Техника и вооружение 2013 02 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 02

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Февраль 2013 г.

На 1 стр. обложки: основной танкТ-80БВ. Фото Д. Пичугина.



Пути улучшения условий боевой работы экипажа танка Т-80

А. С. Ефремов, ветеран ОАО «Спецмаш»


Известно, что в боевой обстановке экипаж танка работает в напряженных и даже экстремальных условиях, обусловленных не только высоким эмоциональным напряжением, но и большими физическими нагрузками. Поэтому влияние «человеческого фактора», в немалой степени определяющего эффективность эксплуатации военно-гусеничных машин (ВГМ), должно оцениваться наряду с тактико-техническими характеристиками (ТТХ) боевой машины.

Если на первых этапах развития танкостроения ограничивались решением проблем приспособленности ВГМ к человеческой силе и выносливости, частичному улучшению физических факторов (снижению загазованности, чрезмерно некомфортной температуре), то позже стали приниматься комплексные решения эргономических проблем, особенно после Второй мировой войны.

С постоянно возрастающими требованиями к огневой мощи, защищенности и подвижности танков росла и необходимость совершенствования приспособленности экипажа к выполнению функциональных обязанностей, объединенных понятием эргономичности. Возникла даже прикладная наука — военная эргономика.

Термин «эргономика» (греч. ergon — работа, nomos — закон) применительно к ВГМ определяет такие показатели, как обитаемость и управляемость, обслуживаемость и дизайнерская проработка.

Необходимость уделять самое серьезное внимание указанным факторам подтверждена практикой, статистикой отказов и неисправностей при испытаниях и эксплуатации ВГМ. Установлено, что отказы танков вследствие ошибок экипажа составляют 30 % и более среди общего количества отказов. Особенно много неправильных действий экипажа (случайных включений и выключений тумблеров и кнопок) вызвано отсутствием должной внимательности при физических перегрузках и несовершенством рабочих мест. Это стало очевидным и проявилось на контрольно-войсковых испытаниях (КВИ), проведенных в 1970-х — начале 1980-х гг. в районах с экстремально низкими (в Сибири и на Дальнем Востоке) и высокими (Средняя Азия, пустыня Кара-Кум) температурами.

Таким образом, создание надлежащих условий обитаемости членов экипажа, обеспечение их длительной работоспособности при любых условиях окружающей среды является важнейшей задачей при разработке ВГМ.

Для современных отечественных танков стало характерным определенное несоответствие между возросшими ТТХ и психофизическими возможностями танкистов. Усложнились функциональные обязанности экипажа, появились управляющие функции, требующие более точной работы, увеличились психофизические нагрузки при решении боевых задач. Важную роль стал играть микроклимат обитаемых отделений ВГМ. Из-за выделения большого количества тепла ухудшились условия боевой работы, особенно в жарком климате. В этой обстановке биологические механизмы человека не в состоянии поддерживать необходимый теплообмен. Работоспособность членов экипажа резко снижается. Экспериментально установлено, что при неблагоприятном микроклимате внимание членов экипажа ВГМ может снизиться на 70 %, кратковременная память на цифровые символы — на 60 %, а время ответных реакций на световые и звуковые раздражители увеличивается на 5-10 %.

Значительное внимание проблемам военной эргономики традиционно уделяют за рубежом. Так, американские специалисты, которые, как известно, умеют хорошо оценивать экономическую эффективность военной техники, подсчитали, что выполнение эргономических требований на стадии разработки дешевле в 10 раз, чем на стадии испытаний, а при проведении модернизации — почти на два порядка. В США активно внедряют новшества, учитывающие согласованность человека с машиной.

В отечественном танкостроении, ориентирующемся на создании высокоманевренных и низкосилуэтных машин при круглогодичном и всепогодном их применении в любых географических и погодных условиях, превалирующее значение придается решению проблем защищенности, огневой мощи и подвижности. Хотя условия обитаемости и обеспечиваются нормированием параметров рабочей среды, медико-биологической защитой, недостаточно внимания уделяется пространственной организации рабочих мест, размещению оборудования и средств управления, выбору рационального уровня автоматизации систем управления, микроклимату и комфорту. Проблем много. Прежде всего, рассмотрим систему кондиционирования воздуха (СКВ), разработанную применительно к танку Т-80, который оснащен газотурбинным двигателем (ГТД).

Общие технические требования к бронетанковой технике учитывают экстремальные условия ее эксплуатации: температура воздуха — от -45 до +40 °C, относительная влажность — 98 %. С учетом этого танк Т-80 оборудован системой терморегулирования рабочих мест и фильтровентиляционной установкой (ФВУ).

Для расширения температурного диапазона рабочей среды, в которой танкисты могли бы эффективно выполнять боевые задачи, специалистами КБ-3 для танка Т-80 в 1970-х гг. была предложена система кондиционирования воздушного типа. Она включала бортовую систему обогрева и охлаждения и специальные индивидуальные жилеты.

При проектировании СКВ были сформулированы, экспериментально обоснованы и рассчитаны следующие исходные данные:

— расход воздуха в каждый индивидуальный жилет — 40–70 м³;

— минимальная температура воздуха на входе в жилеты в режиме охлаждения — 22 ±2 °C;

— максимальная температура воздуха на входе в жилеты в режиме обогрева — 30±2 °C;

— гидравлическое сопротивление жилета с разъемами (при расходе воздуха 40 м³ /ч) — не более 1,5 кПа.


Конструктивная схема СКВ в танке Т-80.

1 — теплый воздух; 2 — трасса горячего воздуха; 3 — трасса охлажденного воздуха; 4 — устройство для подачи воздуха в башню; 5 — турбохолодильник; 6- масляный радиатор трансмиссии; 7 — теплообменник над радиатором; в — фильтр; 9 — клапан электромагнитный; 10 — место отбора воздуха от ГТД; 11 — масляный радиатор двигателя; 12 — теплообменник над радиатором; 13 — заслонка регулирующая; 14 — трасса подачи воздуха в башню; 15 — запорные вентили.


Компоновочная схема системы кондиционирования в танке Т-80.

1 — воздухораспределители; 2 — двойной вентиль; 3 — воздушный фильтр; 4 — теплообменники; 5 — заслонка; 6 — циклон; 7, 8 — металлорукава в трассе системы охлаждения; 9 — блок заслонок; 10- турбохолодильник; 11 — влагомаслоотделитель; 12 — концевой трубопровод системы отопления.


Необходимая холодильная мощность кондиционера определялась из уравнения теплового баланса, где суммировались тепловой поток из окружающей среды, тепловыделения экипажа, аппаратуры и моторно-трансмиссионного отделения. Основной составляющей тепловой нагрузки на кондиционер является излучение из окружающей атмосферы, проходящее через корпус и башню танка.

Холодильная мощность кондиционера определялась при эксплуатации танка в пустыне, а тепловая мощность — в Забайкалье зимой. Суточное изменение температуры окружающего воздуха и солнечной радиации принималось по справочным данным. Профессор А.С. Развалов (ВНИИТрансМаш) подчеркивал в своих работах, что использование средних значений(как и экстремальных)параметров климата приводит в расчетах к неправильным конструкторским решениям, так как вероятность таких значений крайне мала (не превышает 0,05). Поэтому при проектировании и эксплуатации БТВ необходимо использовать вероятностно-статистические методы, а средние значения удобны для выражения общих закономерностей и используются для качественных оценок. По вероятностным характеристикам и климатическим номограммам, рассчитанным по средним значениям, раскрываются структурные особенности климатических зон. Важны также комплексные показатели, прежде всего — по температуре и относительной влажности. В то же время мощность кондиционера и средств индивидуального обогрева в танке Т-80 рассчитывались на экстремальные значения температуры воздуха внутри машины.

Расчеты показали, что для поддержания в обитаемом отделении танка Т-80 микроклимата в соответствии с медико-техническими требованиями кондиционер должен обеспечивать холодильную мощность 3,5 кВт и тепловую — 9,6 кВт, то есть примерно на 20–25 % меньше по сравнению с данными, получаемыми при решении уравнений стационарной теплопередачи. Это позволило принять наиболее надежную турбохолодильную систему кондиционирования, в которой для холодильного цикла использовался сжатый воздух от турбокомпрессора ГТД, установленного в Т-80.

Турбохолодильная система кондиционирования воздуха по сравнению с парокомпрессионной имеет ряд преимуществ, весьма существенных для использования в танке. Это высокая надежность, меньшие габариты и масса, удобство обслуживания и эксплуатации, исключение дорогостоящего, текучего и токсичного фреона, обеспечение обогрева, подпора и воздухообмена в обитаемом помещении.

В конечном счете, основные технические характеристики СКВ были следующими:

масса — 40 кг;

тепловая мощность — 3 кВт;

холодильная мощность — 4,2 кВт;

температура воздуха в режиме охлаждения — 22±3 °C;

подача воздуха в жилет — 40–70 м³ /ч;

температура воздуха в режиме обогрева — 35±5 °C;

гидравлическое сопротивление жилетов — 1,5 кПа.

Специалисты КБ выполнили компоновочные работы по размещению узлов системы кондиционирования на двигателе и в корпусе танка. Схема и ряд конструктивных элементов кондиционера были защищены авторскими свидетельствами. Основная нагрузка по созданию СКВ для Т-80 легла на отдел, возглавляемый М.Г. Козьбо. Самое активное участие в этой работе приняли инженеры-конструкторы В.Х. Джелали, В.М. Карасева и Л.В. Бублик. Общее руководство осуществлял заместитель главного конструктора А.К. Дзявго.

Первоначальная отработка узлов кондиционера производилась на стенде, который обеспечивал подачу сжатого воздуха 300 кг/ч при давлении 0,6–0,8 МПа и температуре 400 °C. По результатам этих испытаний внесли ряд изменений, внедренных в конструкцию серийных кондиционеров, предназначенных для использования в танках типа Т-80. Дальнейшие испытания проводились на стенде совместно с ГТД и его системами, при этом определялось влияние установки кондиционера на характеристики двигателя. Полученные результаты подтвердили сходимость расчетных и экспериментальных величин.

Заключительный этап стендовых испытаний кондиционера осуществлялся на комплексном стенде, предназначенном для отработки узлов и систем непосредственно в танке. Стенд был оборудован гидравлическими тормозами (тормозная мощность — 1100 кВт) и инерционным барабаном со съемными дисками, а также мощными калориферными установками, позволяющими поддерживать температуру окружающего воздуха +50 °C. Исследовались динамические и топливно-экономические характеристики танка, системы охлаждения, работоспособность и надежность различных узлов и систем. Кроме того, определялись параметры микроклимата в обитаемом отделении танка. При этом имитировалось прямолинейное движение с постоянной скоростью, а также разгон и торможение при температуре окружающего воздуха до +45 °C.

Доводку СКВ в этом сложном, наукоемком стендовом исследовании осуществляли инженеры-испытатели лаборатории № 2 и № 3, особенно специалисты по термодинамике и теплообмену, «холодильщики» и мотористы: Т.М. Бирюков, И.М. Лисицкая, Л.А. Розова, И.И. Озерский, Л.И. Мартинен и многие другие.

В ходе экспериментов установили, что при температуре окружающего воздуха 40 °C температура масла в системе смазки двигателя не превышает допустимых величин (140 °C). В этих условиях суммарный расход охлаждающего воздуха (200–205 кг/ч) распределялся следующим образом: водителю — 80 кг/ч, наводчику — 48 кг/ч, командиру — 77 кг/ч. Температура на рабочих местах составляла 22–26 °C.

Предварительные испытания танка Т-80 с обогревом обитаемого отделения воздухом, подаваемым от турбокомпрессора ГТД, состоялись в районе Забайкалья при температуре окружающего воздуха -45’С. При этом условия в обитаемом отделении Т-80 оказались значительно лучше, чем в танках с калориферным обогревом. Температура воздуха в машине через 20–30 мин работы двигателя достигала положительных величин и продолжала повышаться. Температура на рабочих местах регулировалась каждым танкистом индивидуально. Таким образом, система кондиционирования сформировалась из систем охлаждения и обогрева, системы регулирования воздуха по объему и температуре, фильтрации и влагоотделения.

При необходимости осуществлялось подключение индивидуальных жилетов воздушного охлаждения и обогрева. Такой жилет представлял собой две воздухопроницаемые оболочки, между которыми циркулировал воздух, поступающий по шлангам из системы терморегулирования. Для подачи воздуха в подкостюмное пространство на внутренней оболочке жилета, выполненной из специальной ткани с гигиенической подложкой, были выполнены 2-мм отверстия. Отработавший воздух выводился через отверстия в резиновых прокладках, установленных между оболочками жилета.

Отбор воздуха осуществлялся от турбокомпрессора II каскада ГТД. В воздухо-воздушных теплообменниках производилось предварительное охлаждение воздуха. Затем воздух направлялся в турбохолодильник, где охлаждался до температуры, необходимой для подачи в жилеты танкистов. Трасса системы охлаждения СКВ состояла из двух теплообменников, блока заслонок, турбохолодильника, влагомаслоотделителя и воздуховодов. Расход воздуха регулировался специальным устройством, расположенным в непосредственной близости от рабочих мест экипажа.

Главным агрегатом СКВ являлся турбохолодильник, который представлял собой малогабаритную воздушную реактивно-осевую одноступенчатую турбину. На ее валу размещался тормозной вентилятор. Корпус турбины состоял из алюминиевого сплава, имел входной патрубок, обеспечивающий подвод горячего воздуха к соплам, и выходной патрубок для охлажденного воздуха.

Сжатый воздух (после II каскада ГТД) с высокими энергетическими параметрами поступал через входной патрубок турбины к сопловому аппарату, при этом потенциальная энергия воздуха преобразовывалась в кинетическую. Из соплового аппарата поток воздуха с большой скоростью направлялся на лопатки диска турбины и приводил его во вращение. Таким образом, кинетическая энергия воздуха преобразовывалась в механическую работу, а мощность, развиваемая турбиной, «снималась» вентилятором, играющим роль тормоза. Далее поток воздуха со сниженной скоростью, пониженным давлением, а главное — со сниженной температурой, направлялся через выходной патрубок к членам экипажа. Таким образом, предварительно охлажденный в теплообменниках воздух снижал свою температуру до необходимых пределов при адиабатическом расширении в осевой одноступенчатой турбине турбохолодильника.

Влагоотделитель служил для очистки от паров масла и осушки воздуха. Он представлял собой центробежный осушитель-сепаратор с осевым выходом влажного воздуха.

Как уже отмечалось, СКВ функционировала в двух режимах — охлаждения и обогрева. Трасса системы отопления состояла из воздушного фильтра, двойного вентиля и трубопроводов. Заслонка и циклон являлись общими для обеих трасс. Заслонки предназначались для управления работой СКВ и представляли собой кран, запорным элементом которого являлась заслонка с приводом от электродвигателя. Воздушный фильтр и циклон служили для очистки поступающего в отделение машины воздуха. Конструкция воздушного фильтра и блока заслонок была предельно упрощена и надежна в эксплуатации, что подтвердила практика их использования.

Система обогрева управлялась двойным вентилем, расположенным на месте водителя. От вентиля была выполнена разводка по отделениям танка. Для регулировки подаваемого воздуха на каждом рабочем месте устанавливался эжектор, совмещенный с регулятором расхода. Для обогрева внутреннего объема танка в отделении управления использовались коллекторы для выхода горячего воздуха.


Танк «Объект 219 СП1» на комплексном стенде.


Разрезы турбохолодильника и влагомаслоотделителя СКВ танка Т-80.


Система индивидуального подогрева.

1 — двойной вентиль; 2 — концевая труба; 3 — эжектор расхода воздуха; 4 — мерная труба; 5 — разъемное соединение; 6 — жилеты.

Эффективность системы терморегулирования оценивалась по результатам испытаний в арктической и тропической камерах. Температура в тропической камере поддерживалась на уровне +40±3 °C, а при моделировании суточного марша максимальная дневная температура равнялась +43 °C. В большой арктической камере температура составляла -37-42 °C.


Выяснилось, что в режиме охлаждения, в зависимости от частоты вращения турбокомпрессора II каскада (78–92 % от максимальной частоты вращения турбокомпрессора), система обеспечивала расход воздуха в жилетах от 42 до 75 м³ /ч с температурой от 12,5 до 26,6 °C. При этом, по результатам суточного эксперимента, тепловое состояние экипажа было оптимальным: средневзвешенная температура (СВТ) кожи составляла 32,4-37,2 °C, средняя температура тела (СТТ) — 35,6-37,6 °C; теплосодержание — 122,8-131,2 кДж/кг; частота сердечных сокращений (ЧСС) — до 100 ударов/мин.

В режиме обогрева (частота вращения II каскада — 76–85 %) при закрытом эжекторе расход воздуха через жилеты составлял от 25 до 34 м³ /ч с температурой от 53 до 65 °C, а при открытом — 30–51 м³ /ч с температурой 41–45 °C. В этих условиях температура воздуха на рабочих местах экипажа танка повышалась через 5 мин:

— у водителя — с -36,5 °C до — 14 °C;

— у наводчика — с -40 °C до -14 °C;

— у командира — с -36 °C до -14 °C.

Тепловое состояние испытателей было удовлетворительным (СВТ кожи — 32,1-35,3, СТТ — 35,1-36,6 °C; теплосодержание — 123,2-126 кДж/кг; ЧСС — до 100 ударов/мин). Затем система терморегулирования прошла натурные испытания в пустыне при температуре +30–39 °C, а также зимой в Сибири при температуре -20-28 °C.

В каждом виде испытаний проводились две серии опытов: контрольная и зачетная. В контрольной серии экипажи были одеты в обычное обмундирование, а в зачетной — в нательное белье с жилетами. Пробеги совершались при закрытых люках.

Испытуемая СКВ показала высокую эффективность. В условиях жаркого климата длительность пробега составляла от 2 ч 15 мин до 3 ч 30 мин. Эксперимент прекращался при ухудшении самочувствия испытателей и по окончании светового дня (средняя продолжительность марша -8 ч).

Тепловое состояние членов экипажа в контрольном пробеге с включением ФВУ было близким к предельно допустимому (ректальная температура — 37,6-28,1 °C, СТТ — 37,4-37,8 °C; теплосодержание — 130,2-131,6 кДж/кг; интенсивность потоотделения — до 600 г/ч). В зачетной серии тепловое состояние членов экипажа в начале пробега находилось в пределах допустимого, а с включением системы СКВ становилось оптимальным (ректальная температура — 35,6-36,5 °C; теплосодержание — 124–127 кДж/кг; интенсивность потоотделения-до 265 г/ч).

Функциональное состояние сердечнососудистой системы танкистов характеризовалось повышением ЧСС (в отдельных случаях — до 128 ударов/мин). В зачетной серии ЧСС и показатели гемодинамики членов экипажа находились в пределах нормы.

Анализ результатов исследований в условиях холодного климата показал, что тепловое состояние членов экипажа в контрольных сериях соответствовало допустимому уровню (ректальная температура — 36,4-36,5 °C, СТТ-35,5-36,0 °C; теплосодержание — 126,1-126,8 кДж/кг), а самооценка теплового дискомфорта колебалась между «комфортно» и «тепло».

Широкомасштабные испытания СКВ проводились и в Туркестанском военном округе. Помимо основного разработчика — КБ Кировского завода, в испытаниях участвовали конструкторы Научно-исследовательского института транспортного машиностроения (ВНИИТрансМаш), врачи Военно-медицинской академии (ВМА), специалисты из Москвы и Мурома, а также различных машиностроительных предприятий.

На первом этапе оценивалось влияние ФВУ, а на втором и третьем этапах — влияние СКВ на тепловое состояние экипажа. Танки Т-80 совершали марши продолжительностью 4,5 ч, причем с закрытыми люками, с максимально возможной для данных условий движения скоростью. Маршрут представлял собой кольцевую трассу протяженностью 48,3 км, проложенную в пустынной местности.

Для оценки микроклиматических факторов обитаемых отделений танка определялись следующие параметры:

— температура воздуха, вычисляемая как среднее арифметическое измерение температур в зоне головы и ног танкистов (tв);

— температура ограждающих поверхностей (tо.п.);

— интегральная температура, вычисляемая как результат суммарного нагревающего действия воздуха от солнечной радиации и инфракрасного излучения (tς);

— относительная влажность воздуха внутри и снаружи обитаемых отделений (φ%).

В качестве показателей теплового состояния организма членов экипажа были приняты:

— температура тела (измерялась под языком, tт);

— средневзвешенная температура кожи (СТК, tстк);

— частота сердечных сокращений (Nс.с.);

— теплоощущение по шкале: 4 — комфортно, 5 — тепло, 6 — жарко, 7 — очень жарко;

— потери влаги (Pвл) определяемые путем взвешивания танкистов до и после марша, кг;

— потребление воды в ходе марша.

В качестве предельных показателей были приняты: tт=38 °C; Nс.с.=140 ударов/мин; Qв.н.= 60-100 ккал (состояние перегрева); более 100 ккал накопленного тепла — полная потеря работоспособности.

Результаты первого этапа показали, что tв = 35–38 °C формировала в танке Т-80 напряженный режим (см. табл.1). Температура на рабочих местах достигала 39,3-39,9 °C, а относительная влажность превышала 76 %. Состояние экипажа характеризовалось повышенным накоплением тепла (60 ккал). В таких условиях время работы танкиста до ощутимой потери работоспособности составляло не более 0,7–0,8 ч.

Работа ФВУ уменьшала тепловые потери танкистов путем излучения и конвекции, оставляя для этого единственный путь за счет испарения влаги с поверхности тела. В ходе марша люди теряли до 1,6 кг пота, потребление воды повышалось до 1,5 л. Неблагоприятный микроклимат снижал работоспособность экипажа: для нормализации теплового состояния требовался отдых не менее 1–1,5 ч.

Общее самочувствие и характер изменения показателей теплового состояния при работе СКВ свидетельствовал о возможности выполнения экипажем своих функциональных обязанностей без перегрева организма в течение 6–8 ч. В тех случаях, когда параметры микроклимата обитаемых отделений танка поддерживались с помощью кондиционера, средняя скорость движения танка была выше на 16–26 %.


Система обогрева танка Т-80.


Индивидуальный жилет.


При работе СКВ при внешних температурах 34–38 °C температура воздуха на входе в жилеты составляла: у командира — 19,4-21,6 °C; у наводчика — 19,7-21,1 °C; у водителя — 19,7-22,3 °C.

При функционировании СКВ в режиме подачи охлажденного воздуха в обитаемые отделении танка или жилеты все показатели теплового состояния экипажа после 4-ч марша находились в пределах физиологически допустимых величин. Наилучшим вариантом являлась одновременная подача охлажденного воздуха в жилеты и в зону дыхания танкистов. В этих опытах величины теплонакопителей в организмах членов экипажа к концу 4-ч марша не превышали 13,8-33 ккал (см. табл.2), что было на 62–84 % ниже, чем без применения СКВ.

Таким образом было доказано, что использование в танке Т-80 турбовоздушной системы кондиционирования, улучшающей микроклимат за счет подачи охлажденного воздуха в зону дыхания и в индивидуальные жилеты танкистов, обеспечивало выполнение ими своих функциональных обязанностей на марше при экстремальных температурах окружающего воздуха.

Наконец, нельзя не остановиться на некоторых результатах исследований, которые проводились для оценки влияния СКВ на условия работы экипажа при выполнении различных стрельбовых упражнений — важнейшей составляющей боевой работы танкистов.

Среди нормируемых при стрельбе условий центральное место занимала загазованность боевого отделения танка. При стрельбе из пушки определение загазованности заключалось в измерении массовой концентрации окиси углерода на местах расположения экипажа во время стрельбы из пушки и в течение заданного времени после ее окончания. По окончании стрельб определялись массовая концентрации окиси углерода в пробах воздуха, взятых во время и после отстрела группы выстрелов с помощью газоанализатора ГИАМ-1 и ГИАМ-15, а также по содержанию азота и сероводорода на газоанализаторе УГ-2. Стрельба велась на полигоне Ржевка осколочно-фугасными снарядами 30Ф26 двумя группами по семь выстрелов, с интервалом 10 с. После каждого выстрела, а затем несколько раз (через каждые 30 с) производился отбор проб воздуха из зон дыхания членов экипажа.

Не будем утомлять читателя цифрами, скажем только, что оценка результатов производилась на соответствие ОТ Т2.1,5-85 и ГОСТ В29.06.013-90. При работающих ФВУ и СКВ содержание пороховых газов полностью соответствовало требованиям нормативных документов. В то же время, при отключенной СКВ содержание пороховых газов в зоне дыхания командира несколько превышало норматив (около 20 %), хотя и находилось на уровне подобных базовых объектов.

В завершение этого рассказа следует отметить тот огромный вклад, который внесли в исследования СКВ ученые ВНИИТМ, ВМА, военнослужащие ЛенВО и ТуркВО, ЗабВО. Однако остался без ответа главный вопрос: ради чего все это делалось?

К сожалению, несмотря на столь обнадеживающие результаты испытаний, СКВ до сих пор не нашла применения на серийных боевых машинах. Эта разработка, апробированная на опытных образцах, всесторонне испытанная в различных климатических зонах и заслужившая похвалу на многочисленных показах, не «работает» на оборонку. Остается совершенно непонятным, почему при модернизации танков, капитальных ремонтах, наряду с внедрением других важных усовершенствований не дать «жизнь» уже готовой системе, явно способствующей повышению эффективности эксплуатации ВГМ за счет того самого «человеческого фактора»?



Таблица 1. Параметры микроклимата в обитаемых отделениях танка
Условия испытаний Внешняя среда Отделение управления Боевое отделение
t,°C φ,% tΣ,°С tв,°C tоп,°C tв,°C tоп,°C tΣ,°C φ,%
I этап. Включена фильтровентиляционная установка. 35–38 20–26 48–56 359/39,3 36,0/40,0 36,6/39,9 35,8/39,6 38,8/40,8 22/76
II этап. Подача охлажденного воздуха в зону дыхания танкистов 31–36 20–30 34–42 35,6/37,3 - 30,2/35,1 - 30,4/34,8 23/34
III этап. То же в жилеты и зону дыхания 34–38 11–13 45–49 31,3/38,7 - 30,3/37,3 - 29,8/36.9 29/24

Примечание: в числителе — в начале опыта, в знаменателе — в конце (после 4-ч марша).


Таблица 2. Показатели теплового состояния командира (К), наводчика (Н) и водителя (В) в танке на марше
Этапы испытаний Танкист Tт,°C Tстк,°C Nс. с ударов/мин Рвл., кг Qт. п., ккал
I. Включена фильтровентиляционная установка (Vcp=38 км/ч)* К 36,6/37,7 36,0/37,9 76/84 -/1,35 8,6/85,4
Н 36,6/37,6 36,0/38 72/90 -/1,20 25,5/87,2
В 36,8/37,3 35,6/37,6 84/96 -/1,60 21,8/87,4
II. Подача охлажденного воздуха в зону дыхания танкистов (VCp=44 км/ч)* к 36,6/37,1 36,1/37,0 84/66 - /0,50 17,5/47,5
Н 36,3/37,0 35,3/36,8 78/96 - /0,40 17,0/49,0
В 36,4/37,1 36,3/37,1 66/66 - /0,60 18,0/47,0
III. То же в жилеты и зону дыхания танкистов (Vcp=48 км/ч)* К 36,2/36,9 36,5/36,0 72/66 -/1,00 14,5/18,5
Н 36,6/37,1 35,5/36,3 72/72 -/1,50 13,0/33,0
В 36,9/36,6 35,3/35,3 73/66 -/1.15 18,5/13,8

Примечание.

* Средняя скорость движения танка.

В числителе — в начале опыта, в знаменателе — в конце опыта (после 4-ч марша).


467-й окружной учебный Московско- Тартуский Краснознаменный центр

Основной танк Т-80БВ

Фото Д. Пичугина.



Основной танк Т-80У



Фото В. Изъюрова.










Германские бронеавтомобили 1914 г. Мифы и реальность

Станислав Кирилец


«…По шоссе из-за немецких цепей выехал черно-синий блиндированный автомобиль и стал водить хоботами пулеметов, отражая штыковую атаку. Как неодолимое чудище ехал броневик все дальше, загоняя молодцев-красноярцев в бегство» 1*.


Скупые свидетельства

С самого начала Первой мировой войны и до сих пор бытует мнение, что на русско- германском фронте именно немцы первыми применили бронеавтомобили-в августе 1914 г. Мнение это настолько укоренилось, что даже в поздней беллетристике встречаются сюжеты о действиях немецких броневиков в Восточной Пруссии. Зачастую эти сюжеты просто фантастичны, как и приведенный выше отрывок из романа советского писателя С.Ю. Рыбаса. Его богатой фантазии хватило даже на выдумку цвета бронемашины, невозможного в строгих немецких армейских регламентах.

Но шутки в сторону. О применении немцами бронеавтомобилей летом-осенью 1914 г. говорят скупые и неконкретные сообщения в российской, а позже и в германской прессе. Существуют и официальные документы Военного ведомства, в том числе и приказы, в которых также упомянуты блиндированные автомобили германской армии, активно действовавшие при отражении русского наступления в Восточной Пруссии.

Подтверждено многочисленными источниками, что впервые использовали бронеавтомобили бельгийцы в оборонительных боях на Западноевропейском театре военных действий Первой мировой войны в первых числах августа 1914 г. Их действия были весьма успешными. Правда, около десяти машин захватили германцы, в том числе как вполне боеспособные броневики заводской выработки — главным образом производства бельгийской фирмы «Минерва» (Minerva), так и вспомогательные машины, забронированные в спешном по рядке в армейских мастерских. Немцы сразу же применили эти трофеи в наступлении во Фландрии. Что касается Восточного фронта, то одно из первых упоминаний о германских броневиках встречается в приказе командующего Северо-Западного фронта генерала от кавалерии Я. Г. Жилинского № 35 от 19 августа 1914 г. 2*, предписывавшего меры по борьбе с вражескими бронемашинами:

«Бои, которые происходят в последнее время в войсках вверенного мне фронта показали, что немцы с успехом пользуются пулеметами, установленными на бронированных автомобилях. Такие пулеметы, приданные небольшим конным отрядам, пользуясь обилием шоссе и быстротой своего передвижения, появлялись на флангах и в тылу нашего расположения, обстреливая действительным огнем не только наши войска, но и обозы.

С целью обеспечения войск Северо- Западного фронта от обстрела их пулеметами предписываю высылать вперед команды конных саперов для порчи тех шоссейных дорог, которые могут послужить противнику для передвижения с целью как наступления на фронте, так и угрозе флангу и тылам наших войск. При этом надо выбирать такие участки шоссе, которые не имеют обходных путей.

Производить порчу шоссе следует теми способами, которые будут наиболее соответствовать местным условиям, причем можно рекомендовать прорезывание шоссейного полотна узкими поперечными канавами, навал на шоссе обрубленных на обочине деревьев, набрасывание на шоссе битых бутылок и кусков стекла, наваливание крупных камней и т. п. При рытье окопов следует их маскировать, т. е. делать их препятствиями, не ожидаемыми для автомобилей противника, идущих полным ходом.

