Техника и вооружение 2012 03 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2012 03

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Март 2012 г.

На 1 стр. обложки фото Л. Блинова.


«Тридцатка»

Геннадий Пастернак

полковник в отставке,'ветеран ГАБТУ

Использованы фото из архивов М. Павлова и редакции.


Любой объект БТВТ выполняет свою определенную задачу, чтобы во взаимодействии с другими объектами и с учетом средств поддержки составить цельный «кулак», прорывающий оборону противника в готовности быть «раскрытым» в его тылу с целью уничтожения командно-штабного и тылового управления. Впрочем, в этой статье я попытался вспомнить ключевые моменты имевшего места непростого пути формирования комплекса вооружения, необходимого для прорыва подготовленной обороны, и это несмотря на то, что каждый образец БТВТ уже сам по себе являлся ответом на клубок противоречивых требований.

В самом начале 1960-х гг. на Научно-исследовательском испытательном полигоне БТТ в Кубинке завершилась крупная НИР «Ураган» (проведенная на основе существующей военной доктрины), впервые показавшая необходимость иметь в боевом комплекте средств наступления малокалиберную автоматическую пушку с высокими точностными характеристиками. Имеющиеся же в этот период в СССР малокалиберные автоматические пушки предназначались для авиации или для борьбы с авиацией, имели неудовлетворительные показатели рассеивания применительно к потребностям Сухопутных войск и не могли быть рекомендованы к установке на подвижные объекты. В странах Варшавского Договора разве что чехи в этот период делали 30-мм автоматическую пушку «Выдра» с электрическим механизмом подачи ленты. Наши специалисты склонялись к необходимости реализовать подачу ленты за счет автоматики пушки, чтобы не зависеть от источника электропитания.

Выбирать было не из чего, да и в разработке ничего подходящего тоже не имелось. Одновременно и Управление начальника танковых войск (УНТВ) еще не прониклось до конца необходимостью такой пушки, активно свой же полигон не поддерживало, хотя понимало, что какая-то автоматическая пушка будет нужна: особенно это диктовалось появлением противотанковых вертолетов с управляемыми ракетами, работающими на «подскоке». Практически такие вертолеты были неуязвимы для имеющегося вооружения в наступательном бою, когда специальные комплексы этого назначения ГРАУ в боевых порядках отсутствовали или существенно отставали.

Но дело было не только в вертолетах. В ходе Великой Отечественной войны начало наступательных боев сопровождалось огромными потерями танков, причиной которых являлось практическое отсутствие ведения ими огня, имевшее простую природу: «Не видим целей!». И сейчас боевая подготовка танкистов строится на обучении попасть из пушки в открытую мишень 12 или 12а (лоб и борт танка). А в реальной жизни таких идеальных условий практически не бывает. Правда, под Прохоровкой пошли с немцами друг на друга на танках «в штыковую», «рога на рога». Обратите внимание – аналогов такого танкового столкновения впоследствии уже не было. Когда боксеры лупят друг друга, забывая о защите, разве их хвалят? Да ладно. Такое действие является актом отчаяния и только.

Когда нашлись умные головы, предложившие вести огонь по всем подозрительным местам, чтобы избежать огромных потерь, дело наладилось. К сожалению, в практике (курсы стрельб или наставления по боевой подготовке) этот опыт до сих пор не используется. Но такой подход несет в себе, естественно, перерасход боеприпасов, а их и без того мало в связи с переходом на калибры танковых пушек, которые ранее свойственны были лишь тяжелым танкам и САУ. Именно огонь на подавление и следовало возложить на малокалиберные автоматические пушки.

Противников таких пушек было множество, в том числе – среди специалистов, имевших боевой опыт. Сошлюсь на мнение участника Великой Отечественной войны, одного из моих учителей в НТК УНТВ, подполковника Владимира Ивановича Уткина. Он один из тех, кто в те времена обеспечил не просто паритет нашей БТВТ, а и ее превосходство над зарубежными аналогами. Он не имел ученых степеней, особых наград, не был отмечен каким-либо лауреатством. Боевые награды нашли место в ящике его письменного стола: «Получены не по делу, а по случаю. Задело мне тогда наград не дали». Очень скромный, незаметный труженик, В.И. Уткин был яростный противник автоматических пушек: во время войны, находясь в кузове грузовой машины, он подвергся обстрелу из автоматической пушки фашистского самолета: «Слева и справа от меня погибли, а мне ничего! Что это за оружие?»

Но все бы встало на свои места, если бы не Н.С. Хрущев. С его «помощью» автоматическая пушка получила солидного врага в лице ГРАУ. Влюбленность Никиты Сергеевича в достижения ракетной техники преобразовалась в неприемлемость пушечного вооружения.



Опытные БМП «Объект 680» и «Объект 681».


Опытная БМП «Объект 675».


В ГРАУ и без того с противотанковой артиллерией существовала серьезная проблема: к чему только пушки не цепляли для своевременной транспортировки к полю боя, но доставить их вовремя и в боеготовом виде не удавалось. А тут еще беда, как без противотанковой артиллерии выкрутиться с противотанковой обороной на ближних подступах (для борьбы на больших дальностях велась расширенная отработка ПТУР)?

И тут им подвернулся новый тип машины – боевая машина пехоты. Вот проблема и решена! Поставили на БМП безоткатное орудие (станковый гранатомет) «Копье», превратив его в 73-мм орудие «Гром». Надо сказать, что в тот период вооружение БТВТ, включая прицельные комплексы, велось по договорам ГРАУ, а УНТВ их лишь согласовывало (только ночные прицелы УНТВ вынуждено было взять в свои руки из- за несогласия в этом вопросе с политикой ГРАУ, полностью ориентированной на бесподсветочные ночные приборы – прежде всего, из-за отсутствия мощных источников электроэнергии).

Указанное положение и стало последним толчком к необходимости внедрения на БТВТ автоматических пушек, так как орудие «Гром», имея сначала только кумулятивную гранату, а в последующем – осколочный боеприпас, никакого подавляющего эффекта на противника в наступательном бою не производило. В начале 1970-х гг. стало ясно, что у ГРАУ нет удовлетворительных решений по осколочной гранате к 73-мм орудию, и они срочно приступили к созданию улучшенной системы «Зарница» вместо «Грома». Мало того, введение осколочного боеприпаса заставило не только исключить из всех БМП-1 иБМД-1 автомат заряжания, но впоследствии привело к выводу из Афганистана всех БМД-1 из-за детонации их боекомплектов вследствие срабатывания самоликвидаторов осколочных гранат при подрыве машин на минах.

Ситуация с 73-мм орудием не могла, наконец, не обеспокоить и ГРАУ. Оно вынуждено было согласиться с тем, что небольшая часть БМП может быть вооружена автоматическими пушками. Но основным предназначением этих машин оно считало борьбу с воздушными целям, о чем и докладывало в ГШ МО.

Встал вопрос о разработке такой пушки. Калибр 30 мм был не единственным – разные организации предлагали и 45-, и 57-мм орудия, сейчас доживающие свой век где-то на складах и старых стендах. Из высокопоставленных начальников Московского военного округа была создана комиссия, которая объехала все соответствующие КБ, но вооружение для БМП выбрать не смогла, даже рекомендательно.

Тульское конструкторское бюро во главе с А.Г. Шипуновым и В.П. Грязевым к этому времени имело опыт в разработке авиационных малокалиберных пушек и стремилось сделать универсальный автомат для всех видов Вооруженных Сил и родов войск, который и послужил исходной точкой для построения БМП с этим видом оружия.

Непредвиденным обстоятельством явилось категорическое требование ГРАУ сохранить унифицированные 30-мм патроны с электрокапсюлем, в то время как УНТВ, намучившись с задержками 115-мм выстрелов с электровтулками пушек на танках Т-62 и Т-64, настаивало на ударной втулке. Разрешить ситуацию помог тот факт, что в 1968 г. правительственным решением главным конструкторам танков было дано право самим определять основные характеристики устанавливаемого вооружения, т.е. наш НТК теперь мог оказать решающее воздействие на выбор. В конце концов, для «сухопутной» 30-мм пушки приняли патрон с ударной втулкой.

В 1972 г. в УНТВ был создан 3-й отдел во главе с П.И. Кириченко (я был назначен заместителем), который и занялся глубокой модернизацией вооружения БМП – с переходом на малокалиберную автоматическую пушку.

С 1974 г. в рамках ОКР по теме «Темп» развернулась работа по установке в БМП 30-мм пушки. В КБ Курганского машиностроительного завода (КМЗ), возглавлявшемся тогда главным конструктором Б.Н. Яковлевым, разрабатывались «Объект 680» с вынесенной установкой 30-мм пушки 2А38, «Объект 675» с 30-мм пушкой в двухместной башне и «Объект 681»с 73-мм орудием «Зарница» в качестве альтернативного варианта – все с сохранением базы серийной БМП-1. На Челябинском тракторном заводе под руководством П.П. Исакова на удлиненной базе БМП-1 с добавлением седьмого опорного катка и с форсированным двигателем создавались «Объект 768» с орудием «Зарница» и «Объект 769» с 30-мм пушкой. Машина П.П. Исакова была более перспективной, но новое шасси требовало реорганизации производства, и победу в конкурсе одержал КМЗ с его возможностями серийного производства и уже налаженным выпуском БМП-1.

30-мм автомат «лез» на базу серийной БМП-1 с огромным трудом, не оставляя ни килограмма на последующую модернизацию. Требовалось решить весьма проблемные вопросы. Первый был связан с кучностью боя этого автомата. Дело в том, что и в ТУ на пушку, и в ТУ на патрон стояла одна фраза: не более 1 ду. То есть теоретически нельзя от двух независимых событий ожидать показателя кучности лучше, чем 1,2-1,5 ду. Но такая кучность недопустима для оружия БМП – ведь это означало, что вероятность попадания очередью в ДОТ составляла менее 10%, а на подавление его было бы необходимо затратить до 20 очередей.

Совместными усилиями Тульского КБ и СКБ КМЗ (здесь нельзя не отметить самоотверженный труд инженеров и испытателей конструкторских бюро, таких как, например, В.М. Аксентьев), не меняя ТУ на заводах-изготовителях, отработали такую установку на БМП 30-мм автомата, которая позволила записать в ТУ на машину цифру рассеивания не более 0,5 ду. Обеспечивалось это гарантированными зазорами и амортизацией элементов установки, включая саму башню. Только когда пушка в составе БМП стала укладываться в среднеквадратическое отклонение 0,5 ду, появилась уверенность в успехе развернувшихся работ.

Вторая проблема была не менее сложной: стабилизатор на базе танкового трехстепенного гироскопа с автоматической пушкой работать отказался. Уже после первого выстрела трехстепенной гироскоп стабилизатора начинало уводить с точки прицеливания. Для одиночного выстрела из танка это не принципиально, но здесь… Решение было найдено установкой двухстепенного стабилизатора прицела, а получение необходимой составляющей (стабилизируемого угла) осуществлено электронным путем (интегрированием скорости).

Теперь о самой пушке, получившей обозначение «2А42». По возможностям это – дистанционный отбойный молоток, имеющий ктому же осколочно-фугасное действие со всеми вытекающими отсюда последствиями. В качестве подтверждения моих слов приведу пример стрельбы по типичному блиндажу (закопанный закрытый бетонный цилиндр с бойницей): после пары очередей комиссия 45 мин ждала, пока двое солдат с лопатами откопают бойницу блиндажа (ее буквально заткнуло землей) для осмотра и оценки результатов воздействия, а через дверь войти туда было нельзя – внутри полыхал огонь. 150-мм бетон был пробит насквозь.



Опытные БМП «Объект 768» и «Объект 769».


В боекомплект пушки входили патроны с тремя разными снарядами: бронебойным тупоголовым, осколочно-фугасным и осколочно-трассирующим. Были испытаны и другие опытные снаряды. Например, кумулятивный снаряд пробивал 140-мм броню, а снаряд с добавлением 15 г цапон лака ослеплял все приборы наблюдения и прицеливания при попадании в лобовую броню танка. Несмотря на наличие выборочной возможности стрельбы бронебойным или осколочным снарядами (благодаря двухленточному питанию пушки), наблюдая разный характер воздействия этих снарядов, представляется целесообразным применять смешанный характер снаряжения лент, даже с учетом некоторого отличия в баллистике снарядов.

Как-то во время испытаний наводчику поставили задачу-30-мм осколочно-фугасными снарядами подавить пулеметную точку, расположенную в окне первого этажа стандартной «хрущевки». Это было сделано первой очередью, а дальше наводчик по собственной инициативе провел очередью по горизонтали, в результате чего стена «хрущевки» обвалилась полностью. Это явилось результатом наличия во взрывателе снаряда замедлителя: снаряд вонзался в стену на глубину до 150 мм и только затем взрывался. Осмотр также показал, что пулемет отбросило на несколько метров.

Особая статья, когда цель – танк. Казалось на первых порах, что танк пушке 2А42 не по зубам. Но представители ГРАУ хорошо прочувствовали ее мощь в ходе сравнительных стрельб будущей БМП-2 с «тридцаткой» и БМП-1 с новым 73-мм орудием «Зарница» по танку Т-72. С помощью Главкома Сухопутных войск И.Г.Павловского ГРАУ добилось определенной форы в пользу орудия «Зарница», приравняв один его выстрел (3,3% боекомплекта) к очереди из восьми патронов «тридцатки» с бронебойным снарядом (2% боекомплекта), а также развернув танк бортом к направлению стрельбы («Зарница» не брала лобовую броню Т-72). У Главкома Сухопутных войск было принято компромиссное решение: танк поставить бортом, но башню развернуть в сторону БМП. Первой отработала «Зарница» – три выстрела, т.е. 10% боекомплекта. Имело место одно сквозное пробитие в борту без заметных внутренних повреждений (животных внутри при этих стрельбах не было). Механик-водитель сел в Т-72, завел его, и танк ушел с места обстрела своим ходом. После обстрела из «тридцатки» тремя очередями (6% боекомплекта) машина вспыхнула и загорелось. Пожарные были наготове: немедленно погасили огонь, а внешний осмотр показал, что Т-72 потерял все наружное оборудование, ящики с ЗИП, зенитный пулемет оказался в 15 м за танком, антенну тоже снесло. Один снаряд пробил маску пушки и повредил гидравлический цилиндр подъемника, другим снарядом заклинило погон башни. Танк стал полностью небоеспособным. Стрельба осколочным патроном не производилась, так как сравнение оказалось очевидным – и не в пользу «Зарницы».

На заре создания активной защиты танка в конце 1960-х гг. мне довелось быть ведущим по одному из таких комплексов, планировался даже выпуск установочной партии для войск. Наличие огромного числа пробелов заставило меня подготовить проект постановления Совета Министров СССР об отмене принятых предыдущим постановлением решений о войсковой эксплуатации комплекса и переводе работы на этап НИР. Такое постановление вышло. Глядя сейчас на показные выкрутасы с активной защитой на танках, как же хочется проверить их стойкость очередью «тридцатки» – ведь снаружи на машине ничего не останется, а за броню элементы активной защиты спрятать невозможно!

В 1978 г. на базе Таманской дивизии (Алабино) провели сравнительные испытания БМП с «Зарницей» и «тридцаткой» с имитацией ротного тактического учения с боевой стрельбой, используя по три машины каждого типа.

На глубину 8 км была построена оборона вероятного противника, которую удалось насытить реальными целями (танки, пушки, окопы, огневые точки и т.д.). Все цели были замаскированы и находились в окопах. Такие испытания проводились впервые за все время разработки опытных образцов. Они не позволяли, конечно, реально представить себе ситуацию наступления мотострелковой роты на подготовленную оборону, так как отсутствовали танки и другие средства поддержки, но для оценки сравнительной эффективности вооружения БМП эти испытания сослужили неплохую службу. В экипажах БМП были только солдаты-срочники. Результаты подтвердили превосходство 30-мм автоматической пушки.

Тем не менее, ГРАУ удалось добиться, чтобы производство БМП-1 было сохранено. Мало того – примерно в соотношении десять к одному в пользу БМП-1 (ГРАУ так и не нашло выхода в решении вопроса противотанковой обороны дивизии, чем и было вызвано стремление сохранить 73-мм орудия на БМП).

Все резко изменилось после появления роты БМП-2 с 30-мм пушками в Афганистане. Впрочем, я не точно выразился: уже после ввода войск в Афганистан из Генштаба пришла директива – использовать эти боевые действия для проверки новой техники. В директиве ГШ МО Белорусскому военному округу (БВО) было вписано между строк от руки – не рота (11 машин), а именно десять БМП-2. Было не до того, чтобы выяснять, кто и почему так решил. Дата подачи платформы под загрузку машин давала максимум 5 суток с момента получения директивы. На отправку БМП-2 председатель НТК генерал- майор В.П. Дикий командировал меня.

Дивизия БВО была кадрированная (в экипаже – только механик-водитель, машины – на хранении, под коконом). Стало ясно, что без привлечения специалистов промышленности не обойтись. Объявили общий аврал по всем КБ. Штаб БВО почему-то решил, что это только моя задача, однако в помощь выделил десять генералов и полковников, которые, однако, никаких самостоятельных шагов не предпринимали, а ждали от меня указаний: с этой техникой и промышленностью они дел, видимо, еще не имели. Сам командир дивизии на месте не только устранился, но даже предложил мне съездить с ним на охоту.

Я неоднократно слышал о неудовлетворительных результатах проверки техники в округах нашими сослуживцами по УНТВ, но от того, что увидел в этой дивизии – не только волосы дыбом, но и мозги набекрень съехали: на выделенных БМП-2 все пушки оказались нечищенными с прошлого года, стволы покрылись раковинами. Туляки срочно завезли новые стволы. На машинах были перепутаны съемные блоки аппаратуры комплексов «Конкурс», что недопустимо: пришлось снимать с хранения еще десяток БМП-2, чтобы скомплектовать вооружение. На некоторых не работали радиостанции. Для пристрелки пушек и комплектации боекомплектов не могли найти боеприпасов, да еще и ответственный за склад капитан успешно саботировал нашу работу, несмотря на присутствие высокопоставленных чиновников из штаба БВО.

Хуже всего обстояло дело с экипажами. Механики-водители были штатными, а командиров и наводчиков не имелось. Дивизия срочно подобрала солдат из числа представителей среднеазиатских республик, которые понятия не имели ни об этих машинах, ни об их свойствах; в лучшем случае некоторые владели пулеметами Владимирова на колесных БТР. Предстояло за эти же 5 дней обучить их вооружению, а оно даже посложней, чем на танке. Силами дивизии сделать это было невозможно: шла какая-то переформировка и офицеров, знающих БМП-2, в ней не нашлось. Кстати, и в директиве ни слова не говорилось об отправке с машинами офицеров или хотя бы прапорщиков. Эту работу по подготовке экипажей пришлось возложить на прибывших специалистов КБ и заводов.

Одновременно сколоченные на скорую руку экипажи подверглись определенному воздействию со стороны служб дивизии: с ними провели серьезную политработу, а также медицинскую обработку чем-то сильнодействующим (у бойцов поднялась высокая температура). Когда же они поняли, что их отправляют на войну, то напились, в результате все были посажены на гаупвахту. Пришлось вмешиваться – нарушался учебный процесс. Я четко представлял, на какую дискредитацию обречены теперь БМП-2.

В обозначенный срок все задействованные в подготовке БМП-2 представители промышленности и военные проводили уходящий эшелон, и я вернулся в Москву. Доложил результаты В.П. Дикому, предложив готовить докладную в Генштаб. Однако такое решение председатель НТК по неизвестным мне причинам не принял. Оставалось ждать результатов боев, а для себя я ожидал если не военного трибунала (в котором сам был народным заседателем), то, по крайней мере, вывода о служебном несоответствии: ну как смогут экипажи воевать после 2-3-дневной подготовки?


Материальная часть 30-мм автоматической пушки 2А42. Хорошо виден двухленточный приемник пушки.


Возможно, В.П. Дикий не стал обращаться в Генштаб и поднимать шум, потому что источником его он бы оказался сам. Дикий просто оставил меня в «заложниках» на тот случай, если произойдет что-то нехорошее. Я же, продолжая следить за этой десяткой БМП-2, направил офицера из курганской приемки на границу, где он проследил, как в машины загрузили мотострелков с имуществом, с трудом вдавливая их ногами для закрытия кормовых дверей. Так в начале 1980 г. в 40-й армии появились десять фактически «безхозных» БМП-2.

Следующий удар судьбы я получил, когда узнал, что решением армейского командования прибывшие в Афганистан машины были розданы поодиночке в части, а не составили единую роту. Военпред, находящийся там, доложил, что на одной из БМП-2 наводчик жаловался: он слышит, как в соседней части ведется стрельба очередями, асам вынужден делать очередь с помощью многократного нажатия кнопки пальцем. Оказывается, этот наводчик просто забыл, что есть галетный переключатель для выбора режима стрельбы одиночными или очередями.

Но мне никогда не приходилось испытывать такой радости, когда из 40-й армии вдруг пришло требование о немедленной замене всех БМП-1 на БМП-2. Отмечался ряд положительных качеств этой машины, среди которых основными были возможность стрельбы в горных условиях (угол возвышения 70°), возросшие точность и дальность стрельбы и то, что десант в машине не укачивает. Через полгода после появления БМП-2 в Афганистане состоялось обращение в ЦК КПСС о замене БМП-1. В этом же году БМП-2 была принята на вооружение постановлением правительства, а в конце года – приказом министра обороны СССР. Впервые БМП-2 была показана широкой общественности на военном параде в Москве в ноябре 1982 г. Это обстоятельство стало отправной точкой для постепенного перехода КМЗ на полный выпуск БМП-2 со снятием с производства БМП-1 (полный переход состоялся где-то в 1988 г.).

Все выше сказанное напоминает гимн «тридцатке», т.е. 30-мм автоматической пушке 2А42. Как могло случиться, что первый выбранный автомат так успешно заработал? Может, автор предвзято к ней относится? Хотя к первенцу всегда относятся несколько предвзято.

В ходе эксплуатации проявились и недостатки 2А42 – прежде всего, в обслуживании. Уже при подготовке БМП-2 к отправке в Афганистан туляки приняли решение о применении в пушке масел, используемых на флоте, а нагар на деталях пушки, потребовавший их промывки силами экипажей, привел к многочисленным потерям этих деталей: три-четыре экипажа ползали в снегу, перебирая снег руками в местах, куда сливали отработанное масло. Да, это не пистолет Макарова, и даже не автомат Калашникова – деталей значительно больше. Автоматика пушки работает на основе отвода пороховых газов, поэтому все детали обрастают пороховой гарью. Так что мытья хватает. А тут еще один курганец тоже потерял какую-то ось и попытался тайно заменить ее гвоздем. Смотрим-возник серьезный конфликт: какой-то туляк крепкого телосложения тискает у стенки курганца, осуществившего подмену.



Учебное боевое отделение БМП-2 с 30-мм пушкой 2А42.



Проиллюстрировать различие в обращении с оружием в войсках и на заводе можно всего одной сценкой. Производится перестволение БМП-2. Пушку из ящика вынимают и, спотыкаясь, несут четверо солдат из обучаемых экипажей, протискиваясь между машинами: того и гляди обо что-то зацепятся. Видя это, туляк, схватив фуфайку, подбегает к ним, кричит, чтобы они положили пушку ему на руки. И он один, бережно, как малое дите, несет пушку к машине. Таким образом экипажи перенимали тульскую аккуратность.

Еще одна оборотная сторона достоинств пушки: работа автоматики на основе отвода пороховых газов не проходит бесследно для десанта внутри БМП. Давление пороховых газов достигает в районе магазина 16 атмосфер – герметизация практически невозможна, и газы проникают в обитаемые отделения. В КБ КМЗ приняли дополнительные меры по обеспечению чистым воздухом мест обитания. Этого можно было избежать, использовав вынесенную установку «тридцатки», и такой вариант, как уже было сказано, прорабатывался («Объект 680»), но по ряду причин не был принят за основу.

И последнее, о чем хотелось напомнить: поддерживая танки, «тридцатка» практически не могла поддержать спешенных мотострелков – малая высота линии огня представляла реальную опасность для жизни бойцов, находящихся впереди машин, из-за огромной скорости снарядов (опасность контузии). Могли быть и прямые попадания из-за наличия горизонтального параллакса прицела относительно пушки. Однако даже с 2А42 был сделан огромный шаг в развитии возможностей Сухопутных сил Советской армии.

Тульское КБП пошло дальше и специально для БМП предложило новый комплекс вооружения (то, что мы стали называть «тройчаткой» на БМП-3), в котором принципиально исключалось большинство недостатков вооружения БМП-2: 100-мм орудие-пусковая установка, спаренная с ним 30-мм автоматическая пушка 2А70 и строенный с ними пулемет ПКТ нормального калибра (7,62 мм).

Начнем со 100-мм орудия-пусковой установки. Орудие низкой баллистики обладает достаточно навесной траекторией и совершенно безопасно для спешенных мотострелков перед БМП. В выстреле применен 100-мм снаряд танковой пушки Д10 – надо напомнить, что это один из самых эффективных снарядов подобного назначения. Для этого орудия снаряд имел огромные резервы модернизации. На танковой пушке с ее настильной траекторией невозможно было реализовать даже имеющиеся осколочные возможности, так как при цилиндрической форме снаряда зона поражения напоминает закопанную наполовину в землю баранку, перпендикулярную к траектории: из 2500 осколков половина уходит в землю, а половина в небо, и лишь около 34 представляют серьезную опасность для пехоты противника. А если еще раз обратиться к настильности траектории танковой пушки, то промах по местности приводит к практической бесполезности применения такого осколочного снаряда против пехоты на открытой местности, тем более – находящейся в окопах.

Другое действие при стрельбе из 100-мм орудия низкой баллистики, когда эта «баранка» горизонтируется, а еще лучше, если снаряд дистанционно подрывается на высоте около 2 м над землей. Уже на дальности 1000 м в 100-метровом окопе полного профиля не остается ни одной непораженной мишени. Дальше по дальности эффективность будет только расти за счет увеличения угла встречи снаряда с землей. К сожалению, дистанционный взрыватель на этапе испытаний ГРАУ забраковало, руководствуясь своими нормами (взрыватель ненадежно действовал на сухом песке). Взрыватель был построен на базе радиоизлучательной части радиовзрывателя (без приемной его части), т.е. был абсолютно помехозащищенным. Подрыв происходил, когда при подлете к земле резко менялось волновое сопротивление передающей антенны. Другая сторона такой траектории – значительно уменьшенный промах по дальности. И, наконец, последнее: совместимая с орудием управляемая противотанковая ракета с лучевой системой наведения оказалась более помехоустойчивой по сравнению с «Конкурсом», установленным на БМП-2 (командная полуавтоматическая система), позволяла использовать тот же прицел, что и для стрельбы обычными снарядами, и обеспечивала возможность стрельбы сходу. Соответственно, при этом для своих мотострелков исчезла опасная зона за машиной.

Теперь о «тридцатке» 2А70. Она сблокирована со 100-мм орудием на конце своего ствола (для обеспечения кучности стрельбы). Ее автоматика построена уже не на отводе пороховых газов, а на механике отката. Сама пушка конструктивно значительно упрощена. 2А70 – одно из последних воплощений конструкторской мыслей тандема В. П. Грязев -А.Г. Шипунов применительно именно к боевой машине пехоты.

«Тройчатка» стала основным вооружением БМП-3 и первым комплексом вооружения машин такого класса в мире, а существующая база позволяла проводить глубокую модернизацию вооружения.


Боевые машины пехоты БМП-2 на учениях.



Боевая машина пехоты БМП-3.



Боевая машина пехоты БМП-2



Фото Д. Пичугина.




Боевая машина пехоты БМП-2




Фото Д. Пичугина и М. Лисова.

Творцы отечественной бронетанковой техники

К. Янбеков

Использованы фото из архивов В.А. Кравцевой и М.В. Павлова

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №10-12/2005 г., №1/2006г.,№11/2007г., №3,5/2008 г., №7/2009 г., №1,2/2011 г., №1,2/2012г.


К 100-летию со дня рождения

Автор и редакция выражают глубокую благодарность В. А. Кравцевой за неоценимую помощь, оказанную при подготовке статьи.

Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот

Помощник начальника Сталинградского танкового училища по технической части, военинженер 2 ранга (инженер- подполковник) А.Ф. Кравцев. 1942 г.


