза…….. Ленточный с двумя затягиваемыми концами

Колея ведущих колес, мм 1350

Колея направляющих колес, мм 1360

Диаметр и ширина обода ведущих колес, мм 1270x310

Почвозацепы…… Клиновидные

Число почвозацепов……. 32

Габариты почвозацепов, м 127x88

Подвеска передней оси Шарнирная

Высота прицепного прибора при погруженных почвозацепах, мм 345-545

Число оборотов вала отбора мощности в минуту 536

Число оборотов приводного шкива в минуту 625

Генератор освещения ГБТ-4541

Длина, мм………….. 3485

Ширина, мм…………. 1685

Высота по радиатору, мм 1625

Вертикальный просвет при погруженных почвозацепах. мм 262

Рабочий вес трактора без водителя, кг 3000

Расчетные скорости вперед, км/ч 3,5–4,5-7,5

Емкость основного топливного бака, л 70

Емкость пускового топливного бака, л 3,5


Руководство строительством всех специальных цехов СТЗ 28 сентября 1931 г. приказом по ВАТО было возложено на начальника строительства Ананьина, проработка вопросов приспособления оборудования основных цехов и технологического процесса опытного цеха — на директора завода и его заместителя по спецвопросам.

Директору завода предлагалось усилить Техническое бюро 12 специалистами из НАТИ и 10 выпускниками Военно-технической академии РККА. Гипровато поручалось организовать консультационную работу СТЗ за счет командируемых специалистов. 8 ноября 1931 г. директор СТЗ утвердил соображения Техбюро о привлечении на вечернюю работу инженеров с основного производства. В начале декабря Техническое бюро начало функционировать.

Размер капиталовложений на 1932 г. до проработки технического проекта расширения завода был установлен в 14 млн. руб. с окончанием работ в январе 1933 г. После предварительной разработки технического проекта на основании приказа НКТП № 60/с от 15 февраля 1932 г. размер капиталовложений в спецстроительство завода был доведен до 44 млн. руб. В июне 1932 г. с изменением промышленного задания и окончательным утверждением технического проекта расширения завода размер капиталовложений был определен Главмашупром в сумме 94 млн. руб., из которых на основании специального правительственного решения к освоению в том же году выделялось 68 млн. руб., в том числе непосредственно на строительные работы — 18 млн. 247 тыс. руб., а окончательная генсмета была выведена в 137 млн. руб.

Одновременно с этим снабжение строительства протекало крайне неудовлетворительно. Поставки сырья и материалов осуществлялись несвоевременно и не в полном объеме. Отсутствие монтажного материала на площадке завода остановило работу монтажных бригад и вызвало вынужденный простой 1200 человек. Помимо срыва поставок материалов и комплектующих, необходимое оборудование (такелаж, дрезины, стационарные силовые установки и пр.) также поступало крайне неритмично. В установленные сроки Станкообьединение не перепроектировало спецстанки. Не были запроектированы большой и малый сборочные конвейеры: «Союзтранстехпром перегружен, Гипровато — не в состоянии справиться с работой без активной помощи Союзтранстехпрома. каковую тот не в состоянии оказать».

Только лишь к 20 апреля 1932 г. завод вышел на проектную мощность выпуска продукции — 144 трактора в сутки. При личном докладе заместителю наркома тяжелой промышленности Павлуновскому директор завода Пудалов получил новое промзадание на годовой выпуск в военное время 12 тыс. танков Т-26, запасных частей эквивалентно 3000 машинам, 8200 ходовых частей для танков ТМ, 12000 единиц стального литья для танкеток Т-27 и запасных частей для Т-27, эквивалентных 15000 машинам. Изменение задания потребовало перепроектирования фасонно- и сталелитейного цехов и пересчета технологического процесса по ассимиляции основных цехов завода и нового оборудования для них. В дальнейшем специальным правительственным постановлением 25 мая 1932 г. на завод была возложена задача подготовить к 1 января 1933 г. новые мощности, которые при использовании основных цехов завода должны были обращать СТЗ в базу танкостроения РККА, и с этого времени программа выпуска гражданской продукции формировалась с учетом мобилизационного задания предприятия. Утвержденная этим решением программа увеличила обьем специального строительства и потребовала полной реконструкции завода.

Дальнейшее изменение мобилизационного задания завода и слияние военного и гражданского производств привели к необходимости включить в план второй пятилетки переход на новую конструкцию гусеничного трактора, и 15 мая 1937 г. СХТЗ-15/30 уступил место на конвейере другой модели.

Драгоценный опыт, полученный при постройке и реконструкции СТЗ, был учтен при создании новых предприятий, что позволило существенно снизить непроизводительные расходы при строительстве и расширении автозавода в Нижнем Новгороде и практически избежать многих ошибок при вводе в строй Харьковского и Челябинского тракторных заводов, а также многих других предприятий. Харьковский тракторный завод (ХТЗ) задумывался дублирующим СТЗ в выпуске как основной, так и мирной продукции. В этой связи на нем также было организовано производство колесных тракторов (первый — Интернационал” постройки ХТЗ сошел с конвейера 1 октября 1931 г.), а затем и осуществлен переход к выпуску гусеничных машин.

В общей сложности заводами СТЗ и ХТЗ было изготовлено 397000 тракторов СХТЗ-15/30.


Трактор СХТЗ-15/30 с 76-мм зенитной пушкой обр. 1931 г. (ЗК) на повозке ЗУ-29.


Трофейный трактор СХТЗ-15/30 на немецком аэродроме.


Немецкие трофеи лета 1941 г. Вверху трактор постройки СТЗ, внизу — ХТЗ.


Призванные в строй

Помимо народного хозяйства, тракторы CXT3-15/30 нашли широкое применение в военном ведомстве, где по планам Штаба РККА должны были составить до 40 % всех транспортных мехсредств армейского подвоза. Кроме того, из-за недостатка специальных артиллерийских тягачей, производство которых еще только предстояло организовать, а также и при мобилизации, тракторы СХТЗ-15/30 могли использоваться и в артиллерийских частях.

Для приобретения необходимого опыта эксплуатации тракторы СХТЗ-15/30 регулярно участвовали в учениях. Так, на основании распоряжения начальника 3-го управления УММ РККА от 23 августа 1934 г. и предписания № 2907/с от 29 июля 1934 г. состоялись испытания артиллерийского парка, сформированного при 2-й стрелковой дивизии БВО. Парк включал 75 тракторов СТЗ, прицепки ЦП-18 и П-26, пароконные повозки-тавричанки завода Сельмаш и одноконные повозки стандартного типа.

По итогам испытаний в условиях сухой теплой осенней погоды констатировалось:

«Сформированный данный артпарк на тракторной тяге, трактор СТЗ и повозки конной тяги /пароконные и одноконные/ с специальным сцеплением себя оправдал. В практическом отношении парк работающий на участке дивизии- корпуса может выполнять возложенные на него задачи, так как скорость движения 4–5 клм и выше в I час. Заправка горючим на 7–8 часов работы трактора обеспечивает переход. Грузоподъемность по назначению, т-е 1/2 боекомплекта может быть свободно поднято.

Проходимость по полевым дорогам хорошая. трактор на шпорах только разрушает шоссе и улучшенную грунтовую дорогу и старые мосты.

Не может работать в песчаных подъемах, но при наличии тягача ЧТЗ и двух тросов в 25 м, диаметром 15 мм разрешает данный вопрос. Машина в работе на всех переходах дала положительный результат, отказов в работе мотора не был о. Конструкция проста, быстро осваивается водительским составом. По полученным данным, в этих условиях надо считать, что применение тракторной тяги для артпарка вполне пригодно».

По результатам различных испытаний и учений отмечалось, что трактор СХТЗ-15/30 имеет ограниченную проходимость по заболоченным и песчаным участкам, а также не подходит для движения по дорогам с твердым покрытием.

Как правило, к началу войны, тракторы типа СХТЗ-15/30 не учитывались в числе артиллерийских тягачей и шли в графе «прочие типы» наряду с немногочисленными импортными или иными устаревшими отечественными тракторами. Летом 1941 г. наступавшие немецкие части захватили большое число CXT3-15/30 и активно их использовали.


Электротрактор с плугом на повороте.


Второе дыхание

Ко второй половине 1940-х гг. трактор CXT3-15/30 считался устаревшим, хотя некоторые машины еще эксплуатировались в народном хозяйстве и у военных. Однако необходимость восстановления разрушенного народного хозяйства, конверсия оборонной промышленности и некоторые другие факторы вынудили поставить вопрос о возобновлении производства тракторов этого типа. Инициатива в данном случае исходила от партийного и советского руководства Москвы и области. В 1947 г. МК ВКП(б) и Мосгоисполком организовали подготовку производства тракторов типа СХТЗ на предприятиях г. Москвы. В письме столичного руководства в Совет Министров СССР отмечалось:

«Производство тракторов на московских предприятиях подготовлено. В течение года выпускаются все детали, узлы и агрегаты для тракторов. В их изготовлении принимают участие свыше 125 предприятий Москвы и области. Сборка моторов и тракторов в целом организована на заводах Московского совета, и в настоящее время уже выпущено 75 тракторов типа СХТЗ с максимальной мощностью 36л.с., которые являются основными в Московской области».

После того как на предприятиях Московской области выпустили опытную партию тракторов типа СХТЗ, МК ВКП(б) и Мосгорисполком вошли в Совет Министров СССР с ходатайством разрешить изготовить на заводах Мосгорисполкома для сельского хозяйства области 5000 тракторов. 26 июня 1948 г. это предложение было принято.

В 1948–1949 гг. заводы Московской области поставили МТС области свыше 5000 колесных тракторов типа СХТЗ. На 1 января 1950 г. МТС области располагали 7577 тракторами СХТЗ, что составляло 92 % тракторного парка МТС на тот момент. Народнохозяйственным планом на 1950 г. предусматривалось изготовить 6000 тракторов СХТЗ для оснащения сельского хозяйства других областей и республик.

125 предприятий, задействованных в выпуске тракторов, были оборонными. По понятным причинам их участие в этой работе не афишировалось. В этой связи в открытой печати и несекретной переписке предприятием- изготовителем значился Второй авторемонтный завод (ВАРЗ), а сами тракторы получили марку «ВАРЗ”. В действительности, это предприятие имело крайне ограниченные производственные площади и незначительный станочный парк. Производство тракторов осуществлялось преимущественно методом стендовой сборки из полученных от смежников комплектов деталей и узлов.

Широкое применение ручного труда при сборке в сочетании с высокими затратами на оплату высококвалифицированной рабочей силы оборонных заводов несколько удорожало трактор, и СХТЗ-15/30 «постройки” ВАРЗ стоил 22 тыс. руб. В числе изготовителей тракторных комплектующих можно отметить опытный завод ОКБ С.А. Лавочкина (№ 301) в Химках, который заключил 24 декабря 1949 г, договор № 34 с заводом ВАРЗ на поставку вилок. Кроме того, на фирме Лавочкина по договору № 42 от 6 апреля 1950 г. должны были изготовить ступицы. НИИ-88 (ныне — Цниимаш) в Подлипках в 1949 г, изготовил тракторных деталей на 2588 000 руб.

Необходимо отметить, что оборонные заводы отличались высоким качеством изготовления продукции. Так, например, в 1949 г. в НИИ-88 поступили рекламации всего лишь на две дефектные детали.

В 1947 г. февральский пленум ЦК ВКП(б) в решении «О мерах подъема сельского хозяйства в послевоенный период» признал необходимым обеспечить конструирование и быстрейшее внедрение в сельское хозяйство новых типов тракторов и сельскохозяйственных машин. Исходя из этого, промышленность начала изготавливать и поставлять народному хозяйству более совершенные гусеничные тракторы «Сталинец-80», "Кировец» Д-35 и ДТ-54 с экономичными дизельными двигателями. Эти машины обеспечивали высокую производительность, агрегатировались с выпускаемыми сельскохозяйственными машинами и работали при наименьшем расходе топлива на гектар обрабатываемой площади. Если трактор ВАРЗ на каждые 100 гектаров пахоты расходовал 1,79 т керосина, то КД-35 и ДТ-54 — только 1,0–1,1 т более дешевого дизельного топлива.

С началом производства более совершенных тракторов надобность в продолжении выпуска СХТЗ-15/30 отпала. 29 июня 1950 г. вышло Постановление № 237 °Cовета Министров СССР "О прекращении производства тракторов типа СХТЗ на заводах Мосгорисполкома»:

«1. Прекратить с I января 1951 г. производство на заводах Мосгорисполкома колесных тракторов типа СХТЗ, как не отвечающих по производительности и экономичности современным требованиям крупного социалистического сельского хозяйства.