Кроме порчи шоссе следует снимать настилы с деревянных мостов и прятать их вблизи, на случай необходимости движения наших войск.

Вообще, при всех порчах шоссейных дорог и мостов следует иметь возможность быстрого исправления своими войсками произведенных заграждений при необходимости совершения передвижения как нашими войсковыми частями, так и обозами.

Как активное средство против автомобилей с пулеметами, при колоннах отрядов, двигающиеся по шоссе, необходимо иметь артиллерию для обстрела автомобилей. Такие специально назначаемые взводы артиллерии особо полезно иметь во фланговых колоннах и на дорогах, идущих параллельно и вблизи нашего фронта».

Приказ Жилинского — документ серьезный, но стоит обратить внимание на то, что в нем только один раз, в самом начале, употребляется термин «бронированные автомобили». Еще в тексте идет речь об «автомобилях» и «автомобилях с пулеметами», из чего можно предположить, что не все пулеметные машины немцев были бронированными.

Необходимо также отметить, что кроме этого документа и невнятных сообщений в российской прессе, других сведений о действиях немецких броневиков в Восточной Пруссии летом и осенью 1914 г. исследователи пока не нашли — ни в России, ни в Германии. Из сохранившегося иллюстративного материала известна лишь одна фотография трофейной немецкой бронемашины, захваченной частями 1-й армии в боях в Восточной Пруссии в период 14–20 августа 1914 г. Однако на снимке изображен не бронеавтомобиль, а переделанная из автомобиля и частично забронированная железнодорожная дрезина, судя по конструктивным особенностям, весьма устаревшего образца. Установить марку машины до сих пор не представляется возможным. Любопытно, что многие немецкие историки считают бронедрезину не германской, а австрийской, к тому же потерянной на другом участке фронта.

Вот, пожалуй, и все свидетельства, которые пока удалось найти.


1* Рыбас С.Ю. Генерал Самсонов. — М., 1988.

2* Здесь и далее: даты, относящиеся к России, даны по юлианскому календарю, а к Германии — по григорианскому.


Фотография неопознанного трофейного бронеавтомобиля на железнодорожном ходу публиковалась в российской периодике 1914–1915 гг.


Бронированный автомобиль для стрельбы по воздушным целям Ehrhardt 60PS 5-cm ВАК № 1906. Конструкция машины предусматривала возможность ведения огня и по наземным целям. 1906 г.


Полубронированный автомобиль Opel-Darracq 40PS конструкции Августа Шмидта на выставке в Берлине. 1906 г.


Блиндированный автомобиль Mercedes 40PS М1905 выдвигается на маневры. Слева видны два броневика C.G.V. 1909 г.


Эволюция бронеавтомобилей в Германии

В начале XX в. армии практически всех ведущих держав Европы начали проводить эксперименты с применением блиндированных автомобилей. Прусская армия впервые ознакомилась с изготовленным в Австрии полноприводным броневиком «Даймлер» (Daimler) в 1905 г. Интерес к прогрессивной, но дорогой конструкции немецкое командование не проявило, однако заказало у фирмы «Даймлер» весьма примитивную бронемашину на шасси легкового автомобиля «Мерседес» (Mercedes) для проведения войсковых испытаний. О ней будет сказано ниже. Тогда же немецкий конструктор Генрих Эрхардт представил военным легкую пушку «Рейнметалл» (Rheinmetall), установленную на шасси легковой машины «Эрхардт-Дековиль» (Ehrhardt-Decauville) и предназначенную для борьбы с аэростатами.

Г. Эрхардт, фактический владелец Рейнского металлического и машиностроительного завода (Rheinischen Metallwaren- und Maschinenfabrik AG) в Дюссельдорфе и автомобильной фабрики Ehrhardt-Automobil-Werke AG в городке Целла-Санкт-Блазии, решил «скрестить» артиллерийское орудие с автомобилем. Годом позже на проходивших в Берлине IX и X международных автомобильных выставках он представил автомобиль «Эрхардт», оснащенный 50-мм пушкой «Рейнметалл» модели L/30 в небронированной и бронированной версиях. Блиндированный автомобиль «Эрхардт» для борьбы с аэростатами модели ВАК (ВАК — Ballonabwehrkanone, т. е. «противобалонная пушка») отличался новаторской конструкцией. Тогда же и фирма «Адам Опель» (Adam Opel) продемонстрировала оснащенный пулеметом полубронированный автомобиль «Опель- Даррак» (Opel-Darracq). Обе машины также не вызвали интереса военных кругов Германии. Позже Эрхардт в своих мемуарах вспоминал: «В 1906 году на открывшейся в то время Берлинской автомобильной выставке я показал защищенный броней от огня пехоты и осколков гранат автомобиль с пушкой для поражения аэростатов. Однако мой проект назвали ненужной игрой и отвергли его».

Несмотря на первые неудачи, Эрхардт не сдавался, проявив завидную настойчивость в воплощении своих идей в жизнь. В 1908 г. на его заводах изготовили грузовик с 65-мм пушкой модели L/35, а с 1911 г. началось мелкосерийное производство таких машин. В 1909 г. увидела свет совместная разработка заводов «Фридрих Крупп» (Friedrich Krupp AG) и «Даймлер» — полноприводный автомобиль с 77-мм противоаэростатной пушкой модели L/27. Через два года и Эрхардт установил 77-мм пушку «Рейнметалл» на шасси полноприводного грузовика. С 1913 г. оба конкурента наладили мелкосерийное производство орудий на частично бронированных и небронированных автомобильных шасси. Эти машины предназначались для борьбы с воздушными целями и не являлись бронеавтомобилями в полном смысле этого слова. Однако упомянуты они в данной статье не случайно — к ним мы еще вернемся. Любопытно, что новинками заинтересовалось Главное артиллерийское управление Русской армии, велись даже переговоры с немцами о покупке этих машин, правда, безрезультатные.

Что касается обычных бронеавтомобилей, то первый образец поступил в Королевскую прусскую армию 12 октября 1905 г. Это была довольно примитивная машина с двумя пулеметами в кормовой части, изготовленная на 40-сильном легковом шасси «Мерседес» (Mercedes) на Фабрике стальных повозок в Ремшейде (Stahlwagenfabrik Remscheid). Годом позже были приобретены две машины французского изготовления марки «ШЖВ» (C.G.V.) 3*. В 1909 г. все три машины приняли участие в маневрах в Ноймарке в составе 5-й гвардейской пехотной бригады прусской армии. Позже их отправили в одну из крепостей в Восточной Пруссии. В этих маневрах участвовал также обычный грузовик марки «Бюссинг» (Bussing), в кузове которого установили два пулемета.

В отчете об испытаниях бронеавтомобилей (устаревшей к тому времени конструкции) в полевых условиях отмечалась их способность быстро преодолевать значительные расстояния. Но и на недостатки обратили внимание — в первую очередь, военных не удовлетворила их проходимость. Военное министерство определило тактическое применение бронеавтомобилей в составе кавалерийских частей и призвало к проведению новых испытаний, проявив интерес к более совершенным конструкциям. Испытательное отделение транспортных войск прусской армии, где в то время были сосредоточены все имеющиеся автомобили, запросило военное министерство разработать план внедрения бронеавтомобилей в армию и выдвинуть требования к ним. В числе приоритетных требований министерство определило: бронирование, способное защитить машины от ружейного и пулеметного огня; возможность стрельбы на все стороны; оснащение сплошными резиновыми шинами вместо пневматиков и способность движения вне дорог. Некоторые автомобильные заводы оперативно откликнулись на этот призыв и начали разработку новых типов броневиков.

Однако 12 марта 1910 г. Генеральная инспекция Отдела военных сообщений приняла решение о немедленном прекращении всех работ в этом направлении. Основанием для этого послужил окончательный вывод инспекторов о том, что возможность применения бронированных автомобилей в будущей войне «очень ограничена». Отмечалось: «…Бронеавтомобили могут иметь военное значение только в исключительных случаях для охраны границ и для защиты горных дорог и мостов во время отступления». В германской армии в то время царила наступательная доктрина, стало быть, согласно этим выводам, в бронированных машинах нужды не было.

Окончательный приговор Генеральной инспекции был вынесен в конце 1911 г. В нем говорилось о ненадежности автомобильной техники, о потере скорости и маневренности вследствие чрезмерной тяжести при достаточном бронировании, что делает броневики легкой целью для артиллерии противника. Заключение инспекции ставило крест на дальнейшем развитии нового вида оружия: «Эпоха брони в прошлом, ибо ее тяжесть ограничивает скорость машины, при этом не предоставляет достаточной защиты». Приняли даже решение о продаже всех имеющихся в войсках бронеавтомобилей. Покупателей на устаревшие машины не нашлось, но, например, изготовленный фирмой «Протос» (Protos) новый броневик был продан в Мексику.

Таким образом, германское военное командование потеряло всякий интерес к блиндированным автомобилям. В годовых отчетах прусского Генерального штаба и Генеральной инспекции Отдела военных сообщений до 1914 г. практически ничего не сообщалось даже о развитии броневого дела в других странах, несмотря на то, что донесения об испытаниях новых бронемашин за границей (в частности, в Австрии и Италии) поступали непрерывно.

Историки приводят много причин отказа германского командования от бронированных автомобилей. Консервативно настроенный германский генералитет не видел в бронеавтомобилях тактической пользы, недооценивая их значение в наступательных и оборонных действиях, полностью полагаясь на возведенную в догму классическую прусскую военную доктрину времен Франко-прусской войны 1970–1871 гг. Впрочем, и в других европейских армиях развитие бронеавтомобильного дела оставляло желать лучшего: никто не хотел в мирное время тратить огромные средства на новый вид вооружения с сомнительной перспективой. Даже внедрение автомобильного транспорта в армиях европейских держав наталкивалось на сопротивление определенных военных кругов, хотя в этом вопросе немцы проявили больше инициативы, чем другие страны.

В Германии существовали и иные, специфические причины отказа от броневиков. Немецкая армия и флот находились в то время в стадии активного перевооружения, требующего не только колоссальных денежных средств, но и строжайшего рационирования качественного металла. Стремление кайзера Вильгельма во что бы то ни стало подавить британское морское превосходство вынуждало германскую металлургическую промышленность поставлять высококачественную броню почти исключительно для постройки боевых кораблей. Резко наращивалось и производство новейших образцов артиллерийских орудий. Развитие артиллерии сыграло отчасти и положительную роль в деле военного автомобилизма. Именно немцы еще до войны одними из первых приняли на вооружение орудия для стрельбы по воздушным целям, устанавливаемые на автомобильных шасси.


3* См. "Техника и вооружение»№ 8/2011 г.


Бронированный полноприводной автомобиль для стрельбы по воздушным целям Daimler 52PS (Krupp-Daimler) 7,7-cm ВАК М1909 образца 1909 г. Орудие — Krupp L/27. Изготовлен в единственном экземпляре.


Захват германских грузовиков казачьим разъездом. Репродукция с картины И.А. Владимирова, 1915 г.


Бои на дорогах Восточной Пруссии

4 августа 1914 г. началось наступление 1-й и 2-й русских армий в Восточной Пруссии, где имелась развитая сеть шоссейных грунтовых дорог, при этом обе стороны широко применяли автомобильный транспорт. Необходимо отметить, что формирование германских автомобильных подразделений структурно отличалось от таковых в Русской Императорской армии. В нашей армии были сформированы отдельные автомобильные роты и штабные автомобильные команды, имеющие в своем составе в основном грузовики средней и малой грузоподъемности, а также легковые машины. Немцы же формировали штабные и этапные автомобильные парки и небольшие по составу этапные автомобильные и амуниционно-автомобильные колонны. В немецких войсковых автоколоннах, предназначенных для снабжения действующей армии, были задействованы главным образом тяжелые тихоходные машины грузоподъемностью 4–5 т, многие из них с прицепными повозками.

Восточно-прусская операция носила маневренный характер с массовым участием кавалерии. С самого начала русского наступления передовые казачьи разъезды предпринимали успешные рейды по тылам и флангам противника, при этом они часто нападали на германские автоколонны, захватывая и уничтожая вражеские автомобили. В те дни страницы российской периодики пестрели сообщениями и рисунками о пленении немецких автомобилей. Германцы в спешном порядке попытались принять различные меры по защите своих автоколонн.

Среди таких мер, если верить тогдашней прессе, было и патрулирование дорог бронеавтомобилями. Но какие именно бронеавтомобили могла задействовать германская армия? Точного ответа на этот вопрос до сих пор нет. По некоторым данным, в Восточной Пруссии летом 1914 г. немцы применили оставшиеся у них три «допотопных» броневика «ШЖВ» и «Мерседес» выпуска 1905–1906 гг. Но вряд ли эти устаревшие машины могли сыграть заметную роль в боевых действиях. Известный немецкий историк Эрих Петтер в конце 1920-х гг., изучив практически все архивные документы Королевской Прусской армии в Кенигсберге и Берлине (большинство из них сгорели во время штурма этих городов Советской Армией в 1945 г.), в диссертации на тему «Развитие и применение германских бронеавтомобилей в Первой мировой войне» первым подробно осветил этот вопрос. Однако и он не смог привести ни одного факта использования броневиков в 1914 г. Ничего конкретного не найдено и в германской прессе того времени, да и в нашей периодике публиковались только невнятные слухи и домыслы. Тем не менее, приказ генерала Жилинского, приведенный выше, — это документ, который нельзя игнорировать.

За неимением других архивных документов, попробуем обратиться к иллюстративному материалу тех лет. Во время Первой мировой войны немцы издавали большими тиражами почтовые открытки с изображением своей и чужой техники. В многочисленных книгах и брошюрах пропагандистского характера также постоянно печатались военные фотографии. Если бы факт успешных действий бронеавтомобилей на Восточном фронте в 1914 г. имел место, то германские пропагандисты его обязательно отметили бы.

Только ознакомившись с сообщениями российской прессы, немецкие репортеры подхватили слухи и попытались их возвести в ранг действительности. Заметки о якобы успешных атаках германских броневиков в немецкой прессе появились гораздо позже, чем в российской, и иллюстрировались рисунками, на которых изображались нереальные машины — французские полубронированные автомобили образца 1909 г. или вовсе фантастические образцы, выдуманные художниками. В российских же публикациях не нашлось даже и рисунков.

Другой источник — германские пропагандистские открытки того времени с изображением частично бронированных легковых машин «Мерседес». Однако изображенные на них машины опознаются как полубронированные автомобили из автопарка кайзера Вильгельма II, которые при всем желании нельзя отнести к боевым образцам.

Можно сделать вывод, что в Восточной Пруссии в 1914 г. немцы могли применить в небольшом количестве только обычные мощные и скоростные автомобили с пулеметами, либо забронированные кустарным способом непосредственно в войсках так называемые «суррогатные броневики». Они и принимались за бронеавтомобили. Сферой их действий являлись дороги прифронтовой полосы на значительном удалении от противника. Использовалась тактика молниеносного налета и быстрого отхода. Этот вывод подтверждается сохранившимися фотографиями того времени. На некоторых из них показаны легковые автомобили с установленными в задней части пулеметами, способными вести огонь как по воздушным, так и по наземным целям. Вероятно, подобные машины зарекомендовали себя неплохо, так как позже первый боевой автомобиль германской армии был изготовлен именно по этой схеме.

8 июля 1915 г. германцы сформировали 1 — й автомобильный пулеметный взвод, в состав которого вошел всего лишь один автомобиль боевого назначения — разработанный еще в 1914 г., но готовый только через год небронированный полноприводной 70-сильный «Даймлер». Машина оснащалась двумя кормовыми пулеметами, а третий находился в резерве. Кроме того, во взводе имелись два легковых автомобиля без вооружения. Взвод был отправлен на Русский фронт, но в боевых действиях практически не участвовал. Через неполных четыре месяца это подразделение ввиду его абсолютной небоеспособное™ расформировали.

Согласно другим скупым сообщениям и фотографиям, дошедшим до наших дней, в Восточной Пруссии немцы с успехом применили так называемые «грузовики-ловушки». В кузове легкого грузовика устанавливались два пулемета и размещалась команда егерей. Такие бортовые машины с тентом, внешне не похожие на боевые, следовали в хвосте автомобильной колонны или передвигались по дорогам отдельно, иногда в сопровождении мотоциклистов. При нападении русской кавалерии команда откидывала тент и задний борт и встречала противника шквальным пулеметным огнем, а егеря покидали автомобиль и под прикрытием местности вели прицельный огонь из винтовок. Такая тактика оказалась весьма эффективной. Скорей всего, именно эти «ловушки» и стали поводом для сообщений о германских бронеавтомобилях. Не исключено, что многие из них были частично забронированы, но для обеспечения внезапности броня маскировалась. Косвенным подтверждением этой версии можно считать и создание первых русских «суррогатных броневиков», конструкцию которых, очевидно, переняли у немцев.

В августе 1914 г. прикомандированный к 25-й пехотной дивизии в качестве командира 5-й автомобильной роты офицер Учебной автомобильной роты штабс-капитан И.Н. Бажанов забронировал итальянский грузовик «СПА» (S.PA.) щитами от трофейных пушек. Броня этой машины была замаскирована, и внешне броневик почти не отличался от обычного грузовика. В сентябре 1914 г. в мастерских 8-й автомобильной роты построили два подобных броневика на шасси американских легковых автомобилей «Кейс» (Case). Эти примеры можно считать российским ответом на инициативу немцев — кавалерия противника также устраивала налеты на дорогах в тылу Русской армии.


Неизвестный немецкий художник, поддержав сообщения об успешных действиях немецких броневиков, довольно точно изобразил французские машины «Гочкисс» (Hotchkiss), построенные в 1909 г. по заказу Турции. В Германии таких бронеавтомобилей никогда не было. Рисунок 1915 г.



Фотографии изготовленных в 1914 г. для кайзера Вильгельма двух автомобилей «Мерседес» с частичной броневой защитой тиражировались в немецкой прессе. Бронеавтомобилями в полном смысле этого слова их при всем желании назвать нельзя. Надпись на втором снимке (с почтовой карточки) гласит: «Бронеавтомобиль из императорского автопарка, который был построен для императора в начале войны для наступления». История не засвидетельствовала ни использование кайзером этих машин, ни, тем более, его личное участие в каком-либо наступлении.


«Моторное орудие» в Восточной Пруссии

В начале этой статьи не случайно были упомянуты немецкие автомобили с орудиями, предназначенные для борьбы в воздушными целями. В отличие от бронеавтомобильного дела, в разработке и применении этого вида вооружения немцы имели приоритет.

К началу войны в распоряжении германской армии имелось не больше дюжины различных автомобилей, оснащенных пушками для борьбы с аэростатами (ВАК). Они назывались также «моторными орудиями» (MotorgeschGtz). В 1914 г. по заказу военных министерств Германии на автомобильных заводах «Даймлер» и «Эрхардт» началось серийное производство полноприводных автомобильных шасси для установки на них уже готовых скорострельных 77-мм орудий «Крупп» и «Рейнметалл». Первый заказ был выдан на 80 «моторных орудий» — по 40 единиц каждой фирме. Новейшее оружие стало поступать в артиллерийские подразделения уже летом 1914 г. и активно использовалось для борьбы не только с аэростатами, но и аэропланами.

В связи с расширением сферы боевого применения эти машины получили официальное название «автомобиль-противовоздушная пушка» (K-Flak — Kraftwagen-Fliegerabwehrkanone). Большинство из них направлялось немецким командованием на Западный фронт и лишь один полубронированный автомобиль распределили на Восточный фронт — в 18-й Восточно-прусский полевой артиллерийский полк, действующий совместно с 52-м полевым артполком в составе 1-й полевой артиллерийской бригады, входившей в 1-ю дивизию 1-го армейского корпуса 8-й армии Королевско-прусских войск. Командиром машины назначили старшего лейтенанта Адами (Adami), само же «моторное орудие» считалось одним из лучших на тот момент в мире. Оно представляло собой редкий вариант — шасси «Даймлер» с 77-мм пушкой «Рейнметалл» L/27, обладавшей скорострельностью 25 выстр./мин. Дело в том, что автомобили «Эрхардт» по своим техническим характеристикам и качеству уступали машинам «Даймлер», несмотря на то, что их конструкция изначально отталкивалась от лицензии фирмы «Даймлер». А орудия — с точностью наоборот: пушка «Рейнметалл» считалась намного лучше и надежнее, чем аналогичная система фирмы «Крупп». Таким образом, на Восток отправили самое лучшее полубронированное противовоздушное самоходное орудие, имеющееся на тот момент у немцев.

В Восточно-прусской операции участвовало 54 русских аэроплана и 56 немецких. Немцы сосредоточили свои аэропланы и два дирижабля на аэродроме под Кенигсбергом. Для их охраны и была направлена на аэродром машина старшего лейтенанта Адами. Однако нападений с воздуха на летное поле противник не предпринимал. Вскоре «автомобиль-зенитку» откомандировали в распоряжение 3-го Верхне- Эльзасского пехотного полка и перебросили на фронт для борьбы с наступающими войсками Русской армии. Пушечный автомобиль успешно участвовал в ежедневных боях на прифронтовых дорогах. Особенно эффективно он действовал при контратаках для поддержки немецкой пехоты, обстреливая наступающие колонны русских войск почти в упор и быстро меняя позиции. Подобного оружия наши солдаты еще не видели и опыта борьбы с ним не имели, а появление его на разных участках фронта вполне могло создать иллюзию, что «бронеавтомобиль» у немцев не один. Это был первый в мире подтвержденный документами опыт использования самоходного противовоздушного орудия против наземных целей, причем весьма удачный. Правда, продолжался он недолго. Эпизод, описанный обоими противниками, заслуживает особого внимания. Для начала стоит процитировать германские источники.

Издание Военно-научного отдела Военновоздушных сил Германии 1938 г., посвященное развитию и применению немецких зенитных орудий в Первой мировой войне, сообщало: «Применение «зениток» на Восточном фронте в начале войны было ограничено одним «моторным орудием». После объявления мобилизации оно защищало аэродром Кенигсберг. Так как активности вражеской авиации почти не наблюдалось, команда орудия получила разрешение обстреливать наземные цели. В сражениях под городками Гумбинен, Друскеники и на других участках фронта орудие постоянно обстреливало с коротких дистанций пехоту противника и в боях с переменным успехом неоднократно обеспечивало безопасный отход с позиций.


70-сильный легковой автомобиль «Бергман-Металлуржик» (Bergmann-Metallurgique 29/70PS) с пулеметом MG 08 из состава 2-го этапного автопарка германской армии. 1914 г.


Германский 1,5-тонный грузовик, вероятно, марки «Бенц» (Benz), оснащенный двумя трофейными пулеметами «Максим». В машине и рядом с ней стрелки и мотоциклист. Восточная Пруссия, 1914 г.



Захваченное солдатами 3-го Финляндского стрелкового полка на дороге «моторное орудие» Daimler с пушкой Rheinmetall L/27.


28 сентября, во время наступления 1 — го армейского корпуса в районе реки Неман, орудие пришло на помощь попавшей в тяжелое положение передовой линии пехоты под Копциово. При этом оно было обстреляно казаками. Командир орудия старший лейтенант Адами и водитель погибли, машина съехала со скользкой дороги в канаву. Команда прогнала противника. Однако при вынужденном отходе из боя, все попытки эвакуировать орудие оказались неудачными. Ничего не оставалось, как разрушить его, в руки врага попали только обломки».

В изданной Министерством воздушных путей Германии в 1943 г. работе «Германские Военно-воздушные силы с их основания до конца Мировой войны в 1918 г.» читаем практически слово в слово те же строки с небольшими изменениями и дополнениями. Слово «казаки» заменено на «кавалеристы» и добавлено, что два немецких солдата были ранены. Гибель старшего лейтенанта Адами в бою под Копциово 28 сентября 1914 г. зафиксирована также в изданном в 1926 г. Германским офицерским союзом почетном списке немецких боевых офицеров и в других ранних германских источниках.

Теперь обратимся к российским свидетельствам о взятии Русской армией деревни Копциово Сувалкской губернии 15 сентября 1914 г. Из воспоминаний участника тех событий, с сентября 1914 г. временно исполняющего должность начальника штаба 3-й Финляндской стрелковой бригады, капитана Б.Н, Сергиевского: «На одной из улиц Копциово я видел германский грузовой автомобиль с поставленным на нем противоаэропланным орудием. Автомобиль этот долго метался по шоссе, уже перехваченному нами с обеих сторон, и, наконец, был захвачен в самом местечке нашими стрелками 3-го полка при попытке прорваться через Копциово на север». Российские архивные данные полностью подтверждают воспоминания Сергеевского. Так немцы впервые потеряли свое мощное новейшее «моторное орудие», что имело высокое моральное значение для Русской армии. Совершивший захват машины подпоручик А.В. Световидов, командовавший взводом 3-го Финляндского стрелкового полка, за этот подвиг был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

Сравнивая данные всех источников, можно заметить, как бессовестно лгали военные историки нацисткой Германии. Неизвестно, по какой причине они отметили участие в том бою казаков и украсили повествование ложным фактом разрушения машины собственными солдатами, а ведь в 1915 г. фотографии взятого в Копциово автомобиля с орудием неоднократно печатались в российской прессе, даже в журнале «Природа и люди».

На них прекрасно видно, что трофей не имел каких-либо повреждений. Немцы, так любившие перепечатывать материалы из чужих источников, не могли не видеть эти снимки. Впрочем, и российская пресса времен Первой мировой войны описывала «моторное орудие» не совсем точно, называя его «блиндированным автомобилем», иногда путая калибр орудия (75 мм вместо 77 мм) и неправильно указывая, что на машине установлена «пушка Круппа». Но это обычные «невинные» ошибки журналистов.

Необходимо отметить, что применение «моторных орудий» германской армией на Русском фронте на протяжении всей войны было ограничено. На 1 августа 1915 г. их количество на отрезке фронта севернее реки Пилица составляло всего три единицы. К концу 1916 г. на Восточном фронте у немцев действовали не более 12 машин, а, например, только в битве на Сомме на Западном фронте в том же году германцы задействовали 77 «моторных орудий». К этому времени их свели в отдельные автомобильные батареи воздушной обороны — по два самоходных орудия в каждой. Еще один автомобиль — небронированный «Эрхардт» модели 1913 г. с 77-мм пушкой «Рейнметалл» — был захвачен нашими войсками в 1915 г.

Что касается трофея из Копциово, то его отправили на Путиловский завод для изучения и ремонта. По непроверенным данным, машина позже использовалась в Русской Императорской армии. Опыт противника пригодился. Летом 1914 г. инженер-технолог Путиловского завода Ф.Ф. Лендер сконструировал трехдюймовую противоаэростатную пушку. Установка, прицельное приспособление и рассеивающий механизм для орудия были разработаны офицером Главного артиллерийского управления (ГАУ) капитаном В.В. Тарновским. Эту артсистему назвали «трехдюймовой противоаэроплановой пушкой системы Лендера/Тарновского». В августе 1914 г. ГАУ заказало Путиловскому заводу 12 таких пушек, которые предполагалось установить на автомобили. В декабре начались испытания первых четырех орудий, смонтированных на шасси бронированных грузовиков «Руссо-Балт». Одновременно в Русской армии началось формирование противовоздушной автомобильной батареи, первоначально названной Отдельной батареей для стрельбы по воздушному флоту. Не исключено, что инженеры Путиловского завода использовали в своей работе некоторые технические решения немецких конструкторов.




фотографии трофейных автомобилей с пушками регулярно публиковались в российской периодике. Вверху — «Даймлер» из Копциово (журнал «Разведчик»), внизу — захваченный в 1915 г. небронированный «Эрхардт» (журнал «Огонек»).


Долгая жизнь мифа

Итак, рассмотрев все имеющиеся документы и свидетельства и разобрав конкретные эпизоды, можно сделать вывод, что в боях в Восточной Пруссии в августе-сентябре 1914 г. бронеавтомобили немцами практически не применялись. Однако сообщения о них имелись не только в российской прессе, но и в документах Военного ведомства. И в дальнейшем тема эта активно поддерживалась как журналистами, так и некоторыми военными кругами России. Мало того, шумиха вокруг немецких броневиков постоянно нарастала и часто доходила до курьезов.

Например, в 1915 г. российскую, а вслед за ней и союзническую прессу облетела фотография «захваченного у немцев блиндированного автомобиля». На самом деле, на снимке был отражен момент эвакуации в тыл пушечного броневика из состава 1-й автомобильной пулеметной роты Русской Императорской армии. Эту машину построили на Ижорском заводе в 1914 г. на шасси немецкого грузовика «Маннесманн- Мулаг» (Mannesmann-MULAG) выпуска 1913 г. С начала ноября 1914 г. она участвовала в непрерывных боях. Вскоре двигатель броневика вышел из строя. 1 декабря 1914 г. командир роты полковник А.Н. Добржанский докладывал: «Большой, сделанный на старой машине, окончательно подорвался». С бронеавтомобиля сняли орудие и отправили его в тыл на ремонт, где и разбронировали. Можно предположить, что репортера, отметившего этот эпизод, ввела в заблуждение немецкая надпись на радиаторе машины, но, скорее всего, в погоне за сенсацией он не побрезговал подлогом.

Несуществующими германскими бронеавтомобилями продолжали «запугивать» российскую общественность и высокопоставленные военные. В 1916 г. преподаватель Александровского военного училища полковник В.В. Буняковский предлагал «для борьбы с бронированными автомобилями меры пассивного и активного свойства». Некоторые из них сегодня кажутся немного наивными и, по большому счету, для борьбы с бронированными боевыми машинами непригодными, Первые из этих мер «…сводятся к подготовке к быстрому заграждению путей и удобных для их движения подступов с оставлением команд для выполнения требуемых работ, обязанных, вместе с тем, насколько возможно мешать ружейным огнем прислуге автомобилей, устранять препятствия для их движения […].

Заграждения путей и подступов лучше всего устраивать так, чтобы для автомобилей противника это являлось бы неожиданностью и могло бы послужить не только к задержке их движения, но и к катастрофе. С этой целью полезно: протягивать толстую проволоку, прочно прикрепленную к устоям; перекапывать дороги рвами, устроив легкий настил с подведением его под вид окружающей местности; закладывать самовзрывные фугасы, отмечая местонахождение их приметными для себя знаками и пр.



Газетную утку российских журналистов с якобы трофейным германским броневиком подхватила и британская пресса. Можно представить, как удивились этим сообщениям немцы, когда увидели вышедший из строя по техническим причинам русский броневик «Маннесманн- Мулаг», выдаваемый за германский.


Меры активной борьбы сводятся к действию по бронированным автомобилям артиллерийским огнем и производству неожиданных, с самого близкого расстояния, нападений пехотных засад с целью захвата их или опрокидывания.

Для успеха борьбы артиллерийским огнем, на подходе и при несении службы охранения на месте, следует иметь наготове дежурные взводы артиллерии или бронированных пушечных автомобилей с высланными вперед наблюдателями, снабженными средствами быстрых сношений (на месте — телефоны или мотоциклетки; на походе — конные ординарцы или мотоциклетки)…

Если имеются пушечные автомобильные взводы, не имеющие в данное время специальных задач, то борьба с автомобилями прог тивника может быть возложена на них…

Пехотные части, имеющие назначение производить нападения на бронированные автомобили, полезно снабжать слегами для опрокидывания их и взрывчатым составом для разрушения их. Им следует принимать меры, чтобы противник не мог заранее обнаруживать засад, устраивая последние в местах, где автомобилям приходится совершать движение медленно, или же вблизи от заграждений, устроенных для задержки их движения».

