Техника и вооружение 2012 08 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2012 08

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Август 2012 г.

На 1 стр. обложки фото Д. Пичугина.


Проблемы и тенденции создания шлемов с высоким уровнем защиты

Э.Н. Петрова, С.Ю. Чусов, А. В. Щербаков, В. П. Яньков, А. И. Егоров, ОАО «НИИ Стали»



Анализ тенденций развития средств индивидуальной бронезащиты показывает, что наиболее сложным в техническом отношении элементом экипировки является броне шлем (БШ). Требования к нему включают жесткие ограничения по массе, ряду медико-биологических аспектов, связанных с проблемой амортизации ударной нагрузки при защите головы человека, а также необходимостью оснащения БШ дополнительными устройствами (переговорным устройством, информационным дисплеем и др.).

В настоящее время в основном используются полимерные шлемы, обеспечивающие защиту от пистолетных пуль на уровне 1 -го класса по ГОСТ Р 50744-95 или II класса по стандарту США NIJ Std-0106.01, а также от поражения осколками артиллерийских снарядов, мин, гранат и т. п.

Полимерные шлемы, изготовленные с применением арамидных тканей или материалов из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ), обладают существенным преимуществом по сравнению с ранее производимыми шлемами из металлических материалов или стеклопластика. Так, при одинаковой массе в 1,5 кг полимерные шлемы обеспечивают противоосколочную стойкость, определяемую баллистическим пределом V50 1* – скоростью 50% непробития, равную 600-680 м/с, в то время как для стальных шлемов этот показатель составляет всего 250 м/с.

Однако такие шлемы имеют и ряд недостатков. Во-первых, это низкая стойкость к пробитию высокоскоростными стреловидными поражающими элементами (СПЭ) – одним из важных факторов поражающего воздействия современных артиллерийских боеприпасов. Во-вторых, высока вероятность значительного запреградного воздействия на голову из-за расслоения тканевых слоев при поражении и образования тыльной выпучины на корпусе шлема. Нужно учитывать и влияние климатических факторов (перепады температур, атмосферные осадки, солнечная радиация и т.п.) на сохранение защитных и эксплуатационных свойств полимерных шлемов.

Бронешлемы для спецподразделений силовых структур должны обеспечивать защиту и от более мощных боеприпасов, чем указанные выше. Осуществить это довольно сложно. Повышение требований к бронешлемам даже до обеспечения уровня защиты 2-го класса по ГОСТ Р 50744-95 увеличивает ожидаемую интенсивность динамического воздействия на шлем почти в 2 раза по сравнению с уровнем 1 -го класса защиты, что можно увидеть из табл.1.


1* Скорость 50% непробития Vx – скорость стандартного осколка (имитатора в еще стального шарика диаметром 6,35мм и массой 103 г) в момент соударения, при которой в 50% случаях происходит пробитие шлема, а в 50% – непробитие его.


Тканевополимерные бронешлемы 2-го класса защиты

Попытки создания тканевополимерного шлема 2-го класса защиты предпринимаются давно, поскольку полимерные композиции дают надежду на получение конечного изделия (БШ) с минимально возможной массой. В ОАО «НИИ Стали» ведутся работы в этом направлении с использованием новыхарамидных тканей с улучшенными свойствами и применением термопластичных пленочных связующих по традиционной для института технологии горячего прессования. В опытных экземплярах институту удалось получить шлем требуемого уровня защиты массой 1,9 кг.

ЗАО ЦВМ «Армоком» по специальной технологии уже производит тканево-полимерный бронешлем 2-го класса защиты ЛШЗ-2ДТ (СКАТ-2ДТ) массой 2,0 кг (без забрала) с площадью защиты 15 дм² . Его корпус состоит из двух жестких конструктивных слоев (внешнего и внутреннего) и расположенного между ними бронезащитного дискретно-тканевого пакета, состоящего из специально раскроенных и практически не скрепленных между собою кусков арамидной ткани. Давно замечено, что баллистическая ткань лучше работает, когда отдельные нити в ней имеют определенную подвижность. Поэтому защитные характеристики ткани сильно зависят от вида плетения, размеров куска ткани, скорости нагружения. Если ткань пропитать связующим, которое после полимеризации твердеет (что и делают большинство зарубежных и отечественных производителей), то подвижность отдельных нитей значительно уменьшится, следовательно, уменьшится и стойкость композита в целом.

Специалисты «Армокома» при разработке своей технологии постарались максимально учесть этот факт.

Правда, «дискретно-тканевая» технология также не идеальна для решения поставленной задачи. Пока не нашел четкого ответа ряд существенных вопросов: как обеспечить герметичность внутреннего пакета, как снизить значительно большее, чем в альтернативных технологиях, запреградное воздействие, как обеспечить необходимую жесткость шлема. Кроме того, эти шлемы (как, впрочем, и шлемы, полученные по другим технологиям) имеют достаточно большую толщину защитной композиции, что в итоге приводит к большим внешним габаритам изделия. В боевых условиях это отражается на эргономических характеристиках и шлема, и комплекта экипировки в целом.


Таблица 1. Характеристики некоторых пуль стрелкового оружия
Класс защиты по ГОСТ Р50744-95 Средство поражения Калибр, мм Масса пули, г Тип сердечника Скорость, м/с Кинетическая энергия, Дж Удельная кинетическая энергия, Дж/мм²
1 Пуля Пет патрона 57-Н-181С (пистолет ПМ) 9,0 5,9 Стальной 315 300 4,7
2 Пуля патрона 7Н7 (пистолет ПСМ) 5,45 2,5 Стальной 325 130 35
2 Пуля патрона 57-Н-134С (пистолет ТТ) 7,62 5,5 Стальной 445 540 34
3 Пуля патрона 7Н6 (автомат АК74) 5,45 3,4 Стальной нетермоупрочненный 890 1350 140
3 Пуля ПС-43 патрона 57-Н-231 (автомат АКМ) 7,62 7,9 Стальной нетермоупрочненный 745 2080 165
5 Пуля ЛПС патрона 57-Н-323С (винтовка СВД) 7,62 9,6 Стальной нетермоупрочненный 835 3270 205

Применение перспективных полимерных материалов в производстве шлемов

Бронепанели из сверхвысокомолеклярного полиэтилена (СВМПЭ-UD) сегодня успешно применяются в бронежилетах 2-го класса защиты по ГОСТ Р 50744-95. В отличие от композитов, полученных из арамидных тканей, полиэтиленовые защитные структуры относятся к так называемым «однонаправленным структурам», в которых элементарные нити в одном слое укладываются в одном направлении, а в другом слое – в направлении, перпендикулярном относительно предыдущего слоя. Нити в каждом слое и слои склеиваются между собой при нагревании композиции до определенной температуры. Отсутствие переплетений нитей и относительно непрочное соединение нитей между собой приводит к тому, что при высокоскоростном нагружении нити максимально реализуют свои прочностные характеристики, поглощая энергию пули.

Предпринимались попытки изготовления из этого материала и шлемов с уровнем защиты по 2-му классу ГОСТ. Однако отсутствие в России соответствующего оборудования и исходного сырья не позволили решить эту проблему. Между тем шлемы из этого материала (правда, с уровнем защиты, соответствующим 1 -го классу ГОСТ) в настоящее время серийно производятся в США, Германии, Израиле, и их разработчики не видят проблем в создании шлемов под требования российского стандарта, в том числе и по 2-му классу по ГОСТ Р 50744-95. При этом масса такого шлема ожидается в пределах 1,5-1,7 кг, т.е. полиэтилен позволяет обеспечить значительное снижение массы изделия.

Для организации производства таких шлемов в России требуется создать многое: организовать производство волокна, наладить выпуск так называемого «флата» – нетканого листового материала из полиэтиленового волокна и, наконец, создать или приобрести за рубежом соответствующее прессовое оборудование, обеспечивающее точность термостатирования на уровне 0,5'С. Ясно, что без государственного финансирования, используя только частный капитал, организовать такое производство вряд ли удастся.

Недостатки полиэтиленовых шлемов по сравнению со стальными точно такие же, как и тканевополимерных-большой габарит и высокий уровень запреградной травмы.


Таблица 2. Характеристики металлических и комбинированных бронешлемов, применяемых в спецподразделениях силовых структур
Наименование бронешлема Производитель Материал защитной структуры Уровень защиты Масса, кг Площадь защиты, дм²
«Маска» (с забралом с бронестеклом) НИИ спецтехники и связи МВД России Броневая сталь ТТ, ПСМ с 5 м Бронестекло - ПМ с 5 м 4,2±0,2 (2,6+0,2 без забрала) 13,8
PSH-77 (с забралом с бронестеклом) «TIG»«Швейцария» Титан ТТ с 50 м ПМ с 5 м Забрало — ПМ с 5 м 3,8±0,1 (2,5±0,1 без забрала) 13,0
Ат-95 «Ulbrichts» (Австрия) Титан ТТ с 50 м ПМ с 5 м 2,3+0,2 13,0
«Алтын», 6Б6-3 (с забралом с бронестеклом) ОАО «НИИ Стали» (Россия) Титановый сплав+тканево- полимерный подпор ТТ, ПСМ с 5 м Забрало — ПМ с 5 м 3,9±0,25 (2,5±0,25 без забрала) 13,8
«Урал» ОАО «НИИ Стали» (Россия) Высокопрочный титановый Р-сплав +тканево- полимерный подпор ТТ, ПСМ с 5 м 2,2+0,15 13,8
К6-ЗА (с забралом с бронестеклом) ОАО «НИИ Стали» (Россия) Алюминиевый сплав+тканево- полимерный подпор ТТ, ПСМ с 5 м Забрало — ПМ с 5 м 3,7±0,25 (2,3+0,25 без забрала) 13,8
ЗШ-1-2 (с забралом) ЗАО НПП «класс» (Россия) Алюминиевый сплав+тканево- полимерный подпор ТТ, ПСМ с 5 м Забрало — ПМ с 5 м 3,6±0,1 (2,3+0,2 без забрала) 13,8

Металлические и комбинированные шлемы

Обеспечить более высокий класс защиты, чем 1 -й, можно путем использования металлической брони (сталь, алюминий, титан) или композиций с применением полимеров и металлической брони. Характеристики некоторых шлемов, используемых в настоящее время, приведены в табл. 2. Эти шлемы применяются в основном для штурмовых операций, проводимых спецподразделениями силовых ведомств (ФСБ, МВД и пр.). В отличие от шлемов армейского назначения, к этим БШ, кроме повышенного уровня защиты, предъявляются и другие требования – в частности, увеличенная площадь защиты, в том числе лица, шеи. Большинство этих шлемов комплектуются радиогарнитурами, приборами ночного видения, другими приборными комплексами.

Из данных таблицы видно, что отечественные шлемы обеспечивают защиту по 2-му классу по ГОСТ Р 50744-95, забрала (где они применяются) – по 1 -му классу. Зарубежный титановый шлем TIG (Швейцария) имеет более низкий уровень защиты (пули ТТ с 50м и ПМ с 5м соответственно), чем российский 6Б6-3, хотя по массе они почти не отличаются. Отечественный бронешлем выигрывает за счет применения более прочных титановых сплавов.

Самый тяжелый из указанных отечественных бронешлемов – «Маска» 2-го класса с цельноштампованным корпусом (колпаком), выпускавшийся НИИ спецтехники и связи МВД. Снизить его массу невозможно даже при использовании самых высокопрочных сталей, так как технологические ограничения при штамповке корпусов не позволяют получить стальной бронешлем толщиной менее 1,8 мм. Кроме того, «Маска», как и все стальные тонкобронные структуры, имеет небольшую противоосколочную стойкость.

Замена стали на легкие сплавы в бронепреградах при сохранении их массы приводит к увеличению толщины бронепреграды. Соответственно, растет величина такой важной броневой характеристики, как отношение толщины преграды к калибру средства поражения (b/d). При этом характер разрушения бронепреграды в месте поражения меняется с «пролома» на «прокол» или «срез пробки», что приводит к большей энергоемкости преграды из-за возрастания деформированного объема металла и, в результате, к более высокой стойкости.

Первым российским опытом в использовании легких сплавов был известный шлем «Сфера» (СТШ-81), который до сих пор состоит на снабжении спецподразделений правоохранительных органов. Этот шлем, разработанный ОАО «НИИ Стали» еще в начале 1990-х гг., представляет собой пять штампованных деталей сложной формы из титанового сплава ОТ4-1, расположенных в тканевом чехле. Он обеспечивает защиту на уровне 1 -го класса по ГОСТ Р 50744-95 и от пули пистолета ТТ с дистанции 50 м. Преимущество «Сферы» – технологическая простота изготовления, недостаток – возможность «подныривания» пули в зазор между деталями, что существенно снижает защитные свойства шлема по сравнению с цельнотянутым вариантом корпуса.


Рисунок 1. Схема процесса глубокой вытяжки-штамповки пластичным металлом в жесткую матрицу.

1 – матрица; 2 – контейнер; 3 – пластичный металл; 4 – плоская заготовка.


Шлем «Рысь-Т» с кварцевым бронестеклом после испытания путей Пет (ТТ) с 5 м.


Комбинированные бронешлемы

Исследования «НИИ Стали» показали, что чисто металлические преграды, даже с применением легких сплавов, для бронешлема не дают большого эффекта, поэтому было разработано альтернативное решение с применением комбинированных преград. Корпус комбинированного бронешлема сочетает в себе лицевой слой из легких сплавов с тыльным слоем из различных арамидных тканей с полимерными прослойками или из полиэтиленовых материалов. Толщина металлической оболочки выбирается с учетом обеспечения жесткости и максимальной энергоемкости корпуса бронешлема, разрушающего и деформирующего пулю. Роль полимерного подпора, реализующего преимущества высокомодульных материалов, при этом сводится к полному задержанию образовавшихся элементов демонтажа пули.

На практике получить цельноштампованную оболочку шлема из высокопрочного титанового сплава оказалось далеко не простым делом. При штамповке в затылочной части заготовки образовывалось недопустимое утонение, значительная доля заготовок уходила в брак из-за разрывов листа. «НИИ Стали» совместно с Национальным институтом авиационных технологий (НИАТ) впервые разработана технология изготовления цельнотянутого металлического корпуса шлема глубокой вытяжкой-штамповкой пластичным металлом в жесткую матрицу. Схема процесса представлена на рис. 1.

Сущность этого технологического процесса состоит в том, что плоская заготовка (4) укладывается на поверхность матрицы (1) и прижимается пластичным металлом (3), который залит в контейнер (2). Контейнер с пластичным металлом прикреплен к ползуну пресса. При рабочем ходе пластичный металл прижимает заготовку к поверхности матрицы и сворачивает ее в полость матрицы.

Разработанный способ холодной листовой штамповки-вытяжки пластичным металлом имеет большие технологические возможности по сравнению с существующими процессами штамповки и обеспечивает:

– возможность работы с различными металлическими материалами (стали, титановые и алюминиевые сплавы) различных толщин;

– изменение исходной толщины материала при вытяжке этим способом составляет не более 5-8%;

– создание условий для получения больших коэффициентов вытяжки за один проход;

– предотвращение складкообразования.

Данный метод позволил сократить сроки подготовки производства шлемов и снизить трудоемкость изготовления изделий, стоимость штамповой оснастки, затраты на основной металл, что очень важно при серийном производстве. Только такой способ изготовления позволяет получать металлические оболочки с максимально равномерной толщиной стенки (с минимальными утонениями). Это обеспечивает равномерные защитные свойства по всей поверхности шлема.

Разработанная специалистами «НИИ Стали» комбинированная структура шлема не имеет зарубежных аналогов. Технология его изготовления включает в себя штамповку корпуса из легких сплавов, штамповку подпора из арамидных тканей и окончательную сборку. Впервые она была применена при изготовлении бронешлемов «Алтын» с титановым корпусом, стоящих на снабжении КГБ (ФСБ) с 1980-х гг. В настоящее время институтом разработан ряд модификаций комбинированных шлемов для различных сфер применения (общевойсковые 6Б6 и 6Б14, полицейский К6-ЗМ, для спецподразделений 6Б6-3, саперный К6-4, со встроенной гарнитурой для носимой радиостанции «Рысь-Т»).

Серийный комбинированный шлем для спецподразделений 6Б6-3 состоит из цельнотянутой титановой оболочки, тканево-полимерного подпора и подтулейного устройства в сборе. Для защиты лица бойца от пулевого обстрела из пистолета ПМ шлем оснащен откидным титановым забралом с бронестеклом в алюминиевой рамке.

Оптимизированная форма БШ обеспечивает необходимый регламентированный зазор между его внутренней поверхностью и головой человека. Это способствует достижению минимального допустимого уровня запреградного воздействия на голову, а также естественной вентиляции подшлемного пространства. Специальное подтулейное устройство обеспечивает надежную фиксацию шлема на голове. Он удобно и быстро снимается и надевается. Подтулейное устройство после повреждения легко заменить на новое без использования специальных приспособлений. Боец может самостоятельно подогнать его по размеру. Шлем хорошо сочетается со штатными средствами связи (их можно разместить прямо на корпусе), наблюдения и прицеливания. Масса такого бронешлема в сборе (без забрала) составляет 2,5±0,25 кг.

Комбинированный титановый шлем имеет противоосколочную стойкость, определяемую как скорость 50% непробития V50 не менее 800 м/с. Стойкость корпуса по ГОСТ Р 50744-95 – по 2-му классу, причем гарантируется сохранение его защитных свойств при температуре от -40°С до +40°С.


Шлем 6Б6 после испытаний. Титановая оболочка шлема пробита, максимально поглотив энергию поражающего средства. Тканевополимерный вкладыш шлема не пробит. Прогиб находится в допустимых пределах.


Боец в шлеме «Рысь-Т».


Для МВД РФ разработан комбинированный титановый шлем «Урал» из нового титанового р-сплава высокой прочности (однофазного сплава титана с Р-структурой). Его масса на 10- 15% меньше, чем у шлема 6Б6-3, хотя он характеризуется таким же уровнем защиты.

Опыт использования комбинированных титановых шлемов разработки ОАО «НИИ Стали» в «горячих точках» показал, что они обеспечивают полную защиту при обстреле из автомата АК74 с дистанции 350 м и автомата АКМ с дистанции 500 м при попадании пули по нормали. Они значительно снижают (вплоть до безопасного) поражающее действие пуль автоматического оружия при обстреле с меньших дистанций под различными углами попадания. К важным достоинствам эксплуатации этих шлемов относится то, что их корпуса являются коррозионностойкими и немагнитными. Они могут использоваться для изготовления новых бронешлемов после истечения срока эксплуатации и утилизации.

«НИИ Стали» также впервые показал возможность изготовления комбинированного шлема 2-го класса защиты из броневых алюминиевых сплавов своей разработки. Это техническое решение впоследствии переняло и реализовало в своих изделиях ЗАО НПП «КлАСС». Алюминиевый вариант комбинированного шлема легче и дешевле титанового, но при этом величина тыльной деформации корпуса при пулевом поражении корпуса больше. Возможна деформация внешней поверхности при падениях и ударных нагрузках в процессе эксплуатации.


Перспективные работы

Перспективными работами в области совершенствования комбинированных бронешлемов 2-го класса защиты в настоящее время являются:

– разработка режимов термопластической деформации высокопрочных титановых сплавов (с пределом прочности ав =1 ООО-1300 МПа), позволяющих снизить массу титанового корпуса шлема на 15-20%;

– создание и применение экономнолегированных титановых р-сплавов с целью снижения стоимости титановых корпусов шлемов на 50-70% при той же массе либо на 20-35% при снижении массы на 15%;

– использование для изготовления корпуса шлемов алюминиевых сплавов с твердостью 1800-2100 МПа и слоистых материалов на их основе;

– проведение оптимизации структур тканево-полимерных подпоров с целью снижения их массы на 15-30% и уменьшения их стоимостных характеристик;

– разработка бронешлема с подпором из СВМПЭ-UD;

– разработка для бронешлемов забрал с бронестеклами 2-го класса защиты, а также полностью прозрачных забрал 1-го класса защиты с улучшенными эксплуатационными характеристиками и повышенной живучестью;

– оснащение бронешлемов дополнительным навесным оборудованием: системами связи, наблюдения, коммуникации, принудительной вентиляции, защиты от отравляющих веществ (ОВ).

Защита от пуль длинноствольного огнестрельного оружия

Требований защиты головы от пуль длинноствольного стрелкового оружия (автоматов, снайперских винтовок) пока нет ни в одном стандарте. Хотя сегодня спецподразделения, участвующие в различных контртеррористических операциях и борьбе с незаконными вооруженными формированиями, как раз подвергаются обстрелу из длинноствольного автоматического оружия с различных дистанций.

На протяжении многих лет обсуждается вопрос о целесообразности разработки штурмовых шлемов для защиты от пуль длинноствольного огнестрельного оружия. Противники создания таких шлемов приводят два основных аргумента:

1. Масса шлема окажется настолько велика, что в нем нельзя будет выполнять боевые задачи;

2. При воздействии высокоскоростного ударника (даже при непробитии шлема) невозможно спрогнозировать контузионное воздействие.

Тем не менее, жизнь заставляет вести работы в данном направлении и искать приемлемые решения. Пулевые ранения в голову в большинстве случаев относятся к разряду смертельных; с ростом плотности огня автоматического оружия и действий снайперов вероятность таких ранений только увеличивается.

Используя технологию глубокой вытяжки, «НИИ Стали» удалось изготовить корпус шлема из высокопрочной стали повышенной толщины. Установив в него соответствующий тканевополимерный подпор, специалисты «НИИ Стали» получили бронешлем массой 4,3 кг при площади защиты 13,5 дм² (т. е. всего на 8-10% тяжелее серийного шлема 6Б6-3 с забралом). Этот шлем показал следующие результаты испытаний при пулевом обстреле:

1. Обеспечивает полную защиту по 3-му классу ГОСТ Р 50744-95 как при нормальных климатических условиях, так и при -50’С;

2. При обстреле из снайперской винтовки СВД (7,62 мм патрон 57-Н-323С) пулей ЛПС обеспечивает защиту с дистанции 50 м.

Главное достоинство таких шлемов – низкая стоимость и технологичность, недостаток – возможность вторичного поражения при рикошетировании пуль.


Органокерамические бронешлемы

В последнее время как зарубежные, так и российские компании (ЦВМ «Армоком», НПП «КлАСС», ОАО«НИИ Стали») разрабатывают органокерамические бронешлемы с лицевым слоем из высокопрочной керамики и тыльным тканево-полимерным подпором. Они рассчитаны на обеспечение защиты головы по 3-му и выше классам по ГОСТ Р 50744-95. Такие бронешлемы гарантируют требуемый уровень защиты при меньшей массе по сравнению с металлическими и металлокомпозиционными бронешлемами, причем с повышением класса защиты это расхождение увеличивается. ЦВМ «Армоком» предлагает органокерамические шлемы 5-го класса защиты массой 4,5 кг, что на 40-50% меньше по сравнению с аналогичным шлемом из броневой стали и незначительно отличается от массы серийных стальных шлемов 2-го класса защиты с забралом типа «Маска».

Однако широкое распространение органокерамических бронешлемов сдерживается проблемами обеспечения сплошности (ослабления защитных свойств в местах сопряжения керамических элементов), живучести (обеспечения требуемого количества попаданий пуль в шлем без пробития) и допустимого уровня запреградного воздействия. Органокерамические бронешлемы стоят дороже, чем металлические и металлокомпозиционные, а также требуют более сложной технологии производства. Низкая масса корпуса бронешлема имеет и свою оборотную сторону: она подразумевает повышенную передачу динамического импульса на голову и шею пользователя при пулевом поражении.


Боец в шлеме «Рысь-Т».


Перспективы развития бронешлемов

Особенно важен в настоящее время вопрос наращивания защитных возможностей шлемов при сохранении приемлемых массовых и эксплуатационных характеристик.

К некоторым категориям бронешлемов российскими силовыми структурами сейчас предъявляются требования защиты по 6а классу ГОСТ Р 50744-95. Также в соответствии с современными технологиями шлем должен быть оснащен переговорным устройством, прибором ночного видения, информационным дисплеем, средствами защиты органов дыхания и прочим навесным оборудованием. Это ведет к увеличению его массы, поэтому необходимы устройства, обеспечивающие разгрузку шейных позвонков и головы бойца. Оптимальное решение проблемы – конструкция по типу скафандра с опорой бронешлема на определенные участки тела (плечи, торс, бедра). В настоящее время такие устройства в России разрабатывают ОАО «НИИ Стали», МГТУ им. Баумана и ОАО НПП «Звезда».

В целях комплексного разрешения всех указанных проблем «НИИ Стали» разработал и изготовил опытный комбинированный шлем с лицевым керамическим слоем из карбида бора (В4 С – наиболее легкой керамики) и основой из органокомпозита с титановым подслоем для снижения контузионной травмы головы.

Этот комбинированный шлем массой 7,5 кг, площадью защиты 18 дм² был испытан по 6а классу по ГОСТ Р 50744-95. Для снижения воздействия на шейные позвонки при ударе в шлем и приведения эксплуатационных характеристик в соответствие с установленными требованиями была создана и изготовлена система разгрузки с передачей усилия на плечевую область.

Проведенные испытания шлема показали, что остаточная тыльная деформация шлема в проекции попадания пули практически полностью отсутствует.

Оценить контузионное воздействие на голову при обстреле шлемов средствами поражения, соответствующими высшим классам защиты российских стандартов, довольно трудно, поскольку до сих пор не существует достоверных критериев и методик проведения такой оценки.

Разработка шлема с защитой по 6а классу ГОСТ Р 50744-95 – чрезвычайно сложная техническая задача. Она может быть решена только за счет создания новых защитных структур, технологических процессов и применения лучших современных материалов:

– отечественных керамик на основе карбида бора;

– высокопрочных и высокопластичных титановых сплавов;

– отечественных и зарубежных тканей на основе арамидных волокон;

– материалов на основе высокомолекулярного полиэтилена СВМПЭ (UD – структуры);

– применения полимерных эластичных материалов и пленок различной структуры.

Конструкция бронешлема может быть создана с использованием защитной органокерамической композиции с применением эластомерных связок холодного отверждения либо вулканизации, что повысит живучесть преграды.

Использование нетканых UD-структур для тыльного подпора – еще одно решение для снижения массы защиты. Одним из перспективных направлений в разработке структуры шлема может быть внедрение мелкодискретной керамики в полимерной оболочке.

Совмещение противоосколочной и противопульной защиты лица с системой защиты органов дыхания, глаз и лица от газов, паров, аэрозолей боевых отравляющих веществ и с системой кондиционирования путем установки на устройстве забора воздуха защитных фильтров с подачей затем очищенного воздуха под лицевую маску позволит снизить общую массу этих систем и значительно повысить эксплуатационные характеристики (к примеру, исключить запотевание очковой системы маски при эксплуатации).

Таким образом, в области создания шлемов высокого уровня защиты на сегодня просматриваются следующие проблемы и пути их решения:

1. В обозримом будущем вряд ли удастся найти материалы, которые бы позволили на порядок снизить массовые показатели защитных структур и, следовательно, шлема в целом. Поэтому масса шлема уровня защиты 3-ба вряд ли будет менее 4,5-6,0 кг. А с учетом оснащения шлема дополнительными комплексами его общая масса может достигать 7-8 кг.

2. Большая масса шлема и практически полное отсутствие исследований по воздействию высокоэнергетических средств поражения (пуль длинноствольного автоматического оружия, высокоскоростных тяжелых осколков и т.д.) на голову и шейные позвонки человека вынуждает искать пути максимального снижения такого воздействия. Наиболее очевидный и простой путь – это создание системы разгрузки, воспринимающей и передающей на торс человека ударный импульс со шлема и инерционные нагрузки, минуя голову и шейную область.

По этому пути сегодня идут многие разработчики систем защиты головы высокого уровня защиты.


Советский танкопром

И. Бах

Окончание. Начало в "ТиВ" № 6,7/2012 г.

Использованы фото из архивов М.Павлова, А.Хлопотова и автора


На всех этапах развития отечественного танкостроения особое внимание уделялось подготовке высококвалифицированных инженерных кадров, способных создавать передовую технику. Поэтому невозможно переоценить ту роль, которую в начале 1930-х гг. играла ленинградская Военно-техническая академия РККА, начавшая деятельность в марте 1919 г. и объединившая подготовку специалистов по артиллерийскому и инженерному видам вооружений. В 1930 г. академия претерпела реорганизацию: 6 мая были образованы новые факультеты – механизации и моторизации, а также электротехнический и химический. Академия приступила к подготовке командных и технических кадров танкистов, а также конструкторов для предприятий промышленности.

Профессорами академии были в основном ученые старой школы – артиллеристы Михайловской академии. Выпускниками первого набора были Ж.Я. Котин, С.А. Гинзбург (помощник Барыкова в ОКМО), С.Н. Махонин.

В 1932 г. танковый факультет академии перевели в Москву, где после объединения с Московским автотракторным институтом им. Ломоносова была образована Военная академия механизации и моторизации РККА (ВАММ, Военная академия бронетанковых войск). Начальником кафедры танков был В.И. Заславский. А вскоре в содружестве с кафедрой ВАММ началось обучение отдельных групп студентов МВТУ им. Баумана.

Становление танковых кафедр в ВАММ и МВТУ непосредственно связано с именем М.К. Кристи, который в институте им. Ломоносова с 1927 г. заведовал тракторной кафедрой. В ВАММ он являлся одним из основоположников научной школы танкостроения, профессором, создал танковую лабораторию, начал чтение лекций по теории, конструкции и расчету танков.

Бронетанковая академия воспитала целую плеяду ученых, научных работников и специалистов, намного поднявших престиж танкостроения. В 1938 г. М.К. Кристи в МВТУ им. Баумана стал заведующим кафедры гусеничных машин. Он занимался, в частности, вопросами синтеза и анализа трансмиссий. Танковые и родственные им кафедры и факультеты в предвоенные годы были образованы в ряде технических вузов – в Ленинграде, в Сталинграде, Харькове, Нижнем Новгороде и т.д.

В годы Великой Отечественной войны новые танковые курсы и факультеты были развернуты на Востоке. Научная школа танкостроения на новых местах обрела второе дыхание. Сроки обучения зачастую были сокращены, но количество слушателей увеличено.

Послевоенные годы могут быть охарактеризованы как период значительного возрастания творческих возможностей инженерных кадров, впитавших опыт как боевого применения, так и крупносерийного производства танков.