Обозначения и сокращения

АБТУ – Автобронетанковое управление

ОКБ ИВ – Особое конструкторское бюро Инженерных войск

НИИИ КА-Научно-исследовательский инженерный институт Красной Армии

НАТИ – Научно-исследовательский автотракторный институт


Работая в аппарате АБТУ РККА и продолжая изобретательскую работу, А.Ф. Кравцев активно содействовал совершенствованию существующих и создаваемых танков. Дочь Анатолия Федоровича (кандидат технических наук, доцент МАДИ) Валентина Анатольевна вспоминает: «Отцу не раз приходилось бывать на заседании Комитета обороны у И. В. Сталина. Будучи совсем молодым, а в 1938 г. ему было всего 27лет, он умудрялся на самом высоком уровне отстаивать свое мнение. 9 декабря 1938 г. он присутствовал с комкором Д. Г. Павловым на представительном заседании Комитета обороны. Обсуждалось состояние и направления развития современных танков.

Выступил Ж. Я. Котин. Он коротко, но очень обстоятельно доложил об основных тактико-технических данных танка СМК, рассказал о ходе проектирования, не скрывая своих сомнений относительно трех орудийных башен. При этом он демонстрировал чертежи, рисунки и, конечно, использовал изготовленный на заводе макет. И. В. Сталин подошел к деревянному макету танка СМК и спросил:

– Товарищ Котин, так зачем же на танке три башни?

– Мощное вооружение: одна 76 мм и две по 45, – ответил Жозеф Яковлевич.

– Нечего делать из танка «Мюр и Мерилиз»! – сказал Сталин (до революции – универмаг в Москве с широким ассортиментом товаров).

Сталин подошел к макету, снял с него заднюю малую башню с 45-мм пушкой и спросил Котина:

– Сколько я снял?

– Три тонны (по другим источникам, две с половиной), – ответил Котин.

– Обратите их на усиление броневой защиты, – сказал Сталин. – Вам нужно ориентироваться на утолщение брони и усиление защиты экипажа. Незачем иметь на танке большое количество башен.

Присутствующие на заседании военначальники (Ворошилов, Буденный, Кулик, Мехлис и др.) стали высказывать свои положительные мнения о данном танке и вообще о всех танках, состоявших на вооружении Красной Армии. Отец, конечно, сидел и молчал в силу своего звания и возраста, хотя не понаслышке знал, испытывая танки в различных условиях Дальнего Востока, что проходимость наших танков недостаточна.

Сталин выслушал все хвалебные отзывы, а затем спросил, есть ли еще какие-либо мнения. И тут отец не выдержал, хотя отлично понимал, чем все это может для него окончиться. Он поднял руку… Надо сказать, что он неоднократно докладывал своим непосредственным начальникам о том, что проходимость наших танков по болотистым и песчаным грунтам была не на должном уровне. Это обстоятельство существенно снижало возможности их тактического использования. Чтобы уменьшать удельное давление на грунт, отец предлагал сделать гусеницы танков более широкими, но его предположение никто не хотел принимать. Доказывая свое, он даже составил таблицу по значениям удельного давления на грунт для наших танков, а также английских, немецких, американских, японских. Таблица наглядно показывала, что наши танки по этому показателю далеко не лучшие. Вот эту самую таблицу он с собой и взял. И вот когда Сталин стал спрашивать о других мнениях по поводу технического состояния танков отец и решился высказать свое мнение.

Сталин дал ему слово. Отецсказал, что вот у него есть таблица с данными по проходимости, из которой видно, что наши танки не лучше, чем иностранные. Что тут поднялось. Все присутствующие (Ворошилов, Буденный и др.) начали обвинять его чуть ли не в измене, называть врагом и прочее… Сталин при этом молча слушал. Потом подошел к отцу, взял у него листок с таблицей и, повернувшись ко всем, спросил: «Так что, все, что здесь приведено – неправда?» Наступило молчание. «Так значит, это соответствует действительности?» Молчание продолжалось.

Далее Сталин был немногословен. Он приказал увеличить проходимость танков в течение полугода.

Конечно, отцу очень досталось за это выступление. В итоге было сказано, что сам заварил кашу, сам и делай… Папа очень много времени проводил в командировках на заводах, работая с конструкторами-разработчиками тяжелых и средних танков. Но в итоге гусеницы танков удалось сделать более широкими…»

В результате проделанной работы ширина трака гусеницы на танках А-34 (1939 г.) и Т-34 (1940 г.) была доведена до 550 мм (ширина трака гусеницы опытного образца А-32 составляла 400 мм), а на КВ-1 и КВ-2 (1940 г.) – до 700 мм (у опытного КВ – 660 мм) [1,2].

В целом в первой половине Великой Отечественной войны советские средние и тяжелые танки по среднему давлению на грунт существенно превосходили танки ведущих держав мира. О том, как на практике оказывал влияние на ход боевых действий этот, казалось бы, теоретический показатель (в сочетании и с высокой удельной мощностью), в своих воспоминаниях пишет один из лучших генералов вермахта Э. Манштейн:

«… У танковая армия, планируя боевые действия своих сил (40 тк) с целью уничтожения противника, наступающего из Славя иска, установила на основании данных разведки, что продвижение ее танковых соединений в районе западнее Кривой Торец, для проведения операции по охвату противника невозможно. Местность, перерезанная глубокими оврагами, была покрыта таким глубоким снегом, что использование наших танковых сил было исключено. Поэтому 40 тк начал свое наступление вдоль долины Кривой Торец и восточнее ее почти фронтально…

План группы – отрезать противника от Донца охватом с запада – оказался, таким образом, беспредметным, а противник со своей стороны в ночь на 11 февраля прорвался крупными танковыми силами через якобы непроходимую местность западнее Кривого Торца до Гришино. Этот эпизод еще раз показал, что западные понятия о непроходимости местности для русских имеют лишь очень ограниченное значение. Широкие гусеницы их танков значительно облегчали преодоление препятствий, которыми являлись для наших танков грязь или глубокий снег. В районе Гришино противник не только находился глубоко во фланге 1 танковой армии, но он также перерезал там одновременно главную коммуникацию группы, ведущую из Днепропетровска на Красноармейское. Оставалась только дорога через Запорожье. Но ее пропускная способность была ограничена…

…Снабжение фронта, особенно горючим, стояло, таким образом, под угрозой срыва, и возникла опасность охвата 1 танковой армии с запада; противник пытался в это время также нанести ей удар с востока силами, прорвавшимися через Ворошиловград…» [3]

Большую помощь войскам оказал и предложенный Кравцевым способ самовытаскивания танков с помощью бревна (бруса), внедренный им в середине 1930-х гг. 1* И хотя для этого экипаж вынужден был покидать машину и действовать по пояс в грязи, а зачастую и под огнем противника, данный способ оказался очень простым, не требовал вынесенных объектов закрепления и практически сразу был высоко оценен танкистами. Самовытаскивание танков и самоходных установок в годы Великой Отечественной войны производилось уже с помощью одного или двух бревен (брусьев, труб и т.д.), а порой и связки из нескольких (меньшего сечения). Диаметр бревна (бревен) как правило составлял 200-250 мм, аего длина превышала ширину танка на 1 м. Бревна стали постоянно перевозиться на танках, действующих в болотистой местности, как табельное имущество. Крепление бревен к тракам гусениц осуществлялось различными способами: с помощью костыля-упора (бывшего клыка), петли из троса (цепей), петли из троса и пальцем, рымами и тросом, петель из троса с двумя пальцами, траком с вырезом в гребне (для танков Т-34), двумя траками [4]. Бревна также стали частично выполнять функции импровизированных экранов, повышающих живучесть машин.

А.Ф. Кравцев внес весомый вклад в обеспечение превосходства советских танков по проходимости над лучшими зарубежными аналогами. Толковые, инициативные и самостоятельные выступления Кравцева на самом высоком уровне иногда шли в разрез с технической политикой, проводимой АБТУ, а иногда добавляли «головную боль» военному командованию и конструкторам новых танков.

Так, например, Ж.Я. Котин вспоминал:

«Родился торсион после одного из предварительных обсуждений КВ в Политбюро. Один из представителей Автобронетанкового управления. А.Ф. Кравцев вдруг обратил внимание членов Политбюро:

– Надо же защитить ходовую часть. Пусть конструкторы предусмотрят фальшборты.

И это было понятно … Но у нас опять, как когда-то после снятия башни с СМК, изменялся вес. Фальшборт – это стальная юбка вдоль катков, с немалым весом.

Я вернулся к коллегам и прямо сказал в КБ:

«АБТУ опять нам «поросенка» подложило! Надо защищать ходовую часть».

Один из конструкторов тогда сказал:

– А давайте уберем крупповскую пружинную подвеску и поставим торсионную подвеску! А ее защищает уже корпус…» [5]

Получалось так, что молодой офицер, прослуживший в АБТУ всего два года, сам генерировал и реализовывал большое количество остро необходимых идей и был с лучшей стороны известен И.В. Сталину. Уже в марте 1940 г. Анатолия Федоровича командировали в счет «1000» 2* в Народный комиссариат Среднего машиностроения (НКСМ) СССР на должность начальника танкового отделения военного отдела (с июля 1940 г. он был назначен заместителем начальника военного отдела). В январе 1941 г. Кравцев возглавил танковый отдел НАТИ и в этом же месяце стал заместителем директора этого института.

В период службы в НКСМ и НАТИ по инициативе и под руководством А.Ф. Кравцева была проделана большая работа. Разнообразие тем, которыми занимался Анатолий Федорович в 1941 г., поражает. Перечислим лишь некоторые из них:

– танковые воздухоочистители для танков Т-34 и КВ;

– самоходная артиллерийская установка на шасси ГАЗ-ААА;

– самоходная артиллерийская установка на шасси М-1;

– гусеничная пулеметная самоходная установка;

– самоходная пулеметная колесная бронированная машина;

– танковый огнемет;

– огнемет-фугас;

– танковый дымовой прибор.


1* Необходимо заметить, что предложенный Кравцевым способ самовытаскивания с помощью бревна стал новым только в нашей стране. Такая идея впервые была реализована на английских танках Mk IV и французских FT-11 еще в годы Первой мировой войны. Но, вероятно из-за недостаточного изучения ее опыта в Советской России, Кравцеву пришлось самостоятельно изобретать и внедрять данный способ со своими оригинальными особенностями.

2* В 1920-1940-х гг. в СССР для улучшения работы государственных структур отраслей народного хозяйства использовалась практика «вливания» партийных кадров. На ключевые должности переводились и назначались тысячи ответственных и активных членов ВКП(б), которых называли «парттысячниками». К числу «парттысячников» относились М. И. Кошкин – главный конструктор танка Т-34 и В.А. Малышев – впоследствии нарком танковой промышленности, а также многие другие.


Крепление бревна для самовытаскивания танка.

К гусенице с помощью петли.


К пальцам траков гусеницы.


К гусенице тросами и двумя пальцами.


С помощью установки запасных траков.


С помощью клина.


С помощью рымов и троса.


Вверху: танк Т-34-85 выходит из болота с помощью бревна, закрепленного за гусеницы тросами. 1944 г.


Справа:экипаж застрявшей СУ-76М закрепляет на машине бревно для самовытаскивания.


На борту этой СУ-76М закреплены три бревна.


Воздухоочиститель типа «циклон», созданный А.Ф. Кравцевым для танков Т-34 и КВ в 1941-1942 гг.


Фугасный огнемет ФОГ-1 и его немецкая копия Abwehrflammenwerfer42.


Испытания фугасных огнеметов ФОГ на танке Т-34-76. Западный фронт, январь 1942 г.


Наиболее значимыми стали работы по танковому воздухоочистителю, огнемету-фугасу и танковому дымовому прибору. К большому сожалению, по ряду причин отдельные работы и изобретения Кравцева того периода до сих пор остаются малоизвестными.

Заместитель начальника ОКБ ИВ (созданного в последующем по инициативе Кравцева) Николай Львович Константинов вспоминал, как на встрече с ветеранами на празднике 40-я победы в «Греческом зале» (так в шутку называли небольшой актовый зал ОКБ ИВ 15 ЦНИИИ) в 1985 г. А.Ф. Кравцев рассказывал: «…Наряду с прочими, наиболее остро стояла проблема эффективной очистки воздуха, подаваемого в двигатель танка. Устройство, очищающее воздух, должно было иметь малые габариты при высокой пропускной способности (производительности). Имеющиеся устройства, в которых для очистки воздуха использовалась промасленная тонкая проволочная канитель, были громоздки и неэффективны…»

Так, например, при оценке танков Т-34 и КВ-1, переданных Советским Союзом для изучения в США в конце 1941 г., американские специалисты отмечали:

«… – воздухоочиститель вообще не очищает воздуха, попадающего в мотор;

– пропускная способность воздушного фильтра не обеспечивает приток необходимого количества воздуха даже при работе мотора вхолостую.

В результате этого мотор не развивает полной мощности и попадающая в цилиндры пыль ведет к очень быстрому их срабатыванию, падает компрессия и мотор теряет еще больше мощности… На танке КВ фильтр изготовлен лучше, но и он не обеспечивает притока в достаточном количестве нормально очищенного воздуха…» В целом, иностранные специалисты в своем отчете объективно отметили, помимо прочих недостатков, основные проблемы систем воздухоочистки советских боевых машин, которые, впрочем, были хорошо знакомы нашим специалистам.

Н.Л. Константинов продолжает: «…Анатолию Федоровичу не давала покоя эта задача и днем, и ночью. В один из дней Кравцеву на глаза попал большой воздухоочистительный циклон, обеспечивающий подачу воздуха в заводской цех. И тут его осенило, а что если использовать принцип центробежной – циклонной очистки воздуха, подаваемого в двигатель. Для каждой группы цилиндров двигателя по одному воздухоочистителю…»

Свою идею Кравцев реализовал в проекте, а впоследствии разработал и подал на конкурс «Техническое предложение по очистке воздуха танковых двигателей». Оригинальная конструкция также была представлена в труде «Танковые воздухоочистители для танков Т-34 и КВ», подготовленном в 1941 г. Учитывая остроту проблемы и требования военного времени, разработка чертежей конструкций типа «циклон» и «мультициклон», изготовление экспериментальных образцов и испытания прошли быстро. Конструкция оказалась весьма удачной и была внедрена на заводах, изготавливающих танки Т-34 и КВ [6-8].

Воздухоочистители типа «циклон», «мультициклон», изобретенные Кравцевым, до сих пор эксплуатируются и развиваются у нас в стране и за рубежом.

В 1941 г. под руководством А.Ф. Кравцева в танковом отделе НАТИ ведущие инженеры Г.М. Филимонов и Г.И. Данилов разработали опытный образец десятилитрового огнемета с использованием автоматики 45-мм танковой пушки обр. 1934 г. Дальность огнеметания стандартной смесью составляла 70-80 м, вязкой смесью НИИ-6-110-120 м. Магазин емкостью семь патронов калибра 45 мм обеспечивал скорострельность до 12 выстр./мин. с расходом 10 л огнесмеси на один выстрел [2,9,10].

В мае 1941 г. пороховые огнеметы конструкции НАТИ (А.Ф. Кравцева, Г.М. Филимонова и Г.И. Данилова), заводов №37 и №174 были подвергнуты совместным испытаниям. Пороховой огнемет завода №37, установленный в БТ-7, показал низкую скорострельность, был сложен в изготовлении и при установке в танк требовал значительных переделок его внутреннего оборудования. В результате от использования этого огнемета отказались. Огнемет конструкции НАТИ во время испытаний действовал безотказно и был рекомендован для установки в танк.

Однако по неустановленным причинам лучшим был признан огнемет завода №174.

После доработки по результатам испытаний его под маркой АТО-41 приняли на вооружение огнеметных танков, разрабатываемых на базе Т-50, Т-34 и КВ-1.

В танковом отделе НАТИ совместно с ГСКБ 47 (г. Москва) под руководством А.Ф. Кравцева инженеры Г.М. Филимонов и Г.И. Данилов также выполнили исследования по созданию модифицированных фугасных огнеметов. В результате в 1940- 1941 гг. был разработан огнемет-фугас (в последующем именовался и как фугасный огнемет, и как ФОГ-1).

Огнемет-фугас являлся оружием одноразового действия и представлял собой цилиндр массой 32 кг (в снаряженном состоянии – 52 кг), оснащенный съемным направляющим стволом (брандспойтом) или пятисопловой головкой, через которые под давлением пороховых газов выбрасывалась горючая смесь. Зажигательное устройство монтировалось на сопле брандспойта или на пятисопловой головке. На позиции огнемет устанавливался в специальном окопе и тщательно закреплялся. Зона поражения огнемета-фугаса, оснащенного пятисопловой головкой, составляла круг радиусом 90-100 м (при оснащении жидкой огнесмесью) или 45-50 м (при использовании вязкой огнесмеси). Дальность поражения целей огнеметом-фугасом, оснащенным брандспойтом, составляла эллипс длиной 59-60 м (при оснащении жидкой огнесмесью) или 130-140 м (при применении вязкой огнесмеси).

Фугасный огнемет успешно прошел полигонные испытания. Постановлением Государственного Комитета обороны от 12 июля 1941 г. под наименованием ФОГ -1 он был принят на вооружение Красной Армии и запущен в серийное производство.

В последующем, в 1942-1943 гг., был осуществлен постепенный переход от фугасного огнемета ФОГ -1 к усовершенствованному ФОГ-2. За годы войны было выпущено около 15000 огнеметов ФОМ и ФОГ-2. Они широко применялись на всех фронтах до конца войны.

Части и подразделения фугасных огнеметов предназначались для уничтожения танков и живой силы противника. Их задачи в обороне были разнообразными: прикрывать танкоопасные направления, отражать массированные атаки танков и пехоты врага, защищать фланги и стыки соединений и частей, усиливать устойчивость войск на захваченных плацдармах. В наступательных боях в их обязанности входило закрепление захваченных рубежей и отражение контратак танков и пехоты противника. Небольшие группы огнеметчиков, вооруженных ФОГами, установленными на специальных тележках или лыжах, включались в состав штурмовых отрядов и групп для уничтожения укрепленных огневых точек противника [11,12].

В январе 1942 г. на Западном фронте были произведены испытания фугасных огнеметов ФОГ (и ОТОГ), установленных на двух средних танках Т-34-76. На надгусеничных полках танка монтировались десять огнеметов ФОГ (по пять штук с каждой стороны). Обеспечивалась как стрельба одиночными боеприпасами, так и залпом – от двух до пяти штук. Дальность огнеметания составляла 60-90 м, при ширине полосы огня 5-6 м для каждого огнемета. Испытания показали, что установка ФОГов на танки в качестве дополнительного оружия повысила их огневую мощь и не повлияла на остальные боевые и технические характеристики машин. Несмотря на то, что технически установка ФОГов не требовала существенных конструктивных изменений танка Т-34 и могла быть осуществлена в войсковых мастерских(без бронировки баллонов), дальнейшего развития она не получила.

В 1941 г. военинженер 2 ранга (инженер- подполковник) А.Ф. Кравцев был назначен помощником начальника Сталинградского танкового училища по технической части. На этой должности он активно занимался вопросами ремонта танков. Но и в это тяжелое время Кравцев разработал и предложил командованию ряд технических средств: «Прицепные бронированные сани ктанку», «Траншеекопатель, прицепляемый за танками Т-34, или КВ или ИС» и другие устройства, позволяющие снизить потери пехоты во время атаки и дать ей возможность не отрываться от танков.

Обосновывая конструкцию траншеекопателя (впоследствии он именовался также «Военная траншейная машина», «Траншеекопатель для отрывки траншей и ходов сообщения», «Танковый траншеекопатель -ТТК», «Плужный танковый траншеекопатель – ПТК»), Анатолий Федорович писал: «При движении пехоты за танками во время атаки, противник перед передним краем сосредотачивает наиболее массированный артиллерийский, минометный и ружейно-пулеметный огонь. Преодолевая последние 300-400 метров перед передним краем обороны противника, пехота несет самые большие потери. Зачастую, вследствие резко возросшей плотности огня, атакующие, вынуждены залечь, что приводит к отрыву пехоты от танков…

Кроме этого, отрывка траншей и ходов сообщений в военное время является тяжелой работой, требующей огромного количества трудозатрат…»

Идею создания траншеекопателей поддержали начальник училища генерал-майор танковых войск М.Г. Сериков и вышестоящее командование. В результате опытный образец был изготовлен и испытан в училище в сцепке с танком Т-34.

Траншеекопатель конструкции Кравцева состоял из прицепного устройства, рамы, режущей части и стопора. Прицепленный к танку он имел три положения:

– траншеекопатель поднят и в таком виде перевозится танком (транспортное положение);

– траншеекопатель опущен и прорезает во время движения танка траншею;

– траншеекопатель может быть выключен, и его режущая часть находится на поверхности земли.



Траншеекопатель конструкции А.Ф. Кравцева, смонтированный на танке ИС-2.



Траншея, отрытая плужным танковым траншеекопателем ПТК.


При работе за танком заглубление и выглубление траншеекопателя происходило без выхода экипажа из танка.

На испытаниях было установлено, что траншеекопатель за движущимся со скоростью 2-7 км/ч танком Т-34 (КВ, ИС-3) отрывает траншею глубиной 0,8-1,25 м, что в целом обеспечивало скрытое движение идущей за танком пехоты. Траншеекопатель позволял создавать траншеи любой формы (зигзагообразной, прямой и т.д.), был прост в изготовлении и пристыковывался в течение 5 мин к любому танку (Т-34, КВ-1 или ИС).

Плужный траншеекопатель конструкции Кравцева (Удостоверение на техническое усовершенствование №04/7288(5) от 10 ноября 1948 г.) превосходил по своей производительности (по количеству вынутой земли за единицу времени) все существовавшие аналогичные приспособления, обеспечивал получение ровной траншеи, не уступающей по чистоте обработки стен траншеям, отрытым многоковшовыми экскаваторами.

Прорабатывался и порядок применения траншеекопателей. Кравцев писал: «…Танки с траншеекопателями должны двигаться за идущими впереди пехоты танками. Наступающая пехота должна идти по траншеям, которые танки прорезают вплоть до первой линии окопов противника. Танк может делать траншеи и в глубине обороны противника, облегчая движение наступающей пехоты.


Тактические учения по прокладке телефонных кабельных линий на участках Москва – Минск и Москва – Горький. Вид на участок прокладки после прохождения механизированной колонны. 1947 г.


Механизированная колонна (комплекс) по прокладке подземного телефонного кабеля А.Ф. Кравцева, состоявшая из доработанного траншеекопателя для укладки кабеля связи, тележки для перевозки кабеля связи и траншеезасыпателя. 1947 г.


Тележка конструкции А.Ф. Кравцева для перевозки кабеля связи, 1947 г.


Инженер-подполковник А.Ф. Кравцев с группой представителей Министерства связи на испытаниях механизированной колонны (комплекса) по прокладке подземного телефонного кабеля. 12 июня 1947 г.


Пехота, двигаясь по своим траншеям, которые врезаются в окопы противника, может врываться непосредственно в них. При занятии обороны, танк с траншеекопателем, может достаточно быстро отрыть большое количество траншей, которые пехота может использовать, как окопы и укрываться в них…»

Опытные образцы танковых траншеекопателей были изготовлены на экспериментальном заводе Главного управления оборонительного строительства. Их испытания и доводку осуществляли сотрудники НИИИ КАЗ.И. Захарчук, Н.Н. Абрамов и другие. Отмечалось, что наряду с высокой эффективностью траншеекопателя Кравцева (траншеекопатель ПТК, работая вместе с танком, за один час обеспечивал отрывку 4 км траншей [13]) для обеспечения его работы требовалось тяговое усилие 20-25 т, что обеспечивалось при использовании только средних и тяжелых танков. Кроме того, имели место отдельные случаи застревания танка (зарывания в грунт) из-за недостаточного сцепления гусенице грунтом. В1946 г. прошли в целом успешные войсковые испытания, в результате которых траншеекопатель был рекомендован для принятия на вооружение Советской Армии.

По заданию Инженерного комитета опытный завод НИИИ СВ изготовил опытную партию из десяти траншеекопателей. В 1947 г. на войсковых учениях в Киевском военном округе с помощью траншеекопателя ПТК было отрыто 57 км траншей [14].

Траншеекопатель инженер-подполковника Кравцева заинтересовал и специалистов Министерства связи. В 1947 г. были изготовлены 12 траншеекопателей, которые участвовали в тактических учениях по прокладке телефонных кабельных линий на участках Москва – Минск, Москва – Горький и др. При этом траншеекопателями было отрыто 430 км траншей.

В 1948 г. плужный танковый траншеекопатель Кравцева приняли на вооружение приказом МВС №053 от 22.05.1948 г. В том же году выпустили большую серию для Советской Армии [15-18]. В дальнейшем были разработаны усовершенствованные плужные траншеекопатели ПЛТ-60 (принят на вооружение МО СССР №0037 от 21.12.1953 г.), ПЛТ-60М, ПЛТ-100, ПЛТ-110 [14].

Танковые траншеекопатели успешно эксплуатировались в Министерстве связи как средство для укладывания кабеля связи в составе механизированной колонны (фактически комплекса) по прокладке подземного телефонного кабеля. Помимо кабелеукладчика, Кравцевым были созданы и элементы механизированной колонны – доработанный траншеекопатель для непрерывного процесса укладки кабеля связи, тележки для перевозки кабелей связи, траншеезасыпатель.

Результаты проделанной работы оказались весьма внушительными и представлялись Министерством связи СССР на соискание государственной премии [19-23]. Впоследствии А.Ф. Кравцев разрабатывал и подводный кабелеукладчик, но об этом будет рассказано позже.


Литература

1. Кравцев А.Ф. Технические предложения по увеличению проходимости разработанных танков Т-100, CMK, Т-34, КВ, ИС иТ-40, доложенные мной Гхударственному Комитету обороны и принятые им к реализации во всех создаваемых танках перед Великой Отечественной войной. Рукопись.

2. Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. Г. и др. Отечественные бронированные машины 1905-1941 гг. – М.: Эксперимент, 2002.

3. Манштейн Э. Утерянные победы. – Смоленск: Русич, 1999.

4. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В. и др. Отечественные бронированные машины 1941-1945 гг. – М.: Экспринт, 2005.

5. Ибрагимов Д.С. Противоборство. – М.: ДОСААФ СССР, 1989.

6. Кравцев А. Ф. Отчет по исследованию новых танковых фильтров танка «Циклон».

7. Танк Т-34. Руководство. – М. : ГАБТУКА. ВИ HKO СССР, 1944.

8. Бах И. В., Вернидуб И.И., ДемикЛ.И. и др. Оружие Победы. – М.: Машиностроение, 1987.

9. Кравцев А.Ф. Исследование новых типов танковых огнеметов. – 1941.

10. Кравцев А.Ф. Танковый огнемет. – 1941.

11. КравцевА.Ф., СимоновН.И. Огнемет-фугас. 1941 г.

12. Монетчиков С. ФОГи и РОКСы на службе в Красной Армии. // Братишка. -2006, №12.

13. Военно-исторический журнал. 1969. № 12. С. 93-97.

14.Журихин И.И., Максимов B.A., ОсадчийС.А., КоняхинВ.П., Широков А.В., Петров B.B., и др. Дорожные, землеройные, грузоподъемные и лесопильные средства. – Нахабине: ФГУ«15 ЦНИИИ Минобороны России», 2009.

15. Кравцев А.Ф. Танковый траншеекопатель. Авторское свидетельство на изобретение №17285 от 10.11.1948г.

16. Отчет по полигонным испытаниям танкового траншеекопателя ПТК. 1 -й вариант.

17. Отчет по полигонным испытаниям танкового траншеекопателя ПТК. 2-й вариант.

18. Отчет по НИР. Исследование плужного траншеекопателя с приводом от моторной установки.

19. Машина механизированной колонны по наземной прокладке телефонного кабеля связи. Февраль 1948 г.

20. Устройство и эксплуатация плужного танкового траншеекопателя ПТК. 1945 г.

21. Транспортные тележки для перевозки катушек с кабелем связи. 1948г.

22. Траншеекопатель для отрывки траншей для кабеля связи. 1949 г.

23. Траншеекопатель для засыпки траншей с кабелем связи. 1949 г.

Продолжение следует

Парашютно-десантная техника «Универсала»

Семен Федосеев

Использованы фотографии из архивов ФГУП «МКПК «Универсал».

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке материала заместителю директора ФГУП «МКПК «Универсал» В. В. Жиляю, а также сотрудникам ФГУП «МКПК «Универсал» И. И. Бухтоярову и А. С. Цыганову.

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» №8,10,11/2010 г., №2-4,6,8-10,12/2011 г., №2/2012 г.


Вверху: боевая машина десанта БМД-3К перед приземлением в процессе десантирования на СД ПБС-950М.

Средства десантирования ПБС-950

Окончание. Начало см. в «ТиВ» № 12/2011 г., №2/2012 г.