Только в феврале 1916 г. немцы сформировали свой первый бронеавтомобильный пулеметный взвод. Летом 1916 г. немецкие броневики были задействованы на Румынском фронте, но в боевых соприкосновениях с Русской армией не участвовали. Меры борьбы с германскими бронеавтомобилями были разработаны, но конкретных примеров пока найти не удалось. В действиях противника на Восточном фронте даже в 1917 г., когда там находились уже три германских бронеавтомобильных взвода, не отмечена ни одна более или менее серьезная атака с их применением. Неизвестны и факты непосредственного противоборства бронеавтомобилей воюющих сторон.

Миф о немецких броневиках продолжил жизнь и при новой власти. Бывший генерал- майор Русской армии Л.А. Радус-Зенкович в 1920 г. опубликовал «Критико-историческое исследование» Гумбиненской операции августа 1914 г., в которой он лично участвовал, будучи начальником штаба 27-й пехотной дивизии. Его очерк считается одной из самых достойных работ на эту тему. Однако и в нем присутствует отголосок мифа о германских броневиках: «Русские были слабей немцев и в числе штыков, и в числе легких орудий […]; кроме того русские совершенно не имели еще тяжелой артиллерии, броневых частей и отвечающих требованиям авиационных частей, чем были хорошо снабжены немцы». При этом в тексте не отмечен ни один конкретный факт применения немцами броневиков и, тем более, броневых частей. Вспомним, что в боях под Гумбиненом в германской армии активно действовало одно «моторное орудие». Неужели успешные действия единственного автомобиля старшего лейтенанта Адами породили этот миф? А между тем, он живет и здравствует, до сих пор кочует по различным военно-историческим изданиям и даже служит материалом для художественных произведений.

Возможные причины мифотворчества и реакция противника После анализа всех известных сведений о германских броневиках 1914 г. невольно возникает вопрос: каковы причины массового мифотворчества на эту тему? Зачем российские военные круги при поддержке прессы с постоянным упорством раздували этот миф, делая «из мухи слона»? Можно даже задуматься о пораженческих настроениях российского общества, но в 1914 г. о них не могло быть и речи. К тому же, все началось с приказа командующего Северо-Западного фронта генерала от кавалерии Я.Г. Жилинского — человека, в отсутствии патриотизма не замеченного.

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться в 1910 г., когда в Петербурге была сформирована Учебная автомобильная рота. Генерал Жилинский, занимавший тогда должность начальника Главного управления Генерального штаба, и его ближайшие соратники — начальник Отдела военных сообщений генерал-лейтенант Ф.Н. Добрышин и командир Учебной автороты капитан П.И. Секретев всеми возможными силами продвигали моторизацию Русской армии. Их поддерживал энтузиаст автомобильного дела военный министр генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов. Однако многие высокопоставленные чины Военного министерства всячески препятствовали развитию моторизации армии, считая новую инициативу ненужной и дорогой забавой, ссылаясь на то, что и в других европейских армиях автомобильному делу не уделялось особого внимания. Тем не менее, Россия, не имевшая развитой автомобильной промышленности, смогла к 1914 г. моторизовать свою армию на довольно высоком уровне, опережая в этом направлении практически всю Европу, за исключением Германии. Решающую роль в указанном начинании сыграли, несомненно, Жилинский, Добрышин и Секретев.

К началу войны Учебная автомобильная рота под руководством получившего уже чин полковника П.И. Секретева подготовила большое число отлично обученных военных автомобилистов — специалистов разного профиля. Однако идея внедрения в армию бронеавтомобилей наталкивалась на упорное сопротивление консервативных генералов «старой школы». Впрочем, ни одна армия в мире до 1914 г. не решалась вводить в свой состав броневые части, ограничиваясь только робкими опытами с единичными машинами.

И все же настойчивость энтузиастов моторизации Русской армии оказалась не напрасной. Уже через несколько дней после начала войны, 17 августа 1914 г., Военный министр В.А. Сухомлинов предложил полковнику лейб- гвардии Егерского полка А.Н. Добржанскому сформировать «бронированную пулеметную автомобильную батарею». Через два дня резолюцией Сухомлинова было «положено начало существованию блиндированных автомобилей и формированию 1-й пулеметной автомобильной роты» — именно в тот день, когда Жилинский издал неоднократно упомянутый приказ о принятии мер по борьбе со вражескими бронемашинами! 22 сентября 1914 г. Добржанский был назначен ее командиром. Формирование роты прошло всего за полтора месяца, и его обеспечила Учебная авторота полковника Секретева. 19 октября 1914 г., после напутственного молебна на Семеновском плацу, рота отправилась на фронт и вошла в оперативное подчинение штаба 2-й армии. Так была создана первая бронеавтомобильная войсковая часть в мире! Боевое крещение рота приняла в боях под Лодзью 9-10 ноября 1914 г. в составе Ловичского отряда генерал-лейтенанта В.А. Слюсаренко.

Осенью 1914 г. Военное министерство ассигновало колоссальные средства для закупки броневиков в Англии и Франции и их постройки на отечественных заводах. С 21 декабря 1914 г. началось формирование отдельных автомобильных пулеметных взводов. Большая заслуга в развитии нового рода войск принадлежала, несомненно, упомянутым выше энтузиастам автомобилизации Русской армии, которых поддержал начальник Офицерской стрелковой школы генерал-майор Н.М. Филатов.

Следует признать, что эффект от несущественных действий немецких боевых машин в Восточной Пруссии, не столько тактический, сколько психологический, имел место. Но не совсем тот, на который рассчитывали немцы. Бурный бронеавтомобильный рост в Русской армии тому подтверждение. Сообщения о немецких броневиках, несомненно, дали дополнительный толчок развитию российского броневого дела. Вероятно, именно для того, чтобы убедить консервативные круги русского командования в необходимости внедрения броневых частей в армию, сообщения о вражеских броневиках сознательно преувеличивались. Разработки русским командованием мер борьбы с бронеавтомобилями противника также в определенной мере преследовали эту цель. Таким образом, и раздуваемый с подачи сторонников активной моторизации армии миф о многочисленных немецких броневиках в прессе можно считать частью плана по развитию нового рода войск в Русской Императорской армии.

Типичным примером использования «страшилки» о германских броневиках в целях развития нового рода войск является рапорт Былинского. Весной 1915 г. штабс-капитан В.Р. Былинский обратился в штаб 10-й армии с рапортом, в котором писал: «Вступая в бой с противником, отлично вооруженным бронированными пушечными и пулеметными батареями на автомобилях, и не имея в своей армии аналогичных средств вооружения, сразу несли от их губительных действий большие потери, в моральном же отношении потери от падения духа в войсках, сознающих свою абсолютную беспомощность, были неисчислимы […].

Совершенное отсутствие в районе 1-й и 10-й армий, где я с начала кампании пробыл в строю, каких бы то ни было броневых автомобилей, побудили меня сформировать своей конструкции и на свой счет отдельный автопушечно-пулеметный взвод […]».

Инициативу Былинского поддержали — ему выделили два трофейных автомобиля «Мерседес» и откомандировали в Петроград на Обуховский завод для постройки броневиков и формирования «внепланового» пулеметно-автомобильного взвода. Заручившись поддержкой влиятельного приверженца моторизации армии генерал-майора свиты Его Императорского Величества князя В.Н. Орлова, он вскоре получил и третью машину — немецкий грузовик «Ллойд» (Lloyd) выпуска 1911 г. 23 августа 1915 г. 25-й автопулеметный взвод под командованием Былинского был отправлен в 5-ю армию на Северный фронт.

По приказу начальника Штаба Верховного Главнокомандующего от 7 июня 1916 г. пулеметные автомобильные взводы были объединены в броневые автомобильные дивизионы из расчета один дивизион на армию. При этом взвод переименовывался в отделение. На Кавказском фронте была сохранена взводная организация бронеавтомобильных частей. На 1 сентября 1916 г. в России действовали 12 линейных броневых автомобильных дивизионов Русской армии, а также бельгийский и британский бронедивизионы; в Петрограде располагался Запасной бронедивизион. В начале 1917 г. к ним добавился дивизион особого назначения. Бронеавтомобили получили весьма широкое распространение в Русской армии. До октября 1917 г. организация подразделений, тактика боевого использования и количество бронеавтомобилей во многом превосходили показатели армий других стран.

Что касается немцев, то только 27 октября 1914 г., когда 1-я автомобильная пулеметная рота Русской армии уже прибыла на фронт, военное министерство Пруссии обязало Транспортно-техническую испытательную комиссию разработать план мероприятий по постройке бронеавтомобилей и формированию броневых частей. К этому подключили также Оржейную испытательную комиссию и Отдел «А2» (Отдел инфантерии). 3 ноября совместными усилиями были сформулированы состоящие из 16 пунктов требования к бронеавтомобилям. После их одобрения военным министерством на заводах «Бюссинг», «Даймлер» и «Эрхардт» разместили заказ на изготовление трех бронированных машин. Только через год, 10 декабря 1915 г., броневики были готовы и приняты на вооружение германский армии. Наконец, 21 февраля 1916 г. при Генеральном командовании гвардейского корпуса сформировали 1-й бронеавтомобильный пулеметный взвод (16 ноября переименован в отделение) и в составе 7-й армии отправили его на Западный фронт. Во взводе имелся всего один бронеавтомобиль «Даймлер», остальные машины еще требовали доводки.

19 июня 1916 г. взвод был полностью укомплектован — к трем немецким броневикам добавили трофейную бельгийскую бронемашину «Минерва». Его организационная структура, а также всех последующих взводов, практически повторяла структуру таковых в Русской армии. Опыт формирования и боевого применения русских бронеавтомобильных частей оказался полезен и противнику. Однако из-за мизерного числа бронемашин до конца войны существовала только взводная организация. Роты и дивизионы немцам формировать было не из чего.

Германские бронеавтомобильные подразделения в течение всей войны часто перебрасывались с одного фронта на другой, где в основном занимались прифронтовым патрулированием и охранением. Участие в боях случалось лишь эпизодически. Более всего немецким бронеавтомобилистам приходилось «бороться» с техническими неполадками своих машин. Зачастую германские бронеавтомобили использовались в пропагандистских целях. Так было на Восточном фронте, где их присутствие служило не в последнюю очередь поднятию боевого духа германской армии, которая несла значительный урон от действий русских броневиков.

Только к концу 1917 г. немцы сформировали еще три бронеавтомобильных пулеметных взвода и сосредоточили их на Востоке. Но даже и в этом случае их основной функцией оставалось патрулирование и боевое охранение. К середине 1918 г. у них было всего лишь одиннадцать таких взводов, укомплектованных большей частью трофейными броневиками. Некоторые их них ограниченно применялись на территории России, где и понесли свои первые потери в боях с Красной армией. Два бронеавтомобиля «Эрхардт» (один модели М1915, другой модели М1917, оба из 1-го отделения) оказались захваченными в 1918 г. в боях на фронтовом отрезке Харьков-Ростов. Это были единственные потери германских бронеавтомобильных частей за весь период Первой мировой войны.

Цитаты из немецких источников переведены автором. Использованы иллюстрации из архива автора, а также предоставленные Михаилом Блиновым, Максимом Коломийцем, Вадимом Рогге и Райнером Штразхаймом.

Автор выражает глубокую благодарность за помощь в подготовке материала Геннадию Канинскому, Вадиму Рогге и доктору Ханнесу Тэгеру.


Источники и литература

1. Барятинский М., КоломиецМ. Бронеавтомобили Русской армии 1906–1917. -М., 2000.

2. Буняковский В. В. Из опыта текущей войны. — Петроград. 1916.

3. Коломиец М.В. Броня Русской армии. — М., 2008.

4. Кирилец С.В., Канинский Г.Г. Автомобили Русской Императорской армии. «Автомобильная академия» генерала Секретева. — М., 2010.

5. Радус-Зенкович Л. А. Очерк встречного боя. По опыту Гумбиненской операции 1914 г. Критико-историческое исследование. — М., 1920.

6. РГВИА: Световидов Александр Владимирович, подпор., 3-й Финляндский стр. п., 4 ст. — ВП от 26.04.1915. Ф.400. Оп. 12. Д. 26976. Л. 298–303(1915); Ф. 409. Оп. 1. п/Световидов Александр Владимирович, подпор., 3-й Финляндский стр. полк. Орден Св. Георгия 4-й ст. — 26.04.1915.

7. Сергеевский Б.Н. Пережитое. 1914. — Белград, 1933.

8. Техника и война. Очерки по современной военной техники. — Петроград, 1917.

9. Шварте М. Техника в мировой войне. Краткое извлечение А. Бурова из сборника «Die Technik im Weltkriege». — M.,-Л, 1927.

10. Das Kцniglich-PreuЯische Kriegsministerium 1809–1909. — Berlin, 1909.

11. Deutscher Offizier-Bund (Hrsg.): Ehren-Rangliste des ehemaligen deutschen Heeres auf Grund der Ranglisten von 1914 mit den inzwischen eingetretenen Verдnderungen. — Berlin 1926.

12. Ehrhardt H. Hammerschlдge. 70 Jahre deutscher Arbeiter und Erfinder. — Leipzig, 1922.

13. Fleischer W. Militдrfahrzeuge des deutschen Heeres 1905–1918.-Stuttgart, 2012.

14. Kaufhold-Roll H. Der deutsche Panzerbau im Ersten Weltkrieg. — Osnabrьck, 1995

15. Kaufhold-Roll H. Die deutschen Radpanzer im Ersten Weltkrieg. — Osnabrьck, 1996

16. Kriegswissenschaften Abteilung der Luftwaffe (Hrsg.): Entwicklung und Einsatz der deutschen Flakwaffe und des Luftschutzes im Weltkriege. -Berlin, 1938.

17. Von LцbellH. Lцbell's Jahresberichte ьber die Verдnderungen und Fortschritte im Militдrwesen. — Berlin, 1911.

18. Oertel W. Der Motor in Kriegsdiensten. — Leipzig, 1906.

19. Oswald W. Kraftfahrzeuge und Panzer der Reichswehr, Wehrmacht und Bundeswehr. — Stuttgart, 1970.

20. Petter E. (Maschr. Ms. Ьber die Entwicklung und den Einsatz der deutschen Radpanzer im Ersten Weltkrieg), Ohne Titel. — Berlin, ca. 1930.

21. Reichsluftfahrtministerium (Hrsg.): Die deutschen Luftstreitkrдfte von ihrer Entstehung bis zum Ende des Weltkrieges 1918, 8. Sonderband, Die Luftstreitkrдfte im Zusammenhang mit den Operationen des Jahres 1914. — Berlin, 1943.

22. Spielberger W.J. Gepanzerte Radfahrzeuge des Deutschen Heeres 1905–1945.- Stuttgart, 1974.

23. Spielberger W.J. Rad-Selbstfahrlafetten des deutschen Heeres 1908–1935. — Lehrte, 1966.


Неуниверсальный автомат

А. Кириндас, М. Павлов

Статья подготовлена по материалам РГВА.


К середине 1930-х гг. четко обозначился интерес военного ведомства к автоматическим пушкам. В этой связи в 1935 г. постановлением Совета труда и обороны ОКБ-2 Б.Г. Шпитального было поручено разработать 37-мм автоматическую пушку. Уже в следующем году изготовили опытную серию из двух десятков таких артсистем. Автомат рассматривался как универсальный с возможностью установки как на повозках, так и на колесных или гусеничных боевых машинах. В частности, предполагалась его установка в башне легкого танка Т-26.

Испытания 37-мм автоматической пушки ОКБ-2 ГУВП НКТП провели на основании приказа начальника вооружений РККА №М-027 от 28 июля 1936 г. и программы испытаний по заданию № 1 М-2168/548.

Целями испытаний являлись:

«1. Определение баллистики системы.

2. Выявление работы автомата в различных условиях, темп и скорострельность.

3. Определение устойчивости автомата при стрельбе и кучности боя одиночным и автоматическим огнем по щитам на дистанциях 500, 1000 и 2000 м.

4. Испытание прочности пробегом.

5. Выявление живучести.

6. Возможность введения на вооружение».

Система поступила на НИАП из ОКБ-2 18 сентября 1936 г. Сформированная по комиссия провела испытания на полигоне в период с 23 сентября по 11 октября.

Для испытаний были предъявлены:

«1. 37-мм баллистический ствол с полуавтоматическим затвором на лафете 45-мм пушки обр. 1932 г.

2. 37-мм автоматическая пушка на лафете 76-мм зенитной пушки образца 1931 г. (3-К)

3. 37-мм автоматическая пушка установленная в танке Т-26

4. Боекомплект (баллистический, осколочный, осколочно-трассирующий, бронебойно-трассирующий снаряды и патроны)».



Установка 37-мм автоматической пушки конструкции ОКБ-2 в башне танка Т-26.



Из баллистического ствола провели все стрельбы, за исключением стрельб на идентичность траекторий осколочного и осколочнот-рассирующего снарядов (из-за недоработки взрывателя МГ-5 ЦКБ НКТП).

Из танка Т-26 провели следующие виды стрельб: баллистические, на меткость, по щитам на 500 и 1000 м в начале испытания, на действительные дистанции по 20- и 30-мм бронеплитам. 37-мм автоматическая пушка в Т-26 произвела 191 выстрел. Дальнейшие испытания прекратили вследствие поломки амортизатора штока с выбрасыванием назад рукоятки перезаряжания 37-мм автомата, установленного на лафете 3-К, а также из-за неудачного монтажа 37-мм пушки в танке. Повторение той же поломки у пушки в танке представляло бы опасность для расчета при стрельбе.

Из 37-мм автоматической пушки на лафете 3-К провели все стрельбы. Правда, пришлось пойти на некоторое сокращение количества выстрелов при стрельбах на меткость по щитам и при стрельбах на опробование работы автоматики одиночным и автоматическим огнем — из-за имевших место поломок и дефектов.

В дальнейшем 37-мм автоматическую пушку предполагалось испытать на самоходе СУ-6, но эти планы не были реализованы из-за неисправности машины. Вне программы пушку сняли с лафета 3-К и поставили на лафет Л-9 конструкции Кировского завода, на котором сделали 48 выстрелов. Кроме того, состоялась стрельба приведенными к весу снарядами без взрывателей на определение предельной дальности. Однако дальность установить не смогли, так как просто не нашли выпущенные снаряды: «ориентировочно, судя по звуку падения снарядов, дальность должна быть порядка 6500 мтр».

По выводам комиссии, кучность боя 37-мм пушки на лафете 3-К при одиночном и автоматическом огне была «вполне удовлетворительной». Ухудшение кучности боя после 1200–1300 выстрелов происходило только за счет увеличения (примерно в 1,5 раза) бокового рассеивания снарядов в результате ослабевания фрикциона поворотного механизма, а не за счет износа ствола. Кучность боя 37-мм автомата в танке Т-26 при одиночном огне оценивалась удовлетворительно, а при автоматическом огне неудовлетворительно из-за недостатков монтажа системы (наличие люфтов в механизмах).

Проверка падения баллистики и определение живучести ствола проводились только у автомата на лафете 3-К, поскольку из автомата в танке Т-26 сделали небольшое количество выстрелов. После 1364 выстрелов ствол признали непригодным к дальнейшей службе. Падение баллистики на 5 % отмечалось после 774 выстрелов. Живучесть ствола определили в 1300 выстрелов.

Надежность автоматики также оценивалась главным образом на образце с лафетом 3-К (из-за малого объема испытаний танковой пушки).

При стрельбе из Т-26 зафиксировали пять неперезаряжаний, один недоход затвора и один обрыв гильзы при экстракции. Кроме стрельбы, установку в танке испытали пробегом на 300 км со скоростями 25–30 км/ч.

Как во время испытаний стрельбой, так и в ходе пробега, автомат в Т-26 никаких поломок не имел.



37-мм автоматическая пушка конструкции ОКБ-2 на лафете 3-К. Слева — на угле возвышения 82°, справа — 45°.


37-мм автоматическая пушка конструкции ОКБ-2 на лафете 3-К. Вид спереди.


Из 483 одиночных и 881 автоматических выстрелов автомата на лафете 3-К было зафиксировано 62 задержки. Три задержки отнесли на счет ошибок патронирования, а остальные (с учетом 2 % допускаемых по техническим условиям на приемку осечек из-за дефектов капсюлей) — на счет дефектов самой автоматики. «Автоматика может работать достаточно надежно, но требует упрочнения почти всех основных деталей и устранения причин, вызывающих задержки. Вследствие того, что экстракция гильзы производится при наличии еще давления в канале орудия, происходит загрязнение нагаром частей автоматики, которое приводит после 150 выстрелов к осечкам и необходимости разборки частей для чистки».

Практическая скорострельность осталась неопределенной из-за того, что было небезопасно производить стрельбу при нахождении всего орудийного расчета в непосредственной близости от системы. Темп стрельбы определялся звукометричской лабораторией АНИИ с помощью станции «ДЕ». Набольший темп стрельбы при малых углах возвышения составил около 180 выстр./мин, а при максимальных углах возвышения — 150 выстр./мин.

Удобство обслуживания 37-мм автомата на лафете 3-К (производство выстрела, смена магазина, перезаряжание при задержках или осечках, разборка и сборка) оценили как вполне удовлетворительное. Но большой вес заряженного магазина приводил к усталости номера расчета, производившего его смену.

Лафет 3-К признали непригодным для автомата: «При этом автомате давление на шкворень тягача настолько велико, что поднимать хоботовую часть лафета на крюк тягача невозможно даже при усилии 12 чел. орудийного расчета. Одевание хобота на крюк тягача возможно только с применением домкрата, что очень неудобно и требует много времени. Переход системы из походного положения в боевое и обратно, также, и еще в большей степени чем одевание хобота на крюк тягача, — только с применением домкрата».

В танке Т-26 автомат по своим габаритам допускал размещение при орудийном расчете из двух человек. При этом ручное перезаряжание автомата было возможно только при угле возвышения менее 32 мин. При большем возвышении рукоятка перезаряжания упиралась в погон башни и не могла быть вынута на необходимую для перезаряжания длину. Кроме того, двух человек для орудийного расчета было недостаточно, так как в этом случае заряжающий должен был производить перезаряжание системы, вытаскивать за рукоятку валик магазина, снимать стреляный магазин и укладывать его на место, вынимать из гнезда очередной магазин и устанавливать его на автомате, а также соединять очередной магазин с валиком магазина, для чего дослать валик вперед и закрепить его рукоятку. Только после этого можно было производить стрельбу с новым магазином.

Такое большое число операций, приходившихся на одного заряжающего, являлось неприемлемым. Это приводило к низкой скорострельности и большой утомляемости заряжающего. Помимо этого, в штатной башне Т-26 работать заряжающему было неудобно, что объяснялось большой теснотой в танке; заряжающий вынужден был производить все операции только стоя, что усугублялось еще и большим весом магазина. Наводчик в танке также должен был работать стоя. На прицельных приспособлениях не имелось налобника. Отсутствовал ножной спуск.

В результате неудачного монтажа автомат имел значительный перевес качающейся части на дуло и большие люфты механизмов. Вследствие этого подъемный мехнизм работал рывками и требовал приложения усилий на маховике около 40 кг.

Кроме того, башня танка не имела вентиляции, и работать расчету после примерно десяти выстрелов становилось практически невозможным из-за сильной загазованности. Отмечались и другие дефекты установки автомата в танке.

По итогам испытаний 37-мм автоматической пушки конструкции ОКБ-2 был сделан вывод:

«1. Удобство обслуживания самого автомата на лафете 3-К вполне удовлетворительно, так как все операции просты, производятся быстро и сам автомат прост в освоении.

2. Доставленную на испытание установку 37-мм автоматической пушки ОКБ-2 в штатной башне Т-26 следует считать как первую прикидку для определения возможности использовать штатную башню Т-26 для вооружения последнего 37-мм автоматической пушкой ОКБ-2.

3. Монтаж и удобство обслуживания автомата в Т-26, в штатной башне, неудовлетворительное, и для обслуживания системы 2-х человек орудийного расчета мало, т. к. при этом числе орудийного расчета автомат потеряет свои преимущества в скорострельности.

4. Для более эффективного использования боевых свойств 37-мм автомата (его скорострельности) поставленного в танке, желательно сконструировать новую башню для Т-26, допускающую обслуживание автомата 3-мя человеками орудийного расчета — или же в случае невозможности этого переконструирования башни в Т-26 следует считать целесообразным установку этого автомата в танке Б-Т.

5. Как танковая установка 37-мм автомата ОКБ-2 должна быть доработана в отношении:

а. Подъемного механизма, исключающего: наличие люфтов, больших усилий на рукоятке маховика, отсутствие рывков при его работе и допускающего придачу углов возвышения от -5 до+25°.

6. Устройство тормоза к погону башни для возможности неподвижного крепления башни при стрельбе и быстрого выключения тормоза при измении горизонтальной наводки от маховика поворотного механизма или от ножного спуска.

в. Исключения наличия щелей в маске и в местах ее стыков с башней.

г. Установки в танке пулеметов, ножного спуска, сиденья для наводчика, налобника и всего штатного оборудования.

6. Как весьма положительное явление у 37-мм автомата ОКБ-2, как танковой пушки, следует отметить убирание стреляной гильзы обратно в магазин (нет обычного выбрасывания гильзы).

7. Необходимо проверить допустимость появления пламени в башне танка, получающегося от возгорания при выстреле продуктов неполного горения пороха и смазки на частях автоматики».

В целом результаты испытаний показали, что объединить противоречивые требования в одном универсальном автомате оказалось крайне проблематично, поэтому на вооружение система не принималась, а производство ограничилось изготовлением опытной партии.



37-мм автоматическая пушка конструкции ОКБ-2 на лафете Л-9. Слева — в положении для стрельбы по воздушным целям с углом возвышения 45°, справа — в положении для стрельбы по наземным целям.


Магазин 37-мм автоматической пушки конструкции ОКБ-2.


Основные характеристики системы
Калибр, мм 37
Вес осколочного снаряда по чертежу 2-02433, кг 0,630
Вес бронебойного снаряда по чертежу 2-02056, кг 0,665
Вес заряда для осколочного снаряда, кг 0,215
Вес заряда для бронебойного снаряда, кг 0,215
Начальная скорость для снаряда по чертежу 2-02433, м/с 971,0
Начальная скорость для снаряда по чертежу 2-02056, м/с 931,4
Наибольшее давление в канале ствола для снаряда по чертежу 2-02433, кг/см³ 2700
Наибольшее давление в канале ствола для снаряда по чертежу 2-02056, кг/см³ Не определялось
Темп стрельбы в среднем, выстр./мин 160–180
Способ заряжания Унитарный патрон, с двойной закаткой гильзы
Обслуживается расчетом при установке на лафете, чел. 7
Обслуживается расчетом при установке в танке Т-26, чел. 2
Вес качающейся части на лафете 3-К, кг 445
Вес автомата с противооткатным устройством, кг 340
Вес магазина с пятью патронами, кг 17,3
Длина ствола, мм 2250
Нарезка постоянной крутизны, клб 30
Длина нарезной части, мм 2050
Число нарезов 16
Длина отката, мм 58

Творцы отечественной бронетанковой техники

См. «ТиВ» № 10–12/2005 г, № 1/2006 г.,№ 11/2007 г., № 3,5/2008 г., № 7/2009 г., № 1,2/2011 г., № 1–4,6-11/2012 г.

Автор и редакция выражают глубокую благодарность А.В. Широкову, В.А. Кравцевой, С.В. Малина, В.А. Белозерову, М. В. Павлову, И. И. Диановой и О. В. Янбековой за помощь, оказанную при подготовке статьи.

Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот

К 100-летию со дня рождения

Вверху: первый образец танка К-90 с установленным волноотражательным щитком.

Легкий плавающий танк К-90

К. Янбеков

Использованы фото из архивов В.А. Кравцевой, М. В. Павлова и автора.


Переходя к описанию очередных машин, созданных в Особом конструкторском бюро Инженерного комитета Советской Армии под руководством А.Ф. Кравцева, целесообразно ознакомиться с событиями, предшествующими началу работ.

После окончания Великой Отечественной войны в СССР, в связи с остротой проблемы обеспечения форсирования войсками водных преград, по инициативе различных организаций и ведомств были развернуты работы по созданию боевых амфибий. В результате, в 1947 г. НТК ГБТУ ВС разработало техническое задание на создание двух боевых машин — плавающих легкого танка и бронетранспортера с максимально возможной степенью унификации. Тактико-технические требования, выдвинутые военными, были беспрецедентными. Они предусматривали вооружить легкий танк 76-мм пушкой. Бронетранспортер, в свою очередь, должен был вмещать 25 пехотинцев с оружием или перевозить вплавь все тяжелое вооружение стрелкового полка. Словом, речь шла о создании десантно-штурмовых бронированных машин первой волны.

Разработку танка и бронетранспортера поручили заводу № 112 «Красное Сормово», по-видимому, посчитав, что судостроительное предприятие, получившее за годы войны богатый опыт танкостроения, лучше других справится с этой задачей. Проектирование боевых машин, получивших индексы Р-39 («Объект-101») и Р-40 («Объект-102») соответственно, началось в том же году. В 1948 г. опытные образцы этих машин представили на испытания. Движение на плаву осуществлялось с помощью гребного винта, а повороты — водяным рулем, как на довоенных плавающих танках. Во время заводских испытаний танк Р-39 затонул из-за недостаточной остойчивости, малого запаса плавучести и превышения массы.

Слабое бронирование, низкая скорость движения по воде, а также недостаточная прочность и надежность некоторых узлов и агрегатов машин привели к прекращению работ на заводе № 112, что оказалось серьезным ударом по программе обеспечения армии плавающими машинами, ход выполнения которой находился на личном контроле у И.В. Сталина. Оргвыводы последовали незамедлительно. За срыв правительственного задания были сняты с должности директор завода Е.Э. Рубинчик, заместитель главного конструктора А.С. Окунев и председатель НТК ГБТУ ВС А.И. Благонравов. Получили выговоры начальник ОГК Главтанка И.С. Бер, заместитель председателя Совета Министров СССР В.А. Малышев и министр Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганин.

После этой неудачной попытки постановлением Совета Министров СССР № 3472–1444 от 15 августа 1949 г. разработка, изготовление и представление на государственные испытания плавающих танка и бронетранспортера поручались ВНИИ транспортного машиностроения (ВНИИ-100), созданному в Ленинграде на базе филиала опытного Челябинского танкового завода № 100. Был установлен очень жесткий срок выполнения работ: к концу 1950 г. следовало начать испытания опытных образцов. Общее руководство поручили главному конструктору Кировского завода Ж.Я. Котину.

К тому времени в Ленинград возвратилась только часть конструкторского коллектива Кировского завода. Много специалистов оставалось в Челябинске. Исходя из этих особенностей, работу распределили следующим образом. Всю стендовую отработку узлов и механизмов сосредоточили в Ленинграде, а разработку документации возложили на объединенную конструкторскую бригаду, находившуюся в Челябинске. В эту бригаду включили также горьковских и сталинградских специалистов.