В числе слушателей, окончивших Бронетанковую академию после войны и пришедших в промышленность, были А.А. Благонравов, В.Н. Венедиктов, Е.А. Зубов, Л.Н. Карцев, В.И. Поткин, Н.А. Шомин. Следует отметить, что военнослужащие переводились в промышленность на номенклатурные должности, скорее, как исключение. Основные инженерные должности на предприятиях танкопрома занимали специалисты – выпускники гражданских вузов.

Руководители оборонных отраслей промышленности В.А. Малышев, А.А. Горегляд, Б.Л. Ванников, С.А. Акопов и другие получили высшее образование в МВТУ им. Баумана.

Реорганизация Наркомтанкопрома в ноябре 1945 г. привела к образованию Наркомтрансмаша (с 1946 г. – Министерства транспортного машиностроения, или МТрМ), в состав которого были дополнительно включены паровозо-тепловозостроительные, вагоностроительные заводы и дизельные заводы (производства). В1950-е гг. из МТрМ в другие министерства передали тракторные, судостроительные и еще некоторые заводы отрасли. В составе МТрМ функционировало 1-е Главное управление (Главтанк), которое возглавляли А.А. Горегляд (1945-1946 гг.), Н.В. Барыков (1946 г.), Ю.Е. Максарев (1947-1949 гг.), С.Н. Махонин (1949-1953 гг.), Н.А. Кучеренко (с 1953 г.). Министрами транспортного машиностроения были В.А. Малышев (до 1947 г.), И.И. Носенко (1948- 1949 гг.), Ю. Е. Максарев (1950-1953 гг.) и С.А. Степанов (1954-1957 гг.).

Первое послевоенное поколение составили танки трех категорий по массе: тяжелые ИС-4 и Т-10, средние Т-54, Т-55 и Т-62 и легкий ПТ-76, созданные в конструкторских коллективах, возглавляемых Н.Л. Духовым, Ж.Я. Котиным, А.А. Морозовым и Л.Н. Карцевым. Для тяжелых танков были разработаны и впервые применены механические планетарные трансмиссии; на танках ПТ-76 и Т-10 использованы эжекционные системы охлаждения двигателя.


Н.В. Барыков.


С.Н. Махонин.


Н.А. Кучеренко.


В конце 1940-х гг. на Уралмашзаводе приступили к созданию опытных образцов легкобронированных машин промежуточной категории по массе – 16-28 т (главный конструктор – Г.С. Ефимов). На них устанавливались оригинальные двухпоточные трансмиссии. Были разработаны высокоманевренные артиллерийские установки и войсковые средства ПВО со ствольным и ракетным вооружением. Часть упомянутых машин приняли на вооружение. Тогда же появилось и семейство артиллерийских тягачей, небронированные транспортеры различного назначения, а также боевые машины для Воздушно-десантных войск (главный конструктор – Н.А. Астров).

В марте 1953 г., вскоре после смерти И.В. Сталина, была предпринята попытка сократить структуру управления промышленностью страны. На непродолжительный период произошло слияние министерств. В частности, было образовано Министерство транспортного и тяжелого машиностроения (министр – В.А. Малышев).

В 1953-1956 гг. вопросы координации деятельности оборонных отраслей промышленности курировали заместители председателя Совета Министров СССР – Н.А. Булганин, В.А. Малышев, М.З. Сабуров и М.В. Хруничев. Общее наблюдение и решение принципиальных и межотраслевых вопросов оборонных отраслей промышленности и Министерства обороны осуществляло Бюро Совмина СССР.

В декабре 1956 г. функции руководства оборонными отраслями промышленности перешли к Госэкономкомиссии, которая фактически стала предшественницей Военно-промышленной комиссии. Госэкономкомиссия готовила предложения по вопросам военной техники, осуществляла оперативное руководство оборонными отраслями, издавала распоряжения и постановления в области промышленности, обязательные к исполнению. Комиссия просуществовала целый год и в декабре 1957 г. была ликвидирована.

В том же 1957 г. танковую промышленность выделили из состава МТрМ и включили в Министерство оборонной промышленности как 12-е ГУ (министр – Д.Ф. Устинов, начальник ГУ – Н.А. Кучеренко). В то же время некоторые заводы, производившие БД по-прежнему входили в состав других министерств. А основные танковые заводы оборонпрома параллельно выпускали важную народнохозяйственную продукцию: ЛКЗ – тракторы (вначале гусеничные трелевочные, а затем, с 1960-х гг., – мощные колесные тракторы «Кировец»), ЧКЗ-ЧТЗ – промышленные гусеничные тракторы, УВЗ – грузовые вагоны, Харьковское ПО «Завод им. Малышева» – магистральные тепловозы.

Постановлением правительства от 6 декабря 1957 г. был образован Государственный комитет Совета Министров СССР по оборонной технике (ГКОТ), в структуре которого продолжало функционировать 12-е ГУ. Основными функциями ГКОТ являлись: определение основных направлений создания новой техники, руководство научно-исследовательскими и опытно-конструкторскими работами, разработка новых видов военной техники, принятие совместных с территориальными совнархозами мер по устранению дефектов и недостатков, выявленных в процессе эксплуатации образцов. Заводы отрасли по территориальному принципу входили в состав Советов народного хозяйства экономических – административных районов СССР.

Министром, непосредственно руководившим танкостроением и в ГКОТ, и в МОП в течение 15 лет (до 1978 г.), был Сергей Алексеевич Зверев. В 1979 г. министром стал П.В. Финогенов, затем – С.П. Чернов.

В 1965 г. восстановили структуру отраслевой подчиненности заводов, НИИ и КБ танкостроения Министерству оборонной промышленности. В его составе образовали два главка: 7-е и позднее – 6-е ГУ. Между ними распределили заводы-изготовители военных гусеничных машин (ВГМ). 7-е ГУ (Главтанк) возглавляли Н.А. Кучеренко (до 1969 г.), М.И. Маресев (до 1974 г.), В.Я. Нежлукто (до 1989 г.). Затем танковым главком руководил А.М. Рычков. 6-е ГУ длительное время возглавлял Е.А. Зубов. В решении конкретных вопросов танкового производства непосредственное участие принимали заместители министра А.И. Крицын, Ж.Я. Котин и М. А. Захаров. В целом танкостроение входило в круг обязанностей первого заместителя министра оборонной промышленности. Таковыми были на протяжении ряда лет В.В. Бахирев, Е.П. Шкурко, О.Ф. Ларченко, Л.А. Воронин.

Заводы тракторной промышленности – разработчики и изготовители военных гусеничных машин (ЧТЗ, ВгТЗ, ХТЗ) входили в состав Минсельхозмаша. А всего в процессе производства ВГМ было задействовано около 180 предприятий страны [1].

Военно-промышленная комиссия (ВПК), образованная в 1938 г. как функциональный аппарат при Комитете обороны, была воссоздана в 1957 г. под наименованием Комиссия Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам. С 1957 г. ее последовательно возглавляли Дмитрий Федорович Устинов (1957-1963 гг.), Леонид Васильевич Смирнов (1963-1985 гг.), Юрий Дмитриевич Маслюков (1985-1988 гг.), Игорь Сергеевич Белоусов (1988-1991 гг.), зампреды Совета Министров СССР.

Как отмечал сотрудник аппарата ВПК Ю.П. Костенко, характерной особенностью производства БТТ в 1960- 1980-е гг. являлась чрезвычайно широкая номенклатура изделий. К ним относились, в частности, специальные инженерные машины на гусеничных базах (минные заградители, машины разминирования и разграждения), бронированные ремонтно-эвакуационные машины и мостоукладчики, стартовые агрегаты ракетных комплексов и технологические машины ракетных войск, а также мощные многоцелевые транспортеры-тягачи, плавающие (десантные) транспортеры и паромно-мостовые машины. В 1970-е гг. в системе вооружения Сухопутных войск получила широкое развитие самоходная артиллерия различных категорий по назначению, калибрам и по массе, создавались подвижные наблюдательные и командные пункты, штабные машины, машины связи и управления. Появились небронированные двухзвенные плавающие и неплавающие транспортеры особо высокой проходимости.

Но основное внимание по-прежнему уделялось танкостроению. Еще в начале 1960-х гг. были предприняты попытки создать танки с принципиально новыми решениями повышения подвижности, а также оснащенные защитой от оружия массового поражения. Исследовались возможности применения принципов движения по воде на подводных крыльях и на так называемой «воздушной подушке». Было спроектировано оборудование для подводного вождения танков. Создан опытный образец четырехгусеничного танка высокой проходимости. Найдены новые решения в области защиты танков – и пассивно-баплистической, и активной. Особо остро ставился вопрос оптимизации танкового вооружения – начиная с «модного» в 1960-е гг. ракетного и совмещенного пушечно-ракетного (с запуском управляемой и/или неуправляемой противотанковой ракеты через ствол) вплоть до традиционного, артиллерийского. Это потребовало уделить первостепенное внимание созданию современных систем управления огнем (СУО).


Д.Ф. Устинов.


С.А. Зверев.


В.Я. Нежлукто.


Е.А. Зубов.


В.Н. Венедиктов, В.К. Байдаков, Л.А. Вайсбурд и Л.Н. Карцев.


По всем перечисленным направлениям (и не только по ним) координирующие и контролирующие функции осуществлял аппарат ВПК, нацеленный на конкретную тематику работ, выполняемых головными НИИ и КБ оборонного комплекса. При этом следует подчеркнуть, что ВПК постоянно осуществлял необходимое взаимодействие военных и промышленных структур.

Практически все перспективные работы задавались исполнителям постановлениями ЦК КПСС и Совета Министров СССР, и по всем трудным и сложным вопросам требовалось оформить соответствующие решения ВПК, вплоть до подготовки и согласования правительственных постановлений и распоряжений.

Рассматриваемый период характеризовался увеличением масштабов деятельности научно- исследовательских, проектных и конструкторских организаций. В 1960-е гг. значительное возросли их творческие возможности, расширилась тематика поисковых работ, укрепилась материальная база институтов (ВНИИТрансмаш, ВНИИСтали, НИИД, ВНИТИ, ВПТИ), сформировались высококвалифицированные кадры, способные осуществлять поиск новых технических решений и совместно с конструкторами заводских КБ претворять их в жизнь. Основные усилия при этом были направлены на создание танков нового поколения с более высокими характеристиками, чем имевшиеся у средних и тяжелых танков.

Первый такой танк создавался в Харьковском конструкторском бюро машиностроения под руководством А.А. Морозова. Эта машина отличалась новыми компоновочными решениями боевого и моторно-трансмиссионного отделений, с установкой двухтактного дизеля новой конструкции. В танке был применен автомат заряжания гладкоствольной 115-мм пушки, что уменьшило численность экипажа до трех человек. Две симметрично расположенные планетарные коробки передач одновременно выполняли роль механизмов поворота. Ходовая часть была максимально облегченной. Танки Т-64 и Т-64А были приняты к производству в ПО «Завод им. Малышева» и на вооружение в 1966 и 1968 гг. соответственно. На Т-64А устанавливалась 125-мм гладкоствольная танковая пушка и улучшенная СУО.

Переломный момент в производстве танков нового поколения связан с Н.С. Хрущевым – Первым секретарем ЦК КПСС и Председателем Совета Министров СССР. На рубеже 1950- 1960-х гг. в ходе работ по дальнейшему повышению характеристик среднего (наиболее массового) танка по решению В.А. Малышева началось создание танков двух типов: с газотурбинным двигателем и вооруженных противотанковыми управляемыми ракетами (ПТУР).

Результатом этих работ стало создание и принятие на вооружение в 1968 г. ракетного истребителя танков ИТ-1 и впоследствии – танка Т-80 с газотурбинным двигателем (ГТД).

Продемонстрированная Н.С. Хрущеву на одном из полигонных показов новейшая ПТУР, поразившая с первого выстрела танк на значительной дальности (порядка 3000 м), создала впечатление, что на поле боя танк будет обречен. При этом,естественно, противопоставление стоимостей танка и ракеты свидетельствовало в пользу ракеты. Возникла коллизия, угрожающая дальнейшему существованию танка. Хрущев, как известно, безапелляционно обрек на уничтожение надводные корабли ВМФ, а теперь особо остро встал вопрос о целесообразности строительства тяжелых, сравнительно дорогих танков.


Танки Т-64 в цеху Харьковского завода им. Малышева.


В связи с этим возникла идея получить единый танк в средней категории по массе, но по характеру вооружения и защиты максимально приближенный к тяжелым танкам. На стадии окончательной доработки машина нового поколения Т-64А стала первым основным танком Сухопутных войск Советской Армии. В дальнейшем его сменил Т-64Б (главный конструктор с 1976 г. – Н.А. Шомин) с единым комплексом артиллерийского и управляемого ракетного вооружения (орудие – пусковая установка).

В середине 1960-х гг. были поставлены на серийное производство бронированные машины совершенно нового типа: боевые машины пехоты и десанта. Они значительно повысили мобильность и защищенность подразделений войск в условиях применения оружия массового поражения. БМП-1 (главный конструктор – П.П. Исаков) была приспособлена к преодолению водных преград на плаву без предварительной подготовки, а ее вооружение позволяло вести борьбу с небронированными и легкобронированными целями. Размещенное в БМП-1 подразделение пехоты могло вести активные действия как изнутри машины, так и с выходом из нее. БМД-1 (главный конструктор – И.В. Гавелов) предназначалась для вооружения Воздушно-десантных войск. Ее вооружение было практически аналогичным вооружению БМП. Для преодоления водных преград машина обладала плавучестью, а также могла десантироваться с помощью парашютных систем.

В связи с невозможностью обеспечения широкого выпуска Т-64А дальнейшее производство основного танка было переориентировано на выпуск на Уралвагонзаводе танка второго типа – Т-72 разработки Уральского КБ транспортного машиностроения (главные конструкторы: на этапе опытных работ – Л.Н. Карцев, с 1969 по 1987 гг. – В.Н. Венедиктов). Этот танк оснащался многотопливным четырехтактным дизелем – модификацией известного дизеля В-2. Ходовая часть была снабжена обрезиненными катками традиционного типа. На вооружение Т-72 приняли в 1973 г.

Первые поисковые работы по созданию танка с газотурбинным двигателем в ОКБТ Ленинградского Кировского завода (главный конструктор – Ж.Я. Котин) проводили еще в середине 1950-х гг. С апреля 1968 г. КБ-3 ЛКЗ по постановлению правительства занималось разработкой силовой установки для танка Т-64А, с применением проектируемого в Ленинграде в НПО им. Климова Минавиапрома (Генеральный конструктор НПО – С.П. Изотов) трехвального танкового газотурбинного двигателя без теплообменника ГТД-1000Т. При этом требовалось оперативно решить многие вопросы, встретившиеся впервые. К изучению возникших проблем и их преодолению были привлечены специалисты ряда смежных и специализированных организаций.

В ходе работ на Кировском заводе изготовили около 70 опытных образцов танка, получившего впоследствии индекс Т-80. Серьезные трудности вызвало создание систем, защищающих двигатель от пыли. При эксплуатации опытных образцов расход воздуха ГТД увеличился в 2,5-3 раза по сравнению с дизельным танком. Слабой стороной этого двигателя являлась худшая экономичность по расходу топлива – примерно на 30-35% больше, чем у дизеля. На отдельных режимах движения расход топлива увеличивался почти в 2 раза.

Хотя танк с ГТД приобретал ряд существенных преимуществ (увеличение скорости движения за счет большей мощности двигателя, более высокий коэффициент приспособляемости, легкость управления и обслуживания двигателя, приспособленность к пуску в условиях низких температур окружающего воздуха). Преимущества ГТД снижали значительное возрастание эксплуатационных расходов топлива (практически в 1,5 раза), а также увеличение стоимости ГТД-1000Т в 1,5-2 раза по сравнению с сопоставимым с ним дизелем типа В-2 (В-45 и др.), рост габаритов топливной системы (в том числе баков) и системы воздухоочистки.

В июне 1976 г. основной танк с ГТД под индексом Т-80Б (Генеральный конструктор – Н.С. Попов) был принят на вооружение, чему в немалой степени способствовала позиция Д.Ф. Устинова, ставшего министром обороны СССР (до этого, в 1965-1976 гг., он занимал должность секретаря ЦК КПСС).

Таким образом, в 1970-е гг. на вооружении Советской Армии состояли три типа основных танков трех заводов, имеющие аналогичное вооружение, некоторую унификацию по дополнительному оборудованию, но с разными двигателями, трансмиссиями и ходовыми частями, а следовательно – и с разными бронекорпусами.

Харьковские танки были самыми легкими – массой порядка 39 т, а Кировские – тяжелыми – 46 т и выше.

Необходимо отметить, что выпуск танков промышленностью СССР и союзными государствами антигитлеровской коалиции на завершающем этапе Второй мировой войны по масштабам производства имел прямо противоположные тенденции [2]. В то время как США и Англия уже в 1944 г. стали свертывать годовой выпуск танков (Англия – втрое, США – наполовину), Советский Союз продолжал наращивать их производство. После окончания войны к этому принуждала развернувшаяся так называемая «холодная война». Высшее руководство СССР всегда помнило о трагических днях начала Великой Отечественной войны, когда потери танков оказались катастрофическими (порядка 20 тыс. машин) [3]. Поэтому изготовление танков и другой бронетанковой техники длительное время поддерживалось на стабильно высоком уровне – более 5 тыс. единиц в год. В то же время США значительно сократили расходы на оснащение своих вооруженных сил примерно в 2,5 раза. Тем самым они сознательно способствовали углублению советско-американской танковой асимметрии, втянув Советский Союз в экономически разорительный процесс противостояния в условиях наращивания ядерных сил обеих сторон.

Как утверждал Костенко, к 1988 г. в СССР насчитывалось 63900 танков [3]. Причем отечественные заводы промышленности в середине 1960-х гг. выпускали ежегодно танков больше, чем страны НАТО. Шла планомерная замена танкового парка на более современные машины: Т-54 – на Т-55, затем на Т-62; частично Т-55 и Т-62 прошли модернизацию с улучшением броневой защиты и повышением характеристик систем управления огнем. К концу 1960-х гг. начался переход на танки нового послевоенного поколения: Т-64 (затем Т-64А), Т-72 и Т-80.

В 1977-1986 гг. СССР выпустил 24,4 тыс. танков против 30,5 тыс. за предыдущее десятилетие. В США за этот же период произвели 7,1 тыс. танков против 4 тыс. в предшествующий период. В результате в середине 1970-х гг. Вооруженные Силы СССР по числу танков превосходили США на 34 тыс. машин, затем это превосходство возросло до 39 тыс. единиц [2].


Сборка танка Т-72 на Уралвагонзаводе.


Танки Т-80 в цеху Ленинградского Кировского завода.


В январе 1989 г. советской стороной была сделана попытка предпринять односторонние действия по сокращению вооруженных сил и вооружений в европейской части страны.Политический консультативный комитет государств-участников Организации Варшавского Договора (ОВД) считал, что главным в современную эпоху является предотвращение войны и связанное с этим прекращение гонки вооружений (как обычных, так и ядерных) и переход к последовательному разоружению. Ставилась задача, чтобы вооруженные силы Варшавского Договора и Североатлантического союза в Европе не имели бы средств для внезапного нападения на другую сторону.

Придавая значение выявлению реальных цифр, отражающих состояние вооруженных сил и обычных вооружений двух военно-политических блоков в Европе, Комитет министров обороны стран ОВД опубликовал данные о численности вооруженных сил и количестве основных типов вооружения.

Сообщалось, что страны ОВД по состоянию на 1 июля 1988 г. располагают в Европе танками в количестве 59470 шт., страны НАТО – 30690 шт.; соответственно, БМП и БТР имелось в ОВД 70330 шт., в НАТО – 57060 ед. Отмечалось при этом, что в СССР имелось танков – 41580, БМП и БТР – 45000 [4].

К моменту роспуска ОВД и распада СССР в 1991 г. танковая асимметрия потеряла первоначальный смысл. Она являлась лишь наглядным проявлением неэффективности внутренней экономической политики. Характерной особенностью военного производства в Советском Союзе являлась высокая централизация производства, основанная на государственном планировании. Но административные и директивные методы управления производством к середине 1980-х гг. перестали соответствовать требованиям времени. Экстенсивные факторы роста были исчерпаны, производительность труда и качество продукции в стране в целом отставали от мирового уровня. Необходимость смены ориентиров в области военного производства стала очевидной. В стране уже шло резкое сокращение танкового парка, на техническое обслуживание, ремонт и хранение которого всегда затрачивались значительные средства и ресурсы.

Танки Т-64, как устаревшие, сняли с вооружения Российской армии. Прекратилось производство танков Т-80. Основной упор был сделан на глубокую модернизацию танка Т-72. Эта работа, заданная еще постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19 июня 1986 г., привела к созданию и началу выпуска на УВЗ (НПК «Уралвагонзавод» им. Ф.Э. Дзержинского) нового основного танка Т-90 (главный конструктор с 1987 г. – В. И. Поткин, с сентября 1999 г. – В.Б. Домнин).

Продолжение работы по совершенствованию танкаТ-90А касалось дальнейшего улучшения его характеристик, в первую очередь – СУО. На танке установили усовершенствованный двигатель, новую гусеницу, принципиально новые системы защиты. Значительное внимание УКБТМ уделяло производству и совершенствованию экспортного варианта танка Т-90С для Индии, Бразилии, Марокко и Алжира.

В современных условиях производство танков на экспорт открывает новые перспективы оживления танкового производства в Российской Федерации. Насколько удачно осуществляются в стране преобразования? Что мы потеряли и что приобрели с утратой танкопрома в прежнем виде? Только время может дать ответ на эти вопросы.


Литература

1. Костенко Ю.П. Некоторые вопросы развития отечественной бронетехники в 1967-1987 гг. Воспоминания и размышления. – М., 2000.

2. Шлыков В. Броня крепка // Международная жизнь. – 1988. №11.

3. Костенко Ю.П. Танки. Воспоминания и размышления. Ч. 3, с. 88.

4. Правда 30 января 1989 г., №30(25748).


Wunderwaffe для Панцерваффе

И. В. Павлов, М. В. Павлов


Поражение в Первой мировой войне и последующий развал германской промышленности привел к прекращению работ по танкостроению. Уничтожение всех серийных и опытных образцов бронетанковой техники по условиям перемирия нанесло существенный ущерб научно- техническому заделу Германии в этой области. Стремясь сохранить немногое, что осталось, отдельные машиностроительные фирмы продолжили работы за пределами страны.

Германские конструкторы принимали активное участие в разработке танков на заводах Швеции и Чехословакии. С использованием стандартных для немецкой автомобильной промышленности узлов и агрегатов была создана целая гамма легких и средних танков. Технические решения, реализованные в этих конструкциях, позволили получить необходимый технический и тактический опыт их возможного боевого применения.

В середине 1920-х гг. в обстановке строгой секретности фирмы «Даймлер-Бенц» (Daimler- Benz), «Крупп» (Friedrich Krupp AG, Essen) и «Рейнметалл» (Rheinmetall) 1* выполнили проекты трех танков под общим названием Grobtraktors. В 1928 г. «Крупп» и «Рейнметалл» закончили сборку опытных образцов, а в следующем году был готов вариант фирмы «Даймлер-Бенц», проектированием которого руководил Ф. Порше (F. Porsche) 2* . Все три машины имели общую схему компоновки и примерно одинаковые боевые и технические характеристики.

В ходе испытаний выявилась необходимость установки более мощных двигателей, удовлетворяющих особым условиям эксплуатации танков. В ходе начавшихся исследований рассматривались различные варианты: использование существующих мощных авиационных двигателей; создание специальных бензиновых (как карбюраторных, так и с непосредственным впрыском топлива) и дизельных танковых двигателей. Наибольших успехов в этой области достигла фирма «Майбах» (Maybach), имевшая большой опыт в производстве двигателей для различных типов машин.

В конце 1935 г. генерал Лиз (Lies), начальник Управления вооружений (Heeres Waffenamt), высказал соображения о необходимости создания танков весом до 30 т, вооруженных 75-мм пушкой с начальной скоростью снаряда 650 м/с, с броневой защитой, способной противостоять огню малокалиберной артиллерии.

Участие в боевых действиях на стороне Франко в гражданской войне в Испании позволило Германии получить практический опыт по использованию возрождающихся вооруженных сил. Особый интерес был проявлен к советскому вооружению, использовавшемуся в республиканской армии. Захваченные образцы, в том числе и танки, немедленно эвакуировались в Германию для изучения.

В ноябре 1936 г. фирма «Крупп» начала разработку эскизного проекта башни с 75-мм пушкой для перспективного 30-т танка. А спустя два месяца, в начале 1937 г., работы над проектом шасси 30-тонного танка под условным обозначением BW (verstaerkt) (Begleitwagen – машина сопровождения, усиленная) начала фирма «Хеншель» (Henschel amp; Sohn, Kassel). В конце апреля проект получил новое название – DW (Durchbruchwagen – машина прорыва). Работами руководил Э. Адерс – начальник отдела перспективных разработок и усовершенствования конструкции танков.

Специалисты фирмы «Хеншель» применили ранее отработанную компоновочную схему с задним расположением силовой установки и передним – трансмиссии. Броневая защита корпуса танка предполагалась противоснарядной 3* , равнопрочной, с толщиной броневых листов 50 мм; днище и крыша корпуса защищались 20-мм броней. Для изготовления корпуса макетного образца использовалась конструкционная сталь аналогичной толщины. В целях экономии средств бортовые листы корпуса танка выполнили из двух частей.

Поскольку на фирме «Крупп» еще не завершили изготовление башни, то на опытном образце машины установили ее весовой макет. В качестве привода механизма вращения башни предусматривался редуктор отбора мощности от карданного вала двигателя, установленный в боевом отделении. Боевая масса танка составляла 30 т, максимальная скорость по шоссе – 35 км/ч.

При проведении ходовых испытаний танка DW отмечалось существенное облегчение условий работы механика-водителя, а также хорошие характеристики ходовой части. Но наряду с положительными моментами выявились недостатки механизма поворота и тормозов, а проведенный обстрел броневого корпуса показал неудовлетворительную противоснарядную стойкость. Кроме того, реализованная конструкция подвески требовала больших финансовых затрат и оказалась чрезвычайно сложной в изготовлении.


1* Фирм а была основана в 1889 г. Генрихом Эрхардом (Heinrich Ehrhardt) – изобретателем технологических процессов ковки и волочения бесшовных стальных труб и стволов пушек, которые символически изображены на логотипе фирмы в виде квадрата внутри круга.

2* До и во время Первой мировой войны Фердинанд Порше – директор, а позднее генеральный директор фирмы «Австро-Даймлер» (Austro-Daimler) – внедрением моторизации значительно повысил подвижность артиллерии и службы материально-технического обеспечения и тем самым обеспечил австрийской армии весомое превосходство.

3* Броневой лист толщиной 50 мм обеспечивал защиту от бронебойного снаряда германской 37-мм противотанковой пушки со всех дистанций.


Проекты танков DW и DW 2.


В сентябре 1938 г. на основании результатов испытаний фирме «Хеншель» было рекомендовано устранить выявленные недостатки и продолжить работы по созданию тяжелого танка. В результате появился второй опытный образец- DW2. Башня фирмы «Крупп» имела диаметр погона башни в свету 1500 мм и оснащалась 75-мм танковой пушкой с длиной ствола 24 калибра (7,5 cm KwK L/24). В конце 1939 г. после проведения испытаний вся деятельность по этой машине была прекращена в связи с развертыванием работ по новому танку VK.3001.

Заказ на разработку VK.3001 был выдан фирмам «Хеншель», «Даймлер-Бенц» и «Порше» 6-м отделом Управления вооружений О.К.Н. (Wa.Pruf.6) 4* . Речь шла о танке боевой массой 30 т для артиллерийской поддержки пехотных соединений, обладающим максимальной скоростью движения по шоссе до 35 км/ч. Броневая защита предполагалась равнопрочной, противоснарядной. В качестве основного вооружения VK.3001 рассматривалась 75-мм пушка KwK L/24.

Фирмы «Хеншель» и «Порше» изготовили два опытных образца-VK.3001 (Н) и VK.3001 (Р) соответственно.

На VK.3001 (Н) в качестве силовой установки использовался двигатель «Майбах» HL 116 мощностью 300 л.с. (221 кВт) при 3000 об/мин. Трансмиссия танка с гидравлическим управлением состояла из карданной передачи, многодискового главного фрикциона, коробки передач, трехрадиусного механизма поворота и бортовых редукторов. Подвеска танка – индивидуальная, торсионная, с шахматным расположением опорных катков. В ходовой части использовались 14 сдвоенных опорных катков с массивными резиновыми шинами, шесть поддерживающих катков, два ведущих колеса переднего расположения и два направляющих колеса с механизмами натяжения гусениц.

На опытном образце танка VK.3001 (Р) фирмы «Порше» (заводское обозначение Тур 100, Leopard или Sonderfahrzeud I) применили два спаренных десятицилиндровых карбюраторных двигателя «Порше 100» воздушного охлаждения мощностью 210 л.с. (155 кВт) при 2500 об/мин каждый.

Характерным отличием танка VK.3001 (Р) являлось применение электромеханической трансмиссии, разработанной совместно с фирмой «Сименс» (Siemens). Трансмиссия состояла из двух генераторов постоянного тока, двух электродвигателей и контроллеров управления. Каждый генератор приводился во вращение отдельным карбюраторным двигателем. Электродвигатели независимо друг от друга через гидропередачу соединялись с одним из ведущих колес гусеничного движителя танка. Управление движением производилось с помощью контроллеров за счет изменения скорости и направления вращения электродвигателей. Подвеска танка балансирного типа состояла из шести тележек (по три на каждый борт). Все тележки были взаимозаменяемыми. Для подрессоривания каждой тележки использовался горизонтально расположенный отдельный торсион. Кроме того, в ходовой части использовались четыре поддерживающих ролика, два ведущих колеса переднего расположения и два направляющих колеса с механизмами натяжения гусениц. К июлю 1941 г. был изготовлен опытный образец шасси с корпусом из конструкционной стали.

Параллельно с основными работами фирма «Крупп» в феврале 1941 г. по согласованию с фирмой «Порше» начала исследование возможности размещения в башне новой 88-мм танковой пушки с длиной ствола 56 калибров.