2. Обязать Мосгорисполком в январе 1951 г. отгрузить с заводов областным, краевым и республиканским конторам Глававтотракторсбыта Министерства автомобильной и тракторной промышленности все изготовленные детали для выпуска тракторов типа СХТЗ по разнарядке Министерства сельского хозяйства СССР для отпуска их МТС на ремонт тракторов


Основные характеристики электротракторов
Марка трактора ЭТК-500 МЭТ-1
Общий вес электротрактора с кабелем 3200 кг 3452 кг
Длина 3485 мм 5200 мм (при расположении стрелы вперед)
Ширина 1685 мм 1685 мм
Высота 3600 мм
Клиренс 267 мм 267 мм
Нагрузка на переднюю ось 1200 кг 1512 кг
Нагрузка на заднюю ось 2000 кг 1940 кг
Тяговый электрический двигатель Короткозамкнутый, асинхронный | МА-82/6 Короткозамкнутый, асинхронный МА-204-1/6
! Мощность двигателя 27 кВт 25,5 кВт
Число оборотов двигателя 975 об/мин 980 об/мин
Вес двигателя 250 кг 240 кг
S Двигатель для привода барабана Короткозамкнутый, асинхронный. АДФЛ-32/6 Электромотор трехфазного переменного тока АД-32/6
Число оборотов двигатель для привода барабана 980 об/мин 930 об/мин
Пускатели ПМ-7114 и П220 ЛМ-7114 и П220
Трансформаторы напряжения 2 шт. типа ССО-250, по 200 Вт Однофазный, с воздушным охлаждением ТП-250,380/12 Вт
Кабель 3x16+ 1x10 мм. типа ГРШ. длиной 460 м и наружным диаметром 34 мм 3x16* 1x10 мм. типа ГРШС. длиной 350 м и наружным диаметром 34 мм
Автоматизация Автоматизированы: сигнализация закручивания кабеля, включение и выключение двигателя, привода кабельного барабана Автоматизированы: сигнализация закручивания кабеля, включение и выключение двигателя, привода кабельного барабана
Токосъем Кольцевой, с кольцами в одной I плоскости Кольцевой
Муфта барабана Однодисковая, сухая, регулируемая Однодисковая, сухая, регулируемая
Редуктор Комбинированный, шестеренчатый, со звездочками, соединенными цепью 1:10,8 комбинированный, шестеренчатый, со звездочками, соединенными цепью
Кабелеукладыватель Винтовой, с винтом, имеющим двухходовую резьбу Винтовой, с винтом, имеющим левую и правую резьбу
| Тормоз барабана Ленточный, регулируемый Ленточный. автоматический
Скорость движения на 1 передаче 3,31 км/ч 3,5 км/ч
Скорость движения на 2 передаче 4,24 км/ч 4,5
Скорость движения на 3 передаче 6,96 км/ч 7.4
Скорость движения задним ходом 3,92 км/ч 4,2 км/ч

Электротрактор с плугом в борозде.


В феврале 1945 г. советское правительство приняло решение «О развитии сельской электрификации», в рамках реализации которого были организованы работы по созданию тракторов с электрическими двигателями.

В целях электрификации производственных процессов в полеводстве и огородничестве в колхозах Московской области МГК ВКП(б) было решено построить опытные колесные электрические тракторы на базе «теплового» трактора ВАРЗ. Разработку проекта поручили ВИЭСХ и ВИМЭ. К выпуску узлов и деталей трактора Москворецкий райком ВКП(б) привлек 14 предприятий. К 1–2 июня 1949 г. узлы и детали поступили на ВАРЗ, который являлся «ведущим по сборке и оформлению электротракторов-. 20 июня были собраны четыре опытных электротрактора, получившие наименование ВАРЗ-ЭТК-500, или ЭТК-500. После заводского пробега электротракторы передали Сельскохозяйственной академии для дальнейших испытаний.

Одновременно к созданию своей модели электротрактора МЭТ-1 приступил НИИ-58 под руководством В.Г. Грабина. 22 июля 1949 г. протоколом совещания заместителя директора института и замначальника Главсельэлектро была согласована временная цена электротрактора конструкции НИИ-58 — 120 тыс. руб. с упаковкой и ЗИПом, но без подстанции. Изготовление питающих подстанций возлагалось на Управление высоковольтных электросетей Мытищинского района Мосэнерго. Проект трактора МЭТ-1 был представлен 9 августа 1949 г. Для организации В.Г. Грабина были свойственны рекордные сроки проектирования и внедрения в производство изделий различного уровня сложности. Так, опытный образец пушки Ф-22 УСВ в КБ закончили за 18 месяцев, танковую пушку Ф-34 создали всего за 6 месяцев, а опытный образец противотанковой ЗИС-2 — за 3 месяца. От получения задания на проектирование до передачи опытного образца МЭТ-1 на испытания прошло 26 дней.

Трансмиссии обоих тракторов были идентичны и заимствовались от базовой машины без изменений. Органы управления (муфта сцепления, рычаг перемены скоростей, ручной тормоз) также остались прежними.

Оба типа тракторов прошли ограниченные испытания в Мытищинском районе и в Горках-Ленинских Московской области. После кратковременных испытаний прототипа НИИ-58 изготовил партию из 30 тракторов, 23 из которых передал для опытной эксплуатации в Мытищинскую МТС.


Схема трактора ЭТК-500.


Буксировка электротрактора. На заднем плане электротрактор с кабиной и питающие подстанции.


Опытные тракторы на территории завода ВАРЗ. На заднем плане слева видны серийные тракторы СХТЗ.


Электротрактор на испытаниях в Подмосковье.


По представлению Министерства сельского хозяйства СССР, Совет Министров 9 февраля 1950 г. издал распоряжение № 1225-р:

«1. Принять предложение Министерства Сельского Хозяйства СССР о проведении в 1950 г. в МТС Московской области опытнохозяйственной эксплуатации 31 колесного электротрактора, изготовленного заводом НИИ-58 Министерства вооружения, и 4 электротракторов, изготовленных Вторым авторемонтным заводом Мосгорисполкома.

2. Разрешить Министерству сельского хозяйства СССР оплатить стоимость 35 колесных электротракторов, указанных в п. 1 настоящего распоряжения, и передвижных трансформаторных подстанций к ним за счет ассигнований на энергетику по плану 1950 г. и произвести расходы по сооружению полевых электросетей, необходимых для электропахоты, за счет ассигнований на капиталовложения по плану 1950 года.

3. Обязать Министерство сельского хозяйства СССР представить в Совет Министров СССР к 1 декабря 1950 г. отчет о результатах опытно-хозяйственной эксплоатации электротракторов».

Опыт использования электротракторов показал их принципиальную работоспособность и эффективность, а также и экономичность по сравнению с «тепловым” трактором ВАРЗ. Однако распространения эти конструкции не получили, так как их успешная эксплуатация напрямую зависела от удаленности линий электропередач и специальных передвижных питающих подстанций.

Но идею разработки специальных машин с электрическими двигателями в НИИ-58 и НИИ- 88 не оставили. Впрочем, это уже совсем другая история…

Помощь в подготовке статьи оказали М. Соколов и Л. Вершинина.


Литература

1. Белянчиков М.П. Тракторы. — М… 1930.

Судьба «Титанов» Часть 1

А. Чечин


Разработка межконтинентальных баллистических ракет (МБР) в США началась практически сразу после окончания Второй мировой войны. 31 октября 1945 г. технический отдел Американского воздушного командования (так назывались тогда американские ВВС) запросил ведущие авиастроительные фирмы о предложениях по новым системам оружия, способным поражать цели на дальностях от 40 до 8045 км. Наиболее оригинальным проектом баллистический ракеты большой дальности военным ответила фирма Convair. С ней был заключен контракт, выполнение которого привело к созданию МБР «Атлас» (Atlas).

Ракета «Атлас» принципиально отличалась от своих «собратьев», разработанных в гитлеровской Германии, необычной конструкцией корпуса. Он изготавливался из стали толщиной от 0,25 до 1 мм, с полным отсутствием силового набора — подкрепляющих элементов в виде стрингеров и шпангоутов. Такой корпус, разделенный перегородкой на два бака-отсека (один — для горючего, а другой — для окислителя) обладал существенным преимуществом в весе, но не мог поддерживать свою сигарообразную форму без наличия избыточного давления внутри баков. Это техническое решение было достаточно рискованным и имело большое количество противников как среди военных, так и специалистов в ракетной области. Они единодушно считали, что Америке необходимо иметь еще одну баллистическую ракету с традиционной конструкцией — на случай неудачи с «Атласом».

Начальник отдела баллистических ракет ВВС США бригадный генерал Бернард Шривер полностью согласился с мнением скептиков по поводу «Атласа» и в 1953 г. обратился на фирмы Martin, Douglas, и Lockheed с предложением разработать проекты двухступенчатых баллистических ракет с традиционной конструкцией корпуса.

Интересно, что выбор будущего производителя определялся не столько техническими характеристиками предлагаемой ракеты, сколько географическим расположением его производственной базы. Этот необычный подход проистекал из так называемой «стратегии рассеивания» администрации президента Эйзенхауэра. Производство оружия должно было равномерно распределяться по всей территории США, чтобы противник не мог уничтожить всю промышленность серией ядерных ударов по одному региону. В идеальном варианте Эйзенхауэр вообще хотел разнести производства на разные побережья североамериканского континента. Таким образом, фирмы Douglas (Санта Моника), Lockheed (Бербанк) и Convair (Сан Диего), расположенные в штате Калифорния и попадающие в условный круг диаметром 180 км, никак не вписывались в эту стратегию. За пределами этой «промзоны» находилась только фирма Martin из Балтимора в штате Мэриденд, на восточном побережье США. Поэтому ее и выбрали основным контрактантом для разработки и выпуска новых баллистических ракет.

27 октября 1955 г. с фирмой Martin (далее — Мартин) был подписан официальный контракт на разработку и производство двухступенчатой баллистической ракеты в рамках «Приоритетной национальной программы № 1» под кодовым названием Weapons System- 107А-2 (Система вооружения-107А-2). Новой ракете присвоили название «Титан» (Titan) в честь древнегреческих богов.


Ракетный завод фирмы Мартин, где выпускались ракеты «Титан». Начало 1960-х гг.


По срокам разработки новая ракета отставала от «Атласа» примерно на год. Но это обстоятельство не смущало конструкторов, ведь их работа подкреплялась большим количеством накопленных знаний и новейшей техникой, которые были получены в ходе создания “Атласа». Это позволило не нарушать относительно строгий график разработки, несмотря на исключительно жесткие технические условия, особенно в части полезной нагрузки и дальности.

Заказ оценивался примерно в 384 млн. долл. Используя эти средства, фирма Мартин создала в городе Дэнвэр шт. Колорадо специальный завод, который на то время являлся самым большим ракетным заводом в Западном мире. Его строительство началось в феврале 1956 г. и длилось всего год. Большие средства были вложены в экспериментально-испытательную базу. В горах построили четыре мощных стенда для испытаний ракетных двигателей. На первом стенде испытывалась ракета в сборе, с макетами баков, выполненными из толстых листов нержавеющей стали. На остальных — первая и вторая ступени отдельно. Обе ступени устанавливались рядом (тандем) и включались последовательно для воспроизведения вибро-акустических нагрузок в полете, а при работе двигателей тандем вторая ступень закреплялась над первой для оценки их согласованности.

Фирма должна была предоставить ВВС готовую ракету через 18 месяцев после первого запуска «Атласа», который планировался на 1957 г. Десять серийных ракет с наземными незащищенными пусковыми установками предполагали сдать в эксплуатацию во II квартале 1959 г. К 1960 г. Стратегическое авиационное командование ВВС США планировало иметь на вооружении 120 ракет: 80 «Атласов» и 40 «Титанов».

«Титан» представлял собой цельнометаллическую двухступенчатую ракету. Корпуса как первой, так и второй ступени монококовой конструкции изготавливались из панелей алюминиевого сплава с высоким содержанием меди. Панели сначала сгибались, затем подвергались механической обработке и химическому травлению. После этой операции на них появлялся рельеф стрингеров и шпангоутов. Далее панели соединялись между собой в цилиндрическую конструкцию с помощью дуговой сварки в атмосфере гелия. Внутрь полученных цилиндров вваривались полусферические перегородки, разделяющие корпус на баки для топлива и окислителя. Трубопроводы, оборудование и силовые рамы для двигателей крепились к стенкам болтами.

Диаметр первой ступени составлял 3 м, длина — 16 м; диаметр второй ступени — 2,45 м, длина — 9,8 м. Ступени соединялись между собой рядом продольных швеллерных профилей длиной по 1,52 м, которые жестко прикреплялись в верхней части первой ступени и несли вторую ступень, которая имела свой ряд профилей, свободно входящих в профили первой ступени. Для снижения трения профили перемещались относительно друг друга по направляющим, опираясь на стальные шарики. Получалось, что когда ступени разделялись, то первая ступень просто скатывалась на шариках вниз. Эта система очень похожа на современную мебельную фурнитуру для выдвижных ящиков. До момента разделения ступени скреплялись взрывными болтами.

Двигатель первой ступени LR-87 с двумя шарнирно закрепленными камерами сгорания разрабатывался фирмой Аэроджет Дженерал (Aero Jet General). Тяга каждой камеры у земли составляла 68 т. Управление ракетой по тангажу и рысканью обеспечивалось отклонением камер сгорания, а управление по крену (вращение вокруг собственной оси ракеты) — выхлопной струей газогенератора турбонасоса. Первый серийный двигатель LR-87 поступил на испытания в ноябре 1957 г.

Двигатель второй ступени LR-91 имел одну шарнирно закрепленную камеру с большим коэффициентом расширения сопла, соответствующим условиям космического полета. Номинальная тяга двигателя в вакууме составляла 36,6 т. Управление полетом ступени обеспечивалось поворотом сопла и четырьмя рулевыми двигателями, работающими от газогенератора.

В качестве топлива для двигателей применялся керосин и жидкий кислород, которые подавались в камеры сгорания при помощи турбонасосов.

Ракета должна была стартовать вертикально. Примерно через 20 с после отрыва от стартового стола она наклонялась в заданном направлении и летела в течение 80 с. За это время она набирала скорость около 8530 км/ч. В заданное время срабатывал автоматический программный механизм, который выключал двигатель первой ступени и подрывал взрывные болты, скрепляющие ступени. В этот момент включались два небольших твердотопливных ракетных двигателя, которые отводили вторую ступень. Затем включался газогенератор, приводящий в действие турбонасос, и зажигание двигателя второй ступени. В момент, близкий к достижению максимальной скорости (29000 км/ч), двигатель второй ступени выключался, а газогенератор продолжал работать. Тяга рулевых двигателей реверсировалась, за счет чего происходило отделение головной части, которая продолжала самостоятельный полет к цели по баллистической траектории.