В Челябинске новому плавающему танку присвоили заводской индекс «Объект 740», а бронетранспортеру — «Объект 750». Узлы для стендовой отработки в Ленинграде разрабатывались и изготавливались на Кировском заводе, и им был присвоен индекс «Объект 270».

Согласно уточненным ТТТ, боевая масса плавающего танка должна была составлять 13–14 т, вооружение-76-мм пушка с боекомплектом 35–40 выстрелов, бронирование — до 10 мм. Максимальная скорость движения по суше — 40 км/ч, на плаву — до 10 км/ч.

Поставленная задача была необычной для конструкторов тяжелых машин: им предстояло решить ряд совершенно новых проблем. Поэтому к работам подключили судостроителей ЦНИИ-45 им. А.Н. Крылова, специалистов ЦАГИ, НАТИ, НАМИ и в качестве консультанта — профессора Н.В. Вознесенского из Ленинградского политехнического института им. М.И. Калинина.

В Ленинграде работу по плавающему танку возглавлял заместитель директора — главный инженер ВНИИ-100 П.К. Ворошилов. Рассматривались четыре основных варианта водоходных движителей: тоннельные гребные винты (как у Р-39), откидные гребные винты на колонках, водометные движители и гусеничные водоходные движители. Л.С. Троянов предложил схему с откидными винтами, и его поддержал Ж.Я. Котин, санкционировав исследования в этом направлении. Однако Н.Ф. Шашмурин, отстаивавший водометные движители, обратился непосредственно к министру транспортного машиностроения В.А. Малышеву и сумел убедить его в своей правоте. В результате все усилия сосредоточили на создании танка и бронетранспортера с расположенными в кормовой части корпуса двумя водометными движителями. Ведущим конструктором проекта назначили Н.Ф. Шашмурина.

Во ВНИИ-100 и на ЧКЗ изготовили ходовой макет танка «Объект 270-М» и плавающую металлическую модель танка «Объект 740» в натуральную величину с действующими водометными движителями — «Объект 728».

С макетами и моделями проводились натурные исследования.

Учитывая сложность проблемы создания перспективных плавающих унифицированных машин, наряду с масштабными работами, развернутыми по «Объекту 740», по инициативе командующего бронетанковыми и механизированными войсками маршала бронетанковых войск С.И. Богданова, министр Вооруженных Сил Н.А. Булганин в августе 1949 г. санкционировал разработку, изготовление и испытание дублирующих машин аналогичного класса.

Так Особое конструкторское бюро при Инженерном комитете Сухопутных Войск (в 1950 г. получило наименование Особое конструкторское бюро Инженерного комитета Советской Армии) было привлечено к разработке плавающих танка и бронетранспортера, которым присвоили индексы К-90 и К-78 соответственно.

Плавающий танк К-90 был спроектирован в конце 1949 г. под руководством главного конструктора А.Ф. Кравцева. Два опытных образца машины изготовили весной 1950 г. на Военноремонтном заводе № 2 ГБТУ (г. Москва) [1]. При создании машины широко использовались агрегаты гусеничного артиллерийского тягача М-2 и автомобиля ЯАЗ-200 (с использованием отдельных узлов автомобилей М-20 и «Москвич»).

Танк К-90 имел оригинальную схему компоновки с передним расположением силовой установки, последовательным размещением агрегатов трансмиссии вдоль продольной оси корпуса и смещенным к корме боевым отделением (поэтому ствол пушки при ее положении вперед не выходил за пределы корпуса). В состав экипажа входили три человека: командир (он же наводчик), механик-водитель и заряжающий.

Жесткость корпуса обеспечивалась сваркой броневых листов с различными углами наклона, листов крыши и днища, листами тоннелей, установкой двух силовых шпангоутов, а также наличием пяти жестких торсионных балок и задней силовой балки.

Корпус машины делился на четыре отделения: управления, моторное, боевое и трансмиссионное.

В отделении управления размещались: сиденье механика-водителя (под которым был установлен клапан для слива воды), рычаги и педали приводов управления двигателем и трансмиссией, привод управления рулями, привод к волноотбойному щитку, приборный щиток водителя, выключатель массы, контрольноизмерительные приборы, часть ЗИП и аппарат танкового переговорного устройства.

В крыше корпуса отделения управления имелся люк механика-водителя, закрывающийся крышкой. Перед люком располагались два перископических смотровых прибора ППН, заимствованные у танка Т-54.

Отделение управления справа ограничивалось продольной перегородкой, отделявшей его от моторного отделения. В перегородке имелась дверь и люки для доступа в моторное отделение.

В моторном отделении находились: двигатель с воздушным фильтром «Мультициклон», два топливных бака, вентилятор с приводом к нему, водяной радиатор и форсуночный обогреватель.

Двигатель — двухтактный четырехцилиндровый дизель ЯАЗ-204-Б жидкостного охлаждения, при частоте вращения коленчатого вала 2000 об/мин обеспечивавший мощность 103 кВт (140 л.с.). Запуск производился с помощью электростартера СТ-25 мощностью 5,5 кВт (7,5 л.с.).



Общие виды первого образца танка К-90. Волноотражательный щиток не установлен.



Первый образец танка К-90. На этой машине функции поддерживающих катков выполнял направляющий полозок.


В условиях низких температур для облегчения пуска служил подогреватель, состоявший из котла, насосного агрегата, системы трубопроводов и электроборудования, а также устройство для подогрева впускного воздуха, встроенное в ресивер нагнетателя двигателя.

В системе смазки двигателя применялся водомасляный радиатор, а в системе воздухоочистки — воздухоочиститель комбинированного типа, состоявший из комплекта циклонов и двух инерционно-масляных ванн. Емкость топливных баков составляла 240 л.

На крыше корпуса моторного отделения имелся надмоторный люк с входными жалюзи.

Управление открытием входных жалюзи и заслонкой выходных производилось из отделения управления.

В боевом отделении для удобства работы членов экипажа, размещавшихся в башне, пол крепился на штангах к погону башни и вращался вместе с ней. Сиденья командира-наводчика (слева от пушки) и заряжающего (справа от пушки) на специальных стойках монтировались на вращающемся полу. Командир-наводчик вел наблюдение через смотровой прибор МК-4, установленный в крыше башни, а также через пять смотровых блоков, располагавшихся по периметру командирской башенки.

В башне танка устанавливалась 76,2-мм нарезная пушка Л Б-76Т и спаренный с ней 7,62-мм пулемет СГ-43 (справа в отдельной амбразуре башни). При стрельбе из спаренной установки использовался укороченный телескопический шарнирный прицел TLUK-9 (слева в отдельной амбразуре башни).

Боекомплект танка состоял из 40 выстрелов к пушке, 1000 патронов к спаренному пулемету, 15 ручных гранат и двух комплектов (по 12 штук) сигнальных ракет. Боеукладки с горизонтальным размещением артиллерийских выстрелов располагались у рабочего места заряжающего по периметру вращающегося пола боевого отделения.



Первый образец танка К-90. Слева — водоходные рули в сложенном положении; справа — рули раскрыты.





Первый образец танка К-90 на испытаниях.


Трансмиссионное отделение размещалось под боевым отделением и было отделено от последнего вращающимся с башней полом. В нем находились: однодисковый главный фрикцион сухого трения (сталь по феродо), трехходовая пятискоростная коробка передач ЯАЗ-200, раздаточная(распределительная)коробка, две коробки реверса гребных винтов, конический понижающий редуктор, бортовые передачи (два многодисковых бортовых фрикциона сухого трения), карданные валы (от автомобилей ЯАЗ-200, М-20 и тягача М-2), два аккумулятора, насос для откачки воды и приводы управления агрегатами трансмиссии и винтами.

Незакрытые полом части карданов были защищены кожухами. Для доступа к раздаточной коробке предусматривался люк во вращающемся полу башни.

В системе подрессоривания применялась индивидуальная торсионная подвеска с буферными ограничителями хода балансиров на ее крайних узлах. По отношению к остальным узлам подвески балансиры третьих опорных катков имели встречное расположение. В состав гусеничного движителя входили (применительно к одному борту): пять односкатных штампованных опорных катков с наружной амортизацией (от тягача М-2), направляющее колесо (унифицированное с опорным катком) с механизмом натяжения гусеницы, направляющий полозок, устанавливавшийся на четырех кронштейнах и выполнявший функции поддерживающих катков, ведущее колесо кормового расположения с несъемным зубчатым венцом и мелкозвенчатая гусеница с ОМШ (от тягача М-2), имевшая ширину 300 мм.

Броневая защита танка — противопульная, выполненная из броневых катаных листов. Лобовые листы были изготовлены: верхний — из 6-мм стали с углом наклона 78°; средний — из 15 мм стали с углами наклона 40° и 35°; боковые (скуловые) — из 15-мм стали с углом наклона 35°. Бортовые листы: верхний — из 10-мм стали с углом наклона 30°; нижний — из 8-мм стали, вертикальный. Кормовые листы: верхний — из 6-мм стали с углом наклона 60°; нижний — из 6-мм стали с углом наклона 45°. Крыша и днище были изготовлены из 6-мм стали и имели углы наклона 68°, 4° и 90°.



Доработанный танк К-90 в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в Кубинке.



Башня доработанного образца танка К-90.


Корпус имел характерную форму, обеспечивавшую минимальное сопротивление при движении на плаву. В верхней части правого борта корпуса (перед башней) имелся лючок с откидной крышкой для удаления водооткачивающим насосом воды, попавшей в корпус машины при преодолении водной преграды. В нижней наклонной части правого борта находилось отверстие для слива топлива. В носовой части корпуса приваривались проушины для крепления съемного трехсекционного волноотражательного щитка. В днище корпуса располагались вырезы под ниши гребных винтов и отверстие (у правого борта) для выпуска отработавших газов двигателя.

Коническая (вытянутая в сторону маски пушки) башня сваривалась из гнутых броневых листов. Толщина лобового листа составляла 15 мм, бокового и кормового — 12 мм. Броневые листы башни имели переменные углы наклона от вертикали — 45 и 35'. В крыше башни располагался входной люк-лаз с броневой крышкой, открывавшейся вперед, в левой части которой располагалась неподвижная командирская башенка со смотровыми приборами. За командирской башенкой в крыше башни имелось отверстие под антенный ввод. В передней части крыши, справа, монтировался вентилятор башни, прикрытый броневой защитой, в ее правом борту находилось отверстие для стрельбы из личного оружия, закрывавшееся броневой пробкой. В задней стенке башни располагался люк-лаз аварийного выхода.

Движение на плаву осуществлялось с помощью двух гребных винтов с шагом 336 мм и диаметром 600 мм, которые размещались в кормовой части корпуса в нишах днища. Привод к гребным винтам осуществлялся через коробки реверса. Реверс — конический, с муфтой переключения, не имевшей нейтрального положения. Конструкция агрегатов трансмиссии обеспечивала возможность одновременной работы гусеничного и водоходного движителей.

Поворот танка на плаву осуществлялся с помощью двух раскрывющихся водоходных рулей, управление которыми производилось с помощью горизонтально расположенного рулевого колеса и тросового механизма, а также за счет вращения винтов в противоположные стороны (поворот на месте).

Электрооборудование танка было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение бортовой сети составляло 24 В. Основными источниками электроэнергии являлись две аккумуляторные батареи 6СТЭ-140 и генератор ГСК-1500 мощностью 1,5 кВт. Танк оснащался приборами внутреннего и наружного освещения с дорожной сигнализацией. Для внешней связи служила радиостанция 10РТ-26, для внутренней — танковое переговорное устройство ТПУ-47.

После проведения первых испытаний конструкцию башни и ходовой части танка К-90 усовершенствовали. Форму входного люка башни и командирской башенки изменили. Крышка люка стала открываться назад, в связи с чем антенный ввод перенесли вперед (перед командирской башенкой слева). Установили бронировку амбразуры прицела с защитной крышкой, открываемой изнутри. В ходовой части вместо направляющих полозков установили три (применительно к одному борту) цельнометаллических односкатных поддерживающих катка диаметром 250 мм. Немного изменили конфигурацию водоходных рулей.

В результате доработанный танк К-90 имел следующие характеристики: боевая масса — 10,5 т; экипаж — 3 чел.; вооружение — пушка ЛБ-76Т с прицельной скорострельностью 7–8 выстр./мин и углами обстрела по горизонтали 380°, по вертикали — от -5° до + 30°; пулемет СГ-43 (спаренный с пушкой); 15 ручных гранат, ракетница, броневая защита — противопульная; мощность двигателя — 103 кВт (140 л.с.); дорожный просвет-400 мм; максимальная скорость: по шоссе — 42 км/ч, на плаву — 10 км/ч; боевой запас плавучести — 40 %; радиус циркуляции — поворот на месте; среднее удельное давление на грунт — 0,5 кг/см²; максимальный угол входа в воду — 30°, выхода из воды — 20°.

Распоряжением Совета Министров СССР от 10 июня 1950 г. с 5 по 29 июля 1950 г. были проведены сравнительные государственные испытания плавающих танков «Объект 740» и К-90. К сожалению, акты этих испытаний пока недоступны для изучения. В связи с этим в ряде публикаций приводятся порой противоречивая информация о результатах этих испытаний.

Непосредственный участник испытаний П.И. Токичев, ветеран ВОВ, в 1980-1990-х гг. — начальник второго участка (цеха) 542 ОЗИВ, бывший в период испытаний К-90 первым механиком-водителем, рассказывал: «…при прохождении маршей на испытательном полигоне Кубинки и К-90, и «Объект 740» имели различные поломки (в крайне сжатые сроки приходилось менять двигатель, бортовые и т. д.), но в целом К-90 даже опережал соперника. Однако при этом необходимо отметить, что очень эффективными оказались водометы «Объекта 740», дававшие ему преимущества при движении на воде. По имеющейся программе испытаний сложно было выделить лучшую машину. Наверное, по этой причине присутствовавший на испытаниях маршал танковых войск С. И. Богданов ставил множество частных задач, не предусмотренных программой…»

Примерно также описывает события и ведущий конструктор «Объекта 740» Н.Ф. Шашмурин: «Испытания носили беспрецедентно напряженный характер, поскольку обе стороны — ЧКЗ и военные — для подтверждения правильности своей концепции плавающего танка предлагали все новые и новые эксперименты»[2].

Один из дней был посвящен показательным испытаниям в присутствии С.Н. Махонина, С.И. Богданова и командования округом. Наряду с прочим испытания включали прыжок танка в воду с обрывистого берега реки (водоема) высотой 3–4 м. На заводских испытаниях водители «Объекта 740» уже не раз выполняли аналогичные задания и в тот день успешно выполнили испытание. К-90 пришлось выполнять прыжок впервые.


Общий вид танка К-90 после внесения доработок.


Схема ходовой части танка К-90 с использованием поддерживающих катков.


Токичев Петр Ильич.


П.И. Токичев продолжает: «…Кравцев решил лично участвовать в испытаниях. Разогнались и прыгнули… Неожиданно в корпус стала быстро поступать вода. Водооткачивающие насосы не успевали откачивать поступающую воду. Танк начал ускоренно погружаться. Я помогал выбраться своему напарнику и получившему ушиб Кравцеву, буквально выталкивая их друг за другом. За это время машина, набрав воду, сильно накренилась на корму и, став почти вертикально, быстро погружалась. Вылезая последним из тонущего танка, я зацепился поясным ремнем за какую-то деталь и вместе с машиной ушел под воду, стал захлебываться и потерял сознание. Чувствуя недоброе, Кравцев нырнул, ухватил меня за шиворот и вытащил из воды. Получилось так, что за короткий промежуток времени мы спасли друг другу жизни. После этого случая Анатолий Федорович и я стали считать себя побратимами… Позднее, когда танк вытащили на берег, оказалось, что на днище не было люка. В ходе преодоления препятствий на каменистых грунтах и пересеченной местности были повреждены крепления люка на днище машины. При ударе о воду люк сорвало».

В различных публикациях указываются недостатки К-90, в основном взятые из воспоминаний создателей танка «Объект 740», а не из актов сравнительных испытаний или технического описания [3]. Вероятно, именно поэтому вместо максимальной скорости движения К-90 42 км/ч иногда приводятся значения 34 км/ч, 34,3 км/ч или даже 32,4 км/ч; вместо максимальной скорости движения К-90 по воде 10 км/ч — 9,6 км/ч; вместо боевого веса 10,5 т- 10 т; вместо углов наводки спаренной установки по вертикали от -5° до +30°-от -4° до +25°, вместо боевой скорострельности пушки 7–8 выстр./мин — 6–7 выстр./мин [3–7] и т. д.

В ряде источников, описывающих сравнительные испытания, повторяется выражение «испытания носили беспрецедентно напряженный характер…» и усиленно разъясняется, что К-90 оказался весьма слабым конкурентом «Объекту 740». Получается, «Объект 740» «беспрецедентно напряженно» соревновался сам с собой?

Для того чтобы читатель мог сравнить обе машины, автор на основе официальных документов сопоставил и представил в табличной форме основные тактико-технические характеристики легких плавающих танков К-90 и «Объекта 740» (ПТ-76) 1*.

Сопоставление характеристик показывает, что комиссии, действительно, не так просто было определить лучшую машину.

Хотелось бы подчеркнуть, что плавающий танк К-90, при одинаковом вооружении и примерно аналогичным показателям бронезащиты с «Объектом 740», был почти на треть легче своего конкурента.

По запасу плавучести К-90 (40 %) превосходил «Объект 740» (25 %) почти в 2 раза. При этом некоторые авторы почему-то отмечают, что у К-90 был «недостаточный запас плавучести» [9].


1* В связи с отсутствием возможности использовать характеристики «Объекта 740» в таблице приведены данные из руководства по материальной части и эксплуатации плавающего танка ПТ-76 (1954 г.) [8].


Основные тактико-технические характеристики легких плавающих танков К-90 и «Объект 740» (ПТ-76)
Характеристики К-90 «Объект 740»
Боевая масса, т 10,5 14
Экипаж, чел. 3 3
Габаритные размеры с пушкой вперед, мм 6210x2950x2260 7625x3180x2195
Дорожный просвет (клиренс), мм 400 370–400
Бронирование, мм:
- лоб, борт корпуса 8-15 10–13
- корма 4–6 6
- башня 12–15 10–20
Вооружение Нарезная пушка ЛБ-76Т (76,2 мм), спаренный с пушкой пулемет СГ (7,62 мм), ракетница (26 мм) Нарезная пушка Д-56Т (76,2 мм), пулемет СГМТ (7,62 мм), (пистолет-пулемет ППШ), ракетница (26 мм)
Боекомплект, шт.:
- выстрелов 76,2 мм 40 40
- патронов 7,62 мм 1000 1000(+284)
-ручных гранат Ф-1 15 15
- сигнальные патроны 26 мм 24 24
Прицельная (боевая) скорострельность, выстр./мин. 7–8 7
Двигатель Дизель ЯАЗ-204Б, 2-тактный, 4-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощность 140 л.с. при 2000 об/мин. Дизель В-6,4-тактный, 6-цилиндровый, жидкостного охлаждения, мощность 240 л.с. при 1800 об/мин.
Удельная мощность, л.с./т 13,3(14,3) 17,1
Удельное давление на грунт, кг/см² 0,5 0,5
Максимальная скорость, км/ч:
- по шоссе 42 44
- на плаву впеоед/назад 10/5 10,3/3-5
Запас плавучести, % 40 25
Тяга на швартовых, т 0,99 1,12-1,225
Запас хода по проселочной дороге и по шоссе / на плаву, км 150–350/90-100 180–260/
85-100
Запас топлива, л 240 260
Преодолеваемые препятствия, м:
- высота стенки 0,7 1,1
-ширина рва 2 2,8
Расход топлива на 100 км пути, л:
- по шоссе, грунтовым проселочным дорогам 64,2-122 90-130
- на воде 298 230–270
Расход масла на 100 км пути, л:
- по шоссе, грунтовым проселочным дорогам 1,03 6–7
- на воде 15
Расход топлива на 1 ч работы двигателя в литрах:
- по шоссе, грунтовым проселочным дорогам 18,1-20,2 28–35
- на воде 19,0

Запас хода К-90 по дорогам и грунтам с различными покрытиями превосходил запас хода «Объекта 740».

Можно отметить, что разработка К-90 обошлась на 30–35 % дешевле, чем «Объекта 740». Это обеспечивалось следующими факторами:

— использованием отработанных узлов и агрегатов ходовой части тягача М-2 (в отличие от «Объекта 740», где ходовая часть создавалась заново);

— применением двигателя грузового массового автомобиля ЯАЗ-200 (в «Объекте 740» устанавливался существенно более дорогой танковый дизель), а также узлов и агрегатов, освоенных автомобильной промышленностью.

Эксплуатация и ремонт К-90 также обещали обходиться существенно дешевле, что гарантировалось широким использованием в конструкции К-90 уже упомянутых элементов ходовой части арттягача М-2, двигателя автомобиля ЯАЗ-200, узлов и агрегатов автомобилей, а также существенно более низким расходом ГСМ.

Необходимо особо подчеркнуть тот факт, что К-90 создавался не именитыми конструкторами на мощном танковом, опытном производстве, с привлечением пяти ведущих научно- исследовательских организаций союзного значения, а только сформированным (1947 г.) конструкторским коллективом в одном из цехов Военно-ремонтного завода № 2 ГБТУ. При этом машина, разработанная в ОКБ ИК СА под руководством А.Ф. Кравцева, соответствовала ТТЗ заказчика и в целом выдержала напряженные испытания.

Следует отметить, что в 1949 г. одновременно с К-90 на БТРЗ № 2 ГБТУ ВС создавались еще пять изделий разработки ОКБ ИК СА. Поэтому производство испытывало чрезвычайные трудности. В сложившейся ситуации для усиления технических кадров БТРЗ № 2 командование было вынуждено направить на завод группу инженеров с других бронетанковых ремонтных заводов, а также работников Управления ремонта и снабжения ГБТУ ВС [10].

Думается, что именно по изложенным выше причинам техническая документация по К-90 (вероятно, и по плавающему бронетранспортеру К-78) была заложена в мобилизационный резерв [5].

Кроме А.Ф. Кравцева, в ОКБ ИК СА над танком К-90 активно работали заместитель главного конструктора К.Г. Левин, руководитель темы инженер-капитан П.Ф, Ковтун, начальник группы С. Абкин, конструктор Ф. А. Богомолов и другие специалисты.

Первый доработанный образец танка К-90 был передан в Военно-исторический музей бронетанкового вооружения и техники (п. Кубинка), где его можно увидеть и сейчас. Второй опытный образец использовался в ЦНИИИ им. Д.М. Карбышева (п. Нахабино) при испытаниях экспериментального газодинамического инженерного минного (турбореактивного) тральщика ИМТ, созданного также под руководством А.Ф. Кравцева.


Продольный разрез и вид в плане доработанного танка К-90.


Второй образец танка К-90 на испытаниях экспериментального газодинамического тральщика ИМТ.


Литература

1. Павлов М.В., Павлов И.В. Отечественные бронированные машины I945-1965 гг. //Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра. -2010, № 6.

2. Шашмурин Н.Ф. Противоборство. «Выдающееся достижение БТ техники, плавающие боевые машины ПТ-76 и БТР-50". — Рукопись, 1989. — 12 с.

3. Техническое описание легкого плавающего танка К-90. — М.: ОКБ при ИК СА, 1950. — 97 с.

4. Солянкин А.Г., Желтое И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины 1946–1965 гг. — М.: Цейхгауз, 2010.

5. Павлов М.В., Павлов И.В., Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра. -2010, № 8.

6. Барятинский М. Плавающий танк ПТ-76 // Бронеколлекция. Спецвыпуск № 1. -М., 2010.

7. Павлов М.В., Павлов И.В., Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение вчера, сегодня, завтра. -2010, № 9.

8. Руководство по материальной части плавающего танка ПТ-76. — М: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1954.-396 с.

9. Грянкин С. ПТ-76 //Техника молодежи. — 1990, № 8.

10. Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах 1946-195Згг. — М.:ГАБТУ, 2007.


Опытный танк К-90 в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке


Фото Д. Пичугина.


Военные музеи Праги Музей ВВС Чехии

Михаил Лисов

Фото автора


Несмотря на то, что ВВС Чехии были созданы формально только в 1993 г., Национальный авиационный музей (Letecke muzeum) был основан в 1968 г. на территории пражского аэродрома Kbely (в настоящее время является одной из авиабаз НАТО). Вход свободный, как и в остальные музейные комплексы национального военного ведомства.

Прямо у ворот посетителей встречает МиГ-21Ф-13 с надписью «Военно-исторический фонд». Направо — ангары, где размещена экспозиция, посвященная истории авиации Чехии, а слева — ограждение авиабазы НАТО с надписями, запрещающими фотографирование. Впрочем, съемка в павильонах разрешена и бесплатна, что нетипично для европейских музеев.

Чехословакия, образовавшаяся на руинах Двуединой монархии, имела достаточное количество подготовленных летчиков и техников, но не располагала авиационной техникой. Практически все предстояло создавать заново. За дело взялся капитан Йиндрич Кострба, еще недавно числившийся гауптманом австро-венгерских ВВС Генрихом Коштрбой. Через несколько дней после провозглашения независимости он начал агитацию за вступление чешских и словацких летчиков и техников в Чешский армейский авиационный корпус, став первым командиром этого соединения, не имевшего, однако, летательных аппаратов.

Анализ, проведенный Кострбой, показал, что новорожденные ВВС насчитывают 210 летательных аппаратов различного назначения, но только 48 из них могут подняться в воздух. В Чехословакии к этому моменту имелась всего одна ремонтная мастерская в Praha-Hiiesovice, а также склад запчастей в Marienbad (ставшим МалианскимиЛазнями). Основу летных подразделений составили самолеты, угнанные пилотами из частей разваливавшейся Императорской и Королевской армии. В основном это были Hansa-Brandenburg C.I и Phoenix C.I., успевшие принять участие в боевых действиях в Словакии и Течинском районе. Большой славы в этих боях авиация не снискала, но определенную роль в сдерживании наступления венгерской Красной Армии сыграла.

Вскоре инициативный офицер разошелся во взглядах на политику с министром иностранных дел первого чехословацкого правительства Бенешом и был уволен в отставку. Вернулся Кострба на службу только в 1921 г. в качестве командира эскадрильи. Через пять лет он принял решение перейти в создаваемую Чехословацкую гражданскую авиацию, но, не успев сменить мундир, трагически погиб в авиакатастрофе.

Первым натурным экспонатом в ангаре является французский истребитель SPAD S.VIIC. 1. В 1919 г. Чехословакия получила от Парижа около 150 SPAD двух модификаций — S.VIIC. 1 и S.XIIIC.1. Один из самолетов после переборки мотора и ремонта прослужил до 1930 г. Судьба этого истребителя с серийным номером 11583 сложилась удачно. После завершения эксплуатации он стал экспонатом Национальной авиационной выставки, а потом — Национального технического музея. В 1979 г. машину передали в ведения музея авиации в Кбели, где и провели ее капитально-восстановительный ремонт.


Ае-10.


S-1


SPAD S.VIIC. 1.


Однако только на остатках авиации Двуединой монархии и военной помощи со стороны Антанты дальнейшее строительство ВВС представлялось в Праге невозможным, особенно при наличии мощной индустрии и грамотных инженеров. В стране начали создаваться авиационные заводы. Одной из первых конструкций, построенных и запущенных в серийное производство, стал разведчик-бомбардировщик §-А, заказанный в количестве 50 единиц. Первый полет самолет совершил в апреле 1920 г. Машину строили на Главном авиационном заводе (HLD) на аэродроме Кбели. С 1923 г. в серию пошли модификации S-1 с двигателем Hiero L и S-2 с Maybach IV. Letov §-2 с серийным номером 44 был собран в 1922 г. и, пройдя три капитальных ремонта, занял место в экспозиции авиационного музея.

Параллельно развитием авиатехники занялись и частные предприниматели. В 1919 г. Павел Бенеш и Мирослав Хайн с единомышленниками основали завод Avia, на долгие годы ставший символом авиапромышленности страны. В музее представлен восстановленный в 1976 г. учебно-тренировочный моноплан Avia Bk.11 с серийным номером 17.

1919 г. стал «урожайным» для создателей авиапроизводства в Чехословакии. Доктор Кабеш основал фирму Aero (Aero, tovarna letadel). В 1919 г., воспользовавшись документацией и деталями хорошо освоенного летнотехническим составом чехословацких ВВС Hansa-Brandenburg B.I., всего за 49 дней собрали первую копию австровенгерского самолета, названную Ае-10. Военные немедленно заказали 35 летательных аппаратов знакомой им конструкции, и уже в декабре 1919 г. началась их сборка. 21-й построенный экземпляр дожил до наших дней и после капитального ремонта наТренчанском ремонтном заводе в 1983 г. занял место в музее.

Позднее доктор Кабеш разрабатывал и собственные конструкции. Однако завод Aero стал известен больше как производитель лицензионных образцов-британского пассажирского D.H.50, французского бомбардировщика MB.200, советского СБ-2 и германского Si 204. Хотя именно собственный А-32 стал первым чехословацким самолетом, экспортированным за рубеж (в Финляндию). Забегая вперед, следует отметить, что Aero, уже будучи национализированным, освоил лицензионный выпуск МиГ-15. Широкую известность получили разработанные инженерами этого предприятия УТС L-29 Delfin, L-39 Albatros и легкие сельскохозяйственные L-60 Brigadyr. Только «Альбатросов» построили более 2800 штук. L-39 и сейчас являются основной «учебной партой» российских ВВС, да и не только российских. Впрочем, Aero давно приватизирован, принадлежит чехословацкой инвестиционной группе, за которой стоят Sikorsky и Alenia. Теперь на заводе собираются детали для «Блэк Хока» и «Спартана».

Самолеты межвоенной поры представлены в экспозиции не просто в восстановленном виде с оригинальной окраской. Каждая из машин включена в миниэкспозицию, показывающую предполетную подготовку или проведение регламентного обслуживания. Воссоздано оборудование аэродромных мастерских. Манекены в форме военнослужащих Авиационного корпуса «готовятся к вылету», «обслуживают двигатель», «изготовляют запасные части».

В следующем ангаре собраны достаточно редкие экспонаты, например, французский учебный Morane-Saulnier MS.230. Созданный на базе MS.225, этот высокоплан оказался вполне успешным. Построили около 1100 таких самолетов. По лицензии MS.230 производился в Бельгии и Португалии. Учебно-тренировочный «Моран-Солнье» поступил на вооружение ВВС Румынии, Греции и даже Бразилии. Часть машин из состава французских ВВС после 1940 г. попала на территорию Чехословакии, точнее, Протектората Богемии и Моравии. В частности, MS.230 служили буксировщиками в планерной школе в Брно, где готовили пилотов для транспортно-десантных планеров люфтваффе, После войны машины разошлись по аэроклубам. В музей попал самолет с серийным номером 1077, который чехи выменяли у французского коллекционера в 1988 г.


Bk.11.


MS.230.


Ил-10 (В-33).