До конца 1941 г. танки VK.3001(H) и VK.3001 (Р) проходили испытания. Необходимо отметить, что наличие электромеханической трансмиссии на опытном танке фирмы «Порше» позволило облегчить условия работы механика- водителя и обеспечить 30-т танку высокий уровень подвижности и максимальную скорость по шоссе до 60 км/ч.

К этому времени предложенная к установке на танке 75-мм пушка KwK L/24 уже не отвечала требованиям времени. Указания ОКН установить более мощную 75-мм танковую пушку с длиной ствола 34,5 калибра (7.5 cm KwK L/34,5) или 75/55-мм противотанковую пушку с коническим стволом длиной 75,5 калибра (Waffe 0725) были невыполнимы без серьезных конструктивных изменений башни. В результате в конце января 1942 г. работы по проекту были прекращены. В дальнейшем шасси опытных VK.3001 (Н) послужили основой для тяжелых 128-мм самоходных установок Pz.Sfl.V (12,8 cm Selbstfahrlafette L/61).

Одновременно «Хеншель» получила заказ на разработку тяжелого танка VK.6501 (заводское обозначение SW). Танк боевой массой 65 т, вооруженный 75-мм пушкой и 2-3 пулеметами, должен был иметь броневую защиту лобовой части корпуса до 100 мм, бортов – 80 мм. По проекту, экипаж состоял из пяти-шести человек. В качестве силовой установки предполагалось использовать карбюраторный двигатель фирмы «Майбах» HL 224 мощностью 600 л.с. (444 кВт) при 3000 об/мин. Проектированием и изготовлением башни танка VK.6501 с вооружением занималась фирма «Рейнметалл-Борзиг».


4* Далее по тексту ОКН.


Шасси опытных танков VK3001(H) и VK3001(P).


Проект танка VK.3001 (Р).


Проект тяжелого танка VK.6501.


Из-за большой массы машины для транспортировки по железной дороге предусматривался демонтаж башни и перевозка ее отдельно на соседней платформе. Сборка должна была производиться непосредственно на месте выгрузки с помощью специального крана. К концу 1941 г. изготовили два опытных образца VK.6501. После завершения испытаний дальнейшие работы по этому танку были прекращены – также из-за недостаточной эффективности 75-мм пушки.

К середине 1940 г. фирма «Хеншель» получила еще один заказ – на создание танка VK.3601 массой 36 т со 105-мм пушкой L/20. За конструкцию башни с вооружением отвечала фирма «Крупп». Толщина лобовой брони корпуса составляла 80 мм, бортов и кормы – 50 мм, крыши и днища – 25 мм. В качестве силовой установки использовался двенадцатицилиндровый двигатель «Майбах» HL 174 мощностью 450 л.с. (330 кВт) при 3000 об/мин, обеспечивающий танку максимальную скорость до 50 км/ч.

Боевые действия в Польше, Франции и Северной Африке выявили недостаточную мощность артиллерийского вооружения немецких танков для борьбы с бронированными машинами противника. В конце мая 1941 г. было принято решение о необходимости разработки новых танковых пушек, способных пробивать 140-мм броневой лист на дистанции 1000 м. В качестве срочной меры предлагалось использовать на перспективном танке 75/55-мм противотанковую пушку (Waffe 0725) и 88-мм зенитную пушку (Flak.36).

ОКН выдал новый заказ фирме «Порше» – на проектирование 45-т танка VK.4501 для установки на нем разработанной в инициативном порядке фирмой «Крупп» башни с 88-мм пушкой KwK 36 L/56 (начальная скорость бронебойного снаряда – 820 м/с).


Деревянный макет в натуральную величину башни фирмы «Рейнметалл» с 75-мм танковой пушкой с длиной ствола 70 калибров.


Вверху: проект тяжелого танка VK.4501(P).

Внизу: опытный образец тяжелого танка VK.4501(H).


Основные технические требования к танку VK.4501: боевая масса – 60 т, толщина листов лобовой брони корпуса – 100 мм, кормы – 80 мм, двигатель мощностью 600 л.с. (444 кВт), максимальная скорость по шоссе – до 40 км/ч, по пересеченной местности – 25 км/ч.

Опытный образец танка обозначался Тур 101А, или Sonderfahrzeud II. В его конструкции широко использовался технический задел, полученный в ходе работ по VK.3001 (Р). Увеличение массы танка и калибра основного вооружения привело к решению применить в качестве силовой установки два десятицилиндровых двигателя «Порше 101/1» мощностью 320 л.с. (235 кВт.) при 2000-2200 об/мин каждый. Кроме того, учитывая необходимость создания резервов для последующей модернизации танка, провели широкомасштабные исследования новых типов танковых двигателей большой мощности – как карбюраторных, так и дизельных.

Наибольший интерес в конструкции VK.4501 (Р) представляла электромеханическая трансмиссия, которая должна была обеспечить требуемую подвижность тяжелому танку. Предполагалось установить на танке дизельный двигатель воздушного охлаждения, который приводил в действие электрогенератор. Электроэнергия подавалась на силовые электродвигатели, располагавшиеся по бортам корпуса машины. Однако из-за нехватки времени создать дизельный двигатель к моменту окончания работ над проектом не смогли.

Первый образец VK.4501(P) был закончен фирмой «Нибелунгверке» (Nibelungenwerke) к апрелю 1942 г. При боевой массе 57 т его максимальная скорость достигала 35 км/ч. Толщина противоснарядной брони лобовой части корпуса равнялась 100 мм. Расход топлива составлял 540 л/ч, что ограничивало запас хода машины до 80 км.

В то же время на фирме «Хеншель» под руководством главного конструктора Э. Адерса продолжалась разработка тяжелого танка VK.3601(H). На нем устанавливалась традиционная механическая трансмиссия с коробкой передач Variorex, а в ходовой части использовалась торсионная подвеска с шахматным расположением опорных катков большого диаметра.

Решение применить на VK.3601 75/55-мм пушку с коническим стволом пересмотрели из- за дефицита вольфрама, используемого в бронебойных снарядах этой пушки. Установка 88-мм зенитного орудия (Flak.36) оказалась невозможной – требовался погон башни диаметром 1800 мм. Собрали только один опытный образец шасси VK.3601, который поступил на испытания в конце 1942 г.

В июле 1941 г. ОКН предложил фирме «Рейнметалл» разработать в качестве альтернативного варианта свой вариант башни танка с 75-мм танковой пушкой с увеличенной до 70 калибров длиной ствола. Применение калибра 75 мм по сравнению с калибром 88 мм позволяло увеличить боекомплект, снизить массу башни, а также уменьшить длину и силу отката ствола.

В сентябре тактико-технические требования к новому тяжелому танку изменили, и работы были преобразованы в проект VK.4501 (Н) по программе «Тигр» (Tiger-Programm). Основные требования к проекту заключались в следующем:

– для сокращения времени разработки использовать башню фирмы «Крупп» с 88-мм танковой пушкой (8,8 cm KwK.36 L/56) с боекомплектом 92 снаряда;

– элементы ходовой части должны быть заимствованы у VK.3601 (Н);

– противоснарядное бронирование: толщина брони лобовых листов корпуса 100 мм с дополнительной 35-мм броневой защитой лобовой проекции танка, бортовых листов – 60 мм.

– вследствие увеличения боевой массы танка до 45 т следовало предусмотреть возможность преодоления водных преград глубиной до 4,5 м по дну.

Фирма «Рейнметалл» закончила башню с 75-мм танковой пушкой (L/70) в феврале 1942 г. По программе «Тигр» предполагалось после изготовления первых 100 машин с башней фирмы «Крупп» (8,8 cm KwK.36 L/56) перейти в феврале 1943 г. на выпуск танка с башней фирмы «Рейнметалл» (7,5 cm KwK42 L/70).

Первый показ опытных тяжелых танков VK.4501 (Р) и VK.4501 (Н) состоялся в апреле 1942 г. В ходе испытаний машина фирмы «Хеншель» была признана лучшей. Основанием для такого решения послужил тот факт, что для изготовления электромеханической трансмиссии танка VK.4501 (Р) требовалось около 900 кг электротехнической меди, что в условиях войны являлось неприемлемым для Германии. Всего в период с апрель по октябрь 1942 г. изготовили десять из запланированных 76 танков VK.4501 (Р). В конце ноября 1942 г. работы по этому проекту были прекращены.

Танк VK.4501 (Н) приняли на вооружение под обозначением Pz.Kpfw.VI (Sd.Kfz.181) и получил наименование Tiger («Тигр»), Он был вооружен 88-мм орудием (8,5 cm KwK.36 L/56) и первоначально выпускался с двигателем мощностью 650 л.с. (250 машин). В дальнейшем мощность двигателя довели до 700 л.с. и отказались от оборудования для подводного вождения танка. Из-за больших габаритов по ширине при транспортировке танка по железной дороге требовалось производить демонтаж наружных опорных катков, крыльев гусениц и устанавливать узкие транспортные гусеницы.

За период с января 1942 г. по май 1944 г. изготовили 1355 танков «Тигр», в том числе и командирские машины. Кроме того, на его базе построили небольшое количество САУ Sturmtiger, вооруженных мортирой калибра 380 мм.

В течение первых месяцев войны с СССР выявилось качественное превосходство советских Т-34 и КВ над серийными танками Германии, что потребовало принятия срочных мер. 18 ноября 1941 г. на заседании танковой комиссии, посвященном итогам инспекционной поездке на Восточный фронт, Гудериан отметил следующие основные моменты:

– немецким танкам необходимо более тяжелое вооружение, позволяющее поражать новые типы советских танков, находясь вне зоны действия ответного огня;

– танкам необходимо обеспечить тактическую подвижность на уровне новых советских танков;

– необходимо иметь броневую защиту, способную противостоять огню новых советских танков.


Проект тяжелого танка VK.7201 (К).


29 ноября 1941 г. при участии Гитлера состоялось совещание, посвященное сложившейся обстановке, после которого фирма «Крупп» получила задание на разработку нового тяжелого танка массой до 72 т.

В декабре 1941 г. было принято решение прекратить все разработки танков весом до 20 т как устаревших и срочно начать проектирование 30-т танка – VK.3002. Первые эскизные проработки проекта, выполненные привлеченными к работе фирмами MAN и «Даймлер-Бенц», показали необходимость увеличения боевой массы танка до 36 т.

В конце января 1942 г. при обсуждении представленных макетов VK.3002 Гитлер потребовал унифицировать основные узлы и агрегаты, используемые в проектах обеих фирм. Кроме этого, в целях повышения уровня броневой защиты броневых корпусов VK.4501 (Н) лобовой броневой лист требовалось устанавливать под углом 60" от вертикали. Это изменение предполагалось внедрить в серийном производстве, начиная с 101-го корпуса. Ранее лобовые броневые листы корпусов всех серийных германских танков устанавливались под углом 9' от вертикали.

К марту 1942 г. «Крупп» представила для обсуждения проект 72-т тяжелого танка VK.7201 (К). В инициативном порядке фирма также выполнила несколько эскизных проектов тяжелых танков боевой массой 110, 130, 150 и 170 т под общим наименованием Krupp-Maus («Мышь Круппа»).

В том же месяце на совещании представителей фирм «Крупп» и «Порше» обсуждалась возможность создания нового танка VK.4502( Р) 5* с повышенным уровнем броневой защиты. Предлагалась схема броневого корпуса с углом наклона лобового броневого листа 55’ от вертикали. Одновременно в качестве меры по усилению вооружения VK.4501 (Р) рассматривалась конструкция новой башни с 88-мм танковой пушкой с длиной ствола в 71 калибр (8,8 cm KwK L/71). В качестве основных мер по повышению уровня броневой защиты башни предлагалось устанавливать ее броневые листы с рациональными углами наклона и максимально уменьшить лобовую проекцию. К концу октября 1942 г. работы над проектом новой башни VK.4501 (Р2) были в основном завершены.

В апреле 1942 г. в рамках работ по усилению огневой мощи танка «Тигр» на фирме «Хеншель» готовился эскизный проект установки башни VK.4501 (Р2) фирмы «Крупп» 6* .

К маю 1942 г. появился эскизный проект сверхтяжелого танка Ваг («Медведь») массой 120 т. Толщина противоснарядной брони лобовой части корпуса достигала 130 мм, борта – 80 мм. Вооружение танка – 305-мм мортира с длиной ствола 16 калибров и начальной скоростью снаряда 355 м/с. В качестве силовой установки предполагалось использовать двенадцатицилиндровый карбюраторный двигатель «Майбах» HL 230 мощностью 600 л.с. (441 кВт) при 2600 об/мин, что позволило бы обеспечить танку максимальную скорость до 20 км/ч. Ходовую часть планировалось унифицировать с танком Tiger. Экипаж – шесть человек.

Одновременно еще один эскизный проект тяжелого танка массой 100 т представила и фирма «Порше».

Оба проекта были одобрены на совещании у А. Гитлера, что, тем не менее, не помешало главе министерства вооружений и боеприпасов издать приказ, запрещавший впредь проводить подобные инициативные работы.

В середине мая 1942 г. решилась судьба проекта VK.3002. После сравнительных испытаний представленных опытных образцов для дальнейшей работы был выбран танк фирмы MAN. К серийному производству танк принимался на условии выполнения требования по увеличению толщины лобовой брони корпуса до 80 мм с возможностью ее дальнейшего усиления в 1943 г. до 100 мм.

В конце мая в Берлине на очередном совещании по вопросам танкостроения обсуждались перспективы повышения мощности артиллерийского вооружения танков и создания новых типов тяжелых танков. В качестве одной из мер усиления огневой мощи танковых соединений было признано необходимым оснащать тяжелые танки 88-мм пушкой (8,8 cm KwK L/71). Одновременно было высказано предложение оснастить каждую танковую дивизию 20 тяжелыми танками, обладающими максимальной скоростью до 40 км/ч, с предельно возможными характеристиками по вооружению и броневой защите.

Летом 1942 г. фирма «Порше» получила официальный заказ на проведение опытно-конструкторских работ по созданию танка прорыва с максимально допустимыми уровнями броневой защиты и мощности вооружения. Проектом предусматривалось создание тяжелого танка с беспрецедентной броневой защитой (лобовая часть корпуса – 200 мм, башни – 220 мм, борта корпуса – 180 мм, борт и корма башни – 200 мм).

Боевая масса машины должна была составлять 160 т, максимальная скорость движения – 15 км/ч. По проекту, основное вооружение – 150-мм пушка – устанавливалось в передней башне, вспомогательное – 128-мм пушка – в кормовой.

Что касается вопроса создания подобных танков, то часть сотрудников германского министерства с самого начала высказывала мнение о бесперспективности этой идеи и всячески затягивала решение данного вопроса, считая его неактуальным. Тем не менее проект сверхтяжелого танка, предназначенного для совместных действий с легкобронированными машинами, был утвержден и назван Mammut («Мамонт»).

После ряда уточнений и изменений технических требований ктанку проект получил условное обозначение Nr.205, а танк стал называться Mauschen («Мышонок»), В июле 1942 г. А. Гитлер был ознакомлен с эскизным проектом и санкционировал дальнейшие работы, потребовав увеличить толщину брони днища корпуса до 100мм. Испытания первого опытного образца планировалось начать 5 мая 1943 г. Кроме того, к августу 1942 г. фирмам «Хеншель» и «Порше» выдали заказ на разработку тяжелого танка VK.4502, вооруженного новой 88-мм пушкой KwK.43 L/71.

В сентябре 1942 г. MAN изготовила два опытных образца танка VK.3002. В ноябре 1942 г. машину приняли на вооружение под обозначением Pz.Kpfw.V (Sd.Kfz.171) «Panther» («Пантера»), Однако первоначальный заказ на 1000 единиц был сокращен до 850. Выполнить требования по усилению броневой защиты оказалось невозможным. В качестве альтернативного варианта фирма представила эскизный проект «Пантера II» с толщиной листов лобовой брони корпуса 100 мм, а бортов – 60 мм. В результате обсуждения выдвинутые требования усиления броневой защиты серийных «Пантер» были сняты, а фирме MAN рекомендовалось:

– в связи с увеличением боевой массы с 35 до 50 т провести необходимые согласования с фирмой «Хеншель» для унификации с проектом танка VK.4503;

– представить первый опытный образец танка «Пантера II» в апреле 1943 г.;

– до начала серийного производства танка «Пантера II», запланированного на сентябрь 1943 г., выпускать танк «Пантера» в существующем виде.

Первые 13 танков Pz.Kpfw.V были показаны министру вооружений Альберту Шпееру (Albert Speer) 21 февраля 1943 г., причем в течение демонстрации шесть из них вышли из строя по техническим причинам.

В мае 1943 г. фирма MAN закончила первое опытное шасси «Пантера II» и предложила вместо развертывания производства новой машины внедрить все реализованные в ее конструкции технические решения на серийных танках. По решению ОКН, с июня 1943 г. все фирмы, задействованные для выпуска «Пантера II», приступили к изготовлению исходного варианта танка «Пантера».

В течение 1943 г. при проведении модернизации танка «Пантера» усилил и его броневую защиту, усовершенствовали командирскую башенку и ввели шаровую установку курсового пулемета. В1944 г. состоялась вторая модернизация: была облегчена ходовая часть, исключены смотровой люк механика-водителя и курсовой пулемет, введен зенитный пулемет и усовершенствованы смотровые приборы.


5* На фирме «Порше» проект имел внутреннее обозначение Тур 180.

6* Единственное отличие заключалось в типе привода механизма поворота башни: на танке VK.4501(P) использовался электромеханический привод, на VK.4501(H) – гидравлический.


Проекты опытного тяжелого танка VK.4502 (Р) с передним и кормовым расположением боевого отделения.


Тяжелый танк Pz.Kpfw.VI Ausf.B (Sd.Kfz.182) «Tiger II».


В марте 1944 г. разработали и изготовили новую, так называемую «узкую башню» (Schmale Blende) с усиленной броневой защитой. При сохранении диаметра погона (1650 мм) и увеличении толщины лобовой брони удалось сократить общий вес башни на 100 кг.

Всего фирмы MAN и «Хеншель» выпустили 5,5 тыс. танков «Пантера» различных модификаций. На базе этой машины были созданы командирский танк и подвижный наблюдательный пункт, противотанковая САУ «Jagdpanther» (около 400 машин) и БРЭМ «Bergepanther» (300 машин).

Фирма «Хеншель» еще в октябре 1942 г. подготовила эскизный проект модернизации танка «Тигр» – VK.4503. Основной упор был сделан на усиление броневой защиты, использование рациональных углов наклона броневых листов корпуса и применение унифицированного с танком «Пантера» двигателя «Майбах» HL 230Р30 при сохранении ходовой части базовой машины.

При обсуждении предложений Гитлер потребовал от фирмы «Крупп» завершить к лету 1943 г. разработку сверхтяжелого танка массой 100 т, начатую в марте 1942 г. Серийное производство танков этого типа предполагалось осуществлять с середины лета 1943 г., обеспечивая выпуск до пяти машин в месяц.

В 1942-1943 гг. фирмы «Хеншель» и «Порше» завершили работы по проектам новых тяжелых танков.

По проекту, танк VK.4502(P) (typ 180/181) фирмы «Порше» имел боевую массу 64 т. Толщина брони лобовой части корпуса достигала 150 мм. Два карбюраторных десятицилиндровых четырехтактных двигателя «Порше 101/4» объемом 15,06 л и мощностью 350 л.с. (257 кВт) каждый при 3200 об/мин должны были обеспечить машине максимальную скорость до 35 км/ч. В боекомплект танка входили 68 выстрелов, из которых 16 размещались в башне, 42 – в корпусе и 10-на днище боевого отделения. Известны два варианта компоновки этого танка: с размещением боевого отделения и башни в центральной и в кормовой части корпуса. Всего разрабатывали пять вариантов силовой установки для VK.4502(P):

– Тур 180А – электромеханическая трансмиссия и два карбюраторных десятицилиндровых четырехтактных двигателя «Порше 101/3» мощностью 300 л.с. (221 кВт) каждый при 3200 об/мин;

– Тур 180В – электромеханическая трансмиссия и два карбюраторных десятицилиндровых четырехтактных двигателя «Порше 101/4» мощностью 350л.с. (221 кВт) каждый при 2000 об/мин;

– Тур 181А – гидромеханическая трансмиссия и два карбюраторных десятицилиндровых четырехтактных двигателя «Порше 101/4» мощностью 350 л.с. (257 кВт) каждый при 3200 об/мин;

– Тур 181В – гидромеханическая трансмиссия и два десятицилиндровых дизельных двигателя «Порше 180/1»мощностью 370 л.с. (272 кВт) каждый при 2000 об/мин;

– Тур 181С – электромеханическая трансмиссия и шестнадцатицилиндровый дизельный двигатель «Порше 180/2» мощностью 700 л.с. (515 кВт) при 2000 об/мин.

Опытный образец тяжелого танка VK.4503(H) боевой массой 68,5 т был готов в октябре 1943 г. На машине использовался двенадцатицилиндровый карбюраторный двигатель фирмы «Майбах» HL 230Р30 мощностью 600-700 л.с. (441-515 кВт) при 2600- 3000 об/мин, унифицированный станком «Пантера». Он позволял развивать максимальную скорость до 41,5 км/ч.

При рассмотрении проектов отмечалось, что вариант фирмы «Порше» отличался сложной и малопригодной для серийного производства электромеханической трансмиссией, хотя она и обеспечивала преимущества в простоте управления танком по сравнению с вариантом фирмы «Хеншель». В итоге выбор был сделан в пользу проекта VK.4503(H).

В конце 1943 г. этот танк приняли на вооружение под обозначением Pz.Kpfw.VI Ausf.B (Sd.Kfz. 182) «Tiger II» («Тигр II»), Его мощная длинноствольная пушка позволяла бороться со всеми танками противника, находясь вне зоны поражения их огня. Однако вследствие поспешности выпуска танк имел большое количество конструктивных недоработок, что негативно отразилось на его надежности в эксплуатации. Мощная броневая защита лобовой части корпуса и башни при сравнительно небольшой толщине бортовой брони (особенно при значительных габаритах танка) не давала ожидаемого эффекта защиты машины от огня танков и противотанковой артиллерии.

За период серийного производства с января 1944 по март 1945 г. изготовили 477 танков «Тигр II», в том числе и командирские машины. Кроме того, на его базе построили 70 противотанковых САУ «Jagdtiger», вооруженных 128-мм пушками Pak.44 L/55.

Разработка и принятие на вооружение новых боевых машин обозначили резкий качественный скачок танкостроения Германии. Приоритетным в развитии тяжелых танков считалось усиление броневой защиты и вооружения за счет снижения подвижности и проходимости. Немецкие тяжелые танки к лету 1943 г. были самыми мощными по вооружению и бронированию из всех существовавших боевых машин.


Проект опытного сверхтяжелого танка Е-10О.


Бронепробиваемость снарядов германских танковых пушек, мм
Марка пушки Марка снаряда Начальная скорость м/с Бронепробиваемость мм на дальностях*
      100 м 500 м 1000 м 1500 м 2000 м
55/-75-мм противотанковая пушка (Waffe 0725) Бронебойно-трассирующий (7,5 cm Pzgr. Patr. KwKL ** 163/** 148/** 129/** 113/** -
75-мм танковая пушка обр.40 (7,5 cm KwK.40) Бронебойно-трассирующий (7,5 cm Pzgr. Patr. KwK 40) 770 103/83 89/72 74/60 62/50 51/40
75-мм танковая пушка обр.42 (7,5 cm KwK.42 L/70) Бронебойно-трассирующий (7,5 cm Pzgr. Patr. KwK 39/42) 1000 147/128 123/107 107/93 89/77 71/60
88-мм танковая пушка обр.36 (8,8 cm KwK.36 L/56) Бронебойно-трассирующий (8,8 cm Pzgr.39/43) 890 127/98 120/91 110/84 102/77 95/70
88-мм танковая пушка обр.36 (8,8 cm KwK.43 L/71) Бронебойно-трассирующий (8,8 cm Pzgr.40/43) 1000 168/137 160/130 148/121 138/112 128/100
128-мм танковая пушка обр.44 (12,8 cm KwK-44) Бронебойно-трассирующий (12,8 cm Pzgr.) 920 **/187 **/178 **/167 **/157 **/148
  Осколочно-фугасный (12,8 cm Sprgr. L/50 m.R.9) 750 **/189 **/166 **/143 **/127 **/117

* В числителе указана толщина пробиваемой броневой плиты, расположенной вертикально, в знаменателе – под углом 30° от вертикали.

** У авторов нет данных.


Танкостроение Германии в этот период имело следующие характерные особенности:

– создание новых конструкций тяжелых танков с мощным вооружением и сильной броневой защитой;

– повышение уровня броневой защиты. Толщина лобовой брони танков выпуска 1943 г. была приведена в соответствие с мощью их вооружения и более чем в 2 раза превысила толщину брони танков периода 1941-1942 гг. и в 3-6 раз броню танков, выпускавшихся до 1941 г.;

– при проектировании новых танков сохранялась и совершенствовалась ранее принятая схема компоновки, а также использовалось максимальное количество узлов и оборудования, освоенных в серийном производстве и проверенных в эксплуатации;

– снижение удельной мощности новых типов танков. Несмотря на создание в 2 раза более мощного специального танкового двигателя, рост мощности двигателей не поспевал за ростом массы танков;

– прекращение выпуска танков с недостаточным уровнем вооружения и броневой защиты (Pz.Kpfw.l, II и III). В серийном производстве немцы оставили только Pz.Kpfw.IV, поскольку его габариты позволяли использовать более мощное артиллерийское вооружение;

– широкое использование при создании самоходных артиллерийских установок с мощным артиллерийским вооружением шасси танков ранних выпусков Pz.Kpfw.l, II и III.

С середины 1943 г. в Германии была начата новая танковая программа «Е» (Entwicklung – «Развитие»), Прежде всего, предполагалось задействовать производственный потенциал фирм, ранее не участвующих в выпуске танков. Проектируемые в рамках этой программы танки были разделены по весовой категории на пять классов и должны были иметь высокую степень унификации по основным узлам и агрегатам.

В рамки «тяжелой весовой категории» входили три класса: Е 50, Е 75 и Е 100. В классе Е 50 фирмам «Адлер» (Adler), «Аргус» (Argus) и «Авто-Юнион» (Auto-Union) был выдан заказ на разработку танка весом 50-65 т для замены «Пантеры». В классе Е 75 фирма «Адлер» проектировала танк весом 75-80 т в качестве альтернативы «Тигру». Оба проекта предусматривали использование единого двигателя «Майбах» HL 234 мощностью 900 л.с. (663 кВт) и двухрадиусного гидромеханического механизма поворота «Makudro». Кроме того, «Адлер» занималась проектом сверхтяжелого танка Е-100 боевой массой 140 т как альтернативы машине фирмы «Порше».

Сборка опытного образца танка Е-100 осуществлялась на фирме «Хеншель». В конструкции броневого корпуса этой машины использовались технические решения, разработанные для тяжелого танка «Тигр II». Учитывая большую массу машины, в ее ходовой части применили индивидуальную подвеску с цилиндрическими пружинами. Башню с вооружением планировалось унифицировать с танком «Мышь». В качестве силовой установки на Е-100 стоял двигатель «Майбах» HL 230Р30 мощностью 700 л.с. (515 кВт) при 3000 об/мин. В дальнейшем предусматривалось заменить его на двигатель «Майбах» HL 234 мощностью 900 л.с. (663 кВт) или на опытный дизель мощностью 1100-1200 л.с. По уровню броневой защиты танки «Мышь» и Е-100 были практически равноценны.

В марте 1944 г. «Крупп» по предложению фирмы «Порше» выполнила эскизный проект усовершенствованной башни танка «Мышь». Изменения были направлены на улучшение броневой защиты лобовой проекции. Проводились компоновочные проработки возможности размещения в башне сверхтяжелого танка орудий калибра 150 мм и 170 мм с длиной ствола 63 и 53 калибра соответственно.

Испытания и доработки сверхтяжелых танков прекратились в конце 1944 г. Немецкая промышленность к этому времени уже не могла обеспечить серийный выпуск таких машин даже при минимальном задании – пять машин в месяц.


Схема броневой защиты сверхтяжелого танка Е-100.


Ходовая часть сверхтяжелого танка Е-100.


Усовершенствованная башня танка «Мышь» (проект).


Кормовая и носовая части корпуса сверхтяжелого танка Е-100.


Установка двигателя Maybach HL 230Р30 в корпусе сверхтяжелого танка Е-100.


Тем не менее работы по повышению боевых свойств танков продолжались в Германии практически до конца войны. Так, в конце января 1945 г. «Крупп» проводила эскизное проектирование размещения в танке «Тигр II» 105-мм танковой пушки (10,5 cm KwK L/68). Увеличение калибра и применение выстрелов раздельного заряжания привело к сокращению боекомплекта и к росту численности экипажа до шести человек (из-за необходимости второго заряжающего), что признали неприемлемым, и работы были прекращены.

Фирма «Даймлер Бенц» изучала возможность размещения в «узкой башне» танка «Пантера» 88-мм пушки (8,8 cm KwK L/71). Установка более мощного вооружения потребовала увеличить диаметр погона башни на 100 мм и привела к сокращению боекомплекта до 56 выстрелов 7* . К концу войны был изготовлен деревянный макет башни в натуральную величину.


7* Боекомплект 75-мм пушки танка Panther составлял 103 выстрела.


Продолжение следует


Творцы отечественной бронетанковой техники

К. Янбеков

Использованы фото из архивов В. А. Кравцевой, М. В. Павлова и автора.

См. «ТиВ» № 10-12/2005 г., №1/2006 г.,№11/2007г., №3,5/2008 г., №7/2009 г., №1,2/2011. г., №1-4,6,7/2012 г.

Автор и редакция выражают глубокую благодарность В.П. Шилову, В.А. Кравцевой, О.В. Янбековой, И. И. Диановой, А.А. Малышеву, И.Л. Курбале, Н.А. Верглинской и Д. В. Зуеву за неоценимую помощь, оказанную при подготовке статьи.

Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот

К 100-летию со дня рождения

Начальник ОКБ ИК СВ инженер- полковник А.Ф. Кравцев.


Новый вариант танконосца, разработанный под руководством А.Ф. Кравцева, получил наименование «самоходный паром К-71». Его опытный образец изготовили в 1952 г. на Опытном заводе инженерного вооружения СА (ОЗИВ) в п. Нахабино.