Скорая модернизация

В связи с выявленным превышением массы БМД-3 свыше 12,9 т (согласованных еще в 1986 г.), а также планировавшимся принятием на вооружение командирского варианта БМД-ЗК была открыта ОКР «Бахча-К-ПДС». В соответствии с решением Государственной комиссии СМ СССР по военно-промышленным вопросам от 4 марта 1989 г. началась работа по созданию модернизированных средств десантирования для БМД-3 и БМД-ЗК массой 13,2 т. Превышение массы новых серийных БМД заставило развернуть работы по модернизации средств десантирования 4П248 (ПБС-950) еще до их официального принятия на вооружение. МКПК «Универсал» получил соответствующее тактико-техническое задание №15956;модернизированный вариант средств 4П248 – заводское обозначение «П281». Впоследствии Управление заказов и поставок АТиВ ВВС уточняло ТТЗ – дополнениями №1 от 18 июня 1992 г. и №2 от 6 сентября 1994 г.

Наиболее существенным новшеством стала модернизированная в НИИ Парашютостроения парашютная система МКС-350-12М в 10-купольном варианте (вместо 12-купольного) с рифлением куполов основных парашютов с входным отверстием-для уменьшения нагрузки, возникающей во время наполнения парашютной системы. Рифление выполнялось с помощью шнура из ленты ЛТКП-26-600, перерезавшегося пиротехническими резаками, которые и задавали длительность фазы рифления. Поначалу ставились 4-секундные резаки Р4М, но такая задержка разрифления оказалась недостаточной, и установили 7-секундные Р7М. Наконец, решились проблемы, связанные с образованием парашюта-«лидера», улучшились условия работы основных куполов. В то же время вертикальная скорость приземления возросла с 9,5 до 11,2 м/с. Это не лишило расчет БМД-3 и БМД-ЗК возможности десантироваться внутри машины, но перечень однократно применяемых узлов и деталей в составе ПБС-950 (ПБС-950М) пришлось увеличить более чем на треть.

Кроме того, по результатам испытаний, проведенных НИИ Парашютостроения совместно с «Универсалом» в 1991 г., были усилены стропы дополнительного вытяжного парашюта (площадью 20 м² ). Специалисты «Универсал» разработали автоотцепку П232М-000 с дублированным управлением, при этом механическую автооцепку превратили в пиротехническую – часовой механизм заменили двумя пирозамедлителями ПЗ-12. Соответственно изменению автоотцепки изменился и переходник подвесной системы. Увеличение ЗИП и введение дополнительных пиротехнических устройств в целом увеличили стоимость средств десантирования и усложнили их эксплуатацию. Обычная проблема модернизации: решение одних проблем приводит к появлению новых, хотя и менее значимых.

Усовершенствовали систему ускоренной расшвартовки и электрооборудование. Чтобы исключить преждевременную расшвартовку (например, из-за случайных действий или стресса командира машины), был введен второй блокирующий пульт управления на рабочем месте механика-водителя: система вводится в действие только при наличии команд с обоих пультов.

Изменениям подверглись рама походного положения и ограждение башни. Унифицированными со средствами десантирования 4П248 в П281 остались лыжи, центральный узел, блок наддува, парашютная рама. Уровень стандартизации и унификации П281 (ПБС-950М) с ПБС-950 составил 77,3%.

Копровые испытания БМД-3 на средствах десантирования П281 провели с марта по май 1993 г. Для отработки новых средств десантирования, методики пилотирования при десантировании БМД-3 и БМД-ЗК, проведения сравнительного анализа перегрузок при приземлении на базе филиала ГЛИЦ ВВС в пос. Чкаловекий с октября 1993-го по апрель 1994 г. состоялись предварительные летные испытания. Они включали семь полетов и 14 сбрасываний (одиночно, серией и «Цугом») с самолета Ил-76МД, из них девять сбрасываний БМД-3 и макетов на средствах П281, четыре – БМД-3 на средствах 4П248.

Уже во втором летном испытании на средствах П281 при ветре у земли 9-11 м/с БМД-3 опрокинулась на 180" кверху гусеницами. Это объяснили смещением амортизаторов при боковом сносе: пока один выходил из-под машины, другой смещался к середине, и при оставшемся в амортизаторах воздухе возникал опрокидывающий момент. Чтобы уменьшить поперечное расхождение амортизаторов, ввели перекрестные стяжки в виде капроновых звеньев от левой лыжи к правому амортизатору и от правой-клевому.

При скорости приземления до 10,7 м/с вертикальные перегрузки не превысили допустимых 15 д. В двух сбрасываниях перегрузки достигли 17 и 20 д, но поскольку одно провели с высоты 257 м, а другое – с 4000 м, их отнесли к «неучитываемым».

Заключение по результатам испытаний гласило: «Средства десантирования изделия «950К» (заводской шифр П281) работоспособны, предварительные испытания в части летных испытаний выдержали и в основном соответствуют ТТЗ №15956, кроме требования по минимально безопасной высоте». В акте по результатам испытаний признавалось: «Чтобы парашютная система и амортизация СД П281 приняли оптимальные формы и обеспечили сохранное применение изделия «950К» с перегрузками в пределах заданных ТТ3, необходимо увеличить минимально безопасную высоту до 350-400 м».

БМД-ЗК так и не была поставлена на серийное производство, поэтому на государственных летных испытаниях средств П281 использовались серийные (строевые) БМД-3 и габаритно-массовый макет БМД-3К. На испытания представили шесть комплектов П281. Руководителем испытаний был начальник испытательного отдела ГК НИИ ВВС полковник И.И. Бухтояров, ведущим инженером – подполковник А.И. Семенов. Госиспытания заняли пять с половиной лет, с января 1998-го по июнь 2003 г. – срок, мягко говоря, удивительный для советских времен, но вполне обычный для условий крайней экономической нестабильности.

Программой испытаний предполагалось провести 30 сбрасываний – с высот от 400 до 4000 м, на скоростях полета по прибору от 300 до 380 км/ч, одиночно, серией и «Цугом», на снег, травяной покров, твердый грунт. Программу удалось выполнить полностью, за исключением сбрасывания БМД-3 с П281 на площадку приземления с превышением 2500 м над уровнем моря, как это предусматривалось заданием на средства десантирования. Причины вполне объективные – использовавшаяся ранее высокогорная площадка Варденис осталась в независимой Армении, а собственный высокогорный полигон для испытания средств десантирования боевой техники в России пока не оборудовали. Время наполнения зарифованной парашютной системы составило от 17 до 20 с, время снижения при десантировании с высоты 400 м – 25 с.



Исходное положение габаритно-массового макета БМД-ЗК со средствами десантирования ПБС-950М (П281) перед загрузкой в самолет Ил-76МД. Для загрузки макета приходилось использовать колесный ход от парашютно-десантной платформы П-16М.


Положение габаритно-массового макета боевой машины БМД-ЗК на подвесной системе перед приземлением на СД ПБС-950М. Видна «деформация» задней торцевой части правого амортизатора, вызванная ее зацеплением за детали задней каретки центрального узла.


Протокол проверки технического состояния двух БМД-3, проводившейся после сбрасывания на месте приземления специалистами 13-го отдела 38 НИИИ МО (отдел системных исследований бронированных машин легкой категории по массе) содержал следующие оценки: «…Механических повреждений агрегатов и деформаций корпуса обнаружено не было. Башни образцов вращались без заеданий, механические приводы наведения оружия и стабилизатор функционировали нормально, оружие находилось в исправном состоянии. Средняя продолжительность контрольного пробега, проводившегося по грунтовым и шоссейным дорогам после десантирования, составила 52 км. Видимых следов начала разрушения узлов и агрегатов не обнаружено… Представленные на испытания средства десантирования «Бахча-К-ПДС» обеспечивают сохранность и работоспособность БМД-3 при их десантировании из самолетов ВТА типа Ил-76МД, Ил- 76МФ и Ан-70».

Физиологических экспериментов не проводилось, но максимальные перегрузки на спинках универсальных сидений БМД-3 составили 12,8 g по вертикали и 4,5 g по горизонтали при требованиях, соответственно, не более 15 и 10 д. Подтвердилось, что П281 сохранили возможность десантирования полного расчета внутри БМД-3.

Акт по государственным летным испытаниям, утвержденный 12 ноября 2003 г., гласил, что модернизированные средства десантирования соответствуют ТТЗ с учетом указанных дополнений, за исключением гарантийной наработки. «Средства десантирования П281, – говорилось в Акте, – по своим тактико-техническим характеристикам превосходят серийные средства десантирования ПБС-950 по прочности парашютной системы, эксплуатационной технологичности и массе средств десантирования, но имеют большую минимально допустимую высоту применения и меньшую гарантийную наработку». Минимальную высоту десантирования все же пришлось увеличить с 300 до 400 м – о меньших высотах, сокращающих время десантирования и рассеивание объектов, уже речи не шло. Что касается гарантийной наработки, то основные претензии вызывали повреждения при приземлении деталей центрального узла, которые никак не могли гарантировать пятикратного применения. Причиной тому стали перегрузки, достигавшие при использовании 10-купольной парашютной системы почти предельных значений, определяемых ТТЗ. Рекомендация филиала ГЛИЦ о добавлении в парашютную систему МКС-350-12М одного основного купола не была осуществлена.

Так и осталось нереализованным требование десантирования БМД-3 на водную поверхность: резкое сокращение финансирования ОКР по парашютно-десантной технике в 1990-е гг. просто не позволило приступить к решению этой задачи.

Утяжеление машин БМД-3 и БМД-ЗК привело к увеличению полетной массы изделий со средствами десантирования с 14.4 до 14,7 т, возросла десантная нагрузка самолета – до 49.5 т для Ил-76М (МД) и 34,6 т для Ил-76. Потребовались дополнительные расчеты по нагрузке на фюзеляж и проведение ряда испытаний. Масса загруженного самолета без топлива вышла за допустимые ограничения (136 т). Специалисты Авиакомплекса им. С.В. Ильюшина предложили снимать с самолета контейнеры постановки ложных тепловых целей АПП-50, бортовые средства обслуживания на стоянке и другое оборудование. Это снижало возможности самолета по преодолению ПВО противника и не позволяло производить его обслуживание на внебазовом аэродроме – компромисс существенный, если учесть усложнение условий проведения возможных воздушно-десантных операций. Еще одно ограничение выявилось по размещению расчетов с индивидуальными парашютами: при десантировании из самолета Ил-76 (-76М и МД) двух БМД-3 расчет еще размещается на индивидуальных сидениях, а при трех БМД- 3 в грузовой кабине Ил-76М (МД) для него уже просто не остается места.

При этом сами модернизированные средства десантирования не внесли вклада в увеличение массы десантируемого моногруза – их масса составила 1,48 т в положении для десантирования и 1,67 т в походном положении (при заданных 1,5 и 1,67 т соответственно). То есть по отношению массы средств десантирования к массе груза средства П281 оказались совершеннее 4П248.

Однако вновь были предъявлены претензии по времени подготовки средств десантирования к применению и освобождения боевой машины от них после приземления. «Время загрузки БМД-3 в самолет со СД П281, включая их окончательный монтаж в самолете (без учета времени монтажа ВПСдля каждой машины), – гласил акт госиспытаний, – составляет 30 мин (по ТТЗ – не более 20 мин); время освобождения БМД-3 от СД П281 после приземления изнутри машины составляет 30 сек (по ТТЗ – не более 30 сек), а при ручном освобождении с выходом боевого расчета – 2 мин 50 сек(по ТТЗ – не более 3 мин). При приземлении БМД-3 с боковым сносом освобождение машины от СД П281 изнутри не обеспечивается, а с выходом боевого расчета из машины время освобождения БМД-3 от СД П281 увеличивается до 10… 15 мин». Снова сказалась возможность зацепления гусениц за оболочки амортизаторов.

Впрочем, так и не начавшееся серийное производство БМД-ЗК и планы принятия вместо БМД-3 сначала БМД-4, а затем и БМД-4М, сделали более актуальным создание новых средств десантирования.





Кинограмма процесса извлечения БМД-ЗК из грузовой кабины самолёта Ил-76МД и ввода в действие парашютной системы МКС-350-12М. На третьем кадре видна конфигурация ПС МКС-350-12М на завершающей фазе рифления, на четвертом – завершение фазы наполнения ПС МКС-350-12М.


Макет «Объекта 950» после приземления.


Мост не слишком далеко

По материалам РГВА подготовили к печати А. Кириндас и М. Павлов


После утверждения в 1929 г. «Системы танко-тракторного-автоброневооружения», которая предусматривала принятие на вооружение РККА танкеток, легких танков, бронеавтомобилей, самоходно-артиллерийских установок и гусеничных бронетранспортеров, была определена номенклатура базовых машин для размещения на них навесного и встроенного инженерного вооружения. В следующем году появилась «Система инженерного вооружения», устанавливавшая перечень образцов инженерной техники, необходимой для обеспечения действий войск. Позднее, в 1932 и 1938 гг., система дорабатывалась и уточнялась. Инженерное вооружение должно было включать различные типы машин, в том числе мостовые танки, разработку которых предполагалось вести на базе бронетанковой техники серийного выпуска, а бронирование требовалось сохранить на уровне базовых машин. Соответственно, началось конструирование мостовых танков на базе Т-26, БТ и других образцов, принятых на вооружение или предполагавшихся к введению на снабжение РККА. Основой для инженерной машины послужила и танкетка Т-27.

Коллективом НИИИТ РККА был спроектирован и к 1935 г. изготовлен опытный образец колейного однопролетного деревянного моста, установленного на танкетке Т-27. Государственные испытания моста прошли летом 1935 г. под руководством инженера 1-го сектора НТО УНИ РККА Павлова и старшего инженера сектора Богачева.

Основным назначением моста являлось преодоление танкеткой Т-27 горизонтальных препятствий (рвы, воронки, ручьи т.п.) шириной до 3,5-4 м и вертикальных препятствий (стенки, эскарпы и т.п.) высотой до 1,5 м.

Деревянный мост имел пролет длиной 4,5 м (вместе с опорной частью) и состоял из двух колей, связанных между собою рамой жесткости. Каждая колея при виде в плане имела форму двустороннего раструба, образованного двумя изогнутыми в горизонтальной плоскости фермами: внутренней – высотой 200 мм и наружной – высотой 300 мм. Такая форма колей должна была способствовать облегчению направления гусениц Т-27 на колеи моста для прохождения по нему. Ширина колеи в узком месте составляла 180 мм, на въезде – 320 мм и на съезде – 280 мм. Фермы были соединены досками настила. Наружные фермы колей выступали на над настилом, что исключало соскальзывание танкетки с моста при движении с боковым креном. Общий вес всего приспособления составлял 220 кг.

Обвязка и крепление колей были металлическими и состояли из продольного уголкового железа, служившего опорой для настила, нижней оковки ферм полосовым железом, поперечных схваток, а также различных болтов и гвоздей, фиксировавших тросы петель и подкидной доски. Подкидная доска была выполнена из березового дерева. На подкидной доске имелись две петли для крепления троса. Расстояние между петлями было равно колее танкетки. Опорное крепление моста на танкетке состояло из двух стоек, смонтированных в передней части на грязевике.

Наводка моста через препятствие выполнялась следующим образом. Т-27 с находящимся на ней мостом подходила к препятствию. Командир машины (или механик-водитель) освобождал трос, удерживающий подкидную доску, последняя падала под гусеницы идущей танкетки и прижималась ими к грунту, одновременно производя натяжение тросов, привязанных к доске. При движении Т-27 передний конец моста начинал притягиваться к земле перед носом танкетки, затем поворачивался на передних стойках, принимая вертикальное положение с упором в грунт. Из вертикального положения мост свободно падал на препятствие. Далее машина без остановки наезжала на мост и проходила по нему через препятствие.

В ходе испытаний было установлено, что процент неудачных наводок моста (мост ложился с перекосом; рвался трос, попадая между гусениц; слишком рано сбрасывалась подкидная доска) колебался в пределах от 10 до 20%, что объяснялось отсутствием опыта у механика-водителя и несовершенством опорного крепления (во время испытаний использовалось временное крепление) для моста на машине.


Однопролетный деревянный мост, предназначенный для использования с танкеткой Т-27.


Танкетка Т-27 с установленным мостом в походном положении.


Преодоление рва.


Танкетка Т-27 преодолевает эскарп по наведенному мосту


Благодаря раструбообразной форме колей въезд Т-27 на мост, уложенный через препятствие, затруднений не представлял, и случаев промахов гусениц мимо колей не было. Конструкция моста была оценена как достаточно прочная, хотя при движении танкетки наблюдалась«значительная вибрация».

Прочность моста подтверждалась следующими примерами:

«1-й случай: При въезде танкетки на приподнявшийся конец уложенного через 3-х м ров моста задом, такетка встала почти вертикально.

Растерявшийся мехвод вместо обратного съезда с моста дал полный газ и танкетка поднявшись в таком положении еще выше на мост перекосилась и падая рывком бросилась по мосту. Но так как танкетка падала на мост с перекосом, то гусеницы не попали на колеи и она ударилась брюхом (почти о середину) по одной колее моста. От такого удара колея подломилась в середине по сучку, бывшему в доске в этом месте. Рамка связи колей моста была также сломана.

Несмотря на такое состояние моста, по мосту была пропущена танкетка и он смог выдержать нагрузку от ее прохождения работая не связанными колеями и тремя только фермами (вертикальными досками).

2-й случай: При наводке моста мехвод танкеткой наехал на мост в тот момент, когда он перейдя вертикаль падал на противоположный берег препятствия под действием собственной тяжести. Танкетка въезжая на конец моста в этот момент увеличила ускорение моста в такой степени, что мост ударившись своим концом о лежень, оказавшийся в бруствере оврага – дал перелом одной фермы (доски) и надлом другой, но целыми оказались нижняя продольная оковка колеи. Мост в этом случае хотя и с большой деформацией но выдержал прохождение танкетки».

При движении Т-27 в любых условиях мост прочно удерживался на машине. Видимость для механика-водителя несколько ухудшалась, но необходимый сектор наблюдения сохранялся. Горизонтальный сектор обстрела оставался без изменений, а вертикальный уменьшался на «нет». Укладка моста на машину производилась силами экипажа. С помощью моста танкетка могла преодолевать рвы шириной не менее 3,5 м и более в зависимости от крутости берегов рва и плотности грунта. Высота преодолеваемого эскарпа составила 1,5 м. Танкетка могла проходить по мосту, уложенному с перекосом в 7-10". Прочность настила моста была признана вполне удовлетворяющей предъявляемым требованиям – после десяти проходов танкетки настил оставался целым.

Отмечалось также, что материал (сосну) для изготовления моста следовало подбирать более высокого качества, без сучков.

Сильное разрушение в ходе испытаний торцевой части колей и бортов указывало на их недостаточную прочность.

По результатам испытаний моста были сделаны выводы:

«1. Мост испытанной конструкции предъявляемым ему требованиям, как средству стандартного типа вполне соответствует.

2. Выявленные недостатки в испытаниях могут быть легко устранены в изготовлении опытной партии мостов.

3. Сравнительная простота конструкции моста позволит его изготовление, в военное время, на любом деревообделочном заводе фронтовой полосы и даже в любых армейских мастерских.

4. Учитывая легкость и компактность (разобранного по колейно моста), доставка в войсковые части фронта большого количества таких мостов, затруднений не встретит.

5. Вес и габариты моста позволяют перевозить на одном пятитонном автомобиле до 10-12 мостов (в разобранном виде по колейно).

6. Считать целесообразным введение данной конструкции деревянного моста, как стандартного типа средства на вооружение Красной Армии.

7. Для предоставления моста на вооружение необходимо провести войсковые испытания такового, для чего требуется изготовить в июле-августе опытную партию мостов в количестве не менее 5-8 шт.»

Серийно на предприятиях промышленности мосты для Т-27 не производились, однако на основании полученных на испытаниях результатов был выпущен комплект чертежей, позволяющий в случае необходимости изготавливать мосты силами воинских частей.

В журнале №2/2012г.в статъе «Глубокий рейд» была допущена опечатка. Подрисуночную подпись к фото на стр. 11 следует читать: «Танкетка Т-27ПХ на глубине 0,5 и 0, 8м. НИАБТ полигон, лето 1934г.»

История создания и развития отечественных минных тралов

А.В. Виноградов, д.т.н.,

А. С. Макаренко

(НИЩ СИВ ФБУ «3 ЦНИИ Минобороны России»)

Использованы фото из архивов авторов.


Танк Т-54 Оснащенный противоминным тралом для проделываний сплошных проходов (пятикатковый вариант).


Продолжение. Начало см. в "ТиВ» № 1,2/2012г.

Глава 4.

Разработка противоминных тралов в послевоенный период

К началу 1950-х гг. в результате систематизации работ по проектированию противоминных тралов были определены их основные типы:

– легкий колейный трал (ЛКТ) – индивидуальное средство среднего танка, обеспечивающее преодоление противотанковых минных полей;

– средний колейный трал (СКТ) – трал для проделывания колейных проходов в противотанковых минных полях для пропуска по ним танков и самоходных артиллерийских установок;

– трал для проделывания сплошных проходов;

– трал для разминирования дорожного полотна.

Для различных типов тралов применялись комбинации конструктивных форм самих тралов и их тралящих элементов.

По конструктивным особенностям, определяющим способ воздействия на мины, тралы классифицировались на катковые, вызывающие срабатывание или разрушение мин под тралом, и ножевые, отводящие мины с полосы траления.


Противоминный трал ПТМ-5, установленный на танке Т-34/76.


Рабочий орган трала Г.Н. Сергиенко.


Модернизированный рабочий орган трала Г.Н. Сергиенко.


Катковые противоминные тралы

Экспериментальные и теоретические исследования по созданию противоминных тралов для боевой техники велись в рамках НИР «КФТ» («Конструктивные формы тралов»). Единственным тралом, стоящим на вооружении Советской Армии к моменту начала работ по теме, являлся только ПТ-3. Цель работ по установлению новых конструктивных форм тралов заключалась в создании образца, который обеспечивал бы лучшее качество копирования местности и большую взрывоустойчивость, чем у ПТ-3.

Поиск новых конструктивных схем тралов начался с экспериментальной проверки и отработки предложений, одобренных на конкурсе, организованном Инженерным комитетом СА в 1946 г. К ним относились предложения полковников П.М. Мугалева, Г.Н. Сергиенко и инженера-полковника А.В. Кравцева, несколько позже было принято к разработке предложение инженера Н.Д. Беличкова.

В конструктивных схемах, предложенных Г.Н. Сергиенко, А.В. Кравцевым и Н.Д. Беличковым, улучшение качества копирования местности достигалось за счет применения индивидуальной подвески рабочих органов.

Тралящим элементом рабочего органа Г.Н. Сергиенко являлся каток, который удерживался на подвеске, свободно установленной на оси рабочих органов. Каток восьмиугольной формы был изготовлен из стального листа толщиной 20 мм, к которому болтами крепились массивные башмаки, вырезанные из броневой стали.

Впоследствии конструкция рабочего органа была несколько модернизирована. Каток стал представлять собой броневой диск толщиной 60 мм диаметром 1000 мм. Подвеска изготавливалась из броневого листа в виде полосы толщиной 60 мм, на каждую подвеску навешивалось по два диска. Надежное копирование местности обеспечивалось независимым перемещением одного рабочего органа относительно другого.

Конструкция рабочего органа трала отличалась большим весом, что значительно ухудшало маневренность танка с тралом. Кроме того, рабочий орган обладал большой парусностью, что резко снижало его взрывоустойчивость.

Конструкция трала, предложенная П.М. Мугалевым (трал впоследствии получил шифр ПТ-54), являлась модернизацией конструкции трала ПТ-3, так как в ней был сохранен принцип установки рабочих органов (катков) на общей оси с зазором. Улучшение качества копирования местности достигалось благодаря разобщению правой и левой секции трала. Повышение взрывоустойчивости обеспечивалось за счет перехода от полого литого катка со шпорами к сплошному катку, выполненному из взрывоустойчивого сплава металла.

В 1948 г. продолжались разработки новых конструктивных схем «боевых» тралов. Так, в ЦПИИ СА был создан колейный дисковый трал ПТМ-5, состоящий из рамы, рабочих органов, поворотного и прицепного устройства.

Общий вес трала составлял 10000 кг. Ширина полосы траления – две колеи по 1160 мм. Перевод трала в транспортное положение и аварийная отцепка не предусматривались. Радиус безопасного поворота равнялся 12-15 м.

Конструкция ПТМ-5 отличалась низкой взрывоустойчивостью. После испытаний вНИИИ дальнейшие работы по этому тралу были прекращены.

Летом 1947 г. на заводе №75 для танка Т-54 развернулись работы по созданию противоминного трала, получившего заводское обозначение «Объект 412». Уже в октябре 1948 г. первый опытный образец трала был отправлен на заводские испытания, которые завершились с удовлетворительными результатами. По результатам испытаний в мае 1949 г. завод изготовил два доработанных трала «Объект 412», а в июне – еще восемь образцов, которые в июле-августе того же года прошли заводские и войсковые испытания. Постановлением Совета Министров СССР №3169-1323 от 14 июля 1950 г. трал «Объект 412» был принят на вооружение Советской Армии под маркой ПТ-54. В его конструкции в значительной мере были устранены недостатки, выявленные в ходе эксплуатации противоминного трала ПТ-3. ПТ-54 монтировался на средние танки Т-34, Т-44 и Т-54.

ПТ-54 являлся колейно-катковым тралом нажимного действия. Он предназначался для проделывания проходов в противотанковых и противопехотных минных полях, находящихся в зоне возможного обстрела противником, а также для разминирования дорог, разведывания мест нахождения минных полей и полного их разминирования.

Катки трала изготавливались из стали 25л. ПТ-54 выдерживал 20 взрывов противотанковых мин ТМ-46 (или 40 подрывов на минах с зарядом 5,7 кг плавленого тротила) и 60 км пробега.

В то же время большая масса трала ухудшала маневренность танка и снижала скорость движения при тралении мин.

Параллельно с разработкой ПТ-54 проводились работы по созданию на его базе трала сплошного траления. На заводе №309 (Завод транспортного машиностроения им. В.А. Малышева Харьковского совнархоза) в 1951 г. был сконструирован и изготовлен такой трал – «Объект 413» с прибором обозначения проходов в минных полях.

Трал «Объект 413» разрабатывался по предложению преподавателя Военно-инженерной академии П.М. Мугалева. Он состоял из трех секций: двух передних (трал ПТ-54) и одной задней. Поскольку секции трала ПТ-54 обеспечивали траление мин только непосредственно перед гусеницами танка (по 1300 мм), оставляя среднюю непротраленную полосу шириной 1140 мм, то установленная в кормовой части задняя секция трала исключала этот недостаток, обеспечивая сплошную полосу траления шириной 3800 мм.

Трал «Объект 413» имел три модификации, отличавшиеся количеством катков в рабочем органе (пять, шесть или семь). Во время проведения полигонных испытаний трала сплошного траления в 1950 г. стала очевидной нецелесообразность его применения из-за малой живучести и низкого качества траления, атакже плохой маневренности танка-тральщика. В течение 1951-1952 гг. завод №75 занимался доводкой конструкции и в октябре 1952 г. предъявил доработанный трал на испытания, которые он не выдержал.



Танк Т-54, оснащенный противоминным тралом ПТ-54.


Противоминный трал ПТ-54, установленный на танковом тягаче (база-СУ-122).


Устройство обозначения прохода противоминного трала для проделывания сплошных проходов.



Противоминный трал для проделывания сплошных проходов, смонтированный на Т-54 (шести- и семикатковый варианты).


Увеличение массы на 5000 кг по сравнению с тралом ПТ-54, резкое ухудшение подвижности танка с тралом, необходимость в дополнительном грузовом автомобиле для транспортировки трала, более высокая стоимость и усложнение эксплуатации стали основными причинами, по которым «Объект 413» не приняли на вооружение. Дальнейшие работы по этому тралу были прекращены.

В течение 1950 г. на Экспериментальном заводе ИВ (п. Нахабино) были изготовлены и проводились испытания рабочих органов тралов КТ-1, КТ-2 и КТ-П. Рабочие органы тралов КТ-1 и КТ-П испытывались одновременно на общей раме.

Рабочий орган КТ -1 состоял из катка (от трала ПТ-54) и подвески. Подвеска изготавливалась из двух щек, охватывающих каток с обеих сторон, и упругой тяги, составленной из пластин рессорной стали. Каток с подвеской соединялся с помощью специального болта и гаек. Рабочий орган с помощью втулки навешивался на ось рамы. Его масса составляла 1160 кг. Давление на поверхность грунта достигало 800 кг.