Ил-28.


Рядом с MS.230 демонстрируется один из первых тренажеров американского производства Link D.2. Еще в 1929 г. американский авиаинженер и пилот-инструктор Эдвин А. Линк создал собственную фирму, которая занялась разработкой и выпуском полнофункциональных тренажеров. Первые заказы последовали от Британских Королевских ВВС, но с 1934 г. Линка признали и на родине. Представленный тренажер был изготовлен в 1944 г. и применялся для подготовки пилотов Канадских Королевских ВВС.

В конце 1980-х гг. музейщики получили в коллекцию несколько летательных аппаратов, которые, по их мнению, могли символизировать участие во Второй мировой войне чешских пилотов на стороне западных союзников. Так в Кбели попал знаменитый De Havilland DH.82A Tiger Moth. На этом биплане учились в британских воздушных школах чешские летчики, а в истребительных эскадрильях он служил самолетом связи. Экземпляр с серийным номером 4513 был передан музею из ФРГ.

Схожим образом был выменян в Брюссельском авиамузее Noorduyn Harvard Mk.llB, представляющий собой лицензионную версию широко распространенного АТ-6 Texan. Попавшая в Кбели машина с номером 141714 была произведена в Канаде в 1943 г.

В ангаре стоит и транспортный Ли-2 — советская версия американского DC-3. Не просто стоит, а изображает выброску парашютистов (видимо, чешских диверсантов) над территорией Рейха.

Представлена и другая советская авиатехника. В прекрасном состоянии находится По-2 в окраске чешских ВВС. Рядом — Ил-2 (серийный номер 12438). Данный самолет был построен на авизаводе № 1 НКАП СССР (Москва) в сентябре 1944 г., воевал в составе 1 — й чехословацкой смешанной дивизии из состава 1 — го Чехословацкого корпуса, участвовал в Остравской операции. После войны стоял на вооружении 30-го штурмового авиаполка «Острава» ВВС ЧСФР, а в 1950 г. передан в Национальный технический музей в Праге. Рядом-Ла-7 из 1 — го Чехословацкого истребительного полка, первого самостоятельного авиационного подразделения чехословацких добровольцев на советско-германском фронте. Вообще-то, 1-й авиаполк воевал на Ла-5ФН, а новые самолеты были получены уже в мае 1945 г. При переформировании 1-й смешанной авиадивизии Ла-7 передали в состав 44-го истребительного полка. Оттуда уже в 1949 г. машина с серийным номером 45210860 отправилась в Национальный технический музей.

В Кбели имеются и образцы вооружения люфтваффе, благо значительная часть продукции для «мессершмиттов» собиралась именно в Богемии и Моравии, в частности, на заводе Avia. Представленный Ме-262В-1а Schwalbe собран уже в послевоенное время под наименованием Avia CS-92. Его летная биография была непродолжительной. Вскоре после выпуска машина попала в военно-техническую академию в Брно, оттуда-в Технический музей Брно и, наконец, в музей авиации в Кбели. Однако окрашен данный экземпляр в цвета люфтваффе. Исторические обоснования вполне серьезны: на территории современной Чехии базировались подразделения, оснащенные ночными истребителями- перехватчиками Me 262B-1a/U1 и учебными Me 262В-1а.

Рядом демонстрируется управляемая крылатая ракета Fritz-X. Кстати, в зале, посвященном изделиям чешской авиапромышленности, имеется и планирующая бомба Henschel Hs 293А. Однако понять взаимосвязь этих видов оружия и Чехии сложно. По крайней мере, доступные источники утверждают, что планирующие бомбы изготавливались в Берлине, а управляемые ракеты — в Рурской области.

Главный зал музея посвящен национальной продукции. Уникальность большинства экспонатов во многом определяется славным прошлым чехословацкой авиапромышленности, которая не только осваивала лицензионные технологии различных производителей, но и создала значительное число собственных образцов техники. Вот, например, разработанный в авиаотделе ЧКД-Прага в 1934 г. Е.114 Air Baby. Самолет получил известность дальними перелетами по маршруту Прага-Москва (1680 км) и Прага- Багдад (3200 км). Его конструкция оказалась настолько удачной, что в модификации Е.114М он успешно экспортировался во многие страны и после войны.

Здесь же известный каждому советскому авиамоделисту и историку чехословацкий «мессершмитт», точнее, Avia S-199 — гибрид фюзеляжа Bf 109G и двигателя Jumo 211. Рассредоточение германского производства по различным уголкам рейха (в надежде хоть как- то защититься от бомбардировок союзников) сыграло после войны оригинальную роль. Чехам досталось производство планеров Bf 109G различных вариантов, но отсутствовали запасы штатных двигателей DB 605. Зато в избытке имелись двигатели для бомбардировщиков. Инженеры Avia скрестили две конструкции. Правда, прародителю он уступал практически во всем. Однако с 1947 по 1951 г. построили 450одноместных5-99и82учебно-тренировочных двухместных CS-199. Большая часть попала в национальные ВВС, где эксплуатировалась до 1957 г. 30 чешских «мессеров» служили и в авиационных подразделениях полиции. 24 машины были в 1948 г. проданы новообразованному Израилю, получив грозное название Sakhid («Нож»). Представленный в музее экземпляр с номером 178 был обнаружен в Оломоуце в 1969 г. и восстановлен на Тренчанском авиационном ремонтном заводе.

Как следует из таблички к лицензионному варианту Ил-10, строившемуся в Чехословакии с 1952 по 1956 гг. под наименованием В-33, завод Avia за пять лет выпустил более 1200 самолетов этого типа. Значительная часть штурмовиков поступила на вооружение ВВС Польши, Венгрии, Болгарии и Румынии.

Не секрет, что в годы Второй мировой войны чешская промышленность была поставлена на службу тысячелетнему рейху. Например, серийно выпускались транспортные самолеты Siebel Si 204D (после войны собрали 179 самолетов под маркой Aero С-ЗА). Правда, представленный в музее «Зибель» собран из частей различных машин, в том числе произведенных во Франции. Зато «Шторх» (т. е. Fieseler Fi 156 Storch) самый настоящий. Построен в 1949 г. на заводе Mraz для чешских ВВС. Всего чехи изготовили 2900 таких машин, большую часть — в интересах люфтваффе.


CS-199.


С-ЗА.


Ffitz-X.


L-200 «Morava».


Фюзеляж Saunders-Roe А. 19 «Cloud».


В зале также представлены легкие самолеты и вертолеты подзнаменитым брендом Zlin. История этой фирмы началась в далеком 1924 г., когда чешский обувной фабрикант Томаш Бата (тот самый, чье имя до сих пор носит обувь ВАТА) заинтересовался авиацией и в порядке диверсификации инвестиций основал пару авиакомпаний. Бата приобрел старый Albatros и устроил «аэродром» прямо на лугу в черте города Отроковице. Позднее обувной король купил поле, на котором основал крупнейший в тогдашней Европе частный аэродром. Дело приносило прибыль и (в духе сегодняшних тенденций) для «улучшения управления» концерн ВАТА основал Злицское акционерное общество воздушных сообщений (ZLAS). В 1934 г. оно получило официальное разрешение МВД Чехословакии на авиационные перевозки, а в 1935 г. — разрешение производить авиатехнику. Правда, еще в 1933 г. инженеры-энтузиасты в концерне ВАТА начали проектировать первый планер собственной конструкции, получивший код Z-I и собственное имя «Albatros». Позднее процесс возглавили конструктор Франтишек Оскар Майер и его брат прочнист Олдрич Майер. Ими был создан коммерчески успешный планер Z-IV/Z-VIII, построенный в 157 экземплярах. Однако, не согласившись с оценкой г-ном Батой их труда, когда предприниматель выплатил только половину обещанной премии за достигнутые успехи, братья покинули компанию.

Спроектированный под руководством Ярослава Лонека моторный планер Z-IX стал наглядным отражением приоритета бизнеса над здравым смыслом. Летательный аппарат, названный Post’ak («Почтальон»), создавался под лозунгом «быть столь дешевым, чтобы стать доступным каждому почтальону». Дешевизна была обеспечена, а вот летал Z-IX неважно. Однако вскоре Лонеку удалось спроектировать лучший довоенный спортивный самолет Z-XII, за которым последовал курьерский Z-XIII.

Надо сказать, что Ярослав Лонек был не только выдающимся авиаконструктором, но и убежденным антифашистом. В 1939 г. после аннексии Богемии и Моравии он пробрался в Польшу, и вступил там добровольцем в подразделение Людовика Свободы. После разгрома польской армии он оказался интернированным в СССР и стал сотрудничать с советской разведкой. В 1940 г. Лонек был заброшен на оккупированную территорию, где работал на связи с майором Рудольфом Едличкой, нелегальным советским резидентом. Деятельность «Лера» (такой псевдоним получил Лонек) была связана с добыванием информации о люфтваффе и военных заказах, размещаемых на территории Протектората. В марте 1941 г. в результате внедрения в разведгруппу агента коллаборционисткой полиции было схвачено и передано гестапо 125 чехословацких патриотов. «Лера», в числе 58 приговоренных к сметной казни, расстреляли после многомесячных допросов и пыток в 1943 г.

Тем временем ZLAS оказался под германским контролем. С 1940 г. завод, получивший наименование Zliner Flugzeugbauwerke A.G., начал собирать учебные самолеты по заказу имперского министерства авиации. Конструкторы перешли по большей части в Flugzeugbau Anton Flettner GmbH, к тому самому Антону Флеттнеру, который, эмигрировав в 1947 г. в США, стал шеф- дизайнером фирмы Kaman и спроектировал оригинальный скрещивающийся несущий винт. На мощностях предприятия собирали Z-212 собственной разработки (58 машин), Klemm KI 35 (284 машины) и Biicker ВО 181 Bestmann (786 самолетов).

После войны завод был национализирован, переименован и получил название Moravan. Впрочем, новые власти не собирались отказываться от прославленного бренда Zlin, под которым стали известны чешские легкие самолеты перед войной. Новые конструкции Moravan получили тот же бренд. К середине 1950-х гг. «злины» начали доминировать на мировых состязаниях по высшему пилотажу.

В музее, в частности, представлен Z-381 — модификация Вй 181 с двигателем Walter Minor 4-III. Машина строилась в 1946–1950 гг. Часть из 314 изготовленных самолетов была экспортирована в Югославию, Польшу, Египет, Румынию, Венгрию и Бельгию. Под наименованием С-106 машина служила в качестве учебнотренировочной в ВВС Чехии.

Большого успеха достиг акробатический Z-50, разработанный специалистами Moravan в 1972 г. Машину построили в 50 экземплярах, на которых чехословацкие летчики неоднократно становились чемпионами мира по воздушной акробатике. В зале установлен Z-50LS с серийным номером 0017, оснащенный 300-сильным американским двигателем Lycoming.

В музее сохранилась пара немногих созданных в Отроковице вертолетов. В 1960 г. был разработан Z-35, при первом же полете которого выяснилась нехватка мощности силовой установки. Но это не помешало установить на нем национальный рекорд высоты, когда в 1962 г. пилот компании Берг поднялся на высоту 5345 м. Вертолет разбился при испытаниях в Высоких Татрах. Был поврежден двигатель и несущая система. Новый вертолет Z-135 получил двигатель М-337 (210 л.с.). Первый полет он осуществил только в 1965 г, Однако его конструкция выглядела архаичной, и экономического будущего у машины не было. Восстановленный Z-135 напоминает об экспериментах специалистов Moravan.

Несмотря на это, Moravan все-таки строил серийные вертолеты. Это были двухместные НС-2 и НС-102 Heli Baby, выпущенные в 1958–1963 гг. Первый вариант Heli Baby создали еще в 1951 г. на фирме Aero. После успешного полета прототипа документация на НС-02 была передана на завод Moravan, где изготовили 17 машин этого типа.

Кроме Avia, Aero и Zlin, в послевоенной Чехословакии проектированием и постройкой самолетов занимались и другие предприятия. Так, в 1955 г. на заводе Let Konovice разработали двухдвигательный самолетXL-200 «Аэротакси». В1957 г. он впервые поднялся в воздух. За прототипом последовала серия из десяти машин L-200 «Morava». С середины 1959 г. началось серийное производство L-200A с двигателями М-337 и двухлопастным винтом V-410. Эту модификацию сменил L-200D уже с трехлопастным винтом V-506 с автоматическим изменением шага. Всего построили 367 самолетов L-200, из которых 170 закупил «Аэрофлот». Еще около 90 машин разошлось в 15 стран мира. В самой ЧСФР/ЧССР 45 машин летало в цветах Чехословацких авиалиний, а 20 самолетов передано в ВВС и четыре — в полицию.


Фюзеляж Z-135.


НС-2.


БЛА «Рейс».


БЛА «Sojka».


Помимо собственно чехословацких раритетов, в музее есть и фюзеляж амфибии Saunders- Roe А. 19 «Cloud». Этот самолет появился в результате сотрудничества владельца компании Avro А.В. Роу с фирмой Saunders. Цельнометаллический фюзеляж и деревянные крылья — синергетический эффект взаимодействия двух конструкторских школ. Под наименованием «Cloud» новая машина поступила на вооружение Королевских ВВС. Ее гражданские версии успешно летали по Европе. Когда в апреле 1933 г. А. 19 приземлилась в Кбели, чехословацкое руководство решило приобрести ее для национальных авиалиний. После оккупации Богемии и Моравии машину разобрали. Крылья, в силу деревянной конструкции, войну не пережили; оказался разобран и утерян двигатель, а вот фюзеляж удалось найти. К 1975 г. предприимчивые чехи переделали его в лодку и использовали в домашнем хозяйстве. Минобороны ЧССР заплатило соответствующую компенсацию, и фюзеляж отправился в авиационный музей, а оттуда на реставрацию. С 1995 г. он демонстрируется в Кбели, причем восстановлено даже внутреннее оборудование.

Интересно сравнить выставленные в музее образцы беспилотных летательных аппаратов (БЛА). Во-первых, туполевский «Рейс», известный в Чехословакии под наименованием VR-3 и использовавшийся до 1984 г. в двух вариантах — фоторазведчик и телевизионный разведчик. Во-вторых, национальный БЛА «Sojka», разработанный в 1996 г. Проектирование этого аппарата началось еще в 1982 г. Военным исследовательским институтом 030 и Пражским авиремонтным заводом LOM. С 1989 г. к ним присоединился Венгерский военный исследовательский институт. В 1996 г. «Сойка» был принята на вооружение. Комплекс состоит из четырех БЛА, трех автомобилей с командным пунктом управления, системой обработки данных и пусковой установкой. Комплекс способен передавать оптико-электронную информацию в реальном масштабе времени. Но насколько его боевая эффективность выше программно управляемого «Рейса», остается вопросом, тем более в условиях возможного радиопротиводействия со стороны противника. Безусловно, гонять моджахедов по афганским горам проще с помощью «Сойки», а если враг оснащен более или менее устойчивой ПВО и средствами РЭБ?

Естественно, в музее представлен возвращаемый отсек космического корабля «Союз-28», на котором в космос полетел первый чехословацкий гражданин Владимир Ремек. Эту славную традицию советско-чехословацкой дружбы не зачеркнешь. Так же, как и вполне равноправное сотрудничество в сфере авиапроизводства. В залах музея и на внешней стоянке представлены советские истребители, бомбардировщики, истребители-бомбардировщики и штурмовики, поставлявшиеся в Чехословакию или строившиеся здесь по лицензии. Соседствуют с ними учебно-тренировочные L-29 и L-39, давшие дорогу в небо тысячам советских летчиков, а также транспортный L-410, до сих пор приобретаемый российскими ВВС за отсутствием отечественного аналога.

На внешней площадке стоят вертолеты Ми-24, Ми-2, Ми-4 и Ми-1 М. Ми-4 представлен в полной комплектации — с пулеметом в подфюзеляжной гондоле и с блоками НАР, а Ми-1 М — в санитарном варианте для ВВС.

Как и следовало ожидать, на наружной стоянке можно найти почти все образцы советской боевой авиации, когда-либо экспортировавшейся в страны Варшавского Договора. В коллекции Кбели есть МиГ-15, МиГ-17 и МиГ-19, производившиеся в ЧСФР/ЧССР по лицензии. Посетители могут осмотреть Су-25, Су-22М4, МиГ-23МФ и МиГ-23БН. МиГ-23МФ с бортовым номером 3646 (серийный номер 0390213646) был выпущен в июле 1978 г., а уже 24 августа стал одним из трех первых самолетов этого типа, приземлившихся на аэродроме Кбели. Машина находилась в строю до 1994 г. В музее она представлена в необычной черно-красно-серебристой окраске с грозной надписью Hell Fighter. Не ясно, чем истребитель заслужил эпитет «адский», если за всю историю эксплуатации из 15 поставленных в Чехословакию МиГ-23МФ разбился всего один самолет с бортовым номером 3921. Это произошло в феврале 1990 г вследствие отказа двигателя. Пилот катапультировался удачно. Катастрофы же с чешскими МиГ-23МФ, равно как с 32 ударными МиГ-23БН, вообще не происходили. Для сравнения: болгары с 1981 по 1983 г. только в одном 18-м авиаполку потеряли три МиГ-23МФ. Не менее «попугаисто» окрашен МиГ-23БН с номером 9825 (серийный номер 0393219825), верой и правдой служивший с февраля 1982 г.

Из «иностранных подданных» имеются вполне ожидаемый шведский SAAB SF/AJSF 37 «Viggen». Почему ожидаемый? В 2005 г. в Чехию в лизинг на 10 лет были предоставлены 12 одноместных истребителей JAS-39C и два двухместных JAS-39D, обошедшиеся местным налогоплательщикам в 750 млн. долларов. Музейный «Вигген» стал, таким образом, символом шведско-чешской дружбы.

Американцы и англичане также не забыли нового союзника. Музей в Кбели пополнился F-84G, полученным совсем недавно, после радикальной модернизации выставочного комплекса, завершившейся в 2012 г. Данный экземпляр был выпущен австралийской Commonwealth Aircraft Corporation (САС) и отличался от базового образца двигателем Rolls Royce «Avon» и вооружением из двух 20-мм пушек. Компания САС в период с 1953 по 1961 г. изготовила 112 истребителей нескольких модификаций. Машин модификации Мк 31, попавшей в Кбели, было выпущено всего 32.

Не обошлось и без «Фантома». В экспозиции присутствует английская лицензионная версия — Phantom FGR Mk2. В музее представлен и легкий F-5E Tiger II. По имеющимся сведениям, эта машина относится к 27 самолетам F-5E, захваченным Вьет-Конгом при освобождении Южного Вьетнама от ставленников Вашингтона.

Вооружение войск ПВО представлено 130-мм зенитной пушкой КС-30 из состава единственной в чехословацкой армии зенитной батареи большой дальности и пусковой установкой СМ-63-1 с ракетой В-750 комплекса С-75. Экспонируется также радиолокатор управления воздушным движением Tesla OPRL-4 для малых аэродромов.

Можно с сожалением отметить, что окраска выставленных в наружной экспозиции самолетов явно не соответствует той аккуратности, с которой поддерживаются исторические летательные аппараты в ангарах. Это, пожалуй, единственный видимый недостаток музея авиации в Кбели, который является подразделением Института военной истории, т. е. вполне воинской частью. В музей можно возвращаться снова и снова, открывая для себя новые страницы в истории ВВС Чехии. Кстати, возможно это лишь поверхностное впечатление, но при посещении книжных лавок с изданиями по военной тематике в Праге возникает подозрение, что маленьким ВВС не очень большой европейской страны посвящено значительно больше серьезных исследований, чем авиации нашей великой державы. Да и цены на литературу, в большинстве своем прекрасно иллюстрированную, вполне посильные для среднестатистического любителя истории.

Доехать до музея совсем несложно — на метро до станции Letnany (линия «С»), далее автобусами 185,280, 259,302,375,376. Только не стоит забывать, что у входа в экспозицию транспорт останавливается по требованию, в противном случае потенциальному посетителю предстоит пешком пройти более 1 км между территорией аэродрома и зданиями, принадлежащими Минобороны Чехии.


SF/AJSF 37-Viggen…


Phantom FGR Mk2.


В-750.


КС-30.


МиГ-23МФ.


Ил-2.


По-2.


К-65 Сар


Cs-92


Harvard MkJIBl


Ла-7.

Механическая тяга

См. «ТиВ» № 9,11,12/2010 г, № 1,5,7,9-11/2011 г., № 1,2,4,5/2012 г.


Стальные кони первых пятилеток

Александр Кириндас

Использованы иллюстративные и документальные материалы РГВА, Музея трудовой и боевой славы ООО «ЧТЗ-Уралтрак» и частных коллекций.

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 4,5/2012 г.


Путь в серию

История Челябинского тракторного завода (ЧТЗ) им. Сталина традиционно отсчитывается с 29 мая 1929 г., когда СНК СССР принял Постановление «О приступе к постройке тракторного завода на Урале». Для строительства нового завода в Челябинске была создана организация «Челябтракторстрой» (ЧТС).

Завод изначально проектировался как универсальный, способный в случае необходимости менять объекты производства, что определило создание развитого инструментального и литейного производства, формирование широкого парка станочного оборудования и привлечение большого количества как специалистов (в том числе из-за рубежа), так и неквалифицированной рабочей силы с обучением и подготовкой кадров на месте. В проекты корпусов заранее закладывались просторные участки с широкими пролетами, межцеховые магистрали. Параллельно строительству завода возводилось жилье и необходимые объекты инфраструктуры.

Вместе с тем, несмотря на принятие на государственном уровне решения о постройке завода, вопрос о его основной продукции на ближайшую перспективу разрешился не сразу.

Для определения программы тракторостроения по постановлению ВСНХ СССР от 14 сентября 1929 г. была организована комиссия, в состав которой вошли представители Совета колхозов, Союза рабочих металлистов, Главмашстроя, Гипромеза, военного ведомства, заводов и других учреждений и организаций.

Заслушав доклады, 18 сентября комиссия по вопросу о типе тракторов, намеченных к производству, их мощности, плане выпуска по годам и распределении по заводам постановила:

«а. На Путиловском заводе может производиться до 20 тыс. тракторов мощностью 10–20 л.с., допуская переход со временем на более мощный тип трактора.

б. На Сталинградском заводе — 50 тыс. тракторов мощностью 15–30 л. с.

в. На Харьковском заводе — 20 тыс. тракторов с доведением до 30 тыс. тракторов мощностью 50–60 л.с.

г. Считать целесообразным организовать производство тракторов мощностью 100–120 л.с. на заводе, производящем 50–60 силовые трактора, создав для этого специальный цех.

Учитывая, что потребность в 100-120силовых тракторах со стороны сельского хозяйства не выявлена и они могут найти применение только в дорожном строительстве, в лесном хозяйстве, строительной индустрии и отчасти в Военном Ведомстве, считать возможным довести выпуск их до 5 тыс. штук в первую очередь.

Принимая во внимание имеющийся у Украины опыт в производстве мощных тракторов, наличность опытного технического персонала, подготовленного кадра рабочей силы, считать возможным сосредоточить производство 100–120 силовых тракторов в Харькове.

Предложить Главмашстрою при разработке производственного задания учесть возможность постройки нового тракторного завода для производства 50–60 силовых тракторов в иных, кроме Харькова, пунктах Украины.

д. На Челябинском заводе — 40 тыс. тракторов мощностью 30–40 л. с.

е. Вопрос о потребности, мощности и типа фрезерных машин считать подлежащим дальнейшей проработке.

ж. Строительство тракторов для пропашных культур, мощностью 10–12 л. с. считать целесообразным организовать на каком-либо из существующих заводов среднего машиностроения с доведением производительности таковых к концу 1-го пятилетия до 15 тыс. штук.

Поручить Главмашстрою выяснить возможность приспособления одного из существующих заводов, типа «Возрождение», «Большой Токмак», Воронежский и т. п., для производства тракторов для пропашных культур.

з. В виду отсутствия у Главмашстроя данных для определения в данное время себестоимости трактора, считать возможным руководствоваться для ориентировки существующими ценами в Америке Нью-Йорк по переводному курсу на наши рубли.


Возведение цехов будущего гиганта — Челябинского тракторного завода.


Сборка тракторов «Сталинец-60» в цехах ЧТЗ.



Трактор «Сталинец-60».


и. Констатировать, что в отношении выбора марки для трактора мощностью 50–60 л. с. существуют разногласия, так как трактор типа «Катерпиллар» потребует переделок в смысле увеличения скорости, переделки двигателя с бензина на керосин. Производство же у нас трактора «Коммунар» пока не вышло из стадии опытного, применять этот тип для массового производства было бы рискованно.

к. Согласиться с Главмашстроем, что запасные части для тракторов должны производиться на тех же заводах где и тракторы.

Для обеспечения запасными частями в течение 2–3 лет, производимых в данное время у нас тракторов, предложить Главмашстрою разработать вопрос дополнительно, с указанием заводов, вложений и специализаций».

Таким образом, в качестве перспективного объекта основного производства на проектируемом ЧТЗ приняли трактор мощностью 30–40 л.с., а именно — модель «Thirty» фирмы «Катерпиллер». Однако постепенно мнение отечественных специалистов изменилось, и предпочтение было отдано трактору «Sixty», а отечественным конструкторским организациям было поручено разработать модификацию трактора для военного ведомства (подробнее см. «ТиВ» № 5/2012 г.).

С целью узнать, как реализуются пожелания военных на вновь строящемся заводе в Челябинске, его посетил врид. председателя IV-й секции НТК УММ т. Павловский. В отчете о поездке на «Челябтракторстрой» он писал:

«За время моего пребывания на ЧТС с 15 ноября по 18-е ноября с. г. мною выяснены следующие данные о строительстве завода.

Окончание строительства основного завода с производительностью 40.000 тракторов КАТЕРПИЛЛЯР 60 в год и пуск завода намечаются на 1 — е ноября 1932 г.

Дабы избежать ошибок Сталинградского Тракторного завода и наладить планомерную подготовку кадров, строительством ЧТС в первую очередь построен Опытный завод с производительностью 120 тракторов в год при работе в 1 смену и до 200 тракторов при 2-х сменной работе.

Официально Опытный завод пущен 7-го ноября с.г., но полным ходом должен заработать лишь 15-го января 1931 г., к каковому сроку должно прибыть все недополученное оборудование.

В настоящее время закончены модельная и литейная мастерские и заканчиваются оборудованием кузнечная, механическо-сборочная и термическая.

При посещении мной ответственных работников завода и строительства, мне удалось договориться о постройке 2-х тракторов КАТЕРПИЛЛЯР 60 в духе требований УММ по проектам, выполненным НАМИ и утвержденным НТК УММ 16 октября с. г.

Данные 2 проекта (9 км и 12 км в час для третьей скорости) будут выполнены на одном из первых 2-х тракторов, выпускаемых заводом по плану 15 февраля 31 г., т. о. трактор делается с коробкой скоростей, имеющей 3-ю скорость в 12 км, к нему же делается набор шестерен для получения 3-й скорости в 9 км.

Эти 2 варианта, выполненные для одного трактора, носят название: «Быстроходная коробка скоростей» и «Тихоходная коробка скоростей». Готовность 15 марта 1931 г.

Одновременно мне удалось доказать работникам опытного завода и заинтересовать их в преимуществе 4-х скоростной коробки перед 3-х скоростной. В результате наших собеседований завод согласился выполнить проект 4-х скоростной коробки скоростей с высшей скоростью в 12 км и изготовить трактор КАТЕРПИЛЛЯР 60 с указанной коробкой к 15 мая 1931 г.

Мнение иностранных специалистов о больших скоростях (9-12 км) для трактора КАТЕРПИЛЛЯР 60 сводится к тому, что такие скорости допустимы для конструкции трактора, но велики для подвижного состава в массе своей неподрессоренного, который применяется Зернотрестом. Это мнение высказал американец м-р ТОМ, инженер фирмы КАТЕРПИЛЛЯР, до сего времени работавший в Зернотресте.

Подобное заявление иностранного специалиста подтверждает наши расчеты об увеличении скорости трактора КАТЕРПИЛЛЯР 60 и наши неоднократные заявления о необходимости подрессоривания прицепок для тракторов.

В настоящее время, когда вопрос о кадрах стоит чрезвычайно остро, в наши районные строительства тракторных гигантов могут попадать лица, враждебные нам по духу, которые своим участием будут приносить только вред, как прямой, так и косвенный, всей стройке.

Такой завод, как Челябинский, производящий мощные трактора, по моему мнению, еще в периоде строительства должен быть взят под опеку РККА в лице У ММ для обеспечения планомерного строительства, предупреждения актов вредительства и внедрения требований В. В. в строительство и будущую продукцию завода.

Для обеспечения этого необходимо назначение на Челябтракторстрой (ЧТС) нашего ответственного военного представителя в кратчайший срок.

Наличие опытного завода уже сейчас позволяет провести некоторые работы (пока завод не закончен) по подготовке танкового (Т-24) строительства на ЧТС и в смысле наших пожеланий к оборудованию цехов опытного завода.

Для обеспечения бесперебойного выполнения наших (УММ) заказов необходимо теперь же оказать некоторую помощь заводу в получении с Пермского и Ижевского завода легированных сталей и некоторого инструмента».

Летом 1931 г. и зимой 1931–1932 гг. опытные тракторы постройки ЧТС прошли испытания в Подмосковье совместно с американским прототипом, в ходе которых быстроходный вариант «Сталинец-3» продемонстрировал низкую надежность. Таким образом, создать в сжатые сроки с малыми затратами армейский вариант трактора не удалось. Вместе с тем, опытный трактор № 4 («Сталинец-4»), являвшийся почти точной копией трактора фирмы «Катерпиллер», не вызвал нареканий по надежности. В этой связи в качестве образца для производства приняли именно его.

15 мая 1933 г. с конвейера сошел первый трактор промышленного производства «Сталинец-60» (С-60), а 1 июня завод полностью вошел в строй. К тому времени собрали 13 машин установочной партии. К 7 ноября 1933 г. на ЧТЗ выпустили тысячный трактор С-60. Всего за 1933 г. изготовили 1650 машин, за 1934 г. — 10100, за 1935 г. — 20450, за 1936 г. — 29059, до 31 марта 1937 г. — 8002 (в марте — 2810).


Столкновение самолета ТБ-3 и трактора «Сталинец-60», оснащенного грейдером БМ.


Захваченные немцами тракторы СХТЗ-15/30 и С-60 с прицепными комбайнами на буксире.


Трактор С-60 на сельхозработах.


Служба в народном хозяйстве

В народном хозяйстве тракторы «Сталинец-60» применялись в самых различных областях — на строительстве (с инженерными машинами и оборудованием, например, скреперами), на селе, в лесной отрасли, на нефтепромыслах и торфодобыче.

В сельском хозяйстве С-60 использовался для проведения трудоемких работ в самые сжатые агротехнические сроки и в любую погоду. Так, «Сталинец-60» легко тянул два 5-корпусных плуга, развивая при этом тягу до 5600 кгс, осуществлял буксировку зерноуборочных комбайнов (до двух в сцепе) и т. д.