Несмотря на сохранение индекса предыдущего изделия (К-71), самоходный паром теперь состоял из правого и левого полупаромов, представлявших собой самостоятельные плавающие машины. Каждый полупаром включал ведущую машину с водоходным и гусеничным движителями, лодку-понтон (далее по тексту-лодка) с аппарелями, соединенную с корпусом шарнирно, а также специальное оборудование и средства связи. Открытие лодки и аппарелей обеспечивалось силовыми элементами гидросистемы. При движении по суше лодка размещалась над корпусом машины, днищем вверх. Управление раскрытием лодки и аппарелей осуществлялось с места механика-водителя. Перед раскрытием лодок на воде полупаромы сходились и стягивались с помощью ручных лебедок, после чего стыковались между собой.

Корпус ведущей машины подразделялся на отделение управления, силовое и кормовое отделения. Нижняя несущая часть корпуса включала два бортовых листа-лонжерона, две поперечные балки-колеи проезжей части, шпангоуты и днище. Верхняя часть корпуса состояла из легкого уголкового каркаса, обшивки из тонколистовой стали, укрепленной стрингерами и ребрами шпангоутов. Проезжая часть корпуса – колейная, шириной 3,54 м. Балки-колеи проезжей части представляли собой сварные фермы, покрытые листовой сталью с защитным настилом. В кормовой части корпуса находились два гребных винта в туннелях, заимствованные от транспортера К-61.

В средней части корпуса на правом полупароме был установлен двигатель ЯАЗ-206 (правого вращения), форсированный до 193 л.с., а на левом – двигатель GMC (левого вращения) мощностью 225 л/с. Каждый двигатель крепился к балкам корпуса в трех точках на амортизационных опорах. Топливная система полупарома состояла из двух баков емкостью по 145 л каждый, насоса, распределительных кранов, фильтров и топливопроводов. Для очистки воздуха служил воздухоочиститель автомобильного типа с добавлением мультициклона.


Эскиз первоначального варианта самоходного парома К-71. Паром состоял из правого и левого полупаромов, представлявших собой самостоятельные плавающие машины. Март 1951 г.


Система охлаждения двигателя состояла из двух водовоздушных радиаторов ЗиС-151, через которые воздух прогонялся двумя вентиляторами. В водяную систему охлаждения мотора, кроме радиаторов, был включен водоводяной радиатор, использовавший для охлаждения забортную воду; при движении машины по суше водоводянной радиатор являлся частью трубопровода.

Выхлоп отработанных газов двигателя производился через глушитель и патрубок за борт.

Трансмиссия полупарома включала фрикционное сцепление и коробку передач, смонтированные в одном блоке с двигателем (серийные агрегаты поступали вместе с двигателем), распределительную коробку, главную передачу с планетарным механизмом и бортовыми фрикционами, бортовые редукторы с ведущими колесами, карданные валы, соединяющие между собой двигатель, агрегаты трансмиссии и винтовые движители.

В связи с левым вращением мотора GMC, установленного на левом полупароме, в главной передаче было изменено направление вращения перестановкой ведомой конической шестеренки на противоположную сторону и переставлен заливной патрубок водяного насоса.

На правом полупароме были установлены бортовые передачи, обеспечивающие максимальную скорость 39 км/ч, а на левом – с большим передаточным числом, обеспечивающие максимальную скорость 36 км/ч.

Ходовая часть полупарома состояла из гусеничного движителя и подвески (на первых опытных машинах использовалась ходовая часть макета «Объект 728» – варианта танка «Объект 740», изготовленного на ЧКЗ в 1950 г.)

Каждая гусеница состояла из 111 мелкозвенчатых стальных литых траков, шарнирно соединенных между собой при помощи овальных втулок, вставленных в проушины трака и пальцев (втулки предохраняли проушины трака от износа при вращении пальца относительно трака). На левом полупароме для сочленения траков использовался открытый металлический шарнир.

Ходовая часть включала семь опорных катков на борт, ведущее и направляющее колеса. Опорный каток был выполнен двойным, сварной конструкции, с резиновыми бандажами. Он монтировался на оси балансира. Для натяжения цепи гусеницы направляющее колесо устанавливалось на кривошипной оси, крепящейся к корпусу при помощи гайки с насечкой.

Подвеска корпуса была выполнена независимой, торсионной и состояла из 14 торсионных валов и балансиров с осями для катков. На правой стороне правого полупарма торсионы установили с наклоном (нагартовкой) поверхностного слоя роликами.


Эскиз первоначального варианта самоходного парома К-71. Март 1951 г. Слева: состыкованный паром К-71 в рабочем положении, аппарели опущены, выложены фашины. Справа: паром К-71 с танком переправляется через водную преграду, аппарели уложены в лодки.



Опытный образец самоходного парома К-71.


На передних и задних катках монтировались гидравлические амортизаторы и пружинные упоры, ограничивающие ход катков; против 3-го и 5-го катков устанавливались упоры с резиновой подушкой, ограничивавшие ход катков.

В качестве водоходного движителя каждой ведущей машины служили два трехлопастных винта диаметром по 600 мм в тоннелях.

Суммарная производительность водооткачивающей системы (при частоте вращения коленчатого вала двигателя 2000 об/мин) – составляла 250 л/мин.

Лодка полупарома представляла собой закрытый понтон, состоящий из каркаса и тонколистовой стальной обшивки. В средней части лодки были встроены две поперечные фермы колей проезжей части, защищенные стальным настилом с деревянными торцевыми шашками. Внутри каждой колеи проезжей части размещались силовые гидроцилиндры раскрытия (закрытия) лодки и аппарелей, а также механизмы фиксации лодки и аппарелей. С одной стороны колей имелись шарнирно установленные аппарели, а с другой-узлы для соединения с проезжей частью корпуса ведущей машины. На правом полупароме устанавливались короткие аппарели, на левом-длинные. Между колеями парома монтировались направляющие вешки для ориентирования механика-водителя въезжающего танка. В носовой, средней и концевой частях палубы имелись люки для укладки труднозатопляемого материала, а также для осмотра узлов гидравлики и замков. Внутреннее пространство лодки заполнялось труднозатопляемым материалом (блоки размером 0,3x0,4x0,5 м и 0,4x0,5x0,6 м из твердой пены – аминоопора в хлорвиниловой оболочке). В носовой средней и кормовой частях на палубе располагались фальшборта из труднозатопляемого материала.

Гидросистема танконосца с рабочим давлением до 120 кг/см² включала механический насос, бачок со смесью, фильтр, редукционный (перепускной) клапан, кулису, распределяющую передачу смеси, гидрозамков и гидроцилиндров которые обеспечивали открытие и закрытие лодки, аппарелей и запирание замков гидравлики.

Аппарели сварной конструкции были выполнены колейными, в двух вариантах: короткая (3 м) и длинная (4,54 м). Наибольший интерес представляли длинные аппарели: каждая их колея состояла из двух частей – корневой и концевой, соединенных между собой двумя шарнирами и двумя ломающимися тягами. Проезжая часть как длинных, так и коротких аппарелей для самоочищения от грунта и воды была решетчатой, с противогазовыми устройствами – деревянными торцевыми шашками, выступающими над поверхностью проезжей части на 13-15 мм. При этом грунтозацепы траков гусеничных машин врезались в дерево шашек, что повышало сцепление движителя с проезжей частью. Кроме того, резиновые грунтозацепы покрышек войсковых автомобилей, взаимодействуя с выступающими шашками, также обеспечивали повышенное сцепление. Аппарели были оснащены фашинами, обеспечивавшими дополнительное закрепление парома у берега.

Надо сказать, что аналогичная проезжая часть с успехом использовалась конструкторами ОКБ ИВ и при создании танковых мостоукладчиков и механизированных мостов. Данную проезжую часть скопировали и использовали в мостоукладчике Тип 84 специалисты КНР.

К сожалению, впоследствии по ряду причин отверстия и шашки исчезли с проезжей части аппарелей самоходных паромов и механизированных мостов. Вместо шашек стали размещать металлические прутки и планки высотой 5-9 мм. При этом были реализованы схемы взаимодействия движителей с проезжей частью: для гусеничных машин – «металл по металлу», для колесных машин – «резина по металлу».

Иная ситуация сложилась за рубежом. Траки иностранных гусеничных машин оснащены резиновыми накладками, а проезжая часть – металлическими выступами высотой 5-7 мм. При движении по мосту или аппарели резиновые накладки («башмаки») охватывали металлические выступы, в результате сцепление оказалось существенно эффективнее.

Эксплуатация отечественных военных мостов и самоходных паромов показала, что причиной многих аварийных ситуаций являлось как «упрощение» (устранение отверстий и шашек) проезжей части, так и слой грязи, наносимый на мост движителями нагрузок и выполняющий роль «смазки» проезжей части (особенно в неблагоприятных погодных условиях) [ 1 ].

После завершения сдаточных испытаний, принятия полупаромов ОТК ОЗИВ и устранения выявленных дефектов опытные образцы полупаромов К-71 поступили на заводские испытания. Они проводились комиссией под председательством инженера-полковника М.А. Фельдмана по программе и методике, разработанной ОКБ ИВ СА. Правый полупаром был предъявлен на испытания 10апреля 1952 г., левый полупаром – 5 июля 1952 г.

Правый полупаром проходил основные сухопутные испытания в районе п. Нахабино и в районе г. Истра Московской области. Левый полупаром в пробеговых испытаниях не участвовал. Испытания парома на плаву (правого и левого полупаромов) проводились на Истринском водохранилище в районе залива Кутузова.



Аппарели правого полупарома самоходного парома К-71, оборудованные для самоочищения от грунта и воды решетчатой наборной проезжей частью с противоюзовыми устройствами (деревянными торцевыми шашками).


Главный инженер проекта и заместитель главного конструктора по самоходному парому К-71 Леонид Пантелеевич Курбала.


Главный инженер проекта по самоходному парому К-71 Николай Семенович Семчуков.


Сухопутные испытания включали в себя выполнение задач в сложных условиях, частично в сумерках и темноте. Участки погрузки имели низкую несущую способность (ил, нанесенный на суглинок) и были покрыты деревьями и кустарником. При движении танков Т-54 и ИС-2 к берегу их повороты не допускались, а на отдельных участках подкладывался настил из бревен.

Углы входа и выхода полупаромов из воды составляли 3-8". Испытания производились как при спокойной воде, так и при волне высотой до 0,5 м.

Однако намеченная программа не была полностью выполнена из-за отсутствия специального полигона в районе испытаний, что исключило возможность проведения испытаний в полном объеме по различным видам дорожных покрытий. Кроме того, сроки испытаний на Истринском водохранилище были ограничены (разрешение получили на 10 дней), в результате производились только погрузки танков (34 погрузки ИС-2 и 12 погрузок Т-54) с небольшими проплывами по водной поверхности.


Основные характеристики опытного образца самоходного парома К-71

Грузоподъемность, т 52

Масса,т 31,574(15,467+16,107)

Расчет, чел 6 (3+3)

Длина, м 10,95

Ширина по лодкам, м 12,74

Готовность к переправе техники, мин 4-5

Осадка с грузом 52 т,м 1,4 (1,5)

Тяговое усилие на швартовах, т 1,35

Мощность двигателя, л.с 418 (193+225)

Скорость движения на воде, км/ч:

- с грузом Около 6-8

- без груза Около 11

Вес полупарома, т:

- с короткими аппарелями 15,467

- с длинными аппарелями 16,107

Транспортные габариты полупарома, м 10,95x3,255x3,143

Среднее удельное давление на грунт, кгс/см² :

- правого 0,44

- левого 0,46

Максимальная скорость движения, км/ч 39

Запас хода по топливу по проселочной дороге, км 200

Клиренс, мм 400


Танк Т-54 въезжает на аппарели самоходного парома К-71. Полигонные испытания на р. Волга. 1953 г.


Тем не менее в выводах по результатам заводских испытаний констатировалось:

«Представленный опытный образец гусеничного самоходного парома К-71 в основном удовлетворяет тактико-техническим характеристикам.

Незначительные отклонения от тактико-технических требований не влияют на основные тактико-эксплуатационные характеристики парома и могут быть допущены при условии согласования отступлений с заказчиком. Ходовые испытания опытный образец (полупаром) проходил в трудных дорожных условиях во время распутицы…

В условиях бездорожья проходимость полупарома значительно лучше, чем у танков.

Удельная мощность высокая. Удельное давление на гусеницы незначительное (0,51 кгс/см² ).

Управление полупаромом простое и надежное и не требует специального навыка.

Полупаром допускает, без ограничений, транспортировку по железным дорогам (кроме западно-европейских).

Гусеничный самоходный паром К-71, как плавающая машина, обладает хорошей проходимостью в условиях берега, хорошей плавучестью, хорошей остойчивостью на воде, большой максимальной скоростью движения на воде, для данного типа машин и отличной маневренностью.

Паром фактически непотопляем (при качественном труднозатопляемом материале наполнителе), управление паромом простое и не требует специальных навыков от экипажа.

Погрузка танков на паром и съезд их с парома легко производятся водителями танков.

Для переброски танков через водные пространства не требуется оборудование специальных причальных средств и специальных команд понтонеров.

Эксплуатация и обслуживание парома производится силами экипажа.

Техническое обслуживание и эксплуатация парома аналогичное техническому обслуживанию гусеничных плавающих машин, объем работ при обслуживании не превышает объема для обслуживания существующих типов плавающих гусеничных машин» [2].

В процессе заводских испытаний также производились доводочные работы, которые требовались для обеспечения заданных тактико-эксплуатационных характеристик машины.

На испытаниях отмечались следующие недостатки:

«- применение морозостойкой марки резины (РП-33), вновь вводимой шинной промышленностью (главшинпромом), не обеспечило гарантированный НИИ шинной промышленности срок эксплуатации катков из-за недостаточной прочности связи резинового массива шины с эбонитом;

– некачественное выполнение некоторых шестерен на ОЗИВ (большие отклонения в допусках по сравнению с указанными в технических условиях и чертежах), снизило работоспособность части узлов трансмиссии;

– трудно затопляемый материал – наполнитель с хлорвиниловой оболочкой (Аминопора) является материалом одноразового применения и затрудняет эксплуатацию парома в связи с непрочностью оболочки (частые ее прорывы), следует применить новый тип наполнителя типа ПС-4;

– в гидравлической системе гибкие шланги были недостаточно прочны;

– недостаточная жесткость обкатчиков лодки и аппарелей затрудняли работу и надежность механизма открывания и закрывания указанных агрегатов;

– некоторые элементы настила проезжих частей и аппарелей были закреплены недостаточно прочно, в результате чего он подвергался значительным остаточным деформациям и местами разрушался.

– некачественная производственная обработка поверхности торсионов, а также радиус перехода у головок, значительно снижали работоспособность торсионов.

Перед представлением опытного образца гусеничного самоходного парома К-71 на полигонные испытания указанные недостатки должны быть устранены и работоспособность указанных узлов должна быть проверена в условиях кратковременной эксплуатации».

В итоге было признано, что опытный образец гусеничного самоходного парома К-71 в целом прошел заводские испытания и в основном удовлетворяет тактико-техническим требованиям. Но перед представлением К-71 на полигонные испытания необходимо устранить все выявленные дефекты, доработать техническую документацию, проверить доработанные узлы полупаромов при кратковременной эксплуатации контрольными испытаниями и провести контрольные испытания парома на воде с полным грузом [2].

Сразу после выполнения доводочных работ и устранения дефектов, выявленных на заводских испытаниях, на основании приказа начальника и главного конструктора ОКБ ИВ от 21 октября 1952 г. комиссия под председательством инженер-полковника М.А. Фельдмана провела контрольные испытания опытного образца гусеничного самоходного парома К-71.

Сухопутные испытания осуществлялись в ночь с 31 октября на 1 ноября 1952 г. в районе п. Нахабино - п. Павловская слобода. Испытания на плаву проводились ночью с 3 на 4 ноября 1952 г. на пруду НИИИ СА им. Карбышева (п. Нахабино).

За время испытаний правый полупаром прошел 32 км по булыжному шоссе, левый – 25 км. На плаву паром проработал 4 ч, за это время было проведено семь погрузок танка ИС-3 без боекомплекта. В последнем случае паром догрузили чушками до 50 т.

В результате контрольных испытаний было установлено, что все агрегаты К-71 работали надежно. Увеличение веса полупаромов практически не сказалось на динамических качествах гусеничной машины. Рост объема парома значительно улучшил запас его плавучести; кроме того, увеличились свободные борта. Настил на проездных частях и аппарелях (длинных) показал себя удовлетворительно. Выяснилось, что волноотбойные щиты (палубные наполнители) целесообразно устанавливать только при проплывах с максимальным грузом.

В то же время прикомандированный экипаж парома недостаточно освоил материальную часть и не приобрел необходимых навыков в управлении паромом, в результате время на стыковку в паром, на подготовку к приему танка и на расстыковку парома затрачивалось большее, чем показанное при заводских испытаниях.

В лодки полупаромов также не был вложен наполнитель.

Отмечалось, что опытный образец гусеничного самоходного парома может быть предъявлен на полигонные испытания после устранения всех дефектов и проведения ряда дополнительных мероприятий. Они включали увеличение объемов лодок за счет волноотбойных щитов (палубного наполнителя), которые предполагалось использовать только при догрузке парома свыше 50 т в условиях волнения, укладку наполнителя в лодки и корпуса, укомплектование ЗИПаит.д. [3].

Полигонные испытания опытного образца гусеничного самоходного парома К-71 проводились с 6 мая по 23 июня 1953 г. на реке Волга (в 20 км восточнее г. Ярославля) в соответствии с директивой первого заместителя Министра Обороны СССР Маршала Советского Союза Г.К. Жукова за от 22 апреля 1953 г. комиссией под председательством генерал-майора инженерных войск П.К. Случевского (с 6 июня 1953 г. обязанности председателя комиссии выполнял полковник Г.Ф. Ефрюшкин). Испытания проходили на базе 5-й Инженерно-саперной бригады с участием специалистов ОКБ ИВ, НИИИ СВ им. Д.М. Карбышева и НИИ полигона ГБТУ. От ОКБ ИВ в испытаниях участвовали начальник и главный конструктор инженер-полковник А.Ф. Кравцев и главный инженер проекта Н.С. Семчуков.

Переправы танков и САУ производились на двух тщательно разведанных участках реки с шириной русла 280 м и 600 м при максимальной скорости течения до 0,6 м/с. Места причаливания парома для погрузки и выгрузки танков представляли собой участки с плотным супесчаным грунтом берега и плотным песчаным или гравелистым дном реки.

В ходе испытаний осуществили 157 переправ танков и САУ, из них 97 – средних танков и САУ, 54-тяжелых танков и САУ и шесть – среднего танка с тралом. Большинство переправ танков и САУ проходило с догрузкой их до расчетного веса (40 т для средних и 52 т для тяжелых танков).

Опытный образец гусеничного самоходного парома К-71 в качестве механизированного средства десантной переправы танков и САУ продемонстрировал следующие положительные качества:

– повышенные проходимость и маневренность при выходе к водным препятствиям;

– обеспечивал использование транспортного двигателя для передвижения по воде и моторизации всех основных монтажных операций по сборке и свертыванию парома. Эта особенность парома в сочетании с крупноблочным решением его конструкции позволяла достигнуть значительного сокращения численности обслуживающих расчетов и сроков готовности парома к первому рейсу;

– осуществлял переправы без пристаней, что при благоприятных условиях дна и берегов реки значительно сокращало трудоемкость и сроки готовности переправы;

– продемонстрировал на воде удовлетворительную скорость движения, повышенную маневренность и имел запас мощности винтомоторной группы для дальнейшего увеличения скорости движения;

– обеспечивал резкое сокращение длины парковой колонны на марше (в 10 раз по сравнению с 50-т паромом из понтонного парка ТПП).


Танк Т-54 на пароме К-71. Момент закрывания аппарелей при отчаливании парома.

Танк догружен до 40 т.


Движение незагруженного парома К-71 по течению. Вид с кормы.


Однако успех использования гусеничного самоходного парома К-71 в качестве средства десантной переправы танков и САУ виделся весьма сомнительным. Это объяснялось:

«- сложностью выбора мест причаливания парома к берегам реки вследствие значительной осадки груженого парома (до 1,5 м) и необходимости проводить погрузку (выгрузку) танков и САУ с преодолением брода, что ограничивает возможные условия использования парома;

– недостаточной остойчивостью парома при движении его с расчетными грузами, которая в ряде случаев приводит к недоиспользованию мощности винтомоторной группы парома и снижает безопасность переправы;

– усложнением погрузки из-за недостаточной статической остойчивости парома и малой ширины проезжей части;

– отсутствием непотопляемости парома под нагрузкой при повреждении обшивки ведущих машин и лодок;

– неполноценной взаимозаменяемостью левого и правого полупаромов (одноименные полупаромы способны стыковаться только носовыми частями в разные стороны);

– недостаточной прочностью и надежностью работы замков и приводов лодок и аппарелей, винтомоторной группы, причальных и якорных устройств, бортовых передач, корпусов лодок и ряда других узлов конструкции парома;

– отсутствием совместной, эффективной работы гребных винтов и гусениц, благодаря чему снижается надежность выхода полупаромов из воды;

– задержкой подготовки парома к первому рейсу из-за трудности удержания парома от сноса течением и ветром при раскрытии лодок;

– неудачным размещением отдельных рычагов и приводов управления, которое не обеспечивает механику-водителю нормальной работы и удобства управления;

– ухудшением условий ремонта парома в полевых условиях ввиду наличия ряда труднодоступных узлов и агрегатов, недостаточной прочности инструмента ЗИП, использования в составе конструкции хромансилевых листов, не допускавших качественного устранения повреждений с помощью электросварки»[4].

Испытатели установили также следующие несоответствия опытного образца К-71 тактикотехническим требованиям:

«- заменена базовая машина типа плавающего транспортера К-61 на специальный плавающий транспортер, отличающийся от К-61 более мощной винтомоторной установкой, агрегагами трансмиссии, ходовой частью, конструкцией корпуса и наличием специальных гидравлических устройств 1* ;

– не обеспечена непотопляемость парома с грузом до 40 г вследствие низкого коэффициента заполнения труднозатопляемым материалом и отсутствием качественного ТЗМ;

– не допускается использование полупаромов в качестве самостоятельного средства переправы грузов весом до 20 т, так как полупаромы приспособлены к раскрыванию только в составе парома (после смыкания). В случае поломки одной из машин вторая становилась бесполезной для использования в пароме по прямому назначению (кроме применения в качестве резервной или тягача);

– максимальная осадка с грузом 52 т составляет 1400 мм вместо 1250 мм;

– отсутствует свободный борт парома по всему его периметру под нагрузкой, который должен быть не менее 259 мм при центральном расположении груза и 150 мм при смещенном расположении груза весом 52 т (Фактически свободный борт в пароме по внешнему периметру под нагрузкой сохраняется только по носовым и кормовым обводам ведомых лодок и не допускается заданных смещений нагрузки);

– не обеспечена возможность смещения нагрузки на пароме вдоль оси погрузки на ±500 мм и поперек оси погрузки на ±250 мм как по условиям остойчивости парома, так и по габаритам проезжей части (фактически допускаемое смещение более чем в два раза меньше заданного ТТТ);

– обслуживающий расчет парома вместе с береговыми расчетами состоит из 14 человек вместо 10 человек;

– не обеспечена защита водителей от ружейно-пулеметного огня (также отсутствуют средства активной защиты);

– паром не имеет надежных ориентиров и ограничителей движения танков и САУ;

– конструкции паромов не предусматривают их объединение в наплавной мост;

– значительная часть водоизмещения парома затрачивается на компенсацию массы ведущих машин…» [4].

По заключению комиссии, опытный образец гусеничного самоходного парома К-71 полигонных испытаний на воде не выдержал, так как работал недостаточно надежно, имел значительное количество поломок и неисправностей, показал несоответствие ряду пунктов тактико-технических требований и имел существенные конструктивные и производственные недостатки, значительно снижающие успех и надежность его использования в качестве десантного средства переправы танков и САУ. Кроме того, на испытаниях выявилась недостаточная гидродинамическая остойчивость парома К-71 при движении его с расчетными грузами.

В то же время результаты испытаний подтвердили принципиальную возможность использования К-71 в качестве механизированного десантного средства переправы танков и САУ при условии его доработки, а также дополнительной проверки на реках со скоростью течения 1,5-2,0 м/с. [4].

Данное заключение весьма своеобразно. Сначала в нем пишется: «К-71 полигонных испытаний на воде не выдержал…», потом: «…результаты испытаний подтвердили принципиальную возможность использования К-71…» по прямому назначению, а затем приводятся рекомендации по его доработке. Этот вывод весьма красноречиво говорит об отсутствии альтернативных вариантов, которым в таких случаях может отдаваться предпочтение. Как и раньше, машина была пионерной и открывала целое направление развития отечественной техники.

О том, как непросто приходилось создателю К-71 А.Ф. Кравцеву, пишет в уже упомянутой статье «Только первая в мире или лучшая в мире» Ю.Н. Глазунов: «…Решающей чертой, определяющей успех полковника Кравцева в создании чудо-машин, была разносторонняя фактическая (а не по дипломам, хотя он и стал кандидатом технических наук, старшим научным сотрудником и доцентом) высшая квалификация как ученого, конструктора, технолога, производственника-организатора, практика, боевого офицера, наконец, как логически, диалектически и интуитивно мыслящего человека. Он все мог сделать сам, своими руками, и делал в самых, казалось бы, безнадежных положениях, как было, например, однажды с гусеничным самоходным паромом ГСП.

На одном из испытаний (вероятно, полигонных. – Прим. авт.) гусеничного самоходного парома было установлено, что остойчивость машины недостаточна – слишком мал надводный борт. Тот, кто знаком с разработкой машин, легко может представить себе обычную цепочку переработки, доработки и доводки образца. Прежде всего, придется в какой-то мере, перекомпоновать машину, по возможности, не меняя принципиального технического решения. Но откуда взять необходимые дополнительные водоизмещения? Куда спрятать дополнительные емкости? Ведь вся машина только-только вписалась в разрешенные габариты для транспортного положения! Все это не только не просто, но и было главной трудностью в компоновке образца.


1* Последующий опыт создания аналогичных средств показал, что из-за столь существенных изменений требований к назначению создаваемой машины плавающий транспортер К-61 (предназначенный для переправы войсковых грузов до 5 т) и не мог сохраниться в качестве даже «типа» базовой машины (предназначенный для переправы машин до 40 т). Исключение могли составить лишь отдельные узлы и агрегаты К-61, которые можно было использовать в новой машине.


Самоходный паром К-71 около берега.


Самоходная установка ИСУ-152, догруженная до 52 т, на пароме К-71.


Танк Т-54 с минным тралом на самоходном пароме К-71.


Выход полупарома на берег. Испытания на р. Аму-Дарья. Весна 1954 г.


Погрузка танка Т-34-85 на К-71.


Танк Т-34-85 загружен на паром К-71.


Допустим все же, что новое компоновочное решение было быстро найдено. Но надо разработать технический проект. Выполнить все расчеты. Затем разработать рабочие чертежи, технологию изготовления, спроектировать и сделать оснастку, изготовить все элементы и деталии, наконец, собрать перекомпованную машину, соединив все воедино. Потом испытать, довести на заводе и только после этого снова доставить на место приемо-сдаточных испытаний.

Даже сейчас, в век ускорения, на все про все уйдет по меньшей мере полгода, а практически и весь год! Какая же комиссия будет ждать столько времени? Она просто разъедется по домам.

Кравцев просит комиссию – дайте мне три дня. Никто, конечно, не верит, что за какие-то сказочные три дня и три ночи можно переделать сложную, особенно в компоновке, машину, а вернее две машины – правую и левую, образующие паром. Но Кравцева уже знали и ему все- таки поверили.

Что это были за дни и ночи – можно себе представить только с трудом.

Но дело было сделано…

Мучился я тогда (продолжает Глазунов. – Прим. авт.) на заводе с доводкой экспериментального образца своего понтонного парка с друзьями-единомышленниками и соавторами – полковником Комаровым Б.К, подполковником Михайловым М. М., конструктором Криксуновым А.С. Помогали нам асы производства инженер- подполковники Теплицкий Е.М. и Оботов В.Н., многие другие – чуть ли не весь завод за нас «болел», хоть и мороки от нас было уйма.

Однажды с ревом влетают прямо в сборочный цех машины ГСП. Из кабины одной из них вылезает весь черный от копоти, пыли, грязи и усталости полковник Кравцев.

– Ты же на испытаниях, Анатолий Федорович! – удивился я. – Зачем приехал?

В обращениях с Кравцевым мы прошли, как обычно, ряд этапов. Начали с «товарищ полковник» – «товарищ майор». Потом по имени-отчеству «на Вы». В «эпоху» ГСП – по имени-отчеству «на ты». А затем, уже спустя много лет, перешли на «Толю» и «Юру».

– Машину забраковали. Буду переделывать. Пойду к начальству. Закрутим дело.

– Легко сказать. Да ведь и рабочий день давно кончился.

– Какой там день – у нас теперь будут рабочие сутки!

Приводит с собой командиров производства. Вооружается мелом.

Прямо на машинах чертит свое решение. Тут же говорит, что и как делать. Начальники производства, цехов, смен, бригадиры и мастера получают и дают задания. И работа полетела! Даже не закипела, а именно полетела – что твой реактивный лайнер! Почему?

Прежде всего, конечно, энтузиазм, марка и честь завода, коллектива. В то время никто на заводах только ради денег не работал. А заработки были в два-три раза ниже, чем теперь на тех заводах, на которых зарабатывают «мало»…

Энтузиазм энтузиазмом, и все же каждый твердо знал, что работая с Кравцевым, который не знал усталости, можно пуп надорвать, но и подзаработать можно будет вполне прилично (по тогдашним меркам). В отношении зарплаты раньше действовало умопомрачительное количество всевозможных указов и приказов, указаний и решений, постановлений и дополнений, нормативов, тарифных сеток и прочее, и прочее. Теперь-то все против этого навала, но много ли их отменено? И кем, где, когда, для кого? Сквозь эти бюрократические джунгли Кравцев совершенно немыслимым для нас образом ухитрялся продираться.

Кравцев обеспечивал заработок не «как положено», а за дело – за качество и срок. О браке никто не мог и подумать. Не только без госприемки, но и без своего ОТК. Просто все работали на совесть. Даже военпреды не столько контролировали, сколько помогали делу и непосредственно в нем участвовали, рационализировали, изобретали, и весьма успешно.

Так, вот. Отрезаны автогеном носовые и кормовые оконечности. Раскроены заготовки листа, профилей. В механическом цехе прямо по эскизам, выполненным Кравцевым от руки, выточены и отфрезерованы новые детали. И машина уже другого вида к исходу третьих суток готова!

Испытания прошли успешно. И уже много- много лет ГСП верно служит войскам.

Большинство машин полковника Кравцева, созданные в 40-50 годах XX века, служили до начала XXI века…» [5,6]

Надо отдать должное комиссии, проводившей полигонные испытания, которая, несмотря на некоторые издержки, проделала большую опытно-исследовательскую работу, строго оценив все положительные и отрицательные стороны К-71, и определила целесообразность его дальнейшей доводки и совершенствования.

В 1954 г. полностью укомплектованный опытный образец гусеничного самоходного парома К-71 в составе двух полупаромов (№1 – правый, №2-левый), усовершенствованный по результатам полигонных испытаний 1953 г., ОЗИВ и ОКБ ИВ предъявили на испытания в условиях рек с повышенной скоростью течения.

Испытания проводились в период с 15 февраля по 10 марта 1954 г. на р. Аму-Дарья (в районе г. Чарджоу) на базе 15-й танковой дивизии на основании директивы от 19 января 1954 г., подписанной заместителем Министра обороны СССР Маршалом Советского Союза А.М. Василевским. Комиссию по испытаниям возглавлял полковник Г.Ф. Ефрюшкин, а его заместителем был назначен подполковник И.Ф. Кузьмук. Испытания осуществлялись по программе НИИИ СВ им. Д.М. Карбышева.

На испытаниях присутствовали представители Крюковского Вагоностроительного завода (определенного решением правительства для последующего освоения производства машины) – главный инженер В.Г. Матюхин, главный конструктор Р.И. Медведик, инженеры конструкторы А. А. НосовицкийиА.Н. Исаков, а также назначенный к тому времени главным конструктором НИИИ СВ им. Д.М. Карбышева инженер-полковник А.Ф. Кравцев 2* .

Целью этих испытаний являлась проверка работоспособности гусеничного самоходного парома К-71 при использовании его на реках с повышенными скоростями течения в качестве средства десантной переправы танков и САУ и оценка эффективности внесенных в опытный образец конструктивных изменений.

Период испытаний совпадал с меженным состоянием р. Аму-Дарья, характеризующимся наименьшими скоростями течения в году и сильным обмелением отдельных участков. Фарватер имел малую ширину и отличался большой извилистостью. Поперечный профиль реки, положение фарватера и береговая линия непрерывно изменялись в связи со слабостью грунта дна и берегов. Наибольшая глубина реки на фарватере в районе испытаний не превышала 4 м, а максимальная поверхностная скорость течения составляла от 1,5 до 2,2 м/с. Поток с максимальной поверхностной скоростью отстоял от исходного берега на 10-25 м.

В условиях реки Аму-Дарьи вход полупаромов в воду осуществлялся, как правило, только с предварительной подготовкой берега. Была выявлена необходимость входа полупаромов в воду под углом к течению во избежание разворота их течением. Выяснилось, что при обрывистом характере спуска ниже уровня воды величина этого угла не должна быть менее 70-75’ ввиду появления опасного крена полупарома вследствие одностороннего опирания его на гусеницы при всплытии.

Во время спуска полупаромов на берегах с обрывистой подводной частью отмечалось погружение носовой части ведущей машины в воду до уровня верха ветрового стекла кабины со стороны крена, а носовая часть лодки касалась воды.

В выводах акта испытаний отмечалось:

«1. Опытный образец гусеничного самоходного парома К-71, доведенный по результатам полигонных испытаний 1953 г. (испытания на воде), испытывался в период с 15 февраля по 10 марта 1954 г. на р. Аму-Дарья в районе г. Чарджоу (в 3 км выше жел. дор. моста у станции Чарджоу, в дневное время).

Берега реки обрывистые, со слабым грунтом, требующие подготовки спусков для причаливания парома под погрузку-выгрузку. Русло реки с большим количеством легко размываемых отмелей, с извилистым изменчивым фарватером.

Максимальная поверхностная скорость течения в период испытаний достигала 2,0-2,2 м/с. Температура воздуха находилась в пределах от +7’ до – 13'С.

2. За время испытаний паром проработал на воде 43 ч. Была произведена 21 переправа танков Т-34, САУ и ИСУ-122.

Объем проведенных работ в достаточной мере обеспечил решение вопросов, заданных программой.

3. Испытаниями установлена достаточная работоспособность гусеничного парома К-71 при использовании его в качестве средства десантной переправы танков и САУ на реках с повышенными скоростями течения.

4. В результате доводки опытного образца самоходного гусеничного парома К-71 по результатам полигонных испытаний достигнуто повышение запаса плавучести парома, улучшена центровка парома с грузом, что обеспечивает сохранение достаточной устойчивости парома при движении с грузом на реках с максимальной поверхностной скоростью течения до 2 м/с.


2* В статье «Только первая в мире или лучшая в мире» Ю. Н. Глазунов пишет:«… Его удачи не падали с неба. Они были результатом его тяжкого труда, его неиссякаемой работоспособности в любом возрасте, вплоть до конца его жизни. И пробивались его предложения всегда с «кровью», в борьбе с консерваторами, трусами и просто завистниками. Пока он был начальником ОКБ, он мог реализовать хотя бы часть своих предложений, несмотря на всегдашнее сопротивление чиновничьего аппарата…

Некоторым начальникам он не нравился потому, что не поддакивал им и даже возражал. Бесталанным – потому, что у них не получалось, а у него получалось. Талантливым – потому, что он был на первых ролях, а они на вторых. Некоторым ретивым подчиненным он не нравился потому, что они сами хотели быть начальниками….

Так как же можно было спихнуть Кравцева? Излюбленный прием для отыскания «компромата» на неугодного кому-то офицера – это уличение его в амурных интрижках или в семейных неурядицах. Но Кравцев был однолюбом, примерным семьянином, воспитавшим сына-офицера и дочь, кандидатов наук, научных работников. Да и внучата отличные. Придирки к работе отпадают. Результаты работы говорят сами за себя. Тогда остается еще одно испытанное оружие, бьющее в десятку без промаха до сего дня, а по всему видно и до завтра, потому что бескомпромиссная борьба, которая сейчас с этим ведется, это зачастую борьба с тенью. Оружие это помощнее любой баллистической ракеты с разделяющейся боеголовкой и называется оно «нарушение финансовой дисциплины». Почти никому еще не удавалось, и поныне не удается, невредимым выйти из-под направленной сверху финансовой канонады. Безотказно сработало это оружие и против Кравцева.

Кравцев не мог, да и не хотел понять, как это так устроено, что способный конструктор, целиком отдающий себя делу, зарабатывает почти столько же, сколько неспособный и лентяй. И он ухищрялся платить талантливым работягам больше, а бесталанным бездельникам – меньше. За что и поплатился. Быстренько была организована комиссия по проверке финансовой деятельности ОКБ ИВ. Сразу же были найдены факты «нарушения финансовой дисциплины». Да их никто и не скрывал, отстаивалась лишь польза их для дела. Полковник Кравцев с выговором был снят с должности начальника.

Но в виде «особой монаршей милости» он был оставлен главным конструктором НИИИ СВ».


Выгрузка танкового тягача с парома К-71. Момент схода с аппарелей.


Заезд на паром К-71 самоходной установки ИСУ-122С.


Отчаливание парома К-71 с самоходной установкой ИСУ-122С.


Ряд других конструктивных изменений, осуществленных при доводке образца, повысили надежность и эффективность работы парома.

5. Переправа танков и САУ на реках с максимальной поверхностной скоростью течения 2,0-2,2 м/с возможна с разгрузкой ниже по течению или с разгрузкой выше по течению с маневрированием парома вблизи берегов, где течение меньше чем на фарватере.

6. Паром способен преодолевать пологие отмели. Предельная глубина воды на преодолеваемых отмелях при погружении гусениц парома на 20-30 см, составляет:

– с грузом 44 т. – до 0,8 м;

– с грузом 30 т. -до 0,6 м;

– порожнем – без ограничения.

7. Нормативы времени готовности парома к первому рейсу (без учета подготовки берега) при хорошо натренированных экипажах на реке с максимальной поверхностной скоростью течения 2,0-2,2 м/с практически не отличаются от полученных на полигонных испытаниях на р. Волге.

8. При работе парома на реках с максимальной скоростью течения на фарватере 2,0-2,2 м/с надежность и прочность существующих причальных приспособлений (причальные канаты, анкерные колья) недостаточна, а состав берегового расчета должен увеличиваться в 1,5-2 раза.

На основании результатов испытаний комиссия предлагает:

1. Подобрать гребные винты для обеспечения более эффективного использования мощности двигателей.

2. Обеспечить паром более надежными причальными приспособлениями.

3. Вмонтировать фонарь заднего сигнального огня в обшивку лодки.

4. В инструкцию внести указания об увеличении берегового расчета саперов в 1,5-2 раза при работе на реках с течением свыше 1,5 м/с.

5. Обеспечить полное открывание откидного стекла двери на правой стороне полупарома.

6. Изменить конструкцию буксирных крюков полупаромов, обеспечив буксировку их с помощью штатных танковых буксирных тросов.


Полупаромы сближаются для стыковки.


Стыковка полупаромов.


Полупаром выходит на берег.


Начальник производственно-диспетчерского отдела ОЗИВ СА, активный участник изготовления и доводки парома К-71 подполковник Е.М.Теплицкий.


Главный инженер ОЗИВ СА, активный участник изготовления и доводки опытного образца самоходного парома К-71 подполковник В.Н. Оботов.


7. Проработать мероприятия по устранению случаев частого выхода из строя винтов из-за среза предохранительных болтов.

8. При дальнейшей работе с образцом учесть замечания, изложенные в отчете по полигонным испытаниям, не выполненные при доводке, и замечания акта».

Комиссия констатировала:

«1. Самоходный гусеничный паром К-71 может быть использован в качестве средства десантной переправы танков и САУ на реках с повышенными скоростями течения.

2. Комиссия считает целесообразным изготовить с учетом результатов проведенных испытаний несколько комплектов опытного образца гусеничного самоходного парома в промышленности и подвергнуть их полигонным испытаниям» [7].

С учетом результатов полигонных испытаний и испытаний на реке Аму-Дарья и в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 2 апреля 1954 г. самоходный гусеничный паром К-71 был серьезно модифицирован на Крюковском Вагоностроительном заводе под руководством главных конструкторов ОГК-2 (Р.И. Медведика и Е.Е. Ленциуса при активном участии и содействии директора завода И.М. Приходько) с помощью специалистов ОКБ ИВ. Усовершенствованные образцы, предназначенные для полигонных испытаний, получили заводской шифр СП-55 (ГСП-55).


Литература

1. Исследование путей повышения пропускной способности мостовых переходов, оборудуемых гусеничными мостоукладчиками. – Нахабино:«ФГУ 15 ЦНИИИ Минобороны России", 2009. -415 с.

2. Отчет по заводским испытаниям опытного образца гусеничного самоходного парома «K-71». – Нахабино: НИИИСА, 1952.-65 с.

3. Протокол контрольных испытаний опытного образца гусеничного самоходного парома «К-71» после доводочных работ по результатам заводских испытаний. – Нахабино, НИИИСА, 1952.-3 с.

4. Отчет по полигонным испытаниям опытного образца гусеничного самоходного парома «К-71» (Испытания на воде). – Нахабино, НИИИСА, 1953. -175с.

5. Глазунов Ю.Н. Только первая в мире или лучшая в мире: Рукопись. 03.03.1987г. Из семейного архива В. А. Кравцевой.

6. Глазунов Ю.Н. Конструктор военных машин полковник Анатолий Федорович Кравцев // Изобретатель и рационализатор. -2012, №1 {745).

7. Акт испытаний гусеничного самоходного парома К-71 на реке с повышенной скоростью течения. – Нахабино: НИИИ СВ, 1954.-32с.


Машина гусеничного самоходного парома ГСП.



Фото из архива А. Хлопотова.


Продолжение следует

Фоторепортаж – Второй Международньй форум «Технологии в машиностроении»

Москва, Жуковский, 27 июня -1 июля 2012 г.

Фоторепортаж В. Изъюрова, М. Никольского, П. Никольского, Д. Пичугина.






Фото П. Никольского.


















Фотоархив – Первые советские УКВ ЧМ радиостанции

Первые УКВ ЧМ радиостанции А-7 диапазона 27-32 МГц были испытаны в конце 1942 г. Серийное производство началось в 1943 г. на заводе №2 Наркомата обороны, занимавшем цеха эвакуированного в-Сарапул московского радиозавода №203.


11-ламповые радиостанции «Рейд-И» (слева) и А-7 (вид изнутри).


Летом 1943 г. в Москве начался выпуск 9-ламповых радиостанций А-7-А (27-32 МГц). Эта модель была разработана с целью экономии источников питания, на чем настаивали фронтовые радисты.


Радиостанции семейства А-7

В конце 1943 г. производство радиостанций А-7 было налажено на новосибирском заводе №564 Наркомата боеприпасов.

Им на смену в начале 1944 г. пришли 9-ламповые А-7-А (справа). Отличительной особенностью новосибирских А-7 и А-7-А являлся термомиллиамперметр, облетавший оператору настройку радиостанции на максимальную отдаваемую мощность.


Последними в ряду УКВ ЧМ радиостанций А-7 были 10-ламповые А-7-Б (диапазон 24-28 МГц). В1945 г. они выпускались в Москве, а в 1946-1948 гг. – в Ленинграде на заводе им. Козицкого.


С 1950 по 1956 гг. радиостанции А-7-Б (А7Б) выпускались на радиозаводе Пардубице (ЧССР).


Преемниками УКВ ЧМ радиостанций семейства А-7 после войны стали танковые радиостанции Р-113, а также пехотные Р-108Д, Р-109Д и Р-105Д.


Материал подготовлен Радиомузеем РКК.

Сухопутный миноносец

По материалам РГЖ подготовили к печати А. Кириндас и М. Павлов


В начале 1930-х гг. для военных специалистов стало очевидно, что одним из эффективных средств противотанковой обороны являются минные заграждения. В нашей стране также проводились исследования в этом направлении. Так, для установки мин в условиях ружейно-пулеметного огня был разработан специальный минный заградитель на базе танкетки Т-27, названный МЗ-27. К осени 1934 г. для накопления опыта эксплуатации и отработки тактики использования минного заградителя были организованы комплексные испытания и изготовлена партия специальных мин, которые могли снаряжаться как боевыми, так и учебными зарядами.

Минный заградитель МЗ-27 должен был применяться как средство для устройства противотанковых препятствий непосредственно перед проходом местности противником на направлениях атаки или движения его танковых групп. В обороне МЗ-27 предполагалось использовать для преграждения движения танков противника в неожиданно обнаруженном направлении (прорыв, обход и т.п.), а в наступлении – как средство защиты флангов и тыла от внезапных действий танковых групп противника. При выходе из боя или рейде МЗ-27 должен был использоваться для обеспечения отхода своих частей в условиях преследования танков противника. При этом предполагалось минирование как отдельных дорог и других возможных проходов для преследования, так и участков непосредственного нападения противника на отходящие части.


Минныр заградитель МЗ-27. В задней части машины хорошо виден барабан для укладки мин.


Минный заградитель МЗ-27 разбрасывает мины Т-27 в один ряд с интервалами.


Укладка мин Т-27 в барабане минного заградителя. Обратите внимание на якорь и тросик для открывания дверцы.


Основные ТТХ минного заградителя МЗ-27

Экипаж 2 человека

Вооружение 1 пулемет ДТ с боезапасом 2500 патронов (39 дисков)

Скорости движения, км/ч 1-я -5,5; 2-я-11,3; 3-я-30,8; 4-я-35,5

Преодолеваемый подъем 25°

Преодолеваемый спуск 30°

Допустимый крен 25°

Преодолеваемая вертикальная стенка, м 0,35-0,4

Преодолеваемый ров, м До 1,0

Глубина преодолеваемого брода, м 0,5

Общая масса, кг 3100-3200

Масса барабана, снаряженного минами, кг 480

Масса барабана без мин, кг 157

Общая масса мины, кг 1,9

Вес заряда, кг 0,3

Вес якоря, кг 3

Вес упрощенного взрывателя, кг 50

Количество заряжаемых в барабан мин 170

Время минирования, с 16-20

Время снаряжения М3, мин 4-5

Интервал между минами при минировании в один ряд, м 0,9-1,1

Габаритные размеры мины, мм 205x188x6x45

Диаметр барабана, мм 656

Внешний диаметр диска, мм 340

Длина троса, м 170


МЗ-27 включал специальное приспособление для минирования, в состав которого входили: легкосъемный барабан сварной конструкции из 10-мм брони с размещенной внутри вращающейся обоймой с ячейками для мин (барабан имел съемную стенку, крепившуюся болтами); поворотная шестерня с червячным валом, укрепленным в барабане на полой деревянной оси; ролик с намотанным на него тросом; ручка; якорь и тросик для открывания дверцы, идущей через верхнее отверстие в бронеколпаке командира танкетки от защелки к сиденью.

Приспособление для минирования крепилось сзади машины и удерживалось валом, пропущенным через полую деревянную ось обоймы и закрепленным своим своими концами в цапфах, приваренных к корпусу танкетки. В случае установки такого комплекта на Т-27 силами воинских частей цапфы допускалось приваривать по месту.

В действие приспособление для минирования приводилось без прекращения движения машины путем сбрасывания якоря и его сцепления с грунтом (роль якоря мог выполнять любой груз массой 5-6 кг). Существовало три способа минирования: в один ряд выявленного направления танковой атаки противника, в два ряда, а также минирование отдельных участков дороги.

Минирование могло производиться на любой скорости движения. Якорь сбрасывался на землю, фиксировался на грунте и удерживал прикрепленный к нему трос, связанный с барабаном. При движении МЗ-27 трос разматывался, и мины из барабана выгружались на землю.

Для снаряжения барабана были разработаны мины специальной конструкции, незамысловато названные «мины Т-27». Мина Т-27 представляла собой литой металлический призматический корпус, накрываемый крышкой. Крышка в закрытом положении удерживалась специальными лапками. Учебные мины отличались от боевых тем, что для многократного использования на занятиях вместо лапок они имели с одной стороны шарниры. Свободное пространство внутри корпуса мины предназначалось для заполнения специальным лекальным зарядом гексогена или тола массой 0,9 кг. Учебные мины предполагалось снаряжать дымовыми шашками.

Конструкция опытного минного заградителя МЗ-27 на базе танкетки Т-27 не получила дальнейшего развития. Однако опыт его проектирования, испытаний и эксплуатации был востребован при создании последующих машин аналогичного назначения и позволил выработать более совершенную методику их использования.


Установка мин с помощью минного заградителя МЗ-27. На фото справа внизу на грунте видны мины Т-27.

На врезке : снаряженная мина Т-27 готова к установке.



Мина Т-27. Слева: лекальный заряд; справа: мина с лекальным зарядом и капсюлем-детонатором.


Барабан для укладки мин и его чертеж.


Запоздалая «девятка»

Станислав Воскресенский

Окончание. Начало см. в «ТиВ» №7/2012 г.



С учетом наращивания группировки американских ракет началось создание новых комплексов для ракеты Р-9А. Постановлением от 30 мая 1960 г. №526-226 задавалось проектирование шахтных стартов для МБР и РСД. Применительно к Р-9А шахтный комплекс получил наименование «Десна-В» («высокозащищенный»), а исходный вариант стал именоваться «Десна-Н» («наземный»). Разработку обоих видов поручили Бармину.

За основу шахтного старта были приняты простые технические решения, ранее отработанные для янгелевской Р-12, – «свободный» старт под действием тяги двигателя без применения направляющих. Стартовый стол ракеты был опущен в шахту диаметром 7,8 м на глубину 25 м, а под ним еще на 11 м в три яруса размещалось заправочное оборудование. Зазор между пусковым стаканом диаметром 5,5 м и стенками шахты обеспечивал отвод отраженной газовой струи двигателя практически без контакта с ракетой. Но за простоту и надежность заплатили очень дорого. По объему шахта в десятки раз превышала ракету. Так, стакан у стартующей на бугелях Р-16 был меньшего диаметра, несмотря на больший калибр ракеты М.К. Янгеля. Диаметр шахт обеих ракет был практически равным, хотя по тяге двигателей Р-16 вдвое превышала Р-9А. Переходная ферма стартового стола не потребовалась: ракета устанавливалась в шахту задолго до пуска, практически без ограничений по времени. Желоб кабельных коммуникаций при старте отходил к стене шахты и фиксировался в этом положении. В соответствии с практикой тех лет для ракеты был принят «групповой старт» с компактным размещением трех расположенных в одну линию шахт, командного пункта, хранилищ топлива и сжатых газов, средств электроснабжения на расстояниях в несколько десятков метров.

К концу лета 1960 г. удалось изготовить полноразмерный макет Р-9А, который вместе с вполне натурной ракетой Р-16 продемонстрировали Н.С. Хрущеву при посещении полигона. При этом руководитель партии и правительства заслушал доклад Янгеля благосклонней, чем Королева.

Кроме того, разработка Р-9А явно отставала от процесса создания ракеты Р-16, начатого еще в 1956 г. Только в августе 1960 г. стартовали огневые стендовые испытания кислородных двигателей, подтвердившие опасения Глушко. Произошло немало аварий: сказались высокочастотные колебания в камере.

Правда, заранее продуманная преемственность двигателей для Р-7 и Р-9 по диаметру камер сгорания позволила уже в 1959 г. приступить к отработке экспериментального двигателя с использованием частей камер сгорания, турбонасосного агрегата с газогенератором и элементов топливной арматуры от двигателя «семерки» РД-107. При этом для обеспечения возможности форсирования камеры по давлению при ограниченной мощности серийного турбонасосного агрегата экспериментальный двигатель изготовили в двухкамерном исполнении. Основной задачей на этом этапе стал подбор оптимальных конструкций элементов камеры, в первую очередь – форсуночной головки. В ходе исследований на экспериментальном двигателе провели 63 огневых стендовых испытания, при этом уровень давления в камере довели до 81 кг/см² – величины, превышающей уровень, принятый для РД-111. Одновременно велась автономная отработка турбонасосного агрегата, его газогенератора, элементов арматуры и автоматики двигателя. В частности, было испытано много вариантов камеры газогенератора.

Для ускорения начала летных испытаний временный старт для Р-9А – площадку 51 – соорудили на НИИП-5 (он же полигон Тюра- Там, он же «космодром Байконур») на удалении всего в 300 м от площадки №1, с которой пускали «семерки». Это позволило использовать ранее созданное заправочное и другое оборудование, но грозило разрушением обоих стартов в случае аварии.

Однако авария, точнее, страшная катастрофа поджидала не «девятку», а опережающую ее по ходу отработки Р-16. Гибель Главнокомандующего Ракетными войсками маршала М.Ф. Неделина и еще 91 ракетчика в результате несанкционированного включения двигателя при работах по устранению неполадок на ракете 24 октября 1960 г. грозила любыми «оргвыводами», вплоть до прекращения разработки Р-16, но руководство страны проявило достойную мудрость. Гонка подлипчан и днепропетровцев продолжалась, и вновь впереди оказался Янгель и его сотрудники. Частично успешный старт второй летной машины Р-16 состоялся 2 февраля 1961 г., а спустя месяц и один день третья ракета слетала почти безукоризненно.

За три дня до полета Ю.А. Гагарина, в отсутствие главного конструктора, занятого подготовкой пилотируемого запуска, был предпринят первый старт Р-9А. Он едва не сорвался из-за утечки кислорода в фланцевом соединении у стартового стола. Как вспоминал Б.Е. Черток, заместитель Королева Л.А. Воскресенский проявил немалое мужество и смекалку (в духе барона Мюнхгаузена), перекрыв течь беретом, смоченным «биологической жидкостью» и мгновенно замерзшим в парах кислорода. К сожалению, из-за отказа одного из клапанов ракета потеряла управляемость на участке работы второй ступени.

Второй пуск был успешно проведен 21 апреля уже в присутствии Королева. Однако при третьем пуске ракета упала и разрушила старт. Погиб человек, вопреки инструкциям находившийся в потерне. Причиной этой аварии (также, как и по крайне мере двух третей последующих неудач) стали высокочастотные колебания в камере двигателя. Из 15 пусков, выполненных до 26 октября, только шесть можно было отнести к числу удовлетворительных. Испытания прервали почти на пять месяцев для доработки двигателей: изменили систему пуска, а камеры укоротили на 120 мм.


Шахтный старт ракеты Р-9А.


Последующие три пуска, начиная с 21 марта 1962 г., оказались неудачными, но не из-за отказов первой ступени. Однако 20 апреля на 35-й секунде работы первой ступени разрушился шланг горючего. Ввели дополнительный кронштейн для его крепления и с 24 апреля по 29 июля 1962 г. провели еще восемь успешных пусков.

Заказчик, тем не менее, не рекомендовал комплекс к принятию на вооружение, так как длительность предстартовой подготовки наземного старта комплекса «Десна-Н» составила 2 ч, что втрое превышало подлетное время МБР вероятного противника. Разработка наземного боевого ракетного комплекса «Десна-Н» велась В.П. Барминым исходя из технических решений, реализованных в ранее созданных комплексах с королевскими и янгелевскими изделиями. Еще до первых пусков Р-9А стало ясно, что для комплекса «Десна-Н» не удастся обеспечить заданную постановлением возможность пуска ракеты через 30-45 мин после поступления команды из режима готовности, непрерывно поддерживаемого в течение года. Длительно хранить кислород в баках ракеты было невозможно. Между тем, ракета Р-16 при необходимости могла до месяца стоять с заправленными баками с обеспечением получасовой готовности к пуску.

Учитывая решающую важность длительного поддержания показателей готовности, близких к подлетному времени ракет противника, Королев поручил сотрудникам своего ОКБ-1 проработать основные технические решения по новому наземному комплексу.

В мае 1962 г. было принято решение о создании модернизированного наземного комплекса – «Долина», при этом для обеспечения системного подхода общее руководство разработкой наземного оборудования взял на себя Королев. С привлечением ряда смежных организаций удалось спроектировать первую в нашей стране практически безлюдную автоматизированную систему подготовки к старту: почти все операции, начиная с вывоза ракеты из хранилища, проводились без участия людей, что повышало безопасность и безошибочность осуществления работ.

В отличие от «Десны-Н», комплекс «Долина» задумывался как сугубо стационарный, без каких-либо претензий на подвижность. В состав боевой позиции входили два стартовых устройства, два хранилища, в которых размещалось по четыре ракеты, а также другое оборудование. Ракета на специальной рельсовой тележке выезжала из хранилища и подавалась на стационарный установщик 8У249, который поднимал ее в вертикальное положение и закреплял на пусковом устройстве 8У245М, введенном в комплекс вместо пускового стола 8У245. Далее установщик опускал тележку в горизонтальное положение, после чего она отъезжала в исходное положение. Для «Долины» были также созданы стационарные средства заправки горючего, окислителя и сжатого воздуха – 8Г716, 8Г717 и 8Г719 соответственно, сменившие агрегаты 8Г160, 8Г136 и 8Г137 комплекса «Двина-Н». Все эти средства задействовались автоматизированной системой подготовки старта 8Г054, а прицеливание осуществлялось аппаратурой 8Ш22.

Участие специалистов ОКБ-1 в разработке элементов наземного оборудования дало впечатляющие результаты. Нечто подобное проявилось спустя три десятилетия, когда в сложной обстановке 1990-х гг. оружейники-ядерщики из Сарова взялись за совершенствование боевых частей противотанковых ракет.

В октябре 1962 г. опять случились две аварии при выходе двигателей первой ступени на режим, которые привели к разрушению «правой» пусковой площадки 321-го комплекса «Десна-Н» и площадки 51. Кроме того, по свидетельству Б.Е. Чертока, два неудачных пуска Р-9А в один день 28 октября сорвали проведение экспериментов по воздействию на ракеты высотного ядерного взрыва – так называемой «операции К-4». Аварии принесли неизмеримый в денежном исчислении ущерб – взрывы были последними перед заключением Договора 1963 г., запретившего проведение испытаний в атмосфере и в космосе. Потребовались многие годы для разработки крайне необходимых методик оценки стойкости ракет к воздействию ядерных взрывов и выработки мероприятий по повышению ее уровня.

Опять проявили себя устраненные на стендовых испытаниях высокочастотные колебания в камерах двигателей. Они возникали только в полете, а не на стендах Глушко, что, как выяснилось позднее, объяснялось прогревом переохлажденного кислорода при затянувшейся предстартовой подготовке.

Третий этап испытаний ракеты Р-9А проводился как совместные летно-конструкторские испытания с 11 февраля 1963 г., при этом через 11 дней произвели первый пуск с комплекса «Долина», разработка которого началась менее чем за год до этого.

В целом комплекс «Долина» получился очень удачным. Время до старта из постоянной готовности сократили с 2 ч до 20 мин. Это воспринималось как парадокс – «кислородная» ракета готовилась к старту намного быстрее, чем Р-16 на долгохранимых топливных компонентах! В ходе столь быстрой предстартовой подготовки баки горючего наддувались с земли азотом, баки окислителя – воздухом. При благоприятном раскладе событий через 2,5 ч можно было провести повторный старт с той же пусковой установки.

Успешно велись работы и по высокозащищенному комплексу «Десна-В» – 8П775 с шахтной пусковой установкой (стартовым сооружением) 8У233 со сдвижным защитным устройством (крышкой шахты) 8У12, который включал три шахты. Для комплекса были созданы стационарные средства заправки окислителя и горючего (соответственно, 8Г143 и 8Г146), комплект приборов прицеливания 8Ш28, установщик 8У236.

Первый успешный старт из шахтной пусковой установки был осуществлен 27 сентября. Вскоре, в очередную годовщину «неделинской» катастрофы с Р-16, произошла очередная трагедия – от искры, проскочившей при замене лампочки в перенасыщенной кислородом шахте, вспыхнул пожар, погибли шесть человек. Тем самым подтвердились опасения американцев, не решившихся осуществлять заправку «Атласов» непосредственно в шахте, до подъема на поверхность. Эту осмотрительность они почему-то не проявили в космонавтике, ради легкости конструкции выбрав чисто кислородную атмосферу для кораблей «Аполлон», что стоило жизни трем астронавтам, сгоревшим 27 января 1967 г. при наземной тренировке. Да и несчастье на Байконуре было не единственным: еще несколько человек пострадало позже в кислородных пожарах при эксплуатации Р-9А.


Наземный стартовый комплекс «Долина».


В течение без малого года (до 2 февраля) выполнили 25 пусков, из них 17 успешных. Еще до завершения этих пусков началось строительство боевых стартовых позиций, как наземных, так и шахтных. Два ракетных полка с наземными стартами под Козельском и один в Плесецке были поставлены на боевое дежурство в середине декабря 1963 г., а первый полк с шахтными пусковыми установками под Козельском – 26 декабря.

По завершении развертывания в состав группировки «девяток» входили:

– 28-я ракетная дивизия под Козельском – шесть шахтных и шесть наземных пусковых установок (ПУ);

– 53 НИИИП в Плесецке – четыре наземных ПУ;

– 93-я ракетная бригада под Тюменью – четыре наземных ПУ «Долина»;

– 290-й отдельный ракетный полк под Омском – три шахтных ПУ;

– 5 НИИИП в Ленинске («Байконуре) Плесецке – три наземных (две «Десна-Н» и «Долина») и три шахтных ПУ.

Таким образом, максимальное число стартов «девяток» составило 29.

Серийное производство Р-9А, как и «семерок», осуществлялось на заводе №1 в Куйбышеве, так как ранее назначенный завод №1001 в Красноярске днепропетровцы уже заняли выпуском своей Р-14. Всего в 1961 – 1966 гг. было поставлено немногим более ста ракет.


Сборка ракет Р-9А.


Комплексы с ракетой Р-9 были официально приняты на вооружение 21 июля 1965 г. Однако они успели безнадежно устареть уже по окончании первого этапа летных испытаний осенью 1961 г. До того работы по «девятке» могли рассматриваться как своего рода подстраховка на случай неудачи с Р-16. Несмотря на катастрофу 1960 г., испытания днепропетровских ракет проходили столь успешно, что Постановлением от 25 октября 1961 г. №1042-949 Р-16 (еще до их окончательного завершения) были поставлены на боевое дежурство в трех полках в Юрье и Нижнем Тагиле, а также на боевой стартовой станции в Плесецке – с 1 ноября 1961 г., т.е. на два года раньше первых комплексов с Р-9А. В дни Карибского кризиса боевое дежурство несли десятки Р-16. Единичные «семерки» с их низкой готовностью можно было даже не принимать в расчет.

«Девятка» была почти вдвое легче Р-16 (80,4 т против 142 т), на 20% короче (24,227 м против 30 м), имела меньший диаметр (2,68 м против 3 м), но это почти не сказывалось на стоимости стартовой позиции, в большей мере зависящей от сложности кислородного оборудования. По точности Р-9А вдвое превосходила Р-16, но это достигалось применением уязвимой в боевых условиях системы радиоуправления. Самое главное – даже при огромных мощностях используемых в те годы термоядерных зарядов Р-9А не обеспечивала сколько-нибудь гарантированное поражение ракетных шахт вероятного противника. С другой стороны, точности как Р-9А, так и Р-16, вполне хватало для уничтожения площадных объектов, в частности, городов. Максимальные дальности обеих ракет (12-13000 км – для Р-9А с «тяжелой» головной частью и до 16000 км – с «легкой») явно превышали разумные пределы – расстояние до практически всех возможных объектов удара от пригодных для размещения ракет районов СССР.

Не реализовались и планы создания космического носителя на базе Р-9А.

По количеству пусковых установок ракета Р-9А почти на порядок уступала Р-16 – всего 29 стартов против 205! «Девятки» сняли с вооружения к 1976 г., практически одновременно со всеми Р-16, чтобы обеспечить развертывание новых морских комплексов в условиях Договора ОСВ-1. При этом несколько Р-9А на полигоне в Тюра-Таме сошли со сцены еще раньше, в 1971 г., не простояв в строю и десятилетия.

Ракету Р-9А, названную американцами SS-8, ни разу не показали на парадах. В зарубежной литературе под этим индексом печатали фотографии провозимых по Красной площади макетов ни разу не летавших янгелевских Р-26, разработка которых началась из-за стремления днепропетровцев сравняться по малогабаритное™ с Р-9А. Только перед «Олимпиадой- 80» макет Р-9А с тяжелой головной частью установили перед Музеем Вооруженных Сил по указанию министра обороны Д.Ф. Устинова после того, как он с изумлением обнаружил застывшую у входа в музей «старушку» Р-5М.

После «семерки» и «Атласов» кислород был неуместен на боевых ракетах. Пути развития оружия и космических носителей разошлись. Продолжение эпопеи создания Р-9А в 1962- 1964 гг., а тем более – принятие ее на вооружение трудно объяснить чем-либо, кроме привилегированного положения С.П. Королева. Впрочем, развертывались Р-9А в основном на тех позициях, сооружение которых зашло уже слишком далеко к 1962-1963 гг., и бросать их в недостроенном состоянии было просто жалко. Ракета Р-9А стала безнадежно опоздавшим шедевром – наподобие поршневых бомбардировщиков В-36 и Ту-85, тяжелого крейсера «Сталинград» или океанского лайнера «Юнайтед Стейтс», завоевавшего приз скорости «Голубая лента Атлантики» тогда, когда пассажирские потоки ушли к авиационным компаниям.

Говорят, что генералы всегда прекрасно подготовлены к прошедшей, а не к будущей войне. ОКБ-1 реализовало изумительные конструкторские решения в бесперспективном (по общему замыслу) ракетном комплексе. Хитроумные технические решения вызывали эстетическое наслаждение и искренне признавались шедеврами даже конкурентами королевцев из Днепропетровска. Но переходная рама стартового стола и отбрасываемый желоб бортовых коммуникаций были идеальным решением для наземных комплексов, абсолютная уязвимость которых выяснилась еще до первого пуска Р-9А. Рулевые двигатели на выхлопе турбонасосного агрегата были созданы в то время, когда уже шла стендовая отработка намного более экономичных двигателей, функционирующих по замкнутой схеме.

Все премудрости с переохлажденным кислородом и скоростной заправкой на «Долине» реализовались в те годы, когда Челомей и Янгель начинали отработку комплексов УР-100 и Р-36 с отдельными стартами «ОС», в которых упрощение, удешевление и, самое главное, повышение стойкости достигались полным отказом от хранилищ топлива в стартовом комплексе. Ракеты на азотном тетраоскиде и несимметричном диметилгидразине заправлялись от подвижных агрегатов, временно подвезенных к шахте, а затем многие годы и десятилетия стояли в шахтах в полной боеготовности. Такая система эксплуатации сводила к минимуму опасную работу личного состава с крайне ядовитым «гептилом».

Иное дело, что отработанные на Р-9А технические решения нашли место на космических ракетах-носителях специальной разработки – Н-1 и «Зенит». Видимо, и при создании боевой ракеты Королев стремился к достижению основной цели всей своей жизни – продвижению человека в глубины космоса, возможно и не вполне отдавая себе отчет в этом. Да и «девятка», уйди она своевременно в «дембель», могла стать космическим носителем, не уступающим по энергетическим возможностям «Космосу-3», но в отличие от него – экологически безвредным.

Но, с другой стороны, в области военного ракетостроения Королев еще в конце 1950-х гг. пошел самым перспективным, но в то время еще не проторенным отечественной наукой и промышленностью путем создания твердотопливных ракет. В этом направлении осуществлялось развитие боевой ракетной техники в абсолютном большинстве зарубежных стран. Королевские РТ-1 и РТ-2 оказались в числе первых отечественных управляемых баллистических ракет на твердом топливе. Но это уже совсем другая история.


Литература и источники

1. Черток Б.Е. Ракеты и люди. 4.2.-М., 2007.

2. Самарские ступени «семерки». – Самара, 2011.

3. Северный космодром России. Кн. 1,- Плесецк, 2007.

4. Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им. С.П. Королева. – 1996.

5. Государственный архив экономики РФ. Ф.298.


Транспорт для российских просторов

Александр Кириндас

См. «ТиВ» №8,9/2009 г., №3-5,7,8,10/2010 г. №2,4,6,12/2011 г.,№1- 3,5- 7/2012 г.

Использованы материалы ГАРФ, РГАЭ. Фото из архива автора.

«Шестидесятники»

В 1957-1959 гг. в КБ Н. И. Камова были разработаны почтовые аэросани «Север», в конструкции которых с целью снижения стоимости изготовления использовался кузов автомобиля «Победа». Однако, как и любое компромиссное решение, они оказались далеки от совершенства, поэтому еще во время испытаний ходового макета заказчик поставил перед Н. И. Камовым вопрос о создании новых аэросаней с более вместительным кузовом, а также аэросаней малого типа.


Н.И. Камов.


«Изделие С»

В начале разработки проекта аэросаней «Север» Н.И. Камов обратился для консультаций к И.Н. Ювенальеву, автору единственного в нашей стране учебника по конструированию аэросаней. Во время частной беседы Камов предложил ему перейти в свое КБ.

Ювенальев после увольнения из рядов Вооруженных Сил трудился в 1946-1948 гг. на одном из подмосковных авиазаводов, а в 1948- 1952 гг. – в катеростроительном КБ В.А. Гартвига. В этот период он вторично женился, и перед семьей остро встал вопрос получения жилья. Такую возможность тогда предоставляло ОКБ-456, руководимое В.П. Глушко, которое выделяло квартиры перспективным инженерам. Ювенальева, по его воспоминаниям, не слишком привлекала «вредная и неинтересная» работа, связанная с испытаниями двигателей и оформлением отчетов, но условия оказались слишком заманчивыми.

Переходу в КБ Камова препятствовали обязательства перед ОКБ-456. Камову не сразу, но удалось уладить возникшие противоречия. В марте 1960 г. Ювенальев перевелся в КБ Камова с сохранением прав на полученное жилье.

В 1960 г. профильной тематикой КБ Камова являлись вертолеты, а основные работы выполнялись согласно тематическому плану, утвержденному Государственным комитетом по авиационной технике (ГКАТ).

Так, согласно Постановлению СМ СССР №218-81 с от 23 февраля 1960 г. и приказу ГКАТ №96с от 7 марта 1960 г. КБ поручалось:

– проведение заводских испытаний и доводка экспериментального десантно-транспортного винтокрыла Ка-22;

– модификация винтокрыла Ка-22 под двигатели Д-25ВК и создание для него металлических лопастей;

– обеспечение строительства трех Ка-22 на заводе в Ташкенте (передача технической документации и оказание технической помощи).

По Постановлению СМ СССР №568-231 с от 30 мая 1960 г. и приказу ГКАТ №235с от 17 июня 1960 г. на КБ возлагалось:

– проектирование, строительство и испытание вертолетов противолодочной обороны Ка-25;

– обеспечение строительства трех вертолетов Ка-25 на заводе в Улан-Удэ (передача технической документации);

Постановление СМ СССР №207-100сс от 20 февраля 1958 г. и приказ ГКАТ №62сс от 30 марта 1958 г. определяли проектирование и строительство вертолета Ка-25 в варианте целеуказателя.

Согласно приказу ГКАТ №235с от 17 июня 1960 г. КБ обязывалось выполнить следующие работы:

– проектирование и изготовление макета пассажирского вертолета на 16 мест на базе вертолета Ка-25;

– улучшение эксплуатации и летных качеств серийных вертолетов Ка-15 и Ка-18;

– выполнение эскизного проекта модификации вертолета Ка-15 для установки двигателя ГТД-350(Ка-19).

По распоряжению ГКАТ №Ка-24/4576сс от 30 ноября 1959 г. требовалось подготовить материалы к созданию эскизного проекта вертолета-амфибии (Ка-28).

Все перечисленные задания являлись приоритетными. В то же время, помимо госбюджетных, в КБ велись и работы на основании хозяйственных договоров:

– изготовление моделей и экспонатов для заграничных выставок;

– обеспечение серийного выпуска аэросаней «изделие Се-2»;

– работы по аппаратуре «Вишера».

В число таких работ входило и проектирование аэросаней, получивших обозначение «Ка- 30» (или«изделие С»), а также изготовление их макета. И.Н. Ювенальев, вступив 3 марта 1960 г. в должность ведущего конструктора, возглавил проектирование этих аэросаней. Официально договор с Министерством связи на разработку Ка-30 был заключен 22 ноября.

К моменту вступления Ювенальева в должность конструктор Л. В. Сверканов уже выполнил под руководством М.Б. Малиновского несколько эскизов новых аэросаней. В этих проектах предполагалась широкая унификация с аэросанями «изделие Се» по винтомоторной группе, шасси и оборудованию. Заново должен был создаваться только кузов вагонной компоновки.

На основании личного опыта конструирования и испытаний аэросаней Ювенальев отверг эти варианты, предложив делать машину практически «с нуля».

Первым важным нововведением должна была стать подвеска новой конструкции. Дело в том, что при подвеске лыжи на полуоси (как это имело место у большинства аэросаней) устойчивость аэросаней по курсу в результате вертикальных и боковых смещений лыж при работе амортизаторов оказывалась неудовлетворительной. Это вызывало рыскания машины, склонность к заносам и сильно утомляло водителя. В 1943- 1944 гг. в ОКБ НКРФ была предложена конструкция подвески с пружинными кабанами. Такие подвески нашли ограниченное применение на аэросанях в последние годы войны. Однако из-за массово-габаритных ограничений внедрение пружинных кабанов в конструкцию подвески «изделия С» оказалось невозможно.

Созданию новой подвески способствовало совершенствование вертолета Ка-25. Первоначально на вертолетах нашли широкое применение пирамидальные шасси с колесами, подвешенными на полуосях. Однако такой тип шасси характеризовался значительными горизонтальными смещениями колес при посадке, в борьбе с которыми конструкторы пришли к так называемой «параллелограммной» подвеске. Для нее было свойственно малое горизонтальное смещение колес (лыж), что гарантировало высокую устойчивость вертолета при посадке (или аэросаней на курсе). Подвеску задних лыж аэросаней «изделие С» спроектировали М.А. Купфер, И.Н. Ювенальев, Ю.В. Браварник и другие.


Один из первых эскизов аэросаней Ка-30.


Макет корпуса аэросаней «изделие С».


Созданию конструкции подвески аэросаней Ка-30 во многом помогли работы по совершенствованию вертолета Ка-25.



Полноразмерный макет аэросаней Ка-30.


Постепенно конструкция новых аэросаней приобрела законченный вид. В двадцатых числах декабря в КБ изготовили макет и завершили эскизный проект Ка-30. 27 декабря согласовали состав макетной комиссии, а 30 декабря макет был принят заказчиком. Затем Н.И. Камов дал распоряжение М.А. Купферу выполнить на макете санитарный и пассажирский варианты. По результатам увязки на макете в начале 1961 г. выполнили технический проект аэросаней, названных «изделие СП», и приступили к подготовке документации на опытный образец.

Аэросани Ка-30 имели цельнометаллический кузов, установленный на четырех лыжах с независимыми подвесками. В задней части кузова на специальной ферме монтировался авиамотор АИ-14РС с реверсивным воздушным винтом АВ-79. Управление аэросаней (автомобильного типа) осуществлялось поворотом передних лыж. Кузов аэросаней был цельнометаллический, специальной конструкции. Он разделялся натри отсека: кабина водителя, грузовой и моторный отсеки.


Аэросани «Изделие С» (проект).


Изготовление лыж аэросаней Ка-30.


Размещение маслорадиатора в задней части крыши аэросаней Ка-30. Конструкция маслорадиатора оказалась неудачной, и вскоре от нее отказались.


В кабине водителя размещались органы управления аэросанями и винтомоторной группой, контрольные приборы, а также сиденья для водителя и пассажира.

Грузовой отсек отделялся от кабины водителя остекленной перегородкой. В бортах имелись окна. Достаточно большой дверной проем позволял загружать разнообразные грузы, для крепления которых в полу грузового отсека находились швартовочные узлы. В крыше кузова располагался аварийный люк. В первых проектах и на макете люк (в расчете на размещение «специального оборудования») был круглый, но при изготовлении опытной партии из технологических соображений его решили выполнить прямоугольным. Для посадки пассажиров в грузовом отсеке имелись откидные сиденья.

Моторный и грузовой отсеки разделялись противопожарной перегородкой.

Осветительные приборы должны были включать наряду с основными также противотуманные фары и прожектор. Но противотуманные фары смонтировали не на всех машинах опытной серии, а их размещение несколько различалось.

В задней части саней устанавливалось ограждение винта ферменной конструкции, снабженное габаритными огнями.

Для испытаний решили строить не одну машину, а сразу партию из шести опытных образцов. Пять из них должны были испытываться по специальной программе, а один предназначался для статических испытаний. В апреле с заводом «Прогресс» был заключен договор на оказание технической помощи в производстве и отработке серийных чертежей. В мае на завод начали отправку технической документации. В это же время на «Прогресс» выехала бригада инженеров КБ во главе с И.Н. Ювенальевым. В сентябре 1961 г. на заводе сдали на производство первые чертежи, а в январе следующего года закончили изготовление оснастки и приступили к изготовлению первых деталей Ка-30.

Однако в это время на пути постройки опытной партии Ка-30 возникло серьезное препятствие. В народнохозяйственный план на 1962 г. было включено изготовление 34 экземпляров (помимо ранее собранных 100) аэросаней «Север-2», из которых 14 предназначались для Министерств связи РСФСР и Казахстана, а 20-для Совмина Якутской АССР. Но аэросаней Ка-30 в плане не оказалось. Выпуск утвержденных планом аэросаней «Север-2», для которых завезли кузова, в условиях загрузки завода другими заказами не позволял начать постройку опытной партии Ка-30. Для решения данного вопроса И.Н. Ювенальев обратился с частным письмом к Зампреду Совета Министров СССР Д.Ф. Устинову. 7 марта 1962 г. Устинов дал распоряжение ГКАТ, Госплану СССР и Совмину РСФСР совместно рассмотреть вопрос. В результате в народнохозяйственном плане выпуск 34 аэросаней «Север-2» заменили на Ка-30.

Первые сани №0101 (эта машина не включалась в статистику Ка-30, выпущенных предприятием) изготовили в сентябре и отдали «на растерзание» прочнистам для статиспытаний. Остальные пять машин опытной серии построили в период с октября по декабрь 1962 г. Как и аэросани «Север-2», Ка-30 получили четырехзначные заводские номера, в которых первые две цифры обозначали серию, а две последние – порядковый номер машины в серии.

Для проведения ходовых испытаний первых пяти машин 11 октября 1962 г. приказом министра связи №584 была назначена комиссия под председательством начальника Хабаровского краевого управления связи Н.В. Перфильева. Программу испытаний согласовали с НИИ-21 Министерства обороны в Бронницах. Для проведения испытаний в наиболее тяжелых и разнообразных условиях аэросани №0102 и №0103 направили в Якутск, а №0104, №0105 и №0106 – в Комсомольск-на-Амуре. Помещений для хранения и обслуживания аэросаней в Якутске не имелось вообще, а в Комсомольске-на-Амуре нашлось место только на одну машину, так как боксы были заняты ранее полученной техникой. В результате обслуживание и ремонт Ка-30 производились под открытым небом, на льду реки.

В ходе первого этапа испытаний в сезон 1962-1963 гг. были выявлены недостатки, потребовавшие конструктивных доработок. Тем не менее председатель комиссии Перфильев по итогам этих испытаний отмечал: «Машина хорошая, и ни в какое сравнение с Севером-2 идти не может».


Аэросани «Изделие СП» (проект).


Установка охлаждаемого масляного бака.


Взвешивание аэросаней Ка-30 опытной партии после окончательной сборки в цеху завода «Прогресс».


Ка-30 первой партии на заводских испытаниях. Аэросани еще не окрашены. Боковые щитки, установленные в задней части корпуса, позднее были сняты, так как не оказывали существенного влияния на тепловой режим работы мотора.


Во время второго этапа испытаний зимой 1963-1964 гг. проверялась эффективность выполненных доработок. Произвели также замер напряжений (тензометрирование) в основных элементах конструкции, возникающих при эксплуатации, с целью установления ресурса аэросаней в целом и их отдельных агрегатов. Одновременно уточнялась инструкция по эксплуатации аэросаней и отрабатывалась инструкция по технике безопасности.

Эксплуатационные испытания в Комсомольске-на-Амуре проводились в такой последовательности: на первом этапе – с 7 января по 10 апреля 1963 г., на втором этапе – с 1 февраля по 2 апреля 1964 г. Трассы испытаний проходили по р. Амур и притокам от Комсомольска до Николаевска, а их общая протяженность составила 1300 км. Трассы относили к категории тяжелых: значительную их часть составляли труднопроходимые участки ледяных торосов, бугристых дорог, глубоких мокрых снегов и песчаных надувов.

Испытания в Якутске проходили: на первом этапе – с 17 января по 16 апреля 1963 г., на втором этапе – с 7 декабря 1963 г. по 23 апреля 1964 г. Трассы испытаний (также относились к тяжелым) протяженностью 700 км пролегали по р. Лене и притокам. Положение усугублялось низкими температурами наружного воздуха (-45-60°С) и специфическим крупчатым состоянием снежного покрова.

Контрольно-эксплуатационные испытания усовершенствованных Ка-30 показали правильность принятых конструктивных решений. Аэросани зарекомендовали себя быстроходной, надежной и удобной машиной высокой проходимости. Они легко преодолевали торосистые участки трассы, короткие участки песчаных надувов, подъемы, уверенно шли по снежной целине, продемонстрировали хорошую управляемость и устойчивость на всех скоростях. В теплой отапливаемой кабине можно было работать без стеснявшей движения теплой одежды.

Скорость на почтовой трассе существенно зависела от погодных условий, типа подошв лыж и состояния грунта. На укатанном снегу Ка- 30 двигались со скоростью 80-100 км/ч. Скорость движения по песчаному надуву находилась в пределах 5-10 км/ч. Максимальная скорость, полученная на машине №0103, составила 113 км/ч.

В ходе испытаний были проверены три типа лыж с подошвами из нержавеющей стали, стали «20» и из полиэтилена низкого давления: дюралевые лыжи со стальным трубчатым кабаном, стальные лыжи с трубчатым кабаном, приваренным к трубе-лонжерону, и стальные лыжи с трубчатым кабаном. Помимо Ка-30, лыжи испытывали также и на аэросанях «Север-2».


Увязочная схема размеров аэросаней Ка-30.


Деформация обшивки дюралевых лыж аэросаней Ка-30 опытной партии в ходе испытаний.


Аэросани Ка-30 №0104, 0105 и 0106 на испытаниях в Комсомольске-на-Амуре в первый зимний сезон.


В первый зимний сезон аэросани в Комсомольске-на-Амуре испытывались на дюралевых лыжах. После пробега 18000-20000 км на лыжах появились трещины и хлопуны дюралевого листа обшивки, отмечались поломки кабанов. В процессе испытаний кабан усилили специальной сварной накладкой, что дало положительный результат. Замечаний по прочности кабанов больше не имелось. Однако ремонт корпуса дюралевых лыж отличался трудоемкостью, поэтому в феврале 1963 г. комиссия по испытаниям приняла решение о снятии дюралевых лыж со стальным трубчатым кабаном с производства. Стальные лыжи также характеризовались поломками кабанов и деформацией обшивки. На основании испытаний стальных лыж разработали новую конструкцию, которая прошла 19000 км без замечаний и была снята с эксплуатации «после естественного износа стального листа подошвы». Данный вариант лыжи был рекомендован к серийному производству.


Пробег аэросаней опытной партии в период эксплуатационных испытаний
Заводской номер аэросаней Пробег в сезон 1962—1963 гг., км Количество ходовых дней Пробег в сезон 1963—1964 гг., км Количество ходовых дней
0102 10934 50 10937 35
0103 15702 52 15874 45
0104 20550 72 10261 50
0105 10839 46 10314 43
0106 9051 37 3973 22

Движение Ка-30 на лыжах со стальными подошвами обеспечивалось в диапазоне температур от -5‘С до -45‘С. В оттепель или при морозе от -45’С до -60"С движение аэросаней по целинному снегу на лыжах со стальными подошвами оказалось затруднено или практически невозможно. Подошвы лыж из полиэтилена обеспечивали движение и страгивание во всех диапазонах температур, однако их ресурс составлял чуть более 8 тыс. км пробега.

Помимо лыж, на аэросанях испытывались разные варианты систем охлаждения масла - специальный масляный радиатор и охлаждаемый масляный бак простейшей конструкции, в дальнейшем рекомендованный после доработок к серийному производству. Для исключения обмерзания одинарных стекол кабины их заменили на двойные.

В целом по итогам испытаний констатировалось: «Аэросани Ка-30 в ходе эксплуатации показали себя работоспособной машиной для зимнего бездорожья и могут быть широко использованы в различных областях народного хозяйства».


Эксплуатация Ка-30 опытной партии совместно с аэросанями «Север-2».


Единственное в Комсомольске-на-Амуре помещение для обслуживания и ремонта Ка-30.


Для замера эксплуатационных нагрузок в ходе испытаний проводили тензометрирование. На ограждении воздушного винта установлен габаритный огонь.



Доставка почты аэросанями Ка-30 опытной партии. На фото внизу на заднем плане видны аэросани НКЛ-16.


Поскольку еще на первом этапе государственных испытаний зимой 1962-1963 гг. было выявлено высокое техническое совершенство Ка-30, Министерство связи поставило вопрос об организации их серийного производства. В августе 1963 г. заместитель министра связи К.Я. Сергейчук писал заместителю Председателя Совета Министров СССР Д.Ф. Устинову:

«КБ Н.И. Камова разработаны и заводом «Прогресс»изготовлены два типа аэросаней – Север-2 и Ка-30. Завод «Прогресс» в 1960-61 гг. изготовил 100 аэросаней Север-2, а в 1962 г.

5 опытных аэросаней Ка-30 более совершенной конструкции, государственные испытания которых закончены в апреле 1963 г.

Кроме того, ЦКБ-12 Госкомитета по судостроению разработана конструкция аэросаней- глиссера ПА-18 и Батумский судостроительный завод Грузинского совнархоза в 1963 г. заканчивает изготовление опытного образца аэросаней.

Создание трех типов специальных транспортных средств в известной степени позволяет заполнить тот пробел, который образовался в результате прекращения в 1944 г. промышленного производства аэросаней.

Однако выпуском 100 аэросаней Север-2 потребность как Министерства Связи СССР, так и других отраслей народного хозяйства в специальных транспортных средствах не удовлетворяется.

В процессе испытаний аэросаней Ка-30 и, в особенности при эксплуатации аэросаней Север-2 … был выявлен ряд неизученных вопросов…

Организация и финансирование такого комплекса специальных работ не могут быть осуществлены Министерством Связи из-за отсутствия специалистов и ассигнований.


«Конкуренты» на почтовых трассах Севера.


Аэросани Ка-30 опытной партии выходили в рейс при любой погоде.



Аэросани Ка-30 опытной партии с двойными стеклами кабин. На машине установлены стальные задние лыжи и дюралевые – передние. В передней части корпуса внизу смонтированы три противотуманные фары.


Техническая характеристика аэросаней Ка-30 опытной серии

Длина, мм 6415

Ширина, мм 2725

Высота про винту, мм 3350

Высота стояночная, мм 2700

База, мм 3810

Колея, мм 2300

Диаметр воздушного винта, мм 2700

Мощность мотора, л.с 260

Максимальная скорость, км/ч 100

Эксплуатационная скорость, км/ч 40-50

Запас хода по топливу, часов работы мотора 6-8

Полный ходовой вес, кг 2800

Запас топлива, кг 350

Запас масла, кг 20


Учитывая важное народнохозяйственное значение и межотраслевой характер работ по созданию и усовершенствованию аэросаней. Министерство Связи СССР считает необходимым проведение следующих мероприятий:

1. Поручить ГКАТ СССР:

а. Провести комплекс научно-исследовательских и конструкторских работ в области дальнейшего совершенствования существующих и создания новых аэросаней.

б. Работы по доводке аэросаней Ка-30 до серийного образца и передаче их в массовое производство включить в план ОКБ Н.И. Камова и перевести из категории договорных в работы бюджетного финансирования.

2. Поручить Госплану СССР определить потребность СМ РСФСР, СМ Казахской ССР. Совнархозов, министерств и ведомств в специализированных транспортных средствах (аэросани, аэросани-глиссеры) и решить вопрос об их серийном производстве в 1964-65 гг.

3. Внедрить в народное хозяйство СССР аэросани Ка-30, хорошо зарекомендовавшие себя в процессе государственных испытаний».

24 августа 1963 г. Д.Ф. Устинов оставил на письме визу, предписывающую ГКАТ рассмотреть просьбу Министерства связи,«имея в виду оказать помощь», а Госплану-изучить возможность внесения тематики аэросаней в план на 1964-1965 гг.


Фото к статье «Шестидесятники»

Аэросани «Север-2» на опытных стальных лыжах.


Аэросани Ка-30 первой серии, оснащенные дюралевыми лыжами.


Продолжение следует

К 90-летию главного конструктора танков

21 июля 2012 г. исполнилось 90 лет выдающемуся танковому конструктору, лауреату Государственной премии СССР, генерал-майору инженерно-технической службы Леониду Николаевичу Карцеву.


В марте 1953 г. Л.Н. Карцев возглавил КБ Уралвагонзавода (ныне – ОАО «УКБТМ») в Нижнем Тагиле и руководил им более 16 лет. Леонид Николаевич единственный из главных конструкторов отечественных броневых машин первого послевоенного поколения – участник Великой Отечественной войны, которую он прошел в должности помощника командира танковой роты по технической части. Под его руководством советское танкостроение в послевоенные годы обеспечивало нашей стране международный военный паритет.

При разработке танков Л.Н. Карцев чутко реагировал на веление времени и военных угроз со стороны вероятных противников, последовательно внедряя передовые конструктивные решения. К ним относятся противоатомная защита танков, стабилизация вооружения, ночные приборы наблюдения и прицеливания, оборудование для преодоления водных преград по дну и ряд других прогрессивных технологий и конструкций, которые значительно опережали технические решения зарубежного танкостроения. Глубокое понимание основных тенденций танкостроения и творческий подход к разработке боевых машин позволили Леониду Николаевичу за короткий срок создать семейство танков с высокими боевыми и техническими характеристиками, находящимися на уровне того времени, и подготовить предпосылки для создания танков нового поколения.

Среди боевых машин, непосредственно разработанных под его руководством, всемирно известные средние танки Т-54А и Т-54Б со стабилизацией вооружения, Т-55 с системой защиты от оружия массового поражения, Т-62 с гладкоствольной 115-мм пушкой, а также истребитель танков ИТ-1 с полуавтоматическим комплексом управляемого ракетного вооружения и ряд опытных танков, среди которых особое место занимает первый в мире танк с газотурбинным двигателем «Объект 167Т».

В 1967 г. КБ Уралвагонзавода приступило в инициативном порядке к разработке танка третьего послевоенного поколения – Т-72, ставшего, по признанию специалистов многих стран, одним из лучших в мире по совокупности боевых свойств и самым массовым танком конца XX века. Основные технические решения при создании этого танка закладывались под непосредственным руководством Л.Н. Карцева. Большая личная заслуга Леонида Николаевича состоит в принятии танка Т-72 на вооружение, когда он уже занимал должность заместителя председателя Научно-танкового комитета ГБТУ МО.

Без преувеличения можно сказать, что вклад Леонида Николаевича в развитие отечественного танкостроения огромен. Он приложил немало усилий для становления и укрепления уральской школы танкостроения и широко известен среди танкостроителей как подлинный законодатель танковой моды. С его именем связано многое, что было выполнено в танкостроении впервые не только у нас в стране, но и в мире.


Средний танк Т-62.


Первый в мире танк с ГТД «Объект 167Т».


Истребитель танков ИТ-1.


Опытный танк «Объект 172».

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №5-9,11,12/2008 г., № 1-5,7-11/2009 г., №1-12/2010 г. №1-12/2011 г., №1-5,7/2012 г.


Танк «Объект 612» был разработан на базе танка Т-62 в 1962-1963 гг. в ГС ОКБ-174 завода №174 в Омске под руководством начальника конструкторского бюро А.А. Морова на основании постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР №972-416 от 25 октября 1961 г. (приказ ГКОТ СМ СССР №102 от 26 февраля 1962 г.). Непосредственное руководство ОКР осуществлял заместитель начальника конструкторского бюро по опытным работам Г.В. Мазепа. Ведущими по машине в ОКБ-174 являлись М.К. Назаров и Б. Науменко.

В работе принимали участие и специалисты ВНИИ-100. В 1963-1964 гг. на заводе №174 изготовили два опытных образца танка, которые прошли заводские, а в период с февраля по август 1965 г. – и полигонные испытания на НИИБТ полигоне. Совершенствование конструкции машины было продолжено во втором послевоенном периоде.

Танк «Объект 612» отличался серийного Т-62 только установкой оборудования автоматического управления трансмиссией, которое включало автоматизированный привод управления коробкой передач и главным фрикционом, а также систему гидроусилителей управления ПМП. Использование этого привода позволило свести все управление трансмиссией к управлению одним органом – педалью подачи топлива.

Управление трансмиссией обеспечивалось в трех режимах: автоматическом, полуавтоматическом и ручном (ручной привод ничем не отличался от управления на серийном танке). Переключение с одного режима на другой осуществлялось механиком-водителем с помощью тумблера, располагавшегося на пульте управления. При автоматическом режиме переключение передач производилось автоматически в зависимости от положения педали подачи топлива и частоты вращения коленчатого вала двигателя согласно определенному закону, отвечавшему требованиям обеспечения высоких динамических и топливо-экономических показателей.

Сигналы для переключения на высшую и на низшую передачи выдавались датчиком автоматического переключения, в котором в качестве датчика оборотов использовался тахогенератор переменного тока (ТД-5М), а в качестве датчика положения педали – потенциометр (ПЛ1-1).

При полуавтоматическом режиме выбор момента переключения передач производился самим механиком-водителем. Для переключения ему требовалось только отклонить рукоятку пульта от себя или на себя в зависимости от того, на какую передачу следовало перейти – на высшую или низшую. Выбор передачи осуществлялся как и при автоматическом режиме – избирателем скорости, имевшимся в системе автоматики.

Переключение на ручной привод производилось или механиком- водителем с помощью тумблера, или автоматически, если в гидросистеме привода падало давление или нарушалось питание его электросхемы. Для этого в гидросистеме имелся разгрузочный клапан с электромагнитным управлением, который при невыключенном приводе соединял насос и гидроаккумулятор со сливом.

При автоматическом или полуавтоматическом режиме магнит клапана отсоединял насос и гидроаккумулятор от слива. При этом насос создавал в гидросистеме давление и заряжал гидроаккумулятор. С помощью бустеров муфты переключений осуществлялся переход на гидропривод, который оставался включенным, пока в системе имелось давление. При падении давления в гидросистеме муфты под действием пружин переключались на ручной привод.

Привод управления коробкой передач состоял из кулисы, трех продольных тяг, вертикального валика, трех коротких поперечных тяг, гидравлического механизма переключения передач с золотниковой коробкой, механизма переключения с ручного на автоматизированный привод и трех контактных коробок. Для уменьшения износов синхронизаторов коробки передач и других элементов трансмиссии в схему автоматики было введено устройство автоматической синхронизации.


Танк «Объект 612».

Боевая масса – 36,5-37 т; экипаж- 4 чел.; оружие: пушка-115 мм гладкоствольная, 1 пулемет – 7,62 мм,; броневая защита -противоснарядная; мощность двигателя – 426 кВт (580 л.с.); максимальная скорость – 50 км/ч.


Общий вид танка «Объект 612».


Принципиальная электрогидравлическая схема автоматизированного привода управления танка «Объект 612».


Коробка передач с приводами управления танка «Объект 612».


Привод управления главным фрикционом танка «Объект612».


Привод управления топливным насосом двигателя танка «Объект612».


Привод управления ПМП танка «Объект 612».


В связи с использованием устройства автоматической синхронизации изменилась общая схема переключения передач. По сигналу на переключение выключался главный фрикцион, а включенная ранее передача устанавливалась в нейтраль, после чего фрикцион снова включался, и производилась синхронизация двигателем. После уравнивания угловых скоростей включаемой шестерни и главного вала выдавался сигнал на выключение главного фрикциона и включение передачи.

В состав привода управления главным фрикционом входили: труба педали с рычагами, защелка, гидроцилиндр, сервопружина, продольная тяга, поперечный валик с рычагами и стяжной муфтой, короткая тяга, контактная коробка и др. Привод управления главным фрикционом отличался от серийного привода танка Т-62 установкой вместо пневмогидравлического привода управления гидравлического цилиндра автоматизированного привода и наличием контактной коробки с приводом.

Привод подачи топлива включал: педаль, механизм отключения педали, поперечный валик, корректор, концевой выключатель, механизм остановки двигателя, вертикальную тягу, комбинированный механизм, объединявший автоматизированный привод и ручной, гидроцилиндр, пружинный компенсатор, продольную и вертикальную тяги, переводной рычаг рейки топливного насоса, рычаги и возвратные пружины. Комбинированный привод служил для обеспечения фиксированных положений привода подачи топлива в случае управления машиной из башни, а также при включении режима автоматической подачи топлива механиком-водителем.

Электрический следящий привод управления ПМП и остановочными тормозами обеспечивал управление ими с пультов механика- водителя и командира танка (электрогидравлический следящий привод), а также ручное управление ПМП механиком-водителем. Он был создан на базе аналогичного привода танка Т-62 и отличался от него конструкцией переходного кронштейна, вновь установленными кронштейном сервопружин и блоком цилиндров ПМП, а также частично измененными продольными тягами. Остальные узлы и детали позаимствовали у привода танка Т-62. Кроме того, остановочные тормоза имели дополнительный независимый привод от педали (привод горного тормоза).

Следящая система управления танка «Объект 612» обеспечивала: изменение скоростного режима двигателя при нейтральном состоянии коробки передач и на включенной передаче, изменение скоростного режима двигателя при переключении передач в соответствии с включаемым передаточным числом и частотой вращения выходного вала коробки передач, а также регулирование синхронизирующего момента дискового тормоза центрального синхронизатора.

Синхронизация включавшихся зубчатых муфт при переключении на высшие передачи осуществлялась за счет замедления промежуточного вала коробки передач дисковым тормозом, установленным на промежуточном валу, а при переключении на низшие передачи – увеличением частоты вращения коленчатого вала двигателя при включенном главном фрикционе. В качестве элемента сравнения угловых скоростей включаемых муфт применялось чувствительное реле (типа РДЧГ), на обмотку управления которого подавались напряжения с тахогенераторов промежуточного и выходного валов коробки передач.

Следящий электрогидравлический привод управления ПМП задействовался только в случае управления из башни, что усложнило его общую схему и привело к увеличению не только объема блока реле, но и общей массы привода. Для обеспечения полуавтоматического и автоматического режима управления в привод потребовалось ввести следящее устройство управления приводом подачи топлива. Однако использование следящего устройства в приводе подачи топлива в ГС ОКБ-174 признали нецелесообразным, поскольку в этом случае система управления из башни ничем не отличалась бы от системы управления с места механика-водителя. Поэтому специалисты ГС ОКБ-174 предложили схему управления приводом подачи топлива с помощью автоматизированного привода, имевшего три фиксированных положения: на минимальной, рабочей и максимальной частоте вращения коленчатого вала двигателя. Рабочую частоту вращения коленчатого вала двигателя выбрали в пределах 1600-1700 мин-1 . Для предотвращения переключения на высшую передачу при частоте вращения коленчатого вала двигателя, равной 1700 мин-1, в датчик автоматического переключения ввели сопротивление, обеспечивавшее срабатывание реле разрешения повышения только при частоте вращения 2030 мин-1.

Переключение передач командиром танка осуществлялось с помощью рукоятки пульта при отклонении ее в положение «Передача выше» или «Передача ниже». Полуавтоматический режим у командира отсутствовал.

В процессе отработки оборудования автоматизированного управления трансмиссией в ГС ОКБ-174 пришли к выводу, что использование привода управления движением из башни имело смысл только при движении танка на плаву (с использованием плавсредств). В бою такое управление, по их мнению, вряд ли оказалось бы удобным из-за отвлечения внимания командира на наблюдение за полем боя. На марше управление из башни также было бы неудовлетворительным из-за худшей обзорности с места командира, особенно при закрытом люке. Кроме того, введение такого привода вело к значительному усложнению схемы автоматики и использованию в схеме элементов, необходимых только для системы управления из башни. При этом степень усложнения схемы приводов управления ПМП зависела от предъявляемых к ней требований. В результате от использования данного привода в опытных образцах отказались.

Разработанная система полуавтоматического управления с центральной автоматической синхронизацией обеспечила по сравнению с ручным управлением уменьшение времени переключения на высшие передачи в 1,5-2 раза (время переключения на низшие передачи не изменилось) и существенно снизила нагруженность переключаемых элементов коробки передач и главного фрикциона. Работа буксования главного фрикциона уменьшалась в отдельных случаях в 20-25 раз.

Экспериментальные исследования процессов переключения передач на танке «Объект 612» показали, что качество переходных процессов при синхронизации зависело от точности системы сравнения угловых скоростей синхронизируемых зубчатых муфт, а также от структуры систем управления двигателем и тормозным элементом центрального синхронизатора. В примененной разомкнутой системе управления, обеспечивавшей релейный режим работы регулирующих органов двигателя (рейки топливного насоса) и тормозного элемента (золотника), ошибка в синхронизации зубчатых муфт зависела от запаздывания управляющих и исполнительных устройств по отношению к сигналу устройства сравнения и от величины перерегулирования при изменении настройки регулятора двигателя.

Принцип автоматического переключения передач для трансмиссии среднего танка был также проверен на радиоуправляемых танковых мишенях «Объект 601 А» и «Объект 601 Б».


Танк «Объект 166М-2».

Боевая масса – 36,45 т; экипаж – 4 чел.; оружие: пушка – 115 мм гладкоствольная, 1 пулемет – 7,62 мм,; броневая защита -противоснарядная; мощность двигателя – 426 кВт (580 л.с.); максимальная скорость – 55 км/ч.


Общий вид танка «Объект 166М-2».


Танк «Объект 166М» представлял собой модернизированный танк Т-62 с многотопливным двигателем и улучшенной конструкцией отдельных узлов и механизмов. Он был разработан в КБ Уралвагонзавода под руководством главного конструктора Л.Н. Карцева в 1964- 1965 гг. Работы возглавляли заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов и начальник отдела нового проектирования И.А. Набутовский. Всего на заводе выпустили семь машин: две в модификациях «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2» (в апреле-августе 1964 г.) и пять «Объект 166М» (в июне 1965 г.).

Танки «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2» в период с октября 1964 г. проходили испытания на НИИБТ полигоне, которые завершились в июне 1965 г. Пять танков «Объект 166М» выпуска июня 1965 г. в период с 1 октября 1965 г. по 1 марта 1966 г. подверглись ходовым испытаниям в Туркестанском, Прикарпатском военных округах и на НИИБТ полигоне в пределах гарантийного срока службы двигателей (до 500 ч) и межремонтного срока службы (до 1000 ч) при работе на штатном дизельном топливе.

Танк «Объект 166М» на вооружение не принимался и в серийном производстве не состоял.

Танки «Объект 166М-1 и «Объект 166М-2» (№110В002М и 5912В001М) были изготовлены на базе Т-62 выпуска 1961 г. и 1959 г. соответственно. Вооружение и броневая защита опытных танков по сравнению с базовыми машинами остались практически без изменений. В стабилизаторе основного оружия «Метеор» было введено устройство, обеспечивающее приведение пушки У-5ТС (2А20) к углу +2’30' после выстрела на углах снижения. В системе ППО один из баллонов с огнетушащим составом располагался в боевом отделении у подогревателя.

На танке «Объект 166М-2» незначительные изменения претерпела конструкция крыши МТО: для обеспечения установки новых двигателя и воздухоочистителя крыша над ними была выполнена без люков и открывалась на тех же петлях и с помощью того же торсиона, что и крыша над двигателем. Теперь для монтажа водяного радиатора системы охлаждения двигателя использовали специальную балку с креплением ее на бортах корпуса (таким образом, радиатор не был связан с крышей). Из-за увеличенной длины воздухоочистителя воздухоприток для охлаждения входного редуктора трансмиссии перенесли с правого борта на крышу со стороны моторной перегородки. В связи с этим моторную перегородку также доработали, а в переднем кронштейне входного редуктора выполнили прямоугольное отверстие. Кроме того, на крыше МТО предусмотрели установку чехла ОПВТ с тремя люками.

Главной особенностью машин «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2» являлась установка многотопливных двигателей – соответственно, В-36 (А-12) мощностью 426,5 кВт (580 л.с.) и В-36Ф (А-12Ф) мощностью 470,6 кВт (640 л.с.) из семейства дизелей типа В-2. Увеличение мощности двигателей было достигнуто за счет применения наддува от приводного центробежного нагнетателя.

Помимо этого на двигателях монтировались:

– топливный насос высокого давления, приспособленный для работы на различных топливах 158* , с дренажем топлива в плунжерных парах и трехпозиционным перестановочным упором хода рейки;

– топливоподкачивающий насос БНК-12ТКВ с регулировкой давления подачи топлива на 3,5 кгс/см² ;

Кроме того, на двигателях был осуществлен:

– слив топлива из форсунок через сверление в головках блоков в их всасывающие каналы;

– подвод смазки к топливному насосу и слив его со смесью топлива в картер двигателя;

– слив масла из головок блоков в картер двигателя через колодцы анкерных шпилек в месте сливных трубок.

В трассе подвода воздуха к генератору Г-6,5 использовали циклон для очистки поступавшего в него воздуха.

В системе охлаждения двигателей применялся компенсационный контур с расширительным бачком, который был соединен пароотводными трубками с радиатором и головками блоков и компенсаторной трубкой – с входом в водяной насос. В расширительном бачке ввели паровоздушный клапан, отрегулированный на давление 1,1 кгс/см² .

От заднего коллектора водяного радиатора предусматривался отвод пара в распределительный бачок, а в заливной горловине радиатора имелась глухая пробка. Кран отключения подогревателя, смонтированный в трубопроводе (от подогревателя к головкам блоков цилиндров), располагался в боевом отделении.

В системе смазки двигателей применялся новый масляный радиатор с увеличенной на 2,08 м² охлаждаемой поверхностью, с трубками сечением 13x2,5 мм и измененный масляный бак с новым редукционным клапаном упрощенной конструкции, не взаимозаменяемый с серийным. Для заливки масла в масляный бак в кормовой балке над его заправочной горловиной имелось отверстие с броневой крышкой.

В системе воздухоочистки использовался бескассетный воздухоочиститель, в трассе эжекционного отсоса пыли которого были установлены автоматические заслонки, предотвращавшие попадание продуктов выпуска внутрь танка при подводном вождении 159* .

Особенностью конструкции бескассетного воздухоочистителя являлось отсутствие второй ступени очистки кассеты или масляной ванны, которая принимала на себя пыль при нарушении нормальной работы циклонного аппарата 160* .

Для обеспечения работы двигателей на бензине в топливную систему танков внесли следующие изменения:

– в носовом баке введен электроподкачивающий насос БЦН для создания необходимого подпора при использовании бензина;

– предусмотрен постоянный проток топлива от топливного насоса НК-12 в левый бак-стеллаж через жиклер в клапане спуска воздуха. В левом баке-стеллаже установлена глухая пробка;

– установлен новый средний бак с компенсационным отсеком, что потребовало введения измененных трубок топливной системы для прохода воздуха, а в компенсационном отсеке бака – воздушной пробки с поплавком;

– в атмосферой трассе левого бака-стеллажа ввели кран отключения воздуха для обеспечения сообщения левой группы баков с атмосферой через правую группу при работе на бензине;

– топливораспределительный кран имел специальное положение «Работа на бензине», обеспечивающее сообщение левой и правой группы топливных баков при работе на бензине;

– в трассе ТДА введен кран отключения ТДА.


158* По данным завода, двигатели были приспособлены только для работы на бензине А-72 и дизельном топливе. В процессеходовых испытаний пробеги и специальные испытания при работе двигателей на бензине не проводились вследствие неприспособленности топливной системы (из-за конструктивной недоработки) с точки зрения обеспечения безопасности работы экипажа.

159* Эффективность работы бескассетных воздухоочистителей в условиях повышенной запыленности проверить не удалось из-за отсутствия пыли на испыгательных трассах в период ходовых испытаний (ноябрь 1964 – февраль 1965гг.).

160* В данном конструктивном исполнении не представлялось возможным выявить по каким-либо внешним признакам ухудшение работы двигателя, кроме увеличения им часового расхода масла. Это приводило к выходу из строя двигателя по абразивному износу его трущихсядеталей.


Установка четырехклапанной крышки ОПВТ на фланце выхлопного патрубка танка «Объект 166М-2».


Схема привода управления клапанами крышки ОПВТ танка «Объект 166М-2».


Танк «Объект 166М».

Боевая масса-36,5т; экипаж- 4 чел.; оружие: пушка-115мм гладкоствольная, 1 пулемет – 7,62 мм,; броневая защита – противоснарядная; мощность двигателя – 426кВт(580л.с.); максимальная скорость -55км/ч.


Общий вид танка «Объект 166М».


Вид сзади на МТО танка «Объект 166М».


Запас хода танков по заснеженной грунтовой трассе составлял: для танка «Объект 166М-1» – 311 км, для танка «Объект 166М-2» – 300 км. Меньший запас хода второго танка объяснялся повышенным расходом топлива более мощного двигателя.

В системе выпуска отработавших газов были применены измененные выпускные трубы с увеличенным сечением и гофропатрубки.

В трансмиссии танков использовались усиленные коробки передач с оребренным картером, в которых установили шестерни с увеличенными углами зацепления (с 20 до 26') и длиной зуба (с 42 до 45 мм), усиленные валы и подшипники. Претерпела изменения и конструкция ПМП: ввели 17 дисков трения (вместо 13), изготовленных из стали ЗОХГСА, а также новые уплотнения включающего устройства. Во входном редукторе трансмиссии применили усиленные шестерни и подшипники. Кроме того, из-за увеличения размеров воздухоочистителя входной редуктор имел плоскую крышку, а замер уровня масла в нем и его дозаправку можно было произвести только при снятом воздухоочистителе.

Ходовые части танков «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2» отличались: на первом она была полностью заимствована у серийного Т-62, а на втором (применительно к одному борту) устанавливались пять двухскатных опорных и три поддерживающих односкатных катка, направляющее колесо с механизмом натяжения гусеницы и ведущее колесо со съемными зубчатыми венцами. Колея машины была увеличена на 60 мм.

Опорные катки состояли из двух штампованных дисков из алюминиевого сплава с наружными резиновыми шинами (напрессованных на стальную ступицу), соединенных стальными болтами со самостопорящимися гайками. Для исключения стирания и разрушения дисков в местах их соприкосновения с гребнями траков в развале дисков были запрессованы стальные кольца реборды. Передние (правый и левый) опорные катки имели реборды, изготовленные из стали 38ХС, которые на 2 мм выступали из дисков.

Для повышения работоспособности опорных катков в передние кронштейны балансиров устанавливались балансиры с удлиненными шейками, а в передних опорных катках – по два роликоподшипника.

Поддерживающий каток, заимствованный у опытного танка «Объект 167», имел резиновый массив на стальном кольце и монтировался на неподвижной оси кронштейна, крепившегося болтами к кронштейну, приваренному на борту корпуса.

Направляющее колесо, также заимствованное у танка «Объект 167», имело механизм натяжения гусеницы с одной глобоидальной червячной парой, за счет которой осуществлялось натяжение гусеницы и стопорение механизма в заданном положении.

В системе подрессоривания применялись четыре рычажно-лопастных гидроамортизатора новой конструкции (по два на борт), торсионные валы с увеличенной рабочей длиной и диаметром 46 мм (вместо 52 мм), а также балансиры с уменьшенным (с 250 до 230 мм) радиусом. Фиксация балансира от осевого смещения производилось шариками, располагавшимися в канавке, выполненной на трубе балансира и на опоре. Соединение крайних балансиров с гидроамортизаторами осуществлялось через пальцы, запрессованные в отверстия балансиров.

Вместо жестких упоров, передних и задних балансиров устанавливались упругие буферы, представлявшие собой обрезиненные кольцами стальные стержни, запрессованные в кронштейны. Поверхности отверстий кронштейнов и резиновые кольца стержней буферов перед запрессовкой были смазаны тонким слоем эпоксидного клея холодного твердения.

Новая десятикатковая подвеска имела улучшенные показатели плавности хода по сравнению с подвеской танка Т-62, что достигалось большим динамическим ходом, малой жесткостью упругого элемента и увеличенной энергоемкостью амортизаторов и торсионов.

Средняя скорость движения танка «Объект 166М-1» в зависимости от вида грунтовых дорог находились в пределах от 14,6 до 26,8 км/ч, танка «Объект 166М-2» – от 16,8 до 28,6 км/ч.

В связи с использованием облегченной ходовой части боевая масса танка «Объект 166М-2» по сравнению с «Объект 166М-1» уменьшилась на 300 кг и составляла 36445 кг (вместо 36750 кг).

Электрооборудование опытных танков практически не отличалось от электрооборудования серийного Т-62, за исключением использования на танке «Объект 166М-1» опытного генератора Г-6,5С с реле-регуляторм Р-10Т, которые в процессе испытаний неисправностей не имели.

Средством связи на танке «Объект 166М-1» служила радиостанция Р-113 с танковым переговорным устройством Р-120, а на танке «Объект 166М-2» – радиостанция Р-123 и танковое переговорное устройство Р-124. Размещение радиостанций и аппаратов ТПУ в танках было аналогично серийному Т-62.

В состав оборудования для подводного вождения танка ввели четырехклапанную крышку ОПВТ с фиксацией клапанов в открытом положении двумя способами: приводом из боевого отделения (без выхода из танка) и чекой снаружи (с выходом из танка).


Танк «Объект 166М».


Вид на крышу МТО танка «Объект 166М».


Опытный комплект ОПВТ с трехлючным чехлом позволял танку двигаться к водной преграде на четвертой передаче при температурах окружающего воздуха +25-29"С, а на третьей передаче – при +32-39‘С 161* .

28 апреля 1965 г. танк «Объект 166М-2» был отправлен на Уралвагонзавод для проведения заводских испытаний. Испытания танка «объект 166М-1» после 9102 км пробега прекратили из-за выхода из строя двигателя, коробки передач и необходимости ремонта танка в целом в заводских условиях.

Танки «Объект 166М» (Т-62М) выпуска 1965 г. (№506В123, 506В124, 506В125, 506В121М, 506В122М) отличались от серийного Т-62 этого же года выпуска применением многотопливного двигателя с усовершенствованными обсуживающими системами, новой ходовой части и связанными с этим изменениями в конструкции крыши МТО. В конструкции машин учли замечания и устранили недостатки, выявленные при испытании танков «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2».

Крыша МТО, не имевшая люков и установленная на корпусе машины, обеспечивала более удобный доступ к узлам и агрегатам силовой установки и трансмиссии при техническом обслуживании и ремонте. Открывание и закрывание крыши над двигателем и крыши над трансмиссией можно было производить последовательно, с помощью одного и того же торсиона. Крепление всей крыши к корпусу производилось с помощью болтов. Для облегчения крепления крыши служили две задрайки, располагавшиеся по боковым сторонам. Уплотнение крыши обеспечивалось по всему периметру за счет установки резиновых прокладок. При необходимости крыша легко демонтировалась подъемным устройством.

С целью подвода воздуха к входному редуктору трансмиссии и к генератору в переднем правом углу крыши над двигателем выполнили специальное отверстие. Для этой же цели в моторной перегородке предусмотрели два изолированных отсека.

Помимо крыши МТО, изменения внесли и в защитный колпак головки ночного прицела, которую теперь не требовалось снимать перед преодолением танком водной преграды (головка прицела находилась в бронированном и герметичном колпаке).

В МТО поперек корпуса устанавливался двигатель В-36 (А-12) мощностью 426,5 кВт (580 л.с.), приспособленный для работы на дизельном топливе, бензинах А-72, А-66 и топливе ТС-1 или Т-2. В отличие от двигателя В-36, ранее испытывавшегося на танке «Объект 166М-1», двигатели В-36 танков «Объект 166М» оснащались картерами с усиленными перегородками и улучшенными силовыми и анкерными шпильками, усиленными шатунами, поршнями с тремя стальными компрессионными (из них верхние два – клиновидные) и двумя маслосбрасывающими хромированными кольцами, а также закрытыми муфтами привода топливного насоса и привода генератора.

Одним из основных преимуществ двигателя В-36 по сравнению с серийным дизелем В-55 являлась меньшая чувствительность к сопротивлениям на впуске и выпуске, а также к подогреву воздуха, поступавшего в цилиндры двигателя. В объектовых условиях и температуре окружающего воздуха +20'С суммарные потери мощности двигателя В-36 оказались на 3-5% меньше, а удельные расходы топлива – на 3-6% ниже по сравнению с дизелем В-55. С повышением температуры окружающего воздуха преимущества двигателя В-36 еще больше увеличивались. Надежная работа двигателя обеспечивалась в пределах 850 ч.

В силовой установке использовались следующие узлы и агрегаты: бескассетный воздухоочиститель 162* с автоматическим (эжекционным) удалением пыли из бункера (в трассе эжекционного удаления пыли монтировались автоматические клапаны, предотвращавшие попадание продуктов выхлопа внутрь танка при подводном вождении); масляный радиатор с увеличенной охлаждающей поверхностью (на 2,1 м² по сравнению с серийным радиатором), обогрев откачивающей трассы от масляного насоса двигателя специальным трубопроводом, включенным в систему разогрева моторной установки; электроподкачивающий топливный насос БЦН, монтировавшийся в носовом топливном баке (служил для создания подпора при работе на бензине). Выпускные трубы имели увеличенные сечения сопел эжектора.

В топливной системе был дополнительно установлен стакан слива топлива из дренажного штуцера БЦН и введен специальный атмосферный кран, обеспечивавший либо раздельную выработку топлива из обеих групп баков, либо последовательное использование топлива из всех баков, соединенных в единую группу. В последнем случае специальная блокировка исключала возможность включения насоса ТДА. Форсунки системы ТДА имели неразборную конструкцию (полость завихрения закрывалась приварной заглушкой). Соединение топливной системы с атмосферой было выполнено в МТО, а змеевик для подогрева топлива в котле-подогревателе отключен.

Общая емкость топливных баков составляла 960 л. Средний топливный бак имел компенсационный отсек. Запас хода танка по шоссе при использовании дизельного топлива достигал 280 км, а при работе на бензине был меньше на 25-70 км (в зависимости от дорожных условий).

В трансмиссии танка применялся усиленный входной редуктор (шестерни с углом зацепления 26’; промежуточная шестерня установлена на более мощных подшипниках). Конструктивные изменения в нем были связаны с использованием бескассетного воздухоочистителя (крышка выполнена плоской, суфлер с расширительным бачком смонтирован в шахте и закреплен на кронштейне воздухоочистителя) и новой муфтой соединения входного редуктора с двигателем (стопорилась двумя полукольцами, закрепленными пружинным кольцом). Для улучшения охлаждения на боках крышки входного редуктора трансмиссии выполнили продольные ребра. Заправка редуктора маслом и замер его уровня производились при снятом воздухоочистителе через специальный лючок в крышке редуктора, закрываемый фланцем.

В ПМП количество фрикционных дисков было увеличено до 17 и изменено уплотнение механизма выключения.

По сравнению с серийным Т-62 ходовая часть танка «Объект 166М» претерпела значительные изменения. Колея машины была увеличена с 2640 до 2700 мм.

В состав гусеничного движителя входили две мелкозвенчатые гусеницы, два направляющих колеса с механизмами натяжения гусениц, два ведущих колеса с двумя съемными венцами цевочного зацепления с гусеницами, а также десять двухскатных опорных катков и шесть односкатных поддерживающих катков, конструкцию которых позаимствовали у танка «Объект 167». На машине предусматривалась установка двух типов гусениц: серийной гусеницы с ОМШ (97 траков) и РМШ (98 траков) 163* со своими ведущими колесами. Зубчатые венцы ведущих колес имели 13 и 14 зубьев соответственно.

Опорные катки со штампованными дисками, изготовленными из алюминиевого сплава АК-6, и массивными резиновыми грузошинами (ширина бандажа 170 мм вместо 185 мм) имели диаметр 750 мм (у катков Т-62 – 810 мм). Диски катков напрессовывались на стальную ступицу и соединялись между собой десятью болтами. Для предохранения дисков от истирания (в местах соприкосновения с гребнями гусениц) в их развале запрессовывались стальные реборды. Крепление катков на оси балансира было аналогичным танку Т-62. Передние (левый и правый) опорные катки отличались от остальных наличием в ступице двух роликоподшипников. Катки левого борта были смещены назад на 112 мм по отношению к каткам правого борта.

Передние и средние катки выполнили взаимозаменяемыми с серийными опорными катками Т-62, которые можно было использовать в случае необходимости. При этом крайние опорные катки подлежали проточке на 7 мм с наружных сторон, а средние устанавливались без изменений. В случае замены второго, третьего и четвертого опытныхопорных катков серийными катками торсионы узлов подвески этих катков выставлялись по углу закрутки на размер 248 мм, т.е. так же, как торсионы крайних опорных катков.

Наиболее частыми причинами выхода из строя опорных катков в процессе испытаний являлись разрушения реборд, частичное отслоение резины с последующей ее деформацией, а также стирание ребер жесткости гребнями траков.

Конструкция поддерживающих односкатных катков с наружной амортизацией (диаметр 250 мм) повторяла конструкцию соответствующих катков опытного танка «Объект 167».

Направляющие колеса (аналогичные направляющим колесам танка Т-62) имели механизм натяжения гусениц с одной червячной глобоидальной парой, которая обеспечивала более быстрое и удобное натяжение гусениц по сравнению с серийным двухчервячным механизмом натяжения танка Т-62. По результатам испытаний новый механизм натяжения гусениц был рекомендован для внедрения в производство после устранения отдельных замечаний.

Система подрессоривания танка «Объект 166М» имела улучшенные показатели плавности хода за счет большего динамического хода опорных катков и повышенной энергоемкости подвески и четырех рычажно-лопастных гидроамортизаторов. Динамический ход передних опорных катков составлял 232 мм, средних – 22 мм, задних – 215 мм (вместо 162, 162 и 158 мм соответственно). Потенциальная энергии подвески была увеличена с 12,45 до 15,72-16,56 кДж (с 127000 до 160276-168902 кгс-см).

Балансиры радиусом 230 мм (вместо 250 мм) монтировались в опорах на двухрядных игольчатых подшипниках. Фиксация балансиров от осевого смещения осуществлялась с помощью насыпных шариков. Торсионный вал длиной 2230 мм (вместо 2180 мм) и диаметром 46 мм (вместо 52 мм) одним концом с большой шлицевой головкой с помощью пружинного кольца крепился в балансире, другим – свободно входил в шлицевое отверстие опоры балансира противоположного катка. При демонтаже балансира с опорой требовалось предварительно выбить торсионные валы противоположных подвесок.

На крайних узлах подвески монтировались лопастные гидравлические амортизаторы увеличенной энергоемкости (с 2,45 до 19,63 кДж (с 25000 до 190000 кгС/См) и резинометаллические ограничители хода балансиров.


161* Испытания измененных узлов ОПВТ при преодолении танками водных преград под водой из-за вынужденного прекращения испытаний обеих машин не проводились.

162* Как показали проведенные испытания, по своим качествам бескассетные воздухоочистители не удовлетворяли ТУ на установку двигателя В-36 (пропуск пыли – не более 4,0 мг/м³ ). В районе Средней Азии(Теджен)в пыли содержалось большее количество мелких фракций(от 0 до 6 мк),что привело к более высокому коэффициенту пропуска пыли. В результате ненадежной работы бескассетных воздухоочистителей два танка «Объект 166М» ( №5068121М и 506В122М) в ТуркВО в условиях средней запыленности воздуха не отработали гарантийного срока (500 ч) из-за высокого износа деталей поршневой и кривошипно-шатунной групп.

163* На танках «Объект 166М» (№506В121М и 506В122М), проходивших испытания в ТуркВО, первоначально были установлены гусеницы с РМШ. Однако после 728 км пробега эти гусеницы по требованию Уралвагонзавода и указанию ГБТУ были заменены на серийные с ОМШ. На танках «Объект 166М» (№506В123, 506В124, 506В125), испытывавшихся в ПрикВ0, использовались серийные гусеницы с ОМШ, траки которых были изготовлены из стали ЛГ-13, легированной ванадием.


Ходовая часть танка «Объект 166М».


Поддерживающий каток и характер разрушения опорного катка танка «Объект 166М».


Торсион левой уплотнительной крышки над входными жалюзи и замковое устройство уплотнительных крышек ОПВТ танка «Объект 166М».


Уплотнение крыши МТО над входными и выходными жалюзи танка «Объект 166М».


Электрооборудование танков «Объект 166М» по сравнению с электрооборудованием Т-62 осталось практически без изменений, за исключением установки вместо генератора Г-6,5 опытного генератора Г-6.5С с измененными подшипниковыми узлами и новой смазкой подшипников (для повышения ресурса генератора), а также дополнительной фары ФГ-126 (с переключателем ППН-45) на кронштейне заднего фонаря на крыше башни. Для очистки воздуха, охлаждавшего генератор, использовался прямоточный циклон, смонтированный в трассе его подвода.

На трех опытных танках вместо штатных стартеров СТ-16М применялись опытные стартеры, имевшие обмотки возбуждения по 6,5 витков (вместо 7,5 витков), якорь с уменьшенным сечением меди (6,9x3,8 вместо 6,9x4,4) и увеличенным сечением зубца железа, а также две стяжные шпильки вместо четырех.

Кроме того, для предохранения проводов задних габаритных фонарей и штепсельной розетки ввели специальную защиту.

Для внешней связи использовалась радиостанция Р-123, для внутренней – танковое переговорное устройство Р-124.

Танк оснащался усовершенствованным оборудованием для подводного вождения, часть которого постоянно размещалась на машине. Вместо ранее придававшегося к танку съемного чехла из прорезиненной ткани на крыше МТО крепились металлические крышки уплотнения входных и выходных жалюзи. В нерабочем положении крышки входных жалюзи откидывались на крышу МТО и закрывались крышкой-футляром, под которой также укладывалась съемная крышка выходных жалюзи.

Для приведения в рабочее положение крышка выходных жалюзи устанавливалась на петлях над выходными жалюзи, а крышки входных жалюзи поворачивались на общей оси вращения крыши над двигателем и крыши над радиатором. В рабочем положении крышки удерживались с помощью замков, открывание которых производилось от привода входных жалюзи.

На фланце выпускного патрубка монтировалась четырехклапанная крышка ОПВТ (для выпуска отработавших газов) с измененной конструкцией привода и расположения пружин. Управление клапанами (открывание и закрывание) осуществлялось как изнутри машины (специальным приводом), так и снаружи машины. В последнем случае клапаны в открытом положении фиксировались чекой.

ОПВТ обеспечивало танку преодоление водных преград по дну глубиной до 5 м и шириной 1000 м. Модернизация комплекта ОПВТ позволила в 2 раза сократить время на подготовку танка к подводному вождению (с 40-45 до 26-28 мин), снизить температурный режим двигателя при движении на суше с установленным ОПВТ (танк мог двигаться на 3-й передаче при температуре окружающего воздуха до +38-45°С).

По сравнению с Т-62 танк «Объект 166М» имел большую удельную мощность и лучшую плавность хода, что обеспечивало более высокие средние скорости движения. Средняя скорость танка по грунтовой дороге возросла с 25 до 31,2 км/ч, а максимальная скорость – с 50 до 55 км/ч.

Вместе с тем разунификация агрегатов ходовой части, их невзаимозаменяемость с серийными элементами и низкая надежность, выявленная при проведении испытаний, послужили причиной отказа от принятия танка «Объект 166М» на вооружение.

Одновременно с танком «Объект 166М» двигатели В-36 омский завод №174 установил в пяти Т-55А, которые прошли испытания в аналогичных условиях с теми же результатами.


Выпускной патрубок танка «Объект 166М».


Танк «Объект 434» (на фото машина выпуска 1967 г.).

Боевая масса – 35,3 т; экипаж – 3 чел.; оружие: пушка – 125-мм гладкоствольная, 1 пулемет – 7,62-мм; броневая защита – противоснарядная;мощность двигателя -515кВт(700л.с.); максимальная скорость – 65 км/ч.


Танк «Объект 434» являлся дальнейшим развитием танка «Объект 432» в отношении повышения его огневой мощи. Он разрабатывался с 1962 г. в конструкторском бюро (КБ-60) Харьковского завода им. В.А. Малышева под руководством главного конструктора А.А. Морозова во исполнение совместного решения Министерства обороны и ГКСМОТ от 11 августа 1962 г. После утверждения технического проекта и деревянного макета боевого отделения в натуральную величину 10 и 17 мая 1964 г. в Министерстве оборонной промышленности и в Управлении начальника танковых войск, изготовление опытных образцов и сроки их предъявления на заводские и полигонно-войсковые испытания велись в соответствии с решением ВПК №217 от 12 августа 1964 г.

Первую опытную машину «Объект 434» на базе танка «Объект 432» (№ 406Е623) завод им. В.А. Малышева собрал в июле 1965 г. В период с 27 июля по декабрь 1965 г. она прошла артиллерийские испытания на ГНИАП ГРАУ в Ленинграде («Ржевка»). К середине октября 1965 г. был переоборудован еще один танк «Объект 432» («Объект 434» №2), который поступил на отладочные заводские испытаний, завершившиеся летом 1966 г. В период июля-октября 1965 г. на завод им. В.А. Малышева с завода им. А.А. Жданова поступили два комплекта корпусов и одна башня под монтаж радиолокационного дальномера, предназначавшиеся для опытных образцов танка «Объект 434» №3 и №4. Сборка этих машин и дальнейшие работы по танку «Объект 434» были продолжены во втором послевоенном периоде.

«Объект 434» отличался от танка «Объект 432» в основном комплексом основного оружия. Компоновка, размещение экипажа, оборудования, приборов, узлов и агрегатов в отделениях танка (за небольшим исключением) остались прежними. Для улучшения условий работы командира танка и наводчика пол кабины в боевом отделении (по отношению к полу кабины танка «Объект 432») перенесли вниз на 110 мм и более рационально разместили блоки и узлы стабилизатора и механизма заряжания.

В башне танка (машины №1-3) монтировалась 125-мм гладкоствольная танковая пушка Д-81 с эжекционным устройством продувки канала ствола после выстрела, оснащенная двухплоскостным стабилизатором 2Э18 «Сирень-III». С пушкой был спарен 7,62-мм пулемет ПКТ, который размещался справа от ее люльки. Наводка спаренной установки в цель производилась с помощью бинокулярного стереоскопического с независимой стабилизацией поля зрения в вертикальной плоскости прицела-дальномера ТПД-2-49 с базой 1500 мм. Углы наводки в вертикальной плоскости находились в пределах от -6 до +14°, диапазон измерения дальности – от 1000 до 4000 м.

Наибольшая прицельная дальность стрельбы с помощью прицела- дальномера бронебойно-подкалиберным и кумулятивным снарядами составляла 4000 м, осколочно-фугасным снарядом – 5000 м. При стрельбе с закрытых огневых позиций использовались боковой уровень и азимутальный указатель. Максимальная дальность стрельбы осколочно-фугасным снарядом достигала 10000 м.

Для стрельбы в ночных условиях служил ночной монокулярный перископический прицел ТПН-1-432 с подсветкой целей инфракрасным прожектором Л-2АГ, устанавливавшимся слева от маски пушки на лобовой части башни. При этом наибольшая прицельная дальность стрельбы бронебойно-подкалиберньм снарядом достигала 800 м.

На танке «Объект 434» №4 предполагалось установить двухплоскостной стабилизатор 2Э19 «Сирень-IV», сопряженный с радиолокационным прицелом-дальномером ТРЛД-2, что позволяло повысить точность измерения дальности.

В боекомплект пушки входили 37 выстрелов раздельно гильзового заряжания со сгорающей гильзой, из которых 28 находились в конвейере гидроэлектромеханического механизма заряжания. Остальные девять выстрелов располагались в немеханизированной укладке. После выстрела металлический поддон частично сгорающей гильзы укладывался обратно в освободившийся лоток механизма заряжания. Благодаря механизму заряжания боевая скорострельность 125-мм пушки составляла 8 выстр./мин.

Боекомплект к спаренному пулемету не изменился и включал 2000 патронов. Кроме того, внутри танка были предусмотрены укладки для автомата АК-47 с боекомплектом 120 патронов, сигнального пистолета с 12 сигнальными патронами и 10 ручных гранат Ф-1.

Броневая защита, системы ПАЗ и ТДА, силовая установка, трансмиссия, ходовая часть, электрооборудование и средства связи первых опытных образцов выпуска 1965 г. по сравнению с танком «Объект 432» изменений не претерпели.


Броневая защита правой головки базовой трубы и головки прицела- дальномера прицела-дальномера ТПД-2-49 танка «Объект 434» (машина выпуска 1969 г.).



Общий вид танка «Объект 434».


Танк «Объект 436» представлял собой экспериментальный образец резервного варианта «Объект 432» с двигателем типа В-2. Работы по данной машине проводились на основании приказа МОП от 24 марта 1965 г. Головным исполнителем по машине являлся Харьковский завод им. В.А. Малышева (главный конструктор завода – А.А. Морозов), соисполнителями: по силовой установке и ее размещению в танке - ГС ОКБ-174 (начальник конструкторского бюро – А.А. Моров) завода №174 в Омске, по двигателю – ОКБ-49 ЧТЗ (главный конструктор – И.Я. Трашутин). Разработка чертежно-конструкторской документации новой силовой установки для танка «Объект 432» («Объект 436») в ГС ОКБ-174 велась под заводским обозначением «Объект 623А». Большую помощь в работе оказали ВНИИ-100 и НИИД, сотрудники которых на своих стендах и моторной установке провели экспериментальные исследования узлов системы охлаждения и опытного образца воздухоочистителя.

В декабре 1965 г. на заводе им. В.А. Малышева изготовили три опытных образца танка «Объект 432» (№512Е316, 512Е317, 512Е318), предназначенные для установки двигателя типа В-2. Монтаж двигателей в танки с доводкой и отработкой их систем, а также последующие испытания осуществлялись коллективами ГС ОКБ-174 в Омске (танки №512Е316 и 512Е317) и ВНИИ-100 в Ленинграде (танк №512Е318) с участием представителей завода им. В.А. Малышева во втором послевоенном периоде.


Танк «Объект436».

Боевая масса – 35,6 т; экипаж – 3 чел.; оружие: пушка – 115 мм гладкоствольная, 1 пулемет – 7,62 мм,; броневая защита -противоснарядная; мощность двигателя – 522 кВт (710 л.с.); максимальная скорость – 65 км/ч.



Вид на крышу МТО танка «Объект 436».


Общий вид танка «Объект 436».


«Объект 436» отличался от танка «Объект 432» частной компоновкой МТО. Броневая защита, вооружение, системы ПАЗ, ППО, ТДА, ходовая часть, электрооборудование и средства связи существенных изменений не претерпели, за исключением доработки кормовой части корпуса и крыши МТО, а также систем ППО, ТДА и электрооборудования, связанных с установкой другого типа двигателя с обслуживающими его системами.

В МТО танка поперек продольной оси корпуса устанавливался четырехтактный двенадцатицилиндровый V-образный многотопливный двигатель В-45 с наддувом и жидкостным охлаждением. Максимальная мощность двигателя составляла 522 кВт (710 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 мин-1 . Продувка водяных и масляных радиаторов охлаждающим воздухом осуществлялась с помощью эжектора. В связи со значительной (по сравнению с двигателем 5ТДФ танка «Объект 432») высотой двигателя В-45 короб эжектора сместили в сторону кормы корпуса танка, которая выходила за пределы его ходовой части. Кроме того, для размещения двигателя в данном объеме МТО пришлось несколько передвинуть в сторону боевого отделения моторную перегородку, что потребовало изъять правый топливный бак и уменьшить емкость левого топливного бака на 120 л.

Для передачи крутящего момента от двигателя к БКП использовался входной редуктор трансмиссии. Бортовые коробки передач и приводы их управления остались прежними.

В результате установки двигателя В-45 с обслуживающими его системами, а также входного редуктора трансмиссии боевая масса танка возросла на 600 кг. Однако характеристики его подвижности остались на уровне базовой машины.


Основные боевые и технические характеристики серийных средних танков
Характеристики Марка танка
  Т-54 Т-54 Т-54 Т-54А Т-54Б Т-55 Т-55А Т-62 «Объект 432»
Год выпуска 1947 1949 1951 1955 1956 1958 1962 1961 1964
Боевая масса,т 36 35,5-36 35,5-36 36,36 36,5 36,0 37,5 36,5-37 35
Экипаж, чел. 4 4 4 4 4 4 4 4 3
Основные размеры, мм:                  
длина с пушкой вперед 8950 9000 9000 9000 9000 9000 9000 9335 8778
ширина 3200 3270 3270 3270 3270 3270 3270 3300 3280(3430*)
высота 2380 2400 2400 2400 2400 2350 2350 2395 2146
Клиренс, мм 440 425 425 425 425 425 425 430 415**—475
Пушка; калибр, мм; тип 100; НП 100; НП 100; НП 100; НП 100; НП 100; НП 100; НП 115; ГСП 115; ГСП
марка Д-10Т Д-10Т Д-10Т Д-10ТГ Д-10Т2С Д-10Т2С Д-10Т2С У-5ТС Д-68
Боекомплект (в механизме заряжания), выстр. 34 34 34 34 34 43 42 40 40 (30)
Стабилизатор, тип Одноплоскостной Двухплоскостной
Механизм заряжания, тип ГЭМ
Скорострельность, выстр./мин. 7-10 5-7 5-7 7 7 7 7 4-5 8-9
Дальномер, тип - - - - - - - - оптическии
Приборы ночного видения - - - TBH-1 ТВН-2; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2; ТВН-2БМ, ТПН1- 432,
                ТПН-1-41-11; ТКН-3
                ТКН-2  
Пулемет: кол-во, калибр, мм 3-7,62; 2-7,62; 1 - 12,7 2-7,62; 2-7,62; 2-7,62; 2-7,62; 1-7,62; 1-7,62; 1-7,62
  1-12,7   1-12,7 1-12,7 1-12,7        
Боекомплект, патрон 7,62-3500; 7,62-3000; 7,62-3000; 7,62-3000; 7,62-3000; 3500 2750 2500 2000
  12,7-150 12,7-200 12,7-500 12,7-500 12,7-500        
Броневая зашита, мм/град.:                  
корпус: верхняя часть 120/60 100/60 100/60 100/60 100/60 100/60 100/60 100/60 80+105+20/68
нижняя часть 120/55 100/55 100/55 100/55 100/55 100/55 100/55 100/55 80/61,5
борт 80/0 80/0 80/0 80/0 80/0 80/0 80/0 80/0 80/0
лоб башни 193/27 200/0 200/0 200/0 200/0 200/0 200/0 214/17 119+295+185/0
Система противоатомной защиты ПАЗ ПАЗ ПАЗ ПАЗ
Система противопожарного оборудования Автоматическая Полуавтоматическая Унифицированная автоматическая
Средства маскировки МДШ БДШ-5 БДШ-5 БДШ-5 БДШ-5 ТДА ТДА ТДА ТДА
Максимальная скорость по шоссе, км/ч 48 48 48-50 48-50 48-50 50 50 50 65
Запас хода по шоссе, км 360-400 360-400 360-400 420-440 420—440 485-500 485-500 450 550-650
Среднее давление на грунт, кПа (кгс/см²) 88,3 (0,9) 78,5-79,5 78,5-79,5 78,5-79,5 80,4 (0,82) 79,5(0,81) 83,4 (0,85) 73,5 (0,75) 77,5 (0,79)
    (0,8-0,81) (0,8-0,81) (0,8-0,81)          
Максимальный угол подъема, град. 30 30 30 30 30 32 32 32 30
Максимальный угол крена, град 30 30 30 30 30 30 30 30 30
Ров, м 2,7 2,7 2,7 2,7 2,7 2,7 2,7 2,85 2,9
Стенка, м 0,73 0,73 0,8 0,8 0,8 0,8 0,8 0,8 0,8
Брод, м 1,4 1,4 1,4 1.4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,0
Глубина преодолеваемой водной преграды с ОПВТ, м 5 5 5 5 5
Двигатель, марка В-54 В-54 В-54 В-54Г В-54Б В-55 В-55 В-55В 5ТДФ
тип 4/12/У/Д/Ж 4/12/Х//Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 4/12/У/Д/Ж 2/5/Г/Д/Ж
максимальная мощность, кВт (л.с.) 382(520) 382(520) 382(520) 382(520) 382(520) 426(580) 426(580) 426 (580) 515(700)
Емкость топливных баков, л:                  
внутренних 530 530 532 532 532 680 680 680 815
наружных 201 200 185-190 280 280 280 280 280 330
Трансмиссия, тип Механическая
Коробка передач, тип Пятиступенчатая двухвальная, танковая планетарная
Число передач, вперед/назад 5/1 5/1 5/1 5/1 5/1 5/1 5/1 5/1 7/1
Механизм поворота, тип Двухступенчатый планетарный механизм поворота БКП
Подвеска, тип Индивидуальная торсионная
Гусеничный движитель, тип С кормовым расположением ВК
Гусеница, тип шарнира ОМШ ОМШ ОМШ ОМШ ОМШ ОМШ ОМШ ОМШ РМШ
Ширина трака, мм 500 580 580 580 580 580 580 580 540
Шаг трака, мм 137 137 137 137 137 137 137 137 164
Радиостанция, марка 10РТ 10РТ-26Э 10РТ-26Э 10РТ-6Э Р-113 Р-113 Р-113 Р-113 Р-123
Танковое переговорное устройство, марка ТПУ-4-Бис-Ф-26 ТПУ-4-47 ТПУ-4-47 ТПУ-4-47 Р-120 Р-120 Р-120 Р-120 Р-124

Обозначения: НП – нарезная пушка, ГСП – гладкоствольная пушка, ГЭМ – гидроэлектромеханический: ПАЗ – противоатомная защита: ТДА – термодымовая аппаратура: БКП – бортовая коробка передач: В К – ведущее колесо, ОМШ – открытый металлический шарнир, РМШ – резинометаллический шарнир.

4/12/\//Д/Ж: 4 – тактность; 12 – число цилиндров: V – образное расположение цилиндров; Д – дизель; Ж – жидкостная система охлаждения.

* По съемным щиткам.

** По выштамповке механика-водителя.


Основные боевые и технические характеристики опытных средних танков
  Марка танка
Характеристики Т-54 (образец №3) Т-54 (образец №4) T-54M «Объект 139» «Объект 140» «Объект 430» «Объект «Объект 142» «Объект 165» «Объект 167» «Объект 435» «Объект 434»
              137Г2М»          
Год выпуска 1946 1947 1954 1956 1957 1957 1957 1958 1959 1961 1961 1964
Боевая масса, т 39,15 36 36 36,6* 35,85 35,3 36,2 36,5 36,83 36,6 35,5 35,3
Экипаж, чел. 4 4 4 4 4 4 4 4 4 4 4 3
Основные размеры, мм:                        
длина с пушкой вперед 8865 8950 9000 8855 9100 8785 9000 9335 9335 9500 9060 8948
ширина 3150 3210 3270 3270 3200 3120 3270 3300 3300 3300 3120 3280 (3430**)
высота 2375 2390 2400 2400 2330 2160 2400 2248 2392 2390 2160 2146
Клиренс, мм 450 473 425 425 472 445 425 472 463 440 445 415**-475
Пушка: калибр, мм; тип марка 100; НП ЛБ-1 (Д-10Т) 100; НП Д-10Т 100; НП Д-10Т 100; НП Д-54ТС 100; НП Д-54ТС 100; НП Д-54ТС 100; НП Д-10Т2С 100; НП Д-54ТС 100; НП У-8ТС 115; ГСП У-5ТС 115; ГСП У-5ТС 125; ГСП Д-81
Боекомплект (в механизме заряжания), выстр. 34 34 50 34 50 50 43 45* 43 40 37 37 (28)
Стабилизатор, тип Двухплоскостной
Механизм заряжания, тип - - ГЭМ
Скорострельность, выстр./мин. 8-9 7-10 5-6 До 7 6-7 7 ДО 7 4-5 4-5 8
Дальномер, тип   - Оптический Оптический
Приборы ночного видения - - ТВН-1 ТВН-1, ТПН-1, ТКН-1 ТВН-2Б; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2; ТПН-1; ТКН-2 ТВН-2; ТПН-1-41-11; ТКН-2 ТВН-2Б; ТПН-1; ТКН-1 ТВН-2БМ; ТПН-1-432; ТКН-ЗВ
Пулемет: кол-во, калибр, мм 3-7,62; 1 -12,7 3-7,62; 1 -12,7 2-7,62; 1 - 14,5 2-7,62; 1-12,7 2-7,62; 1 -14,5 2-7,62; 1 - 14,5 2-7,62; 1 -14,5 2-7,62 2-7,62 1 - 7,62 1 - 7,62 1-7,62
Боекомплект, патрон 7,62 - 3500; 12,7-150 7,62 - 3500; 12,7-150 7,62 - 3000; 14,5-200 7,62 - 3500; 12,7-200 7,62-3000; 14,5-500 7,62-3000; 14,5-500 7,62-3500; 14,5-500 3500 3500 2500 3000 2000
Броневая зашита, мм/град.:                        
корпус: верхняя часть; 120/62 120/60 100/60 100/60 100/65 120/60 100/60 100/65 100/60 100/60 120/60 80+105+20/68
нижняя часть 120/55 120/55 100/55 100/55 100/61 120/55 100/55 100/61 100/55 80/55 120/55 80/61,5
борт 80/0 80/0 80/0 70/0 80/0-57/50 80/0-55/50 80/0 80/0-57/50 80/0 70/0 80/0-55/50 80/0
лоб башни 200/0 200/0 200/0 200/0 240/0 248/0 200/0 240/0 214/17 214/17 248/0 119+295+185/0
Система противоатомной защиты ПАЗ
Система противопожарного оборудования 2 огнетушителя РАВ-3 Автоматическая Полуавтоматическая Унифицированная автоматическая
Средства маскировки МДШ БДШ-5 ТДА
Максимальная скорость по шоссе, км/ч 42,5 48 50 48-50* 54 55 48 50 50 64 55 65
Запас хода по шоссе, км 360 330 340 420-440 450—470 е 450-470 500 500 500 428—445 450—470 550-650
Среднее давление на грунт, кПа (кгс/см²) 96,1 (0,98) 88,3 (0,9) 78,5-79,5 81,4 (0,83) 73,6 (0,75) 73,6 (0,75) 79,5 (0,81) 73,6 (0,75) 73,6 (0,75) 71,6(0,73) 73,6 (0,75) 78,9 (0,805)
      (0,8-0,81)                  
Максимальный угол подъема, град. 29 30 30 30 32 35 30 32 32 32 35 30
Максимальный угол крена, град. 32 30 30 30 30 30 30 30 30 30 30 30
Ров, м 2,7 2,7 2,7 2,7 2,7 2,8 2,7 2,7 2,7 2,7 2,8 2,9
Стенка, м 0,73 0,73 0,8 0,8 0,8 0,75 0,8 0,8 0,8 0,8 0,75 0,8
Брод, м 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,4 1,0
Глубина преодолеваемой водной преграды с ОПВТ, м - - - - 5 4-5 5 5 5 5 4-5 5
Двигатель, марка В-54 В-54 В-54-6 В-54Г ТД-1'2 5ТД В-55 В-55 В-55В В-26 5ТД 5ТДФ
тип 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 2/5/Г/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 4/12/V/Д/Ж 2/5/Г/Д/Ж 2/5/Г/Д/Ж
максимальная мощность, кВт (л.с.) 382 (520) 382(520) 426 (580) (520) 426 (580) 426 (580) 426(580) 426(580) 426(580) 515 (700) 426 (580) 515(700)
емкость топливных баков, л:                        
внутренних 545 530 695 560 815 840 680 715 650 745-760 840 815
наружных 180 201 185 300 285 280 280 285 280 280 280 330
Трансмиссия, тип Механическая
Коробка передач, тип Пятиступенчатая двухвальная, танковая Планетарная Пятиступенчатая двухвальная, танковая Планетарная
Число Передач, вперед / назад . 5/1 5/1 5/1 5/1 6/1 5/1 5/1 5/1 5/1 5/1 6/1 7/1
Механизм поворота, тип Двухступенчатый планетарный механизм повооота БКП Двухступенчатый планетарный механизм БКП БКП
Подвеска, тип Индивидуальная торсионная
Гусеничный движитель, тип С кормовым расположением ВК
Гусеница, тип шарнира ОМШ ОМШ (РМШ) ОМШ РМШ
Ширина трака, мм 500 580 520 580 580 520 540
Шаг трака, мм 137 137 153 137 137(157) 153 164
Радиостанция, марка 10РК-26М 10РТ-26Э Р-113 Р-123
Танковое переговорное устройство, марка ТПУ-4-БИС-Ф-26 ТПУ-4-47 Р-120 Р-124

Обозначения: НП – нарезная пушка, ГСП – гладкоствольная пушка, ГЭМ – гидроэлектромеханический; ПАЗ – противоатомная защита; ТДА – термодымовая аппаратура; БКП – бортовая коробка передач, ВК – ведущее колесо, ОМШ – открытый металлический шарнир, РМШ – резинометаллический шарнир.

4/12/\//Д/Ж: 4 – тактность; 6 – число цилиндров; V – образное расположение цилиндров; Г – горизонтальное расположение цилиндров; Д – дизель; Ж – жидкостная система охлаждения.

* По уточненным данным.

** По съемным щиткам.

*** По выштамповке механика-водителя.


Продолжение следует




Оглавление

  • Проблемы и тенденции создания шлемов с высоким уровнем защиты
  • Советский танкопром
  • Wunderwaffe для Панцерваффе
  • Творцы отечественной бронетанковой техники
  •   Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот
  • Фоторепортаж – Второй Международньй форум «Технологии в машиностроении»
  • Фотоархив – Первые советские УКВ ЧМ радиостанции
  • Сухопутный миноносец
  • Запоздалая «девятка»
  • Транспорт для российских просторов
  •   «Шестидесятники»
  • К 90-летию главного конструктора танков
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.