Рабочий орган КТ-П состоял из катка и подвески. Каток также был позаимствован от трала ПТ-54. Подвеска собиралась из двух щек, охватывающих каток с двух сторон, приваренных к пластине. Подвеска изготавливалась из вязкой броневой стали. Независимое перемещение каждого органа улучшало качество копирования местности. Вес рабочего органа составлял 1110 кг. Давление на поверхность грунта равнялось 830 кг.

Большой вес секции тралов и отсутствие шарниров с вертикальной осью вращения в местах соединения рабочих органов с общей осью снижали маневренность танка с тралом. Ширина непротраливаемого участка местности, увеличенная до 300 мм, снижала качество траления. Также выяснилось, что конструкция тралов в части взрывоустойчивости имела те же недостатки, что и конструкция ПТ-54.

Рабочий орган КТ-2 состоял из двух катков и подвески. Конструктивно он включал те же элементы, что и трал, предложенный Г.Н. Сергиенко. Каток представлял собой литой диск, по кромке которого имелись вырезы для выхода газов. С целью увеличения механической прочности подвески в ее среднюю часть была введена упругая вставка из нескольких листов рессорной стали. Соединение подвесок с общей осью рабочих органов осуществлялось с помощью двух шарниров. Вес рабочего органа достигал 800 кг. Давление на поверхность грунта составляло 600 кг.

В процессе испытаний была выявлена недостаточная надежность вращения катков на оси и низкая взрывоустойчивость конструкции, что послужило причиной прекращения дальнейших работ по данному образцу.

Что касается танкового трала ПТ-54, то при его эксплуатации в войсках выявился серьезный недостаток, заключавшийся в пропуске мин из- за «вихляния» катков на валу. В 1953 г. производство этого трала было прекращено, а к 1955 г. назрела острая необходимость его модернизации.

Также в 1955 г. в связи с отсутствием производства и ОКР по противоминным тралам в Совет Министров СССР с весьма тревожным совместным заявлением обратились министры обороны и транспортного машиностроения Г.К. Жуков и С.А. Степанов, в котором, в частности, отмечалось: «…Опытно-конструкторские работы по противоминным тралам не ведутся ввиду крайней загруженности конструкторских бюро танковых заводов опытными работами по совершенствованию и созданию новых образцов бронетанковой техники».

Для организации работ по созданию новых, более совершенных противоминных тралов предлагалось на Брянском паровозостроительном заводе организовать специальное конструкторское бюро с опытно-экспериментальным цехом по противоминным танковым тралам и их серийному производству. Однако постановлением Совета Министров СССР от 4 декабря 1956 г. такое КБ было создано на заводе №200 в Челябинске. Начальником сформированного СКБ-200 его главным конструктором был назначен В.А. Самсонов. Основной целью КБ стало создание индивидуальных противоминных тралов.


Рабочий орган КТ-1.


Рабочий орган КТ-П.


Рабочий орган КТ-2 (модернизация рабочего органа трала Г.Н. Сергиенко).


Противоминный трал КТК (модернизация трала ПТ-54).


Несмотря на организацию специального КБ, модернизацией трала ПТ-54 до конца 1960-х гг. занимались различные предприятия. Так, на основании постановления Совета Министров СССР, приказа ГУ МТрМ иТТЗ, выданного Инженерным комитетом, к выполнению этой работы подключился ряд оборонных предприятий.

Задачами модернизации являлись:

– включение в состав трала устройства траления мин с штыревым взрывателем;

– разработка приспособления для обозначения границ безопасного прохода;

– снижение массы трала.

Одним из вариантов модернизации трала ПТ-54 являлся противоминный трал КТК, разработанный в ОКБ НИИИ им. Карбышева и изготовленный на экспериментальном заводе Инженерных войск.

Конструкция трала КТК включала две катковые секции, две тяговые рамы и поддерживающие тросы. Секции трала состояли из четырех катков, двух боковых щек, посаженных на общую ось, шарнирно соединенных с рамой амортизационной трубы и соединительной осью. Соединение секций с рамой было выполнено в виде запирающего шарнира с вертикальной осью вращения.

Испытания опытного образца показали, что уменьшение веса трала на 1500 кг существенно повышает маневренные качества танка с тралом, а уменьшение «рыскливости» секций увеличивает гарантированную ширину траления. Но ввиду несовершенства конструкции трал испытания не выдержал.

Модернизацию трала ПТ-54 также проводило КБ-6 завода №75, представившее на испытания три опытных образца.



Противоминный трал ПТ-54М (шести- и пятикатковый варианты).


Противоминный трал ПТ-54М (четырехкатковый вариант).


Приспособление для обозначения проходов трала ПТ-54М (трассировщик и устройство для установки флажков).


Монтаж рамы трала ПТ-54М на танк с помощью ручной лебедки.


Кран-стрела на автомобиле ЗИЛ-151 для погрузки трала ПТ-54М.


Как уже отмечалось, одной из основных задач модернизации трала ПТ-54 являлось снижение его веса. Эту задачу КБ-6 выполнило путем изменения количества катков в тралящей секции с шести до четырех (для различных вариантов модернизации). В результате масса трала была уменьшена примерно на одну тонну, а сопротивление движению снизилось на 8-10%.

Помимо изменения количества катков в секциях, модернизации подверглись узлы сцепки тяговых рам, уменьшилась «рыскливость» секций тралов за счет введения траверсной подвески. Трал стал оснащаться приспособлениями для обозначения протраленного прохода (состояло из трассировщика и устройства установки флажков) и траления противоднищевых штыревых мин, находившихся в полосе между протраливаемыми колеями.

В 1958 г. после проведения полигонно-войсковых испытаний этот вариант трала был рекомендован к принятию на вооружение Советской Армии и получил обозначение ПТ-54М. Отмечая тот факт, что модернизация трала существенно не улучшила его тралящих качеств по сравнению с базовым ПТ-54, нужно отметить, что она значительно облегчила его эксплуатацию. В составе комплекта трала появились приспособления для навески трала силами экипажа танка и погрузки в автомобиль.

После очередной модернизации трала ПТ-54М в 1959 г., заключавшейся в снижении его массогабаритных характеристик (масса трала была уменьшена до 6700 кг), он был принят на вооружение под шифром ПТ-55.

Трал ПТ-55 монтировался на танк Т-54, скорость траления составляла 6-12 км/ч, ширина протраливаемой колеи – 2x830 мм. Проход, проделываемый тралом, обозначался на местности пропахиванием борозды глубиной 80 мм по внутренним границам протраливаемых колей с помощью трассировщика, который закреплялся на задних буксирных крюках танка.

Секция трала ПТ-55 имела четыре катка, причем диаметр отверстий в катках был значительно больше наружного диаметра втулок главного вала, на который они устанавливались. Вследствие этого катки имели возможность независимо один от другого перемещаться в вертикальной плоскости и тем самым копировать неровности рельефа местности. Взрывоустойчивость от противоднищевых штыревых мин достигалась применением специального устройства, состоящего из цепи с катушкой и находящегося между колейными секциями. Монтаж трала ПТ-55 на танк производился его экипажем с помощью ручной лебедки грузоподъемностью 500 кг и монтажного троса, входящих в комплект трала. Время навешивания трала на танк таким способом составляло 10-15 мин.

Опыт применения тралов ПТ-54 на войсковых учениях и результаты полигонно-войсковых испытаний тралов ПТ-54М и ПТ-55 выявили необходимость повышения их тралящих качеств. Недостаточная надежность траления образцов с катковыми рабочими органами вызвала необходимость проведения специальных исследований с целью изыскания путей повышения чистоты траления.

С использованием рам и секций трала ПТ-55 были экспериментально исследованы различные схемы подвески катковых рабочих органов:

– подвеска с передачей веса рамы на ось катков;

– подвеска с пониженной точкой прицепки катков;

– подвеска в виде шарнирного четырехзвенника.

Анализ результатов исследований показал, что все типы подвесок рабочих органов тралов по сравнению с подвеской ПТ-55 способствуют повышению чистоты траления. Наибольшее внимание в то время заслуживала четырехзвенная подвеска, которая обеспечивала повышение скорости траления.


Противоминный трал ПТ-55, установленный на танке Т-54.


Секция трала с четырехзвенной подвеской сплошного (широкого) катка.


Секция трала с пониженной точкой прицепки катковой секции.


Секция трала с четырехзвенной подвеской катковой секции.

Характеристика трапа Рабочий орган трала Г.Н. Сергиенко ПТМ-5 ПТ-54 «Объект 413» КТК ПТ-55
Скорость траления, км/ч - 12-15 До 18 6-8 10-11 6-12
Транспортная скорость, км/ч - - До 30 10-15 До 14 -
Ширина траления, мм - 2x1160 2x1300 2x1300 2x825 2x830
        1x1140    
Вес трала, кг 1540 1000 8750 13800 7300
Время монтажа трала силами экипажа, мин - - - - - 10-15
Аварийная отцепка Невозможна Невозможна Невозможна Невозможна Невозможна Невозможна

Продолжение следует

Военный музей Юсюкан – самурайское наследие Японии

Александр Данилюк

Фото автора.


Японцы очень чтут свои традиции. Память предков для них свята. Есть в центре Токио храм Ясукуни (Yasukuni). Необычность его в том, что в отличие от буддийских храмов или синтоистских святилищ здесь поклоняются не богам, а душам воинов, погибшим за императора и Японию. Эти души приравнены к богам. Верховным божеством храма всегда считался император.

Храм Ясукуни был построен в 1869 г. в память о воинах, погибших в гражданской войне 1868-1869 гг. или, как ее еще называют, в Войне года Дракона. В результате этой войны сегунат Токугава был разбит, и императором стал Мэйдзи. Произошла реставрация дома Мэйдзи. При храме существует Музей военной истории Юсюкан (Yushukan). В переводе это означает «Дом доблестных мужей». Музей был построен и открыт в 1882 г. Его задача – прославлять мужество, героизм, самопожертвование воинов, способствовать развитию самурайского духа.

В Японии воинская служба всегда считалась почетной и престижной, поэтому до окончания Второй мировой войны этот музей был очень почитаем. После войны по распоряжению американских оккупационных властей его закрыли, но не ликвидировали совсем, а лишь законсервировали. При этом все экспонаты сохранились. И негласно коллекция продолжала пополняться. В 1985 г. Юсюкан снова открыл свои двери. В 1993 г. музей был реконструирован. Открылось новое здание, увеличилась экспозиция.

Музей Юсюкан – частный. Он создавался, финансируется и существует при активном участии различных ветеранских организаций и членов семей погибших. Они отдавали в музей личные вещи, письма, фотографии. Многие экспонаты реставрировались энтузиастами-добровольцами или были выполнены (модели) разными военно-историческими клубами.

Храм Ясукуни и музей Юсюкан раньше называли «оплотом японского милитаризма». В советское время посещение этого места гражданином СССР могло привести к крупным неприятностям.

Во дворе перед зданием музея можно видеть несколько интересных памятников. Прежде всего, это бронзовая статуя пилота-камикадзе. На камне, находящемся слева от нее, написаны наименования подразделений, в которых служили камикадзе. По соседству располагается мемориал кораблям береговой охраны и их экипажам, с хорошо выполненной бронзовой моделью одного из них. На стене памятника указаны названия этих кораблей. Здесь же установлен памятник вдове погибшего воина, посвященный всем вдовам, которые растили и воспитывали детей без мужей. Он был создан на средства этих детей и открыт в 1974г.

Наряду с памятниками летчикам, морякам и другим представителям японских вооруженных сил на территории храма есть памятники лошади и собаке, фигуры которых выполнены в натуральную величину. Японцы отдают дань уважения этим животным, которые вместе с солдатами несли все тяготы военной службы. Кстати, в Токио существует два памятника собакам.





Во дворе музея находится и русская 30-фунтовая корабельная пушка с фрегата «Диана», вооруженного 52 орудиями. Фрегат затонул у берегов Японии недалеко от города Симода (Shimoda) в результате землетрясения и образовавшейся после этого гигантской волны. Случилось это 1 января 1855 г. Моряки спаслись на двух шхунах и благодаря помощи сегуната вернулись в Россию. Русское правительство подарило сегунату 52 пушки за возвращение своих моряков.

В большом холле у самого входа установлен один из лучших истребителей Второй мировой войны – «Мицубиси» А6М. Более известное неофициальное название «Зеро» ему дали союзники. Самолет выпускался с 1940 г. до конца войны. Он доставлял много проблем американцам и англичанам, особенно до конца 1942 г., когда японская авиация господствовала в воздухе. В витрине рядом с «Зеро» выставлена 20-мм авиационная автоматическая пушка этого истребителя с магазином барабанного типа. Она являлась основным вооружением самолета.

Также в холле представлены две пушки. Одна – 150-мм гаубица «модель 96» образца 1936 г. Эти гаубицы состояли на вооружении частей механизированной артиллерии. Для их транспортировки использовался 6-тонный трактор. Данное орудие входило в состав 4-й роты 1-го полка тяжелой артиллерии. В1939 г. полк был дислоцирован в Хэйхесенг Сенвутун (Heihesheng Shenwutun) в Восточной Маньчжурии для охраны границы после боев с Красной Армией на Халхин-Голе и действий советской артиллерии. Во время «Великой Восточно-Азиатской войны» (так в Японии называют Вторую мировую войну и дальше в тексте я буду называть ее так же. -Прим. авт.) полк успешно действовал на Филиппинах и отлично показал себя в боях на островах Батаан (Bataan) и Коррегидор (Corregidor). В 1944 г. полк передислоцировали на Окинаву, где в июне 1945 г. состоялся его последний бой. Со своих позиций на Макабе (Makabe) в районе города Итома (Itoma city) орудия 4-й роты простреливали каждый клочок земли. 23 июня 1945 г. личный состав погиб вместе с пушками.

Эта гаубица была восстановлена после войны силами армии США и демонстрировалась в Клубе ветеранов на Окинаве. Благодаря энтузиазму японских властей и великодушию командования армии США на Окинаве 29 мая 1966 г. пушка была передана в храм Ясукуни.

Другое орудие – 150-мм полевая пушка «модель 89» образца 1929 г., принятая на вооружение в 2589 г. по старому императорскому летоисчислению. Транспортировалась при помощи 8-тонного трактора.

Данная пушка входила в состав 100-го отдельного тяжелого артиллерийского батальона, который воевал на Окинаве. Подразделения батальона защищали военную базу рядом с городом Сури (Shuri) и аэродром в Кадена (Kadena). Подобные орудия составляли основу полевой артиллерии Японии. Многочисленные осколочные выбоины на стволе пушки говорят о тяжелых боях и упорном сопротивлении.

После войны пушка была найдена на территории бывшей японской базы и выставлена американцами в военном музее на Окинаве. После возвращения Окинавы Японии орудие было передано Силам самообороны в Наха (Naha). Эта пушка уникальна, так как в настоящий момент это единственное 150-мм орудие данной модели в Японии. Переданная в апреле 1993 г. в храм Ясукуни Ассоциацией ветеранов тяжелой артиллерии, она является мемориалом частям тяжелой артиллерии Императорской армии.

Здесь же находится паровоз «модель С 56-31». Такие локомотивы работали на тайско-бирманской железной дороге, которую построили военнопленные американцы, англичане, австралийцы, новозеландцы, голландцы и представители других наций для нужд японской армии во время Великой Восточно-Азиатской войны. Эти события показаны в известном голливудском фильме 1950-х гг. «Мост через реку Квай». Такой же паровоз стоит в музее рядом с этим мостом в Таиланде.

В музее 20 залов. Первые три рассказывают о самураях, о японских военных традициях, о гражданской войне и реставрации дома Мэйдзи. Здесь посетители могут увидеть доспехи знаменитого полководца Минамото но Йосийе (Minamoto по Yoshiie), которые он носил 900 лет тому назад. Кожаные доспехи были богато украшены цветами сливы и бабочками и стоили очень дорого. В витринах представлено большое количество холодного оружия и первое национальное огнестрельное оружие. Это фитильные и кремневые ружья и пистолеты XVII-XVIII веков. Можно также осмотреть предметы военного снаряжения и амуниции воинов и лошадей. Специальный зал посвящен императорской семье: здесь демонстрируются личные вещи, оружие, украшения, императорский штандарт.

Имеется зал японо-китайской войны 1894- 1895 гг. В России почти никто ничего не знает об этой войне, а между тем она была первой и успешной пробой сил Японии на международной арене. Эта война велась против маньчжурской империи Цин. Целью ее было установление контроля над Кореей и захват китайских территорий. Не всегда она шла удачно для Японии, но в результате Корея попала в вассальную зависимость от Страны восходящего солнца. Был также захвачен ряд территорий у Китая, в частности, остров Тайвань. Фотографии с полей сражений, стрелковое оружие тех лет, униформа новой регулярной армии рассказывают об этом периоде. А раскрашенные гравюры и акварели восхваляют доблесть японских солдат, моряков и генералов.





Русско-японской войне 1904-1905 гг. отведено два зала. В основном вся информация дается по-японски. Но те сопроводительные надписи к некоторым картам и экспонатам, которые мне удалось прочитать и перевести с английского языка, вызвали большое удивление.

Оказывается, Курилы, Сахалин, чуть ли не весь русский Дальний Восток и часть Восточной Сибири считались «японской территорией». Китайцы само собой обязаны были уступить Японии «ее земли». То же самое относилось и к голландским, английским, французским колониям. Про Корею и говорить нечего – она исконно была «японской».

Много фотографий, рассказывающих о Цусимском сражении, об осаде и штурме Порт- Артура. Я рассчитывал увидеть хоть какие-нибудь материалы о крейсере «Варяг» и канонерской лодке «Кореец». Все-таки японцы очень уважительно отнеслись к подвигу экипажей этих кораблей. Также надеялся увидеть портреты адмиралов С.О. Макарова, З.П. Рожественского, генералов А.М. Стесселя, Р.И. Кондратенко или наместника Алексеева. Уж очень известные противники были. Но, к сожалению, ничего подобного я не увидел. Даже трофеев нет. Кстати, и в дальнейшей экспозиции никакого трофейного иностранного оружия или униформы посетители не увидят. Исключительно японский дух! Зато здесь демонстрируются документальные фильмы тех лет: вот морские сражения, а вот тяжелая японская артиллерия обстреливает Порт-Артур. Японская кавалерия атакует русских где-то в Маньчжурии, храбрые японские пехотинцы штурмуют порт-артурские укрепления и геройски падают, расстреливаемые русскими бородатыми мужиками (скорее всего постановочные сцены пропагандистского фильма). Наконец-то победа! Русские мужики в японском плену.

Следующий зал повествует об окончании русско-японской войны, о ее результатах, а также о Маньчжурском инциденте. Это уже бои против Красной Армии на озере Хасан и реке Халхин-Гол. Здесь представлено много фотографий горящих и подбитых советских танков БТ-5 и БТ-7, сбитых советских самолетов. Но кто же кого победил, – остается вопросом.

Дальше идет зал, рассказывающий о Китайском инциденте. Возможно, это не совсем точный перевод с японского на английский, а скорее всего – завуалированное объяснение нападения на Китай. Здесь вообще нет никакого упоминания о Нанкинской резне, о казнях мирных жителей на оккупированных территориях. А между тем, китайцам с корейцами эта тема до сих пор покоя не дает.

Следующие четыре зала посвящены Великой Восточно-Азиатской войне. Это самый большой раздел экспозиции, начиная с нападения на Перл-Харбор и до капитуляции японских вооруженных сил. Здесь японцам есть чем гордиться! Посетители могут увидеть флаги и знамена частей и подразделений, личные вещи, оружие, награды, униформу, фотографии японских солдат, матросов, офицеров и генералов.

Большая часть выставки отведена бойцам- смертникам. Принято считать, что все японские смертники назывались «камикадзе». Это не совсем так. Камикадзе были только пилоты. Общее название воинов-смертников – «тэйсинтай». Такие подразделения существовали во всех видах вооруженных сил. Были подводные и надводныетэйсинтай – люди-торпеды, люди- катера со взрывчаткой. Были тэйсинтай – истребители танков, были люди-бомбы.

На видном месте – портрет адмирала Ониси Такидзиро, его личные вещи, адмиральская форма. Его называют «отцом камикадзе». Он был одним из главных инициаторов и идейным вдохновителем создания отрядов пилотов- смертников. Формирование первого такого подразделения завершилось к 20 октября 1944 г. на Филиппинах. 25 октября камикадзе провели удачную операцию против ВМС США, потопив один и повредив шесть авианосцев. Их потери составили 17 самолетов.

На камикадзе возлагались большие надежды. После объявления набора добровольцев в смертники огромное количество военнослужащих со всей Японии пошли записываться в камикадзе. Людей оказалось больше, чем самолетов. Вступить в ряды тэйсинтай считалось большой честью. Даже самая захудалая семья сразу становилась очень уважаемой и начинала пользоваться привилегиями после гибели одного из ее сыновей в подразделении смертников. По японским данным, в атаках камикадзе в 1944-1945 гг. погибло 2525 морских и 1388 армейских летчиков.

Ониси Такидзиро настаивал на продолжении войны любыми средствами, категорически отвергая даже саму идею капитуляции. После капитуляции Японии адмирал покончил жизнь ритуальным самоубийством и умер 16 августа 1945 г. после 12-часовой агонии, которую считал искуплением за смерти своих подчиненных камикадзе. Сейчас он является национальным героем Японии.




В витринах выставлены платки белого цвета хасимаки. Белый цвет в Азии (в Японии в частности) – цвет смерти. Уходя на свое последнее задание, смертники повязывали ими головы. Здесь же ритуальные чашечки для сакэ, короткие самурайские кинжалы для харакири, которое облегчает воину переход в мир святых. Эти кинжалы смертники получали перед последним вылетом от своих командиров. Демонстрируются шкатулки с прядями волос смертников, которые отсылались после их гибели семьям.

Массовое применение тэйсинтай не оправдало возложенных на них надежд и никак не изменило ход войны. В залах все время показывают документальные фильмы, прославляющие самопожертвование, стойкость духа и героизм японских воинов.

Сильное впечатление на меня произвели четыре мемориальных зала (или залы Героев). Вдоль стен стоят стенды с фотографиями погибших. Их многие тысячи. Не остались обойденными жертвы атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Разгром и капитуляция Квантунской армии замалчиваются. Зато показаны страдания японских солдат в сибирских лагерях. Но сожаления по поводу бесчеловечного отношения к военнопленным из других стран я тоже не нашел. А примером может служить «Батаанский марш смерти» 1942 г. и строительство тайско-бирманской железной дороги.

В большом выставочном зале второго этажа представлена боевая техника и оружие Японии периода Великой Восточно-Азиатской войны. Пикирующий бомбардировщик D4Y «Суйсэй» («Suisei») – «Комета». Он был принят на вооружение в декабре 1943 г., состоял на вооружении японской морской авиации и базировался в основном на авианосцах. До конца войны построили 2157 таких машин. С изменением военной ситуации многие самолеты стали базироваться на наземных аэродромах, а не на авианосцах. В конце войны много бомбардировщиков было потеряно из-за использования их камикадзе.

Данную машину нашли в 1972 г. в джунглях недалеко от бывшего аэродрома на острове Йап (Yap) – одном из Западных Каролинских островов в центре Тихого океана. Самолет восстанавливался на базе ВВС Сил самообороны Кисарацу (Kisarazu), где во время войны базировались эти машины, под руководством историка, специалиста по военной авиации Танака Шоичи (Tanaka Shoichi). 5 апреля 1981 г. самолет был передан в музей храма Ясукуни.

Образцы японской бронетанковой техники периода Второй мировой войны сейчас находятся в нескольких музеях мира. Меньше всего их в самой Японии. Тем не менее, очень интересная машина есть в музее Юсюкан. Это танк «Тип 97» (или «2597»), более известный как «Чи-ха», что в переводе означает «средний третий». Уникальность экспоната в том, что это танк первой серии, вооруженный короткоствольной 57-мм пушкой «97» и оснащенный поручневой медной антенной. Машина участвовала в боях на Окинаве, получила боевые повреждения, о чем свидетельствует пробоина в левом борту и перебитая гусеница. Затем она долго ржавела под открытым небом. В весьма плачевном состоянии танк попал сначала в американский военный музей Окинавы, где был восстановлен, но при этом почему-то очень небрежно покрашен.

В 1984 г. его передали в музей Юсюкан.

Самолет-снаряд Yokosuka MXY7 «Ohka» («Ока») модель 11 («Цветок вишни») мог нести 1200 кг взрывчатки, развивал скорость до 855 км/ч и управлялся пилотом-камикадзе. «Ока» подвешивался к бомбардировщикам. При подлете к цели эти самолеты-снаряды отцеплялись, и дальше их пилотировали смертники. Модели в витринах показывают, как выглядела подобная связка. В действительности атаки камикадзе на «цветках вишни» не были эффективными. Связка бомбардировщика с самолетом-снарядом оказалась очень уязвимой из-за того, что самолеты-носители часто сбивались истребителями союзников или огнем зенитной артиллерии. Первое боевое применение «Ока» состоялось 31 марта 1945 г. До конца войны японцы с помощью «цветков вишни» смогли поразить лишь несколько американских кораблей.

Экспонатам, представляющим императорский ВМФ, уделено достойное место. Немалый интерес вызывает управляемая смертниками торпеда «Кайтэн». Она несла 1500 кг взрывчатки и выпускалась с подводных лодок. Как предполагало японское верховное командование, «кайтэны» должны были нанести американским ВМС катастрофические потери, что изменило бы ход войны. В 1944-1945 гг. смертники на «кайтэнах» провели ряд успешных атак против американских кораблей. Предполагается, что такой человеко-торпедой был потоплен тяжелый крейсер «Индианаполис».

После пуска с подлодки пилот с помощью перископа наводил «Кайтэн» на цель. Затем он переводил торпеду в режим атаки: перископ убирался, включался максимальный ход. Если пилот промахивался, то погибал мучительной смертью от недостатка кислорода. Поэтому позже на «кайтэнах» стали устанавливать механизм самоликвидации. По разным данным, в человеко-торпедах погибло около 100 смертников. Это было «оружие отчаяния», так как ход войны был уже предрешен. Рядом с человеко- торпедой выставлена хвостовая часть обычной парогазовой торпеды. Она применялась и для «кайтэнов» тоже.

В музее имеется скульптура водолаза- смертника «фукурю». Его оружие – шестовая мина (с 8 кг взрывчатки), которой он должен был ударить в днище вражеского судна.

Имеется в коллекции музея и быстроходный катер со взрывчаткой, управляемый надводным тэйсинтай «синъе». Такие катера использовались японцами на Филиппинах. А рядом в витрине можно видеть его модель с фигурой смертника.

Здесь же выставлены зенитное корабельное орудие, снаряды главного калибра 457-мм с суперлинкоров «Ямато» и «Мусаси» и 140-мм орудие с линкора «Нагато», который был первым линкором, полностью спроектированным и построенным в Японии. Этот корабль вступил в строй в 1920 г. и нес новейшее на тот момент артиллерийское вооружение. Причем 140-мм пушки были новинкой для японского флота, корабли которого ранее вооружались 152-мм и 120-мм орудиями британского образца. «Нагато» участвовал в боях при Мидуэй и в заливе Лейте. Это был единственный из всех японских линкоров, который уцелел во время войны. После войны корабль использовался в качестве мишени при американских ядерных испытаниях у атолла Бикини. Во время второго испытания 29 июля 1946 г. линкор затонул.

В зале находятся также модели японских боевых кораблей. Например, изготовленные в масштабе 1:100 модели тяжелых крейсеров «Такао» («Такао») и «Майа» («Мауа»). Модель авианосца «CoKaKy»(«Shokaku») выполнена в масштабе 1:50. Эта точная копия была построена Токийским клубом моделистов за два года. Члены клуба вручили ее музею Юсюкан, чтобы почтить память погибших моряков экипажа «Сокаку».






Авианосец «Сокаку» был построен в Йокосука (Yokosuka) и 8 августа 1941 г. вошел в строй. Он играл важную роль в операциях флота во время Великой Восточно-Азиатской войны, включая атаку на Перл-Харбор 7 декабря 1941 г. Авиация «Сокаку» участвовала в потоплении британского авианосца «Гермес», нанесла повреждения американскому авианосцу «Энтерпрайз» и потопила авианосец «Хорнет». Во время сражения у Марианских островов 19-20 июня 1944 г. «Сокаку» был торпедирован американской подводной лодкой «Кавэлла». Из-за возникших пожаров авианосец взорвался и затонул. Все 1300 человек команды погибли.

В одной из витрин можно видеть танковый пулемет «тип 92» калибра 7,7 мм. Его масса со станком составлял 55 кг. За специфический звук при стрельбе американские солдаты дали ему прозвище «дятел». Здесь же лежит 25-мм автоматическая пушка модель 96 образца 1936 г.

Экспозицию дополняет коллекция стрелкового оружия, картин батального жанра и предметы военного снаряжения, найденные на местах боев.

Коллекция музея богатая, интересная и, безусловно, заслуживает внимания. Она насчитывает более 100 тыс. экспонатов. Но я покидал музей с двояким чувством. Однако, если представится возможность и будет желание его посетить, нужно воспринимать этот музей таким, какой он есть.

Так же, как и саму Японию.


Истребитель А6М «Зеро».


Самолет-снаряд MXY7 «Ока».


Пикирующий бомбардировщик D4Y «Суйсэй».


150-мм гаубица «модель 96» образца 1936 г. Орудие входило в состав 4-й роты 1-го полка тяжелой артиллерий.


Паровоз «модель С 56-31, работавший на тайско-бирманской железной дороге в период Великой Восточно-Азиатской войны.


Средний танк «Тип 97» («Чи-ха»).


Катер со взрывчаткой, управляемый смертником.


Человеко-торпеда «Кайтэн».

ASAT на поле «Звездной воины»

Владимир Коровин


Желание сбивать находящиеся на орбитах космические аппараты у американских военных появилось сразу же после выхода в космос первого советского спутника. Соответствующие исследования начались в конце 1950-х гг. Впрочем, уже тогда отношение руководства США к этим работам оказалось двойственным – имели место как категорическое отрицание, так и осторожная поддержка. Так, оппозиция первым противоспутниковым программам, проявленная администрацией Д. Эйзенхауэра, объяснялась стремлением сохранить принцип «свободного космоса» (как и провозглашенного ранее принципа «открытого неба») с целью обеспечения безопасной работы на орбите американских разведывательных спутников.

В результате, противоспутниковые комплексы, созданные на основе ракет «Nike-Zeus», «Thor» и их модификаций, были развернуты только к середине 1960-х гг. на атолле Кваджалейн и о. Джонстон в Тихом океане армией и ВВС США. Впрочем, спустя десятилетие эти комплексы, отличавшиеся крайне ограниченными возможностями, а принципы использования которых предусматривали применение ядерных зарядов, сняли с вооружения. К тому времени предполагалось, что им на смену придет принципиально новый вид оружия, рассчитанный на поражение спутников за счет прямого попадания самонаводящейся боевой ступени противоспутниковой ракеты.

Результаты исследований, выполненных еще в середине 1960-х гг., положили начало работам ВВС по «программе 922», которая предусматривала создание системы, обеспечивающей перехват спутников на восходящей ветви траектории аппаратами с ИК-наведением. Эти работы по соответствующим контрактам с ВВС выполняли фирмы Hughes, Ling-Temco-Vought (LTV) и Northrop. В конце 1960-х гг. контракт на продолжение работ по «программе 922» был заключен с отделением Aerospace фирмы LTV. Впрочем, испытания, проведенные в 1971-1972 гг., оказались неудачными.

К середине 1970-х гг. к разработкам такого оружия наравне с ВВС приступила и Армия США. По программе Армии, обозначавшейся KE-ASAT, предполагалось использовать для поражения спутников на околоземной орбите боевую ступень прямого попадания KKV (Kinetic Kill Vehicle), запуск которой должен был производиться трехступенчатой МБР «Minuteman».

В свою очередь, программа ASAT (AntiSATellite), реализовывавшаяся в интересах Командования космических систем ВВС США, подразумевала использование для запуска противоспутниковой ракеты самолет-носитель F-15. По заявлениям официальных представителей ВВС, относительно небольшие габариты и масса такой ракеты позволяли рассчитывать на высокую оперативную гибкость и малую уязвимость всей системы, поскольку она не должна была базироваться на известных наземных комплексах. Кроме того, к достоинствам ракеты ASAT относилось также и то, что ее было труднее обнаружить и она имела меньшую стоимость.

В качестве основных целей ASAT рассматривались разведывательные спутники, в первую очередь, спутники морской разведки, оснащенные радиолокаторами и энергоустановками с мощностью порядка 100 кВт. Изучалась также возможность использования этой ракеты для перехвата высокоприоритетных высотных воздушных целей.

В итоге, в 1975 г. программа ASAT получила приоритет, хотя, приняв этот вариант за основу, министерство обороны США лишь вернулось к реализованной еще в 1959 г. идее использования самолетов в качестве носителей противоспутникового оружия. Тогда по программе «Bold Orion» ВВС США провели ряд испытаний противоспутниковых ракет, запускаемых с бомбардировщика В-47. Однако вто время предпочтение было отдано наземным противоспутниковым комплексам, оснащенным ядерными зарядами.

В середине 1970-х гг. в основу концепции программы ASAT была положена осуществлявшаяся в те годы Армией США и фирмой Honewell подготовка эксперимента по программе НОЕ (перехват головной части МБР на среднем участке траектории), а также накопленный к тому времени опыт создания самонаводящихся противоракет с неядерными боевыми ступенями, разрабатываемыми фирмой LTV по программе HIT.

Работы над боевой ступенью HIT (Homing Intersept Technology) велись с начала 1970-х гг. Планировалось, что несколько подобных малоразмерных аппаратов массой около 6,8 кг будут устанавливаться на противоракете заатмосферного перехвата «Spartan». После старта находящаяся на начальном участке траектории противоракета должна была наводиться на цель по командам, получаемым от наземной РЛС, а затем по командам бортового датчика с нее предполагалось запускать боевые ступени, оснащенные оптическими датчиками, которые обеспечивали их самонаведение на цель. Как отмечалось, создававшаяся для «Spartan» электрооптическая система могла выделять боеголовки МБР на фоне ложных целей и при работе различных помеховых устройств.


Боевая ступень HIT.


Впрочем, ввиду ограничений, наложенных Договором по ПРО от 1972 г., в рамках испытаний по программе HIT предполагалась установка на противоракете только одного подобного аппарата, что, в конечном счете, и предопределило дальнейшую судьбу программы. Тем не менее, в течение ряда лет эта программа пользовалась заметным приоритетом среди работ по созданию перспективных средств ПРО. В заявлениях того времени отмечалось, что «принятие на вооружение подобных средств позволит командованию системы ПРО отдавать команды на запуск противоракет без санкции президента США, что являлось необходимым в случае применения ядерных противоракет». Кроме того, с применением аппаратов типа HIT отпадали проблемы, сопутствовавшие ядерным взрывам в космосе, а сами неядерные боевые ступени обладали очень высокой поражающей способностью без использования в их конструкции сложных взрывателей, вспомогательных датчиков или средств связи.

Основу конструкции HIT составлял блок оптических датчиков и двигательная установка, состоявшая из 56 микро-РДТТ управления и нескольких блоков микро-РДТТ ориентации. Каждый РДТТ управления состоял из двух заполненных топливом тонкостенных цилиндрических трубок и расположенного между ними сопла. Тяга каждого двигателя проходила через центр масс боевой ступени, стабилизация которой обеспечивалась путем вращения с угловой скоростью более 20 об./с. Управление поперечным движением HIT обеспечивалось с помощью БЦВМ, которая выдавала команды на включение соответствующих микро-РДТТ для выполнения аппаратом необходимых маневров с целью прямого попадания в цель.

В середине 1970-х гг. с использованием лабораторных моделей HIT провели комплекс наземных испытаний, включая 24 бросковых, осуществленных в специальном комплексе фирмы LTV. В1977 г. этот этап был завершен, а использованные при его реализации технические решения получили свое развитие в работах по программе ASAT.

Вместе с LTV, с которой 8 сентября 1977 г. ВВС США заключили первоначальный контракт на 58,7 млн. долл., к этим работам (получившим обозначение «программа 2134») были привлечены фирмы Boeing и MacDonnel-Douglas. В целом затраты на разработку и испытания противоспутниковой ракеты тогда оценивались в 197 млн. долл., на ее развертывание – 675 млн. долл. и на эксплуатацию течение 10 лет – 500 млн. долл. В соответствии с этими оценками в 1980 г. на программу 2134 было выделено 80,5 млн. долл., в 1981 г. – 124,9 млн. долл.

Завершение работ по проектированию и отработке системы, к которым предполагалось привлечь почти четверть сотрудников LTV, намечалось на 15 апреля 1980 г., а в 1981 г. планировалось приступить к летным испытаниям. Столь оптимистические оценки предполагаемой стоимости и продолжительности работ во многом опирались на использование в составе ракеты ряда уже отработанных элементов, в первую очередь, двигательных установок.

Предложенная схема боевого применения системы ASAT выглядела следующим образом. Находящийся на аэродроме или в полете истребитель F-15, оснащенный противоспутниковой ракетой, должен был получить целеуказание от наземных служб и выйти в район пуска. По уточненным данным от наземного пункта управления летчик выводил самолет на расчетное направление перехвата. Пуск ракеты, подвешенной на специальном подфюзеляжном пилоне, где размещалось вспомогательное контрольное и пусковое оборудование, планировалось осуществлять в горизонтальном полете или в процессе набора самолетом высоты с дозвуковой или сверхзвуковой скоростью на высотах до 30 км. При этом точность запуска ракеты по времени должна была составлять не более 10 с, т.е. немногим больше, чем требовалось для запуска авиационных управляемых ракет типа «Sparrow». После разгона и выхода на высоту в несколько сотен км боевая ступень ракеты отделялась, а датчики ее системы самонаведения обнаруживали и захватывали спутник-цель. По первоначальным расчетам его поражение должно было происходить за счет соударения при относительной скорости сближения до 13,7 км/с.

Первые описания будущей противоспутниковой системы появились в конце 1970-х гг. Как и в начале работ над HIT, они были преисполнены оптимизма. «Нью-Йорк Таймс», например, отмечала: «Под фюзеляжем F-15 подвешена длинная тонкая ракета весом в полтонны. Двигаясь со скоростью, в 2 раза превышающую звуковую, истребитель поднимается почти по вертикали вверх до высоты более 30 тыс. м, а затем по команде пилот выстреливает ракету и вводит самолет в вираж. С помощью своего двигателя ракета пролетает 50 миль, затем двигатель выключается, в то время как полезный груз, размером с небольшую коробку, отделяется от ракеты и после колебания, продолжающегося какую-то долю секунды, меняет направление. Менее чем через минуту он врезается во вражеский спутник».

Впрочем, противоспутниковая ракета со стартовой массой в 500 кг никак не получалась даже по расчетам, тем более, что создавалась она на основе уже имеющихся элементов. Предложенная двухступенчатая ракета была не в состоянии догнать двигающийся по орбите спутник, поэтому его перехват мог выполняться только при атаке навстречу. Также ракету требовалось запускать в орбитальную проекцию цели, а траекторию ее движения следовало выбирать такой, чтобы получить оптимальные размеры области зрения ИК-датчика, т.е. угол между траекторией боевой ступени и траекторией спутника-цели должен быть как можно меньше.

В целом, создание подобной ракеты, имеющей относительно небольшие размеры и массу, вызвало ряд проблем, связанных с миниатюризацией ее систем и элементов. При этом вариантов разгонных ступеней ракеты, подходящих ей по энергетике, размерам и массе, оказалось не так уж и много.

В конечном счете, разработчики решили использовать в качестве ее первой ступени РДТТ авиационной ракеты класса «воздух-земля» SRAM-A (AGM-69A), которая находилась на вооружении с 1972 г. Эта двигательная установка, имевшая обозначение SR-75-LP-1, была создана фирмой Lockheed Propulsion и представляла собой РДТТ диаметром 447 мм и длиной 2,54 м. Развиваемая им тяга составляла около 40 кН и он был способен работать в температурном диапазоне от -54 до 63'С. Особенностью данного РДТТ была возможность двукратного включения, которая обеспечивалась его двухсекционным зарядом массой 454 кг, разделенным бронировкой. При этом включения могли осуществляться либо друг задругам, либо с интервалом от 1,5 до 80 с и продолжались по 14 с.

Для использования в составе ASAT этому РДТТ потребовалась доработка, которую выполнила фирма Boeing. Она состояла в установке в его хвостовой части оперения из пяти аэродинамических поверхностей. Две из них были закреплены неподвижно, а три являлись рулями управления.


Компоновка ракеты ASAT.


Схема перехвата спутника ракетой ASAT.


Сборка ракет SRAM.


Фирма Boeing также создала оборудование для доработанного MacDonnel-Douglas самолета-носителя и для экспериментального центра управления полетами РМОС (Prototype Missions Operations Center), функционировавшего в составе системы Объединенного командования аэрокосмической обороны Северной Америки (НОРАД). В дальнейшем управление ASAT предполагалось вести с комплекса Стратегического авиационного командования в горе Шайен.

В свою очередь, вторая ступень ракеты была спроектирована фирмой LTV на основе РДТТ «Altair-З» (FW-4S фирмы Thiocol), развивавшего в течение 27 с среднюю тягу 27,4 кН. Исходный вариант этого двигателя имел диаметр 0,5 м, массу около 300 кг и являлся четвертой ступенью легкой ракеты-носителя «Scout». В этом случае переделки оказались более значительными, поскольку в исходном варианте стабилизация ступени «Scout» осуществлялась за счет вращения с угловой скоростью около 3 об./с. Для применения в составе ASAT «Altair-З» оснастили реактивной системой управления по трем осям, созданной на основе ЖРД, работающих на гидразине. Конструкцию «Altair-З» в составе ASAT также усилилили, чтобы позволить ему выдержать полет в горизонтальном положении самолета-носителя в течение часа перед возможным запуском.

В итоге, расчетная стартовая масса ракеты составила 1194 кг, а длина-5,4 м. При этом первая ступень ракеты могла выводить ее на высоту 160 км, а вторая – выводить полезную нагрузку на высоту 460 км и более.

В качестве «полезной нагрузки» ракеты предназначалась боевая ступень MHV (Miniature Homing Vehicle – миниатюрный аппарат прямого попадания), которая по компоновке и конструкции была аналогична HIT, но имела большие размеры (диаметр – 0,305 м, длина – 0,51 м) и массу в снаряженном виде (около 16 кг). Макет этой боевой ступени был впервые продемонстрирован в марте 1979 г. на заседании сенатского подкомитета по военным ассигнованиям.

В разработке отдельных элементов MHV вместе с LTV участвовали фирмы Hughes (оптические датчики подсистемы наведения), Zinger Kirfot (подсистема наведения) и Harris (бортовые вычислительные средства). В состав MHV также входили сложенный Грегорианский телескоп, сосуд Дюара с жидким гелием для охлаждения ГСН, приемоответчик С-диапазона, лазерный кольцевой гироскоп фирмы Honeywell для определения скорости вращения аппарата, двигательная установка маневрирования и ориентации. Все подсистемы были выполнены предельно легкими и миниатюрными. Так, БЦВМ, обладавшая быстродействием 24 кбит/с, весила всего 0,36 кг.

Боевая ступень MHV устанавливалась в составе ракеты на опорном устройстве, обеспечивающем перед отделением приведение ее во вращение со скоростью до 30-33 об./с для стабилизации и наведения на цель.

Основу ИК-датчика MHV составляли «линейки», изготовленные на основе висмута индия, охлаждавшегося перед началом работы до 4 К. Этот датчик, изготовленный фирмой Hughes, включал в себя четыре линейки, располагавшиеся в виде квадрата, и четыре линейки – в виде спиральных кривых. С их помощью можно было определять относительное местоположение перехватываемого спутника по измерениям времени пересечения линеек его образом. В то же время MHV не располагала какой-либо информацией о своем местоположении, о скорости своего движения и расстоянии до цели. Логика работы и наведения на цель MHV заключалась в сведении к нулю любых изменений ее линии визирования на цель путем включения двигателей управления, и это должно было происходить даже в том случае, если бы боевая ступень удалялась от атакуемой цели. Естественно, что при использовании подобной схемы наведения даже незначительная ошибка в координатах и времени запуска ракеты делала перехват невозможным.

В качестве исполнительных органов системы управления были использованы микро-РДТТ управления и ориентации, созданные фирмой Atlantic Research. Каждый двигатель управления состоял из двух заполненных топливом тонкостенных цилиндрических трубок общей длиной 0,508 м и диаметром 12,7 мм, а также расположенного между ними сопла. Время работы каждого из этих двигателей составляло порядка 0,01 с, при этом развиваемое давление достигало 70 мПа.


Вторая ступень ракеты ASAT.


Сборка ИК-датчика боевой ступени MHV.


Компоновка боевой ступени MHV.


Подготовка к испытанию двигательной установки боевой ступени.


Создание этих двигателей оказалось достаточно сложной задачей, поскольку их разработчикам наряду с традиционными проблемами потребовалось найти решение проблемы минимизации ИК-загрязнений, возникающих при их работе. Это было связано с высокой чувствительностью ИК-датчика, установленного на MHV, который мог реагировать на оказывавшиеся в его поле зрения микроскопические частицы догоравшего твердого топлива. Решение этой проблемы было найдено благодаря разработке специального быстрогорящего топлива.

Всего в состав MHV входило 64 микро-РДТТ управления: 56 из них были снаряжены полностью, а восемь – наполовину, для использования в соответствии с требованиями системы наведения на завершающем этапе перехвата.

Четыре блока двигателей ориентации, каждый из которых представлял собой миниатюрную петарду, располагались в задней части MHV. Они предназначались для управления или демпфирования его колебаний и могли включаться при обнаружении колебаний или же в соответствии с логикой работы системы управления.

В процессе стендовой отработки MHV прошла вибрационные испытания. Они подтвердили способность выдерживать нагрузки, которым она будет подвергаться в составе самолета-носителя. Также были проведены испытания по точному отделению MHV из опорного и раскручивающего устройства ракеты.

В последующей отработке MHV был выполнен этап летно-стендовых испытаний на специально построенном фирмой LTV наземном комплексе. Здесь, находясь в состоянии свободного падения, макетные и штатные образцы MHV выполняли отслеживание перемещения и наведение на модели спутников. По заявлениям представителей ВВС США, в процессе этих испытаний не наблюдалось серьезных технических проблем – была отмечена лишь необходимость внесения незначительных изменений в ГСН MHV, увеличения мощности ЭВМ, повышение прочности конструкции и пр.

В целом, проведенные в 1980-1981 гг. испытания подтвердили способность MHV наводиться на спутники и выводить их из строя при соударении на большой скорости.

Наряду с работами по созданию запускаемой с самолета противоспутниковой ракеты изучались и перспективные варианты использования ее элементов. Так, например, предусматривалось использование MHV, размещаемых на спутнике или на сопровождающем его космическом аппарате, для поражения атакующих противоспутниковых ракет («программа 2136»).

Оценивая в то время потенциальные возможности системы ASAT, сотрудники Массачусетского технологического института сообщали, что боевая ступень MHV могла быть выведена разгонными ступенями на высоту до 720 км за 140 с, при обеспечении начальной скорости около 9 км/с. Более того, по их мнению, система могла действовать против спутников, находящихся на орбитах высотой до 10ОО км. При этом большая скороподъемность противоспутниковой ракеты практически исключала возможность выполнения атакуемым спутником каких-либо маневров уклонения.

Подобные боевые возможности системы ASAT определялись исходя из характеристик всех ее элементов, включая самолет F-15. Элементы ASAT, размещаемые на этом истребителе, имели блочную конструкцию и включали бортовую вычислительную машину с алгоритмами маневров самолета и операций по запуску ракеты. Это позволяло в течение шести часов переоборудовать любой F-15 в носитель системы и практически исключало необходимость специального обучения пилотов. По оценкам, для боевого использования ASAT требовалось относительно небольшое число мест дислокации, поскольку радиус действия истребителя F-15 составлял около 2500 км, что считалось достаточным для перекрытия большинства возможных зон перехвата.


Подвеска макета ракеты ASAT под самолет F-15.


Ракета ASAT подвешена под самолетом F-15.


Спутник-мишень ITV.


В сбою очередь, дальнейшие перспективы развития ASATувязывались с совершенствованием самой системы и средств, обеспечивающих ее функционирование. В случае развертывания она была бы организационно подчинена действовавшему с 1 сентября 1982 г. Космическому командованию ВВС. При этом первые две эскадрильи из 36 самолетов-носителей ASAT планировалось разместить на Атлантическом и Тихоокеанском побережьях США на базах Лэнгли и Мак-Корд. В дальнейшем предполагалось увеличить число аэродромов (в том числе задействовать для этих целей аэродромы в Новой Зеландии и на Фолклендских островах), количество самолетов-носителей (до 56) и противоспутниковых ракет (до 112). Выбор в качестве самолета-носителя ASAT истребителя F-15 увеличил эксплуатационную гибкость и выживаемость системы благодаря возможности дислокации этого самолета на различных авиационных базах.

В октябре 1980 г. министерство обороны США утвердило программу дальнейших работ по ASAT, рассчитанную на проведение до 1983 г. испытаний по перехвату специальных спутников-мишеней. В соответствии с этим планами предусматривалось осуществить 12 пусков в три этапа:

– пуски ракеты с макетом MHV для оценки совместимости ракеты и самолета-носителя и отработки запуска ракеты в определенную точку пространства;

– пуски ракеты со штатным образцом MHV с его самонаведением на какую-либо заранее выбранную звезду для определения эффективности работы ИК-системы наведения и оценки ее способности по выведению этого аппарата в заданную точку пространства;

– перехват спутников-мишеней, имитирующих тепловые характеристики различных целей и оснащенных контрольно-измерительной аппаратурой для оценки результатов испытаний.

Тогда же в качестве критерия принятия системы ASAT на вооружение было решено, что в ходе летных испытаний она должна была уничтожить не менее пяти (или трех подряд) спутников-мишеней.

Для выполнения третьего этапа испытаний корпорация AVCO по «программе 2241» и в соответствии с контрактом на 15 млн. долл. создала специальную выводимую на космическую орбиту мишень ITV (Instrumented Test Vehicle). В исходном состоянии она представляла собой баллон диаметром 1.83 м и массой 81,6 кг. В состав оборудования ITV входили контактные датчики, РЛС измерения дистанции промаха и приборы для измерения ИК-характеристик мишени.

Каждая мишень оснащалась газогенератором, в котором находился катализатор, предназначенный для разложения гидразина. Получаемый горячий газ заполнял кевларовую оболочку мишени и нагревал ее до температуры, обеспечивающей необходимую для работы системы самонаведения MHV ИК-сигнатуру. Следует отметить, что количество гидразина, имевшегося на ITV, было относительно небольшим, поэтому мишень могла быть заполнена и нагрета горячим газом только один раз. Повторный нагрев исключало и отсутствие достоверных данных о коррозионных явлениях, происходивших внутри ITV под воздействием продуктов разложения гидразина.

В полностью наддутом состоянии мишень принимала форму шара с диаметром около 4,5 м, на кевларовой поверхности которого находилась сетка из металлических проводов.

Для анализа результатов испытания могла использоваться информация установленных на мишени температурных датчиков. Также на борту ITV находились магнитометры и телеметрическая аппаратура, с помощью которой на командный пункт системы передавалась информация, начиная с момента его наддува на заключительном витке. Все это позволяло с высокой точностью определить место попадания MHV в мишень и ИК-сигнатуру его поля зрения. В случае же отсутствия прямого попадания фиксация промаха должна была осуществляться находившимся на ITV радиолокационным датчиком. Всего для обеспечения испытаний ASAT предполагалось изготовить не менее десяти подобных спутников-мишеней.

Первый полет истребителя F-15 (№76-0086) с подвешенной к нему противоспутниковой ракетой, оснащенной как штатными, так и макетными элементами, состоялся 20 декабря 1982 г. на базе Эдвардс. Подготовка самолета для испытаний заключалась в замене находившегося на его борту барабана с боеприпасами для пушки М61 «Vulcan» на сосуд с жидким гелием для поддержания ИК-ГСН боевой ступени в охлажденном состоянии и магнитофон для записи параметров полета. Всего до сентября 1985 г. было выполнено 35 (вместо изначально запланированных 45) полетов самолета без запуска ракеты. Целью этих испытаний являлось изучение совместимости ракеты и самолета-носителя, моделирование условий выполнения боевой задачи, а также оценка возможностей и характеристик компонентов ракеты и MHV. В итоге было продемонстрировано, что самолет-носитель может безопасно совершать такие полеты в различных условиях.

Тем временем, ввиду обозначившегося отставания от ранее намеченных сроков, в начале 1983 г. Главное финансовое управление потребовало от министерства обороны переоценки программы разработки и закупок ASAT, которая становилась все более сложной и дорогой. Начинали высказываться опасения, что стоимость программы значительно превысит заявленные к тому времени 3,6 млрд. долл. и достигнет нескольких десятков млрд. долл.

Впрочем, уже в марте 1983 г., после объявления президентом США программы Стратегической оборонной инициативы («Звездных войн»), отношение к ASAT начало изменяться в сторону придания ей статуса приоритетной разработки в области противоспутниковой обороны.

Первый испытательный пуск ракеты, оснащенной макетом боевой ступени, состоялся 21 января 1984 г. После взлета с авиабазы Эдвардс F-15 вышел в район над полигоном вблизи побережья Калифорнии и в 10.15 по местному времени осуществил пуск ракеты. Полет ракеты продолжался около 10 мин и фиксировался наземными РЛС и оптическими системами.

При этом была выполнена проверка системы сброса ракеты, оценена работоспособность ее двигательных установок, системы наведения ракеты, системы раскрутки и отделения макета боевой ступени.

Проведя анализ результатов, полученных в процессе испытания, в августе 1984 г. руководство ВВС США сообщило Конгрессу о том, что все технические проблемы, вызвавшие отставание работ от намеченного графика на 1,5 года и касавшиеся, в основном, электрического и механического оборудования ракеты и самолета- носителя, были устранены. Тогда же с целью снижения технического риска было решено уменьшить количество серийных ракет в двух первых партиях, а серийное производство планировалось развернуть лишь после завершения программы испытаний.

Второе испытание ASAT, в процессе которого на ракете был впервые установлен штатный образец MHV, было проведено 13 ноября 1984 г. Его целью стала демонстрация способности ИК-ГСН MHV захватывать и сопровождать объект, находящийся в космосе (в качестве такого объекта выбрали одну из звезд).

После анализа полученных материалов результат испытания был квалифицирован как «поражение цели» на дальности около 800 км, а полученная информация позволяла приступить к испытаниям по перехвату спутников-мишеней.

Однако спустя год в прессе появились сообщения о том, что входе испытания произошли неполадки, в частности, в механизме отключения криогенной системы охлаждения: непосредственно перед отделением MHV от второй ступени не отделились должным образом трубопроводы подачи жидкого гелия. Проведенные для изучения этой неисправности наземные испытания позволили определить, что она стала результатом нарушения инструкции при подготовке к полету. Для устранения возможности повторения этого в конструкцию MHV внесли ряд изменений.


F-15 с ракетой ASAT в полете.


Отделение ракеты ASAT от F-15.


О том, что в третьем испытании ASAT ракета будет запускаться по мишени, в качестве которой предполагалось использовать ITV, официальными представителями министерства обороны США было заявлено еще в начале 1984 г. Впрочем, сложившееся к тому времени осознание угрозы, которую начала представлять для международной безопасности система ASAT, породило ей широкую оппозицию. В развернувшейся борьбе мнений по вопросу проведения дальнейших работ по этой программе важную роль сыграл объявленный СССР 18 августа 1983 г. односторонний мораторий на вывод в космос противоспутникового оружия.

В результате, на следующий 1984 ф.г. конгресс США принял поправку сенатора П. Тсонгенса, запретившую проведение испытаний ASAT по объектам в космосе. Спустя год, при рассмотрении планов на 1985 ф.г., руководство США оказало максимальное давление на конгресс. В результате там пошли на уступки, разрешив проведение не более трех испытаний ASAT по мишеням в космосе. В то же время директива конгресса заморозила до 1 марта 1985 г. фонды, выделенные на эту программу на 1985 г. для проведения испытаний с использованием спутников-мишеней.

Одновременно разрешение на проведение испытаний ASAT было оговорено выполнением руководством США ряда условий. В их числе значились: получение от конгресса разрешения на испытание только после того, как президент США за 15 дней до намеченной даты представит свидетельства, подтверждающие попытки проведения соответствующих переговоров с СССР, необходимость данного испытания для целей национальной безопасности и его соответствие существующим соглашениям по контролю за вооружениями.

В итоге, в соответствии с принятой процедурой, в мае 1985 г. сенат США санкционировал проведение в конце июля первого испытания по перехвату спутника-мишени, о чем 15 мая сообщила «Нью-Йорк тайме».

Однако подготовка к первому реальному испытанию ASAT развернулась в крайне сложной обстановке. В начале лета 1985 г. ВВС США по указанию зам. министра ВВС по НИОКР Э.Олдриджа приступили к изучению вопроса об эффективности системы ASAT в связи с началом в рамках программы «Звездных войн» работ по созданию новых противоспутниковых средств, в первую очередь, лазерных. К тому времени большинство руководящих чинов ВВС отказалось от поддержки ASAT, из-за того, что эта система не могла поражать маневрирующие спутники. Поэтому основной целью нового рассмотрения являлось желание «не теряя лица отказаться от этого оружия», тем более что полная стоимость программы уже вдвое превысила первоначальные оценки Министерства обороны и достигла 4,08 млрд. долл.

14 июня 1985 г. Главное финансовое управление опубликовало доклад о состоянии программы ASAT, где было отмечено, что специальная группа ВВС определила 30 технических проблем и неполадок в системе. 14 из них были связаны со спутником-мишенью, а 16 – с ракетой. В первую очередь отмечались неполадки, связанные с двигателями маневрирования, твердотопливные заряды которых оказались подвержены растрескиванию под влиянием факторов окружающей среды, в том числе из-за низкой температуры. В результате, испытание по уничтожению реальной цели в космосе перенесли на несколько месяцев.

Наконец, 20 августа 1985 г. было объявлено о предстоящем в ближайшие недели испытании ASAT с перехватом мишени. Но к тому времени так и не удалось устранить ряд проблем, связанных с мишенями ITV, в частности, в их аппаратуре связи. Однако, ввиду того что объявленное испытание стало приобретать особое военное и политическое значение, в качестве мишени было предложено использовать один из уже находящихся на орбите американских спутников. Ведь отказ от проведения или перенос на более поздние сроки испытания мог сказаться на темпах создания по программе «Звездных войн» ряда элементов будущей системы ПРО, включая миниатюрные датчики и БЦВМ. К тому же, на ноябрь была запланирована встреча в Женеве руководителей СССР и США.

Изучение возможных вариантов проведения испытания показало, что наилучшим решением станет использование в качестве мишени спутника Р-78-1 «Solarwind». Это был спутник гамма-лучевой спектроскопии, выведенный 24 февраля 1979 г. на начальную орбиту высотой 563-602 км и наклонением 97,6-97,7 град. Его масса составляла 878 кг, длина – 3,4 м, диаметр – 2,1м. Изначально «Solarwind» был рассчитан на эксплуатацию в течение одного года, однако в 1985 г. ряд его элементов еще работал, в частности, спектрометр гамма-лучей. Это позволяло рассчитывать на получение от него информации до 1987 г. Однако летом 1985 г. подобные соображения перевесила потенциальная ценность «Solarwind» как мишени для испытания ASAT.

Оценку условий проведения этого испытания выполнили исходя из того, что в назначенное время «Solarwind» должен был освещаться солнцем и иметь достаточно теплую поверхность. Высота орбиты спутника в вероятное время перехвата составляла 530 км. Поскольку спутник не имел приборов для измерения промаха, в процессе испытания могло быть зарегистрировано только прямое попадание.

Днем 13 сентября 1985 г. оснащенный противоспутниковой ракетой массой 1226 кг F-15, получивший обозначение «Selestial Eagle», взлетел с базы Эдвардс. Самолет пилотировал майор Гилберт Пирсон, возглавлявший сводную группу по испытаниям ASAT.

Полет происходил без получения каких-либо целеуказаний от наземных РЛС, вся необходимая информация обеспечивалась программами, заложенными в ЭВМ самолета и данными, поступающими от ракеты. В процессе всего полета «Selestial Eagle» сопровождался двумя истребителями (F-15 и F-4), обеспечивавшими кино- и фотосъемку пуска ракеты.

Достигнув высоты 11,9-12 км, «Selestial Eagle» в течение некоторого времени совершал полет со скоростью, соответствующей М=0,85, для получения исходной навигационной информации. После вывода самолета в конечную опорную точку бортовая ЭВМ сформировала команду на его снижение до 9150 м. Далее ЭВМ вычислила точку начала набора самолетом высоты. За 19-20 с до момента пуска ракеты Пирсон перевел самолет в набор высоты под углом 60-65' со скоростью, соответствующей М=1,22, и перегрузкой 3,8 единиц, двигаясь к расчетной точке пуска ракеты, находившейся на высоте 11580 м. К этому времени с ракетой были выполнены все необходимые предстартовые операции по подготовке к пуску.

Пуск ракеты был произведен при скорости немного меньшей М=1 на расстоянии 320 км от побережья Калифорнии. В момент пуска, в 12.34 по местному времени, истребитель находился на 55 м правее и на 25 м выше расчетной точки. В 12.40, в точном соответствии с программой, «Solarwind» был разрушен прямым попаданием MHV. После этого самолет пошел на посадку. Продолжительность его полета составила около 1,5 ч.

Разрушение спутника было подтверждено как данными, полученными от наземных станций слежения системы «Spasetrack», так и одновременным прекращением передачи телеметрической информации со спутника и от MHV. В сделанном в тот же день заявлении министра обороны США успешное испытание ASAT было названо «большим шагом вперед на пути создания эффективного противоспутникового оружия». В свою очередь, представители ВВС сообщили, что в том случае, если шесть предстоящих испытаний с перехватами космических целей окажутся успешными, то система ASAT будет принята на вооружение.


Траектория спутника «Solarwind» в процессе его перехвата ракетой ASAT.


Внешний вид спутника Р-78-1 «Solarwind».


Одновременно было сообщено и о принятии решения о введении в конструкцию MHV ряда усовершенствований:

– увеличение продолжительности времени, в течение которого в блоке бортовых датчиков будет поддерживаться вакуум;

– замена в памяти процессора снятых с производства устаревших интегральных схем, рассчитанных на напряжение 10 В, схемами на 5 В;

– снятие ряда элементов контрольного оборудования;

– увеличение емкости памяти в системе наведения с целью введения в нее диагностических программ.

Общая стоимость работ по этим усовершенствованиям оценивалась в 37,1 млн. долл.

По планам ВВС, в 1986 г. намечалось провести еще два испытания, на этот раз с перехватом мишеней ITV. С этой целью 12 декабря 1985 г. ракетой-носителем «Scout», стартовавшей с полигона NASA на острове Уоллопс, были выведены на эллиптические орбиты два спутника-мишени (параметры орбиты первого 315-772 км, второго – 319-768 км, наклонение – 37,05’). Подобное наклонение орбит ITV было выбрано для того, чтобы движение мишеней происходило по направлению от станции слежения на Гавайских островах к авиабазе Эдвардс.

Перед запуском на орбиту первых спутников-мишеней участники разработки ASAT достаточно долго обсуждали то, каким образом должны были проводиться испытания системы. Основная сложность заключалась в том, чтобы вписаться в цикл боевой работы системы. Требовалось, чтобы сигнал о начале наддува и нагрева ITV подавался в тот момент, когда мишень оказывалась над Гавайями. К этому времени самолет с подготовленной к пуску противоспутниковой ракетой должен был находиться в готовности к взлету на базе Эдвардс, а пуск ракеты – выполняться над Тихим океаном, недалеко от берега Калифорнии.

После подачи команды на начало работы газогенератора ITV должно было пройти несколько минут, чтобы проверить, что мишень приведена в требуемое состояние. Через десять минут после этого мишень достигала побережья Калифорнии. За столь короткий срок требовалось ввести исходные данные в ЭВМ истребителя F-15 и направить его к точке пуска ракеты.

Подобный жесткий график проведения испытания ставил его участников перед сложным выбором: кто должен был начинать первым? Операторы космической мишени или специалисты, находящиеся на авиабазе Эдвардс? Тратить впустую в случае непредвиденной задержки со взлетом самолета-носителя мишень ITV или противоспутниковую ракету, стоимость которой составляла десятки млн. долл.? Кто должен был давать команду на начало или остановку испытания?

Впрочем, все эти размышления так и остались умозрительными. Уже 13 декабря 1985 г., на следующий день после выведения ITV на орбиту, конгресс США наложил запрет на проведение до октября 1986 г. дальнейших испытаний системы ASAT по мишеням в космосе, оговорив это условием, что СССР также не приступит к испытаниям противоспутников. А в конце декабря 1985 г. конгресс отказался от выделения 98 млн. долл., запрашиваемых на начало закупок противоспутникового оружия. К этому времени уже изготовили девять спутников-мишеней, 13 экспериментальных противоспутниковых ракет, а также переоборудовали несколько самолетов-носителей и затратили 1,2 млрд. долл.

В поисках выхода из сложившейся ситуации ВВС решили использовать выделенные на 1986 г. средства для проведения очередной серии испытаний ракеты с ее самонаведением на ИК-излучение звезды, имитирующей цель, получившей обозначение IRP (Infrared Probe). Такие испытания состоялись 22 августа и 30 сентября 1986 г. Главная цель этих пусков, ставших четвертым и пятым с начала испытаний, заключалась в том, чтобы оценить работу ИК-ГСН MHV по захвату и сопровождению источника ИК-излучения, который располагался ниже к линии горизонта, чем это было ранее. Проведенный в дальнейшем анализ испытаний также позволил оценить максимальную высоту действия ASAT, которая, по заявлению руководителя отделения космических систем и систем командования, управления и связи ВВС Рэнкайна, составила 930 км. Таким образом, подтвердились сомнения многих критиков системы, утверждавших, что ею могло быть перехвачено не более половины спутников, которые значились в составленном Комитетом начальников штабов США списке приоритетных космических целей.

Тем временем, в конце 1986 г. подошел к завершению гарантийный срок работы источников питания находившихся на орбите мишеней ITV. Это позволило получить разрешение на их проверку и хотя бы в какой-то степени оправдать 20 млн. долл., затраченных на их изготовление и вывод на орбиту.

В течение 17-18 декабря 1986 г. ITV-2 (№16329) был извлечен из контейнера, наполнен горячим газом и проверен на воспроизведение необходимых характеристик различных космических целей. До 9 февраля 1987 г. также проверялось функционирование находящихся на его борту приборов. В конечном счете, ITV-2 сошел с орбиты 9 августа 1987 г., a ITV-1 находился на орбите до 11 мая 1989 г.

Практика запретов на проведение испытаний ASAT была продолжена конгрессом США и на 1987 г. Тем не менее в марте 1987 г. министерство обороны представило планы по дальнейшему развитию противоспутниковых систем, которые включали доведение ASAT до стадии начальной боеготовности к 1990-м гг. (что помимо прочего подразумевало изготовление 35 ракет), дальнейшее совершенствование противоспутниковой ракеты и развертывание работ по противоспутниковым системам следующего поколения, основанных на использовании лазеров наземного базирования.

Среди направлений совершенствования ракеты наибольшую известность получили два. В соответствии с первым планировалась разработка ракеты, стартующей с земли и использующей двигательные установки ракеты «Pershing-2» и РДТТ «Altair», что позволяло вдвое увеличить высоту перехвата. В соответствии со вторым – ракета сохраняла самолетное базирование, но оснащалась более мощным двигателем первой ступени. Информация о работах по этому направлению появилась еще в 1984 г., когда было сообщено о разработке для первой ступени ракеты РДТТ однократного включения с улучшенными энергетическими характеристиками, а для второй ступени фирмой Morton Thiocol был усовершенствован РДТТ «Star-22».

Одновременно на средства, выделенные в 1987 г. (189,3 млн. долл.), планировалось продолжить испытания ASAT (выполнить три пуска ракет по мишеням ITV), подготовить программу контроля производства, а также начать строительство соответствующего комплекса на базе Лэнгли (шт. Вайоминг) и закупить ряд компонентов системы с длительным циклом производства.

Однако в связи с очередным запретом Конгресса на проведение испытаний ASAT в начале 1988 г. и указанием о сокращении бюджета, руководство ВВС приняло решение остановить реализацию этой программы, а изготовленные для испытаний три ракеты законсервировать. К тому времени затраты на программу достигли 1,4 млрд. долл.

Подводя итог этой работе, можно отметить, что характеристики ASAT в значительной степени соответствовали противоспутниковым средствам второго поколения. Более того, при некоторых доработках она могла также стать основой для создания элементов противоракетной системы космического базирования. В то же время, как достаточно откровенно выразился председатель комитета по делам вооруженных сил палаты представителей в конгрессе США Л. Эспин, результатом развертывания подобных систем могло стать «возникновение самой нестабильной ситуации, существовавшей когда-либо со времени создания первой атомной бомбы».

Впрочем, признаки очередной реанимации программы ASAT начали проявляться сразу же после того, как 30 сентября 1988 г. истек срок очередного запрета Конгресса на испытания. Однако на этот раз речь шла уже о принципиально новой разработке, для которой планировалось использовать элементы из имевшегося к тому времени арсенала для «Звездных войн».


F-15 с ракетой ASAT в полете.


Вариант противоспутниковой ракеты, рассматривавшийся в 1990-х гг.


Транспорт для российских просторов*

Александр Кириндас

Использованы иллюстративные и документальные материалы ГАРФ, РГАЭ, РГВА, РГАСПИ, РГАКФД, частных коллекций.

* См. «ТиВ» №8,9/2009 г., №3-5,7,8,10/2010 г. №2,4,6,12/2011 г., №1,2/2012 г.

Снежная кавалерия

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №2/2012 г.


В условиях зимнего времени снежный покров оказывал значительное влияние на характер действий всех родов войск, сковывая их маневр. При глубине снега уже около 30 см конница двигаться не могла, приходилось спешиваться; было затруднено движение автотракторной техники и бронемашин. Скорость перемещения пехоты падала до 2 км/ч, а движение изматывало бойцов. Снежный покров глубиной свыше 40 см снижал подвижность мотомеханизированных частей, и их действия развивались только вдоль дорог. Поэтому актуальным являлось введение на снабжение Красной Армии аэросаней, которые могли бы одинаково уверенно двигаться как по дорогам, так и по снежной целине, совершая большие переходы. В этой связи ГКО летом 1941 г. принял решение об организации массового производства военных аэросаней.


Серийное производство и совершенствование конструкции

В 1941 г. в соответствии с решениями ГКО объединенный коллектив московских и горьковских инженеров в кратчайшие сроки сконструировал несколько моделей военных аэросаней, в том числе транспортные НКП-16-41 (в ряде источников эти аэросани именовались «НКЛ-61 выпуска 41г.», или «НКЛ- 1641г.»), которые были приняты к производству на заводах промышленности.

Уполномоченным ГКО по вопросу производства аэросаней был И.А. Шацкий.

В августе 1941 г. для координации вопросов применения аэросаней в РККА было сформировано 7-е управление ГАБТУ в составе четырех отделов. В феврале 1943 г. 7-е управление было расформировано с передачей функций Управлению бронепоездов и бронемашин ГБТУ КА. По линии НКО всеми вопросами, касающимися строительства аэросаней, во 2-м отделе 7-го управления руководил непосредственно начальник отдела военинженер 2 ранга А.С. Колесников. Оперативную работу по планированию, контролю, учету и расчетам с промышленностью выполнял старший помощник начальника отдела интендант 2 ранга П.А. Мирутко. Предприятия-изготовители аэросаней были объединены военной приемкой в так называемые «группы» или «кусты»:

– Кировская группа – семь заводов;

– Горьковская группа – восемь заводов;

– Сталинградская группа – четыре завода;

– Астраханская группа – шесть заводов;

– Архангельская группа в составе трех заводов и производственная база по строительству аэросаней РФ-8 (ГАЗ-98).

Работу групп промышленности от 7-го управления координировали:

– по Кировской группе – районный инженер (военинженер 2 ранга) Семенов;

– по Горьковской группе – районный инженер (военинженер 1 ранга) Соловой;

– по Сталинградской группе – районный инженер (бригинженер) Петриковский;

– по Астраханским заводам – районный инженер (военинженер 2 ранга) Хорутко;

– по Архангельским заводам – военпред (военинженер 2 ранга) Вавилов.


Аэросани НКЛ-16 выпуска 1942 г.


Фактически же к производству аэросаней с учетом промкооперации и перераспределения заказов на основании решений местных партийных и советских органов было привлечено почти четыре десятка предприятий, входивших в различные наркоматы. Техническое сопровождение производства аэросаней в системе Наркомата рыбной промышленности, Наркомлеса (НКЛ) и Наркомата судостроительной промышленности (НКСП) осуществляло ОКБ-41 (с апреля 1942 г. – ЦКБ ГСДП), которое также являлось головным в разработке транспортных аэросаней.

В1942 г. на основе опыта боевого применения аэросаней НКЛ-16 выпуска 1941 г. ЦКБ ГСДП предложило усовершенствованный тип шестиместных транспортно-десантных аэросаней – НКЛ-16 выпуска 1942 г.

Государственные испытания опытных НКЛ-16-42 прошли на Кубинке с 23 июля по 10 августа 1942 г. Из-за отсутствия снега аэросани испытывались на колесах. В ходе испытаний аэросани прошли 900 км по накатанной целине и 250 км по шоссе. Испытания выявили ряд непринципиальных дефектов, и 29 августа представители ЦКБ ГСДП НКЛ СССР главный конструктор и начальник ЦКБ Н.М. Андреев, начальник опытного цеха Ю.И. Тирман и конструктор- испытатель Ю.К. Барташевич сдали по акту представителю военного заказчика воентехнику 1 ранга А.Д. Косенкову первый опытный экземпляр аэросаней НКЛ-16 образца 1942 г. с мотором М-11Д (№5702). Согласно постановлению ГКО №2236 от 3 сентября 1942 г., НКЛ-16-42 были приняты к серийному производству.

До лета 1942 г. серийный выпуск транспортных аэросаней осуществляли заводы НКРП, НКЛ и НКСП, а с лета 1942 г. к их производству были привлечены также предприятия НКРФ и НКМФ, ранее собиравшие боевые аэросани.

В качестве примера можно рассмотреть производство аэросаней в годы войны на заводах Наркомлеса (НКЛ). Постановлением ГКО от 8 августа 1941 г. на НКЛ было возложено задание изготовить и сдать до конца 1941 г. 1600 аэросаней. Наркомместпром РСФСР и управление промкооперации при СНК РСФСР обязывались поставить предприятиям НКЛ наиболее сложные металлические узлы.

Производство аэросаней в системе НКЛ было сосредоточено в тресте (главке) «Главспецдревпром» (ГСДП), которому для этих целей подчинили шесть мобилизованных предприятий: Бекетовский комбинат, Ивановский мебельный комбинат (позднее – завод №43), завод № 1 им. Халтурина Росглавдревпрома НКЛ РСФСР, завод им. Ермана, завод им. Куйбышева и фабрика «Красный Октябрь».

Задание ГКО было распределено следующим образом: заводу №41 поручалось изготовить 400 аэросаней, заводу им. Ермана – 220, фабрике «Красный Октябрь» – 300, заводу им. Халтурина -125, Ивановскому комбинату- 200, Бекетовскому – 180, заводу им. Куйбышева- 175.

Головным в системе ГСДП НКЛ считался московский завод №41, который также до весны 1942 г. являлся и производственной базой КБ-разработчика аэросаней. В ноябре 1941 г. завод был эвакуирован на площади Лесозавода им. Халтурина. Лесопильный завод им. Ст. Халтурина был построен в 1914 г. в деревне Коноваловка на левом берегу реки Вятки в 15 км от Кирова. В 1931 г. он прошел реконструкцию и был оснащен новейшими высокопроизводительными лесопильными рамами, но необходимым для производства аэросаней станочным парком не располагал.

Объединенному заводу был присвоен номер 41. Из 111 станков в Киров вывезли и к январю смонтировали 81. До эвакуации на заводе работало 294 человека, из них в Киров выехали 120 человек. Некомплект кадров и недостаток оборудования отчасти компенсировали за счет ресурсов Лесозавода им. Халтурина, эвакуированного ремесленного училища №8 и мобилизованных красноармейцев, прибывавших на завод в составе вновь формируемых аэросанных батальонов для получения материальной части. Помимо дефицита кадров и нехватки оборудования, имелись продовольственные, жилищные и энергетические проблемы: по состоянию на октябрь 1942 г., завод получал с перебоями (отключения до четырех раз в день) только 35% требуемой электроэнергии. На заводе имелась своя электростанция, работающая на древесных отходах, но ее мощности явно не хватало. Ощущалась нехватка транспорта: имелись только шесть старых автомобилей и один трактор, а также шесть лошадей, из которых лишь две«имели среднюю упитанность». Обе принадлежащих заводу газогенераторных трехтонки (одна неисправная) ЗИС-21 и легковая М-1 остались в Москве.

На 1 декабря НКЛ СССР изготовил лишь 94 аэросаней (выпущены заводом №41), а остальные заводы не смогли поставить ни одной машины. Новым постановлением ГКО от4 декабря 1941 г. НКЛ СССР на декабрь был установлен план выпуска – 700 аэросаней (завод №41 – 200, фабрика «Красный Октябрь» – 130, Ивановский комбинат – 70, завод им. Куйбышева – 100, завод им. Ермана – 150 и Бекетовский комбинат – 50). Фактически же за декабрь 1941 г. заводы №41, им. Куйбышева и им. Ермана изготовили только 67 аэросаней.



Аэросани НКЛ-16-42 на государственных испытаниях. Кубинка, лето 1942г.



Испытания аэросаней НКЛ-16-42 по преодолению снежного валика.


О причинах невыполнения постановления ГКО писал заместитель наркома НКВД Кобулов: «Поданным НКВД СССР НКСП и НКЛ не выполняют постановлений ГКО №51бсс от августа 1941 г. и №993сс от декабря 1941 г. о сборке и поставке АБТУ КА аэросаней НКЛ-16. Предприятия этих наркоматов должны поставить в 1941 г. 1600 боевых аэросаней, однако на 15 декабря 1941 г. сдано только 109 учебных аэросаней.

Наркоматы Черной и Цветной металлургии, химической, текстильной, пищевой, резиновой, танковой и автомобильной промышленности, среднего и тяжелого машиностроения, промстройматериалов в свою очередь срывают выполнение распоряжения СНК №9186рс от 30 августа 1941 г. и 11873рс от 12 октября 1941г. о поставке деталей и механизмов заводам НКСП и НКЛ, производящим аэросани.

НКАП из 300 толкающих винтов №257 не поставил НКСП ни одного, а НКЛ из 3200 только 104.



Испытания аэросаней НКЛ-16-42 на снежной целине.


Аэросани НКЛ-16-42. Широкая дверь в левом борту корпуса служила для погрузки бочек с горючим.


НКСМ из 300 комплектов электрооборудования не поставил НКСП ни одного. Заводы «АТЭ-1» и «ЗЭМ» НКСМ эвакуированы из Москвы и до настоящего времени не восстановлены.

Мастерские ГВФ из 300 моторов М-11 поставили НКСП только 43, а НКЛ из 1650 только 139.

Наркомтяжмаш поставок деталей совершенно не производил».

Подобная картина наблюдалась практически на всех мобилизованных заводах. Предприятия наркомата (кроме завода №41) не обладали достаточным опытом выпуска конструктивно сложных изделий и не были оснащены необходимым оборудованием. Имелся некомплект кадров, усугубившийся с мобилизацией в армию сотрудников-мужчин.

Героические усилия коллектива завода №41 в деле организации выпуска важной оборонной продукции не могли остаться без внимания, и 21 июня 1942 г. директор завода А.Н. Васильев был награжден орденом Красной Звезды, а главный инженер Б.П. Егоров – орденом Знак Почета.

До лета 1942 г. завод №41 изготавливал аэросани НКЛ-16-41, а с осени приступил к выпуску НКП-16-42, который сохранялся до конца войны. Завод также осуществлял капитальный ремонт аэросаней прежних моделей.

В первой половине 1945 г. производство аэросаней стали сворачивать. Одновременно с этим стала осуществляться централизованная конверсия. В научно-производственный план ЦКБ ГСДП в 1945 г. в числе двух десятков пунктов наряду с оборонными заданиями была включена тема №9 с четырьмя разделами, подразумевавшая формирование профиля и программы предприятий главка после перехода на выпуск продукции мирного времени. В частности, предполагалось проектирование и изготовление опытных образцов мебели.

В январе 1946 г. на заводе №41 оставались последние шесть ремонтных аэросаней НКЛ-16 и одни новые НКЛ-16-42.

Построенная в 1945 г. техника выкупалась государством, отправлялась на временное хранение или непосредственно передавалась гражданским либо военным заказчикам (например, пограничникам). Таким образом, благодаря централизованно проведенной конверсии обеспечивалась загрузка производственных мощностей, а соответственно – не страдал социальный сектор. Обеспечивалось и трудоустройство части демобилизованных водителей.


Краткое описание конструкции НКЛ-16-42

Аэросани НКЛ-16-42 являлись усовершенствованным вариантом НКЛ-16-41 и имели более высокие ТТХ.

В конструкцию аэросаней образца 1942 г. были внесены следующие изменения:

– повышены ходовые качества аэросаней за счет установки воздушного винта с более высокой тягой;

– улучшены условия запуска мотора М-11 Г при низких температурах;

– исключена возможность частых поломок воздушного винта;

– повышена прочность механизмов и деталей;

– обеспечена возможность наблюдения за воздухом и управления на марше, а также быстрая посадка людей;

– повышено удобство обслуживания аэросаней в полевых условиях.

Корпус аэросаней НКЛ-16-42 по сравнению с корпусом аэросаней НКЛ-16-41 был конструктивно более совершенным. В каркасе использовались усиленные бобышки и стрингеры, что придавало корпусу большую жесткость. Шпангоуты с боков снаружи были сделаны выпуклыми – это позволяло пассажирам размещаться внутри корпуса более свободно. Благодаря изменению формы шпангоутов также увеличивалась прочность каркаса корпуса. С целью предохранения воздушного винта от механических повреждений (при движении по пересеченной местности) заднюю часть корпуса выполнили вытянутой.

Для удобства посадки и высадки экипажа, пассажиров и размещения груза на машине имелись три двери, одна из которых (широкая) служила для погрузки бочек с горючим. Сиденья командира, водителя и пассажиров выполнили мягкими, съемными. Бензобак из передней части корпуса перенесли в заднюю часть с целью предохранения его от повреждений при ударах. Передние окна и боковое окно водителя для улучшения обзора и возможности очистки от изморози были открывающимися. В крыше корпуса разместили два люка: передний – для командира машины и задний-для наблюдения за воздухом.

Ходовая часть аэросаней НКЛ-16-42 существенным образом отличалась от ходовой части аэросаней НКЛ-16-41. В амортизаторах имелся подрессорник в виде цилиндрической пружины, поглощающей около 500 кг веса машины (при полном сжатии основной пружины), что предотвращало жесткие удары и поломку узлов крепления . Однако подрессорники в ходе серийного производства внедрили не на все машины. За счет изменения законцовки нижней трубы была улучшена смазка амортизатора.

Изменилась конструкция шарового болта крепления амортизатора с целью увеличения углов поворота в его гнезде. Узлы крепления передних амортизаторов перенесли в верхнюю часть корпуса. Крепление задних амортизаторов переместили с корпуса на мотораму, что должно было упростить ремонт машины. Претерпела изменения конструкция крепления полуосей и тяг рулевого управления.


Общий вид аэросаней НКЛ-16-42.


Днище корпуса.


Интерьер пассажирской кабины НКЛ-16-42.


Рабочее место водителя.


Лыжа аэросаней НКЛ-16-42.


Габаритный огонь, смонтированный на ограждении винта.


Снятие масляного бака на НКЛ-16-42.


Упорный кронштейн заднего амортизатора.


Доставка боеприпасов аэросанями НКЛ-16-41. 1944 г.


ТТХ НКЛ-16-42

Длина, мм 6085

Ширина, мм 2620

Высота по винту, мм 2675

База, мм 3385

Клиренс, мм 300

Полный ходовой вес, кг 1575

Сухой вес, кг 1036

Количество мест 6

Максимальная скорость по плотному снегу на ровной местности, км/ч 60

Средняя техническая скорость, км/ч 3 5-50

Радиус поворота, м 9,5

Полезная нагрузка, кг.. 540

Запас хода по проселочной дороге, км 160

Запас хода по снежной целине, ч 5,5

Запас горючего, кг 135

Двигатель М-11Д, авиационный, бензиновый, воздушного охлаждения

Тип винта Деревянный, толкающий


Конструкция лыжи стала иной. Для предотвращения зарывания в снег и улучшения преодоления препятствий угол подъема носка увеличили до 45°. Стойки кабанов лыж выполнили симметричными по отношению к вертикальной оси втулки кабана. Подрез лыжи для предохранения аэросаней от боковых заносов изготавливался из углового железа. Кронштейны лыж в целях упрощения производства и унификации были одинаковыми. Толщина фанерных накладок увеличилась до 10 мм. Кромки лыж оковывались металлом. Управление тормозами упростили и отменили ролики тормозов на лыжах.

Конструкцию рулевого управления также в целом упростили. Диаметр рулевого колеса был увеличен с 300 до 420 мм.

Рычаг центральной штанги рулевого управления и тросовую проводку закрыли съемными кожухами.

В передней части снизу аэросаней установили рым для крепления троса при буксировке.

На НКЛ-16-42 могли ставиться моторы М-11 различных выпусков с винтами типа У-2 или оригинальной конструкции, повышенной тяги. Ограждение воздушного винта изготавливалось из металлических труб, а в некоторых случаях – из реек.

В связи с переносом бензобака внутрь корпуса и установкой бензонасоса (марки М-1) система бензопитания была изменена. На случай отказа бензонасоса или отсутствия бензина в главном баке устанавливался резервный бензобачок емкостью 10-12 л, расположенный под маслобаком.

Электрооборудование аэросаней было модернизировано. В частности, для лучшего освещения пути фару перенесли на лобовую стенку корпуса и поместили ниже окна водителя. На приборной доске имелась лампочка с выключателем для наблюдения за показаниями контрольных приборов. На концах ограждения винта ставились два электрических габаритных огня. Некоторые машины комплектовались звуковыми сигналами автомобильного типа, расположенными слева на передней стенке корпуса, и зеркалом заднего вида, укрепленным на кронштейне перед левым боковым передним окном.


Служба и боевое применение

Зимой аэросанные подразделения, несмотря на очевидное несовершенство материальной части, были лишены недостатков, свойственных другим родам войск. Они могли действовать в любых условиях, а их маневренность характеризовалась способностью быстро совершать большие переходы.

Практика боевого использования аэросаней зимой 1941-1942 гг. показала, что нормальный суточный переход групп аэросаней составлял 100-120 км, форсированный – 200 км при средней скорости 20-25 км/ч. Радиус действия аэросаней равнялся в среднем 100-120 км (5 часов работы мотора). При неблагоприятных условиях (рыхлый снег, значительно пересеченный рельеф местности, сильный встречный ветер) скорости движения аэросаней снижались примерно на одну треть, но и в любом случае это было в 6 раз выше скорости движения пехоты и в 3 раза выше скорости движения лыжников при сохранении сил и боеспособности личного состава. Аэросанные подразделения были хорошо приспособлены к внезапным налетам на противника с последующим отрывом от него, причем аэросани могли повторить атаку несколько раз, меняя при этом ее направление.

Вместе с тем, у аэросаней выявились и отрицательные стороны. Они имели низкую проходимость через леса, кустарники и узкие дефиле, не были приспособлены к преодолению препятствий (изгороди, заборы, плетни). Шум работающего мотора сильно демаскировал аэросани. Для авиационных моторов требовались ГСМ высокого качества.

Учитывая положительные и отрицательные качества аэросаней, их можно было привлекать к выполнению следующих задач:

– внезапное нападение на противника, расположенного на месте (на отдыхе, в резерве, на привале);

– внезапное нападение на колонны противника;

– атака во фланг наступающему противнику и преследование его при отходе;

– ведение разведки;

– уничтожение баз снабжения, транспортов и обозов противника, нападение на штабы, аэродромы и разрушение линий связи.

Бой аэросанных подразделений отличался быстротой развертывания и скоротечностью. Подразделения боевых аэросаней, используя скорость, вооружение и способность двигаться по бездорожью, наносили ощутимые удары по противнику, уничтожая его живую силу, тылы, парализуя управление войсками. Успех действий аэросаней обеспечивался внезапностью атаки во взаимодействии с лыжниками. Атака производилась сходу или после короткой остановки с рубежа развертывания.

Боевое применение аэросаней на северных участках фронта зимой 1941-1942 гг. показало, что наибольший эффект при их использовании достигался на замерзших реках, больших озерах, а также в степных районах и на других среднепересеченных участках местности с редкой растительностью.



Доставка лыжной группы аэросанями НКЛ-16-41. Западный фронт, 1942 г.



Захват с. Прибрежное с использованием десантно-транспортных и боевых аэросаней. Карельский фронт.



Авария аэросаней НКЛ-16-41. Зима 1941-1942 гг.


Аэросани являлись также надежным средством боевого обеспечения и хорошим средством связи в руках общевойсковых начальников в условиях бездорожья, во время пурги и больших снежных заносов. Показательны в этом отношении действия подразделений аэросаней на одном из участков Карельского фронта.

Немцы, захватив селение Прибрежное, приступили к его укреплению, предполагая подбросить резервы и продолжить наступление на Васильевцы. Наши мелкие лыжные группы, находясь в непосредственном соприкосновении с противником, не могли отбросить его из Прибрежного и перешли к обороне. Подошедшие на остров Крикливый лыжные, боевые и транспортные аэросанные подразделения получили задачу при поддержке артиллерии и авиации совместно с обороняющимися подразделениями перейти в наступление и овладеть Прибрежным.

Под прикрытием артиллерийского огня и авиации транспортные аэросани доставили лыжный десант на открытый фланг противника. Десант прикрывался подразделениями боевых аэросаней.

Наши части перешли в наступление. Обороняющаяся стрелковая часть сковала немцев с фронта, а с флангов провели атаку подразделения лыжного батальона. Подразделения лыжных десантников атаковали Прибрежное с тыла. Боевые аэросани на флангах обеспечили своим огнем продвижение наступающих.


Аэросани НКЛ-16-41, принадлежащие Министерству связи.



Вверху: пришедшие в негодность аэросани НКЛ-16-41 в Комсомольске-на-Амуре (1962 г.) и НКЛ-16-42 на территории бывшего лагеря «Рыбак» (современный снимок).


В результате этого боя противник был полностью уничтожен, а Прибрежное захвачено нашими частями.

Аэросанные батальоны массово применялись на фронте до зимы 1943- 1944 гг. Так, батальоны, принимавшие участие в боях за Новгород, получили почетное наименование Новгородских.

В послевоенный период как ремонтные, так и вновь изготовленные аэросани поступали, помимо военного ведомства, и в гражданские учреждения. Одна из машин, например, использовалась в Горьковской области в качестве передвижного книжного магазина. В мае 1945 г. одни аэросани постройки завода №43 были переданы электросети Ивэнерго. Применялись аэросани и в заведениях уголовно-исполнительной системы: и сегодня сильно разрушенные аэросани НКЛ-16-42 можно увидеть на территории бывшего лагеря «Рыбак».

Но основным эксплуатантом аэросаней в послевоенный период стало Министерство связи, в системе которого была организована доставка почты по регулярным почтовым линиям, проходившим преимущественно по руслам рек. В летнее время аэросани заменялись глиссерами или мотолодками. К примеру, в Хабаровском управлении связи в 1951-1953 гг. действовали четыре аэросанно-глиссерные линии. В межсезонье (период ледохода и ледостава) глиссеры и аэросани простаивали. Тем не менее использование аэросаней позволило обеспечить доставку центральной прессы не позднее чем на следующий день после ее выхода. Аэросани НКЛ-16 применялись для доставки почты до середины 1960-х гг., когда им на смену пришли Ка-30.


Аэросанно-глиссерные линии Хабаровского управления связи
Маршрут Протяженность,км
Хабаровск — Новокуровка по р. Тунгуска 155
Вятское — Троицкое по притокам р. Амур 150
Комсомольск-на-Амуре — Сухановка по р. Амур и притокам 220
Николаевск-на-Амуре — Большой Михайловский 180
Выпуск аэросаней заводами НКЛ за период 1941—1945 гг.
  Завод №41 «Красный Октябрь» Завод им. Куйбышева Завод им. Ермана Завод №43 Бекетовский комбинат Итого по наркомату
План выпуска на 1941 г. 400 300 175 220 200 180 1475
Принято военной приемкой в 1941 г. 113 0 8 30 2 2 155
План выпуска на 1942 г. 290 140 0 0 120 0 550
Принято военной приемкой в 1942 г. 416 286 190 118 179 54 1243
План выпуска на 1943 г. 345 200 135 680
Принято военной приемкой в 1943 г. 391 81 - - 150 - 622
План выпуска на 1944 г. 500 500
Принято военной приемкой в 1944 г. 424 - - - - - 424
План выпуска на 1945 г. 75 75
Принято военной приемкой в 1945 г. 45 - - - - 45

Окончание следует

Статья подготовлена при содействии сайта «Полярная почта сегодня»(http://www.polarpost.ru ).

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» №5-9,11,12/2008 г., № 1-5,7-11/2009 г., №1-12/2010 г. №1-12/2011 г., №1,2/2012 г.


Танк «Объект 430» (первый заводской образец).

Боевая масса – 35,3т; экипаж – 4 чел.; оружие: пушка – 100 мм, 2 пулемета – 7,62 мм, 1 пулемет – 12,7 мм: броневая защита – противоснарядная; мощность двигателя – 426 кВт (580 л.с.); максимальная скорость – 55 км/ч.



Танк «Объект 430» разрабатывался в Харькове на заводе №75 в КБ-60М под руководством главного конструктора А.А. Морозова с осени 1952 г. Ведущим инженером машины являлся Г.А. Омельянович. Предэскизный проект машины был выполнен весной 1953 г. После повторного рассмотрения проекта в июле 1954 г. и внесения в него изменений, связанных с дополнительными требованиями и замечаниями (совместное письмо Министерства транспортного машиностроения и НТК ГБТУ №1329747 от 6 сентября 1954 г.), дальнейшая работа по танку перешла в стадию подготовки технического проекта (постановление Совета Министров СССР №880-524 от 6 мая 1955 г. и приказ министра транспортного машиностроения №96 от 13 мая 1955 г.). Разработка технического проекта велась с учетом развернутых ТТТ, выданных НТК ГБТУ 3 июня 1955 г. (письмо №К/840012). Технический проект и деревянный макет машины в натуральную величину были готовы к 11 июля 1956 г. и в августе того же года утверждены для выпуска рабочих чертежей и изготовления двух опытных образцов для проведения заводских испытаний.

Первый опытный образец машины, получивший заводское обозначение «Объект 430-1 ”3”»

(«3» – для заводских испытаний), с учетом результатов стендовой отработки узлов и агрегатов завод им. В.А. Малышева (до 25 февраля 1957 г. – завод №75) изготовил в августе 1957 г. Второй образец, «Объект 430-2”3”», собрали в ноябре того же года. Их заводские испытания прошли в период с августа 1957 г. по август 1959 г.

В процессе заводских испытаний и совершенствования конструкции отдельных узлов и агрегатов танка завод им. В.А. Малышева в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №609-294 от 6 июня 1958 г. приступил к выпуску трех опытных образцов, предназначавшихся для полигонных испытаний. Эти машины, получившие наименование «Объект 430-1 ”П”», «Объект 430-2”П”» и «Объект 430-3”П”» («П» – для полигонных испытаний), были изготовлены (с внесением различных доработок в их конструкцию) в течение апреля-декабря 1959 г.

Все образцы танка «Объект 430» прошли два этапа полигонно-войсковых испытаний на НИИБТ полигоне (с 26 января по 20 мая 1961 г. – танки «Объект 430-1 ”П”» и «Объект 430-2"П”»), ГНИАП ГАУ (с 7 марта по 10 июля 1960 г. – танки «Объект 430-2”П”» и «Объект 430-3”П”») и в различных климатических условиях – в районе городов Теджен (Туркменская СССР), Харьков, Ленинград и НИИБТ полигона (с июля 1960 г. по апрель 1961 г. – танки «Объект 430-2”3"» и «Объект 430-3”П”»).

Для проведения второго этапа полигонно-войсковых испытаний КБ завода им. В.А. Малышева с учетом результатов первого этапа в июне и октябре 1960 г. доработало конструкцию танков «Объект 430-2”3"» и «Объект 430-3”П”». Им присвоили наименования «Объект 430М-1» и «Объект 430М-2» соответственно.

Однако к концу 1960 г. стало ясно, что танк «Объект 430» не обеспечивает существенного отрыва в ТТХ от серийно выпускавшихся машин.

Кроме того, проведенные заводом №183 (Нижний Тагил) успешные испытания опытных образцов «Объект 165» и «Объект 166», имевших широкую унификацию по большинству узлов и агрегатов с танками серии Т-54 – Т-55, свели к минимуму теоретически прогнозируемую повышенную боевую эффективность танка «Объект 430». В качестве выхода из создавшегося положения, по устоявшейся традиции, А.А. Морозов предложил очередной проект нового среднего танка «Объект 430А» (в последующем – «Объект 432») с более мощным основным оружием и комбинированной броневой защитой. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР №141-58 от 17 февраля 1961 г. дальнейшая работа по практически подготовленной к серийному производству машине «Объект 430» была прекращена.

Танк «Объект 430» имел классическую схему общей компоновки с размещением внутреннего оборудования в трех отделениях (управления, боевом и МТО) и с экипажем из четырех человек. Его особенностью являлась высокая плотность компоновки МТО, в результате чего общий забронированный объем машины составлял всего 9,71 м³ .

Отделение управления находилось в центре носовой части корпуса танка. В нем размещались: сиденье механика-водителя (по продольной оси машины); четыре топливных бака, установленных справа и слева от сиденья механика-водителя; часть боекомплекта (задний правый топливный бак одновременно являлся баком-стеллажом на 15 выстрелов); четыре аккумуляторные батареи (у левых топливных баков); курсовой пулемет; органы управления машиной и контрольно-измерительные приборы. Щиток с контрольно-измерительными приборами крепился на левом топливном баке непосредственно у рабочего места механика-водителя. Сиденье механика-водителя (с регулируемой спинкой) регулировалось по высоте и вдоль продольной оси.

Для наблюдения за полем боя и вождения машины перед механиком-водителем в шахтах верхнего лобового и скуловых броневых листов монтировались три перископических смотровых прибора (ТПН), которые обеспечивали ему общий сектор обзора 191°20'. Непросматриваемое пространство перед танком с места механика-водителя составляло 3,9 м (при снятой грезеотбойной доске – 3,2 м). При ночном вождении танка центральный призменный смотровой прибор заменялся бинокулярным прибором ночного видения ТВН-2Б («Угол»), Непросматриваемое пространство при наблюдении через этот ночной прибор достигало 3,5 м. В условиях затрудненного ориентирования для выдерживания заданного направления движения механик-водитель пользовался гирополукомпасом ГПК-48, крепившимся на лобовом листе справа перед его рабочим местом.

На полигонных образцах машины для обеспечения эффективной очистки смотровых приборов механика-водителя при движении по грязным дорогам была предусмотрена система гидропневмоочистки (прошла испытания на танке «Объект 430-1”П”»). Воздух для гидропневмоочистки поступал под давлением 2,5 МПа (25 кгс/см² ).

Над сиденьем механика-водителя в подбашенном листе корпуса располагался входной люк, поворотная броневая крышка которого открывалась и закрывалась с помощью винтового механизма, имевшего блокировку с электроприводом поворота башни, и запиралась дополнительным замком. При движении танка с открытым люком в ненастную погоду над головой механика-водителя монтировался защитный колпак со смотровым стеклом с электрическим обогревом и стеклоочистителем с ручным приводом. В днище корпуса за сиденьем механика- водителя со смещением влево от продольной оси танка располагался люк запасного выхода, закрывавшийся крышкой с четырьмя специальными замками.


Танк ..Объект 430-1”3”» на заводских испытаниях, 1957 г.



Один из полигонных образцов танка «Объект 430», 1959 г.


Установка смотровых приборов у механика-водителя танка «Объект 430».


Общий вид заводского образца танка «Объект 430».


В боевом отделении находились: оружие танка, комплект аппаратуры стабилизатора, прицел-дальномер, ночной прицел, механизмы наводки, часть боекомплекта, радиостанция и рабочие места членов экипажа (наводчика – впереди слева от пушки, за ним – командира танка и справа от пушки – заряжающего). Сиденья экипажа имели регулировку по высоте (у наводчика – и продольную регулировку) и откидные подушки. Рабочее место командира танка по сравнению с рабочим местом командира танка Т-54 было расширено за счет увеличенного диаметра опоры башни (с 1816 до 2250 мм) и дополнительных объемов справа у стенки башни, а также вследствие некоторого смещения вперед аппаратуры радиостанции. Для предотвращения травмирования командира и наводчика качающейся пушкой с ее левой стороны устанавливалось ограждение. Часть ограждения в зоне расположения командира была выполнена откидывающейся для обеспечения его перехода из левой части боевого отделения в правую.

Сиденье заряжающего – съемное, в боевой обстановке укладывалось на полу, в заднем правом углу боевого отделения. Объем рабочего места заряжающего по сравнению с объемом рабочего места заряжающего танка Т-54 также был существенно увеличен. Это позволило значительно улучшить условия заряжания пушки. За счет введения устройства для автоматического выброса после выстрела стреляной гильзы из танка через специальный люк в корме башни упразднили операции по укладке стреляных гильз в боекладку, что позволило снизить загазованность боевого отделения при стрельбе. Для удобства работы заряжающего пол боевого отделения был выполнен вращающимся вместе с башней. В нем имелись три углубления для укладки патронов и инструмента, а в задней части и по левой стороне устанавливалось ограждение, препятствовавшее сбрасыванию и заклиниванию стреляных гильз при его вращении.


Продольный,поперечные разрезы и вид в плане танка «Объект 430».


Размещение рабочих мест экипажа в боевом отделении танка «Объект430».


Общий вид полигонного образца танка «Объект 430».


Над рабочим местом командира на крыше башни монтировалась командирская башенка, которая по конструкции повторяла командирскую башенку, применявшуюся на Т-54. Четыре боковых перископических смотровых прибора, устанавливавшихся в командирской башенке, были аналогичны смотровым приборам механика-водителя и являлись единым типом смотрового прибора для всего танка. По одному такому прибору имелось у наводчика и заряжающего. Смотровой прибор наводчика располагался левее прицела- дальномера и обеспечивал наблюдение вперед и влево. Смотровой прибор заряжающего размещался в правой части крыши башни и позволял вести наблюдение вперед и вправо. В качестве центрального прибора в командирской башенке использовался прибор ТПКУ-1 с пятикратным увеличением, который при необходимости мог заменяться ночным командирским прибором ТКН-1 («Узор»). Инфракрасный прожектор для обеспечения работы прибора ТКН-1 размещался на командирской башенке. Непросматриваемое пространство при наблюдении через прибор составляло 14 м. Для защиты призм боковых смотровых приборов от повреждения их при воздействии ударной волны ядерного взрыва конструкция крепления обеспечивала возможность поворота приборов на 180". Для очистки защитного стекла ТПКУ-1 (ТКН-1) от грязи и снега служил дворник (щетка) с ручным приводом.

Командирская башенка была оборудована механизмом для автоматического удержания линии визирования прибора ТПКУ-1 на цели при вращении башни в режиме целеуказания от командира наводчику. Механизм имел компенсирующий потенциометр, обеспечивавший ввод поправок в прицел при движении танка под углом к цели. Для удобства целеуказания на неподвижной части башенки наносилась шкала, а на вращающейся части – указатель шкалы (стрелка).

Посадка и выход командира танка и наводчика производились через люк в командирской башенке, заряжающего – через правый люк в крыше башни. Для облегчения открывания крышек входных люков башни использовались пучковые торсионы.

Вентиляция боевого отделения осуществлялась с помощью вытяжной системы с воздухопритоками в корме башни (через люк выброса гильз) и у механика-водителя (лючок воздухопритока располагался справа от люка в подбашенном листе), в состав которой входил центробежный вентилятор с электроприводом. Вентилятор производительностью 0,5 м³ /с монтировался в отверстии маслобака непосредственно у моторной перегородки и обеспечивал отсос воздуха из боевого отделения в МТО. Крыльчатка вентилятора была выполнена заодно с крышкой и могла перемещаться по винтовому валу. При включении элекродвигателя крыльчатка свинчивалась под действием силы инерции и открывала горловину вентилятора. При остановке электромотора и его реверсе крыльчатка навинчивалась на вал и плотно закрывала горловину. Включение (и выключение) вентилятора и открытие горловины могло осуществляться и вручную, а также от датчиков систем ППО или ПАЗ. Свежий воздух поступал в боевое отделение через воздухопритоки, выполненные в раструбе люка для выброса стреляных гильз в корме башни. Этот воздух, полная смена которого происходила каждые 10 с, специальными соплами направлялся в зону дыхания каждого члена экипажа.

При проведении заводских испытаний отмечалась неудовлетворительная работа системы вентиляции боевого отделения, поэтому на полигонных образцах она была доработана и усовершенствована.

МТО размещалось в кормовой части корпуса и было отделено от боевого отделения герметичной моторной перегородкой. Объем МТО составлял всего 1,74 м³ (на 49% меньше объема МТО танка Т-54). Это было достигнуто за счет центрального поперечного расположения специального двухтактного танкового дизеля с горизонтальным расположением цилиндров и двумя выходами коленчатого вала в сочетании с двумя компактными планетарными агрегатами трансмиссии, а также благодаря применению эжекционной системы охлаждения водяного и масляного радиаторов двигателя и трансмиссии.


Командирская башенка танка «Объект 430» и ее привод.


Установка ночного смотрового прибора ТКН-1 в командирской башенке танка «Объект 430» и его поле зрения.


Схема обзорности из танка «Объект 430».


Основным оружием танка являлась 100-мм нарезная пушка Д-54ТС, оснащенная двухплоскостным стабилизатором «Метель», щелевым бескамерным дульным тормозом, эжекционным устройством удаления пороховых газов из канала ствола после выстрела и механизмом выброса стреляных гильз. В качестве вспомогательного оружия применялись спаренный с пушкой и курсовой 7,62-мм пулеметы СГМТ, в качестве дополнительного – зенитный 14,5-мм пулемет КПВТ.

Пушка Д-54ТС с длиной ствола 58,38 калибра монтировалась в башне с помощью цапф со специальными обоймами, которые фиксировались в гнездах башни поджимными клиньями. Высота линии огня составляла 1678 мм.

Для наводки пушки и спаренного с ней пулемета в цель использовались стабилизированный в вертикальной плоскости стереоскопический бинокулярный прицел-дальномер ТПДС и ночной монокулярный перископический прицел ТПН-1 («Луна II») с инфракрасным прожектором Л-2. При стрельбе из пушки с закрытых огневых позиций применялись азимутальный указатель, расположенный на ручном механизме поворота башни, и боковой уровень на ограждении пушки.

Прицел-дальномер ТПДС состоял из бинокулярного перископического прицела с дальномерной ветвью, обслуживаемой правым окуляром, и дальномерной трубы с базой 1100 мм. Он позволял производить замер дальности с места и сходу при скорости движения танка 10-15 км/ч по движущимся и неподвижным целям на дистанции до 2 км 121* . Прицел-дальномер устанавливался слева от пушки, крепился в специальном кронштейне и был связан с ней нерасстраивающимся параллелограммным приводом, располагавшимся на левой стороне люльки. Головная часть прицела выходила в вертикальный вырез (шахту) башни. Базовая труба ТПДС размещалась внутри башни в верхней зоне ее лобовой части, над пушкой, и крепилась на двух двухплечих рычагах, смонтированных на вращающемся вале, параллельном оси трубы. Выходное окно – амбразура правой головки базовой трубы – находилось в правой верхней зоне лобовой части башни. Для очистки защитных стекол прицела-дальномера и базовой трубы от грязи и снега служили дворники (щетки) с ручным приводом.


121* Замер дальности свыше 2 км был затруднен ввиду ослабления у наблюдателя (наводчика) чувствительности к восприятию стереоэффекта.


Установка 100-мм пушки Д-54ТС в башне танка «Объект 430».



Установка пушки в башню танка «Объект 430».


Выкатка пушки из башни танка «Объект 430».


Выкатка ствола пушки из люльки и башни танка «Объект 430».


Установка прицела-дальномера ТПДС и ночного прицела ТПН-1 в башне танка «Объект 430».


Установка базовой трубы прицела-дальномера ТПДС в башне танка «Объект 430».


Ночной прицел ТПН-1 крепился в вырезе в крыше башни над окулярной частью ТПДС в специальном кронштейне и имел общий с его базовой трубой параллелограммный привод от пушки. Расположение окуляров прицелов в одной вертикальной плоскости обеспечивало наиболее удобное пользование ими. Прожектор Л-2 устанавливался снаружи башни на правой стороне ее лобовой части и параллелограммным приводом был связан с броневой маской пушки. Непросматриваемое пространство при наблюдении через ночной прицел составляло 12 м.

Наводчик мог производить наводку пушки и спаренного пулемета в цель с помощью пульта управления прицела- дальномера (при работе стабилизатора) или ручных приводов МПБ и подъемного механизма пушки. При работе в режиме стабилизации во избежание жестких ударов пушки и бронемаски о башню при крайних углах склонения и возвышения на люльке пушки и на бронемаске устанавливались резиновые амортизаторы. Углы вертикальной наводки спаренной установки находились в пределах от -5° до +16°10’ (до жестких упоров) или от -4°32’ до +15°31’ (до мягких упоров). Скорость вертикальной наводки от пульта прицела-дальномера изменялась от 0,05 до 3,3 град./с, по горизонтали – от 0,07 до 20,7 град./с. Максимальная скорость переброса башни при командирском целеуказании достигала 20 град./с.

В схему стабилизатора «Метель», обеспечивавшего удержание спаренной установки оружия на цели при стрельбе сходу, были включены также устройства, приводившие пушку после выстрела на угол заряжания, равный +1’, и удалявшие экстрактированную стреляную гильзу наружу через специальный люк в корме башни. Для направления гильзы в люк при ее выбросе на откидном ограждении пушки имелся направляющий щиток, а на люке – улавливающий раструб. Внутри раструба располагались четыре постоянно закрытых пружинных створки из 6-8-мм броневой стали для защиты экипажа от пулевых и осколочных поражений. Под воздействием летящей гильзы створки открывались и, пропустив гильзу, под действием пружин вновь закрывались. После стрельбы люк закрывался броневой крышкой. При необходимости конструкция механизма позволяла экстрактировать гильзу на пол боевого отделения. В этом случае направляющий щиток на откидном ограждении переводился из горизонтального положения в вертикальное.

Основные узлы стабилизатора «Метель» располагались следующим образом: гироблок, силовой цилиндр, насос, коробка управления, распределительная коробка, прибор автоблокировки и переходная коробка – непосредственно на пушке; гиротахометр – слева в лобовой части башни, над погоном; второй гиротахометр – в корпусе машины, в отделении управления; блок усилителей – на левой стенке башни, за спинкой сиденья командира; умформер УФ-2 (общий для стабилизатора и ТПДС) – на погоне, под блоком усилителей; стабилизатор частоты СЧ-3 (к умформеру УФ-2) и обнулитель к ТПДС – с левой стороны башни, между блоком усилителей и радиостанцией; электромашинный усилитель – спереди, справа, над погоном; исполнительный двигатель – вертикально на МПБ, в корме башни; пополнительный масляный бак – справа, над пулеметом; силовая коробка – в переднем правом углу.

Подъемный механизм пушки секторного типа с электромагнитом для автоматического отключения ручного привода при включении стабилизатора, с маховиком ручной наводки по вертикали крепился на кронштейне, приваренном к корпусу башни. Ручной МПБ с азимутальным указателем размещался в передней левой части башни. Он имел разрезную пружинную боевую шестерню, которая в сочетании с такой же шестерней в моторном МПБ, существенно уменьшала влияние люфтов погона башни на работу стабилизатора. Усилия на рукоятках ручных приводов составляли: при горизонтальной наводке – 4,0-4,2 кгс (при крене в 15' – 29-32 кгс), при вертикальной – 2,6-3,5 кгс.


Ручной механизм поворота башни с азимутальным указателем.


Укладка выстрелов на правом борту корпуса и башни танка «Объект 430».


Укладка 27 выстрелов у моторной перегородки корпуса танка «Объект 430».


Спаренный пулемет СГМТ размещался с правой стороны пушки. Конструкция его установки была аналогична установке спаренного пулемета в танке Т-54. Для обеспечения более удобного доступа к носовой снарядной укладке применялся специальный магазин для патронных лент, имевший малую высоту. Курсовой пулемет СГМТ монтировался слева от механика-водителя на стенке стеллажа для аккумуляторных батарей. Взвод пулемета производился непосредственно за штатную рукоятку взвода.

Зенитный пулемет КПВТ располагался на унифицированной турели, разработанной конструкторским бюро ЛКЗ для тяжелых танков. Для стрельбы из пулемета в распоряжении заряжающего имелся коллимагорный прицел ВК-4. Однако на танках «Объект 430-1”3”» и «Объект 430-2"3”» при проведении заводских испытаний пулемет КПВТ не монтировался. Впоследствии в процессе изготовления полигонных образцов машины от установки этого пулемета вообще отказались 122* .

Выстрел из пушки производился с помощью электромагнитного, гальваноударного или ручного дублирующего спусков. Спаренный и курсовой пулеметы имели электромагнитные спуски. Скорострельность при ведении огня из пушки на испытаниях не проверялась. Согласно ТТТ она должна была быть не менее 6-7 выстр./мин при использовании 40% боекомплекта, располагавшегося вблизи заряжающего, и 4-5 выстр./мин при расходовании всего боекомплекта.

В боекомплект танка входили 50 унитарных выстрелов и 3000 патронов к пулеметам СГМТ. Выстрелы к пушке располагались: в носовом баке-стеллаже – 15 шт., в кормовых баках – 2 шт., в нишах бортов корпуса – 4 шт., на правом борту башни – 1 шт., на вращающемся полике – 1 шт. и в кормовом стеллаже, располагавшемся непосредственно у моторной перегородки, – 27 шт. 123* Патроны к пулеметам СГМТ снаряжались в ленты по 250 патронов и укладывались по одной ленте в магазины-коробки (три магазина-коробки – слева от механика-водителя, одна – на спаренном пулемете и восемь – с боков кормовой снарядной укладки).

При установке зенитного пулемета КПВТ к нему предполагалось иметь боекомплект из 500 патронов. Из них 300 патронов снаряжались в ленты по 50 шт. в каждой и размещались в магазинах-коробках (пять магазинов-коробок – под правым топливным баком, у перегородки МТО и одна – на пулемете), остальные 200 патронов хранились россыпью в трех специальных герметичных коробках, которые располагались на свободных местах в танке.

Кроме того, в боевом отделении предусматривалась укладка двух 7,62-мм автоматов АК-47 с боекомплектом 600 патронов, 20 ручных гранат Ф-1 и сигнального пистолета с 20 сигнальными патронами.

В походном положении стопорение пушки осуществлялось съемной тягой, соединявшей ее казенник с крышей башни. Для надежного стопорения башни в двух положениях (пушкой вперед и пушкой на корму) служил штыревой стопор. Он располагался в правой части башни у заряжающего и крепился четырьмя болтами к стенке башни и двумя болтами – к погону. Два кронштейна с гнездами для стопора монтировались на корпусе танка. Во избежание самопроизвольного стопорения стержень стопора постоянно удерживался пружиной в верхнем положении. Опускание стопора в гнездо при стопорении башни производилось рукояткой, которая вращая зубчатку, соединенную с зубьями на стержне стопора, перемещала его вниз. Стопор имел выключатель, обеспечивавший блокировку с электроприводом башни.

Броневая защита танка – дифференцированная, противоснарядная. Корпус танка представлял собой сварную конструкцию из катаных броневых листов 20, 25, 40, 55, 80 и 120 мм и в поперечном сечении имел форму «рюмки». Носовая часть корпуса состояла из верхнего и нижнего броневых листов толщиной 120 мм, имевших углы наклона от вертикали 60° и 55° соответственно. Верхний лобовой лист обеспечивал защиту от 100-мм и 122-мм бронебойных снарядов с бронебойными наконечниками при ударной скорости более 950 и 930 м/с соответственно. Нижний лобовой лист не пробивался 100-мм бронебойным тупоголовым снарядом с начальной скоростью 865 м/с.

Борта корпуса сваривались (каждый) из двух броневых листов: нижнего вертикального толщиной 80 мм и верхнего наклонного толщиной 55 мм, устанавливавшегося с обратным углом наклона 50° от вертикали. Верхние бортовые листы выдерживали обстрел 100-мм бронебойным снарядом с ударной скоростью 935 м/с при курсовом угле до ±28°. Нижние бортовые листы при том же курсовом угле защищали от аналогичного типа снаряда, но имевшего меньшую ударную скорость – 865 м/с.


122* В соответствии с решением Главкома Сухопутных войск Маршала Советского Союза А.А. Гречко 13 июня 1959г. (письмо начальника ГБТУ№К/703110от20июня 1959г.).

123* Вблизи рабочего места заряжающего располагалось 20 выстрелов, что составляло 40% боекомплекта пушки.


Схема броневой защиты танка «Объект 430» (заводской образец).


Штыревой стопор башни танка «Объект 430».


Чертеж корпуса танка «Объект 430».


Гнутый кормовой лист толщиной 40 мм имел углы наклона от вертикали верхней и нижней части, равные 30°.

В верхней части верхнего лобового листа был выполнен вырез (шахта) под установку центрального смотрового прибора механика-водителя, в нижней части листа приваривались буксирные крюки, в средней части – ограждения фар наружного освещения и крепления для грезеотбойной доски. Два буксирных крюка также устанавливались в средней части кормового листа корпуса. В этом же листе, в его верхней части, располагались два люка для доступа к механизмам распределения БКП, которые закрывались броневыми крышками на болтах.

В вертикальных частях бортов корпуса были сделаны резьбовые отверстия для крепления кронштейнов поддерживающих катков. В расточки в кормовой части бортов вваривались соосно картеры БКП, отлитые из броневой стали вместе с кронштейнами под монтаж двигателя. В носовой части бортов приваривались литые кронштейны кривошипов направляющих колес.

Крыша корпуса состояла из двух частей: вварной – над отделением управления и боевым отделением и съемной – над МТО. Вварная часть крыши (подбашенный лист) была выполнена из двух броневых листов: переднего листа крыши толщиной 40 мм, имевшего боковые скулы в сторону носа (составляли с вертикалью угол 80°), заднего листа крыши толщиной 20 мм (углы наклона от вертикали 67° в сторону кормы и бортов). Подбашенный лист надежно противостоял действию 85-мм осколочно-фугасного снаряда, но не обеспечивал достаточной стойкости от аналогичного типа снаряда калибра 100 мм при попадании в нижнюю часть башни: происходило ее заклинивание.

Передний и задний листы крыши имели вырез под установку нижнего погона опоры башни. Кроме того, в переднем листе крыши по оси корпуса были выполнены: вырез под входной люк механика-водителя, справа от него – отверстие для воздухопритока, а в боковых скулах – по одному вырезу под установку смотровых приборов. Жесткость заднего листа крыши была повышена за счет моторной перегородки, связанной непосредственно с крышей, бортами и двумя мощными вертикальными листами – ребрами, образовывавшими отсек для кормовой снарядной укладки. Для защиты от свинцовых брызг люк механика-водителя имел металлическую окантовку, которая при прямом попадании пуль легко пробивалась.


Чертеж корпуса башни танка «Объект 430» (проект).


Башня танка «Объект 430» в сборе (проект).


Съемная броневая крыша над МТО толщиной 16 мм состояла из трех частей. Снизу к правой части крыши приваривался стальной короб, образовывавший герметизированный отсек системы охлаждения и одновременно обеспечивавший необходимую жесткость крыше. Сверху в коробе монтировались водяной и масляный радиаторы, управляемые броневые жалюзи, а под радиаторами – воздушный тракт и эжектор, вписывавшийся в контур наклонной части правого борта. Такая компоновка позволила наиболее полно и рационально использовать имевшиеся в этом районе объемы над двигателем.

Левый участок съемной крыши, перекрывавший непосредственно двигатель, был выполнен в виде двух цельноштампованных крышек, обладавших высокой жесткостью. При их открытии образовывался люк общей площадью 1,1 м² , через который обеспечивался удобный доступ к двигателю и другим узлам и агрегатам трансмиссии.

Днище машины – сварное, из трех штампованных листов, с продольными и поперечными выштамповками (зигами). Передний лист имел толщину 25 мм, средний и задний – 20 мм. В днище корпуса со стороны каждого борта вваривались шесть кронштейнов балансиров. Помимо люка запасного выхода, располагавшегося в передней части днища, в районе МТО в местах, необходимых для доступа к узлам и агрегатам танка при его обслуживании, располагались люки и лючки, которые также закрывались броневыми крышками. Все люки и лючки броневого корпуса имели уплотнения из огнестойкой резины.

Корпус башни – литой, полусферической формы, с большими (переменными) углами наклона стенок и с соответствующей дифференциацией брони по толщине. Максимальная толщина лобовой брони башни составляла 248 мм. По своей снарядостойкости лоб башни был равнопрочен верхнему лобовому листу корпуса, а борта башни – ее лобовой части при обстреле под курсовым углом ±45°.

Для установки пушки в узкой (350x302 мм) амбразуре башни вертикально расположенные цилиндрические гнезда под обоймы ее цапф были сделаны непосредственно в корпусе башни. Спереди амбразура прикрывалась подвижной бронировкой (маской), крепившейся к люльке пушки четырьмя болтами. Сочленение бронировки с лобовой частью башни имело сравнительно малые зазоры и специальные лабиринты, защищавшие от проникновения внутрь башни свинцовых брызг и затекания ударной волны ядерного взрыва. В качестве дополнительного уплотнения от пыли, герметизации от воздействия ударной волны и при подводном вождении за бронировкой устанавливался чехол из прорезиненной ткани. Справа от амбразуры пушки располагалось отверстие для спаренного пулемета.

В верхней части лобовой брони башни, с левой стороны, имелась сквозная шахта для установки прицел-дальномера, а с правой стороны – углубление для размещения головки базовой трубы дальномера, для прохождения которой в корпусе башни предусматривалось специальное отверстие. Сверху к корпусу башни приваривалась цельноштампованная крыша.

В вырез в левой части крыши башни вваривалось литое основание командирской башенки, в вырез в правой части – основание под монтаж вращающегося погона для установки турели зенитного пулемета и входного люка заряжающего. В корме башни находился люк для выброса стреляных гильз, закрывавшийся броневой крышкой. Кроме того, в крыше башни имелись вырезы для размещения ночного прицела, приборов наблюдения наводчика и заряжающего, а также антенного ввода.

В нижней части башни была сделана расточка под монтаж верхнего (внутреннего) погона шариковой опоры. В отличие от опоры башни Т-54, опору башни танка «Объект 430» выполнили с неподвижным наружным погоном, установленным в выточке подбашенного листа корпуса танка. Принятая схема обеспечивала уменьшение контактных напряжений на беговых дорожках от давления шариков при ударах снарядов о башню. Кроме того, опора башни была значительно усилена по сечениям погонов и благодаря применению большого диаметра шариков (1,25” вместо 1”) имела мощный замок в соединении. Применение большего количества крепежных болтов диаметром 20 мм обеспечило лучшие условия ее работы (из-за меньшего коробления погонов), а также усилило прочность ее крепления примерно в 1,5 раза.

Опора башни имела внутреннее и наружное уплотнения. Внутреннее уплотнение осуществлялось войлочной лентой, закрепленной на нижнем погоне шариковой опоры и предохранявшей от попадания в опору башни пыли, а также препятствовавшей утечке воздуха при создании избыточного давления в обитаемых отделениях танка. Наружное уплотнение было выполнено в виде замкнутой резиновой трубки, предохранявшей боевое отделение от проникновения радиоактивной пыли, а также от попадания воды через опору башни при подводном вождении танка. Для надежной герметизации при подводном вождении резиновая трубка через ниппель, выходивший внутрь боевого отделения, заполнялась сжатым воздухом.

На корпусе башни приваривались кронштейн для крепления прожектора Л-2 (справа от амбразуры башни), рымы для ее монтажа и демонтажа (в лобовой и кормовой части), десантные поручни (на бортах и корме), бонки для крепления укрывочного брезента (в кормовой части) и кронштейн для крепления задней фары дневного света (в кормовой части крыши).


Схема броневой защиты танка «Объект 430» (полигонный образец).


Башня танка «Объект 430» (полигонный образец).



Усиление брони башни танка «Объект 430» (полигонный образец).


При изготовлении полигонных образцов броневая защита корпуса машины претерпела некоторые изменения. Так, например, сварные борта стали изготавливать цельнокатаными переменной толщины (80 и 55 мм) с сохранением углов наклона их верхней части, толщину гнутого кормового листа увеличили до 45 мм с одновременным уменьшением углов наклона его верхней и нижней части с 30 до 17' от вертикали. Кроме того, увеличили толщину крышек люков и усилили крепление подбашенного листа. Претерпела изменения и конструкция башни: в отдельных местах увеличили толщину корпуса башни, усилили крепление внутреннего погона опоры и ввели люк для установки воздухопитающей трубы ОПВТ в кормовой части крыши, закрывавшийся броневой крышкой (над люком для выброса стреляных гильз), увеличили количество десантных поручней на бортах башни и изменили расположение рымов на ее лобовой части.

К моменту изготовления опытных образцов танка «Объект 430» система ПАЗ для него еще не была окончательно отработана. Тем не менее, этой системой предусматривалась защита обитаемых отделений за счет их герметизации и создания избыточного давления порядка 147 Па (0,0015 кг/см² ) с помощью специальной нагнетательной установки производительностью 0,17 м³ /с. Срабатывание защитных устройств осуществлялось автоматически – по сигналам специальных датчиков, реагировавших на воздействие гамма-излучения. Полученные от датчиков сигналы отрабатывались соответствующей аппаратурой и подавались на исполнительные органы, обеспечивавшие мгновенное закрытие жалюзи системы охлаждения двигателя, люка выброса стреляных гильз (от подрыва пиропатрона в рукоятках), горловины вытяжного вентилятора (путем выключения электромотора) и заслонки воздухопитающей трубы стартер-генератора 124* .

Нагнетатель, располагавшийся справа от раструба люка выброса стреляных гильз, был подключен к общему ресиверу выполненных в раструбе воздухопритоков, и представлял собой центробежный вентилятор с приводом от электромотора. Конструкция нагнетателя предусматривала одновременное его использование как центробежного сепаратора пыли с удалением ее наружу с коэффициентом очистки 99% при запыленности наружного воздуха 2,5 г/м³ и неограниченном времени работы.

Для тушения пожаров внутри танка применялась унифицированная автоматическая система ППО «Роса» с дублирующим ручным управлением. Она обеспечивала тушение двух пожаров в одном из отделений или двух пожаров, возникнувших одновременно в боевом и моторном отделениях. В состав системы входили восемь термодатчиков (четыре из них располагались в боевом отделении и четыре – в МТО), автомат ППО, механизм остановки двигателя, аппаратура остановки и включения вентиляторов, два баллона с углекислотой и трубопроводы. После ликвидации пожара автоматически включались вентиляторы для проветривания боевого отделения. Для тушения незначительных пожаров в танке укладывался ручной огнетушитель ОУ-2.

Согласно техническому проекту для постановки дымовой завесы на машине предполагалось использовать систему ТДА. Однако из всех изготовленных образцов эта система была установлена и прошла испытания только на танке «Объект 430-3”П”». В качестве дымообразующего вещества в системе использовалось дизельное топливо, которое подавалось к форсункам, устанавливавшимся в выпускных коллекторах двигателя шестеренным насосом под давлением 0,13-0,14 МПа (13-14 кгс/см² ). Расход топлива при постановке дымовой завесы составлял 10-11 л/мин.

В силовой установке танка применялся специальный двухтактный пятицилиндровый танковый дизель 5ТД мощностью 426 кВт (580 л.с.) при частоте вращения коленчатых валов 3000 мин-1 . Двигатель монтировался на двух бугелях, выполненных заодно целое с картерами БКП и вваренных в кормовой лист, чем обеспечивалась жесткость и строгая соосность двигателя и БКП. В передней части двигателя имелась дополнительная опора с резиновыми амортизаторами, укрепленная на баке и моторной перегородке. Горизонтальное расположение цилиндров двигателя обеспечило ему минимальную высоту, равную 0,58 м, что позволило разместить непосредственно над двигателем, с правой стороны, эжекционную систему охлаждения, а также установить сверху на двигателе стартер-генератор и слева – воздухоочиститель. Отбор мощности на БКП осуществлялся с двух сторон от выпускного коленчатого вала двигателя.

На первом заводском образце танка «Объект 430-1 ”3”» пуск двигателя производился стартер-генератором СГ-5 (мощность в стартерном режиме 11,5 кВт (15,7 л.с.) или дублирующей его системой воздухопуска, в состав которой входили два пятилитровых воздушных баллона с давлением воздуха 14,7 МПа (150 кгс/см² ), манометр, пусковой кран и трубопроводы. Подзарядка баллонов сжатым воздухом производилась компрессором АК-150НК, устанавливавшимся на двигателе. На последующих образцах машины, ввиду необеспеченности надежного пуска двигателя стартер-генератором СГ-5 125* , использовался более мощный стартер-генератор СГ-10 (мощность в стартерном режиме 15,8 кВт (21,5 л.с.). Однако надежный пуск двигателя с помощью нового стартер-генератора мог производиться только на разогретой машине при температуре антифриза и масла в пределах 50-60°С.


124* Предварительно (перед действием на зараженной местности или в условиях возможного применении противником ядерного оружия) члены экипажа закрывали все входные люки, а на выходящее в боевое отделение окно раструба гильзоулавливателя устанавливали прорезиненный герметичный чехол.

125* Отсутствие полного отключения трансмиссии от двигателя при положении избирателя передач на нейтрали привело к увеличению на 70% нагрузки на стартер-генератор.


Установка нагнетателя и вентилятора системы ПАЗ в танке «Объект 430».


Схема системы УА ППО танка «Объект 430».


Схема системы подогрева двигателя танка «Объект 430».


Для облегчения пуска двигателя в условиях низких температур окружающего воздуха применялась парожидкостная система подогрева с форсуночным подогревателем, имевшим водотрубный котел. Подогреватель размещался в боевом отделении под левым задним топливным баком и своей горловиной примыкал непосредственно к масляному баку. Пуск котла производился вручную с помощью рукоятки, от которой во вращение приводился вентилятор, подававший воздух через форсунки воздушного распыла топлива в топку котла. Воспламенение смеси осуществлялось от запальной свечи или факела. Дальнейший привод вентилятора (в процессе работы) осуществлялся турбинкой, имевшей мощность 150 Вт при частоте вращения 12000 мин-1 и работавшей на паре, получаемом в котле. В связи с такой конструкцией электропривод котла подогревателя отсутствовал. При работе подогревателя в его котле, помимо разогрева антифриза системы охлаждения, осуществлялся подогрев топлива, подававшегося в двигатель, и масла (с помощью отработавших газов котла подогревателя, проходивших через трубу в масляном баке). Выпуск отработавших газов подогревателя осуществлялся через лючок в днище корпуса танка. Подогреватель обеспечивал пуск двигателя только в интервале температур от 0 до -25°С (вместо до -45°С по ТТТ).

При изготовлении полигонных образцов система подогрева и пуска двигателя была доработана с целью функционирования при температуре окружающего воздуха до -45°С. Изменениям подверглась и система воздухопуска. Одним из недостатков системы подогрева всех выпущенных образцов танка «Объект 430» являлось отсутствие специального устройства для обогрева экипажа в зимних условиях.

Емкость топливных баков составляла 1120 л, из которых 840 л находилось в забронированном объеме танка. Все топливные баки были объединены в две группы (правого и левого борта), соединенные между собой через топливораспределительный кран. В группу правого борта входили: правый носовой бак (рабочая емкость 190 л); бак-стеллаж – в отделении управления (185 л); правый задний бак – по правому борту в боевом отделении (120 л) и два наружных бака на правой надгусеничной полке (по 70 л). Группу левого борта составляли: левый носовой бак (87 л); левый передний бак – в отделении управления (96 л); левый задний бак – в боевом отделении (121 л); кормовой бак – в моторном отделении (34 л) и два наружных бака на левой надгусеничной полке (по 70 л). Общим расходным бачком служила 7-л емкость, заключенная в корпусе топливоизмерителя и крана, располагавшихся в отделении управления. Внутренние баки при необходимости могли быть отключены от наружных специальными кранами. Кроме левой и правой групп топливных баков, в топливную систему входили топливомер, топливные насосы, фильтры грубой и тонкой очистки топлива и клапан выпуска воздуха из системы. Система обеспечивала выработку топлива сначала из наружных баков, затем – из внутренних.

Заправка внутренних топливных баков могла производиться из бочки-тары включенным в систему центробежным насосом производительностью 80 л/мин (через фильтр), установленным в левом носовом топливном баке за 20-23 мин. При подводном вождении этот насос предполагалось использовать для откачки из отделения управления просочившейся воды. Заполнение наружных топливных баков осуществлялось с помощью ведер за 20-25 мин. Запас хода танка по шоссе на одной заправке достигал 450-470 км.

Система охлаждения двигателя – жидкостная, закрытого типа, с принудительной циркуляцией охлаждающей жидкости и эжекционным просасыванием охлаждающего воздуха через водяной и масляный радиаторы. Она монтировалась в изолированном отсеке, образованном стальным эжекторным коробом, приваренным к съемной правой части крыши МТО. Отработавшие газы двигателя подводились через ресивер к соплам эжектора. Под воздействием разряжения, создававшегося струей газа, выходившего из сопл, наружный воздух просасывался через радиаторы, охлаждая их, затем смешивался в камере смешения с отработавшими газами и выбрасывался через диффузоры эжектора наружу. Для обеспечения необходимой производительности эжектора, в связи с ограниченными габаритами по длине, он был выполнен двухрядным.

Водяной (семирядный) и масляный (двухрядный) радиаторы пластинчато-трубчатого типа имели плоскоовальные трубки, располагавшиеся в шахматном порядке. Защита радиаторов и регулирование количества просасываемого через радиаторы охлаждающего воздуха производились с помощью подвижных жалюзи, управление которыми осуществлял механик-водитель.


Форсуночный подогреватель танка «Объект430».


Схема топливной системы двигателя танка «Объект 430».


Схема системы смазки двигателя танка «Объект 430».


Забор атмосферного воздуха для питания двигателя производился через отведенный в общих жалюзи отсек, причем его конструкцией предусматривалась предварительная очистка воздуха в выходной инерционной решетке, приваренной к коробу. Отделенная в решетке пыль удалялась через щель под водяным радиатором за счет разряжения, имевшегося в воздушном коробе эжектора (коэффициент очистки инерционной решетки – 60%). Организованная таким образом воздушная трасса, кроме того, обеспечивала постоянный обмен воздуха в МТО с обдувом всей верхней части двигателя и его агрегатов.

Принятая конструкция системы охлаждения была приспособлена для подводного вождения танка и выполнена по принципу затопления изолированного отсека с охлаждением радиаторов проточной водой.

Система охлаждения обеспечивала возможность движения танка в условиях нормальной эксплуатации со средней скоростью 30 км/ч по твердой грунтовой дороге при температуре окружающего воздуха +30°С без перегрева двигателя (по ТТТ – до +50°С; в процессе испытаний не проверялась).

На полигонных образцах эффективность работы системы охлаждения двигателя была повышена с целью доведения предела средней скорости движения танка без перегрева двигателя при температуре окружающего воздуха до +40°С.

Система смазки двигателя – принудительная, с сухим картером, являлась общей и для системы гидросервоуправления и смазки трансмиссии. В системе использовались два бака емкостью 70 (левый) и 30 л (правый) и масляный центробежный фильтр-газоотделитель. Общая заправочная емкость баков – 70 л. Масло из левого бака через заборный фильтр поступала к двум нагнетающим шестеренчатым насосам (левый и правый, каждый производительностью 50 л/мин). Один из них (левый) имел две секции, одна из которых подавала масло через фетровый масляный фильтр на смазку двигателя, а вторая – на питание системы управления и смазки левой БКП. Второй насос использовался для питания системы управления и смазки правой БКП.

Из картеров БКП масло откачивалось двумя шестеренчатыми насосами в специальные полости картера двигателя, откуда вместе с маслом двигателя оно поступало в центробежный фильтр-газоотделитель. Далее масло направлялось через масляный радиатор в бак. При повышении сопротивления радиатора (в условиях низких температур окружающего воздуха) масло через редукционный клапан перепускалось непосредственно в бак. Газы, выделенные из масляной эмульсии, также отводились в бак. Для вращения ротора фильтра-газоотделителя использовалась часть масла из напорной магистрали двигателя. Прокачка масла перед пуском двигателя осуществлялась маслозакачивающим насосом МЗН-2. Промывка масляных баков без демонтажа из танка была невозможна.

В системе воздухоочистки двигателя использовался (кассетный или бескассетный) двухступенчатый воздухоочиститель типа ВТИ с эжекционным удалением пыли. В первой ступени устанавливались циклоны (36 шт.), смонтированные в пылесборник, служивший одновременно и крышкой воздухоочистителя; во второй – три кассеты с набивкой из промасленной проволочной канители. Примененная в воздухоочистителе конструкция циклонов комбинированного типа, заключавшая в себе два способа очистки воздуха (центробежный и инерционный), обеспечивала высокий коэффициент очистки – до 99,92% (пропуск пыли – не более 3 мг/м³ ). Беспромывочный срок службы воздухоочистителя составлял 64 ч.

В состав трансмиссии танка входили две планетарные БКП, каждая из которых была конструктивно объединена с бортовым однорядным планетарным редуктором (i =6,0), и система гидросервоуправления и смазки. Планетарные БКП обеспечивали получение пяти передач переднего хода и одной передачи для движения назад. Диапазон передач составлял 8,14. При прямолинейном движении с помощью фрикционных устройств, работавших в масле, в каждой БКП одновременно включались одноименные передачи, а при повороте в БКП со стороны отстающего борта – передача на одну ступень ниже. Переключение передач в обоих случаях осуществлялось с помощью системы гидросервоуправления с максимальным рабочим давлением до 1,28 МПа (13 кгс/см² ). Усилие на рычагах управления поворотом не превышало 20 кгс (было установлено для исключения потери «чувства» машины), а усилие на педали горного тормоза доходило до 40 кгс. С помощью горного тормоза танк надежно удерживался на подъемах до +35°.

В системе подрессоривания машины применялась индивидуальная торсионная подвеска (диаметр торсиона – 58 мм, рабочая длина – 2080 мм) с телескопическими (поршневыми) гидроамортизаторами двухстороннего действия на ее крайних узлах. Она обеспечивала полный ход передних опорных катков 268 мм и остальных катков – 290 мм, при динамическом ходе 218 и 221 мм соответственно (у Т-54 полный ход катков составлял 184 мм при динамическом ходе 120 мм). Балансиры монтировались на игольчатых подшипниках на полой оси (она крепилась снаружи корпуса болтами к вваренному кронштейну) и стопорились от осевого смещения с помощью шариков. Торсионный вал проходил через ось и зубьями большой шлицованной головки соединялся с балансиром, а зубьями малой шлицованной головки – с зубчатым отверстием фланца оси противоположного узла подвески. Для ограничения хода балансиров передних и задних узлов подвески на корпусе машины устанавливались упругие упоры, состоявшие из двух резиновых буферов и бойка (удерживались в кронштейне упора гайкой). Балансиры остальных узлов подвески имели только жесткие упоры.


Воздухоочиститель двигателя танка «Объект 430».


Схема управления трансмиссией танка «Объект 430».


Узел торсионной подвески; справа – гидроамортизатор подвески танка «Объект 430».


БКП в сборе с бортовым редуктором и ведущим колесом танка «Объект 430».


Балансир узла подвески танка «Объект 430».


Принятая установка балансиров на наружных осях позволила резко приблизить опоры балансиров к каткам, а также выполнить узлы подвески в виде общих съемных блоков и, следовательно, уменьшить их массу с одновременным упрощением монтажа и демонтажа. Однако такое исполнение существенно снизило противоминную стойкость узлов подвески и увеличило вероятность возникновения их повреждений, требовавших капитального ремонта.

Продолжение следует


Опытный танк «Объект 430М-2» в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке



ФОТОАРХИВ
Практическая часть обучения по работе на РСЗО «Смерч»

. Учебный центр Михайловской военной артиллерийской академии (МВАА) под Лугой. Ленинградская обл., 21 декабря 2011 г.





Фото А. Петрошенко.





Возвращение атомного подводного ракетного крейсера стратегического назначения «Подольск» в базу подводных сил Тихоокеанского флота (г. Вилючинск). 27 декабря 2011 г.

Фоторепортаж С. Коновалова. г ‘>5*2




На пирсе подводную лодку встречали представители командования Тихоокеанского флота, управляющий Петропавловской и Камчатской Епархией епископ Артемий, представители администрации Вилючинска, а также члены семей моряков-подводников.

Экипаж поздравил командир объединения подводных лодок ТОФ контр-адмирал Николай Евменов.





Оглавление

  • «Тридцатка»
  • Творцы отечественной бронетанковой техники
  •   Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот
  • Парашютно-десантная техника «Универсала»
  • Средства десантирования ПБС-950
  • Мост не слишком далеко
  • История создания и развития отечественных минных тралов
  •   Глава 4.
  • Военный музей Юсюкан – самурайское наследие Японии
  • ASAT на поле «Звездной воины»
  • Транспорт для российских просторов*
  •   Снежная кавалерия
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.
  • ФОТОАРХИВ Практическая часть обучения по работе на РСЗО «Смерч»
  • Возвращение атомного подводного ракетного крейсера стратегического назначения «Подольск» в базу подводных сил Тихоокеанского флота (г. Вилючинск). 27 декабря 2011 г.