Внедрение «Сталинцев» в лесной отрасли позволило в значительной степени механизировать разработку леса. Хотя первые попытки применения гусеничных тракторов отечественной постройки в этой отрасли можно отнести к 1926 г., опыт их использования был ограничен из-за нехватки тракторов «Коммунар» и «Большевик», основным заказчиком которых выступали военные. Кроме того, не все специалисты старой школы относились к внедрению тракторов положительно, воспринимая их с известной иронией: «И вот на такой свежеразработанный участок леса тов. Фабрикант загоняет два трактора. Один стаскивает бревна в пучки по 5–6 штук, а другой вытаскивает эти пучки к дороге. Тракторы, как ящерицы, извиваются между пней, а за ними, тоже извиваясь, ползут «пучки». Гусеничный трактор, прыгающий по пням!.. Безусловно, все преимущества при вывозке из делянки к дороге остаются за конной тягой».

К 1940 г. на вывозке леса эксплуатировалось уже 2600 тракторов, подавляющее большинство из которых составляли «Сталинцы» раличных моделей.

Например, «Сталинцы» применялись для трелевки хлыстов волоком. Наряду с существенным повышением производительности отмечались и недостатки эксплуатации этих машин: перемещение пачки хлыстов или сортиментов волоком быстро разрушало поверхность деревянной дороги, а из-за большого сопротивления волочащейся пачки рейсовая нагрузка была невелика. Попытки исправить положение заключались в применении конусов, одеваемых на комли хлыстов, и пэнов — специальных поддонов. Одним из средств повышения производительности была прокладка в зимний период специальных тракторных ледяных дорог.

«Сталинцы» успешно эксплуатировались в условиях Крайнего Севера при температурах до -55 °C, на рудниках и шахтах побережья Северного Ледовитого океана. Это стало возможным благодаря хорошей проходимости трактора по вязким и топким грунтам, его способности уверенно передвигаться по слабому покрову тундры, по полуметровому снегу, преодолевать метровой ширины канавы, крутые подъемы (до 25°), броды до 0,7 м.

Задействовались «Сталинцы-60» и в полярных экспедициях. В 1936 г. ГУСМП доставило на о. Рудольфа ледоколом «Русанов» два трактора ЧТЗ и два полугусеничных вездехода НАТИ для работ на полярной станции. Обслуживание тракторов и вездеходов поручалось механикам-водителям Н. Мартынову и С. Войнову. Поскольку на четыре машины было только два водителя, еще на пути ледокола к острову И. Мартынов, имевший опыт эксплуатации механического транспорта в полярных условиях, познакомил С. Войнова и авиатехников В. Латыгина и Е. Чернышева с особенностями применения механизированного транспорта на Севере. Сам В. Латыгин раньше зимовал на мысе Челюскин и имел дело с вездеходами, Е. Чернышев тоже смог быстро овладеть новой для него специальностью. Как механики они были хорошо знакомы с устройством двигателей — по сути, им пришлось осваивать только технику вождения. К тракторам прилагались инструкции и каталог, но само изучение было поверхностным: «Мы влезали в машины, пробовали ее ход, управление, но практически обучаться вождению не могли. А ведь машину полностью изучить можно только на ходу».

9 сентября 1936 г. «Русанов» подошел к острову Рудольфа, остановившись в 1,5–2 км от берега. Дальше до берега лежал плотный припай. Как только ледокол бросил якорь, И.Д. Папанин и начальник станции Я.С. Либин ушли выбирать место под аэродром и станцию. Береговой припай был сильно заторошен, а на глетчер вел крутой подъем. Снег совершенно стаял, поверхность глетчера была абсолютно гладкой. По счастью, в первый же день выгрузки выпал снег, который слегка укрыл лед. Тем не менее, подготовка дороги на берег заняла почти трое суток — пришлось срубить торосы и навести мост через трещины во льду, способный выдержать вес трактора.

На острове Рудольфа создавалась база для обслуживания полярных полетов и экспедиций. Для нее требовалось доставить 1600 т грузов, что без помощи вездеходов и тракторов не представлялось возможным. При перевозке грузов вездеходы ходили от корабля до берега, а тракторы использовались на глетчере и иногда совершали рейсы от станции, построенной в 4 км от места стоянки «Русанова», до корабля. Машины работали по 25–30 ч без перерыва, чтобы как можно быстрее выполнить разгрузку, которую удалось осуществить за 7 дней. За четыре дня перевезли 900 т грузов с «Русанова», а за оставшиеся три — 700 т с «Герцена». Короткое полярное лето закончилось, и все работы выполнялись при температуре -20-25°. По окончании разгрузки тракторы и вездеходы оставили на станции.

19 апреля в 2 ч утра на о. Рудольфа прилетели самолеты полюсной экспедиции. После приземления они не смогли сразу подрулить к специально заготовленным для них креплениям (вмороженным в лед бревнам с притороченными к ним тросами). Для буксировки самолетов к месту стоянки задействовали С-60. В зависимости от состояния пути использовались один или два трактора. На следующий день летчики экспедиции занялась устранением девиации. Для этого пришлось разворачивать самолеты на куполе ледника под разными углами, иногда на 180°. Каждый самолет разворачивали два трактора. После устранения девиации тракторы приступили к доставке горючего. 20 мая самолеты начали выводить на старт. Воздушные корабли с грузом весили до 25 т, и сдвинуть огромную четырехмоторную машину с примерзшими лыжами было трудно даже сцепке из двух «Сталинцев». Тогда Водопьянов решил помочь трактористам и запустил все четыре мотора. Сорвавшись с места, самолет стал надвигаться на тракторы, что едва не привело к катастрофе. «Неожиданно почти над головой у водителя загрохотали пропеллеры, задний трактор очутился под штурманской кабиной, недалеко от второго правого мотора. Водитель почти мгновенно затормозил трактор и резко, инстинктивно наклонил голову. М. В. Водопьянов сбавил газ. Самолет остановился.

Происшествие это заставило несколько изменить систему буксировки самолетов на старт.


Тракторы С-60 на о. Рудольфа в период подготовки полюсной экспедиции (фото Лазаря Бронтмана).





Самолет сдергивали одним трактором. Буксировочный трос закрепляли за правую или левую ногу лыжи. На самой лыже стоял наготове человек. Он обязан был уловить момент ослабления троса, чтобы отсоединить его. Трактор дергал. Как только лыжа слегка двигалась, летчик включал полный газ. Самолет быстро выдвигался вперед, и тогда трос ослабевал. Человек, который стоял на лыже, освобождал трос, и трактор спокойно отходил в сторону под плоскость самолета. Дальше самолет шел своим ходом.

Больше всего доставалось человеку, который стоял на лыже. Работали обычно все 4 мотора. Они поднимали снеговой вихрь, который буквально сбивал человека с ног. Нужно было очень хорошо приноровиться, чтобы, бросившись в сторону, не попасть под хвост самолета».

Несмотря на тяжелейшие условия, тракторы С-60 прослужили на Севере несколько лет, наглядно показав высокую надежность челябинской конструкции.

Можно привести и другие успешные примеры эксплуатации тракторов С-60 в экстремальных условиях. Так, в январе 1936 г. «Сталинцы» преодолели горные перевалы на Памире и доставили грузы в занесенный снегом город Мургабу, расположенный на высоте свыше 4000 м. «Сталинцы» осуществили подъем на Эльбрус при строительстве дороги к «Приюту одиннадцати». Задействовались эти надежные и мощные машины и в зимних транспортных перевозках в Якутии в низовьях р. Лена, когда они уверенно буксировали сани с грузом до 22 т.

Кроме того, двигатель трактора С-60, конструктивно и по своим параметрам более близкий к стационарному (тихоходный, долговечный, со стабильной частотой вращения), широко использовался как силовая установка на малых и передвижных электростанциях, на промысловых судах, на экскаваторах и кранах.

После завершения серийного производства в 1937 г. тракторы С-60 благодаря высокой ремонтопригодности и хорошо организованному снабжению запчастями продолжали трудиться в народном хозяйстве еще почти 20 лет, а в ряде случаев — и более. На некоторых промышленных предприятиях они использовались в качестве цеховых тягачей до середины 1960-х гг., что объяснялось их хорошими тяговыми свойствами, неприхотливостью и удобством ремонта.


С-60 транспортирует две повозки с боевым расчетом полубатареи.


С-60 буксирует 152-мм пушку обр. 1910/30 г. — ствольную повозку со стволом и повозку-лафет.


С-60 транспортирует цистерну с горючим.


Разведчики 104-го АП на тракторе «Комсомолец» первой серии и автомобиле ГАЗ-ААА.


Трактор «Коминтерн» буксирует 122-мм пушку обр. 1931 г. на учениях 104-го АП. 1937 г.


На военной службе

В ходе реализации плана индустриализации в годы первых пятилеток была создана промышленная база, способная обеспечить народное хозяйство и военное ведомство высококачественными машинами различного назначения, в том числе и для использования в артиллерии в качестве средств механической тяги. Вопрос обеспечения артиллерии средствами механической тяги разрешался по трем основным направлениям: использование народнохозяйственных машин без их переделки, создание на базе народнохозяйственных машин военных модификаций с максимальной унификацией узлов и агрегатов, разработка специализированных артиллерийских тягачей.

С экономической точки зрения особенно предпочтительным являлось использование в военном ведомстве средств механической тяги в том виде, как они служили в народном хозяйстве. В случае войны мог быть мобилизован весь тракторный парк народного хозяйства. Недостатком подобного решения было несоответствие технических характеристик народнохозяйственных тракторов требованиям военного ведомства и, в частности, предъявляемым к средствам механической тяги артиллерии.

Будучи массовыми, надежные и тяговитые «Сталинцы» нашли широкое применение в военном ведомстве, где штатно использовались для буксировки артиллерийских систем старых выпусков массой до 14 т, не модернизированных в отношении повышения скоростей движения, а также новых артсистем (главным образом АРГК) с перспективой их дальнейшей замены скоростными артиллерийскими тягачами специальной постройки.

В предвоенный период С-60 регулярно участвовали в различныхучениях и испытаниях. Так, на основании приказа НКО № 0030 от 22 июля 1937 г. в Лужском лагерном сборе силами 2-го и 3-го дивизионов 104-го артиллерийского полка (АП) были проведены опытные учения и испытания артиллерийских систем, средств разведки, связи, технического обеспечения и механической тяги. Дивизион должен был комплектоваться личным составом и материальной частью по штатам военного времени. Учения проходили в два этапа — с 18 по 26 августа и с 15 по 29 сентября 1937 г.

Испытания проводила комиссия под председательством помощника начальника 4 отдела УНАРТ т. Фокина. В состав комиссии входили: начальник штаба 16 стрелковой дивизии т. Любовцев, командир 104 АП т. Сараев, врид комиссара 104 АП т. Эпель, представитель АУ т. Поваров и представитель НИАП т. Выселков.

В ходе августовских учений дивизион разбили на три эшелона. В первый эшелон вошли автомобили, во второй — тракторы «Коминтерн» с пушками на буксире и запасные, а в третий — тракторы ЧТЗ с многочисленными прицепками. Растянувшаяся почти на 16 км (с учетом необходимых интервалов между автомобилями и тракторами) колонна совершила несколько маршей по различным типам дорог и бездорожью. Кроме того, выполнялись выезды на позиции и состоялись учения разведчиков.

В число задач, поставленных перед дивизионом в ходе сентябрьского этапа учений, входило определение пригодности трактора С-60 в качестве тягача для 152-мм пушек обр. 1910/30 г., а также маршевых возможностей (подвижности, прочности) пушек при их буксировке. В общей сложности осуществили семь маршей по проселку, шоссе и местности (бездорожью с подъемами и спусками в 20°, кренами 10–12”, преодолен брод глубиной около 1 м) общей протяженностью около 300 км.

Однако наряду с положительными качествами тракторов отмечались и их недостатки:

«Движение по шоссе и в особенности по разбитому крупнобулыжному сильно утомляет личный состав и вредно сказывается на состоянии матчасти орудий (особенно на железных колесах) и тракторов. Кроме того, тракторы ЧТЗ сильно портят мелкощебенчатое шоссе и тем более гудронированное, по которому колонна вследствие этого не пускалась.

Проходимость тракторов с орудиями на тяжелых участках пути (пески, размывы, грязные и глинистые дороги, кочки, пни, кустарники, узкие и извилистые лесные дороги) вполне удовлетворительная. Наиболее тяжелыми для прохождения являются заболоченные участки местности. Сам трактор проходит заболоченный участок, но с орудием начинает буксовать, зарывается и уже тогда не в состоянии выбраться из болота даже сам без посторонней помощи. Вытаскивать застрявший трактор и орудие другим трактором также затруднительно ввиду отсутствия лебедки. В общем преодоление заболоченных участков шириной больше поезда трактора с орудием (17 метров) для трактора ЧТЗ крайне затруднительно и медленно».


Трактор С-60 с импровизированной кабиной на одном из фронтовых аэродромов укатывает взлетную полосу. Справа виден самолет Р-40Е.



Трактор С-60 с 76-мм зенитной пушкой обр. 1931 г. (3-К) на буксире. Лето 1941 г.


Укомплектованность 104 АП личным составом и материальной частью на опытных учениях 1937 г.
Штат Положено по штату военного времени Выведено на учения в августе Выведено на учения в сентябре
Командный состав 17 17 17
Начальствующий состав 11 11 11
Младший состав 115 115 115
Рядовой состав 442 424 426
Артиллерийские орудия калибров 122 и 152 мм 12 12* 12"
Пулеметы ручные ДП 6 -
Радиостанции АК на автомобиле 2 1 2
Радиостанции 6-ПК на автомобиле 10 10 10
Легковой автомобиль ГАЗ-А 4 1 2
Легковые автомобили разведывательные 22 -
Грузовые автомобили ГАЗ-ААА 13 21 25
Автомастерские типа «А» 1 1 1
Автомастерские типа «Б» 1 1 1
Мотоциклы с коляской 5 - -
Мотоциклы без коляски 9 7 4
Самокаты 11 14 7
Тракторы ЧТЗ 21 22 39
Тракторы «Коминтерн» 21 21 -
Прицепки весом 1,75 т 16 15 26
Прицепки весом 3 т 12 12 12
Автоцистерны П-26-С 4 4 4
Автомобиль ЗИС-5 4 2 1

* Орудия калибра 122 мм.

** Орудия калибра 152 мм.

*** Вместо положенных по штату ГАЗ-А были поданы тракторы «Комсомолец» первой серии.


В ходе учений было установлено, что наличие в штатах трехосных автомобилей для разведки и связи себя не оправдало и не обеспечивало боевой работы дивизиона: «Фактически люди разведки связи в позиционном районе производят свою работу пешком. Эти машины необходимо заменить специальными колесногусеничными машинами разведки и связи, а до создания таковых приспособить для этих целей тракторы Комсомолец».

По итогам испытаний комиссия сделала следующие выводы:

«Трактор ЧТЗ по песчаной проселочной дороге, как правило, тянет 152 мм пушку обр, 1910/30 на 3-й скорости и по мягкому грунту (проселочной дороге) трактор работает безотказно.

При тяге по мощеным дорогам трактор показывает целый ряд конструктивных недочетов:


Тракторы С-60 со 152-мм пушками-гаубицами обр. 1937 г., брошенные летом 1941 г.


Тракторы С-60 и С-65 (в центре) на территории, захваченной немцами.


Лето 1941 г. Трактор С-60, брошенный на аэродроме. Слева — самолет Р-5.


а. Частое срезание болтов крепящих башмаки гусеницы (вследствие жесткости подвески).

б. Ломаются звенья гусеницы.

в. Ломаются кронштейны и болты бензобака.

г. Срезаются болты крепления радиатора.

д. Текут сальники бортовых фрикционов.

е. Сильно разбалтываются все крепления трактора».

Отмечалось также, что существующая конструкция гусеницы совершенно непригодна для движения по шоссе. Высказывались пожелания повысить скорость трактора, смонтировать лебедку и установить кабину.

Согласно заключению по результатам учений, тракторы «Сталинец-60» в целом были признаны пригодными для буксировки 152-мм пушки обр. 1910/30 г. и обеспечивали передвижение этих орудий в составе общевойсковой колонны, а сами пушки «вполне выдерживали» тягу их трактором на наибольших скоростях по различным дорогам и по бездорожью.

В конце 1939 г. началась мобилизация тракторов С-60 для использования в качестве артиллерийских тягачей.

К 1941 г. тракторный парк РККА насчитывал около 45 тыс. машин, примерно половина которого находилась в артиллерии. Всего по штатам артиллерии полагалось 21053 трактора, при этом фактически имелось 21448 тракторов, т. е. укомплектованность средствами механической тяги составляла 102 %, однако существенно больше половины (около 60 %) тракторного парка составляли не специализированные артиллерийские тягачи, а народнохозяйственные «Сталинцы» разных моделей, ХТЗ и СТЗ. Причем по штатам полагалось всего 44 трактора С-60, а фактически имелся 1631 такой трактор. Несмотря на катастрофические потери первых дней войны, через год за счет мобилизации из народного хозяйства количество С-60 в артиллерии существенно возросло. Они составили 23,7 % общего парка почти в 40 тыс. тракторов, став вторыми по массовости. После войны демобилизованные из армии тракторы С-60 успешно работали в народном хозяйстве и на строительстве.

Использовались С-60 для аэродромного обслуживания, а также в качестве единственно возможного (вместе с С-65) средства буксировки тяжелых самолетов.


Наличие тракторов С-60 на фронтах и в военных округах на 1 сентября 1942 г.*
Фронт и военный округ С-60
Карельский фронт 289
Ленинградский фронт 490
Волховский фронт 377
Северо-Западный фронт 341
Калининский фронт 303
Западный фронт 664
Брянский фронт 389
Воронежский фронт 275
Сталинградский фронт 251
Юго-Восточный фронт 67
Северо-Кавказский фронт 119
Закавказский фронт 213
7-я отдельная армия 127
Забайкальский фронт 955
Дальневосточный фронт 1863
Московская зоны обороны 73
Архангельский военный округ 130
Московский военный округ 797
Прибалтийский военный округ 893
Уральский военный округ 175
Южно-Уральский военный округ 95
Сталинградский военный округ 137
Средне-Азиатский военный округ 251
Сибирский военный округ 92
Север-Кавказский военный округ 98
Всего 9164

* Составлено по: Механическая тяга в артиллерии в Великой Отечественной войне. — М., 1967, с. 48, 49 со ссылкой на Архив Штаба артиллерии Советской Армии, ф. 1, оп. 523 сс, арх. 7, л. 50

Продолжение следует

Помощь в работе над статьей оказали В.Котельников, М. Павлов, М. Путников и М. Соколов.

Публикация подготовлена при содействии сайта «Полярная почта сегодня» http://www.polarpost.ru/.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 5–9,11.12/2008 г., № 1–5,7-11/2009 г., № 1-12/20Юг., № 1-12/2011 г., № 1–5,7-9,11–12/2012 г., № 1/2013 г.


Одновременно с развертыванием серийного производства и последующей модернизацией танка ИС-4 (ИС-4М) в конструкторских бюро ЧКЗ, Л КЗ, Опытного завода № 100 и его ленинградского филиала велись НИОКР по созданию новых образцов тяжелых танков. Результатом явилось принятие на вооружение и серийное производство последнего отечественного тяжелого танка Т-10 и его модификаций — Т-10А, Т-10Б и Т-10М.

Еще в мае 1945 г. конструкторским бюро ЧКЗ (СКБ-2) и Опытного завода № 100 (ОКБ) была поручена разработка эскизных проектов различных вариантов тяжелых танков мощного бронирования (приказ НКТП № 66 от 5 февраля 1945 г.). Вариант тяжелого танка, создававшийся в СКБ-2 ЧКЗ под руководством Н.Л. Духова, имел индекс «Объект 705»; в ОКБ Опытного завода № 100 работы по машине, получившей наименование ИС-7 («Объект 257»), осуществлялись под руководством Ж.Я. Котина и А.С. Ермолаева.

Разработка этих машин велась в соответствии с требованиями, аналогичными для танка ИС-4.

По взглядам руководства БТ и MB Красной Армии 209*, с целью реализации в конструкции тяжелого танка предельных параметров огневой мощи и броневой защиты его боевая масса могла быть ограничена 97-100 т. Предельный габарит танка по ширине определялся возможностью железнодорожных перевозок с двухсторонним движением.

Такие ограничения являлись предельно допустимыми и диктовались отсутствием на тот момент отработанных конструктивных решений для достижения требуемых характеристик без увеличения боевой массы танка.

В результате, согласно ТТХ, боевая масса танка «Объект 705» составляла 100 т. В состав экипажа входили пять человек. В башне танка предусматривалась установка 130-мм танковой пушки с начальной скоростью бронебойного снаряда 1000–1100 м/с или 152-мм пушки с начальной скоростью бронебойного снаряда 900 м/с. С целью облегчения работы заряжающего предполагалось использовать устройство для механизации процесса заряжания. В качестве дополнительного и вспомогательного оружия предусматривалась установка трех пулеметов калибра 14,5 мм и четырех пулеметов калибра 7,62 мм. В боекомплект танка входили 40 выстрелов раздельного заряжания (при 130-мм пушке) или 35 выстрелов раздельного заряжания (при 152-мм пушке).

Лобовые и бортовые листы корпуса, а также лоб, борта и корма башни танка должны были обеспечивать защиту экипажа и внутреннего оборудования от бронебойного снаряда с начальной скоростью 1200 м/с при стрельбе в упор из полевой, танковой и противотанковой артиллерии калибра до 128 мм включительно, а также от действия кумулятивных мин и гранат калибра 150 мм.

Планетарная трансмиссия должна была гарантировать танку возможность движения по шоссе с максимальной скоростью не менее 55–60 км/ч. В ходовой части предусматривалось использование гусениц с РМШ (сайлентблоками) с гарантийным сроком службы не менее 3000 км и обеспечивавших машине среднее давление на грунт не более 88,3 кПа (0,9 кгс/см²).

Разработку эскизно-технического проекта этой боевой машины (ответственный — Г.В. Крученых) закончили в октябре 1946 г. После его рассмотрения в СКБ-2 приступили к выполнению технического проекта, срок представления которого на утверждение согласно постановлению Совета Министров СССР № 935–288 от 9 апреля 1947 г. был определен 15 ноября 1947 г. Полноразмерный деревянный макет предполагалось изготовить к 25 декабря 1947 г.

Но из-за невыполнения сроков работа над техническим проектом танка «Объект 705» была перенесена на 1948 г. и велась на основании постановления Совета Министров СССР № 2252-935 от 22 июня 1948 г. (приказ министра транспортного машиностроения № 223 от 3 июля 1948 г.) В приложении к постановлению были приведены скорректированные ТТТ к машине с новым сроком представления технического проекта в августе 1948 г. Корректировка ТТТ главным образом касалась основного оружия машины и разработки для нее дизеля мощностью 1324–1471 кВт (1800–2000 л.с.). В башне танка предусматривалась установка только пушки калибра 152 мм конструкции завода № 172 MB с начальной скоростью бронебойного снаряда 880 м/с и боекомплектом 35 выстрелов раздельного заряжания.

Разработка на ЧКЗ под руководством И.Я. Трашутина дизеля мощностью 1324–1471 кВт (1800–2000 л.с.) должна была обеспечить танку «Объект 705» удельную мощность не менее 20 л.с./т. Кроме того, помимо механической планетарной трансмиссии, предполагалось использовать также гидромеханическую трансмиссию. Максимальная скорость танка по шоссе должна была составлять 60 км/ч, гарантийный срок службы машины — 2000 км.

В декабре 1948 г. СКБ-2 поручалось выпустить рабочие чертежи отдельных элементов трансмиссии, ходовой части, моторной установки и вооружения, а также провести соответствующие экспериментальноисследовательские работы.

Однако проект танка «Объект 705» так и не был завершен из-за необходимости доработки конструкции серийно выпускавшегося ИС-4 и проведения его дальнейшей модернизации. Согласно постановлению Совета Министров ССССР № 4752–1832 от 15 октября 1949 г. (приказ министра транспортного машиностроения № 501 от 26 октября 1949 г.), работы по двигателю (также, как и по машине в целом) были прекращены. Все готовые проектные материалы по этому двигателю в дальнейшем предполагалось использовать при создании танкового дизеля большой мощности.

Выполненный в мае 1945 г. эскизно-технический проект нового тяжелого танка ИС-7 («Объект 257») был рассмотрен и одобрен наркомом танковой промышленности В.А. Малышевым (приказ НКТП № 312). На основе дальнейшей глубокой проработки этого варианта тяжелого танка в ОКБ Опытного завода № 100 в период июля-сентября 1945 г. подготовили технические проекты четырех различных вариантов машин (ведущие инженеры — Г.Н. Москвин и П.П. Исаков) с применением классической схемы общей компоновки, определяемой калибром основного оружия (БЛ-13-1 калибра 122 или С-26 калибра 130 мм), силовой установкой (один дизель или два спаренных) и типом трансмиссии (механическая или электромеханическая).

Поэтапное внедрение в опытные конструкции передовых достижений отечественной промышленности позволило реализовывать неуклонно растущие требования по повышению боевых характеристик тяжелого танка, оставаясь в разумных границах боевой массы.

Так, параллельно с отработкой технических проектов танка ИС-7 на Опытном заводе № 100 по эскизным чертежам ОКБ-172 был изготовлен и в июне 1945 г. прошел стендовые испытания механический досылатель для 122-мм пушки БЛ-13 конструкции ОКБ-172 НКВ. Он обеспечивал досылание снаряда в зарядную камору орудия и размещался в бороде казенника между тормозом отката и накатником.


209* По материалам постановления Военного совета БТ и MB Красной армии по перспективам строительства бронетанковой техники в период 1946–1950 гг. от 21 февраля 1946 г. и доклада командующего БТ и MB ГСОВГ маршала бронетанковых войск П.А. Ротмистрова «Танки советской и иностранных армий на современном этапе и перспективы их развития» 24 марта 1947 г.


Слева направо: общий вид казенной части пушки БЛ-13 с досылателем; досылатель в исходном положении для заряжания; снаряд лежит на каретке и лотке ограждения пушки (вид справа); положение снаряда перед досыланием в казенник пушки.


Во время испытаний (было выполнено 250 заряжаний) досылатель продемонстрировал надежную работу. Использование механического досылателя с места заряжающего обеспечивало последнему значительные удобства и ускорило процесс заряжания снаряда. Для окончательного заключения о работе механического досылателя рекомендовалось провести его испытания в условиях объекта.

В октябре 1945 г. все новые проекты тяжелого танка ИС-7, получившие заводские наименования «Объект 258», «Объект 259», «Объект 260» и «Объект 261», были представлены в НКТП СССР для совместного рассмотрения Техническим советом и представителями ГБТУ Красной Армии. Проекты получили полное одобрение с указанием реализовать предложенные конструкции в опытных образцах и представить их на испытания. Одновременно в ОКБ Опытного завода № 100 в соответствии с приказом НКТП № 312 выполнили эскизные проекты семи вариантов артиллерийской самоходной установки на базе этих машин. Тактико-технические характеристики проектов танка ИС-7 представлены в табл. 64.

Параллельно в 1945 г. на основании ранее выполненных работ по броневой защите в ЦНИИ-48 совместно с конструкторскими бюро заводов № 100, ЧКЗ иУЗТМ разработали новые, весьма рациональные формы броневой защиты перспективных тяжелых танков и САУ с выпуском рабочих чертежей макетов корпусов.

При сравнительно небольшой массе броневых конструкций и компактном сочетании отдельных узлов обеспечивалась неуязвимость наиболее поражаемых элементов машин от огня существующей противотанковой артиллерии калибра 88 мм с перспективой получения таких же результатов при обстреле танка из орудий калибра 105 и 128 мм с начальными скоростями бронебойных снарядов 1000 м/с.

В конструкции броневой защиты лобовой части корпуса вновь разрабатываемых вариантов ИС-7 использовали оригинальную форму носового узла (двухскатный нос) и новое расположение люка механика-водителя, внедренные в серийное производство в танке ИС-3. В конструкции корпуса применили также оригинальную форму кормовой части и так называемый «клиновидный» бортовой узел.

Полная вероятность пробития броневой защиты танка ИС-7 под огнем орудий противотанковой артиллерии калибра 88 и 105 мм с начальными скоростями бронебойных снарядов 1000 м/с составляла, соответственно, 5,3 % и 7,5 % против 16,1 % и 20,9 % для броневой защиты ИС-3.

Для дальнейшего рабочего проектирования и изготовления опытных образцов был выбран один из проектов танка ИС-7 («Объект 260») в двух вариантах: с механической и электромеханической трансмиссиями 210*. В качестве силовой установки на машине предполагалось использовать спарку из двух дизелей В-16Ф. Группу вооружения возглавлял А.С. Шнейдман, корпуса — С.В. Мицкевич, ходовой части — Г.А. Серегин, трансмиссии — Г.А. Турчанинов, моторную — Г.А. Осмоловский. Ведущим инженером проекта стал П.П. Исаков, а общее руководство осуществлял заместитель главного конструктора А.С. Ермолаев.

После рассмотрения проектов и выбора основного варианта танка ИС-7 в октябре 1945 г. в правительство на имя Л.П. Берия за подписью В.А. Малышева, Д.Ф. Устинова, Я.Н. Федоренко, Н.Д. Яковлева, Н.И. Бирюкова, Ж.Я. Котина и А.М. Петросъянца было направлено представление о разработке нового тяжелого танка ИС-7 конструкции Ж.Я. Котина, значительно превосходящего все существующие отечественные и известные зарубежные танки.

В нем говорилось о том, что новый танк при боевой массе 65 т вооружен 130-мм пушкой конструкции ЦАКБ НКВ, начальная скорость бронебойного снаряда которой массой 34 кг составляла 900 м/с.

В части повышения огневой мощи танка отмечалось, что по дульной энергии (1378 т-м) 130-мм пушка была в 1,9 раза мощнее 122-мм пушки Д-25Т и обеспечивала пробитие броневых листов толщиной до 230 мм по нормали (122-мм пушка Д-25Т — 168 мм) на дальности 1000 м. Для облегчения заряжания и увеличения скорострельности до 6–8 выстр./мин предполагалось использование механизма заряжания. Кроме того, предусматривалась возможность управления огнем из пушки с места командира танка, а также установка радиолокационного дальномера и приборов ночного видения.

В отношении броневой защиты указывалось, что лобовая проекция танка не пробивается 128-мм бронебойными снарядами с начальной скоростью 1100 м/с в секторе курсовых углов ±30° при стрельбе с любой дальности, а также кумулятивными гранатами типа «Фаустпатрон» калибра 150 мм. Защиту отданного типа кумулятивных гранат обеспечивала также бортовая броня корпуса и башни.

В силовой установке предполагалось наличие двух спаренных двигателей В-16 мощностью по 441 кВт (600 л.с.) каждый и возможность использования двух типов трансмиссий: электромеханической и шестиступенчатой механической. Позже спарку двигателей планировалось заменить одним дизелем мощностью 882 кВт (1200 л.с.), что обеспечивало танку расчетную максимальную скорость по шоссе 60 км/ч.