Первый летный экземпляр ракеты «Атлас А» на стартовой позиции. Внизу: неудачный пуск «Атлас А» 11 июня 1957 г. Энергичные маневры неисправной ракеты подтвердили прочность ее конструкции.


Головная часть (ГЧ) разработанная фирмой Авко (Avco) имела форму полуэллипсоида, изготавливалась из нержавеющей стали и покрывалась слоем никеля. Ее стабилизация в полете обеспечивалась газовыми рулями, которые начинали работу на высоте 90000 м. Внутри ГЧ должно было размещаться термоядерное устройство мощностью 5 Мт.

Первая партия ракет оснащалась комбинированной (радио-инерциальной) системой наведения. Радиоуправление работало только на активном участке траектории. В процессе совершенствования ракеты планировалось перейти на чисто инерциальную систему, которая была лишена недостатков комбинированной системы — низкой помехозащищенности и невозможности одновременного управления несколькими ракетами, во время группового старта.

Когда фирма Мартин закончила проектирование и начала собирать первые образцы своей ракеты, финансирование программы неожиданно прекратилось. Это стало результатом подковерной борьбы в правительстве и руководстве ВВС между противниками и сторонниками одновременной разработки двух ракет. Заочные дебаты продолжались уже несколько лет.

Причина конфликта была проста. Хотя конструкции ракет различались, их технические характеристики оказались схожими. Поэтому и возникал законный вопрос: не затрачиваются ли средства американских налогоплательщиков на создание, по сути, одинаковых изделий? На заседаниях конгресса США представители ВВС, отвечая на этот вопрос, приводили резонные доводы в пользу параллельной разработки.

Ракета «Титан» обладала большими, чем «Атлас», потенциальными возможностями увеличения дальности полета. За счет большей жесткости конструкции она могла нести более тяжелую полезную нагрузку.

Одновременное поступление ракет на вооружение позволяло ВВС создать больше частей, вооруженных межконтинентальными ракетами, в более короткий срок.

ВВС США не могли пойти на риск, приняв на вооружение только одну систему из двух до того, как будет неопровержимо доказано превосходство какой-либо из них.

Разработка «Титана» обеспечивала конкуренцию и тактическую гибкость, сохраняла и наращивала индустриальную базу, способную удовлетворить будущие потребности как в боевых ракетах, так и ракетах, предназначенных для исследования космического пространства.

Противники «Титана», в свою очередь, приводили не менее веские доводы.

Утверждалось, что одну систему проще обеспечить, чем две. Обучение персонала, обслуживание, постройка стартов для одной системы будет проще и дешевле. При условии разработки одной системы можно получить экономию около 200 млн. долл. Путем дальнейших усовершенствований «Атласа» можно было бы реализовать потенциальные возможности в части увеличения нагрузки и дальности, а «Титан» вообще не разрабатывать, ведь создание «Титана» велось на случай неудачи с «Атласом».

Все сомнения скептиков по поводу прочности корпуса «Атласа» были развеяны при первом же запуске, когда неисправность системы наведения привела к возникновению резких продольных колебаний ракеты при полных топливных баках. По мнению специалистов, такие маневры, которые вытворял «Атлас», отказавший в воздухе, не выдержала бы ни одна жесткая конструкция.

В итоге противники «Титана» взяли верх. Фирма Мартин лишилась военной части заказов, но контракт на разработку ракеты- носителя на базе опальной ракеты решили оставить в силе.

Положение вещей резко изменилось 4 октября 1957 г., когда СССР запустил на орбиту первый искусственный спутник Земли. В Америке сразу осознали, что у противника уже есть мощнейшие баллистические ракеты, способные доставить термоядерный заряд в любую точку США. «Атлас» только проходил летные испытания, работы по боевому «Титану» были прекращены, а остальные ракеты до территории СССР не доставали и термоядерную боеголовку поднять не могли.


Подготовка к пуску первого экземпляра ракеты «Титан».


Первый бросковый пуск 6 февраля 1959 г.


Президент США потребовал ускорить работу над «Атласом» и возобновил финансирование программы «Титан» в полном объеме. Радикально настроенные военные предлагали Эйзенхауэру немедленно нанести по СССР упреждающие ядерные удары при помощи бомбардировщиков, пока русские еще не успели построить большое количество ракет, но Эйзенхауэр отказался, ответив сторонникам превентивной войны своей знаменитой фразой: «У нации нет достаточного количества бульдозеров, чтобы очистить американские города от трупов».

Отдел баллистических ракет ВВС был вынужден пересмотреть требования к комплексу «Титан». Если раньше военные планировали запускать МБР с открытых площадок, то теперь такое размещение было равносильно самоубийству, ведь если Советский Союз нанесет удар первым, то сложные стартовые сооружения будут разрушены. Всю, уже готовую, структуру комплекса пришлось перепроектировать на подземный старт из вертикальных шахт.

Шахту предполагалось выполнить максимально укрепленной, чтобы противостоять ядерным взрывам, а личный состав стартового комплекса (200 чел.) должен был жить и работать в течение продолжительного времени после того, как комплекс подвергнется ядерному удару. Глубина спроектированных шахт составляла около 50 м. Они защищались железобетонными дверями, одна створка которых весила около 180 т.

Под землю упрятали не только ракеты, но и баки с топливом, энергоустановку, центр управления, систему радионаведения и все жилые помещения. Для старта ракету заправляли, поднимали на поверхность и нацеливали при помощи разворота стартового стола.

Сложности с хранением большого количества жидкого кислорода и требования по сокращению времени на заправку вызвали необходимость поиска альтернативного вида ракетного горючего. Началась разработка ракеты под названием «Титан II» с топливом на высококипящих компонентах — четырехокиси азота (окислитель) и смеси гидразина с несимметричным диметилгидразином (топливо). При этом первый вариант с керосино-кислородным топливом получил наименование «Титан I».

Для испытания ракеты и всех ее систем на мысе Канаверал построили четыре стартовые площадки. В начале 1959 г. туда доставили шесть летных экземпляров МБР «Титан I». Первый бросковый опытный пуск состоялся 6 февраля. Основная цель пуска — испытания наземного стартового оборудования и двигателя первой ступени. Вместо топлива во вторую ступень залили обычную воду для балласта. Ракета пролетела 560 км и упала в океан. Все наземные системы функционировали нормально, и пуск посчитали успешным.

В следующем запуске проверялась работа системы разделения ступеней. Он состоялся 4 мая 1959 г. На заданной минуте полета сработали четыре взрывных болта, удерживающие вторую ступень, и четыре пороховых двигателя успешно разделили ракету.

Однако после успешных пусков начались серьезные проблемы. 14 августа 1959 г. ракета взорвалась прямо на стартовом столе. Изучение телеметрии и киносьемки показало, что ракета оторвалась от стартового стола раньше положенного времени, и двигатели еще не вышли на максимальную мощность. «Титан» взлетел только на шесть метров.

При правильной работе всех систем во время запуска удерживающие захваты освобождали ракету через 4 с после зажигания двигателей. Эта выдержка задавалась электромеханическим программным устройством и позволяла произвести последнюю проверку бортовых цепей ракеты. Если они не функционировали должным образом, то двигатели "Титана" можно было выключить и отменить старт.

В данном случае программный механизм, находящийся под стартовым столом, сработал раньше. Возможной причиной посчитали вибрации от работающих двигателей. Во избежание повторения аварий инженеры изменили положение блока и поставили его на амортизаторы, чтобы изолировать от вибраций.

Менее серьезная авария произошла 12 ноября 1959 г. Во время заполнения жидким кислородом бак смяло атмосферным давлением. Это произошло после того, как заправочный расчет обнаружил незначительную утечку жидкого кислорода. Подачу кислорода немедленно прекратили. И хотя на устранение утечки ушло всего 30 мин, этого было достаточно для того, чтобы бак нагрелся. Когда же заправка возобновилась, кислород вызвал резкое падение температуры и давления в баке. В результате бак смялся и разрушился под действием внешнего давления. Конструкторы приняли решение проводить все последующие заправки топливом с медленным предварительным охлаждением бака при закрытом дренажном клапане.

Следующая неудача постигла «Титан» 12 декабря 1959 г. Ракета поднялась, но через мгновение взорвалась без видимой причины. После осмотра обломков ракеты появились предположения о поломке двигателя или о разрушении конструкции. Но кадры скоростной киносъемки полета убедили комиссию по расследованию аварии, что причиной взрыва являлся блок самоуничтожения. Взрыв возник именно в месте его установки. Через несколько дней при более детальном осмотре места падения ракеты удалось обнаружить блок управления самоуничтожением, и замкнутые контакты в его поляризованном реле подтвердили правильность предположений. К тому же, анализ телеметрических данных показывал, что начальные ускорения и вибрации во время взлета оказались больше, чем на предыдущих запусках. Это исследование привело к выводу, что чувствительность реле повышенная.


Авария при пуске 14 августа 1959 г.


Подрыв блока самоуничтожения ракеты «Титан» 12 декабря 1959 г.


Пуск ракеты «Титан I» с головной частью типа Мк.4.



Опытный образец ракеты «Титан»



Ракета «Титан I» с ГЧ Мк.4.


Однако фирма Мартин не пошла по пути снижения чувствительности. Блок уничтожения реконструировали. Его снабдили двойной системой реле, расположив их с различным направлением осей качания якоря. Теперь потребовались бы вибрации в двух направлениях, прежде чем блок вызвал бы несанкционированный подрыв ракеты. Кроме того, реле переместили в область, менее подверженную вибрациям: из отсека двигателя их перенесли в переходной отсек между ступенями.

Наконец, можно было приступать к запуску полностью заправленной ракеты. Этот ответственный пуск состоялся 2 февраля 1960 г. В полете ракетой управляла штатная радиоинерциальная система. «Титан» отработал заданную программу и, преодолев 3500 км, упал в океан.

Следующий пуск состоялся 24 февраля 1960 г. Он был посвящен испытаниям головной части Мк.4. Новая ГЧ отличалась более совершенными аэродинамическими формами и была способна противостоять температурам до 8300'С. Носок ГЧ имел покрытие из кварцевой керамики с металлическим сотовым заполнителем. После входа в атмосферу керамика постепенно испарялась и предохраняла боеголовку от перегрева. Мощность термоядерной боеголовки составляла 3,75 Мт. Ракета успешно стартовала и пролетела 7900 км. Головная часть, заполненная испытательной аппаратурой, была подобрана вертолетом в заданном районе.


Сборка ракеты «Титан I» на стартовой позиции.


Отвод башни обслуживания перед пуском ракеты «Титан I».


Шахта ракеты «Титан I-(рис. А. Чечина).


Строительство подземных сооружений ракетной базы комплекса «Титан I» открытым способом.


29 сентября 1960 г. была предпринята попытка запустить «Титан» на рекордную дальность 16000 км в Индийский океан. До этого ни одна боевая ракета в мире еще не пролетала такого расстояния. Но в результате преждевременного выключения двигателя второй ступени ракета пролетела всего 9700 км и упала в южной части Атлантического океана. Вместо боеголовки в головной части стояла капсула с телеметрической аппаратурой. После входа в атмосферу капсула с записанными данными была выброшена из задней части ГЧ и подобрана поисковой группой.

В 1961 г. испытания продолжились. В феврале провели еще один запуск ракеты на максимальную дальность, теперь уже успешный; траектория активного участка полета регистрировалась фотокамерами при помощи установленных на ракете двух ярких проблесковых огней. В марте «Титан» опять постигла неудача. Ракета стартовала с боевой шахты на базе Ванденберг (Vandenberg), потеряла управление и была подорвана на 140-й секунде полета. 23 июня состоялся неудачный запуск «Титана I» с чисто инерциальной системой наведения в рамках программы «Титан II». В июле прошел испытания комплект ложных целей для преодоления ПРО. Каждая цель имела собственный твердотопливный двигатель и имитировала полет боеголовки. Шесть целей запускались в момент отделения головной части и четыре — при ее входе в атмосферу. В июле, после устранения неполадок, был проведен успешный запуск ракеты с инерциальной системой наведения.

Несмотря на определенные неудачи, специалисты фирмы Мартин считали ход испытаний вполне успешным. Радиоинерциальная система наведения продемонстрировала высокую надежность и точность работы. Она включалась автоматически после подъема «Титана» на высоту 20–30 м. Боевая ЭВМ «Афина» (Aphina), находящаяся в командном бункере стартового комплекса, просчитывала траекторию полета и выдавала координаты прогнозируемой точки падения с точностью до 400 м. Радиокомандная часть системы начинала передавать на борт ракеты команды управления, основанные на данных, рассчитанных «Афиной», и радиолокационного наблюдения за полетом. Эта часть системы наведения работала до момента выключения двигателя второй ступени.

На высоте 90000 м включалась инерциальная часть. Небольшие скоростные гироскопы начинали измерять угловое ускорение по всем трем осям, величина которого использовалась для регулирования подачи гелия из баллона (стоял в головной части) в четыре небольших рулевых сопла, расположенных по периферии основания. Таким образом задавался и поддерживался правильный угол входа ГЧ в атмосферу. После входа в плотные слои атмосферы работа этой системы прекращалась, и боеголовка летела по инерции. Точность стрельбы составляла 2000 м.

В ходе летных испытаний конструкторы приняли решение отказаться от твердотопливных двигателей разделения ступеней. Это давало выигрыш в весе полезной нагрузки. Вместо них использовали «дармовой» газ от газогенератора привода турбонасоса ЖРД второй ступени. Выхлопные газы газогенератора направили в сопла, расположенные вокруг двигателя второй ступени. Как только проходила команда на запуск двигателя, а первым начинал работать газогенератор, сопла создавали небольшую тягу и ступени плавно разделялись.


План подземных сооружений ракетной базы комплекса «Титан I»(рис. А. Чечина).


«Титан I» на стартовой позиции (рис. А. Чечина).


Защитные бетонные купола пункта управления и электростанции ракетной базы.


Установка емкости для хранения жидкого кислорода.


В ходе летных испытаний осуществили 47 пусков ракеты: 34 успешных, девять частично успешных и четыре неудачных.

Пока шли летные испытания, военные начали возводить боевые стартовые комплексы. Согласно первому проекту каждый комплекс должен был состоять из одного пункта управления и девяти пусковых установок шахтного типа. Но такая конфигурация представляла очень привлекательную цель. Удачное попадание в центр управления могло вывести из строя девять ракет, и военные потребовали пересмотра проекта. Окончательный вариант комплекса, утвержденный в 1958 г., состоял всего из трех ракет и одного пункта управления. Для более совершенной ракеты “Титан II» ВВС утвердили проект, в котором на одну шахту приходился один пункт управления. Такое резкое сокращение объясняется особенностями инерциальной системы наведения второго «Титана», которой уже не требовалась радиостанция наведения, а также независимой топливной системой, благодаря которой стали не нужны огромные подземные хранилища для жидкого кислорода и керосина, ведь ракеты находились в шахтах уже в заправленном состоянии.

В 1961 г. ракета “Титан I» была принята на вооружение под обозначением SM-68A. Организационно комплексы сводились в эскадрильи, по три комплекса в каждой. На каждое подразделение приходилось девять боевых и одна резервная ракета. Каждая ракета находилась в шахте глубиной 50,3 м и диаметром 12 м. Шахта оборудовалась специальным подъемником, с помощью которого стартовая установка и ракета поднималась на поверхность для запуска. Подъем почти стотонной ракеты занимал 10 мин. Рядом находились лифты для обслуживающего персонала и оборудования. К главной шахте прилегали две вспомогательные шахты с заправочным и контрольно-проверочным оборудованием. Первая имела размеры 14,3x11,5 м, вторая — 19x12,2 м. Обе вспомогательные шахты отстояли от ракетной на 12.2 м и соединялись тоннелями.

Кроме этого, под землей находились три складских шахты глубиной 22,2 м и диаметром 8.2 м, полусферическое помещение центра управления, имеющее радиус 15,5 м, полусферическое помещение для электростанции с радиусом 19 м и помещения для радиокомандной системы глубиной по 20,7 м и диаметром по 8.2 м. Подземная система могла выдерживать избыточное давление до 21 кг/м², что примерно соответствовало давлению при близком взрыве термоядерного заряда мощностью 10 Мт.

Для постройки одного комплекса (ракетной базы) требовалось вырыть котлован объемом 535000 м³, уложить в него и сварить 22000 т стальной арматуры и других металлоконструкций, а затем залить все это хозяйство 73400 м³ бетона. Первый комплекс построили на авиабазе ВВС Ванденберг, где на базе 395-й учебной эскадрильи 1-й дивизии управляемых ракет началось обучение личного состава 15-й воздушной армии, в состав которой вошли ракеты «Титан».

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


Расположение прибора ТКП-2 с пультом управления командира (конструкции ВЭИ) в командирской башенке ИС-7 образца 1947 г.


Помимо совершенствования прицельного комплекса основного оружия танка ИС-7, предполагалось улучшить и приборный комплекс командира машины. Проверка установки командирского перископического прибора ТКП-2, выполненная на макете танка в январе 1947 г., показала невозможность обеспечения кругового обзора: прибор упирался в ограждение пушки при развороте основания люка. Для исключения этого недостатка ОГК требовалось согласовать с НИИАВ MB необходимые изменения в установке пушки и прибора ТКП-2.

10 марта 1947 г. на заводе № 393 MB состоялось техническое совещание по вопросу внесения изменений в конструкцию опытных образцов приборов ТКП-2. При этом ОГК ЛКЗ предьявило дополнительные требования к конструкции опытных образцов ТКП-2, которые заключались во введении в конструкцию перископа кинематической части системы управления огнем и параллелограмма связи с прибором ночного видения.

В связи с тем, что данные требования не были предусмотрены ТТТ, а их реализация требовала проведения дополнительных проработок, совещание приняло соответствующее решение. СКБ-2 брало на себя доработку конструкторской документации и переделку опытных образцов ТКП-2 по требованиям, указанным в чертежах ЛКЗ от 10 февраля 1947 г. (срок готовности приборов в количестве 4 шт. устанавливался 15 апреля 1947 г.), а заказчик обязывался оплатить затраты, связанные с вышеуказанными переделками.

В последующем, 23–24 мая 1947 г., состоялось совместное совещание представителей Министерства вооружения, Арткома ГАУ ВС, ГБТУ ВС, НИИАВ MB, СКБ-2 при заводе № 393 MB. НИИСПВА MB, завода № 2 MB и ЛКЗ по вопросу согласования пулеметно-пушечного вооружения и оптических приборов танка ИС-7. На этом совещании генерал-майор С.М. Николаев подтвердил, что ТКП-2, изготовленный заводом № 393 MB с увеличением 2 и 4’, является единственным образцом, по габаритам, компоновке и качеству оптической системы, удовлетворяющим ТТТ к танковому командирскому прибору наблюдении и прицеливания, за исключением увеличения. Поэтому, после обмена мнениями, было принято решение: в связи с невозможностью создания в габаритах ТКП-2 аналогичного прибора с увеличением 4 и 8' устанавливать в опытные машины, изготавливаемые ЛКЗ в 1947 г., командирские приборы ТКП-2.

Для обеспечения ведения стрельбы с использованием прибора ТКП-2 заводу № 393 MB было поручено (в срок не позднее 15 августа), поданным УСВ ГАУ ВС, в двух его образцах нарезать сетки под пулеметы РП-46 и КПВ, а в третьем образце — под СГ-43 и КПВ. Кроме того, требовалось изменить конструкцию рукоятки вертикальной наводки прибора с введением фиксатора нулевого положения.

Параллельно с работами по прибору ТКП-2 в СКБ-2 при заводе № 393 MB для танка ИС-7 велось создание танкового стабилизированного командирского прибора ТКБ-8 с увеличением 4 и 8'. Возможность установки такого прибора у командира машины была рассмотрена на совещании, состоявшемся в ОГК ЛКЗ 21 августа 1947 г. В итоге ОГК было поручено рассмотреть вопрос размещения прибора ТКБ-8 в поворотном основании люка командира с представлением соответствующего заключения через полтора месяца после получения габаритного чертежа прибора из СКБ-2. Аванпроект бинокулярного наблюдательного прибора ТКБ-8 со стабилизацией линии визирования завод № 393 MB представил ЛКЗ уже в конце августа того же года.

В ноябре 1947 г. ОГК ЛКЗ выполнил первоначальную эскизную проработку установки прибора ТКБ-8 по чертежам СКБ-2. Она показала, что данный прибор из-за значительных габаритов (не учитывая задающие элементы управления огнем) не компоновался в существующей башне танка ИС-7 и поэтому являлся малоперспективным. Использование этого прибора требовало разработки новой башни увеличенного габарита. В результате ОГК ЛКЗ предложил СКБ-2 спроектировать новый прибор в габаритах ТКП-2. К созданию такого прибора с оптическими характеристиками, близкими ТКБ-8, СКБ-2 приступило уже в начале 1948 г.

Тем не менее, работы по прибору ТКБ-8 не прекратились. Для получения данных о возможности использования этого прибора совместно прицелом-дальномером предполагалось провести соответствующие испытания их временной установки, задействовав один из опытных образцов ИС-7.

В июне 1948 г. завод № 393 MB изготовил два опытных образца прибора ТКБ-8, который по сравнению с прибором ТКП-2, помимо большего увеличения (4 и 8х), имел значительно лучшие оптические характеристики, отличаясь большей светосилой и лучшим качеством изображения. Испытания ТКБ-8 без стабилизатора Артком ГАУ ВС и НТК БТ и MB ВС провели на макетной установке в августе-сентябре 1948 г. По их результатам председатель НТК БТ и MB ВС инженер-полковник А.И. Благонравов вновь поручил ЛКЗ проработать вариант установки данного прибора в башне танка ИС-7 — не позднее 1 ноября 1948 г. Однако в ноябре того же года ЛКЗ окончательно отказался от использования прибора ТКБ-8 в танке ИС-7, оставляя возможность его установки в самоходной установке «Объект 261».

Данное обстоятельство было вызвано результатами совместной разработки в 1948 г. конструкторами завода № 393 MB и ОГК ЛКЗ нового командирского прибора ТКНС со стабилизацией линии визирования для установки в башне ИС-7. Этот прибор обеспечивал значительное повышение маневренности и эффективности ведения огня, особенно при стрельбе сходу.

В отличие от установки ТКП-2, прибор ТКНС был поднят на 45 мм, что требовало замены существовавшего поворотного основания люка, однако габариты прибора в основном удовлетворяли требованиям существующей компоновки. При проработке установки данного прибора оставался нерешенным только вопрос о сочетании его с заданными элементами следящей системы по вертикали (командирское целеуказание) и дистанционного управления зенитным пулеметом.

Установка указанных элементов потребовала некоторых дополнительных изменений в нижней части корпуса прибора и создания дополнительной кинематической связи к ним от головного зеркала, но, по предварительным оценкам, это не могло служить препятствием для выпуска рабочего проекта прибора и изготовления опытного образца.

Однако разработка смотровых приборов со стабилизирующими устройствами сильно задерживалась, и предъявление их опытных образцов для проведения испытаний ожидалось только в 1949 г.

Помимо перископического смотрового прибора ТКП-2, у командира машины для корректировки артиллерийского огня планировалось установить танковый перископ ТП перископичностью 1,3 м. Опытный образец такого прибора завод № 69 MB отправил в адрес ЛКЗ еще в сентябре 1947 г. Однако до середины октября 1947 г. указанный прибор так и не поступил на ЛКЗ, в связи с чем Ж.Я. Котин обратился в НТК БТ и MB ВС с просьбой исключить из плана ОКР задание на его установку и испытание в танке ИС-7 в 1947 г. Опытные образцы перископа ТП от завода № 69 MB так и не были получены до конца 1947 г., и испытать их в ИС-7 не представилось возможным.

Кроме того, эскизная проработка компоновки ТП конструкции завода № 69 в башне ИС-7, выполненная в начале 1948 г., показала, что без основательной переделки башни и основания люка командира установка танкового перископа осуществлена быть не может. Единственным местом, где можно было выполнить монтаж ТП, являлась правая сторона неподвижной части основания люка командира (с координатами 175 и 125 мм относительно центра люка). При этом стакан крепления перископа выносился наружу башни, рукоятка поворота верхнего зеркала для удобства опускалась вниз и устанавливался уменьшенный налобник (аналогичный налобнику командирского прибора ТКП-2). Но даже в этом случае установка перископа ТП не обеспечивала возможности пользоваться им по следующим причинам:

— отсутствие кругового вращения подвижного основания люка, так как радиус обметания нижней части трубы перископа входил в зону ограждения пушки;

— невозможность одновременного пользования командирским прибором и перископом (мешал налобник);

— исключение возможности наблюдения в перископ при развороте основания люка на 90 против часовой стрелки из-за того, что пространство между окулярной частью перископа и стенкой башни являлось недостаточным для головы наблюдающего;

— затрудненная установка и демонтаж перископа из-за его значительной длины, а также отсутствие возможности его хранения в футляре в боевом отделении.

Нецелесообразность использования перископа ТП в танках подтвердил поступивший в адрес ЛКЗ отчет по его полигонным испытаниям, проведенным на НИИБТ полигоне в Кубинке. В выводах отчета говорилось, что своему основному целевому назначению — улучшению качества корректировки артогня по сравнению со штатным прицелом ТШ — ТП не отвечал, так как пороховые газы при выстреле закрывали поле зрения перископа и прицела ТШ практически одинаково.

В качестве обычных приборов наблюдения для членов экипажа танка ИС-7 первоначально предполагалось использовать перископические приборы типа МК-4. Однако этот прибор не удовлетворял предъявляемым к ИС-7 требованиям как по обзору, так и по возможности установки его в литой сферической башне. Поэтому в ОГК ЛКЗ выпустили рабочие чертежи танкового комбинированного смотрового прибора в двух вариантах: ТКСП

— для установки у механика-водителя и ТКСП-2 — для монтажа в башне. В новой конструкции прибора использовался зеркальный перископ совместно со стеклоблоком (триплекс), состоявшим из пластин броневого стекла. Опытную партию приборов ТКСП и ТКСП-2 изготовили ЛКЗ и завод № 393 MB при участии ЛИТМО (директор — С.А. Шиканов) и ВНИИ стекла МПСМ. Испытания показали, что эти приборы по качеству превосходили все приборы подобного рода. Кроме того, в дальнейшем предполагалось использовать очистку объективов и защитных стекол приборов наблюдения и прицеливания от пыли, грязи и атмосферных осадков (разработанные чертежи механизма очистки приборов должны были быть представлены в НТК ГБТУ ВС к 1 августа 1947 г.).

Приборы ТКСП и ТКСП-г 229* имели поля зрения по вертикали 70'30' (при использовании вертикального перископа) и 79*30' (при использовании триплекса), общее поле зрения, соответственно, равнялось 151 и 168', а стеклопрозрачность при обзоре через триплекс и зеркальный перископ составляла 70 %.

К одному из недостатков смотровых приборов, расположенных в башне, относилось то, что ТКСП-2 командира танка и наводчика были врезаны в броню башни слишком низко относительно глаз наблюдающих и значительно удалены от них. Это обусловило неудовлетворительную обзорность из танка при их использовании. Кроме того, центральный смотровой стеклоблок у командира загораживался прибором ТКП-2, а у наводчика — пультом управления наводкой.

В ноябре 1948 г., в соответствии с протоколом комиссии по проведению государственных испытаний танка ИС-7, в ОГК ЛКЗ спроектировали смотровой прибор башни ТПБ-48 с шириной призмы 85 мм. Однако его установка потребовала введения следующих изменений в конструкцию башни:

— увеличение отверстий в отливке башни с диаметра 130 до 140 мм;

— переработку всех установочных деталей прибора ТПБ на ЛКЗ;

— переделку чертежей и перестройку производства заводом № 393 MB на изготовление прибора ТПБ-48 после изготовления 15 комплектов прибора ТПБ-47 для опытной партии танка ИС-7.


229* В сентябре 194В г, завод № 393 МВ пересмотрел конструкцию смотровых приборов ТКСП и ТКСП-2, выполненную ЛКЗ. и после изготовления новых опытных образцов этим приборам присвоили наименования ТПВ-47 и 7716-47 соответственно.


Танк ИС-7 образца 1947 г. (машина № 1) на заводских испытаниях. Октябрь 1947 г.


Другим, более важным, недостатком в приборном комплексе ИС-7 являлось наличие значительного непросматриваемого пространства из танка в сторону его кормовой части, величина которого достигала 25 м. Это явилось следствием отсутствия смотровых приборов на рабочих местах заряжающих. Для устранения этого недостатка на первых опытных образцах машины предполагалась установка смотровых приборов без кругового вращения с углом обзора для каждого заряжающего в 140'.

Однако проработка конструкции такого прибора в ОГК ЛКЗ была признана нежелательной по причине его больших габаритов. Не получило также одобрения использование каких-либо известных приборов со сферической оптикой из-за их малой обзорности и ограниченного размера выходного зрачка.

Тем не менее (несмотря на то, что в ТТТ на проектирование танка ИС-7 для заряжающих была предусмотрена установка перископических приборов для наблюдения на борта и корму машины), этот вопрос до сентября 1947 г. так и не был решен. Однако введение таких приборов при уже определившейся комплектации оптическими приборами опытных образцов танка ИС-7 было особенно необходимо в связи с тем, что ни командир машины, ни наводчик, по существу, не располагали возможностью наблюдения назад.

Для обеспечения обзорности из танка на корму машины НТК БТ и MB ВС рекомендовал ЛКЗ обратиться в ГОИ им. С.И. Вавилова МОП, имевшему опыт по созданию малогабаритных перископических приборов с большим полем зрения по вертикали. Одновременно в марте 1948 г. НТК БТ и MB-ВС выдал заводу № 355 MB (главный конструктор — И.Г. Лурье) задание на проектирование малогабаритного перископического прибора со сферической оптикой прямого и обратного видения, который предполагался к установке на рабочих местах заряжающих. Эскизный проект со схемой оптики и кратким описанием такого перископа ТП-1, разработанный КБ завода № 355 в соответствии с ТТТ НТК БТ и MB ВС, поступил на ЛКЗ уже в ноябре того же года.

Перископ ТП-1 (ведущий конструктор — Б.А. Тихомиров) предназначался для наблюдения вперед и назад при неизменном положении окулярной части прибора. Он имел увеличение 1,5', поле зрения 30' и перископичность 303,5 мм и состоял из трех основных узлов: окулярной части, коробки с трубой и съемной головки.

Окулярная часть прибора представляла собой литой патрубок, в котором монтировались линзы второй оборачивающей системы, призма и окуляр. На патрубок одевался мягкий кожаный наглазник.

В коробке прибора располагалось устройство, осуществлявшее рассогласование в поворотах трубы с головной призмой и призмы Дове. При повороте головной призмы от рукояток призма Дове в начальный момент была неподвижной, так как упор, связанный с трубой перемещался по пазу оправы призмы. Дойдя до конца паза, упор увлекал за собой оправу с призмой Дове. Выбранные размеры паза позволяли при повороте рукояток (и головной призмы) на 180° развернуть призму Дове на 90°; при этом изображение предметов, расположенных сзади, получалось без наклона изображения.

Для закрепления призмы Дове и головной призмы в крайних положениях имелся фиксатор в виде винта, под действием пружины заскакивавший в два диаметрально расположенных паза. Для вывода из фиксации, до начала поворота, рукоятки требовалось оттянуть вниз.

Конструкция съемной головки предусматривала быструю ее замену при повреждениях. Для того чтобы снять головку с прибора, ее нужно было повернуть на 90° и рывком вытащить с посадочного места трубы.



Установка смотровых приборов у командира и наводчика танка ИС-7 образца 1947 г.


В корпусе головки устанавливалась прямоугольная призма, закрепленная пружиной и стопорами.

С наружной стороны корпуса головки под углом 120° располагались три пружины, удерживавшие головку на трубе прибора. Для правильной ориентировки головки относительно трубы также имелся фиксатор.

Для перехода от наблюдения вперед к наблюдению назад или наоборот необходимо было, взяв двумя руками за рукоятки, оттянуть их вниз, после чего рукоятки развернуть на 180'до фиксации. При этом направление наблюдения определялось по надписи против индекса.

Техническое совещание представителей завода № 355 MB и ЛКЗ по вопросу использования танкового малогабаритного перископа ТП-1 в танке ИС-7 состоялось 8 декабря 1948 г. По мнению специалистов ЛКЗ, для использования ТП-1 в качестве смотрового прибора необходимо было увеличить его поле зрения. Кроме того, требовалось ввести в конструкцию прибора специальный механизм для очистки наружного стекла, а также патрон осушки и незапотевающую пленку окуляра, предусмотренные ТТТ НТК БТ и MB ВС. Все эти замечания нашли свое отражение в протоколе совещания.

Использование перископа ТП-1 в качестве смотрового прибора для заряжающих танка ИС-7 позволяло получить обзорность не менее 45° (при условии применения пятилинзового окуляра вместо установленного четырехлинзового окуляра).

Для проведения испытаний на танке ИС-7 первые образцы ТП-1 необходимо было изготовить и представить на ЛКЗ в I квартале 1949 г. Поэтому ОГК ЛКЗ при проработке установки прибора надлежало разработать крепление перископа в башне машины (с правом изменения посадочных деталей) и передать чертежи установки ТП-1 заводу № 355 MB не позднее 1 февраля 1949 г. В свою очередь, завод после окончательной отработки конструкции перископа ТП-1 и согласования чертежей с ЛКЗ должен был выслать их в адрес ЛКЗ и Министерства транспортного машиностроения не позднее 1 марта 1949 г.

После окончательного согласования чертежей перископа на его изготовление и монтаж в танке ИС-7 отводилось не более двух месяцев, после чего ЛКЗ обязывался представить опытные образцы машины для проведения в течение следующего месяца совместных с представителями завода № 355 MB испытаний 230*.

Что касается оснащения опытного танка ИС-7 приборами ночного видения, то основные требования по их размещению были уточнены на техническом совещании в ОГК ЛКЗ, состоявшемся 23 мая 1947 г. с участием представителей НИИ-801 МЭП.

Согласно этим требованиям, ночной прицел для пушки С-70 выполнялся в виде приставки к штатному прицелу ТШ-46, устанавливавшейся на качающейся бронировке орудия снаружи башни. Поэтому в конструкции корпуса приставки — ночного прицела предусматривалось иметь посадочные места для крепления к установочным кронштейнам. Для подсветки целей использовалась стрелковая фара с инфракрасным фильтром, монтировавшаяся на кронштейне качающейся бронировки при максимально возможном удалении от ствола пушки. Подвод электропитания к фаре осуществлялся с помощью гибкого кабеля.

Прибор ночного вождения механика-водителя предполагалось устанавливать снаружи корпуса. При этом расположение прибора должно было быть таким, чтобы при закрытом люке наблюдение могло вестись через штатный (центральный) смотровой прибор. Вопросы крепления прибора к корпусу танка ОГК ЛКЗ надлежало проработать к 5 июля 1947 г. Дополнительно необходимо было решить вопрос и о приводе для фокусировки прибора.

С целью подсветки местности перед танком предполагалось использовать съемные фары, установка которых, крепление к корпусу и подвод питания выполнялись по типу соответствующей аппаратуры “Куб». Кроме того, в конструкции фары требовалось предусмотреть возможность ее использования как в качестве источника инфракрасного, так и видимого света (возможность легкой замены ламп и светофильтра).

Питание всех инфракрасных приборов (прицела и прибора механика- водителя) предусматривалось от одного первичного преобразователя, в качестве которого мог быть применен либо умформер, либо вибропреобразователь. Разрыв схемы для вывода питания наружу корпуса производился на промежуточном напряжении.

Для окончательного выбора типа преобразователя потребовалась дополнительная проработка данного вопроса, и решение было отложено до получения габаритных чертежей обоих видов преобразователя от НИИ- 801 МЭП (начальник лаборатории спецтехники — С.Б. Юдкевич, ведущий конструктор — Б.М. Шустов), но не позднее 1 июля 1947 г.

В соответствии с протоколом технического совещания представителей НИИ-801 МЭП и ЛКЗ от 23 мая 1947 г. в ОГК осуществили ряд проработок установки прибора ночного видения для вождения танка с закрытым люком механика-водителя. Полученный при этом опыт показал, что предложенные решения, являясь весьма сложными по своей конструкции и затрудняющими монтаж и демонтаж в условиях эксплуатации, вместе с тем не обеспечивали должной видимости и поэтому являлись нецелесообразными.

Таким образом, по состоянию на 13 августа 1947 г., вопрос установки приборов ночного видения на танках опытной партии ИС-7 оставался открытым.

После анализа трофейных материалов по исследованиям подобного рода в Германии специалисты НИИ-801 МЭП изготовили и испытали аналогичные приборы ночного видения (на базе немецкой аппаратуры). Уже к ноябрю 1947 г. институт разработал образцы отечественной аппаратуры ночного видения. Однако при выполнении пробной компоновки по размещению изготовленного оборудования в ИС-7 было установлено, что из-за больших габаритов его применение невозможно.

В итоге приняли вариант установки, обеспечивавший вождение танка с открытым люком, опробованный на начальном этапе работ на одном из опытных образцов ИС-7. Позднее, после испытаний аппаратуры для ночного вождения танков конструкции НИИ-801 МЭП, проведенных в марте-апреле 1948 г. на НИИБТ полигоне применительно к танку ИС-4, были сделаны следующие выводы:

«1. В танке ИС-4 конструкция прибора наблюдения позволяет устанавливать его удобно только для вождения с открытым люком и наблюдения непосредственно через прибор, при этом кронштейн прибора должен быть съемным, чтобы можно было открывать и закрывать люк механика-водителя.

2. Прибор для наблюдения с двумя 200 Вт ИК-фарами позволял вести танк ночью по прямой дороге со скоростью 15–20 км/ч, вне дорог со скоростью 10–12 км/ч и производить крутые повороты на I передаче. Некоторого повышения скорости движения можно было достигнуть путем тренировки водителя в вождении танка с наблюдением за местностью через прибор.

3. Прибор наблюдения позволял рассматривать объекты местности на следующих расстояниях от прибора (при двух фарах по 200 Вт):

а) при снежном покрове от 3 до 50 м:

б) при отсутствии снежного покрова от Здо 40 м. Наилучшая видимость объектов на расстоянии 3-10 м.


230* В связи с прекращением работ по танку ИС-7 в феврале 1949 г. перископы ТП-1 так и не были установлены.


Установка смотровых приборов у механика-водителя танка ИС-7 образца 1947 г.


4. В приборе наблюдения при переходе от рассмотрения близких (3-10 м) к рассмотрению удаленных объектов (15–50 м) и наоборот требовалось изменять регулировку резкости изображения. Пользование рычагом регулировки резкости на ходу танка неудобно. Необходимо ввести дистанционное управление регулировкой.

5. Прибор имеет достаточную прочность (продолжал устойчиво работать после семи выстрелов из 122-мм пушки) и устойчивость в работе при длительной непрерывной работе (3–4 ч).

6. Чувствительность фотокатода ЭОП чрезвычайно низка 4,3 мА/люмен, тогда как существуют образцы со значительно большей чувствительностью. Увеличение чувствительности позволило бы применять обычные танковые фары со светофильтрами, вместо 200 Вт специальных фар, входивших в комплект аппаратуры.

7. Инфракрасные фары с 200 Вт лампами, входившие в комплект прибора, не обеспечивали удовлетворительного светораспределения на местности перед танком и требовали перерасчета. Стекла фар и лампы разрушались после 1–2 выстрелов из 122-мм танковой пушки и, по фары при стрельбе применяться не могут.

8. Необходимо произвести экспериментальную работупо выявлению наиболее безопасных (от поражения воздушной волной выстрела) мест для фар на танках:

9. При испытании второго комплекта аппаратуры получены те же данные, что и при испытаниях первого комплекта аппаратуры для ночного вождения танков».

На основании результатов испытаний в НТК БТ и MB ВС в октябре 1948 г. приняли решение об изготовлении в следующем году установочной партии приборов ночного вождения танков с учетом проведения НИИ-801 МЭП необходимых доработок оборудования.

К концу октября 1948 г. НИИ-801 МЭП представил наЛКЗ один опытный образец прибора для ночного вождения, совместные заводские испытания которого провели 8 ноябре 1948 г. Прибор для наблюдения и стрельбы из танка к этому времени предоставлен не был.

В связи с тем, что доработка опытных образцов инфракрасной аппаратуры в НИИ-801 МЭП затянулась и срок изготовления 15 комплектов этой аппаратуры был уже сорван, ЛКЗ посчитал необходимым внести следующие предложения по организации дальнейшей работы:

— НИИ-801 МЭП в кратчайший срок дорабатывает конструкцию прибора для ночного вождения, согласно замечаниям НИИБТ полигона, а также тем замечаниям, которые могут возникнуть в процессе испытаний этого прибора в танке ИС-7 в ноябре 1948 г.;

— НИИ-801 МЭП должен поставить на ЛКЗ один опытный образец прибора для наблюдения и стрельбы применительно к танковому перископическому прицелу ТП-47А, утвержденному для установки в ИС-7 с целью проведения комплексных испытаний с имеющимся на ЛКЗ прибором для вождения;

— по результатам испытаний как НИИБТ полигона, так и ЛКЗ, составляются уточненные ТТТ на аппаратуру применительно к танку ИС-7, утверждаемые в НТК БТ и MB ВС. ГАУ ВС, а также Министерством транспортного машиностроения;

— по уточненным ТТТ НИИ-801 МЭП изготавливает один комплект аппаратуры, который монтируется ЛКЗ в танк ИС-7 и подвергается комплексным полигонным испытаниям. По их результатам может быть решен вопрос о дальнейшем изготовлении приборов ночного видения и их установке в ИС-7;

— изготавливать и устанавливать аппаратуру ночного видения по техническим условиям, предлагаемым в настоящее время НИИ-801 МЭП, не утвержденным НТК БТ и MB ВС, ГАУ ВС и Министерством транспортного машиностроения и составленным без учета замечаний по проведенным испытаниям на НИИБТ полигоне и до проведения предварительных испытаний опытного образца на ЛКЗ, считаем нецелесообразным.

В связи с изложенным ЛКЗ оформил полученный от НИИ-801 МЭП договор на изготовление только одного опытного образца инфракрасной аппаратуры для вождения танка ИС-7.

Совершенствование броневой защиты танка ИС-7 велось на основании результатов обстрела двух комплектов корпусов и башен машины выпуска 1946 г. и результатов опытных отливок башен новой конструкции на Ижорском заводе им. Жданова (директор — А. И. Кузнецов).

В поисках оптимального решения броневой защиты для нового варианта тяжелого танка ИС-7 внедрили следующие принципиальные конструктивные улучшения:

— увеличили противоснарядную прочность корпуса путем усиления бортовой защиты в нижней части при одновременном увеличении внутреннего объема корпуса, а также нашли оригинальное решение, которое дало возможность устранить сварной шов между средним и нижним бортовыми листами корпуса и применить вместо этого цельный гнутый бортовой лист. Освоение производства такого листа на тот момент являлось крупным достижением советской бронекорпусной промышленности (активное участие в решении этой задачи приняли B.C. Торотько, Г.Ф. Коробко, В.М. Григорьев и К.И. Буганов);

— усилили крепление нижнего лобового листа и нижней кормовой части корпуса (выполнили в виде единого блока). В кормовом листе упразднили круглые лючки и разработали новую конструкцию люка механика-водителя;

— применили новую цельнолитую башню с лучшей бронестойкостью при одновременном уменьшении массы. Монтаж пушки в башню стал осуществляться снизу, путем накладки башни на орудие. Устранение «заманов» между башней и крышей корпуса значительно повысило стойкость крыши корпуса от рикошетирующего действия снарядов, попадающих в нижнюю часть башни. Для ликвидации «заманов» потребовалось уменьшить радиус обметания орудия на 90 мм, что повлекло за собой переделку механизма заряжания. Разработанный заводом новый механизм заряжания позволил не только сохранить расчетную скорострельность, но и уменьшить высоту башни на 200 мм и тем самым значительно сократить ее массу 231*. Работа нового механизма заряжания предусматривалась от электропривода. Кроме того, ликвидировали командирскую башенку, врезав триплексы в броню, что, тем не менее, позволило улучшить обзорность с места командира и, особенно, наводчика (работа выполнена при активном участии Г.Н. Рыбина, Г.Ф. Коробко, А.С. Шнейдмана, К.И. Буганова и С.Н. Маслова);

— увеличили объем боевого отделения за счет изменения диаметра погона опоры башни с 2000 мм до 2300 мм, а также габаритов корпуса по длине и ширине из-за установки «беззаманной» башни, имевшей большие углы наклона стенок, что позволило улучшить условия работы экипажа в боевом отделении (Г.Н. Рыбин, К.Н. Ильин).

Как уже упоминалось ранее, первую пару башен танка ИС-7 новой конструкции Ижорский завод отлил в декабре 1946 г. Однако эти башни, залитые холодным металлом, после двухкратной термообработки были забракованы по излому и твердости. Контроль качества металла башен после их термообработки показал необычный для литой термически обработанной брони излом, а именно — раковистый (межкристаллический) излом.

Кроме того, проведенные замеры выявили увеличение диаметра башен на 70 мм из-за недостаточной жесткости технологических перемычек. Указания технологов-литейщиков о необходимости увеличения жесткости этих перемычек не были своевременно учтены конструкторами. Последующая разметка выявила и допущенную ошибку при изготовлении модели на ЛКЗ — отсутствие припуска на механическую обработку в подпогонном кольце. При изготовлении последующих башен этот дефект удалось устранить.


231* Экономия массы составила около 1000 кг.


Корпус танка ИС-7 образца 1947 г.


Башня танка ИС-7 образца 1947 г.


Последующие башни (№ 3 и № 4), отлитые 26 апреля 1947 г., также были забракованы по причине повторного проявления межкристаллического излома (из-за небрежной формовки). При отливке этих башен использовали сталь марки 66Л вместо полагавшейся по броневой ведомости и ТУ стали марки 75. Учитывая высокую важность изделий, металлурги Ижорского завода приняли решение считать полученный излом сомнительным и невозможным без проверки допускать башни на сборку.

Принимая во внимание, что в будущем не исключены случаи получения подобных изломов на литых броневых изделиях толщиной до 300 мм, а также ввиду отсутствия данных о влиянии такого вида излома на бронестойкость и живучесть изделий, специалисты Ижорского завода в мае 1947 г. предложили использовать первую пару башен (отлитых в декабре 1946 г. из плавки № 50528) по следующему назначению:

— башню № 1 — на изготовление стенда (макета) для надобностей ЛКЗ в соответствии с выраженными желаниями завода;

— башню № 2, как имеющую дополнительный вырез металла из тела отливки для проверки качества излома, — проверить обстрелом на полигоне, причем обстрел провести на ГНИАП ГАУ ВС (Ржевка) в Ленинграде, использовав для этой цели последовательно калибры 122,128,152 и 180 мм. Несколько ранее, 26 апреля 1947 г., с аналогичным предложением о проведении полигонных испытаний обстрелом корпуса и башни танка ИС-7 к исполняющему обязанности командующего БТ и MB ВС маршалу бронетанковых войск П.С. Рыбалко обратился и Ж.Я. Котин. Наличие на Ржевском полигоне большой номенклатуры артиллерийских систем, приборов для замера напряжений, близость расположения основных кадров конструкторов к месту проведения испытаний позволяли наиболее качественно, продуктивно и в кратчайший срок провести необходимые испытания.

Основной целью подобных испытаний обстрелом являлось желание проверить качество металла и получить материал для суждения о качестве конструкции башни перед испытанием корпуса и башни на НИБТ полигоне в Кубинке. Стоимость изготовления обеих башен составляла около 250 000 руб., стоимость обстрела — около 50 000 руб.

Данное предложение получило поддержку. Дополнительно предлагалось привлечь к испытаниям следующие артиллерийские системы: 128-мм немецкую зенитную пушку обр. 1944 г., 152-мм пушку БР-2 или 180-мм морскую пушку и 122-мм пушку большой мощности БМ, стрельбы из которых выполнить бронебойными и осколочно-фугасными снарядами.

В результате осмотра опытных образцов корпуса и башни танка ИС-7 образца 1947 г. и рассмотрения их чертежей 19 августа 1947 г. начальником 5 отдела НТК ГБТУ ВС инженером-подполковником И.А. Бурцевым было установлено следующее:

— применение в конструкции корпуса гнутых бортовых листов значительно увеличивает поперечную жесткость корпуса и его живучесть по сравнению с прежней конструкцией. Однако наличие стыка гнутых бортовых листов с литой кормой снижают эти преимущества по прочности и снарядостойкости. С целью устранения этого недостатка необходимо бортовые листы изготавливать цельными по длине. Срок представления чертежей новой конструкции — не позднее 1 ноября 1947 г. Срок ввода в производство должен быть решен при утверждении чертежей;

— наличие на верхних лобовых листах корпуса и в верхней части башни больших вырезов под блочные смотровые приборы резко снижает живучесть и снарядостойкость броневой защиты танка. Необходимо разработать новую конструкцию смотровых приборов небольших габаритов, имеющих достаточную обзорность и расположенных на крыше корпуса и башни. До получения новых приборов количество существующих смотровых приборов, расположенных на наклонных участках корпуса и башни, необходимо сократить до минимума. Конструкторскому бюро ЛКЗ представить в НТК ГБТУ ВС свои предложения для составления ТТТ на новые смотровые приборы, удовлетворяющие по обзорности и возможности установки их в крыше корпуса и башни танка ИС-7. Новое размещение существующих приборов произвести с образца № 5;

— существующая конструкция крепления башни к корпусу не обеспечивает достаточной прочности при снарядных попаданиях. Необходимо разработать принципиально новый вариант конструкции крепления башни и ее поворотного механизма, обеспечивающих нормальную работу башни после снарядных попаданий больших калибров. Для проведения испытаний нового варианта конструкции крепления башни использовать макеты корпуса и башни, изготовленные ЦНИИ-48. Чертежи нового крепления башни разработать к 20 сентября 1947 г.;

— для изучения действия вибрации брони на экипаж танка ОГК ЛКЗ необходимо изготовить ряд вариантов устройств изоляции экипажа от основной брони и установить на корпус, предназначенный для испытания обстрелом;

— наличие в лобовой части башни большого количества вырезов, вызванных конструкцией размещенных в башне пулеметов и прицела, снижает бронестойкость и броневую защиту лобовой части башни (аналогичное влияние оказывало наличие большой щели между броневой маской пушки и башней при максимальном угле подьема орудия. — Прим. авт.). Поставить вопрос перед Министерством вооружения о необходимости проработки вопроса совместно с ОГК ЛКЗ общей компоновки по установке спаренных пулеметов и прицельных устройств, обеспечивавших достаточно надежную защиту лобовой части башни от снарядных попаданий;

— баки с топливом из боевого отделения изъять;

— корпус, крышки ведущего колеса и кронштейны бортовых редукторов изготавливать из броневой стали;

— конструкция крыши моторного отделения является слабой. Разработать ее более прочную конструкцию;

— толщина подбашенного листа является недостаточной;

— конструкция днища корпуса с выступанием блоков подвески требует проверки при ходовых испытаниях;

— ускорить представление бортовой защиты танка ИС-7 к полигонным испытаниям обстрелом. Предъявленный образец должен быть смонтирован на ходовой части с установленными на нем: погонным устройством, поворотным механизмом, радиостанцией, боеукладкой (макет), баллонами огнетушителей и воздухопуска, обоймами смотровых приборов, щитками водителя, механизмом заряжания, макетом артсистемы и пулеметов, кронштейнами и бонками. Одновременно с образцом должны быть предъявлены чертежи и паспорт на него с полной характеристикой;

— на образце броневой защиты, подлежащем испытанию обстрелом, предусмотреть размещение животных с целью установки эффекта снарядных попаданий по броневой защите (при непробитии) на состояние животных организмов, находящихся внутри.


Конструкция амортизации крепления погона башни танка ИС-7, предложенная Л.С. Трояновым и С.В. Федоренко. Март 1947 г.


Наличие щели между броневой маской пушки и башней (хорошо видна в результате разрыва защитного чехла в процессе испытания вооружения танка ИС-7 (машина № 3) на ГНИАП ГАУ ВС в июне-июле 1948 г.).


Необходимо отметить, что еще в марте 1947 г., в рамках реализации мероприятий по повышению надежности конструкции танка при снарядном обстреле, Л.С. Троянов и С.В. Федоренко разработали конструкцию амортизации крепления погона башни танка ИС-7, Эта конструкция позволяла башне танка несколько смещаться в момент удара в нее снаряда, производя некоторое гашение силы удара.

Помимо устранения вышеперечисленных замечаний, дальнейшие работы по совершенствованию броневой защиты и корпуса ИС-7 в 1948 г. велись в следующих направлениях:

— изменение конструкции крепления крышки аварийного люка (не обеспечивала его быстрого открытия);

— обеспечение возможности открывания и закрывания кормового люка корпуса усилием не более 2–3 человек (вместо 5–6 человек);

— устранение задевания гусениц за корпус танка, бункера наружных топливных баков и кронштейны подвески;

— введение люка в крыше моторного отделения для осмотра двигателя;

— установка противопульной защиты наружных топливных баков и внешней стенки патронной коробки курсовых пулеметов;

— введение защелок на буксирных крюках.

В период с 25 по 27 марта 1948 г. в НТК БТ и MB ВС при участии специалистов Министерства транспортного машиностроения, Министерства судостроительной промышленности, Академии артиллерийских наук и других организаций состоялось совещание по вопросам состояния и дальнейшего развития броневой защиты отечественных танков. Утвержденные при этом рекомендации и направления повышения качества броневой защиты танков были приняты к руководству и реализации при проведении НИОКР в данной области.

Совещание констатировало, что в период Второй мировой войны кумулятивные средства поражения (снаряды калибра 76,88 и 105 мм и, главным образом, средства ближнего боя — гранаты «Офенрор», «Фаустпатрон» и другие) получили широкое распространение. Опыт войны показал, что процент танков, вышедших из строя вследствие применения кумулятивного оружия, возрос к концу войны. Насыщение зарубежных армий кумулятивными средствами ближнего боя, а также значительные перспективы их развития делали разработку защиты весьма актуальной задачей.

Отмечалось, что существующая броневая защита танков и САУ не обеспечивает должной сопротивляемости действию кумулятивных средств поражения, а имеющиеся конструкции не дают удовлетворительного решения данного вопроса.

Работы по поиску эффективных средств защиты от действия кумулятивных средств поражения велись недостаточно широким фронтом и, в основном, только одной организацией — ЦНИИ-48, в то время как, например, работы по совершенствованию кумулятивного оружия проводились целым рядом НИО (НИИ-6, НИИ-24, Артиллерийской академией и другими). Такое положение дел было признано ненормальным, так как не соответствовало важности и сложности проблемы, заключавшей в себе решение таких, например, вопросов, как применение материалов- заменителей, разработку способов физико-химического воздействия на кумулятивную струю и т. д.

Несмотря на то, что в результате работ в ЦНИИ-48 уже было установлено положительное влияние (в определенных границах) комплексного использования толщины и угла наклона броневых плит и экранирования при защите от кумулятивных средств поражения, возможности эти в должной мере не нашли применения. Использование этих возможностей, способных в известной мере обеспечить защиту танков и САУ, требовало проведения тщательных и глубоких конструкторских работ. В связи с этим совещание предложило:

«1. в целях быстрейшего решения всех вопросов, связанных с изысканием эффективной защиты от кумулятивных средств поражения, и учитывая, что ввиду комплексности проблемы она выходит за рамки возможности одной лишь организации, привлечь к этой работе Академию артиллерийских наук, ведущие физические и физико-химические институты Академии наук (Физико-технический и Институт химической физики), а также НИИ-6 МСХП. Планы работ по изысканию указанными организациями и ЦНИИ-48 новых способов защиты от кумулятивного оружия обсудить на узком совещании при НТК БТ и MB ВС.

2. Считать, что танковые КБ при проектировании новых конструкций должны уделять внимание защите от кумулятивных средств поражения, используя уже найденные направления (угол, толщина, экран). Особое внимание обратить на конструктивную отработку экранной защиты, для чего срочно провести соответствующие испытания различных вариантов крепления экранов.

Для внедрения в производство мероприятий по улучшению броневой защиты от кумулятивных средств поражения потребовать от ЦНИИ-48 технических решений, приемлемых при конструировании новых танков и при модернизации существующих. В связи с этим ЦНИИ-48 должен представить на утверждение в Министерство судостроительной промышленности и НТК БТ и MB ВС основные положения для проектирования защиты от кумулятивных средств поражения.

3. Усилить экспериментальную базу ЦНИИ-48 для обеспечения возможности проведения углубленных лабораторных исследований при разработке новых методов защиты.

4. Считать необходимым регулярный созыв специализированных совещаний по вопросам разработки защиты от действия кумулятивных средств поражения».

В ходе обсуждений выявились принципиальные разногласия по вопросу теории броневой защиты танков, поэтому совещание посчитало необходимым проведение не позднее июня 1948 г. специального совещания представителей НТК БТ и MB ВС, ГБТУ ВС, ЦНИИ-48, Военной академии БТ и MB СА им. Сталина, ЦБЛ-1 Минтрансмаша и основных танковых и конструкторских бюро.

Отдельные технические приемы повышения уровня броневой защиты были рассмотрены в докладе инженера Архипова «Перспективная разработка высокопрочных типов соединений для различных бронеконструкций». В нем отмечалось, что в связи с усложнением форм бронирования танков и применением больших толщин брони в броневой защите развитие различных типов броневых соединений и способов их крепления необходимо проводить как в направлении усовершенствования существующих конструкций сварных соединений, так и создания принципиально новых типов.

При этом в основу разработки новых типов соединений для броневых конструкций танков, а также усовершенствования существующих соединений предлагались следующие принципы:

«— обеспечение максимальной разгрузки элементов крепления соединений броневых деталей от действия динамических нагрузок, вызванных ударом снарядов;

— усовершенствование технологии сварки с целью уменьшения внутренних напряжений в зоне термовлияния;

— максимально возможное объединение отдельных деталей малых размеров в целые конструктивные узлы, выполненные при помощи литья, гибки или штамповки».

Кроме того, вследствие применения цельнолитых башен обтекаемой «черепахообразной» формы, повышенных требований в части увеличения обзора в вертикальном и горизонтальном направлениях, приведшим к увеличению головок наблюдательных приборов, а также отсутствию защитных козырьков, возросла вероятность поражения оптических приборов пулями и осколками снарядов, забрызгивания грязью и налипания снега. Это потребовало разработки защиты входных окон танковых прицелов и смотровых приборов специальными бронеколпаками.

Ряд эскизных проектов таких бронеколпаков с броневым забралом, позволявших (не снижая поля зрения прибора) в значительной степени уменьшить площадь возможного поражения входного окна, а также приспособлений для очистки стекол приборов от грязи и снега, выполнили в СКБ-2 при заводе № 393 MB. Однако после представления этих проектов 25 мая 1948 г. в ОГК ЛКЗ все они были отклонены.

По результатам совещания, посвященного состоянию и дальнейшему развитию броневой защиты, постановлением Совета Министров СССР № 2252-935 от 22 июня 1948 г. для ЛКЗ была утверждена ОКР по разработке нового крепления башни и поворотных механизмов башен для тяжелых танков со сроком ее окончания в сентябре 1948 г. (требования на проведение ОКР утвердил генерал-лейтенант Б.Г. Вершинин 26 июня 1948 г.).

Согласно этим требованиям, ОГК ЛКЗ надлежало разработать:

— новые принципы крепления башни на корпусе и конструкцию механизма поворота башни тяжелых танков, обеспечивавших надежную прочность крепления их на корпусах и нормальное вращение башен при попадании до пяти снарядов калибра до 130 мм включительно при расстоянии от центра одного из поражений до места крепления механизма поворота не более двух калибров и от нижней кромки башни один-два калибра;

— простое и надежное крепление башни и поворотного механизма, учитывая условия эксплуатации танков и их ремонта:

— технологический процесс монтажа башни и механизма поворота с ее новыми креплениями;

— технические условия на монтаж и приемку башни и механизма поворота.

Требовалось также представить по результатам проделанной работы эскизно-технические проекты оптимальных вариантов крепления башни и механизма поворота и направить их на рассмотрение и утверждение в НТК БТ и MB ВС. По одобренным эскизно-техническим проектам следовало изготовить опытные образцы броневых конструкций тяжелых танков и предьявить их НТК БТ и MB ВС для испытаний снарядным обстрелом по программе, утвержденной НТК БТ и MB ВС.

Одновременно с предъявлением образцов для испытаний НТК БТ и MB ВС надлежало представить подробный отчет о проделанной работе, чертежи и расчеты нового крепления башни и механизма поворота, технологический процесс монтажа башни и механизма поворота ее с новыми креплениями, а также технические условия на производство, контроль и приемку монтажных работ.

В мае-июне 1948 г. на производственной базе филиала Опытного завода № 100 совместно с ЛКЗ был собран и укомплектован опытный образец танка ИС-7-машина № 5 (башня № 803309, корпус № 709304, номинальная (чертежная) масса танка 49000 кг.)

После приемки представителями ГБТУ ВС 8 июня 1948 г. эта машина поступила на НИИБТ полигон в Кубинке для проверки конструктивной прочности, снарядостойкости и качества сварки нового броневого корпуса и башни танка в целом, а также отдельных узлов и соединений.

Испытания снарядным обстрелом прошли на полигоне в периоде 16 по 26 июля 1948 г. под руководством специальной межведомственной комиссией, назначенной совместным приказом Министерства транспортного машиностроения, Министерства судостроительной промышленности и командования БТ и MB ВС № 212/0042/00107 от 3 июля 1948 г.

Ввиду низкого качества литья башни, установленной на машине № 5, и наличия скрытых литейных дефектов, обнаруженных при ее обстреле, по решению межведомственной комиссии и требованию НТК БТ и MB ВС в сентябре-октябре того же года состоялись дополнительные испытания обстрелом еще одной башни, изготовленной Ижорским заводом.

Испытания показали, что новый корпус и башня танка ИС-7 имели значительно более высокую конструктивную прочность и живучесть. После 59 попаданий в корпус и 32 попаданий в башню снарядов калибра 88,100,122, 128 и 152 мм со штатными скоростями ни одна из основных броневых деталей не только не была выбита из корпуса, но даже не имела места образования трещин по всему периметру хотя бы одной из этих деталей.

Как отмечалось в выводах межведомственной комиссии, основным фактором повышения прочности и живучести корпуса являлось введение цельных гнутых бортов. Данное техническое решение, впервые примененное в танкостроении, позволило резко повысить поперечную жесткость корпуса и, соответственно, снизить ударную нагрузку от снарядных попаданий, передаваемую на соединения бортовых деталей с днищем, крышей и с лобовыми деталями корпуса.

В качестве несомненных достоинств конструкции танка межведомственная комиссия отметила отсутствие в башне «заманов» с лобовой и бортовой проекции, кромок обратной кривизны верхней части бортов и выполнение крыши заодно с корпусом. Наряду с этим также указывалось на неудовлетворительное качество литья башни и кормы корпуса танка.

В связи с выявленными в процессе обстрела корпуса и башни танка ИС-7 недостатками заместитель министра транспортного машиностроения Ю.Е. Максарев потребовал от ЛКЗ срочно проработать вопрос по усилению следующих узлов корпуса и башни машины:

— повысить противоснарядную стойкость лобовой части башни;

— увеличить размеры перемычек у смотровых приборов командира за счет сокращения количества устанавливаемых приборов или же отменить смотровые блоки;

— повысить противоснарядную стойкость верхнего пояса башни путем увеличения толщины стенок;

— усилить крепление погонов;

— ужесточить технические условия на качество броневого литья;

— изменить способ крепления кронштейнов направляющих колес для обеспечения противоснарядной стойкости этого узла;

— повысить противоснарядную стойкость стыковых соединений верхних носовых деталей с нижним листом и бортами корпуса;

— кронштейны упоров балансиров перевести на штамповку или же при сохранении литых кронштейнов применить более качественный металл с термообработкой;

— повысить прочность крепления блоков нижней подвески;

— повысить прочность и живучесть нижнего литого листа корпуса. Возможно применение катаного листа.

Все предложения по усилению указанных узлов требовалось представить в Министерство транспортного машиностроения не позднее 10 августа 1948 г.

Предложения комиссии по испытаниям корпуса и башни, а также указания Ю.Е Максарева были проработаны в ОГК ЛКЗ и рассмотрены на техническом совещании, состоявшемся 28 октября 1948 г. на филиале Опытного завода № 100 с участием представителей ЛКЗ, НТК БТ и MB ВС, Ижорского завода им. Жданова и военных приемок ГБТУ ВС.

В результате рассмотрения представленных ОГК ЛКЗ изменений по броневой защите танка ИС-7 (машины опытной партии) совещание приняло целый ряд решений.

По корпусу:

— усилить верхний торец нижнего лобового листа, подняв его до уровня верхних лобовых деталей (ввести в производство с корпуса № 28); срок внесения изменений в чертежи — 20 ноября 1948 г. (увеличение массы машины на 30 кг);

— усилить нижние торцы верхних лобовых деталей с целью устранения возможности их пробития 128-мм бронебойными снарядами (ввести в производство с корпуса № 28); срок внесения изменений в чертежи-20 ноября 1948 г. (увеличение массы машины на 100 кг);

— усилить четверть на нижней лобовой детали с 45 до 65 мм (ввести в производство с корпуса № 28); срок внесения изменений в чертежи — 20 ноября 1948 г.;

— усилить прочность кронштейнов направляющих колес за счет устранения выемки и усиления наружной передней части в районе носа корпуса (ввести в производство с корпуса № 28); срок внесения изменений в чертежи — 20 ноября 1948 г. (увеличение массы машины на 100 кг);

— соединение переднего листа днища с нижней лобовой деталью выполнять в четверть (ввести в производство с корпуса № 28); срок внесения изменений в чертежи — 20 ноября 1948 г. (увеличение массы на 20 кг);

— усилить крепление крышки люка механика-водителя со штоком подъемного механизма и рукоятки запорного механизма, чтобы исключить их разрушение при попадании 128-мм и 122-мм бронебойных снарядов по лобовой части корпуса (ввести в производство с корпуса № 10); срок внесения изменений в чертежи -15 ноября 1948 г.;

— усилить крепление крышек люков, днища МТО. жалюзи, надмоторной крыши (ввести в производство с корпуса № 29); срок внесения изменений в чертежи — 20 ноября 1948 г. С корпуса № 25 Ижорский завод должен поставлять штампованную крышу;

— для повышения качества катаной брони толщиной от 100 мм и выше, в целях возможного уменьшения толщины основных броневых деталей и уменьшения возможности появления трещин при сварке — изготавливать их из кислой броневой стали с применением ковки слитков перед прокаткой (ввести в производство с корпуса № 30). До 1 января 1949 г. провести сравнительные испытания и установить возможность уменьшения толщины основных деталей корпуса. Срок ввода в производство уточненных деталей — по утверждению НТК БТ и MB ВС;

— потребовать от Ижорского завода и ЦНИИ-48 улучшить качество броневого литья по корпусу и башне, устранив все дефекты, выявленные в процессе испытания. Ужесточить на Ижорском заводе контроль качества броневого литья, а также ввести обязательные систематические полигонные и копровые испытания всех основных литых деталей (башни, кормы, направляющих колес, бронировки и др.). Ввести в производство с корпуса № 25. ЦНИИ-48 к 1 декабря 1948 г. представить проект ТУ на изготовление, испытание и приемку броневого литья для танка ИС-7, согласованных с Ижорским заводом и военной приемкой для утверждения в НТК БТ и MB ВС;

— проработать вариант корпуса с цельными бортами, с заменой литой кормы на катаную, с отменой уклона в 10' нижней части борта и выполнения его вертикальным. Чертежи представить на рассмотрение и утверждение в НТК БТ и MB ВС к 1 июля 1949 г.;

— все детали ходовой части танка (ободы опорного катка, кронштейны упоров, диски и ступицы опорного катка, балансиры, направляющие колеса, корпус, венец, муфту и колпаки ведущего колеса) изготавливать из легированной стали и стали, проходящей полную термическую обработку (закалку, высокий отпуск) с проведением периодического контроля на твердость и излом. Ввести в производство кронштейны упоров с корпуса № 17, остальные детали — с машины № 5. ТУ на изготовление и приемку деталей представить для утверждения в НТК БТ и MB ВС к 1 января 1949 г.

По башне:

— по результатам обстрела башен, изготовленных по улучшенной технологии, решить вопрос о целесообразности конструктивной проработки по усилению бронестойкости башни. Ижорскому заводу подать на НИИБТ полигон для обстрела башни, отлитые по новой технологии, в ноябре 1948 г.;

— усилить лобовую часть башни в районе расположения вооружения, с обеспечением непробития 128-мм бронебойным снарядом, устранив выемки в лобовой части башни под установку пулеметов и перенеся смотровые приборы на крышу башни. Срок внесения изменений в чертежи — 1 марта 1949 г.;

— усилить прочность крепления бронировки вентилятора (ввести в производство с корпуса № 25). Срок внесения изменений в чертежи — 15 ноября 1948 г.;

— усилить прочность крепления крышек люков командира и наводчика. Чертежную разработку представить на утверждение в НТК БТ и MB ВС к 1 января 1949 г.;

— пересмотреть марку стали и режим термообработки картера механизма поворота башни с целью устранения возможности его разрушения при снарядных попаданиях по корпусу башни. Предьявить в НТК БТ и MB ВС к 1 декабря 1948 г. техническую документацию на измененную марку стали, режим термообработки и объем контроля;

— усилить прочность крепления погонов опоры башни за счет усиления сечения болтов с 24 до 30 мм и изменения марки стали болтов (на сталь, переходящую при термообработке на «волокно»). Ввести в производство с корпуса № 20; срок внесения изменений в чертежи — 1 декабря 1948 г.;

— проработать вопрос об устранении возможности пробития подбашенного листа при попадании снарядов по нижней кромке башни. Чертежную проработку представить на рассмотрение и утверждение в НТК БТ и MB ВС к 1 июня 1949 г.

Часть предложений потребовала более детального рассмотрения на уровне Министерства транспортного машиностроения, судостроительной промышленности и в НТК БТ и MB ВС.

С некоторыми предложениями, связанными с увеличением массы танка на 200 кг, представители ЛКЗ были не согласны, а проработку усиления лобовой части башни с переносом смотровых приборов на ее крышу предлагали произвести после решения вопроса о сокращении количества пулеметов и получения от оптической промышленности новых смотровых приборов.

С требованием изготавливать толстую броню (от 100 мм и более) из стали, выплавленной кислым дуплекс-процессом с применением ковки слитков, не согласились представители Ижорского завода, поскольку, по их мнению, такое решение не входило в компетенцию данного совещания. Они также потребовали уменьшить срок проработки варианта корпуса с цельными бортами, с заменой литой кормы на катаную с 1 июля до 1 марта 1949 г.

Помимо этого, в ноябре 1948 г. командующим БТ и MB ВС и Министерством транспортного машиностроения СССР с целью улучшения качества танка ИС-7 были утверждены следующие предложения по корпусу и башне, внесенные государственной комиссией, проводившей испытания опытного образца машины в 1948 г.;

— на носовых листах корпуса установить грезеотбойные щитки;

— увеличить жесткость передних и задних грязевых щитков и изменить их конструкцию, чтобы обеспечить защиту механика-водителя от забрасывания грязью и уменьшить количество отбрасываемых гусеницами на корпус пыли и грязи при движении;

— увеличить прочность прокладки под кормовым люком корпуса;

— предохранить от срыва при движении по пересеченной и лесистой местности крышки подмоторных и трансмиссионных люков в днище машины, выступавших за плоскость днища;



Секции листового экрана макета корпуса танка ИС-7 при воздействии кумулятивных гранат «Фаустпатрон»: после одного подрыва (слева), после вторичного подрыва (в центре) и разрушение переходной детали подвески секции от одного подрыва (справа).


— обеспечить угол склонения артсистемы 3' с выполнением необходимых изменений в корпусе, конструкции кормовой балки и раскосов установки мотора;

— обеспечить быструю и легкую смену стеклоблоков у механика- водителя и экипажа в башне;

— обеспечить гарантийный зазор между юбкой башни и жалюзи;

— обеспечить надежную работу стопора крышки завалочного люка, исключив возможность произвольного закрывания крышки и разрушения резинового буфера;

— обеспечить возможность запирания завалочного люка извне башни;

— ввести поручни и упоры для ног снаружи башни для перевозки танкового десанта из 5–6 человек;

— обеспечить герметичность люков башни от проникновения воды внутрь танка;

— защитить шлифованную часть пушки, выходящую за подвижную бронировку от повреждения пулями и осколками;

— ввести площадку на башне под установку зенитного пулемета;

— обеспечить установку регулятора газа в башенных пулеметах;

— обеспечить возможность регулировки прицелов.

Эти предложения подлежали реализации с машины № 1 (то есть с бронекомплекта № 6, изготовленного Ижорским заводом). Были отработаны и внесены необходимые изменения в чертежи, отправленные на Ижорский завод для немедленного внедрения в производство.

Для исправления имевшегося на ЛКЗ задела корпусов (начиная с машины № 6), Ижорский завод должен был отправить на ЛКЗ в готовом виде 12 комплектов кормовых балок, надгусеничных полок, выпускных колпаков. Монтаж этих узлов и деталей ЛКЗ должен был выполнить за счет своих средств.

В связи с необходимостью подготовки производства по измененным узлам и во избежание задержки сдачи корпусов на Ижорском заводе ЛКЗ согласился произвести приемку корпусов, начиная с № 17 (в количестве трех), без надгусеничных полок, задней балки и выпускных колпаков, при условии их последующего доукомплектования Ижорским заводом. Однако все эти мероприятия выполнить не успели в связи с прекращением работ по танку ИС-7 в феврале 1949 г.

Необходимо отметить, что в сеете рекомендаций совещания по вопросам состояния и дальнейшего развития броневой защиты (25–27 марта 1948 г.) и на основании плана тематических работ на 1948 г., в апреле-мае 1948 г. с целью повышения противокумулятивной стойкости брони тяжелых танков ЦНИИ-48 совместно с НИИБТ полигоном на Кубинке были проведены испытания обстрелом бронебойными снарядами и кумулятивными гранатами экранированных конструкций макетов боровых проекций различных танков, в том числе и ИС-7 232*. Для последнего были разработаны и испытаны сплошные секционные и решетчатые экраны для защиты бортовой проекции корпуса.

Экранированный макет ИС-7, изготовленный Ижорским заводом по чертежам ЦНИИ-48, представлял собой среднюю часть корпуса и состоял из бортовых деталей толщиной 100 мм (сталь марки 53С), надкрылка толщиной 150 мм (сталь марки 53С), крыши толщиной 30 мм (сталь марки ФД), днища толщиной 20 мм (сталь марки 2П) и двух разрезных перегородок толщиной 50 мм (сталь марки 53С). Макет был выполнен в соответствии с действующей технологией серийного производства на газовую вырезку, термическую обработку, сварку и сборку бронекорпуса.

Один борт макета был экранирован сплошным листовым экраном толщиной 5 мм (сталь марки 2П), закрывавшим бортовую проекцию от верхней кромки надкрылка до наклонного днища, другой борт — решетчатым экраном из прутков диаметром 20 мм (сталь марки 3) с шагом 80 мм, закрывавшим бортовую проекцию от нижней части подкрылка до наклонного днища.

Расстояние от листового экрана до нижней наружной кромки надкрылка составляло около 290 мм, расстояние от решетчатого экрана до нижней наружной кромки надкрылка — около 100 мм.

Экранировка каждого борта макета состояла из двух независимых секций, крепившихся к коробчатым кронштейнам, приваренным к макету корпуса. При этом крепление решетчатого экрана осуществлялось непосредственно к шпилькам кронштейнов при помощи четырех гаек. Крепление листового экрана было выполнено с помощью переходной детали, благодаря чему расстояние между основной броней макета и экраном по сравнению с решетчатым экраном увеличилось примерно на 200 мм.

При подрыве кумулятивной гранаты «Фаустпатрон» при курсовом угле 90° на основной броне (без экрана) толщиной 100 мм с конструктивным углом 63° образовалась вмятина, а на броне толщиной 150 мм с конструктивным углом 52° — пробоина. Это объяснялось тем, что кумулятивная граната при подрыве была установлена под углом 90° к горизонту, что соответствовало углу падения гранаты при стрельбе с дальности 30 м. Следовательно, угол встречи для 150-мм подкрылка фактически равнялся 43°, а для верхней части 100-мм гнутой бортовой детали — 72°.

При подрыве кумулятивной гранаты «Фаустпатрон» на решетчатом экране (курсовой угол 90°) против 100-мм бортовой детали с конструктивным углом 10' была получена пробоина, а при подрыве против верхней части 100 мм бортовой детали с конструктивным углом 63° — только вмятины.

Таким образом, по результатам испытаний решетчатый экран, расположенный на расстоянии около 100 мм от наружной кромки надкрылка, защищал только ту часть бортовой проекции, которая фактически не пробивалась и без экрана. То есть установка решетчатого экрана не увеличивала стойкость бортовой проекции против кумулятивных гранат «Фаустпатрон».

Подрыв кумулятивной гранаты на листовом сплошном экране против надкрылка толщиной 150 мм и конструктивным углом 10° приводил в обоих случаях к образованию в броне вмятин. Следовательно, сплошной листовой экран, расположенный на расстоянии около 290 мм от наружной кромки надкрылка, обеспечивал защиту бортовой проекции макета от кумулятивных гранат «Фаустпатрон». Однако при этом сам листовой сплошной экран, защищая надкрылок и бортовую деталь, имел совершенно неудовлетворительную живучесть. При подрыве на нем кумулятивной гранаты «Фаустпатрон» в экране образовался пролом и разрывы значительных размеров, после чего секция экрана пришла в негодность.

Одновременно с этим неудовлетворительную прочность имели и переходные детали подвески секции экрана. От первого же подрыва кумулятивной гранаты детали сильно деформировались, приваренные к ним планки оторвались по сварке, а болты, крепящие детали к кронштейнам, были оборваны.

Более высокую живучесть и вполне удовлетворительную конструктивную прочность при испытаниях продемонстрировал решетчатый экран. При единичном подрыве кумулятивной гранаты происходил местный изгиб или частично разрушались один или два прутка, а сама секция экрана имела изгиб от 15 до 80 мм. Крепление секции к кронштейну, при этом, частично нарушалось, но она не теряла взаимосвязи с макетом. Коробчатые кронштейны при подрыве кумулятивных гранат получали лишь незначительные деформации.


232* Были также испытаны экранированные макеты корпусов танков Т-54 и ИС-4/си. — ТиВ- № 3/2009 г. № 1/2013 г. — Прим авт.)


Состояние секции решетчатого экрана макета корпуса танка ИС-7 после пяти подрывов кумулятивных гранат «Фаустпатрон».


Разрушение решетчатого экрана макета корпуса танка ИС-7 после одного подрыва кумулятивной гранаты «Фаустпатрон».


При обстреле макета через решетчатый экран 122-мм бронебойными снарядами с ударными скоростями 720 м/с (после испытаний подрывом кумулятивной гранаты) в местах прохода снаряда сквозь экран были зафиксированы разрушения не более двух прутков и незначительный изгиб соединительного угольника.

Несмотря на то, что при равных условиях испытаний живучесть решетчатого экрана, изготовленного из прутков диаметра 20 мм, была признана значительно выше живучести листового сплошного экрана (как и конструктивная прочность его кронштейнов), экранированный макет корпуса ИС-7 испытаний не выдержал. Сплошной экран, изготовленный из листовой стали толщиной 5 мм, был признан непригодным из-за низкой живучести для экранировки броневой защиты против кумулятивных гранат «Фаустпатрон». Кроме того, установка сплошных листовых экранов увеличивала ширину танка ИС-7 на 580 мм.

Что касается совершенствования противопожарного оборудования, то на танке ИС-7 предполагалось в дальнейшем использовать систему ППО, обеспечивавшую тушение трех последовательно возникавших пожаров (на опытных образцах использовались термоэлектрозамыкатели однократного действия и не было предусмотрено последовательное расходование баллонов). В целях унификации оборудования ППО предусматривалась установка углекислотных серийных баллонов, принятых на производство и использовавшихся в аналогичных системах средних танков. При этом баллоны рекомендовалось располагать вертикально, в крайнем случае, под углом 15–25° от вертикали, а термоэлектрозамыкатели многократного действия — в зоне истечения углекислоты.

Для маскировки на поле боя с использованием МДШ предусматривалось обеспечить постановку подвижной дымовой завесы, разделив системы поджига и сброса шашек.

Продолжение следует

Фотоархив

Вертолет Ми-24Р ВВС Армении. Авиабаза Эребуни, май 2013 г.

Фото М. Никольского.




Корабль измерительного комплекса «Маршал Крылов» (пр.1914.1).

Фото С. Коновалова.




Оглавление

  • История и концепции создания армейских средств индивидуальной бронезащиты
  • Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот
  •   Часть 3 Мостоуладчик МТУ (К-67)
  • Фортификационные сооружения с танковыми башнями и танками
  •   Часть 2
  • Фотоархив
  • Первенец сталинских пятилеток
  • Судьба «Титанов» Часть 1
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг
  • Фотоархив