В качестве вывода в указанном представлении предлагалось поручить ЛКЗ построить в первом полугодии 1946 г. два опытных образца танка (одного с электрической, другого с механической трансмиссией), а ЦАКБ изготовить для них три 130-мм пушки. Кроме того, в целях успешного выполнения важного правительственного задания было предложено перевести в Ленинград на Кировский завод из Челябинска конструкторское бюро Ж.Я. Котина с частью опытно-исследовательских кадров и утвердить последнего главным конструктором ЛКЗ.

До конца 1945 г. на Опытном заводе № 100 в Челябинске велась отработка чертежей танка ИС-7 («Объект 260») и изготовление его отдельных узлов и деталей. Так, совместно с ЦАКБ НКВ и заводом № 9 НКВ в ОКБ Опытного завода № 100 были организованы работы по выбору и проектированию танковых артиллерийских систем и всего боевого отделения в целом.

В сотрудничестве с ЦНИИ-48 в ОКБ разработали и осуществили на практике соединения броневых деталей корпусов тяжелых танков, основанных на взаимном упоре стыкуемых деталей. Рабочие чертежи макета корпуса ИС-7 отправили в ЦНИИ-48 для передачи на Ижорский завод с целью его изготовления.

В ноябре 1945 г. из ОКБ Опытного завода № 100 передали в производство малогабаритную механическую коробку передач с главным фрикционом и ПМП, рассчитанную на совместную работу с дизелем мощностью 735–809 кВт (1000–1100 л.с.).

Помимо проектирования, сотрудники ОКБ участвовали в монтажных и исследовательских работах, а также в ходовых испытаниях опытного танка «Объекта 253» с электромеханической трансмиссией на заводе «Динамо» (г. Москва). Испытания этой машины дали большой материал и опыт для создания вариантов таких трансмиссий для нового тяжелого танка.

12 февраля 1946 г. вышло постановление Совета народных комиссаров (СНК) СССР № 350–142 и вслед за ним — приказ наркома танковой промышленности В.А. Малышева № 44 от 18 февраля 1946 г., согласно которым филиалу Опытного завода № 100 (г. Ленинград) совместно с ЛКЗ поручалось конструирование и изготовление опытных образцов нового тяжелого танка с повышенными (по сравнению с ИС-4) боевыми и техническими характеристиками. Директор Л КЗ А.Л. Кизима обязывался изготовить к 1 сентября 1946 г. и предъявить ГБТУ ВС для проведения ходовых испытаний два опытных образца тяжелого танка ИС-7. Директору Ижорского завода А.А. Кузнецову поручалось к 1 июня 1946 г. представить четыре броневых корпуса, из которых два следовало передать БТ и MB ВС для испытания обстрелом, а два других — на ЛКЗ. Начальник и главный конструктор Научно-исследовательского института артиллерийского вооружения В.Г. Грабин должен был обеспечить к 1 августа 1946 г. изготовление и подачу на ЛКЗ трех 130-мм пушек С-70.


210* В виду выбора в качестве основного варианта танка «Объект 260», индекс «Объект 261- впоследствии присвоили самоходно-артиллерийской установке, к разработке которой на базе танка ИС-71«Объект 260») приступили в ноябре-декабре 1945 г.


Таблица 64 Основные тактико-технические характеристики технических проектов нового тяжелого танка ИС-7
Характеристики «Объект 258» «Объект 259» «Обьект 260» «Обьект 261»
1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант
Боевая масса, т 63,4 59,7 65,0 61,3 65,0 61,3 65,2 61,5
Экипаж, чел 5 4 5 4 5 4 5 4
Удельная мощность, л.с. Д 19,0 20,1 18,5 19,5 18,5 19,5 18,4 19,5
Среднее давление на грунт, кгс/см² 0,92 0,87 0,94 0,89 0,94 0,89 0,95 0,892
Основные размеры, мм:
длина (с пушкой вперед) 10965 11145 10965 11145 10965 11145 10965 11145
ширина 3400 3400 3400 3400 3400 3400 3400 3400
высота (по крышу башни) 2510 2330 2510 2330 2510 2330 2510 2330
высота (по прицелу) 2600 2425 2600 2425 2600 2425 2600 2425
высота линии огня 1995 1935 1995 1935 1995 1935 1995 1935
длина корпуса 7390 7390 7380 7380 7380 7380 7390 7390
ширина колеи 2700 2700 2700 2700 2700 2700 2700 2700
Клиренс, мм 500 500 500 500 500 500 500 500
Диаметр погона башни в свету, мм 2000 2000 2000 2000 2000 2000 2000 2000
Вооружение:
Пушка, тип, калибр, мм, марка НП; 130; С-26 НП; 122; БЛ-13-1 НП; 130; С-26 НП; 122; БЛ-13-1 НП; 130; С-26 НП; 122; БЛ- 13-1 НП; 130; С-26 НП; 122; БЛ-13-1
Начальная скорость бронебойного снаряда, м/с 900 1000 900 1000 900 1000 900 1000
Скорострельность, выстр./мин 6–8 7–8 6–8 7–8 6–8 7–8 6–8 7–8
Подача снаряда и заряда механизирована
Боекомплект, выстр. 31 30 31 30 31 30 31 30
Стабилизатор, тип, марка
Пулеметы, марка СГиКПВ СГиКПВ СГиКПВ СГиКПВ
количество, шт. и калибр, мм: 3x7,62; 2x14,5 3x7,62; 2x14,5 3x7,62:2x14,5 3x7,62; 2x14,5
Боекомплект, патр.: 1000x7,62; 500x14,5 1000x7,62; 500x14,5 1000x7,62; 500x14,5 1000x7,62; 500x14,5
Гранат Ф-1, шт. 25 25 25 25
Телескопический прицел, марка Till-45 ТШ-45 ТШ-45 ТШ-45
Броневая защита, мм/град:
Лоб корпуса: лобовые скосы 150/58 150/58 150/58 150/58
верхний лист 45/82 45/82 45/82 45/82
нижнийлист 150/50 150/50 150/50 150/50
Бортовые листы: верхний 150/52 150/52 150/52 150/52
средний 100/63 100/63 100/63 100/63
нижний 16/63 16/63 16/63 16/63
Корма: верхний лист 70/55 70/55 70/55 70/55
нижний лист 70/8 70/8 70/8 70/8
Крыша корпуса 30–20 30–20 30–20 30–20
Лоб башни 240–350/45-0 240–350/45-0 240–350/45-0 240–340/45-0 j 300/45-0
Борт башни 185–240/30-45 185–240/30-45 185–240/30-45 185–240/30-45
Корма башни 100/40 100/10 100/40 100/10 100/40 100/10 100/40 100/10
Крыша башни 30 30 30 30
Качающаяся бронировка 250–150/72-0 250–150/72-0 250–150/72-0 250–150/72-0
Максимальная скорость по шоссе, км/ч 60 60 60 60
Средняя скорость по сухой фунтовой дороге, км/ч 28 30 33 35 28 30 33 35
Запас хода по шоссе, км 300 300 300 300
Максимальный угол подьема на дернистом фунте, град. 36 36 36 36
Максимальный угол крена, град 30 30 30 30
Ров, м 2,5 2,5 2,5 2,5
Стенка, м 1,0 1,0 1,0 1,0
Брод, м 1,5 1,5 1,5 1,5
Двигатель, марка КЧ-30 КЧ-30 В-16 В-16
количество, шт. 1 1 2 2
тип 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж
Максимальная мощность, кВт (л.с.) 1200 1200 2x600 2x600
Емкость топливных баков, л 1500 1300 1200 1100
Трансмиссия, тип МТ ЭМТ МТ ЭМТ
Генератор:
расположение - по обе стороны дизеля - впереди дизеля
количество, шт. - 2 - 2
направление вращения - одинарное, правое - одинарное, правое
привод от дизеля - через двухступенчатый редуктор - через одноступенчатый редуктор
Таблица 64 (окончание)
Характеристики «Объект 258» «Объект 259» «Объект 260» «Объект 261»
1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант 1 вариант 2 вариант
частота вращения, мин-1 - 4600 при 1800 - 4600 при 1800
мощность, кВт - 323 + 323 - 336 + 336
напряжение, В - 420 - 420
соединение - параллельное - параллельное
Тяговые электромоторы:
расположение - в корме танка - в корме танка
количество, шт. - 2 - 2
направление вращения - двойное, реверсивное - двойное, реверсивное
привод к BK - двухступенчатый - двухступенчатый
частота вращения статора, мин-1 - 3870 - 3870
частота вращения ротора, мин-1 - 4380 - 4380
мощность (длительная), кВт - 315 - 315
напряжение (длительное), В - 410 - 410
сила тока (длительная), А - 800 - 800
схема соединения параллельно-последовательное параллельно-последовательное
Соединение двигателя с трансмиссией через главный фрикцион через входной редуктор через входной редуктор и фрикционную муфту через входной редуктор
Число передач, вперед/назад 6/1 - 6/1 -
Механизм поворота, тип 2-ступенчатый ПМП - 2-ступенчатый ПМП -
Подееска. тип индивидуальная торсионная, сочетание торсиона с тонкостенной трубой
Гусеничный движитель, тип с кормовым расположением ВК
Гусеница, тип шарнира мелкозвенчатая, литая с ОМШ
Ширина трака, мм 700
Шаг трака, мм 160
Радиостанция, марка 10Р и 9Р
Танковое переговорное устройство, марка ТПУ-4-Бис-Ф

Обозначения: НП — нарезная пушка, МТ — механическая трансмиссия, ЭМТ — электромеханическая трансмиссия, ПМП — планетарный механизм поворота, ВК — ведущее колесо, ОМШ — открытый металлический шарнир:

4/12/7/Д/Ж: 4 — тактность; 12 — число цилиндров; V — образное расположение цилиндров: Д — дизель: Ж — жидкостная система охлаждения.


Общее руководство работами по созданию танка возлагалось на главного конструктора завода Ж.Я. Котина.

Танк ИС-7 «Объект 260», технический проект которого был принят за основу для изготовления опытных образцов, по своему техническому исполнению находился на уровне будущих требований к тяжелым танкам и являлся перспективной боевой машиной, созданной на основе результатов оценки опыта Великой Отечественной войны.

Основными идеями, заложенными в конструкцию этого танка, являлись:

— высокая броневая защита корпуса и башни, защищавшая от стрельбы в упор бронебойными снарядами пушек перспективной танковой и противотанковой артиллерии, в сочетании с относительно малой боевой массой танка при правильно выбранных бронестойких формах;

— мощное артиллерийское и пулеметное вооружение, обеспечивавшее действительный прицельный огонь сходу;

— высокая максимальная скорость движения в сочетании с общей высокой маневренностью.

Для решения поставленных задач в конструкцию машины был введен ряд совершенно новых элементов, обеспечивавших ей превосходство над всеми имевшимися на тот момент типами танков — как отечественных, так и зарубежных.

Поперечный профиль корпуса танка имел оригинальную клиновидную форму, наиболее рациональную из всех существовавших по бронестойкости при минимальной массе погонного метра профиля. Верхняя лобовая часть корпуса, выполненная в виде оригинального двухскатного броневого узла, была наиболее бронестойка. Дифференцированное бронирование бортов корпуса по высоте обеспечивало защиту в соответствии с переменной снарядной нагрузкой при его обстреле в условиях танкового боя.

При наличии высокой бронестойкости броневые листы корпуса имели относительно небольшие толщины за счет их расположения под удачными конструктивными углами от вертикали. С использованием аналогичного подхода к бронестойкости была выполнена компоновка башни машины.

В состав вооружения танка входили:

— мощная 130-мм танковая пушка С-70 конструкции ЦАКБ, дульная энергия которой почти в 2 раза превышала дульную энергию 122-мм танковой пушки Д-25Т серийного ИС-3;

— мощное пулеметное вооружение, обеспечивавшее эффективную защиту от пехоты противника при круговом обстреле на близких дистанциях (количество пулеметов возросло почти в 3 раза по сравнению с танком ИС-3).

Действительный прицельный огонь сходу обеспечивался вводом механизмов точности стрельбы, скорострельность и маневренность огня — за счет применения автоматики и механизации процесса заряжания.

В целях быстрей шей постановки на вооружение Красной Армии нового танка в машинах первой партии предполагалось устанавливать блок из двух дизелей типа В-16. Одновременно промышленностью готовился к производству мощный дизель, которым планировалось заменить спаренную установку в существовавших габаритах корпуса.

Трансмиссия танка — механическая, коробка передач — шестискоростная, с синхронизаторами, выполненная по двухвальной схеме. Для поворота использовался двухступенчатый ПМП. Принципиальная схема трансмиссии обеспечивала надежную скоростную характеристику машины при максимальном коэффициенте использования мощности двигателя.


Общий вид танка ИС-7 («Объект 260»). Проект, сентябрь 1945 г.


Главный фрикцион, коробка передач и ПМП были выполнены в едином блоке с двигателями.


Для облегчения управления главным фрикционом и коробкой передач использовались гидросевоприводы.

Одновременно предприятиями НКЭП велась разработка электромеханической трансмиссии, которую предполагалось установить на одном из образцов танка вместо механической трансмиссии.

Ходовая часть машины обеспечивала высокие скорости и характеристику подрессоривания, необходимую для обеспечения условий прицельной стрельбы сходу, а применение гусенице РМШ гарантировало высокий к.п.д. на больших скоростях движения.

Электрорадиооборудование танка предусматривало наиболее полное обеспечение эксплуатационных и боевых качеств машины, таких как: пуск двигателя, работу системы охлаждения, наружное и внутреннее освещение, поворот башни, управление огнем, а также выполнение других специальных задач.

Для решения различных вопросов при создании танка ИС-7 («Объект 260») было привлечено к непосредственному участию более 40 организаций, заводов и научных учреждений 211*.

Поскольку в конструкцию танка закладывались узлы и агрегаты, до этого не применявшиеся в какой-либо боевой машине, то еще в январе- феврале 1946 г. для их разработки в ОКБ филиала Опытного завода № 100 и ОГК Л КЗ составили ТТТ и технические условия (ТУ). По личной договоренности Ж.Я. Котина их отправили для согласования во все задействованные организация и предприятия. Согласование ТТТ и ТУ по всем предстоящим работам было завершено к марту того же года.

Создание комплекса вооружения танка ИС-7 велось при непосредственном участии НИИ артиллерийского вооружения (НИИАВ) и ОКБ-15 MB, ВЭИ им. В.И. Ленина МЭП, ГОИ им. С.И. Вавилова МОП, СКБ-1 при заводе № 393 MB и НИИ-49 МСП.

НИИАВ MB (до 1946 г. — ЦАКБ Подлипки, Московская обл.) под руководством В.Г. Грабина для двух опытных образцов машины занималось разработкой и изготовлением трех 130-мм танковых пушек С-70, оснащенных гальваноспуском, системой продувки канала ствола после выстрела сжатым воздухом и механизмом заряжания.

Помимо 130-мм танковой пушки С-70, Ж.Я. Котин рассматривал вопрос об использовании в ИС-7 мощной 122-мм танковой пушки БЛ-16, создание которой велось в ОКБ-172 НКВД (начальник — Н.А. Иванов, г. Молотов, с 1957 г. — г. Пермь) еще в 1944–1945 гг. Бронебойный снаряд этой пушки массой 25 кг имел начальную скорость 1000 м/с. Особенностью пушки являлось принципиально новое решение схемы подъемного механизма, отвечавшее задачам ведения стрельбы сходу, а также механизм заряжания, обеспечивавший ей скорострельность 8-10 выстр./мин. Однако к моменту начала изготовления опытных образцов ИС-7 в 1946 г. работы по пушке БЛ-16 были заморожены. Несмотря на обращение главного конструктора ЛКЗ Ж.Я. Котина к начальнику четвертого спецотдела МВД генерал-майору В.А, Кравченко о возобновлении работ по данной артсистеме, этот вопрос так и не был решен положительно.

Согласно проекту, со 130-мм пушкой был спарен 7,62-мм пулемет LUKAC конструкции Б.Г. Шпитального; еще два аналогичных пулемета с дистанционным управлением устанавливались в специальных бронированных кожухах по обе стороны ствола пушки перед ее броневой маской. Остальные четыре пулемета LUKAC монтировались следующим образом: по два-на надгусеничных нишах корпуса в кормовой части (вели стрельбу назад, вдоль корпуса машины); два спаренных — в автономной турельной установке на корме башни. Для стрельбы по воздушным целям предполагалось использовать 14,5-мм крупнокалиберный пулемет КПШ с ручной наводкой, также конструкции Б.Г. Шпитального.

Выбор ОКБ-15 MB (г. Тула), которым руководил Б.Г. Шпитальный, для разработки пулеметного вооружения танка стал не случайным. Дело заключалось в том, что на тот момент в этом конструкторском бюро была создана надежная конструкция пулеметов различного калибра с дистанционным управлением, хорошо зарекомендовавшая себя в авиации 212*.

При проектировании большое внимание отводилось созданию автономной спаренной установки пулеметов LUKAC, которая предназначалась для круговой стрельбы по наземным целям (по живой силе противника, вооруженной противотанковыми средствами) и не требовала выхода экипажа из машины.

Управление установкой (наводка и стрельба) с использованием дистанционного электропривода осуществлялось с места командира танка или наводчика. Точность наводки в горизонтальной и вертикальной плоскостях составляла ±2,5 т. д., максимальная скорость при горизонтальной наводке достигала 60 град./с, при вертикальной — 30 град./с (с плавным изменением от нулевого до максимального значения).

Для наводки спаренной установки в цель командир танка пользовался прицелом-зеркалкой, наводчик — штатным прицелом. Углы обстрела по горизонтали составляли 360°, по вертикали в секторе 240° на корму — от -7 до +45° и в секторе 120° на носовую часть корпуса — в пределах от 0 до +45°. При этом стрельба могла вестись как из двух пулеметов, так и одного из них (в боекомплект каждого пулемета входили 400 патронов).

Перезаряжание пулеметов производилось с помощью электрического приспособления автоматически при нажатии кнопки электроспусков. Система дистанционного управления имела две блокировки. Одна из них срабатывала при использовании установки с места командира — отключалось управление с места наводчика, а вторая — при открытых крышках входных люков башни (разрывала цепи электроспусков пулеметов в горизонтальном секторе ±40° на носовую часть башни).

Предполагалось оснастить спаренную установку броней, обеспечивавшей защиту от прямого попадания 7,62-мм бронебойных пуль с дальности 20 м и от мелких осколков.

Питание установки осуществлялось от бортовой сети танка напряжением 24–27 В. Потребляемая электроприводами мощность не превышала 820 Вт. Масса установки — не более 200 кг.

К изготовлению трех комплектов электроприводов для дистанционного управления спаренной установкой привлекли ВЭИ им. В.И. Ленина МЭП (директор — А.Ф. Костров, г. Москва).

Зенитный 14,5-мм пулемет КПШ монтировался на штыревой установке, крепившейся на вращающемся погоне входного люка наводчика. Он предназначался как для стрельбы по воздушным, так и по наземным целям. Согласно ТТТ, зенитно-пулеметная установка должна была вращаться плавно, без заеданий за рукоятки пулемета, и обеспечивать ведение огня со штыря при закрепленном погоне и с погона при закрепленном штыре. Суммарное усилие на рукоятках пулемета при вертикальной и горизонтальной наводке не должно было превышать 5 кгс. Предполагалось уравновешивание ЗПУ с размещенными и закрепленными на ней пулеметом и магазином-коробкой с боекомплектом 50 патронов, причем расход патронов не должен был сказываться на уравновешивании установки при любом ее положении. Для сбора стреляных гильз и звеньев пулеметной ленты предусматривался быстросъемный гильзоулавливатекль. Общая масса установки — не более 75 кг.

Углы вертикальной наводки ЗПУ находились в пределах от -5 до +85°, горизонтальной — 360°. При стрельбе использовался коллиматорный прицел К-8Т, в походном положении закрывавшийся металлическим футляром.

Для походного положения и крепления ЗПУ поворачивалась на 90°, при этом одним из требований являлось отсутствие выступающих частей пулемета в проеме входного люка. При необходимости установка должна была быстро приводиться в походное положение, а также легко сниматься с погона люка. Время, затрачиваемое на обратную постановку ЗПУ, не должно было превышать 5 мин.

За установку вооружения в танке ИС-7 от ЛКЗ и филиала Опытного завода № 100 отвечали начальники групп вооружения Г.Н. Рыбин (ОГК) и А.С. Шнейдман (ОКБ).

Большое внимание при разработке вооружения танка также уделялось системе управления огнем. Первые образцы приборов управления огнем (электроприводы поворота башни с плавным регулированием скорости, командирская система целеуказания) Опытный завод № 100 спроектировал и изготовил еще в 1945 г. Однако дальнейшая систематическая проработка задач по управлению огнем современного тяжелого танка привела к созданию автоматизированной системы управления огнем, комплексно решавшей все задачи управления огнем башни с орудием большого калибра.

Тщательная проработка агрегатов и систем управления огнем потребовала от конструкторов ОКБ более фундаментальных знаний в области точного машиностроения и точной электромеханики. Кроме того, существовавшая номенклатура специализации лабораторий оказалась недостаточной для решения поставленных вопросов. Поэтому наряду с привлечением специалистов профильных организаций было принято решение о создании на филиале Опытного завода N9100 научно-исследовательской лаборатории танковой автоматики.

Система управления огнем танка ИС-7 включала:

— автоматизированный прибор управления выстрелом (ПУВ), именовавшийся «Штурм»;

— систему амплидинных электроприводов поворота башни и подъема пушки со следящими системами командирского управления;

— радиолокационный дальномер;

— автоматизированную систему пулеметной защиты танка;

— приборное оснащение (прицелы и проборы наблюдения).

Создание четырех комплектов автоматизированного управления наводкой башни и пушки поручалось ВЭИ им. В.И. Ленина МЭП. От ЛКЗ за это направление отвечали инженер И.А. Мадера и начальник группы электрорадиооборудования А.В. Сердюков.


211* Только в работе над проектом участвовало двенадцать НИИ и двадцать заводов, входящих в состав десяти министерств.

212* Принятый к этому времени на вооружение 7,62-мм пулемет СГ не был приспособлен для танковой установки с дистанционным управлением, поскольку не имел электроспускового механизма и приспособления для электрической или электропневматической перезарядки.


Схема броневой защиты танка ИС-7 («Объект 260»). Проект, сентябрь 1945 г.


В состав схемы электропривода, согласно ТТТ, входили: система командирского целеуказания в вертикальной и горизонтальной плоскостях (при выключенной системе стабилизации); блокировка системы управления основным оружием от командира и наводчика; блокировка системы механизированного заряжания.

Кроме того, эта схема должна была быть согласована с ПУВ «Штурм».

Проектированием и изготовлением ПУВ «Штурм» занималось НИИ-49 МСП (директор — Н.А. Чарин, г. Ленинград). В соответствии с ТТТ этот прибор включал в себя:

— гироскопический стабилизатор призмы прицела;

— упредитель выстрела;

— электрическую систему управления вертикальным наведением призмы прицела;

— датчик управления амплидинным приводом подъема пушки;

— контакты, замыкавшие цепь выстрела.

Гироскопический стабилизатор призмы прицела в вертикальной плоскости обеспечивал стабилизацию призмы в соответствующей плоскости и заводил датчик управления амплидинным приводом подъема пушки, а также стабилизировал контакт, замыкавший электрическую цепь выстрела.

Скорость увода стабилизированной линии прицеливания (призмы) не превышала 0,015 град./с, а ее колебания с большой скоростью не должны были превышать 0,5 т. д.

Упредитель выстрела вырабатывал угол упреждения замыкания цепи выстрела в зависимости от абсолютной угловой скорости подъема пушки и замыкал цепь выстрела в момент совпадения угла упреждения, оси канала ствола пушки и стабилизированной линии прицеливания.

Стабилизатор, упредитель и датчик управления амплидинным приводом должны были монтироваться в одном агрегате, устанавливавшемся на оси цапф пушки и жестко связанным с ее люлькой.

Стабилизатор должен был иметь арретир, который стопорил призму прицела в нулевом положении относительно оси объектива прицела при выключении питания ПУВ.

Электрическая схема управления вертикальным наведением призмы включала две системы управления: от командира танка и наводчика. Обе они имели дистанционное управление. Система управления от командира танка отрабатывала сигнал от угла положения командирского прибора наблюдения (углы склонения прибора в вертикальной плоскости составляли от -8 до +18°). При этом скорость отрабатывания призмой прицела заданного командиром угла (только при нажатии соответствующей кнопки на приборе наблюдения с отключением системы управления наводчика) не превышала 3,5 град./с.

Система управления наводчика воздействовала на величину угловой скорости перемещения призмы прицела и обеспечивала плавное ее изменение в пределах от 0,025 до 0,5 град./с при точной наводке и ступенчатое изменение в пределах от 0,5 до 3,5 град./с — при грубой наводке. Наведение призмы прицела осуществлялось в пределах от -7 до +22°.

Включение датчика управления амплидинным приводом подъема пушки производилось кнопкой выстрела наводчика.

Согласно ТТТ, вспомогательные агрегаты (преобразователь, соединительные коробки и т. д.) монтировались в башне. Питание всех агрегатов ПУВ «Штурм» осуществлялось от бортовой сети танка с напряжением 25 В, потребляемая ими мощность не должна была превышать 250 Вт. Для предохранения радиооборудования танка от помех при работе ПУВ предусматривалась установка специальных фильтров.

За разработку и изготовление прицела со стабилизированной линией прицеливания отвечал ГОИ им. С.И. Вавилова МОП (директор — Д.П. Чехматаев, г. Ленинград). Непосредственно в институте работу по прицелу возглавлял начальник КБ М.А. Резунов.

Прицел создавался на базе телескопического прицела ТШ-45, имевшего сменное увеличение (3,5 и 7х), с использованием выходных призм в виде перископической насадки, конструктивно выполненной в одном корпусе с головкой прицела (перископичность насадки составляла 110 мм). Поэтому все оптические характеристики нового прицела (длина его составляла 980- 1000 мм) были сохранены на уровне базового. С помощью фланца прицел крепился к коробке гироскопов.

Стабилизация поля зрения прицела с помощью входных призм осуществлялась в пределах от -8 до +22°. Стабилизированная призма имела отдельную от оптической системы кинематическую связь с осью гироскопа с передаточным отношением 1:2. В поле зрения прицела наряду с сеткой со шкалами баллистики пушки С-70 (шкала для бронебойного снаряда была рассчитана на дальность 5200 м) имелась шкала для стрельбы из 7,62-мм пулемета ШКАС.

Прицел изготавливался герметичным, с установкой защитного стекла в рамке, закрывавшего входную полость прицела в башне и системой электрического обогрева (напряжение -12-24 В) для исключения запотевания защитного стекла.

Радиолокационный дальномер создавался в НИИ-108 МПСС (с 1946 г. — Комитета по радиолокации при Совете Министров СССР, директор — С.М. Владимирский, г. Москва). К изготовлению радиолокационного дальномера предполагалось привлечь завод № 678 МПСС (Ленинград).

В соответствии с ТТТ танковый радиолокационный дальномер (ТРЛД) представлял собой радиолокационный прибор, устанавливавшийся в башне танка и предназначавшийся для измерения дальностей до целей на расстоянии от 0,8 до 4 км (с погрешностью при измерении дальности не более 30 м). Разрешающая способность луча ТРЛД в горизонтальной плоскости не должна была превышать 15 м на дальности 1 км, а ось луча — юстирована по оси оптического прицела (канала ствола пушки). Угол луча в вертикальной плоскости составлял 30–35°.

В качестве индикатора прибора предполагалось использовать лучевую трубку с линейной разверткой луча по дистанциям, конструктивно размещенную в одном блоке с окулярной трубкой прицела. Селекция целей производилась визуально через оптический прицел. Внесение поправок по дальности в прицел (к горизонтальной черте перекрестия) осуществлялось с помощью маховичка отметчика дальностей на трубке дальномера.

Для питания ТРЛД использовалась ботовая сеть танка, потребляемая им мощность не должна была превышать 300 Вт.

Параллельно с вышеперечисленными приборами ТТТ на создание шарнирного прицела со стабилизированной призмой (типа ТШ), оптического дальномера и прицела-зеркалки были направлены в СКБ-1 при заводе № 393 (директор — Д.Ф. Скаржинский).

В данных ТТТ оговаривалась разработка бинокулярного дальномера с неподвижной окулярной частью и вращающейся трубой прицела ТШ. База дальномера составляла 1000 мм, увеличения прицела — 10х. Окулярная часть дальномера выполнялась съемной для обеспечения монтажа его в башне танка, при этом основная труба дальномера в месте отъема окулярной части вписывалась в окружность диаметром не более 125 мм, а диаметр самой трубы в местах входных призм (предполагались съемные) не должен был превышать 95 мм.

Дальномер должен был обеспечивать измерение дальности на расстоянии от 0,8 до 5,5 км, с точностью до 25 м на дальности 2000 м.


Общий вид танка ИС-7 («Объект 260»). Проект, октябрь 1946 г.


Введение в прицел поправок по дальности осуществлялось с помощью маховичка определения дальностей, воздействующего на перемещение сетки прицела с учетом вносимой поправки. Кроме этого, в поле зрения дальномера предполагалось иметь шкалу с легко читаемыми значениями измеряемой дальности.

Входные призмы дальномера закрывались защитными стеклами, для которых предусматривалась очистка от пыли и грязи, а также электрообогрев для предотвращения запотевания.

Прицел-зеркалка сочетала в себе смотровой блок и телескопический прицел-бинокль, который крепился на цапфах и имел возможность качания в вертикальной плоскости. Оптические характеристики смотрового блока соответствовали характеристикам смотрового прибора МК-4. Бинокль имел шестикратное увеличение и поле зрения от -10 до +1 Г.

Пользование биноклем и смотровым блоком предполагалось без изменения положения глаз наблюдающего за счет перемещения бинокля вниз и постановки зеркала на уровне окуляров. При этом зеркало на своей отражающей поверхности имело риски (деления), позволявшие осуществлять наводку основного оружия (для этой цели зеркало имело возможность регулировки по углу наклона при выверке его по основному прицелу).

К созданию комплекса приборов ночного видения для танка ИС-7 привлекли НИИ-801 (директор — Е.И. Скляров, г. Москва) и ВЭИ им. В.И. Ленина.

На танке предполагалось установить два прибора ночного видения: один у механика-водителя для ночного вождения, второй — у командира для наблюдения за местностью, отыскания целей и ведения стрельбы из пушки и пулеметов.

К прибору ночного видения механика-водителя предъявлялись следующие требования:

— возможность наблюдения и четкого распознавания предметов на расстоянии от 1 до 50 м;

— поле зрения не менее 30“ и увеличение в пределах от 1 до 1,5х;

— изображение предметов и местности на экране диаметром 100–120 мм.

Прибор ночного видения командира должен был удовлетворять следующим требованиям.

В качестве прибора наблюдения:

— возможность наблюдения и четкого распознавания предметов на расстоянии от 5–7 до 100–120 м;

— иметь поле зрения не менее 20–25" и увеличение в пределах от 1 до 1,5х;

— изображение предметов и местности на экране диаметром 100–120 мм.

В качестве прибора для отыскания целей и прицеливания:

— возможность распознавания предметов площадью 2 м² на расстоянии от 120 до 600–700 м;

— иметь поле зрения не менее 8° и увеличение в пределах от 2,5 до 4х;

— иметь в поле зрения неподвижное перекрестие для визирования обнаруженных целей;

— гарантировать видимость выпускных патрубков танков без подсветки на расстоянии не менее 1 км.

Кроме того, конструкция прибора ночного видения командира танка должна была обеспечивать быстрый перевод его из состояния режима наблюдения в режим для ведения стрельбы и обратно.

Питание приборов ночного видения осуществлялось от бортовой сети танка напряжением 24±2 В, при этом потребляемая мощность не должна была превышать 1 кВт при их одновременной работе. Преобразователи высокого напряжения для каждого прибора должны были монтироваться в одном блоке минимальных размеров.

Для подсветки местности при вождении танка предполагалась установка двух фар с инфракрасными фильтрами диаметром не более 250 мм с возможностью использования их в качестве источника видимого света при обычном освещении дороги.

Для подсветки целей при применении командирского прибора ночного видения планировалось установить на крыше командирской башенки одну фару диаметром 300–350 мм.

Все электрические кабели, используемые в оборудовании приборами ночного видения, подлежали экранировке с целью исключения помех радиоприему и оснащению соединительными колодками для быстрого монтажа и демонтажа приборов.

Вопросы, связанные с разработкой ПУВ «Штурм», радиолокационного дальномера и комплекта приборов ночного видения, на ЛКЗ курировал ведущий инженер-конструктор И.Б. Берлин; за создание прицелов со стабилизированной линией прицеливания, прицела-зеркалки и оптического дальномера отвечал ведущий инженер-конструктор Г.Я. Андандонский.

Силовой установкой из спарки двигателей В-16Ф занимался завод № 77 Министерства транспортного машиностроения (Барнаул). Согласно ТТТ и условиям компоновки, силовая установка должна была иметь:

— возможность отбора мощности со стороны передачи газораспределения;

— установку штуцеров для отвода пара по обеим сторонам головок;

— патрубки подвода воды на водяных насосах, обращенные в сторону передачи газораспределения;

— независимую систему смазки для каждого двигателя;

— отдельную от двигателей установку масляных фильтров;

— привод к тахометру на крышках головок и на нижних картерах;

— установку электростартеров в развале блока каждого двигателя (при этом монтаж генераторов Г-73 не производился).

Помимо однопоточной механической трансмиссии с трехвальной шестиступенчатой коробкой передач, созданной в ОКБ Опытного завода № 100, кафедре танков МВТУ им. Н.Э. Баумана (г. Москва) было поручено создание планетарной трансмиссии, рассчитанной на использование в тяжелом танке массой 75 т и совместную работу с дизелем мощностью 1103 кВт(1500 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 мин-1.

Планетарная трансмиссия должна была обеспечить танку на шоссе максимальную скорость 60 км/ч и среднюю до 35–40 км/ч, на местности — среднюю до 25–30 км/ч. Кроме того, к ней предъявлялись следующие требования:

— коэффициент использования мощности двигателя — не менее 0,8;

— диапазон передач — 10–12;

— передаточное число бортового редуктора -10-11;

— наличие автоматизированного управления с усилием на педалях и рычагах не более 6–8 кгс;

— механизм поворота должен был обеспечивать поворот машины с любым радиусом, с минимально возможной потерей линейной скорости на повороте и без переключения на низшую передачу в планетарной коробке передач;

— все агрегаты трансмиссии (мостики, сервирующие устройства и т. д.) должны крепиться на планетарной коробке передач;

— трансмиссию следовало выполнить в едином блоке с двигателем в существующих габаритах МТО.


Дизель В-16Ф.


Эскиз габарита трансмиссионного отделения танка ИС-7 («Объект 260»), представленный в МВТУ им. Н.Э. Баумана для разработки планетарной трансмиссии. Март 1945 г.


Одновременно с планетарной трансмиссией, с привлечением ленинградских заводов «Электрик» (директор — Е.С. Измозик), «Электросила» им. С.М. Кирова (директор — Г.Я. Мухин) и московского завода «Динамо» (директор — И,А. Орловский), велась работа по электромеханической трансмиссии с использованием опыта создания и результатов испытаний аналогичной трансмиссии танка ИС-6 («Объект 253»), доработка, исследования и испытания которого велись параллельно. Так, в марте-апреле 1946 г. совместно с представителями завода «Динамо» танк ИС-6 («Объект 253») совершил семь выездов, в ходе которых он прошел 214 км (из них 186 км по шоссе и 28 км по грунтовой дороге). Однако из-за ряда конструктивных дефектов агрегатов электромеханической трансмиссии дальнейшие испытания были прекращены. К основным таким дефектам относились:

— разрушение бандажа правого электродвигателя и, как следствие этого, разрушение катушек возбуждения;

— выход из строя мотора системы охлаждения тягового электродвигателя;

— многократные выходы из строя контроллеров.

В ходе проектирования электротрансмисии танка «Объекта 260» (в результате учета опыта по созданию и испытанию аналогичных трансмиссий ЭКВ, ИС-6, а также иностранных машин) были выбраны схема и компоновочные решения по размещению трансмиссии данного типа в габаритах танка ИС-7 с механической трансмиссией.

Выбранная схема электромеханической трансмиссии включала один тяговый электродвигатель и механический мультипликатор, позволявший данному двигателю работать в режиме оптимальной характеристики. Были проведены предварительные расчеты электрических машин и выполнена общая компоновка машины, которые легли в основу ТТТ для разработки электромеханической трансмиссии 213*.

Ленинградские заводы «Электрик», «Электросила» им. С.М. Кирова, а также московский завод «Динамо», помимо работ по созданию электромеханической трансмиссии танка ИС-7, принимали участие в разработке остального электрооборудования, представлявшего собой сложный комплекс машин и предназначавшегося не только для обеспечения автоматизации управления огнем, но и привода системы охлаждения двигателей.

Рассматривался также вопрос возможности использования на танке ИС-7 гидромеханической трансмиссии. С этой целью на ЛКЗ были проведены ходовые испытания двух американских танков Т-26 с гидромеханической трансмиссией 214*. По результатам испытаний были выполнены тяговые расчеты и дана сравнительная оценка гидромеханической трансмиссии с другими типами трансмиссии по тяговым качествам.

При создании гусениц с РМШ и опорных катков с внутренней амортизацией привлекались специалисты из НИИ резиновой промышленности (г. Загорск, ныне Сергиев Посад), НИИ шинной промышленности (г. Москва) и ленинградский завод РТИ «Красный треугольник» (директор — B.C. Файбишенко). Для изготовления мягких резиновых топливных баков был задействован завод РТИ № 734 (г. Свердловск).

Необходимо отметить, что с учетом развернувшихся работ по первым опытным образцам танка ИС-7 и результатам его проектирования, приказом министра транспортного машиностроения В.А. Малышева № 80 от 2 апреля 1946 г. директорам и главным конструкторам ЧКЗ и ЛКЗ И.М. Зальцману, А.Л. Кизиме, Н.Л. Духову и Ж.Я Котину, а также главному конструктору ЧКЗ по моторостроению И.Я. Трашутину в целях отработки конструкции нового тяжелого танка, отвечавшего перспективным требованиям по броневой защите, вооружению и подвижности, была поручена проработка эскизно-технического проекта нового тяжелого танка и специального дизельного двигателя для него. Срок представления на рассмотрение этого проекта с проведением анализа и обоснованием выбора компоновки танка и дизеля был определен до 1 сентября 1946 г. Кроме проекта заводам надлежало изготовить макет танка в масштабе 1:10 и двигателя в масштабе 1:5.

Согласно техническому заданию, боевая масса танка не могла превышать 65 т (с ограничением ширины машины — не более 3400 мм). В состав экипажа входили пять человек, а их расположение должно было обеспечивать возможность взаимной замены без выхода из танка.

В качестве основного оружия на танке предусматривалась установка пушки калибра 130 мм с начальной скоростью бронебойного снаряда 1000 м/с. В случае задержки в изготовлении пушки калибра 130 мм с начальной скоростью бронебойного снаряда 1000 м/с допускалось размещение в танке пушки калибра 130 мм с начальной скоростью бронебойного снаряда 900 м/с. Пушка должна была иметь устройство для продувки канала ствола сжатым воздухом после выстрела, а также специальное устройство для механизации процесса заряжания, обеспечивавшее прицельную скорострельность не менее 7–8 выстр./мин.

В качестве вспомогательного и дополнительного оружия предполагалось использовать не менее семи пулеметов калибра 7,62 мм и двух крупнокалиберных пулеметов (зенитных).

В боекомплекте танка полагалось иметь не менее 32 выстрелов раздельного заряжания к пушке, не менее 4000 патронов калибра 7,62 мм и 500 патронов к крупнокалиберным пулеметам.

Броневая защита: броня корпуса — катаная, башня — литая. Лобовая часть корпуса и башни должны были обеспечивать защиту со всех дальностей стрельбы от 128-мм бронебойного снаряда с начальной скоростью 1100 м/с и 152-мм снаряда аналогичного типа с начальной скоростью 1000 м/с; борта корпуса и башни при курсовых углах обстрела ±45° — от 128-мм бронебойного снаряда с начальной скоростью 1100 м/с.

В силовой установке танка предполагалось использовать дизель мощностью не менее 1029 кВт (1400 л.с.) с перспективой его замены на более мощный двигатель (до 1177 кВт (1600 л.с.).

По проекту, трансмиссия обеспечивала высокую подвижность танку, а также достаточную надежность работы и легкость в управлении. В ходовой части предполагалось иметь подвеску индивидуального типа, занимавшую минимальное место в корпусе и обеспечивавшую надежную работу на высоких скоростях движения, а также мелкозвенчатые гусеницы из траков с РМШ.

Максимальная скорость танка по шоссе была определена не менее 80 км/ч, средняя по проселку — не менее 40 км/ч.

Преодолеваемые препятствия: подъем — 45° (по мощности двигателя), максимальный крен — 30” (без потери управления), брод — не менее 1,6 м (без специального оборудования). Среднее давление на грунт без погружения гусениц — не более 88,3 кПа (0,9 кгс/см²).

Топливные баки танка предлагалось разместить в изолированных отсеках, в нижней части корпуса машины, вынесенных из корпуса и защищенных броней толщиной не менее 30 мм. Емкость топливных и масляных баков должна была гарантировать машине запас хода по дорогам среднего качества не менее 300 км.

Для обеспечения высокой эффективности артиллерийского огня предполагалось установить в танке комплекс независимого танкового прицела, предложенного Кировским заводом, с автоматическим счетно-решающим механизмом, со следящими и стабилизирующими устройствами, повышавшими меткость стрельбы по сравнению с существующими приборами не менее чем в три раза. Предусматривалось также использование приборов управления стрельбой из пушки от командира танка, локационных приборов для обнаружения танков противника ночью, в тумане, приборов ночного видения для вождения и стрельбы, новейших средств внешней и внутренней связи.

Дневные приборы наблюдения должны были обеспечивать хорошую обзорность с рабочих мест экипажа и иметь приспособления для очистки от загрязнения и запотевания.

Устанавливался гарантийный срок службы основных узлов и агрегатов танка — не менее 2000 км, а доступ к ним полагалось сделать легким и удобным для проведения технического обслуживания и ремонта в полевых условиях.

Эти скорректированные ТТТ к тяжелому танку оказали существенное влияние на дальнейшую разработку танка ИС-7 и изготовление его последующих опытных образцов. Согласно указанию Ж.Я. Котина, разработка проекта поручалась Н.Ф. Шашмурину. При этом базироваться следовало на танк «Объект 260», взяв его за основу и внеся соответствующие изменения.

Для создания и изготовления двух опытных образцов нового танка ИС-7 в указанный постановлением СНК СССР № 350–142 срок, 2–9 июля 1946 г. министром транспортного машиностроения В.А. Малышевым и первым заместителем командующего БТ и MB ВС маршалом бронетанковых войск П.С. Рыбалко для филиала Опытного завода № 100 был утвержден план НИОКР на 1946 г. с перечнем выполняемых тем и сроками их завершения.

В данный перечень вошли все основные работы, проводимые предприятиями и организациями в соответствии ТТТ и ТУ филиала Опытного завода № 100 и ЛКЗ:

— разработка технического проекта, изготовление двух опытных образцов и проведение их испытаний; создание для танка электропривода для вертикальной и горизонтальной наводки 130-мм пушки с применением амплидинного генератора и устройством для механизации заряжания (совместно с ЛКЗ, срок окончания — в соответствии с постановлением СНК СССР № 350–142);

— отработка конструкции, изготовление двух опытных образцов дизеля с эксплуатационной мощностью 882 кВт (1200 л.с.) и проведение их испытаний (совместно с заводом № 500 МАП, срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— проектирование и изготовление опытных образцов воздухофильтра со 100 % очисткой при запыленности воздуха до 5 г/м³ и возможностью работы в течение 5 ч без обслуживания (срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— разработка технического проекта и выпуск рабочих чертежей планетарной трансмиссии (с привлечением МВТУ им. Н.Э. Баумана, срок окончания — IV квартал 1946 г.);

— разработка и изготовление двух комплектов гусениц с РМШ (с привлечением НИИ резиновой промышленности МРП, срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— доработка и испытание опытных образцов противопожарного оборудования для ИС-7 (срок окончания — III квартал 1946 г.);

— отработка и испытание корпуса танка ИС-7 с выбором оптимального варианта стыкования гомогенной танковой брони толщиной до 300 мм (совместно с Ижорским заводом, срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— отработка оптимальных вариантов конструкции защиты корпуса и башни тяжелых танков и САУ от поражения кумулятивными снарядами и гранатами и их испытания (совместно с Ижорским заводом и ЦНИИ-48, срок окончания — IV квартал 1946 г.);

— разработка конструкции и испытание опытного образца спаренной установки 122-мм (130-мм) пушки с пулеметом калибра 14,5 мм (совместно с ЛКЗ, срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— разработка конструкции и изготовление опытного образца зенитной установки пулемета калибра 14,5 мм (совместное ЛКЗ, срок окончания — III–IV квартал 1946 г.);

— доработка, исследования и испытания электромеханической трансмиссии на танке ИС-6 (срок окончания — III квартал 1946 г.);

— изучение существующих образцов, проведение исследовательских работ, испытания и подготовка материалов для проектирования гидромеханической трансмиссии (совместно с ЛКЗ, срок окончания — IV квартал 1946 г.).

Параллельно с выполнением плана НИОКР по танку ИС-7 были проведены испытания:

— трофейных приборов ночного видения с целью применения их на танке;

— горизонтального дальномера с базой 1,6 м фирмы «Цейс», установленного в башне танка ИС-2;

— двух танковых дальномеров: горизонтального стереоскопического с базой 1,6 м и вертикального-монокулярного с базой 1 м, установленных в башне танка ИС-2;

— эжекторной установки, смонтированной на артиллерийской самоходной установке «Объект 242»;

— опытной подвески торсионно-трубной с разрезными трубой балансира и торсионом.

Кроме того, сравнительным стендовым испытания подверглись опорные катки танка «Объекта 260» и немецкого T-VIB «Тигр II» (в статике); стендовым и ходовым испытаниям — опытные и серийные диски трения главного фрикциона.

Были проведены исследования привода американской авиационной турели «Глен-Мартин» с целью определения пригодности аналогичной аппаратуры для дистанционного управления спаренной пулеметной установкой «Объекта 260».

Необходимо отметить, что одним из основных вопросов при изготовлении опытных образцов танка ИС-7, как оказалось, стал выбор силовой установки, обусловленный отсутствием на тот момент времени танкового двигателя мощностью 882 кВт (1200 л.с.). Работы в этом направлении велись с марта 1946 г. на нескольких заводах Министерства транспортного машиностроения и Министерства авиационной промышленности на основании ТТТ, разработанных ЛКЗ и филиалом Опытного завода № 100, а также приказа НКТП СССР № 28:

— завод № 800 должен был изготовить дизель К-800 мощностью 882 кВт (1200 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 мин ';

— завод № 77 обязывался спроектировать и изготовить мощный двигатель 2В16 путем сдваивания дизелей В-16Ф;

— завод № 500 МАП, учитывая опыт подобных работ в Германии, создавал танковый дизель ТД-30 путем модернизации авиационного дизеля АЧ-30.

При создании двигателя завод № 800 (главный конструктор — В.А. Константинов, г. Ленинград) столкнулся с рядом технических проблем при разработке конструкции привода (особенно конической пары) к нагнетателям. Несмотря на то, что в связи с этими обстоятельствами срок изготовления опытного образца был перенесен с 1 августа на 1 октября 1946 г., завод № 800 выполнить окончательную разработку и изготовить опытные образцы двигателя К-800 не смог.

К 13 июля 1946 г. на заводе № 77 (главный конструктор — Е.М. Лев, г. Барнаул) закончили изготовление деталей дизеля В-16Ф, и началась его сборка. Однако при этом были проигнорированы требования ЛКЗ в части выполнения конструкции подвески спаренной установки и соблюдения ее контрольной массы. Поскольку в оформленном заводом № 77 договоре на поставку ЛКЗ спаренной установки двигателей было отмечено, что «спаренная установка является экспериментальным образцом. Доводка и испытание установки в сборе производится на заводе «Заказчика» работниками «Заказчика» с участием представителя «Поставщика», то никакой ответственности за работу спаренной установки завод № 77 не нес.

Опираясь на существующую практику двигателестроения (в том числе и практику завода № 77), которая показывала, что элементы доводки и отработки новой конструкции практически превалировали над всеми остальными вопросами (проектирование, производство и сборка) и определяли основное время, необходимое на получение работоспособного образца, ЛКЗ самым решительным образом возражал против такой безответственной постановки вопроса о доводке и испытаниях спаренной установки. Тем более, что согласно техническим требованиям на силовой агрегат из двух В-16Ф, согласованных с заводом № 77 и утвержденных министром транспортного машиностроения, параметры спаренной установки 2В16 (мощность, коэффициент приспособляемости, гарантийный срок службы, управление газом, работа редуктора, работа двигателей в наклонном положении) целиком решались и гарантировались заводом-изготовителем.

В итоге спаренная установка 2В16, спроектированная и изготовленная заводом № 77, опоздала к срокам, установленным Министерством транспортного машиностроения.

Параллельно на заводе № 76 (главный конструктор-В.А. Венедиктов, г. Свердловск) по личной договоренности главного конструктора Ж.Я. Котина велось проектирование мощной силовой установки путем сдваивания двух двигателей В-2.

К апрелю 1946 г. компоновка всех основных узлов силового агрегата была закончена. Двигатели силового агрегата представляли собой взаимозаменяемые дизели В-2, верхние картеры которых отличались от серийных только носовой частью и креплением по разъему с нижним общим картером, являвшимся поддоном и основанием для обоих двигателей. Данная силовая установка обеспечивала возможность отключения любого из составляющих ее двигателей, пуск одного двигателя от другого, атакже независимый пуск обоих двигателей от одного электростартера СТ-15 (монтировался на силовой установке). Синхронизация работы двигателей была достигнута за счет установки регулятора конструкции завода № 77, используемого на дизеле В-16.

Каждый двигатель имел независимую систему охлаждения, смазки и топливную систему. Поэтому выход из строя одного из них не влиял на работоспособность силового агрегата в целом. Габариты силовой установки были аналогичны габаритам установки со спаркой дизелей В-16Ф, за исключением ее длины, которая была несколько больше за счет редукторной части.

Что касается завода № 500 МАП (г. Москва), то, по информации главного конструктора завода В.М. Яковлева, никаких проектов мощного авиационного дизеля, при анализе трофейных материалов полученных из Германии, обнаружено не было. Однако сообщалось, что в ходе кратковременной командировки в Германию для проведения обследования заводов фирмы «Юнкере» с целью выявления всех имеющихся материалов из специалистов этой фирмы организовали конструкторское бюро с задачей проектирования двадцатичетырехцилиндрового дизеля на базе двигателя ЮМО-207.

Подобная компоновка двадцатичетырехцилиндрового двухтактного дизеля с 48 поршнями была выполнена еще за несколько лет до войны и изготовлена на базе двухтактного дизеля меньшей размерности, чем ЮМО-207. По данным фирмы этот двигатель мог развить мощность до 1471 кВт (2000 л.с.).

Во время проверочных испытаний, проведенных В.М. Яковлевым, мощность двигателя была доведена до 1324 кВт (1800 л.с.), но при этом отмечалось нарушение нормальной работы поршневой группы.

Шестицилиндровый дизель ЮМО-207 (размерность 105x2x160 мм), на базе которого велось проектирование, имел максимальную мощность 735 кВт (1000 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 3000 мин-1. Он был оснащен двухступенчатым турбокомпрессором и приводным центробежным нагнетателем с промежуточным охлаждением. Габариты двигателя составляли: высота — 1480 мм, ширина — 910 мм, длина — 2173 мм, масса двигателя — 865 кг. Удельный объем, характеризовавший компактность двигателя, равнялся 2,93 л/л.с. (при 1,8 л/л.с. у отечественного дизеля В-12У).

Дальнейшая модификация ЮМО-207-ЮМО-208 с увеличенным диаметром цилиндра до 110 мм вместо 105 мм была рассчитана на максимальную мощность 809 кВт (1100 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 мин’’.

Учитывая, что дизель ЮМО-208 проектировался на взлетную мощность 882 кВт (1200 л.с.), агрегат из четырех двигателей этого типа должен был развивать мощность 3235–3529 кВт (4400–4800 л.с.).

Исходя из этих соображений КБ завода № 500 МАП было выдано задание на проектирование дизеля мощностью 3309 кВт (4500 л.с.). Однако, по мнению В.М. Яковлева, даже в случае надежной работы такого двигателя, для авиации он был непригоден, а установка в танке-нецелесообразна из-за больших габаритов.

В результате, в КБ завода № 500 МАП работы велись в направлении модернизации авиационного дизеля АЧ-30 и приспособления его для использования (под обозначением ТД-30) в новом тяжелом танке ЛКЗ, для чего в конструкцию двигателя предлагалось внести следующие изменения:

— исключить редуктор;

— упразднить приводной центробежный нагнетатель;

— перекомпоновать агрегатный узел с целью уменьшения общей высоты двигателя;

— установить всережимный регулятор и воздушный компрессор.

Стендовые испытания первых пяти дизелей ТД-30, а также предварительные ходовые испытания двух двигателей в танке, подтвердили возможность их использования, но потребовали дальнейшей отработки конструкции. С этой целью на основании совместного технического решения, по специальной программе, утвержденной Министерством транспортного машиностроения, были проведены испытания дизеля АЧ-ЗОВ, в процессе которых были сняты характеристики его работы с задросселированным всасыванием и выпуском отработавших газов. Результаты испытаний легли в основу требований для внешней характеристики двигателя ТД-30, использованные при проектировании его системы охлаждения за счет эжектирования выпускными газами потока охлаждающего воздуха.


213* Учитывая специфичность изготовления электромеханической трансмиссии (генератор, тяговые электромоторы и аппаратура управления), по представлению министра транспортного машиностроения СССР В.А. Малышева и директора ЛКЗ А.Л. Кизима 8 июня 1946 г. состоялось решение бюро Горкома ВКП(б) Ленинграда за № 133, в котором ленинградские заводы и НИИ, участвовавшие в изготовлении узлов и агрегатов танка ИС-7, обязывались выполнить поставленные задачи в установленный срок и откомандировать необходимое количество специалистов на ЛКЗ. Этим же решением в рамках помощи в изготовлении холодных штампов для ЛКЗ и прессформ для завода РТИ "Красный треугольник», предназначенных для выпуска резиновых изделий (детали РМШ и внутренней амортизации опорных катков), были задействованы производственные мощности завода им. Воскова («Красный инструментальщик») и завода «Светлана».

214* Предвидя большой объем предстоящих ходовых испытаний опытных образцов тяжелых танков, а также сравнительных испытаний иностранной техники, Ж.Я. Котин в письме № 115 от 23/05-46 г. к министру транспортного машиностроения В.А. Малышеву высказал предложения о необходимости организации при филиале Опытного завода № 100 танкодрома, оборудованного всеми необходимыми инженерными сооружениями. Также в письме № 143 от 12/06-46 г., адресованном заместителю министра транспортного машиностроения Ю.Е. Максареву, Ж.Я. Котин обратился с просьбой дать указание директору Опытного завода № 100 в Челябинске об отправке в Ленинград на Кировский завод (согласно прилагаемым спискам) оставшегося оборудования от незаконченных в Челябинске по разным причинам работ и откомандировать в Ленинград группу руководящих и квалифицированных работников (шесть человек) по экспериментальным работам.


Схема двухтактного дизеля фирмы «Юнкерс» из четырех двигателей ЮМО-208.


Спаренная установка двигателей 2В16 на испытательном стенде. Ноябрь 1946 г.



Экспериментальная установка газовой турбины СД-1 на испытательном стенде. Май 1945 г.


Ротор экспериментальной установки газовой турбины СД-1.


Продольный разрез установки СД-1


Традиционные конструкции приводов к вентиляторам системы охлаждения танкового двигателя отличались сложностью конструкции, трудоемкостью в изготовлении и требовали значительных затрат мощности двигателя. Предложенная к реализации оригинальная конструкция эжекторной установки отличалась простотой и должна была полностью обеспечить охлаждение двигателя. Было спроектировано и испытано в стендовых условиях пять вариантов различных моделей эжекторов, что позволило выбрать оптимальную конструкцию, обеспечивающую на 10 % более высокую свободную мощность для трансмиссии по сравнению с электромеханическим приводом системы охлаждения танка ИС-7.

Особый интерес к проводимым работам проявил главный конструктор завода № 183 в Нижнем Тагиле А.А. Морозов. По предложению Ж.Я. Котина, лучшим решением было бы непосредственное личное ознакомление с ходом работ группы инженеров во главе с Морозовым при посещении ЛКЗ 215*.

Необходимо отметить, что при поиске приемлемых вариантов двигателя для тяжелого танка ИС-7 еще во второй половине 1945 г. рассматривали возможность создания газотурбинного двигателя. На перспективность данного направления указывали результаты испытаний экспериментальной установки газовой турбины с металлическим охлаждением СД-1 216*, проведенных на Опытном заводе № 100 в Челябинске в течение 1944 г. и в период с февраля по май 1945 г. В разработке экспериментальной газотурбинной установки принимали участие инженеры Н.И. Коломиец, В.А. Мамонтов и М.И. Хомяков.

По результатам испытаний установки СД-1 в условиях температуры газа на лопатках турбины порядка 1000–1200'С (в камере сгорания порядка 1200–1400 °C) было сделано заключение о возможности создания компактного, малогабаритного, полностью уравновешенного, неприхотливого к топливу двигателя. Было рекомендовано для создания и успешного развития газовых турбин металлического охлаждения расширить объем опытных работ по определению всех свойств легкоплавких сплавов различных составов, пригодных для применения в качестве охладителя или смазывающего агента, и приступить к работам по выпуску опытных (лабораторного типа) образцов газовых турбин.

На основании материалов испытаний 7 сентября 1945 г. КБ турбинного производства Л КЗ при участии филиала Опытного завода № 100 приказом НКТП СССР была поручена разработка эскизно-технического проекта газовой турбины мощностью 1471 кВт (2000 л.с.) для тяжелого танка. Участие отдела главного конструктора ЛКЗ на данном этапе заключалось в подготовке материалов по основным параметрам установки и оценке отдельных параметров. Развертывание НИОКР в данном направлении впоследствии привело к созданию газотурбинного двигателя ГТД-1 для тяжелого танка «Объект 278».

Помимо газотурбинного двигателя, филиалом Опытного завода № 100 рассматривался вариант использования в танке ИС-7 паросиловой установки. Для эскизного проекта такой установки в ОКБ была организована НИР по выбору основных параметров ее агрегатов, а также велась подготовка к испытаниям макета установки ПД-1.

31 июля 1946 г., в связи с невыполнением сроков по изготовлению опытных образцов ИС-7, вышло постановление Совета Министров СССР № 1670-740, которым устанавливался новый срок разработки технического проекта танка, изготовления опытных образцов и проведения испытаний — 1 сентября 1946 г. Однако и в этот срок ЛКЗ уложиться не смог.

К сборке двух опытных образцов танка ИС-7 («Объект 260») № 01 и № 02 на ЛКЗ приступили только 1 августа 1946 г. после поставки корпусов машины с Ижорского завода.

15 сентября 1946 г. на филиал Опытного завода № 100 с завода № 77 поступила спаренная установка двигателей 2В16, испытаниями и доводкой которой пришлось заниматься ленинградским специалистам. Для этих целей завод специально изготовил и смонтировал новое стендовое оборудование. В процессе стендовых испытаний, начатых 5 ноября 1946 г., выявились серьезные дефекты двигателей, вызванные их недоработкой на заводе № 77. Основным из них являлись:

— плохой пуск левого двигателя (недостаток даже был отмечен в его заводском паспорте);

— отсутствие прокачки воды в левом двигателе;

— низкое давление масла в главной магистрали правого двигателя;

— некачественные места подсоединения к масляным насосам и течи масла;

— недопустимо плохая регулировка равномерности загрузки как между двигателями, так и блоков в пределах одного двигателя, что не позволяло нагружать двигатели до полной мощности;

— разрегулировка механизма блокировки вследствие температурных расширений;

— неустойчивая работа двигателей на режиме малого газа.

Устранение выявленных недостатков потребовало большой и кропотливой работы. Однако 14 декабря 1946 г. в конце пятичасовой программы обкатки спаренной установки произошла авария из-за выхода из строя подшипника редуктора левого двигателя, и испытания были прекращены 217*. В своем отчете филиал Опытного завода № 100 по итогам работы за 1946 г. отметил полную конструктивную недоработанность и непригодность спарки двигателей 2В16 массой 2900 кг для монтажа в танке.


215* Впоследствии в 1949 г. по личному указанию В.А. Малышева всю отработанную чертежно-техническую документацию по эжекционной системе охлаждения двигателя передали в конструкторское бюро А.А. Морозова.

216* Работы по данной установке велись на Опытном заводе № 100с 1943 г. по инициативе капитана госбезопасности А. В. Авакова с целью выявления эффективности и работоспособности предолженной им системы охлаждения циркулирующим легкоплавким высококипящим металлическим сплавом деталей, работавших в среде с высокой температурой.

217* 14 января 1947 г. были начаты испытания второй спаренной установки двигателей 2В16, которые также прекратили на обкаточном режиме из-за заедания подшипников привода генератора.


Продолжение следует



Корветы М32 Julio de Noronha и V31 Jaceguai ВМС Бразилии.


Корвет V34 Barroso ВМС Бразилии.


Фото М. Лисова.


Фото Д. Пичугина.



Оглавление

  • Пути улучшения условий боевой работы экипажа танка Т-80
  • Германские бронеавтомобили 1914 г. Мифы и реальность
  • Неуниверсальный автомат
  • Творцы отечественной бронетанковой техники
  •   Анатолий Федорович Кравцев — изобретатель, конструктор, патриот
  •     Легкий плавающий танк К-90
  • Военные музеи Праги Музей ВВС Чехии
  • Механическая тяга
  • Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг