Поднять перископ-У чужих берегов (часть 3-4) (fb2)


Настройки текста:



Сергей Лысак У ЧУЖИХ БЕРЕГОВ

ЧАСТЬ 1

Глава 1 Тайное становится явным

Когда «Баян», «Новик» и «Боярин» уже скрылись за горизонтом, «Косатка» продолжила свой путь в одиночестве. Желтое море оставалось пустынным. Как будто и не гремели совсем недавно выстрелы орудий, не рвались снаряды, кромсая и уродуя все, что встречалось им на пути. Очевидно, это была обычная разведывательная вылазка японского флота. Нет никаких сомнений, что эскадра в Порт-Артуре действует сейчас более решительно, чем раньше. И японцы после таких страшных потерь уже не контролируют этот район. Им бы сейчас переброску снабжения для армейской группировки на материке обеспечить. О генеральном сражении с русским флотом, чтобы нанести ему серьезное поражение и захватить контроль над морем, речь уже не идет. Поэтому отряд броненосных крейсеров Камимуры возле Порт-Артура вряд ли появится. Не станет он рисковать своими самыми ценными кораблями ради разведки. Для этого и «собачки» сгодятся, число которых уже заметно поубавилось. Естественно, и миноносцы никуда не денутся, будут пакостить дальше. Но без поддержки крейсеров их рейды сопряжены с большим риском. Интересно, что уже предпринял Макаров? Поврежденные броненосцы еще отремонтировать не успели, но в данный момент русский флот имеет значительный перевес в силах, если учитывать трех старичков — «Петропавловск», «Полтаву» и «Севастополь». Хоть они и не могут угнаться за японскими броненосными крейсерами, но при встрече в море, если Камимура все же решится напасть, создадут им массу неприятностей своей мощной артиллерией. Иными словами, Михаил добился того, чего хотел. Японский флот отныне — не хозяин на море. Он может проводить только стремительные и кратковременные набеги своим основным уцелевшим ядром из пяти броненосных крейсеров. Оставшийся один-единственный броненосец «Сикисима» погоды не делает. Брать его с собой Камимуре нельзя, так как он будет тормозить ход всей эскадре. Русский же флот даже в том составе, в каком он сейчас есть, может совершенно спокойно выходить в море, не опасаясь встречи с главными силами японцев. И это помимо того, что там будет присутствовать такой сильный источник головной боли, как «Косатка». Но пока японцы получат вынужденную передышку, «Косатке» необходим ремонт по приходу в Порт-Артур. Кровь из носу, но надо уложиться в три недели. А потом снова приняться за старое. А именно — усиленно разорять японский «курятник». За время ремонта «Косатки» перевозки на японских коммуникациях должны активизироваться, вот и надо будет навести на них порядок. Встретить главные силы японцев теперь можно лишь случайно. Если… Если только не нанести визит в Сасебо… Но тут надо будет сначала семь раз отмерить, прежде чем лезть в пасть зверя. Хотя Гюнтеру Прину в Скапа-Флоу это удалось блестяще…

Дальнейший путь до Порт-Артура прошел без приключений. Ни русские, ни японские корабли больше не встретились. И только когда до конечной цели долгого пути оставалось не более тридцати миль и была послана повторная радиограмма с просьбой встретить лодку, впереди вскоре снова показались дымы. Чуть позже стало ясно — возвращаются «Баян», «Новик» и «Боярин». А вместе с ними — четыре миноносца. Все корабли шли строем фронта, просматривая широкую полосу. Михаил подкорректировал курс, направив «Косатку» в сторону «Баяна», идущего в центре. По мере сближения удалось разобрать, что «Баян» идет под адмиральским флагом. Очевидно, сам Макаров не утерпел и вышел на крейсере в море. Хотя подобные вещи он проделывал и раньше. В той, прежней жизни. Когда дистанция сократилась до пяти миль, «Косатка», дабы избежать нежелательных эксцессов, легла в дрейф. А затем вообще развернулась бортом к приближающимся кораблям, чтобы ни носовые, ни кормовые аппараты не были направлены на приближающийся «Баян». На съемном флагштоке уже был поднят российский флаг, а весь экипаж подлодки, свободный от вахт, с разрешения командира высыпал на палубу. Снова, спустя долгое время, «Косатка» встречала в море боевые корабли российского флота. Замигали вспышки прожектора на мостике лодки, запрашивая разрешение «Баяна» подойти к борту. Оттуда сразу же ответили, разрешение было получено. Дав самый малый ход дизелями, «Косатка» пошла на сближение.

Михаил внимательно рассматривал в бинокль приближающийся крейсер. На мостике «Баяна» — большое количество офицеров, все с интересом рассматривают невиданное чудо, вынырнувшее из морских глубин и в один момент приковавшее к себе внимание всех цивилизованных стран. На палубе крейсера выстроены матросы, и в воздухе гремит раскатистое «Ура!!!». С борта «Косатки» отвечают тем же. Вот уже хорошо заметна фигура Макарова, внимательно рассматривающего лодку в бинокль. Рядом — командир «Баяна» капитан первого ранга Вирен и остальные офицеры. Никто из них еще не видел ничего подобного. «Баян» сбрасывает ход до минимального, а «Косатка» описывает дугу и приближается к борту крейсера, ложась с ним на параллельный курс и выдерживая дистанцию в пару десятков метров, чтобы можно было говорить через рупор. С соблюдением всех правил субординации Михаил докладывает командующему флотом об успешном выполнении задания. На этом официальная часть закончена. По виду Макарова понятно, что если бы существовала степень адмиральского удовольствия, то сейчас она была бы наивысшей. Сегодня не только триумф «Косатки» и Михаила Корфа, ее создавшего. Сегодня также и триумф Макарова. Человека, оказавшего неоценимую помощь в создании удивительного подводного корабля и сумевшего преодолеть многочисленные чиновничьи препоны. Поздравления с успехом и благополучным возвращением, несколько стандартных вопросов о состоянии корабля и команды, как вдруг Макаров задает неожиданный вопрос:

— Михаил Рудольфович, а что это у вас за флаг поднят?

— Российский, ваше превосходительство! Согласно судовым документам.

— Непорядок. Отныне «Косатка» — подводный крейсер Российского императорского флота и обязана нести Андреевский флаг. Потом подойдете поближе, вам с «Баяна» передадут. Крейсерский, правда, для вас великоват будет, так я специально миноносный захватил. Для вашего рангоута в самый раз. Какой максимальный ход вы можете держать?

— Не более пятнадцати узлов. И это на максимальных оборотах с большим расходом топлива.

— Хорошо, идите, как сможете. Будем подстраиваться под вас. Следуйте строго в кильватер «Баяну», возле Порт-Артура минные поля, расположения которых вы не знаете. А по приходу прошу ко мне на «Петропавловск»!

Когда с «Баяна» был подан сигнал к развороту, «Косатка» вступила ему в кильватер и стала стараться держать свои проектные пятнадцать узлов. «Баян» шел в пяти кабельтовых впереди, выдерживая дистанцию. «Новик» и «Боярин» подошли ближе, но остались на флангах чуть позади «Косатки». За ними дымили миноносцы. Боевые корабли русского флота шли, окружив субмарину со всех сторон, охраняя ее от возможных атак противника. Но противника не было.

Михаил остался на мостике и внимательно рассматривал свой «почетный эскорт». Оно и не удивительно, такого эскорта не удостаивалась еще ни одна субмарина в истории — три крейсера и четыре миноносца! Но тут все понятно. Макаров прекрасно осознает ценность «Косатки» как боевого корабля и приложит все силы, чтобы максимально возможно обеспечить ее безопасность. Но это в море. А вот по приходу в Порт-Артур возможны любые неожиданности. Можно не сомневаться, что японцы приложат все усилия для того, чтобы если не уничтожить лодку, то хотя бы максимально задержать ее выход в море. В ход пойдет все — прямые диверсии, саботаж, искусное натравливание на «Косатку» разного начальства и прочее. Хотя с проблемой начальства поможет справиться Макаров. Он может дать по рукам всем, у кого вдруг взыграет служебное рвение, имеющее цель доказать, что мичман Корф не достоин командовать таким кораблем. Чином не вышел. И вообще, если судить по тому, что творится сейчас на «Косатке», то это какая-то пиратская вольница, а не боевой корабль Российского императорского флота, о чем недвусмысленно говорит Андреевский флаг, гордо развевающийся на небольшом съемном флагштоке над мостиком. И надо бы навести здесь порядок. Можно только представить, какую реакцию это вызовет… И ведь не поймут многие… Но это их проблемы. А вот проблему возможного саботажа и диверсий сбрасывать со счетов нельзя. Так же как и попытки установления контакта с членами экипажа «Косатки». Вполне возможны попытки вербовки. Поэтому придется взвалить на себя еще и функции… гестапо. А как еще это назвать? Российская контрразведка пребывает пока что в младенческом состоянии, и рассчитывать на нее всерьез не приходится. М-м-да… Толковый гестаповец здесь бы не помешал… Впрочем, может, и найдется в Артуре несколько толковых жандармов. Хоть какая-то от них будет польза на войне. Надо будет разработать с ними план мероприятий по недопущению утечки информации и обеспечению безопасности как самой лодки, так и ее экипажа. Если, не дай бог, что-то случится и некоторых людей придется заменить, то это будет серьезной проблемой. Грамотных подводников сейчас взять негде. Даже матросов, не говоря об офицерах…

При приближении к Порт-Артуру «Новик», «Боярин» и миноносцы по сигналу с «Баяна» приблизились и перестроились в кильватерную колонну. «Новик» и два миноносца ушли вперед, а «Боярин» с двумя миноносцами пристроился в кильватер «Косатке». Очевидно, корабли приближались к минным полям, и Михаил дал задание тщательно контролировать местоположение лодки. Это поможет в дальнейшем, когда границы минных заграждений будут нанесены на карту и придется ходить в этих водах самостоятельно. Впереди показались знакомые места. Последний раз Михаил был здесь почти сорок лет назад. И вот теперь перед ним снова раскинулась панорама Порт-Артура. Мыс Тигровый Хвост, отделяющий бухту от внешнего рейда, Электрический Утес с установленной на нем береговой батареей, гора Высокая и многое другое, хорошо знакомое каждому защитнику Порт-Артура. Впрочем, до защиты пока далеко. Возможно, сейчас японцам и не удастся блокировать базу русского флота с суши. Но, как бы то ни было, надо быть готовым ко всему.

Между тем «Баян» сбавил ход до самого малого и стал входить на внутренний рейд. С его мостика был подан сигнал «Косатке» — подойти к борту «Петропавловска». Михаил удивился. Значит, Макаров спешит получить информацию и даже не дает подлодке возможность сначала стать к причалу, в чем она очень нуждается. Как оказалось, стоящий на мостике старпом… вернее, уже старший офицер, думал о том же самом.

— Михаил Рудольфович, адмирал к себе требует. Видно, что-то срочное.

— Неудивительно, Василий Иванович. Очевидно, за это время накопилось очень много важной информации. Тем более связи толком у нас не было. Та телеграмма, что я отправил из Шанхая, не могла вместить всего. Да и у Макарова, я думаю, есть много что рассказать…

Крейсера и миноносцы разошлись по своим местам стоянок, а «Косатка» медленно двинулась в сторону броненосца «Петропавловск», откуда на нее уже смотрели во все глаза. Сразу подойти не получилось, так как на броненосце были выставлены противоминные сети, и какое-то время ушло на то, чтобы их убрать с правого борта. Между тем «Баян» уже стал на якорь и катер с командующим флотом подошел к «Петропавловску». Подождав, когда адмирал поднимется на борт, а катер с «Баяна» уйдет, «Косатка» осторожно подошла к броненосцу. С палубы «Петропавловска» подаются швартовные концы, и лодка замирает возле флагмана русского Тихоокеанского флота. Труднейший переход через три океана, закончившийся не отдыхом в родном порту, а вступлением в бой с превосходящими силами противника, наконец завершен.

Михаил не заставил себя долго ждать. Когда швартовка закончилась, быстро переоделся в свою форму штурмана торгового флота, так как другой все равно не было, и вскоре командир «Косатки» предстал перед экипажем «Петропавловска». Сказать, что появление «Косатки» произвело фурор, это не сказать ничего. И сейчас этот удивительный подводный корабль, о котором уже начали слагать легенды, где трудно было отличить правду от вымысла, стоял не где-нибудь, а прямо возле борта, покачиваясь на небольшой волне. С соблюдением всех положенных церемоний Михаил козырнул корабельному флагу сразу, как только поднялся на палубу броненосца, и доложил вахтенному офицеру о своем прибытии. На этом вся официальная часть закончилась, и офицеры обступили Михаила, на которого сразу же посыпался град поздравлений и вопросов. Но впереди ждал разговор с адмиралом, ради чего он и прибыл на борт флагмана.

Макаров был уже у себя в каюте и поджидал Михаила. Оба понимали, что поговорить открыто до этого все равно не удастся, уж очень много посторонних ушей вокруг. Войдя в каюту, Михаил четко, по-военному доложил о выполнении задания и замер по стойке смирно. Макаров улыбался.

— Вольно, вольно, Михаил Рудольфович! Если бы вы знали, как я рад вас видеть. И еще больше рад, что вам все удалось. Проходите, присаживайтесь. Честно говоря, сам не ожидал от «Косатки» такого ошеломительного успеха. Сразу успокою — с вашими родными все в порядке. Посетил их перед отъездом в Артур. А сейчас прошу вас, расскажите все подробно. Ведь мы располагаем информацией только из вашего рапорта, который вы передали командиру «Маньчжура» в Шанхае еще до выхода. А он охватывает период всего лишь до момента захода в Шанхай. Из рапорта Кроуна знаем об уничтожении «Мацусимы» и обо всех подробностях прорыва. Но что было дальше? «Чин-Иен» возле Чемульпо, «Ниссин» и «Кассуга» возле входа в Токийский залив, «Ясима» и «Якумо» возле Владивостока — тоже ваших рук дело? До нас доходили только отголоски ваших действий, и многие подробности так и остались неизвестными. А вестовой пока в салоне ужин накроет…

Рассказ Михаила продолжался очень долго, и до ужина он не уложился. Решили продолжить за ужином. Макарова интересовало абсолютно все. И особенно обстоятельства торпедных атак. Занятие позиции, удобной для выстрела, прицеливание по быстроходной цели, разновидности атак в надводном и подводном положении и многое другое. Отдельной темой было посещение Шанхая с последующим прорывом в море. Макаров был страшно недоволен поведением сотрудников консульства. После подробнейшего рассказа обо всех событиях Михаил подвел итог.

— Иными словами, Степан Осипович, «Косатка» полностью оправдала возложенные на нее надежды. Подводные лодки типа IX–C, или то, что получилось в результате копирования, обладают прекрасной мореходностью, большой автономностью и хорошими боевыми качествами в сегодняшних условиях. Но прогресс не стоит на месте, и скоро можно ждать появления первых средств противолодочной обороны. Миноносцев у японцев хватает. Хоть гидроакустической аппаратуры и гидролокаторов пока еще нет, но создать что-то вроде глубинной бомбы они вполне смогут.

— А не получится, что в следующем походе вы весь остальной японский флот перетопите? И обороняться против лодок будет некому? Ведь это просто феноменальный результат. Из двадцати четырех мин — только одна мимо, и одна — преждевременное срабатывание. А все остальные — точно в цель! Пять броненосцев и три броненосных крейсера! И это помимо двух бронепалубных крейсеров, двух старых «самотопов» и разной мелочи! Такого еще никогда не было!

— Такого больше и не будет. Все наши успешные атаки базировались на моем знании прошлой войны. Как в случае уничтожения трех броненосцев возле островка Роунд, так и всех последующих случаев. То есть мы знали точное время и место, где появится японский флот. И японцы повторили все почти один к одному. А нам оставалось только заранее занять удобную позицию и ждать. Но теперь лимит «послезнания» исчерпан. И как себя поведет Камимура, мы можем только догадываться. История уже радикально изменилась. Иными словами, крупные боевые корабли японцев могут теперь попасть под удар только случайно, если будут проходить поблизости от «Косатки», и она сможет их перехватить. Догнать их мы не сможем.

— Жаль. Но все равно, Михаил Рудольфович, то, что вы сделали, уже вошло в историю. Знаете, как назвали вашу атаку в ночь на 27 января? Атака Корфа! Три броненосца за один раз, такого еще не знала история! И как теперь нам лучше применить боевые возможности «Косатки», чтобы они принесли максимальную пользу?

— Охота на японских коммуникациях. Именно этим лодки и занимались на протяжении обеих мировых войн, и именно на этом направлении их действия оказались максимально эффективны. Но и не сбрасывать со счетов возможность встречи с крупными кораблями противника. Правда, торпед у нас больше нет. На какую длительность стоянки мы можем рассчитывать? На лодке необходима переборка механизмов после такого длительного похода. Да и люди очень устали.

— Сколько вам нужно, Михаил Рудольфович?

— В немецком флоте обычная длительность стоянки лодки в базе была три недели.

— Они у вас есть. Занимайтесь ремонтом. Мины Шварцкопфа для «Косатки» уже заказаны в Германии и скоро должны прибыть в Порт-Артур. А топливо, масло и запасные части уже доставили. Прибыли также мастеровые с Морского завода в Кронштадте, которые занимались постройкой «Косатки», а также представители завода Нобеля. Им не терпится осмотреть свою продукцию. Они же и будут выполнять все работы по гарантии. Ваш успешный переход почти через три океана всего с одной бункеровкой и последующее участие в боевых действиях — это такая блестящая реклама дизель-моторам, что Нобель сейчас завален заказами на машины нового типа.

— Приятно слышать. Но все же… Степан Осипович, не решался сам лезть вперед… Как все прошло в Петербурге? Из вашей радиограммы я понял, что государь знает все?

— Все, Михаил Рудольфович. И все это довольно странно… Впрочем, расскажу теперь по порядку. После вашего выхода из Петербурга ничего особого не происходило до момента исчезновения «Косатки» у берегов Норвегии. А тут буквально на следующий день все газеты стали выплескивать потоки информации. Причем, один сенсационнее другого. Уж какие только версии не выдвигались. От внезапной гибели «Косатки» до обвинения вас в перевозке контрабанды, пиратстве и прочем. Кто-то умело направлял все эти действия, но дальше газетной шумихи дело не шло. Вокруг «Днепра» крутилось много темных личностей, но не только возле него. Поэтому погрузка мин и солярового масла прошла незамеченной. В течение всего перехода на Дальний Восток от вас не было никаких известий. Первая информация была получена практически одновременно — из Порт-Артура и Владивостока. Из Артура пришло сообщение о ночной атаке японских миноносцев с последующим обстрелом главными силами японского флота, а также о непонятном подрыве одного из японских броненосцев в том месте, где никаких мин не должно было быть. А во Владивосток вечером 27 января пришел «Днепр» и передал сообщение об успешной встрече с «Косаткой». Сразу подумали, что подрыв броненосца, которым оказался «Фудзи», ваших рук дело. И тут вскоре приходит информация, что ночью 27 января возле островка Роунд подорвались еще три японских броненосца! И командующий флотом адмирал Того погиб вместе со своим флагманом «Микаса»! Если бы вы знали, что сразу началось. Газеты, особенно английские, подняли жуткий вой. А с их подачи и некоторые наши. Дескать, капитан Корф не кто иной, как пират, поскольку «Косатка» — частное судно под коммерческим флагом, и ее экипаж не находится на военной службе. И топить японские корабли просто не имеет права! Требовали даже задержания «Косатки» и последующего разбирательства международной комиссией.

— Инициатива, конечно, исходила от англичан?

— Вот именно. Правда, такими были далеко не все. Многие говорили, что тогда и партизанский отряд Дениса Давыдова, героя войны 1812 года, тоже, получается, сплошь одни преступники. В Европе тоже было все неоднородно. От проанглийских завываний о незаконных методах ведения войны на море до откровенно издевательских высмеиваний англичан. Дескать, пришел конец «владычице морей». И все ее многочисленные броненосцы теперь ничего не стоят. Особенно преуспели в этом немецкие газеты. Некоторые даже изображали карикатуры. Особенно доставалось тем, кто любил повторять, что «Косатка» воюет под коммерческим флагом. Им задавали резонный вопрос: что, субмарина поднимает флаг на перископе из-под воды, чтобы его получше рассмотрели? И как его смогли рассмотреть ночью? В общем, чувствовалась направляющая рука. Которая режиссирует все эти действия. А когда вы уничтожили «Нийтаку» и два транспорта с десантом возле Чемульпо, то дошло даже до ноты протеста от Англии. И категорическое требование признать подводные лодки варварским оружием и запретить их применение. Тут вскоре и ваш рапорт подоспел, доставленный «Маньчжуром». И мы имели документальное подтверждение всех этих событий. А то некоторые сначала сомневались. Говорили, что этого просто не может быть.

— И что же государь сказал на все это?

— Вот именно после этой ноты его терпение и лопнуло. Английский посол получил ответ в довольно резкой и нелицеприятной форме. Никто такого не ожидал. Хоть все и было в благопристойных выражениях, но смысл оставался предельно ясен. Нечего совать нос во внутренние дела Российской империи. Мы и сами в состоянии разобраться, что нам делать. И «Косатка» — никакое не частное судно, а боевой корабль российского флота, ведущий войну с врагом, без объявления войны напавшим на Россию. И воюет этот корабль таким образом, каким может. И будет воевать впредь. И Россия не собирается ни у кого спрашивать, какие корабли ей строить. Одновременно заткнули рот всем горлопанам у нас. Сказали, что если еще кто себе позволит шельмовать героев, ведущих борьбу с коварным врагом, то сам будет считаться пособником врага. И все борзописцы разом поджали хвост. Честно говоря, я был тоже удивлен такой резкой реакцией государя.

— А вы сообщили ему о готовящемся нападении?

— Сообщил. И знаете, что меня удивило? Мне показалось, что государь ожидал чего-то подобного от меня. Во всяком случае, на нашу предыдущую встречу это было совершенно не похоже. Хоть он прямо ничего и не сказал, но у меня возникли подозрения, что некоторой информацией он все же располагает. Ознакомившись с материалами, сказал: «Невероятно… Но посмотрим…» И не стал больше утверждать, что это мистификация. Соответствующие распоряжения были, конечно, направлены и в Порт-Артур, и во Владивосток, да только это ничем не помогло. Война началась именно так и именно тогда, как вы и предсказали. Алексеев и Старк снова проспали начало войны. Единственное отличие — в эскадре Уриу в Чемульпо было на два крейсера и один авизо меньше, так как адмирал Того забрал их для прикрытия главных сил от возможной угрозы со стороны «Косатки». Да появление японского флота возле Порт-Артура состоялось на несколько часов позже. Но это была уже заслуга «Косатки». Удивительно, что Камимура вообще решился на обстрел нашей эскадры. Очевидно, не ожидал, что «Косатка» будет его там ждать. Думаю, сейчас японская контрразведка с ног сбилась, выискивая несуществующих шпионов в своем штабе, поскольку в случайную встречу «Косатки» с главными силами японского флота они не верят. Да и никто бы не поверил. Тем более после череды таких страшных потерь. Буквально сразу же, как пришло сообщение из Порт-Артура о начале войны, государь срочно вызвал меня к себе. И в категорической форме потребовал рассказать все, что знаю. Пришлось рассказать, как на исповеди. Думал, что клеймо сумасшедшего мне обеспечено, но ведь речь шла о судьбе России. Но, против ожидания, государь отнесся к полученной информации с пониманием и только потребовал ознакомить его со всеми материалами, которые вы захватили из 1942 года. Захотел также переговорить с вашим отцом. Но отец приехал во дворец не один. Ваша младшая сестрица проявила такую неуемную энергию, требуя взять ее с собой, что привезли и ее. Я присутствовал при этой беседе, длившейся более четырех часов. Государя интересовали малейшие подробности. И если ваш отец старался как-то сгладить ситуацию, то Маргарита напоминала настоящий вулкан. Такого красноречия я еще никогда не слышал. Девочка совершенно не оробела перед императором и говорила то, что думала. О судьбе России, ее народа и царской династии. И что сейчас решается вопрос, быть ли всему этому. И вы знаете, государя проняло. После ознакомления со всеми материалами он велел изготовить для себя копии. Согласно императорского указа, «Косатка» официально зачислена в состав российского флота с момента выхода из Петербурга, а все расходы, понесенные вами, приказано возместить вам за счет казны. То, что лодка вышла в море под коммерческим флагом, представлено как действие, выполненное согласно личному распоряжению императора в целях сохранения секретности. Ради достоверности этой версии этим же указом вы награждены орденом Святого Станислава третьей степени за создание боевого корабля для российского флота, аналога которому еще не знала история. Этим сразу заткнули рот чинушам под «шпицем», которые с первого же дня стали мутить воду. Ну а меня назначили командующим флотом и направили сюда.

— А как уцелели «Енисей» и «Боярин»?

— Успели их вернуть. «Енисей» уже вышел в море, но не успел закончить постановку мин. До моего прибытия Старку был дан категорический приказ воздержаться от постановки минных заграждений. Ведь уже было ясно, что десант на побережье, в районе Дальнего, японцы высаживать пока не собираются. Они увязли в Чемульпо, и появление «Косатки» возле Порт-Артура отпугнуло их еще больше. А после моего прибытия мины были выставлены, но в других местах — прикрытие подходов к Артуру с моря. И в первую же ночь на них подорвались два японских миноносца. Теперь они близко не подходят.

— Понятно… А я уже что только не передумал, когда «Боярина» в первый раз увидел. Но так и предположил, что вы успели вмешаться.

— Да. Но «Варягу» и «Корейцу», к большому моему сожалению, это не помогло. Хоть Старк с Алексеевым и получили конкретные инструкции и предполагаемое время нападения японцев ранее, чем за сутки, но ничего так и не сделали. Теперь я понимаю, почему мы уже один раз проиграли эту войну. В Петербурге вы рассказывали, как здесь все было плохо организовано. Но я даже не предполагал, насколько плохо.

— А дальше?

— А дальше сообщу приятные новости. За проявленный героизм и уничтожение четырех японских броненосцев в первый день войны указом императора вам присвоен чин мичмана, а также вы и все ваши офицеры награждены орденом Святого Георгия четвертой степени, а все нижние чины — знаком отличия военного ордена четвертой степени. На недовольные высказывания некоторых государь ответил, что если кто-то из них сумеет за одни сутки уничтожить треть главных сил вражеского флота во главе с флагманским броненосцем и командующим флотом, то будет награжден точно так же. За уничтожение «Нийтаки» и двух транспортов с десантом, а также «Мацусимы» и обеспечения прорыва «Маньчжура» вам пожалованы Анна третьей степени и Станислав второй степени, офицерам — Анна третьей степени и Станислав третьей степени, а нижним чинам — знак отличия военного ордена третьей степени. Снова появились недовольные таким массовым награждением, заявляя, что это умаляет ценность наград. И снова государь ответил, что на сегодняшний день «Косатка» делает больше, чем весь остальной флот, вместе взятый. Вот она все награды, предназначенные для флота, и получила. Это те победы, которые были отражены в вашем рапорте и рапорте Кроуна. Подавайте следующий. Но сразу предупреждаю, что за все последующие победы «Косатки» буду ходатайствовать о производстве через чин вас, старшего офицера и старшего механика, производстве в прапорщики кондуктора Емельянова и награждении вас Золотым оружием и Георгием третьей степени. Список на награждение остальных членов команды укажите в рапорте. Не стесняйтесь, указывайте всех. Того, что сделала «Косатка», еще не было в истории. Думаю, государь все утвердит. И в мичманах вы проходите недолго, скоро должны стать капитаном второго ранга, что больше соответствует должности командира крейсера. Перед отъездом у меня была долгая беседа с государем по поводу вас, Михаил Рудольфович. Вы — единственный человек, который в настоящее время хорошо знает все секреты подводной войны и строительство подводных лодок. Поэтому ваша задача — уцелеть в этой войне и заняться созданием подводного флота России. И сейчас нужно срочно подтянуть вас до капитана первого ранга. По совокупности заслуг это вполне возможно. А потом и до адмирала, так как вы — идеальная кандидатура на должность командующего подводным флотом. Государя очень заинтересовал опыт Германии по созданию мощного подводного флота со своим командующим — адмиралом Карлом Деницем. Тоже, кстати, бывшим когда-то командиром лодки и с успехом справившимся с этой нелегкой задачей. Исходя из этого, у меня очень важный вопрос: сможет ли ваш старший офицер заменить вас в качестве командира «Косатки»? А вы бы отправились в Петербург и лично занялись созданием подводного флота. Вы нужны там, так как заменить вас некем.

— Увы, Степан Осипович. Старший офицер уверенно управляет лодкой не в боевой обстановке, но он еще не провел ни одной самостоятельной торпедной атаки. Не до учебы было. В лучшем случае у него будет значительный процент промахов. В худшем он может погубить лодку в результате неудачного маневрирования при выходе в атаку или уходе после нее. Ведь не секрет, что японцы теперь будут пытаться таранить «Косатку» при обнаружении, если другого ничего не придумают. И при недостаточной внимательности очень легко допустить чрезмерное сближение с кораблем противника, закончившееся тараном. Именно так погибла U-29 капитан-лейтенанта Веддигена. Она была уничтожена таранным ударом английского линейного корабля «Дредноут». Мою U-177 тоже один раз попытался таранить английский эсминец, но мы успели погрузиться, и он только погнул нам перископ. Что же говорить об остальных, которые не имеют об этом ни малейшего понятия? Если мои старший, второй и третий вахтенные офицеры могут хотя бы управлять лодкой в походе до самого момента объявления боевой тревоги, то другие офицеры эскадры не могут даже этого. Нужно время, чтобы подготовить людей.

— Жаль… Очень жаль… Придется оставить вас на «Косатке», ибо она нам необходима. И она очень ценна, чтобы доверять ее неподготовленному человеку. Как, кстати, ситуация с командой?

— Все хорошо. Люди прекрасно подготовлены, и их действия доведены до автоматизма. Никто не изъявил желания покинуть лодку по приходе в Артур, хотя я такое предложение сделал. Служба на подводной лодке должна быть добровольной, это основа основ подводного плавания.

— Ну и слава богу… Кстати, Михаил Рудольфович, могли бы вы брать на борт при выходах в море нескольких офицеров? Именно для обучения? Ведь потребуются команды для новых лодок. И учиться им негде. И могли бы вы написать руководство по управлению лодкой? Чтобы новым командам было легче вникнуть в суть?

— Могу, конечно. Хоть это дело довольно масштабное, и в несколько страниц здесь не уложиться. И офицеров при выходе в море можем брать на борт. Но обязательное условие: это должны быть добровольцы. Иначе ничего не получится. А что вы говорили о новых лодках?

— Я к этому и подхожу. На Балтийском заводе заложены три лодки, однотипные с «Косаткой», и три лодки меньшего тоннажа. Те, которые проходят в ваших материалах как тип UB-III. Делать более поздние, типа VII–C, не рискнули. Технология сварки до сих пор не отработана, а лодка из 1917 года полностью клепанная. Да и, по сути, это один и тот же проект. Видя такой феноменальный успех «Косатки», деньги нашли. Поскольку возможности у Балтийского завода гораздо выше, чем в Кронштадте, заказ разместили там, и из-за чего в Лондоне сразу подняли вой, как только узнали об этом. Но в Петербурге на истеричные вопли уже никто не реагирует. Все проекты лодок, которые разрабатывались до этого, свернуты как морально устаревшие, и силы брошены на освоение этих двух проектов. Бубнов с Беклемишевым ими сейчас занимаются. Истины они не знают. Считают, что оба проекта разработаны вами и настаивают на вашем срочном приезде в Петербург. Завод Нобеля совершенствует модель существующих дизель-моторов, установленных на «Косатке», и разрабатывает новые. Одновременно Обуховскому заводу и заводу Лесснера дано задание освоить выпуск новых мин. Или, как уже входит в обиход это ваше название, — торпед. Если не удастся скопировать немецкую G7A из 1942 года, то постараются сделать более раннюю немецкую торпеду из 1918 года. А может, на базе этих двух моделей смогут придумать что-то лучшее, Кулибины на Руси не перевелись. Вот с электрической G7E ничего не получается. Уровень электротехники еще не тот. Старые мины Уайтхеда пока еще выпускают для флота. А специально для «Косатки» заказаны мины Шварцкопфа в Германии. Новые же лодки будут строиться уже под новое оружие.

— А немцы не возмущались? Не отказывались продавать?

— Что вы, наоборот!!! Для них это — лучшая реклама, о которой они даже и не мечтали. В общем, кайзер Вильгельм потихоньку убеждается, что с Россией ему лучше ни в коем случае не ссориться. И на истеричные вопли англичан особого внимания не обращает.

— Дай-то бог… А наша задача — укрепить его уверенность в этом. Степан Осипович, но нам сейчас потребуется еще кое-что.

— Требуйте, что хотите. Все, что в моих силах, выполню.

— Во-первых, нужен какой-нибудь транспорт в качестве базы для «Косатки». На период стоянки в базе и ремонта команду надо будет разместить в нормальных условиях для отдыха, но так, чтобы она была недалеко от лодки. А поблизости от судоремонтных мастерских ничего подходящего нет. Плюс обеспечить с него на лодку бесперебойное электроснабжение, не зависимое от берега. В море этому транспорту выходить не придется, он должен ждать нашего возвращения в Порт-Артуре.

— Не проблема. Минные транспорты «Енисей» и «Амур» вас устроят?

— Вполне.

— Берите любой. Все равно от них пока никакого толку нет. Весь запас мин они выставили, а новые для них еще не изготовлены. Не посылать же их в море с японцами воевать. Корабли узко специализированные, ценные, но для артиллерийского боя совершенно не предназначенные. Своими 75-миллиметровками они много не навоюют. Что еще?

— Нужна помощь мастерских при проведении ремонта. Чтобы наши заявки выполнялись без проволочек, и их не надо было согласовывать в различных инстанциях. Чтобы нас не доставали разного рода проверки, кроме вашей. Потребуется кран для демонтажа палубного орудия, надо его вернуть на «Маньчжур». И можно ли нам установить 120-миллиметровое орудие?

— Орудие вас уже ждет. А старая девятифунтовка «Маньчжуру» больше не понадобится. Вся старая мелочь с него снята и заменена шестью новыми противоминными 75-миллиметровками. В дополнение к его двум восьмидюймовкам и одной шестидюймовке получилось очень неплохо. В море его, конечно, не пошлешь, но на подходах к внешнему рейду успешно гоняет японские миноносцы и брандеры, когда они пытались закупорить фарватер. Хороший такой «сторожевой пес» получился.

— А где же для него орудия взяли?!

— Сняли по паре с «Енисея» и «Амура». Им они пока все равно не нужны. Еще два сняли с «Паллады», она еще в доке долго стоять будет. Да я бы с нее половину этих хлопушек поснимал и заменил на четыре лишних шестидюймовки, все толку бы больше было! Ладно, мы отвлеклись. Продолжайте.

— Все остальное — текущие вопросы, решим их на месте. Но есть еще одно очень важное обстоятельство. Мне нужен толковый жандарм. А если можно, то несколько.

— Жандарм?! Но зачем?!

— Я уверен, что «Косатку» в Порт-Артуре уже ждут. Японская агентура приложит все возможные и невозможные усилия для организации акций саботажа, а то и прямых диверсий. Попутно будут искать подходы к членам команды, прощупывая их на предмет возможной вербовки. Методы могут быть самые разные. Хоть и надо доверять людям, но здесь лучше подстраховаться. Наша недавно созданная контрразведка еще не научилась работать как следует. Я тоже не специалист в этой области. А жандармы на этом деле не одну собаку съели. Хоть и будут все господа офицеры смотреть на меня косо, но ничего, переживу. Сейчас не до глупых предрассудков. К тому же после событий 1917 года я стал уважать корпус жандармов и очень сожалел, что ему не давали работать, как надо.

— Пожалуй, вы правы… Хорошо, найду вам толковых жандармов. И вообще, если что-то срочно понадобится, обращайтесь сразу ко мне. В штабе уже предупреждены, что «Косатка» не будет входить ни в отряд крейсеров, ни в отряд миноносцев. Она — самостоятельная боевая единица, действующая автономно и выполняющая распоряжения только командующего флотом.

— Благодарю, Степан Осипович. Но все же, что случилось с государем? Почему он так легко поверил в то, что сравнительно недавно считал ловкой мистификацией?

— Не знаю, Михаил Рудольфович, сам удивлен. Не уверен, но мне показалось, что государь что-то знал еще и до нашего откровенного разговора. Но откуда — ума не приложу…

— А не мог проболтаться кто-то из моих близких?

— Не думаю. Ваши родители и Маргарита клятвенно заверили меня, что никому ничего не говорили. Ладно… Это уже, в конце концов, не так и важно. Меня волнует еще один вопрос. Сейчас в Артуре находятся три подводных лодки. Если их так можно назвать по сравнению с «Косаткой». Две наших — «Петр Кошка» и лодка Джевецкого, а также одна франзузская, конструкции Губэ. Можно ли хоть как-то применить их в борьбе с японцами?

— Если только чисто в психологических целях. В боевом отношении эти корабли никакие, но японцам знать об этом не обязательно. Надо создать утечку информации, что указанные лодки включены в оборону Порт-Артура и патрулируют прилегающие районы. Далеко их посылать не собираются, но подходы к нашей базе они прикрывают надежно. Любая дезинформация должна быть правдоподобной. А то, если японцы узнают, что мы собираемся послать их в Корейский пролив, ни за что не поверят. Лодки должны выходить на внешний рейд, погружаться, всплывать, и чтобы это обязательно видели наблюдатели с берега. Тогда у нас есть шанс, что противник поверит в наш блеф. У меня другое предложение, Степан Осипович. Сейчас здесь находится техник путей сообщения Михаил Петрович Налетов. Создатель первого в мире подводного минного заградителя «Краб». Первую свою лодку он начал строить еще в Артуре, но не успел. И сейчас у него есть блестящая возможность реализовать свои идеи.

— Ну-ка, ну-ка, очень интересно! Какие именно?

— Налетов хотел построить лодку, способную ставить минные заграждения. А сейчас ему даже строить ничего не надо. Такая лодка в его распоряжении есть.

— Простите, не понял? Вы имеете в виду эти три консервных банки, о которых я говорил?!

— Нет, я говорю о «Косатке». Во время Второй мировой войны лодки ставили донные мины, выпуская их из торпедных аппаратов. Если заинтересовать Налетова этой идеей, то он может попытаться сконструировать мины, которые «Косатка» сможет выставлять у японских берегов. По диаметру они должны проходить через трубу торпедного аппарата. К этому делу неплохо было бы подключить и командира «Енисея», капитана второго ранга Степанова. Ведь он тоже сконструировал мину для этих минных транспортов. Может быть, вдвоем бы они придумали что-то стоящее.

— Ну Михаил Рудольфович… вы не перестаете меня удивлять! Конечно, идея очень интересная. Разыщем этого Налетова. Думаю, не откажется. А Степанова и искать не надо, вызову его завтра утром и переговорю.

— А что вы говорили об офицерах, которые должны пройти подготовку подводников? Кандидатуры уже есть?

— Есть. Когда узнали о том, что будет комплектоваться группа офицеров-подводников, сразу же подали рапорт. И самый первый кто, вы думаете? Командир «Маньчжура» Кроун! Вслед за ним офицеры, служащие на этих консервных банках. Они, по крайней мере, знают, куда лезут. А за ними еще кое-кто. На Кроуна же «Косатка» произвела неизгладимое впечатление. Особенно после уничтожения «Мацусимы» и вашего совместного перехода в Артур, когда он, как ни старался, но так и не смог обнаружить вас ночью. Хотя хорошо знал, что «Косатка» находится поблизости и следует параллельным курсом. Хотел назначить его командиром одного из броненосцев, но раз уж человек сам рвется под воду… В общем, скоро вы встретитесь вновь. Надеюсь, что из Кроуна получится хороший подводник.

— И я на это надеюсь. И я рад, что спас ему жизнь.

— Что вы имеете в виду?

— Так ведь он тоже должен был погибнуть на «Петропавловске», Степан Осипович. И дай бог, чтобы этого теперь не случилось…

Глава 2 В море все же проще… Начальства меньше…

Простояв всю ночь под бортом у «Петропавловска», на следующее утро «Косатка» перешла к причалам судоремонтных мастерских. Здесь ее уже поджидали помимо местного начальства представители завода Нобеля и группа мастеровых из Кронштадта, принимавших непосредственное участие в постройке лодки. Все смотрели с удивлением на приближающееся к причалу пятнисто-полосатое чудовище, совершенно не похожее на привычную «морковку», какой они запомнили субмарину. Поданы швартовы, и «Косатка» замирает у причала. Радостные возгласы и крики приветствия несутся как с причала, так и с палубы лодки. Михаил сразу выделил в группе встречающих корабельного инженера Кутейникова, прибывшего в Порт-Артур вместе с Макаровым. В разговоре командующий заверил, что Кутейников лично возглавит и обеспечит все ремонтные работы на «Косатке». Помимо того, что корабельный инженер должен был это делать по долгу службы, лодка сама по себе представляла для него огромный интерес. О чем он сразу сказал Макарову. Поскольку ценность «Косатки» для русского флота переоценить было трудно, то командующий не стал возражать, попросив только, чтобы за «Косаткой» инженер не забывал о «Цесаревиче», «Ретвизане» и «Палладе». И вот теперь человек, сделавший очень много для российского флота, с интересом рассматривал невиданный корабль. В свое время они встречались с Михаилом на заводе в Кронштадте, но тогда он выразил сомнение в жизнеспособности проекта. И вот жизнь доказала обратное. Как только подали сходню, Кутейников сразу же оказался на палубе. Михаил сошел с мостика и с улыбкой поздоровался.

— Доброе утро, Николай Николаевич! Рад снова приветствовать вас на борту «Косатки».

— Доброе утро, Михаил Рудольфович! Примите мои искренние поздравления, и я публично признаю, что был неправ. «Косатка» — уникальный корабль, опередивший время. Но как вам удалось создать это чудо?

— Так я же говорил вам, Николай Николаевич. Книги читал, вот и создал.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Ладно, понимаю… Давайте сразу определимся с объемом работ. Что именно необходимо сделать.

— Давайте пройдем в контору завода, а то у нас на борту очень тесно. Только времени у нас немного. Через три недели мы должны быть в море…

Михаил и Кутейников, захватив с собой старшего офицера и старшего механика лодки, направились в контору. Сюда же пришли представители завода Нобеля и местное заводское начальство. Когда процедура знакомства завершилась, Михаил сразу взял быка за рога.

— Господа, в нашем распоряжении не более трех недель. По истечении этого срока «Косатка» должна быть готова к выходу в море.

— Но Михаил Рудольфович, это не реально! После такого перехода! К тому же мы заняты ремонтными работами на поврежденных броненосцах и крейсере! И надо еще «Страшный» и «Стройный» закончить!

— Насчет «Цесаревича» и «Ретвизана» согласен. По части «Паллады» — с нее особого толку нет. Поэтому, если возникнет проблема рабочих рук, то часть мастеровых можно будет перебросить с нее на «Косатку». В случае чего я улажу этот вопрос с командующим. Команда лодки тоже примет участие в ремонтных работах.

— Ну вы даете, Михаил Рудольфович! Может, нам бросить все и заниматься только вашей «Косаткой»?!

— Если потребуется, то так и сделаем. «Косатка» на сегодняшний день сделала больше, чем вся остальная эскадра вместе взятая. И чем скорее она снова выйдет в море, тем будет лучше для эскадры. И хуже для японцев…

Разговор продолжался больше часа. Хоть местное заводское начальство и пыталось ерепениться, стараясь выторговать более длительные сроки ремонта, но Кутейников безоговорочно занял сторону Михаила. И предупредил, что все попытки затягивания работ будут рассматриваться как саботаж. Со всеми вытекающими последствиями. После совещания Кутейников и Нестеров направились на лодку, два кораблестроителя быстро нашли общий язык. Старший офицер устроил «налет» на местные склады, а Михаил решил внимательно осмотреть прилегающую территорию. Хоть весь военный порт и был обнесен стеной и тщательно охранялся, но береженого бог бережет…

За этим занятием его и застал командир Порт-Артурского военного порта контр-адмирал Греве. Увидев адмирала, Михаил по привычке вытянулся и козырнул, хотя на нем даже не было военной формы. По виду Греве было понятно, что он недоволен.

— Это вы мичман Корф, командир «Косатки»?

— Так точно, ваше превосходительство!

— Что же у вас творится на борту, мичман? Команда одета, кто во что горазд. Все заросшие, как дикари. Вместо вахтенного офицера меня встречает кондуктор и заявляет, что все офицеры на берегу. Вы сами выглядите не лучше. И где ваша форма? Корабль выкрашен непонятно как. Это же форменное издевательство! Вы можете это объяснить?!

— Так точно, ваше превосходительство! Команда лодки частично вольнонаемная для сохранения секретности операции. И именно поэтому имеет такой вид. Подобная окраска корабля искажает силуэт и делает корабль менее заметным среди волн. Кондуктор Емельянов занимает офицерскую должность вахтенного начальника и допущен мною к управлению кораблем после сдачи соответствующего экзамена. Моя форма еще не готова, мы только сегодня утром стали к причалу после перехода из Петербурга и выполнения задания.

— Это что же у вас за задание, извольте узнать?! Позорить российский флот?!

— Никак нет, ваше превосходительство! Задание — нанесение максимально возможного урона японскому флоту подводным крейсером «Косатка», находящимся под моим командованием. При этом разрешается использовать все доступные способы маскировки ради сохранения секретности. В том числе такую окраску, ношение штатской одежды и придание команде внешнего вида, не похожего на военнослужащих.

— Интересно, кто же такой приказ мог вам дать?!

— Лично государь император, ваше превосходительство! Ради сохранения операции в секрете, об этом при выходе из Петербурга никто не был поставлен в известность. И именно поэтому «Косатка» вышла из Петербурга под коммерческим флагом.

Услышав подобные вещи, Греве заметно струхнул. Хоть он и пытался еще изображать из себя грозного начальника, но Михаил имел огромный опыт в таких делах и понял, что его превосходительство «сдулся». Буркнув что-то невразумительное, он повернулся и пошел прочь. Усмехнувшись про себя, Михаил решил вернуться на «Косатку». А то неизвестно, кого еще нелегкая принесет. С Макаровым-то они все обговорили, но это было всего лишь прошлым вечером. Если не сказать, ночью. И он еще не успел «построить» всех. С Греве вопрос решенный. В прошлый раз Макаров отстранил его от должности за многочисленные упущения. Сейчас, похоже, будет то же самое. Да только тут не один такой «греве». Ох, прав был Макаров, когда говорил: «Дальше в море — меньше горя!»

На «Косатке» уже кипела работа. Мастеровые кронштадтского Морского завода хорошо знали лодку, и им не надо было ничего объяснять. Представители завода Нобеля вместе с машинной командой занялись дизелями. Подогнали небольшой кран и начали демонтировать старое орудие, верой и правдой послужившее «Косатке». Когда его устанавливали, то даже не предполагали, какой феноменальный успех ожидает этот антикварный экземпляр. Но время берет свое. Старая пушка уже не соответствует требованиям сегодняшнего дня. Михаила заметил кондуктор Емельянов, находившийся на палубе, и сразу же бросился к командиру с докладом.

— Ваше благородие, к ремонту приступили! Контрадмирал Греве приходил, вас требовал. Страшно недоволен был внешним видом «Косатки» и команды.

— Я его уже видел, Петр Ефимович. Никто больше из начальства не приходил?

— Никак нет, никого не было. Только инженер Кутейников сейчас на борту да мастеровые.

— Старший офицер и старший механик на месте?

— Так точно, уже вернулись.

Между тем на палубе лодки уже разгорелась настоящая дискуссия. Мастеровые, демонтирующие пушку, посмеивались и подначивали боцмана Евсеева по поводу необычной окраски лодки.

— Боцман, у тебя что, краски не хватило? Что это вы такие пятнистые, будто краску по сусекам собирали, лишь бы чего найти? Прямо как корова в пятнах!

— Дурень!!! Сам ты корова! Не понимаешь ни хрена в морском деле, так нечего языком молоть! Такая окраска нас от самых глазастых япошек в море, как шапка-невидимка, укрывает! Ни один япошка нас обнаружить не смог до тех пор, пока мы чуть ли не вплотную подбирались! Лучше гайки крути, знаток хренов!!!..

Далее последователи эпитеты, содержащие специфическую морскую терминологию, которую не принято произносить при дамах и на какую кондуктор Евсеев был большой мастер. Рассмеявшись, Михаил подошел ближе.

— Что, Иван Сидорович, получается?

— Так точно, ваше благородие! Скоро пушку снимем и новую установим. Старший офицер, как с берега вернулись, сказывали, что новое орудие готово!

— Хорошо, продолжайте. Что, смеются над нашей окраской?

— Смеются, ироды! Ни черта не понимают в морском деле, а смеются!

— Ничего, скоро все поймут. И камуфляжная окраска станет нормой. Так же как и шаровый цвет в военном флоте. А белые и черные корпуса — это только помощь вражескому наводчику. Чтобы цель была более контрастная. К сожалению, не все еще это понимают.

— Слышали, зубоскалы хреновы?! Это вам не я, это командир говорит! Крутите гайки, мать вашу!!!..

Последовал второй заход боцманского витиеватого монолога, но Михаил, оставив на палубе обоих кондукторов, поднялся на мостик и спустился внутрь лодки. Надо было еще раз переговорить с Кутейниковым, но без лишних свидетелей. То, что торпед Шварцкопфа до сих пор нет в Порт-Артуре, ему очень не понравилось. В свете «успехов» железнодорожных перевозок в прошлый раз Михаил опасался, что торпеды могут прибыть нескоро. А без них «Косатка» в военном отношении практически бесполезна. Кутейникова и Нестерова он нашел в машинном отсеке, где уже началась разборка механизмов. Дизеля не работали, электроэнергию на борт подали с берега, и после грохота дизелей здесь было необычно тихо.

Увидев Михаила, Нестеров сразу направился к нему.

— Начали разборку механизмов, Михаил Рудольфович. Пока говорить рано, надо подождать диагностики. «Нобелевцы» с нашими молодцами сейчас дизелями занимаются, а мастеровые — всем остальным.

— Хорошо. Валерий Борисович, Николай Николаевич, у меня к вам обоим очень важный разговор. Пройдемте в мою каюту. Хоть там и тесно, но поместимся…

Когда заинтригованные стармех и корабельный инженер вошли в каюту, кое-как разместившись в ней, Михаил сразу огорошил Кутейникова.

— Николай Николаевич, я не стал говорить это при всех. Лишние уши нам ни к чему. Валерий Борисович уже в курсе, поэтому рассказываю специально для вас. Нам нужно изготовить вставки для минных аппаратов под мины Уайтхеда, стоящие на вооружении русского флота, так как они имеют меньший калибр, чем мины Шварцкопфа, применяемые на «Косатке». Причем так, чтобы заказ ни у кого не вызвал даже тени подозрения, что это делается для «Косатки». Это возможно в условиях здешнего завода?

— Возможно, конечно. Но зачем? Ведь Степан Осипович сказал, что мины Шварцкопфа для вас уже закуплены и скоро должны прибыть в Артур.

— Но пока еще не прибыли. И с учетом нашего бардака могут не прибыть еще долго. Слава богу, хоть топливо, масло и запчасти привезли, а то было бы вообще весело. Поэтому, если к концу нашей стоянки мины так и не появятся, то придется монтировать в аппаратах эти вставки и брать мины Уайтхеда. Заодно предусмотреть вставки в стеллажи для мин внутри корпуса лодки, чтобы они не болтались.

— Хм-м-м… Честно говоря, Михаил Рудольфович, вы меня озадачили. Просто не думал о таком повороте дела. А ведь действительно, с нашими порядками… Хорошо, сделаем. И никто даже не подумает до последнего момента, что это делается для «Косатки». Но где вы столько мин Уайтхеда наберете? Ведь у вас боекомплект, насколько я знаю, двадцать четыре штуки? И другим кораблям они необходимы. И на берегу надо иметь запас.

— Если нет запаса на берегу, ограбим броненосцы и крейсера. Им мины все равно не нужны, так как на дистанцию стрельбы миной им сблизиться с противником не удастся. Будет мало — тряхнем миноносцы. Мы эти мины все равно применим с большей пользой. Но это в том случае, если мины Шварцкопфа вообще не придут.

— Свят, свят, Михаил Рудольфович… Хорошо, будем делать…

Закончив дело с торпедными аппаратами, Михаил прошелся по лодке, посмотрел, как двигаются работы, и поднялся на мостик. И сразу же увидел катер, направляющийся в их сторону. По мере приближения стало ясно, что решил пожаловать сам Макаров со своим штабом. Подойдя к причалу, катер высадил пассажиров, и группа офицеров во главе с самим командующим направилась к лодке. Едва адмирал ступил на палубу, Михаил по всей форме доложил адмиралу, что подводный крейсер «Косатка» занимается ремонтными работами. Все, кто находился на палубе, стояли «во фрунт» и «ели глазами начальство». Приняв рапорт, Макаров довольно осмотрел палубу.

— Вижу, вижу, Михаил Рудольфович. Времени даром не теряете. Ну показывайте свой «Наутилус». Я его хоть в Кронштадте видел, а господа офицеры только слышали. Покажите нам, что вы за чудо сотворили.

— Прошу, ваше превосходительство! Только, на лодке уже началась разборка механизмов, и в машинном отсеке сейчас не очень чисто.

— Ерунда. Нас этим не испугаешь. Верно, господа? Прошу за мной!

И Макаров первым из прибывших нырнул в люк следом за Михаилом. Внутри лодки было тесновато. К экипажу добавились мастеровые. Отовсюду несся стук, что-то крутилось, шипело, звенело, и среди этого рабочего гама то тут, то там раздавались чьи-то возгласы. Начать решили с носового торпедного отсека и дальше постепенно продвигаться в корму.

Михаил шел впереди и давал объяснения Макарову, идущему следом. Остальные офицеры штаба явно чувствовали себя не в своей тарелке. На таких кораблях им бывать еще не приходилось. Давая объяснения, Михаил подумал, что после этой «экскурсии» желающих служить на лодках заметно поубавится. Но, может, оно и к лучшему. Случайные люди в экипаже подлодки все равно не приживаются…

— Так, так… Значит, говорите, отсюда можно дать залп четырьмя минами?

— Да, господа. В носовом отсеке установлены четыре минных аппарата, способные выпустить четыре мины залпом с небольшим интервалом во времени. Выталкивание мин из труб аппаратов происходит сжатым воздухом высокого давления. Правда, четыре мины залпом мы ни разу не выпускали. Максимум — две.

— А что так?

— Просто нужды в этом не было. Стрельба велась с малых дистанций, а для уничтожения японского броненосца или броненосного крейсера достаточно двух мин. Практика это подтвердила…

Вопросы сыпались один за другим. Михаил понимал, что люди видят перед собой почти что оживший «Наутилус», сошедший со страниц книги. До уровня комфорта книжного «Наутилуса» было, конечно, очень далеко, но боевые успехи «Косатки» впечатляли. И вот теперь они воочию видели это чудо, за ничтожно малый промежуток времени — чуть более месяца — всколыхнувшее весь мир. И по задаваемым вопросам Михаил понял — эти люди поверили в подводные лодки. Может быть, даже излишне идеализировали их, но поверили. И более не считают Англию «владычицей морей».

Далее осмотрели другие отсеки. Несмотря на проводившиеся работы и тесноту в лодке, Макаров прошел до самой кормы. Особо задержался в машинном отсеке, выясняя у старшего механика Нестерова во всех подробностях работу дизельной силовой установки в различных условиях, а также работу гребных электродвигателей под водой. И только после этого все поднялись в рубку, где Михаил продемонстрировал оба перископа в действии, а также прочитал лекцию об особенностях стрельбы торпедами из-под воды по быстроходным целям. Механический вычислитель, скопированный с тех, что устанавливались на немецких лодках в период Первой мировой войны, поразил всех. Макаров хоть и знал о «Косатке» гораздо больше, чем все его офицеры, вместе взятые, но восхищался вместе с остальными. Не надо посторонним знать лишнее.

Когда осмотр закончился и все выбрались на палубу, Макаров выразил свое удовольствие хорошим состоянием корабля и команды после такого длительного перехода и предупредил, что завтра прибудет снова, чтобы лично вручить награды героям-подводникам. А сейчас надо переговорить с глазу на глаз. Михаил предложил снова спуститься вниз и пообщаться в его каюте — хранилище многих секретов. Ее переборки слышали и сохранили уже многие тайны…

— Михаил Рудольфович, вы были абсолютно правы. Не стал говорить этого при всех. Перед тем как прибыть сюда, я получил информацию о необычайном всплеске активности японской агентуры в Артуре. Нет никаких сомнений, что это связано с прибытием «Косатки». Поэтому охрана будет усилена. Скоро сюда подойдет и станет рядом «Енисей». Обговорите с его командиром все вопросы. Он уже получил приказ, что будет выполнять функции судна обеспечения для лодки. Толкового жандарма вам тоже нашел. Крепостное начальство рекомендовало штабс-ротмистра Черемисова, скоро он должен быть здесь. По крайней мере мне его очень хвалили. У вас есть какие-нибудь срочные просьбы?

— Да. Надо как можно быстрее подготовить для нас запас мин Уайтхеда. Как минимум — двадцать четыре штуки. Тщательно проверить каждую. Если не хватит того, что есть на берегу, снять мины с броненосцев и крейсеров. Помните, я говорил, что в прошлую войну они оказались бесполезны для крупных кораблей в бою? И только увеличивали опасность взрыва?

— Помню. Но зачем вам мины Уайтхеда? Ведь для вас заказаны мины Шварцкопфа. Да и калибр у них отличается.

— В свете последней информации у меня есть серьезные опасения, что торпеды Шварцкопфа до нас просто не дойдут. Японская разведка прекрасно знает, что «Косатка» имеет торпедные аппараты другого калибра. Не соответствующего тому, что принят в русском флоте. И ее очень простым способом можно вывести из игры. А именно — перехватить эти торпеды по дороге. От Петербурга до Порт-Артура путь неблизкий. И на его протяжении может случиться все что угодно. А доставлять торпеды морем очень долго и небезопасно. И если «Косатка» останется в Порт-Артуре без торпед, то взять их нигде поблизости не сможет и никакого влияния на дальнейший ход войны оказать не сумеет. И они просто обязаны ухватиться за такую возможность нейтрализации лодки. Не считаясь ни с какими затратами. Есть, правда, теоретическая возможность найти торпеды Шварцкопфа в Циндао. Но я не знаю, будет ли там достаточный запас. Да и в каком они состоянии, тоже не известно.

— Ох, Михаил Рудольфович!!! Как бы я хотел вам возразить… Но вы опять убийственно правы. Но чем вам помогут мины Уайтхеда? Не сможете же вы стрелять этими минами через аппараты большего калибра?

— Сможем. Инженеру Кутейникову уже заказаны специальные вставки в аппараты, как раз под калибр мин Уайтхеда. Никто не будет знать об этом до самого последнего момента. А может, вообще удастся сохранить это в тайне от японцев. И если торпеды Шварцкопфа до нас по каким-то причинам не дойдут, японцы будут считать, что «Косатка» выведена из игры. Для поддержания этой легенды мы сможем даже выйти в море под охраной крейсеров. Сам выход и то, что на лодку не грузили боезапас, не останется незамеченным. Пусть японцы считают, что мы блефуем. Послали «Косатку» в море без торпед, чтобы создать хотя бы видимость угрозы.

— А дальше?

— А дальше отойдем от берега за пределы видимости и погрузим мины Уайтхеда с крейсеров. Весь запас на один крейсер грузить не надо, а то это будет очень подозрительно. А так, по шесть-восемь мин на крейсер. Как говорится, с миру по нитке — «Косатке» полный боекомплект. Точно так же мы сможем пополнять боезапас с крейсеров в море, назначив точки рандеву. Разумеется, если погода позволит.

— Ну Михаил Рудольфович!!! Что еще такого вы знаете, чего я не знаю?! Ведь действительно, этот план должен сработать! И последующая атака «Косатки» будет для японцев полной неожиданностью!

— Это тактика действий подводных лодок, Степан Осипович. В мое время она была уже хорошо отработана. А теперь нам приходится выступать в роли первопроходцев. Но нам все же проще. Я знаю, как оно уже было. Кстати, Степан Осипович… Извиняюсь, что лезу не в свое дело, но как сейчас вы оцениваете подготовку эскадры?

— Ужасно, Михаил Рудольфович. Просто ужасно. Сейчас уже заменил кое-кого, что вызвало настоящую бурю протеста у наместника. Хорошо, что государь меня поддерживает. А то пришлось бы не только с японцами, но и со своими воевать.

— Все, как и было… В прошлый раз с вашими предложениями согласились только потому, что в противном случае вы пригрозили отставкой. Будем надеяться, что сейчас все пойдет лучше. А Налетова уже нашли?

— Доклада пока не было, но найдут. Куда он денется.

— Вот и отлично. Сейчас они со Степановым уже не успеют, а к нашему следующему выходу, может быть, что-то и придумают. Чтобы японцам возле своих портов веселее ходить было. Заодно и нейтралов отпугнуть сможем. Мина, она не разбирает, кто на нее наскочит. Ей что японец, что нейтрал — все едино. И «Косатку» в уничтожении нейтралов обвинить не удастся!

Уточнив еще ряд деталей очень важной «торпедной» темы, Михаил проводил Макарова до трапа с соблюдением всех почестей, положенных командующему. Все офицеры штаба уже давно ждали на причале и недоумевали, о чем это заслуженный адмирал так долго может беседовать с новоиспеченным мичманом. Хотя все, что относилось к «Косатке», было необычным и непонятным. Тем более уже озвучен приказ адмирала — «Косатка» подчиняется только командующему флотом. И больше никому. Случай беспрецедентный. Но и то, что она натворила всего за месяц, тоже не укладывается ни в какие рамки. Ох, непрост господин Корф…

Когда Макаров со всем штабом погрузился на катер и убыл на «Петропавловск», Михаил призадумался. Что бы он предпринял на месте японцев, чтобы вывести «Косатку» из строя?

Во-первых, попытаться выйти на людей, непосредственно связанных с ремонтными работами на лодке. Они имеют ежедневный доступ на борт и вполне могут пронести небольшую мину, замаскированную под какой-нибудь посторонний предмет. Хотя бы даже в краюхе хлеба. А от небольшой мины запросто может детонировать боезапас. Хоть торпед на лодке пока нет, но снаряды-то к старой пушке еще остались. Надо бы поскорее от них избавиться. А скоро новые, 120-миллиметровые загрузят. Во-вторых, можно постараться испортить или уничтожить запас топлива и масла на берегу. Без них лодка тоже никуда не выйдет. В-третьих, можно попытаться схалтурить с ремонтом механизмов, но тут уже начеку будет экипаж лодки. Да и испытания после ремонта все равно будут. В-четвертых… В-пятых… Господи, да этому же конца не будет!!! Нет, срочно нужен жандарм. Он с этим гораздо лучше справится… И как бы в подтверждение с берега раздался голос:

— Прошу прощения, господа. Могу я видеть командира, мичмана Корфа?

Михаил отвлекся от мыслей о различных способах уничтожения «Косатки» и посмотрел на причал. Там стоял жандармский офицер лет тридцати, с погонами штабс-ротмистра.

— Я мичман Корф, господин штабс-ротмистр. С кем имею честь?

— Штабс-ротмистр Черемисов, честь имею! Вам должны были сообщить о моем прибытии.

— Сообщили. Прошу на борт, будьте нашим гостем!

Жандарм чуть заметно улыбнулся, но поднялся по трапу на палубу, козырнув Михаилу.

— Прошу прощения, господин мичман, но я неискушен в морских ритуалах. Поэтому, если допущу какой-нибудь ляпсус, вы уж не взыщите.

— Не волнуйтесь. Предлагаю официальную часть считать законченной и перейти на менее официальную манеру общения. Михаил Рудольфович Корф, командир «Косатки».

— Алексей Петрович Черемисов. Прибыл вам в помощь. Где мы можем поговорить, Михаил Рудольфович?

— Прошу в мою каюту. Хоть там и тесновато, но зато мы можем поговорить без посторонних ушей. Заодно и «Косатку» вам покажу.

Михаил поднялся на мостик и предложил следовать за ним, нырнув в люк. Жандарм осторожно сунулся следом, да только с шашкой сделать это было не так-то просто. В конце концов он все же справился и с интересом крутил головой, разглядывая невиданный корабль.

— Надо же, как на «Наутилусе» капитана Немо!

— Не вы первый так говорите, Алексей Петрович. Прошу за мной, голову берегите!

Благо командирская каюта была недалеко, и шишек жандарм набить не успел. Хотя все время цеплялся за что-нибудь своей шашкой. Но в каюте можно было поговорить без посторонних.

— Михаил Рудольфович, меня специально откомандировали к вам для обеспечения безопасности «Косатки» и ее команды. Честно говоря, я и мои сослуживцы были очень удивлены, когда услышали об этом. Чтобы моряки сами попросили нас чем-то помочь. Не будем разыгрывать комедию друг перед другом. Я знаю, что наша служба не пользуется симпатиями ни в армии, ни на флоте. Что вас вынудило к этому шагу? У вас есть какие-то конкретные подозрения?

— Упаси боже, Алексей Петрович, никаких подозрений у меня нет. Просто считаю, что контрразведывательные мероприятия, направленные на обеспечение безопасности этого уникального корабля, должен проводить профессионал, а не дилетант, каковым являюсь я. Вот и попросил командующего направить к нам для этих целей грамотного и опытного жандарма, который разбирается во всем этом гораздо лучше. Крепостное начальство порекомендовало ему вас.

— Что же, благодарю за лестную оценку моей скромной персоны и надеюсь, что у нас все получится. Михаил Рудольфович, для начала мне надо ознакомиться с кораблем и командой. От вас мне нужен список всей команды. Точно так же список абсолютно всех, кто имеет доступ на «Косатку», но членом команды не является.

— Список команды дать могу хоть сейчас. А вот насчет остальных потребуется время. Всех мастеровых я не знаю, надо будет попросить инженера Кутейникова.

Получив список экипажа, жандарм внимательно прочитал его и сразу же задал вопрос:

— А этот инженер Кутейников и ваш доктор Кутейников, случайно, не родственники?

— Вы знаете, не спросил. Просто не до этого было.

— Ничего, проверим…

Ознакомившись со списком, штабс-ротмистр захотел осмотреть все помещения лодки. Пройдя по всем отсекам, снова выбрались на палубу.

— Что я могу сказать, Михаил Рудольфович. Ситуация крайне непростая. Уж очень много посторонних лиц имеет допуск на лодку. Понимаю, что без этого не обойтись, поэтому предпримем ряд мер, которые не добавят популярности ни мне, ни вам. Будьте готовы к тому, что господа офицеры с других кораблей будут смотреть на вас косо.

— А что именно вы хотите предпринять?

— Во-первых, ограничить доступ на причал, где стоит «Косатка». А то по нему шляются все кому не лень. Во-вторых, при каждом проходе на борт лодки все проходят тщательный контроль. Как своей личности, так и всего, что пытаются пронести с собой. В связи с этим желательно, чтобы весь свой инструмент мастеровые оставляли на борту и не таскались с ним каждый день. В-третьих, выход за пределы военного порта. Понимаю, что держать команду взаперти глупо. Но вы должны дать приказ своим людям — нигде не ходить поодиночке. Только группой по несколько человек. Сейчас вся команда будет переодета в военную форму, поэтому всем матросам желательно раздать головные уборы, на ленточках которых будет написано название какого-либо другого корабля, но только не «Косатка». Хоть и не бог весть какая маскировка, но не помешает. И чтобы они нигде в городе не хвастались своими подвигами. По поводу злачных мест. Понимаю, что тут все взрослые люди и далеко не монахи. Поэтому можно будет взять под свою опеку пару ближайших к порту и осуществлять там круглосуточное тайное наблюдение, чтобы сразу обнаружить посторонних. И чтобы команда веселилась только там и больше нигде. А то, если запрещать, только хуже будет. Для офицеров же могу порекомендовать ресторан «Саратов» в городе. По всяким подозрительным местам лучше не ходить. О внешней охране я позабочусь, а вот ту, что будет нестись на причале, придется обеспечить команде минного транспорта «Енисей», он будет стоять рядом с «Косаткой». Ваших людей лучше для этих целей не задействовать. В ночное время, когда не ведутся работы, пусть осуществляют охрану на борту лодки. Обязательно с оружием. И не только с винтовками, но и с револьверами. Иногда они оказываются более эффективны, чем винтовки. Пока все. Об остальном я позабочусь, а вы занимайтесь своими делами.

— Благодарю, Алексей Петрович. Где можно будет найти вас, если вдруг возникнет надобность?

— Я остановлюсь на «Енисее» и буду рядом постоянно. Не волнуйтесь, обеспечение безопасности государства — это моя профессия. Как бы некоторые к этому ни относились…

Уточнив еще ряд вопросов, в ходе которых Михаил все больше и больше убеждался, что «гестаповца» из него бы не получилось, штабс-ротмистр ушел. Ему еще надо было переговорить с Кутейниковым. К причалу тем временем уже подходил «Енисей». Михаил внимательно наблюдал за маневрами корабля, который он фактически спас. В его прежней жизни «Енисей» уже давно лежал бы на дне Талиенванского залива. Подождав, пока швартовка закончится и на причал подадут трап, поднялся на палубу и тут же был остановлен вахтенным. Его форма моряка торгового флота, которую он надел в виду отсутствия военной, никому доверия не внушала. Пришлось объясняться. Вся команда «Енисея» тем временем глазела на знаменитую «Косатку». Подошел вахтенный офицер и когда услышал, что перед ним командир этой самой «Косатки», стоящей рядом у причала, то очень удивился. Через несколько секунд подошел и командир «Енисея», капитан второго ранга Степанов…

Владимир Алексеевич был страшно недоволен сложившейся ситуацией, хоть и старался этого не показывать. Накануне он имел разговор с командующим. Мало того, что с его корабля сняли два орудия и треть команды, так еще и приказали выполнять непонятные функции судна обеспечения. Что это такое, адмирал толком не объяснил, сказав только, что «Енисей» переходит в распоряжение подводного крейсера «Косатка» и все вопросы надо согласовывать с его командиром — мичманом Корфом. Тогда Степанова аж передернуло. Он, капитан второго ранга, будет согласовывать все вопросы с новоиспеченным мичманом, да к тому же еще и подчиняться ему в части этого самого «обеспечения»?! Правда, сам мичман ох как непрост! Так же, как и его крейсер. Говорят, что он сам его спроектировал. Может, врут, а может, и нет, кто его знает. Но вот то, что этот мичман за месяц отправил на дно больше половины вражеского линейного флота, с этим не поспоришь. Ладно, в конце концов, не сухопутным же солдафонам его подчинили. Которые только ать-два умеют. Как-нибудь найдут с мичманом общий язык. Тем более командующий попросил поработать над созданием каких-то совершенно новых мин… Поэтому что гадать. Скоро они все равно встретятся с командиром этой загадочной «Косатки»…

— Господин капитан второго ранга, мичман Корф. Честь имею! — Четко доложил Михаил командиру «Енисея».

По лицу Степанова пробежала тень удивления. Очевидно, не ожидал увидеть командира знаменитой «Косатки» в таком виде. Но тоже поднес руку к козырьку.

— Капитан второго ранга Степанов. Честь имею! Рад видеть вас на борту моего корабля, Михаил Рудольфович.

— Благодарю, Владимир Алексеевич, и извиняюсь за мой внешний вид. Но мундир пока еще не готов. Нам нужно обсудить ряд вопросов, вот я и пришел к вам на борт сразу, чтобы не терять время.

— Конечно, прошу вас.

Когда оба командира оказались в каюте Степанова, Михаил не стал откладывать дело в долгий ящик. Он понимал, что для его собеседника создавшаяся ситуация, мягко говоря, дискомфортна. Капитан второго ранга вынужден, в какой-то степени, подчиняться мичману. Поэтому постарался избегать говорить в приказном тоне. В первую очередь надо было решить вопрос расселения экипажа «Косатки». Благо значительная часть команды с «Енисея» была снята после окончания минной постановки, и места хватало с лихвой. Точно так же не хотелось Михаилу зависеть от берегового электроснабжения, так необходимого «Косатке». Поэтому быстро договорились подать на лодку силовой кабель. Динамо-машины «Енисея» справятся с таким «довеском» без проблем. Коснулись вопроса охраны. То, что в этом будут замешаны жандармы, Степанову сразу не понравилось. Еще больше ему не понравилось, что один из них будет постоянно ошиваться на «Енисее». На что Михаил резонно возразил, что «Косатка» представляет в настоящий момент огромную ценность для флота, и ради ее безопасности он готов сотрудничать, с кем угодно. В том числе и с жандармами. У которых, кстати, гораздо больше возможностей и опыта в таких делах. Когда все основные вопросы были решены, Степанов удивился.

— Михаил Рудольфович, и это все, что вам нужно?! А в чем же тогда будут заключаться наши функции как судна снабжения?!

— Так вот в этом и будут заключаться, Владимир Алексеевич. Жилищные условия на «Косатке», прямо скажем, спартанские. Если хотите, милости просим к нам в гости. Все расскажу и покажу. И команде надо отдыхать в нормальных условиях во время стоянки в базе. Но так, чтобы она была поблизости от корабля. Также необходимо хранить кое-какое снабжение, необходимое для лодки, но в данный момент пока не нужное. Плюс необходима баня, с которой на «Косатке» большие трудности. Ваш «Енисей» идеально подходит для этих целей. Я, конечно, понимаю, что вам обидно стоять в порту, когда весь остальной флот воюет. Но такова уж специфика «Енисея», ничего не поделаешь. Весь запас мин он выставил, а новых для него еще не сделали. Да и сомневаюсь, что вообще сделают. С поворотливостью наших чиновников.

— Но ведь «Енисей» может выполнять функции вспомогательного крейсера в случае отсутствия мин!

— Владимир Алексеевич, давайте смотреть правде в глаза. Какой из него крейсер с его вооружением из пяти 75-миллиметровок? Он не выдержит артиллерийской дуэли даже с японскими авизо, если, не приведи господь, их повстречает. А если это будет японский бронепалубник, то вообще по «Енисею» можно сразу заказывать панихиду. Крейсер сделает из него сито своими 120-миллиметровыми орудиями. И уйти вы от него не сможете на своих девятнадцати узлах. Назначение «Енисея» — постановка минных заграждений, и для этих целей он подходит идеально.

— Но мы могли бы и дальше выставлять мины. В том числе и у японских берегов.

— Во-первых, мин у вас все равно нет, и их появление в обозримом будущем не предвидится. А во-вторых, какая была бы ценность от этих заграждений, если японцы сразу же обнаружат их постановку? Тем более работать там самостоятельно вы не сможете. Быстро попадетесь японским крейсерам, которые порвут «Енисей» на месте. То есть вам потребуется серьезное прикрытие из крейсеров, а это никак не останется незамеченным. Как не останется незамеченным в составе крейсерского соединения быстроходный минный транспорт. Выводы будет сделать нетрудно. А если минная постановка у вражеского берега обнаружена, то ее ценность близка к нулю. Если только не считать плюсом то, что в этом районе на некоторое время будет затруднено судоходство. Японцы сразу же начнут тралить мины. Оповестят своих, и на этих минах никто не подорвется. Скажите, что я не прав.

— Хм-м… Возразить трудно… Михаил Рудольфович, для мичмана вы прямо стратег…

— Да какой же я стратег. Ведь это элементарная логика. У меня к вам другое предложение, Владимир Алексеевич. Мы сможем скрытно выставлять минные заграждения возле японских портов. Причем небольшими минными банками, после подрыва на которых там и тралить-то будет нечего. А новая банка будет выставлена совсем в другом месте. Но тут потребуется ваша помощь. Вы разговаривали с Макаровым по поводу новых мин?

— Разговаривал. Но мало что понял. Он сказал — обсудить этот вопрос с вами.

— Так вот и давайте обсудим. Я хочу скрытно выставлять мины с «Косатки».

— С «Косатки»?!

— Да, с «Косатки». Но для этого потребуются мины специальной конструкции, способные проходить через трубу минного аппарата.

— Ну-ка, ну-ка, давайте посмотрим…

Дальше разговор пошел уже совсем в другом ключе. Михаил знал, чем заинтересовать офицера-новатора, энтузиаста минного дела. Все же хорошо, что «Енисей» уцелел. И сохранил жизнь удивительному человеку, многие идеи которого в той, прежней жизни так и остались нереализованными. И сейчас судьба дает ему второй шанс…

Когда наконец-то этот суматошный день закончился, Михаил облегченно вздохнул. По крайней мере все не так уж плохо. Ремонтом занимаются те же люди, что строили «Косатку» в Кронштадте, дизелями занимаются непосредственно представители завода Нобеля с помощью машинной команды (о чем машинная команда любого корабля может только мечтать), все размещены на борту «Енисея» в сравнительно комфортных условиях. С командиром «Енисея» налажен контакт, и кавторанг больше не злится на судьбу, а с головой окунулся в проблему создания мины новой конструкции. А скоро ему в помощь прибудет Налетов. Штабс-ротмистр тоже времени даром не терял. Причал, на котором стоят «Енисей» и «Косатка», огорожен, и на него не пускают посторонних. Только тех, кто занят ремонтными работами на лодке. Возле самих кораблей выставлена охрана из матросов «Енисея». Что-то там еще жандарм придумал по своей линии, но это уже его дело. Говорит, чтобы команда лодки занималась своими делами и не беспокоилась. Если что-то потребуется, он скажет. Во всяком случае, видно, что человек работать умеет. Ну и слава богу… Конечно, до эффективности гестапо этой доморощенной контрразведке далеко, но он сам, без помощи жандарма, не создал бы даже этого. Черемисов предложил очень простой способ отсечь всех посторонних. Допуск на «Косатку» для проведения ремонтных работ получат только те, кто занимался ее постройкой в Кронштадте. Плюс инженер Кутейников, «нобелевцы», командир «Енисея» Степанов и техник Налетов. Разумеется, Макаров. Все прочие кандидатуры, вроде офицеров с других кораблей, инженеров и некоторых квалифицированных мастеровых, — только с разрешения командира «Косатки», по согласованию с Черемисовым и только по разовому пропуску с объяснением причин такого посещения. Всем прочим на «Косатке» делать нечего. Сам штабс-ротмистр уже установил контакт с местной полицией, которая хорошо знает своих «подопечных», кто чем дышит и кто из местных люмпенов способен пойти на сотрудничество с врагом. Ведь то, что такие попытки со стороны японцев будут предприняты, можно не сомневаться. Попутно также вести проверку всех лиц, допущенных на «Косатку», но тут потребуется время. А теперь, в конце дня, долгожданная баня… А после — отдых в одной из кают «Енисея», любезно предоставленной в его распоряжение. Прошел только первый день из тех двадцати одного, что даны им для отдыха и решения всех технических вопросов. Наконец-то можно дочитать до конца всю пачку писем от родных, которые накопились за все это время и которые командующий любезно захватил с собой из Петербурга, не став доверять их почте.

На войне человеку тоже нужен отдых. Иначе его эффективность как боевой единицы упадет очень быстро. И экипаж «Косатки» этот отдых заслужил…

Глава 3 Под прицелом

Следующий день начался, как обычно. За исключением того, что утром мастеровые, пришедшие на работу, учинили скандал, возмущаясь досмотром и проверкой личности перед тем, как пересечь линию ограждения. Сразу же нашлись штатные бузотеры, которым поскандалить просто в удовольствие. Хоть их было и немного, но шум они создавали изрядный. В воздухе носились эпитеты «держиморды», «кровопийцы» и прочее. Некоторые молча проходили проверку и шли на лодку, но значительная часть оставалась за пределами охраняемой зоны, выжидая, чем же все закончится. Закончилось все очень быстро. На шум вышел Черемисов и всех «успокоил», сказав, что без досмотра никто на охраняемую территорию не попадет. И, следовательно, будет считаться прогульщиком без уважительных причин. А что есть прогул в военное время при работах на территории военно-морской базы, находящейся на театре военных действий? Правильно — саботаж. А с саботажниками будет уже совсем другой разговор. Услышав это, любители отстаивать свои права разом прикусили языки. Но досмотр ничего запрещенного не выявил и никто особой нервозности не проявлял. Михаил решил дождаться Макарова, а потом выбраться в город. В конце концов, надо же военный мундир заказать. Сколько можно щеголять в цивильном? А то нехорошо получается. Командир сам пример подает. Матросам сегодня привезут обмундирование со склада, а вот офицерам и кондукторам придется заказывать в городе. Ладно, это не проблема… Неожиданно к Михаилу подошел радист Ланг.

— Михаил Рудольфович, разрешите в город отлучиться?

— Да куда вы так торопитесь, Рихард Оттович? Скоро Макаров появится, награждение экипажа будет. Потом и сходите. Тем более форму вам тоже надо будет в городе заказать.

— Так я и насчет этого тоже хотел спросить. Какую мне форму заказывать? Я ведь тоже прапорщик военного времени, но чисто сухопутный. Не буду же я в армейской форме, да с шашкой на лодке ходить?

— Хм-м, ей-богу, не знаю… Но думаю, русская армия не обидится, если ее прапорщик наденет морскую форму.

— Армия-то не обидится. Но как на это флотское начальство посмотрит?

— Ничего, Рихард Оттович, это не та проблема, на которой надо зацикливаться. Или у вас есть что-то более серьезное?

— Есть. Кое-какие детали радиотелеграфной установки надо бы заменить. Сырость подействовала на них не лучшим образом.

— Но где вы найдете здесь детали к «Телефункен»?

— Ничего, при наличии определенной смекалки можно заменить нашими.

— Ну как скажете. Хорошо, после ухода Макарова можете сходить в город. Но возьмите с собой двоих-троих человек.

— Зачем?

— Поодиночке лучше не ходить. Японцы не упустят возможность получить информацию от команды лодки.

— Вы думаете, все так серьезно?

— Уверен. Во всяком случае я бы на их месте сделал именно так.

Переговорив с Лангом, Михаил снова окунулся в омут ремонтных проблем и забыл об этом разговоре. Старую антикварную пушку уже сняли, и на ее место устанавливали новую 120-миллиметровку, доставленную из Петербурга. Оба комендора с боцманом не отходили от мастеровых, причем боцман снова разражался своими монологами, которым удивлялись даже видавшие виды моряки. Многие механизмы в машинном отсеке были уже разобраны, и в данный момент лодка была полностью небоеспособной. Для японцев в море наступили спокойные дни. Михаил был уверен, что японская разведка в курсе ремонтных работ на «Косатке» и знает, что в данный момент выйти в море она не может. Макаров всеми силами пытается подтянуть эскадру на нужный уровень боеготовности, но поскольку до этого здесь очень многие просто «отбывали ценз», то пока еще получается не очень. Но крейсеры выходят в море регулярно и гоняют японские миноносцы и «собачки». Более крупными кораблями Камимура пока не рискует, ограничивается наблюдением. Все попытки японцев пройти ночью к Порт-Артуру между минными заграждениями заканчивались подрывом своих кораблей и возвращением восвояси. Но в любом случае флоту надо выходить в море. Несмотря на впечатляющие успехи «Косатки», потопленный ею грузовой тоннаж — капля в море от общего грузопотока. И японцам в южной части Желтого моря по-прежнему никто не мешает. Владивостокские крейсера пока еще не могут вести бой с японцами на равных, а основные силы русского флота пока еще не удалялись далеко от Порт-Артура. Да, они контролируют северную часть Желтого моря и не допустят теперь десанта возле Бицзыво на Ляодунском полуострове, но что толку? На снабжение японской сухопутной группировки через Чемульпо это никак не влияет. В прошлый раз сражение на реке Ялу произошло в июне 1904 года. Сейчас японские передовые отряды продвигаются к Ялу. Запас времени еще есть. Если удастся разгромить в генеральном сражении остатки японского флота и полностью перерезать коммуникации, то японская армия очень быстро останется без боеприпасов. А одними штыками и самурайскими мечами она много не навоюет. Ладно, что строить из себя стратега. Все равно Куропаткин будет действовать по-своему. Может, сумеет хоть в таких условиях японцев разгромить. А то обидно будет…

После обеда пожаловал Макаров, как и обещал. Ради такого дела даже прекратили все работы, и экипаж «Косатки» выстроился на причале. Командующий поздравил подводников и лично вручил награды каждому. Михаил, как и положено командиру, был первым. Макаров торжественно вручил ему «Станислава», «Георгия» и «Анну», а также офицерский кортик. После обмена положенными по ритуалу фразами, командующий хитро улыбнулся.

— Что, Михаил Рудольфович, снова «Георгий»?

— Так точно, ваше превосходительство!

Михаил стоял навытяжку перед командующим и тоже улыбался уголками губ. Они оба прекрасно понимали друг друга. Сегодня их день. Они оба шли к нему очень долго. И они победили. Хоть это еще и не победа в войне, но первое сражение ими выиграно. Как бы им в этом ни мешали. И теперь надо развивать успех дальше. И теперь есть надежда, что Россия изберет другой путь. Не тот, по которому она уже прошла один раз…

Награждение продолжилось, адмирал поздравил каждого. На этом официальная часть завершилась, у Макарова были неотложные дела на «Петропавловске». Но переговорить с Михаилом он все же нашел время. На этот раз прятаться от всех не стали, а просто отошли в сторонку, чтобы их никто не слышал.

— Как идет ремонт, Михаил Рудольфович? Ничего неожиданного не вылезло?

— Пока нет. Дизеля уже разобраны, идет диагностика, но по тому, как они работали, ничего серьезного быть не должно. Гребные электродвигатели в полном порядке, немцы постарались на совесть. Вот аккумуляторные батареи… Но тут уже ничего не поделаешь, лучше делать еще не научились.

— Разместились на «Енисее» нормально, Степанов не возмущался?

— Нет, все хорошо. Сейчас он там новую мину для «Косатки» придумывает. Показали ему наши «ледовые». Те, что для отвода глаз делали. Может, что-то и сделает.

— Налетова, кстати, нашли. Сегодня он должен прибыть. Пусть пока тоже поживет на «Енисее», на пару со Степановым поизобретает. Есть у вас какие-то срочные просьбы?

— Пока нет. Как там обстоит дело с торпедами Шварцкопфа?

— Пока неясно. Где-то в пути. А мины Уайтхеда для вас уже начали отбирать. Сразу скажу, что некоторые в неважном состоянии. Их тщательнейшим образом проверяют и отбирают исправные. Правда, те, кто это делает, понятия не имеют, для кого эти мины предназначены. Считают, что просто очередная проверка оружия.

— И это хорошо, что не знают. Степан Осипович, нам нужны только мины последнего образца — 1898 года. У них дальность хода больше.

— Понятно, отберем. Но, может, и не понадобится. Я все же надеюсь, что мины Шварцкопфа к моменту вашего выхода уже прибудут.

— И я на это надеюсь. Но… Лучше быть готовым ко всяким случайностям.

— Кстати, Михаил Рудольфович, еще одна новость. В Порт-Артуре появились корреспонденты газет. Как наших, так и иностранных. И настаивают на встрече с вами. Эти щелкоперы сразу пронюхали о приходе «Косатки».

— Гоните их в шею. Или выделите какого-нибудь штабного офицера, и пусть рассказывает им морские байки.

— Не волнуйтесь, на «Косатку» мы их, конечно, не допустим. Но вот лично с вами в городе можно было бы организовать встречу. Ведь вас все в России считают героем, Михаил Рудольфович. А в Англии старательно поливают грязью. Вот и устроим газетную войну. Интересно, чья возьмет?

— Кстати, Степан Осипович. А как отреагировали английские газеты на уничтожение «Ниссин» и «Кассуга»?

— А как они еще могли отреагировать? Вполне ожидаемо. Русская субмарина предательским ударом из-под воды уничтожила корабли под британскими флагами, на которых находились британские подданные, и не оказала никакой помощи спасшимся. Очередная серия воплей про жестоких гуннов с требованиями вмешательства британского военного флота. У этого спектакля очень хороший режиссер. Дошло до очередной ноты протеста от английского правительства.

— Ну и?

— Ну им и ответили, что «Косатка» атаковала ночью два крупных боевых корабля в японских водах, причем на входе в Токийский залив, и была уверена в том, что эти корабли японские. Потому что других там просто не могло быть. А ночью флаг нельзя разглядеть при всем желании. Последовала, конечно, очередная серия воплей в газетах, но на них никто не обращал внимания. Это был настоящий подарок нашим дипломатам, что вы утопили их именно ночью.

— А как насчет этого псевдо-«Норфолка»?

— Молчат, как будто ничего и не было. Точно неизвестно, спасли ли с него хоть кого-то. Японцы тоже об этом не распространяются.

— Они на этом не остановятся, Степан Осипович. Причем англичане заинтересованы в дискредитации «Косатки» намного больше, чем японцы. С Японией мы рано или поздно помиримся. А вот Англия кровно заинтересована в том, чтобы класс подводных лодок исчез как таковой. Появление его ставит под угрозу саму основу существования Британской империи. Она жива, пока может контролировать морские пути, поскольку целиком зависит от импорта. И сейчас они пойдут на все возможное и невозможное, но постараются добиться запрета на строительство подводных лодок. С побежденной Германией им это удалось. Они просто навязали это условие немцам в Версальском мирном договоре. А вот с выигравшей войну Россией такого не получится. И поэтому они пойдут на любую пакость. Если мы не дадим никакого повода, то они сами его подстроят. Честно говоря, когда шел в Порт-Артур, то ожидал, что в газетах уже вовсю смакуются детали гибели пассажирского лайнера, утопленного «Косаткой».

— Ну Михаил Рудольфович, это было бы уже слишком!!!

— Нет, Степан Осипович, не слишком. Помните, я рассказывал вам про «Лузитанию»? Так вот, я жду эту «Лузитанию». Не знаю, как она будет сейчас называться, но она должна появиться обязательно.

— Умеете вы успокаивать, Михаил Рудольфович! И что же нам делать? Не посылать «Косатку» в море до конца войны? Тогда уж точно обвинить ее ни в чем не удастся.

— Это был бы самый простой и надежный способ. Но вы сами понимаете, что это не реально. «Косатка» нам нужна в море как источник постоянной головной боли для японцев. Пусть нам больше не удастся уничтожить ни одного крупного боевого корабля, и мы будем довольствоваться одними транспортами, но мы будем создавать потенциальную угрозу японскому флоту уже одним фактом своего присутствия в море.

— Пожалуй, вы правы… А какие у вас есть соображения, чтобы избежать возможных козней со стороны англичан?

— В том-то и дело, что это крайне сложно. Единственное, что я могу предложить, это неожиданное появление «Косатки» в разных местах. Так, чтобы англичане просто не успевали следить за нашими перемещениями и не могли прогнозировать, где мы появимся вновь. Тогда им будет очень трудно подгадать свою акцию по времени. Если же «Лузитания», или как она сейчас будет называться, утонет на входе в Токийский залив, а через пару часов «Косатку» обнаружат возле Чемульпо, то в сказки о ее зверствах никто не поверит. Несмотря на показания «свидетелей».

— Пожалуй, это должно сработать. Ох, Михаил Рудольфович, сколько проблем ваша «Косатка» породила. Радует только то, что для других этих проблем на порядок больше.

— Так вот и будем исходить из этого, Степан Осипович! Главное, чтобы «Косатке» не мешали. А там она такие проблемы японцам и англичанам создаст, что они много раз пожалеют, что с ней связались. Чувствую, что добром это тявканье английского бульдога не кончится.

— Вы уверены?

— Да, если исходить из того, что уже произошло в моей истории после этой войны. Англия очень болезненно воспринимает малейшие попытки других стран поставить под сомнение ее ведущую роль в мировой политике. Не удивлюсь, если они даже попытаются вмешаться в эту войну, чтобы спасти Японию от окончательного разгрома. Пусть не прямо, а введением каких-нибудь сил для «поддержания порядка», или «спасения гражданского населения Кореи от тягот войны», или что-то в этом роде. А этому будет предшествовать появление английского флота в Желтом море с целью защиты английского торгового судоходства или судоходства вообще. Понятие нейтралитета англичане понимают очень своеобразно. То, что дозволено им, не дозволено больше никому. Тоже не раз имел случай в этом убедиться. Да что там далеко ходить, вспомните последнюю русско-турецкую войну, в которой вы сами принимали непосредственное участие. Ведь во многом благодаря Англии, да и других стран Европы, Россия не получила тех условий мирного договора, на которые могла рассчитывать из сложившейся обстановки. Англии не нужна ни сильная Турция, ни сильная Россия. Сейчас история может повториться. Но только вместо Турции будет Япония.

— Ну Михаил Рудольфович… Как бы я хотел, чтобы вы ошибались… Но, похоже, вы опять окажетесь правы… Ладно, это уже проблемы не нашего уровня…

Сэр Уильям Уолдгрейв с интересом читал доклад, только что доставленный ему кэптеном Харрисом. Нет, что ни говори, все же есть бог на свете… Как все же хорошо, что иногда исполнители просто не успевают выполнить задание. А иначе… Подумать страшно…

— Значит, мистер Харрис, наш блудный сын наконец-то вернулся? И ведет себя совсем не так, как подобает герою его масштаба, да и вообще моряку, вернувшемуся из долгого плавания?

— Да, сэр. «Косатка» уже неделю как пришла в Порт-Артур, и Корф все это время занят ремонтом субмарины. В городе бывает мало, пьяных загулов в ресторанах не устраивает, от прессы держится подальше и никаких интервью не дает. При случайных встречах с корреспондентами воздерживается от каких бы то ни было комментариев, заявляя, что идет война и рассказывать военные тайны он не намерен.

— Так что же, он вообще ведет жизнь отшельника? А его команда?

— Ну почему же. Корф периодически бывает за пределами военного порта, но не один. Посещает со своими офицерами ресторан «Саратов», но никогда не напивается до непотребного состояния. Его офицеры тоже. Такое впечатление, что он делает все возможное, чтобы не потерять контроль над ситуацией, и не позволяет этого остальным. И это в высшей степени странно. Чтобы герой моряк, вернувшийся с такими победами в родной порт и на которого просыпался дождь наград, так себя вел… Не понимаю, сэр.

— Я тоже. Но, по крайней мере, кое-что прояснилось с нашим таинственным мистером Корфом. Признаю, русские нас переиграли. Напустить столько тумана, создать ажиотаж вокруг «Косатки» и в конечном итоге облапошить всех. Оказывается, Корф действовал по личному приказу царя? Неудивительно, что об этом больше никто не знал. Ай да Корф… Так сыграть… Но тут появляется новый вопрос. Действительно ли Корф командовал «Косаткой»?

— А почему вы в этом сомневаетесь, сэр?

— Мистер Харрис, я не верю в мистику. И я ни за что не поверю, что штурман торгового флота, который до этого никогда не был капитаном даже на торговом судне, в одночасье стал выдающимся командиром субмарины, отправившей на дно большую часть японского флота. Всего за месяц! То, что он сумел привести субмарину из Балтики в Желтое море, в это я еще могу поверить. В то, что он сам ее спроектировал, могу поверить с большой натяжкой. Но за одну торпедную атаку отправить на дно три броненосца?! Вы сами-то верите в это?!

— Приходится. Я верю фактам, сэр. Достоверно установлено, что никаких других офицеров русского военного флота на борту «Косатки» не было. Команда субмарины вообще поражает пестротой. Командир, старший и второй офицеры — офицеры резерва из торгового флота. Старший механик — военный инженер-кораблестроитель. Второй механик — тоже офицер резерва. Часть рядового состава команды — матросы и машинисты из торгового флота. Остальные — унтер-офицеры и матросы из военного. Такого еще никогда не было. И я теряюсь в догадках, зачем русским понадобилось делать из субмарины подобие Ноева ковчега. Единственное объяснение — дезинформация об истинном назначении «Косатки». И если это так, то русским все удалось блестяще. А Корф… Достоверно установлено, что ранее офицером военного флота он никогда не был. После сдачи экзамена на чин прапорщика военного времени был уволен в запас. Получается, что он самый настоящий гений подводной войны. И русский император каким-то образом разглядел в нем этот дар и остановил на нем свой выбор, назначив командиром новой субмарины. Другого объяснения у меня нет. Информация, полученная из Петербурга, косвенно подтверждает это. Корфу оказаны немыслимые почести, и он никому, кроме командующего флотом Макарова, не подчинен. Случай беспрецедентный в истории.

— Фантастика… Если бы мне сказали это раньше… Ладно, примем это как данность. Мистер Корф оказался самородком и за месяц перетопил половину японского флота. Честь ему и хвала. Но вы понимаете, мистер Харрис, что произошло событие, ставящее под угрозу наши лидирующие позиции в мире?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— То, что «Косатка» доказала — эскадры броненосцев больше не являются полновластными хозяевами моря. И могущество нашего флота под большим сомнением. Пока эта субмарина находится в единственном экземпляре, особой угрозы нет. Но русские заложили в Петербурге еще три лодки по проекту «Косатки», а также три лодки меньшего тоннажа, очень ее напоминающую. Скорее всего, это тоже творение мистера Корфа, и теперь его решили воссоздать в металле. И я думаю, что русские на этом не остановятся. А как, по-вашему, сможем ли мы гарантировать безопасность наших морских путей, этих жизненно важных артерий Британской империи, если на них будут разбойничать целые стаи таких подводных хищников?

— На сегодняшний день — нет, сэр.

— Вот и я о том же. Поэтому сейчас нам предстоит несколько другая задача. Гоняться за «Косаткой» дальше бесполезно. Пусть этим занимаются японцы, если им это очень надо. Она сделала все возможное зло для нас, какое только была в состоянии сделать. А именно — дала понять русским, что в их руках находится козырь, с помощью которого они могут разговаривать с нами с позиции силы. Даже если сейчас «Косатка» погибнет по каким-то причинам, то русским несложно построить десяток ей подобных. А то и больше. В победу Японии я уже, откровенно говоря, не верю. После таких страшных потерь японский флот значительно уступает русскому. И русским не составит большого труда перерезать коммуникации, снабжающие японскую сухопутную группировку. Причем даже без участия «Косатки». И через неделю боев, а то и раньше, доблестные войска микадо останутся без боеприпасов. А стоит ли вмешиваться Британии в конфликт… Это решаем не мы. Поэтому сосредоточимся на решении задач, входящих в нашу компетенцию. А именно — создать крайне негативный имидж как самой «Косатке», так и ее командиру, мистеру Корфу. Сейчас он в фаворе у русского царя. А надо сделать так, чтобы он впал в немилость. И тогда есть возможность поднять вопрос о запрете строительства подводных лодок как варварского оружия, противоречащего всем законам ведения войны на море. А против мнения всех ведущих стран Европы русские не посмеют пойти. Хотя тут тоже вопрос. Из всех стран появление этого класса военных кораблей невыгодно только Британии. Но это уже работа дипломатов. Одновременно с этим мы сможем помочь японцам, спася их от полного разгрома. Можно вынудить Россию заключить мир на невыгодных ей условиях, лишив всех приобретений, которые она получит в ходе военных действий. Точно так же, как в войну с Турцией в 1878 году. Если бы не мы, то тогда Россия точно бы восседала на обоих берегах Черноморских проливов.

— Но как именно это сделать, сэр? «Косатка» стоит в Порт-Артуре и никуда уходить из него не собирается.

— Пока не собирается, мистер Харрис. Но не будет же она стоять там до конца войны? Русские обязательно постараются снова задействовать такое эффективное оружие. И вот здесь у нас появляется шанс. Вы представляете, как нам сейчас крупно повезло?

— В чем, сэр?

— В том, что «Кабинда» не успела выйти из порта до того, как «Косатка» пришла в Порт-Артур. А ведь было уже все готово к «уничтожению» безоружного английского судна русской субмариной. Хорошо бы мы выглядели со своими обвинениями, если бы расследование доказало — «Кабинда» погибла после того, как «Косатка» пришла в Порт-Артур. Никто не ожидал, что она покинет Корейский пролив так быстро. Да и этот японский «маскарад» ни к чему хорошему не привел.

— Вы имеете в виду суда-ловушки?

— Они самые. Этот псевдо-«Норфолк» исчез незадолго до того, как «Косатку» видели последний раз в Корейском проливе. А псевдо-«Сити оф Глазго» встретился с «Косаткой», но она его каким-то образом раскрыла. И для того, чтобы убедиться в своих подозрениях, даже направила японский пароход «на помощь». Представляю, как смеялись русские. Что ни говорите, мистер Харрис, но я уже начал испытывать уважение к мистеру Корфу. Очень жаль, что он служит не в британском флоте. И по части «Норфолка» у меня есть подозрения, что он тоже повстречался с «Косаткой». И она его также раскрыла и уничтожила.

— Иными словами, сэр, вы хотите сказать, что «Косатка» обстреляла судно под британским флагом?!

— Я этого не говорил, мистер Харрис. Я сказал, что «Норфолк» исчез в Корейском проливе. Русские крейсера там в этот момент не появлялись, погода была тихая. Никаких сообщений о столкновениях судов не поступало. Но достоверно установлено, что там в это время находилась «Косатка». Выводы можете сделать сами. А стрелял ли Корф до того, как «Норфолк» поднял японский флаг, или после его поднятия, это уже не так и важно. С «Норфолка» никого не нашли. И информацию можно получить только одностороннюю. То есть от Корфа. А он представит все в выгодном для себя свете. Косвенным признаком уничтожения «Норфолка» можно считать странное поведение «Косатки» при встрече с «Сити оф Глазго». Думаю, у японцев не хватило ума разнообразить приемы, с помощью которых они собирались обмануть субмарину и заставить ее подойти поближе. И Корф, помня о «Норфолке», разыграл этот балаган с «Сити оф Глазго».

— То есть нам остается единственное средство дискредитации «Косатки» — уничтожение английского судна?

— Вот именно. По-другому очернить ее действия никак не получится. Но это возможно только в случае ее выхода в море.

— А если она останется в Порт-Артуре до конца войны? Конец которой, похоже, уже не за горами? Ведь особой нужды в действиях «Косатки» больше нет. Русский флот в этом регионе имеет значительное превосходство в силах и может контролировать подходы к корейским портам, в которые японцы доставляют снабжение для своей сухопутной армии. И можно было бы не рисковать понапрасну таким уникальным кораблем.

— А вот если это случится, мистер Харрис, то в скором времени в океанах появятся целые стаи таких «Косаток». И недавнее могущество британского флота, которое до сих пор никем не оспаривалось, будет под очень большим сомнением. И помимо всего прочего, в самую первую очередь надо раздобыть как можно больше достоверной информации о «Косатке». Не слухов и домыслов газетных писак, а именно техническую информацию. В идеале — всю построечную документацию, но это уже из области фантастики. Это огромный объем документов, и русские должны были засекретить все, что связано с этим проектом. Хотя, если судить по уровню коррупции в среде российских чиновников, то задача не такая уж и фантастическая…

Михаил просматривал последние газеты, доставленные на борт «Енисея». Больше всего его интересовали материалы о войне. Вернее, под каким соусом они подавались. Если в русских газетах взахлеб писали об успешных действиях русского флота, а особенно «Косатки», вскользь касаясь событий на суше, то в английских, наоборот, превозносились успехи японских войск, победно продвигающихся к реке Ялу. То, что это продвижение идет черепашьими темпами и, возможно, только за счет малочисленности противостоящих русских войск, скромно не упоминалось. Эскадра под командованием Макарова уже провела выход в море, но главных сил противника не встретила. Легкие разведывательные силы японцев, едва обнаружив русский флот, тут же ретировались. Стычки между отрядами русских и японских бронепалубных крейсеров не привели к успехам ни одной из сторон, поскольку японцы старались не ввязываться в бой, а уйти. Эскадра дошла до Чемульпо, перехватив возле него ряд японских транспортов, которые не смогли удрать. Весь «москитный флот», до этого спокойно патрулировавший в этом районе, спешно скрылся в бухте при появлении первых русских кораблей. Заходить же вглубь русская эскадра не стала. Неизвестно, вдруг японцы выставили минные заграждения на подходах к порту. Первая задача была выполнена. Противник понял, что самый близкий и удобный для снабжения армии порт на побережье Кореи отныне находится в зоне досягаемости русского флота. И былого спокойствия тут уже не будет. Если направлять сюда грузы, то только в составе конвоев и под серьезной охраной. Потому что «Баян», «Аскольд», «Новик» и «Боярин», как самые быстроходные крейсеры, могут появиться внезапно, уничтожить конвой и благополучно исчезнуть в случае появления отряда броненосных крейсеров Камимуры. А в случае, если японцы все же решатся на преследование, то запросто могут нарваться на пять броненосцев русского флота. И тут уже впору будет спасаться самим.

Но, как бы то ни было, Камимура пока избегал боя, ограничиваясь разведкой и не прекращая попыток заблокировать выход из Порт-Артура старыми судами. Но все попытки ночного прорыва через минные заграждения оканчивались неудачей. Из-за затруднения в определении точного места в ночной темноте, так как все навигационные огни были погашены, японские брандеры постоянно подрывались на минах и тонули, что являлось своеобразным сигналом для охраняющих внешний рейд канонерок и миноносцев. Днем же появление поблизости от Порт-Артура не сулило ничего хорошего. «Читозе» и «Такасаго» попытались проверить боеспособность русского флота, подойдя днем достаточно близко. И если «Читозе» удалось удрать, то «Такасаго» отправился на дно Желтого моря. С тех пор в светлое время суток, ни один из японских кораблей больше не допускал такой оплошности. Подходить — подходили, разглядывая издали и оставаясь далеко за пределами действия береговой артиллерии. Но близко не совались.

Русский же флот сам вел интенсивную разведку. Макаров, знающий о высадке десанта в Бицзыво в прошлой истории, уделял этому большое внимание, следя за действиями японцев на подходах к Ляодунскому полуострову, но никакой активности в этом направлении противник не проявлял. Очевидно, в этой истории японцы решили не рисковать. Ведь десантный флот, едва его только обнаружат в море, тут же попадет под сосредоточенный удар всей русской эскадры. И даже если его будут прикрывать все главные силы японского флота, в завязавшемся сражении транспорты с десантом уничтожат. Им даже не дадут приблизиться к цели. А если кому-то все же и повезет, то на берегу эти осколки десантной группировки будут уже ждать. Поэтому в северной части Желтого моря установилось пока обманчивое затишье.

В самом Порт-Артуре тоже было тихо. Война шла где-то далеко и здесь совершенно не ощущалась. Если бы не периодические подрывы японских брандеров на минах, то можно было подумать, что ее нет совсем. Что Михаила и штабс-ротмистра Черемисова очень настораживало. Они ожидали попыток диверсии и саботажа в отношении «Косатки», но их пока не было. Не считать же саботажем ругань мастеровых каждое утро при проведении досмотра перед допуском на охраняемую территорию. Ремонт продвигается успешно, все топливо и прочее снабжение для «Косатки» находится либо на «Енисее», либо на территории военного порта и тщательно охраняется. Степанов с Налетовым, который уже прибыл на «Енисей», углубились в проблему создания якорной мины новой конструкции, способной к постановке через торпедные аппараты «Косатки».

В общем, самая обычная стоянка, к которым он привык в Лорьяне в 1942 году. Если бы только не назойливость прессы. Пока удается ее избегать, но, по мнению Макарова, все же придется дать ряд интервью. Как своим газетчикам, так и иностранным. Надо только подготовить все на соответствующем уровне. А то не солидно будет. Но пусть этим штабные занимаются, а у командира подводного крейсера своих забот хватает. Единственным исключением, которое он сделал, было общение с художником Верещагиным на борту «Косатки». Верещагин сам упросил Макарова разрешить ему побывать на этом удивительном корабле и поговорить с экипажем. Ведь для истории необходимы слова очевидцев. А как писать картину, когда не имеешь ни малейшего понятия о сути вещей? Макаров и Верещагин вместе прибыли на «Косатку», и знаменитый живописец получил бесценный материал для работы. Набросав тут же несколько эскизов, он показал их. Причем Михаил был удивлен той реалистичности, с какой человек, никогда до этого не видевший взрыва вражеского корабля в перископе, изобразил это на бумаге. Оставив художника на попечение старшего офицера, Макаров и Михаил снова смогли выкроить время и поговорить без свидетелей.

— Степан Осипович, по минам Шварцкопфа ничего нет?

— Увы, Михаил Рудольфович. Застряли где-то по дороге. Правда, груз идет под охраной и с серьезными мерами маскировки. Будем надеяться, что это наше обычное российское головотяпство, а не злой умысел.

— Хотелось бы… А вы предупредили государя о возможных провокациях против «Косатки»?

— Предупредил. Надеюсь, что наши дипломаты серьезно к этому подготовятся. Но когда Степанов с Налетовым разработают свою мину, будет полегче. Объявим во всеуслышание о минировании японских вод и о блокаде японского и корейского побережья. И пускай господа англичане вопят, что хотят. Идет война, и мы не собираемся обеспечивать режим наибольшего благоприятствования в их торговле с противником.

— Ох, крику будет…

— А он в любом случае скоро начнется. Японские войска уже начинают испытывать проблемы с пополнением боеприпасов из-за отказа доставки грузов в Чемульпо прежними темпами. И это при таких мерах ограниченного характера. А когда отлов японских транспортов станет массовым и поток грузов в Корею резко сократится, можно ждать следующих шагов со стороны английского правительства. Да и не только английского. Что именно это будет, пока сказать трудно, но они всеми силами будут стараться спасти Японию от разгрома. Уж очень много денег они вложили в это мероприятие. А Япония не оправдала возложенных на нее надежд.

— Пожалуй… Степан Осипович, у меня на досуге появилась интересная мысль. А не захватить ли нам на борт газетчика? Причем такого, чтобы фотографировать умел? Но тут и я могу помочь.

— Газетчика?! Но зачем?!

— Чтобы писал репортажи с места событий, так сказать. И писал правдиво. И фотоснимками все подтверждал. Ведь мы собирались начать газетную войну?

— Хм-м… Интересно… Очень интересно… Но это должен быть человек, чье слово имеет серьезный вес в среде газетчиков, а не никому неизвестная личность.

— Разумеется. И сейчас этого воронья слетелось в Порт-Артур очень много. Думаю, выбирать есть из кого.

— Хорошо, подумаем…

Пока Макаров думает, Михаил продолжил заниматься ремонтом «Косатки». К счастью, никаких серьезных проблем не вылезло. Так, обычные нюансы, которые возникают на всех кораблях в процессе эксплуатации. Михаил просматривал газеты после окончания рабочего дня, как неожиданно в каюту постучал его старший офицер.

— Разрешите, Михаил Рудольфович?

— Прошу, прошу, Василий Иванович. Заходите, будьте любезны! Василий, что на тебя нашло?

— Извини, Михель. У нас, похоже, серьезная проблема.

— Что случилось?!

— Радиотелеграфист пропал.

— То есть как — пропал?

— Вышел с самого утра в город за какими-то своими железками и до сих пор не вернулся. Никогда такого не было. А ведь ему было сказано, чтобы слишком долго там не задерживался. Не случилось бы чего.

— Черемисову сказал?

— Пока нет. Решил сначала тебя предупредить. А то, этот жандарм сразу начнет землю копытом рыть, шпионов искать.

— Давай его сюда. Похоже, дело очень серьезное.

Когда в каюту Михаила пришел штабс-ротмистр и услышал об исчезновении радиста Ланга, то очень забеспокоился.

— Господа, дело серьезное. Насколько мне удалось узнать прапорщика Ланга, к пьяным загулам он не склонен и дисциплину соблюдает. Хоть он и штатский, но что можно, а что нельзя, хорошо понимает. Уверен, что-то случилось.

— Так что же делать?

— Вам ничего не делать. Я займусь этим сам. Плохо, что вы сказали это только сейчас, а не раньше. Когда Ланг должен был вернуться?

— Обычно в двадцать ноль-ноль он всегда был на месте, если выходил в город. По вечерам никогда не задерживался.

— А сейчас без четверти одиннадцать. Эх, господа, что же вы раньше не сказали… Ладно, оставайтесь на борту «Енисея». Охрану «Косатки» надо усилить. А я займусь поисками. Может быть, что-то и удастся узнать.

— Но как вы это сделаете, сейчас уже ночь!

— До утра ждать нельзя, будет поздно. Не волнуйтесь, господа, это моя работа. Хотя и гарантировать успех я тоже не могу. Опасаюсь, что вашего Ланга уже нет в живых.

— Но почему вы так решили?

— Как вы думаете, японцы захотят получить информацию о «Косатке» любыми способами?

— Захотят.

— А как ее можно удобнее всего получить, как не от членов команды?

— Вы хотите сказать…

— Я этого опасаюсь. Того, что Ланг попал в руки японцев. Поскольку переправить его на территорию, контролируемую японскими войсками, нереально, то после допроса его ликвидируют. Он ушел один?

— Нет, с тремя матросами. Но вскоре велел им вернуться, сказав, что сам вернется позже.

— У него было оружие?

— Да, револьвер. Но, по его словам, стрелок из него неважный.

— Плохо, господа! Очень плохо! Надо было сразу поднимать тревогу, как эти матросы вернулись… Ладно, что теперь говорить… Будем думать…

Когда штабс-ротмистр ушел, Михаил недовольно глянул на старшего офицера.

— Вот видишь, Васька, что вышло? Не забывай, что идет война. И японцы охотятся за информацией о «Косатке». Дай бог, чтобы сейчас все обошлось. Да только мне кажется, что наш жандарм никого не найдет. Ни Ланга, ни японцев…

Худшие предположения Михаила подтвердились. Не смотря на то, что Черемисов подключил к этому делу полицию, а та — свою агентуру, найти Ланга так и не удалось. Последними, кто его видел, были три матроса с «Косатки». Как Черемисов ни изворачивался, расспрашивая их и стараясь обнаружить неточности в показаниях, но вскоре сам убедился, что матросы говорят правду. Ланг действительно приказал им вернуться и остался в городе один. А перечить офицеру они, естественно, не стали. Осмотр радиорубки «Косатки», которая являлась одновременно и каютой радиста, тоже ничего не дал. Все вещи Ланга остались на месте, ничего подозрительного обнаружено не было. Единственно, что заинтересовало Михаила и Черемисова, так это подробный отчет для компании «Телефункен» на немецком языке. Но ничего криминального в нем не было. Только сведения о работе радиотелеграфной установки в различных условиях. Черемисов не очень хорошо знал немецкий, поэтому Михаилу пришлось выступать в роли переводчика. Но как они ни штудировали текст, ничего подозрительного в нем не нашли.

Хочешь, не хочешь, а пришлось докладывать командующему. Макаров отнесся к информации очень серьезно. Тем более что поиски по-прежнему не дали результата. Через два дня, поняв, что рассчитывать на возвращение Ланга бесполезно, Михаил попросил прислать нового радиотелеграфиста. Одновременно ограничил выход экипажа за пределы военного порта. Незачем искушать судьбу. В остальном же все было подозрительно тихо. Никаких попыток диверсии или саботажа не наблюдалось. Отчасти это объяснялось «драконовскими» мерами по обеспечению безопасности, на которые многие жаловались. Хотя следовало признать, что они дают полезный результат. И это признавали все.

Но после исчезновения Ланга в душу Михаила закрались сомнения. Да и предчувствия нехорошие… Так ли все безупречно в охране? И если предположить, что радиста похитили японцы, то надо исходить из того, что им известно о «Косатке» практически все. Поднявшись на мостик лодки, он окинул взглядом окружающий пейзаж. Корабли эскадры, стоящие на внутреннем рейде, городские постройки вдали и… водная поверхность бухты, подступающая прямо к борту лодки. И с этой стороны нет никакой охраны… Потому что все надеются на то, что японцы не смогут проникнуть в бухту со стороны моря. Там постоянно дежурят канонерки и миноносцы. А если им и не надо проникать со стороны моря?! Ведь внутри бухты полно китайских лодок! Одолеваемый нехорошими предчувствиями, он отправился на поиски Черемисова. Нашел его на причале, когда штабс-ротмистр в очередной раз проверял посты охраны.

— Алексей Петрович, надо поговорить.

— Конечно, Михаил Рудольфович. Что-то еще случилось?

— Случилось…

И Михаил подробно рассказал о своих подозрениях. Уж очень все подозрительно тихо. Как затишье перед бурей. И есть одно направление, которое они не перекрыли. По суше до «Косатки» не добраться. Но по воде…

— Михаил Рудольфович, но ведь не смогут же японские миноносцы или минные катера проникнуть в бухту даже ночью? Вход хорошо охраняется.

— А им и не надо проникать. В городе живет большое количество китайцев, среди которых хватает японских агентов. Среди них могут скрываться и японцы. Я бы на их месте не упустил такой случай. Видя, что проникнуть на «Косатку» со стороны берега невозможно, сделал бы из нескольких лодок что-то вроде брандеров и попытался подорвать лодку, подойдя со стороны бухты.

— Но не смогут же японцы установить минный аппарат на китайской джонке?!

— Во-первых, технически это возможно. А во-вторых, они могут обойтись и без него. Нагрузить джонку взрывчаткой и направить на «Косатку». Конечно, успех этой акции мало вероятен, но такая опасность существует.

— Гм-м… Пожалуй, вы правы… И что вы предлагаете?

— Во-первых, установить возле борта «Косатки» какую-нибудь старую посудину. Чтобы она выполняла роль щита. Даже если японцы и сумеют направить брандер со взрывчаткой на «Косатку», то он взорвется, не доходя до ее корпуса. И эта посудина надежно защитит лодку. Одновременно сделать по периметру что-то вроде бонового заграждения из противоминных сетей. Хуже не будет. И кроме этого, есть еще одна потенциальная угроза. Тоже маловероятная, но реально возможная.

— Какая?

— Боевые пловцы. Хоть вода и холодная, и этот вид действий довольно экзотический, но его нельзя сбрасывать со счетов.

— Ну Михаил Рудольфович!!! Так теперь нам что — ждать морских ниндзя?! Кажется, так назывались в древней Японии шпионы и наемные убийцы?

— Так. А японцы — народ упертый, поверьте мне на слово. И вряд ли упустят такую возможность.

— Час от часу не легче!!! Но почему же они до сих пор бездействовали?

— Такая акция требует хорошей подготовки. Потому что второй попытки у них не будет, и они об этом знают. Нет сомнений, что сначала японцы попытались проникнуть на «Косатку» с берега. Но в связи с предпринятыми мерами безопасности отказались от этой затеи. Или оставили как запасной вариант. А я бы на их месте начал готовить диверсионную операцию со стороны бухты.

— Ох, Михаил Рудольфович… Ладно. Признаю, это я в системе охраны упустил. Все же морскими делами раньше никогда не занимался. Сегодня уже вряд ли успеем, но к завтрашнему дню подготовимся…

Когда жандарм ушел, Михаил решил усилить посты на лодке в эту ночь. Предчувствие близкой опасности не отпускало, а своей интуиции он доверял. Она частенько спасала его «малышку» U-177 от гибели в Атлантике…

Михаил остался ночевать на «Косатке». Командир «Енисея» предупрежден, и комендоры будут дежурить ночью на палубе у орудий. На удивленный вопрос Степанова об источнике такого беспокойства Михаил вразумительно ответить не смог. Но дело есть дело. Вахта на «Енисее» и на «Косатке» будет внимательно следить за водной поверхностью. В случае появления любой цели освещать ее прожектором и давать предупредительный выстрел. А при попытках приблизиться открывать огонь на поражение. Все равно ночью ни к «Енисею», ни к «Косатке» никто подходить не будет.

Обойдя лодку и проинструктировав еще раз вахтенных, Михаил зашел в каюту и, не раздеваясь, лег на койку. На столе уже ждет готовый к бою автомат. Осталось только передернуть затвор. В кобуре на поясе — старый верный «парабеллум». Незачем заново привыкать к нагану, все равно он скоро сойдет со сцены…

Он был уверен, что сегодня что-то произойдет. Не просто так возникает это гнетущее чувство. Как будто знаешь, что ты находишься в прицеле снайпера, и он в данный момент просто выбирает цель. Поскольку знает, что успеет сделать только один выстрел. Знакомое чувство… Именно так было перед атаками в Атлантике, которые заканчивались длительной погоней кораблей эскорта с градом глубинных бомб. Именно так было перед атакой английского самолета, когда он вывалился из облаков, и погружаться было поздно. И когда он успел всадить в него очередь из зенитного автомата за несколько секунд до того, как этот «Либерейтор» должен был сбросить бомбы, после чего он рухнул в воду в паре сотен метров от лодки. Такое не забывается…

Михаил проснулся среди ночи. На лодке тишина. Нет привычного гула дизелей и слышен каждый шорох. Легкое покачивание с борта на борт у причала напоминает, что он все же на борту корабля, а не на берегу. Глянул на часы — половина четвертого. Через тридцать минут смена вахты. Если до рассвета ничего не произойдет, то можно надеяться, что в течение дня они успеют оборудовать защиту «Косатки» от возможных диверсий со стороны моря. Обязательно надо будет выпросить у Макарова для «Косатки» хотя бы один пулемет. На крупных кораблях они есть и нужны они там, как в бане лыжи… А вот установленный на мостике «Косатки» пулемет создал бы кучу неприятностей незваным гостям, которые попытаются под покровом ночи подойти к борту. И еще пару пулеметов установить на причале, оборудовав что-то вроде дотов. Как бы в подтверждение этого наверху грохнул выстрел и внутри лодки раздался звонок громкого боя…

Рывком подскочив, Михаил схватил автомат с сумкой с запасными магазинами и бросился прочь из каюты. По отсекам уже бежали поднятые по тревоге матросы с карабинами, дежурившие в эту ночь на лодке. Когда Михаил выбрался на мостик, наверху уже шел настоящий бой. С палубы «Енисея» гремели винтовочные выстрелы. Недалеко от причала, в лучах прожекторов, были видны две китайские джонки, которые изо всех сил пытались уйти, огрызаясь винтовочным огнем, но из-за низкой скорости и ослепления светом прожекторов это у них не получалось. Винтовочную трескотню перекрыл грохот выстрела из 75-мм орудия «Енисея», и было видно, как снаряд попал в одну из джонок. Деревянная посудина накренилась и замедлила ход еще больше. Второй выстрел накрыл вторую джонку. Видно было, как с них за борт прыгают люди и пытаются отплыть в сторону. Но стрельба с «Енисея» не прекращалась, и снаряды с пулями не оставляли им шансов остаться в живых. Вахтенные матросы «Косатки» также вели огонь из карабинов в направлении противника, но Михаил сразу бросился к установленному на мостике лодки переносному прожектору, включил его и стал обшаривать лучом водную поверхность поблизости. И почти сразу же обнаружил две пары пловцов, двигающихся по направлению к «Косатке» и толкающих что-то перед собой.

— Прекратить стрельбу по джонкам!!! Огонь по пловцам!!!

Матросы сразу поняли и перенесли огонь. На «Енисее» тоже сообразили, что появилась более серьезная опасность, и один из его прожекторов стал освещать водное пространство поблизости от «Косатки». И почти сразу же высветил из темноты еще две пары… Ближайшей оставалось проплыть до борта не более двадцати — двадцати пяти метров. Ждать некогда. Михаил вскинул автомат и хлестнул очередью. Видно было, как фонтанчики воды поднялись возле пловцов, и они тут же, взмахнув руками, скрылись под водой. Вместе с ними ушло под воду и то, что они толкали перед собой. Вторая пара была несколько дальше, и Михаил тут же перенес огонь на нее. Стрелял до тех пор, пока не опустел магазин. Эта пара тоже скрылась под водой. Все заняло несколько секунд. Оставшиеся две пары поняли, что затея провалилась, бросили свой груз и сделали попытку уйти, но выстрелы гремели непрерывно, и вода вокруг них кипела от пуль. Очень скоро все скрылись под водой и больше не появлялись.

— Дробь!!! Следить за водной поверхностью! В случае появления подозрительных предметов сразу открывать огонь!

Горячка боя начала спадать, и теперь надо было восстановить картину событий. Вахтенные доложили, что были загодя обнаружены две джонки, идущие на веслах по направлению к «Енисею» и «Косатке». После освещения прожектором движение не остановили и на предупредительный выстрел не отреагировали. После этого вахта на «Енисее» и на «Косатке» открыла огонь на поражение, подняв тревогу. И теперь матросы «Косатки» с интересом посматривали на то, что Михаил держал в руках. Наконец один унтер-офицер все же решился спросить.

— Ваше благородие, а что это такое? Прямо как пулемет стреляет!

— А это, братец, фактически и есть пулемет, только маленький и под небольшой патрон. На малых дистанциях гораздо эффективнее, чем винтовка.

— Надо же, и чего только не придумают!

— Не волнуйтесь, братцы, скоро таких пулеметов много будет!

Прожекторы «Енисея» освещали водное пространство, но на поверхности воды больше ничего не было. В отдалении покачивались обломки двух деревянных джонок, разбитых снарядами. Стрельба уже всполошила всех вокруг, и с «Петропавловска» запрашивали ратьером, что случилось. Михаил приказал сигнальщику дать ответ.

— Попытка нападения пловцов. Нападение отбито. Близко к нам не подходить, возможно наличие на грунте затонувших мин.

На берегу тоже началось движение, подтягивалась охрана порта. Появились катера, начавшие осмотр обломков и прилегающей акватории. Прибежал штабс-ротмистр Черемисов.

— Михаил Рудольфович, у вас все в порядке?!

— Все нормально, Алексей Петрович. Была попытка пловцов подобраться к «Косатке». Подозреваю, что они буксировали мины, которые должны были прикрепить к ее корпусу. В результате обстрела, скорее всего, мины затонули. Во всяком случае, на поверхности ничего не видно. Утром надо будет обследовать дно. Думаю, сегодня они больше не сунутся.

— Михаил Рудольфович, вы провидец? Откуда вы могли узнать, что нападение будет именно сегодня?

— Не знаю, Алексей Петрович… Называйте это как угодно. Предчувствие, озарение, божественное провидение или как-то еще… Не знаю…

— А больше ваше предчувствие вам ничего не говорит?

— Пока нет. Если только скажет, я вам первому сообщу. Так же, как и вчера…

Вскоре после стрельбы подошел катер с «Петропавловска», ошвартовавшись к причалу чуть в стороне, и прибывший офицер разузнал все подробности ночного происшествия, предупредив Михаила, что утром командующий ждет его с докладом. Убедившись, что ни «Косатка», ни «Енисей» не пострадали, катер ушел обратно. Проводив его взглядом, Михаил понял, что относительно спокойной стоянке пришел конец. Никогда еще японцы не заходили так далеко в той его прежней жизни. Значит, «Косатка» им здорово мешает. И на этом они не остановятся. Сегодня сорвалось, будут пробовать что-то еще. Знать бы только, что именно и когда…

Остаток ночи прошел тихо. Если кто-то из японцев и уцелел после этой атаки, то им удалось скрыться, поскольку никого ни на воде, ни поблизости на берегу не нашли. Осмотр разбитых снарядами джонок тоже ничего не дал. Поэтому поиски решили прекратить до рассвета. На палубах «Енисея» и «Косатки» стояла усиленная вахта с оружием, и лучи прожекторов внезапно пронзали ночную тьму, обшаривая водную поверхность, но ничего подозрительного обнаружить не удалось.

Когда утром к причалу снова подошел катер с «Петропавловска», Михаил, злой и невыспавшийся, его уже ждал. Облачившись в военную форму, он, по идее, уже не должен был вызывать удивленных взглядов окружающих, но командира знаменитой «Косатки» знали многие. И с интересом поглядывали на хмурого и неразговорчивого мичмана. По пути на «Петропавловск» Михаил молчал. Не хотел распространяться о подробностях отражения ночного нападения. Сначала надо переговорить с Макаровым. Что-то очень сильно стала меняться история. А то как бы японцы раньше времени до идеи морской авиации не додумались. А то устроят в Порт-Артуре Пёрл-Харбор. На тридцать семь лет раньше. Хоть Михаил и понимал, что это невозможно, но сомнения у него были…

Макаров уже ждал и после доклада мичмана Корфа о прибытии по всей форме поздоровался и махнул рукой в сторону кресла.

— Садитесь, Михаил Рудольфович. Похоже, разговор предстоит долгий. Я уже знаю, что вылазка японцев успеха не имела. Теперь хочу услышать от вас подробности.

Михаил во всех деталях описал подробности ночного происшествия. Особо коснулся того, что раньше такого не было. Макарова это очень заинтересовало.

— Значит, говорите, Михаил Рудольфович, что раньше японцы подобными вещами не занимались?

— Да, Степан Осипович. Либо не считали нужным, либо не располагали нужными средствами. Во всяком случае, в той моей прежней жизни не было ни одной попытки атаковать наши корабли пловцами с зарядами взрывчатки. Возможно, просто потому, что большие заряды пловцу буксировать проблематично, а маленький сильного вреда броненосцу или крейсеру не нанесет. А для самого пловца риск очень велик.

— И что же вы думаете по поводу всего этого?

— То, что история уже начала меняться очень сильно. Появление «Косатки» подтолкнуло японцев к мысли придумать что-то новое. Пусть поначалу и неэффективное, но принципиально новое. Ведь глупо было бы ожидать, что их военная и техническая мысль осталась на прежнем уровне. И они отреагировали на появление «Косатки» вот таким неожиданным образом. Тем более, ничего фантастического в этом нет. Стоит вспомнить рассказы о знаменитых ниндзя. А дальше стоит ждать появление глубинных бомб и гидроакустики. Хотя, конечно, это дело не одного дня.

— Но почему же они пошли на такой риск? Ведь успех был призрачным?

— Не совсем. Если бы не предпринятые меры, то у пловцов были шансы подобраться к лодке незамеченными ночью. Их обнаружили только благодаря прожекторам. И вчера мне совершенно неожиданно пришла эта мысль в голову, когда понял, что со стороны бухты никакой охраны фактически нет. И тут же вспомнил действия итальянских боевых пловцов на Средиземном море. В 1918 году они подорвали австрийский линкор «Вирибус Унитис» в порту Пола, а в 1941 году провели успешные операции в Гибралтаре и Александрии. Причем в Александрии были подорваны два линейных корабля — «Вэлиэнт» и «Куин Элизабет». Правда, во всех случаях они применяли специальные буксировочные устройства с электродвигателем и прикрепляли мины в подводной части. Сейчас же японцы могли использовать в качестве средства доставки неприметные китайские джонки. Естественно, если бы они подошли к нам вплотную, то это бы сразу вызвало подозрения. А так они проходили на некотором расстоянии и вполне могли высадить боевых пловцов с минами. Конструкция мин пока под вопросом. Надо обследовать дно. Может, и удастся поднять что-то. Сами знаете, что эта идея уходит в глубокую древность, когда еще римские боевые пловцы перерезали якорные канаты вражеских кораблей, и их выбрасывало на скалы.

— Да уж… Новое — хорошо забытое старое… Очень, очень интересно, Михаил Рудольфович. Этой темы мы раньше как-то не касались. Конечно, дно обследуем. А какие мероприятия по недопущению подобного планируете дальше?

— Установить возле «Косатки» какое-нибудь судно. Либо баржу, либо старый минный крейсер, либо что угодно. Тогда он своим корпусом защитит «Косатку», даже если произойдет атака брандера, во что я, в общем-то, не верю. Обнести место стоянки боновым заграждением из противоминных сетей, чтобы создать трудности пловцам при попытке приблизиться к борту. Установить пулеметы на берегу или на «Енисее» и открывать огонь ночью по всем подозрительным предметам на воде. Один пулемет установить на мостике «Косатки». Освещать водное пространство перед «Косаткой» и «Енисеем». Сделать что-то вроде ручных гранат и бросать их за борт в случае повторного появления пловцов. Можно также вообще перегородить вход в Восточный бассейн, где находятся судоремонтные мастерские, и установить на берегу орудия и пулеметы. А вообще, Степан Осипович, нам надо не задерживаться в Порт-Артуре. Как ни парадоксально это звучит, но здесь «Косатка» более уязвима для японцев, чем в море. Они знают ее точное местонахождение и могут планировать свои акции исходя из того, что мы все время вынуждены только обороняться. А они определяют время и место нанесения удара. Как и его способ. А раскрыть всю японскую агентурную сеть в Порт-Артуре мы вряд ли сможем. Во всяком случае, раньше не смогли. И японская разведка чувствовала себя здесь как рыба в воде.

— Пожалуй… Но почему они все же пошли на такой риск? Ведь даже если бы эта операция и удалась, то что они бы этим добились? Ведь невозможно в руках доставить к корпусу корабля, стоящего у причала, большой заряд.

— Думаю, они хотели вывести «Косатку» из строя на возможно больший промежуток времени. С ремонтными возможностями Порт-Артура это вполне реально.

— Но что им это даст? Ведь вы сами сказали, что лимит таких ошеломительных успехов «Косатки» уже исчерпан, так как мы не знаем, что дальше предпримет Камимура. И вы сможете эффективно работать только на японских коммуникациях, охотясь на транспорты.

— Это знаем только мы с вами. Но этого не знает Камимура. И он может считать «Косатку» намного более опасной, чем она есть на самом деле. И если есть возможность попытаться достать ее во время стоянки в базе, то японцы пойдут на все, но не упустят такой возможности.

— Хм-м… Возразить трудно, логика железная… Ладно. Давайте посмотрим, что дадут результаты поиска. Да и жандармы попытаются выяснить, чьи это джонки. Хотя уверен, что будут клясться чем угодно, что эти посудины у них украли, а сами они ничего не ведали…

Как предполагал Макаров, так оно и получилось. Найденные хозяева джонок призывали в свидетели богов и клялись, что знать ничего не знали. Со дна бухты удалось поднять трупы пловцов с огнестрельными ранениями, но опознать их никто не смог. Причем все, кто принимал в этом участие, обратили внимание на одну деталь. У каждого на поясе был короткий кинжал. Применять его в рукопашном бою было, в общем-то, не очень удобно. Можно было бы взять нож и покрупнее. Но вскоре на поверхность извлекли то, что заставило крепко задуматься всех. И особенно минеров, вызванных для обезвреживания мин, если таковые найдутся. Они ожидали увидеть обыкновенные морские «рогатые» мины.

Но это… Михаил не стал говорить никому заранее, что ожидал увидеть, а то это будет очень подозрительно. Поэтому, когда вечером к нему прибыл Черемисов с «сенсационными» новостями, он тоже изобразил удивление и слушал с открытым ртом.

— Вы представляете, Михаил Рудольфович, до чего додумались эти узкоглазые?! Со дна бухты подняли четыре мины непонятной конструкции. Во всяком случае, флотские минеры говорят, что никогда ничего похожего не видели. Герметичный ящик из тонкого листового железа. Внутри — около пуда взрывчатки. Приделаны два взрывателя химического действия, обеспечивающие замедление взрыва на время порядка тридцати минут. Они мне подробно объясняли, но я в этом мало что понял. С одной стороны ящика укреплен ряд небольших, но довольно сильных магнитов. А с другой стороны приделаны четыре надувных кожаных мешка, которые могут придавать всей конструкции различную степень плавучести. Во время стрельбы мешки были повреждены пулями и мины затонули. Все пловцы тоже погибли.

— А с джонок никого не нашли?

— Живых — нет. Если кто и уцелел, то удрал.

— Понятно… А как же они собирались действовать, интересно?

— Минеры высказали версию, что джонки постарались доставить пловцов как можно ближе к «Косатке». Все же вода холодная, и если плыть издалека, то можно и не доплыть. Было четыре группы по два человека, каждая группа буксировала мину. Воздушные поплавки придавали конструкции положительную плавучесть. Если бы им удалось подобраться незамеченными, то кинжалами они бы пробили один-два поплавка, чтобы мина утратила плавучесть, и прикрепили магнитами к корпусу лодки на глубине пары метров. Тридцать минут — достаточный промежуток времени, чтобы убраться подальше от места взрыва. Но был еще один взрыватель, который давал возможность взорвать мину мгновенно.

— Да уж… Получается, они нашли исполнителей-смертников для этой акции?

— Получается так. Но это вполне укладывается в психологию японцев. По их понятиям, самурай всегда должен быть готов к смерти. И найти среди них восьмерых фанатиков вполне могли. Тем более ведь шли они не на верную смерть. Если бы все прошло, как и было задумано, то они имели все шансы успешно выполнить задание и уйти. Как вы вовремя обратили на это внимание, ума не приложу!

— Сам удивляюсь, Алексей Петрович! Как будто в голове что-то щелкнуло, когда ничем не защищенные подходы со стороны бухты увидел.

— Михаил Рудольфович, а нельзя сделать так, чтобы оно почаще «щелкало»? Глядишь, что-то еще придумаете, чтобы японцев отвадить?

— Ну Алексей Петрович, это уже от меня не зависит. Если Всевышнему будет угодно, то опять «щелкнет». А если нет, то уж не взыщите…

Полученной информацией Михаил поделился со своими «посвященными» — старшим офицером и старшим механиком. Оба не на шутку встревожились.

— Так это что же, японцы магнитные мины придумали?!

— Получается, так. До управляемой человеком торпеды, как у итальянских подводных диверсантов, им еще далеко, но вот мину уже сделали. И что можно ждать дальше, неизвестно. Получается, что «Косатка» одним фактом своего появления подтолкнула технический прогресс. И нам надо заканчивать эту войну как можно скорее. А то хрен их знает, что эти черти еще придумают. В конце 1941 и в 1942 году они разнесли в пух и прах англичан и американцев на Тихом океане.

— Так мы и так стараемся, как можем.

— Вставки для торпедных аппаратов когда будут готовы?

— Через два дня закончат.

— Как только закончат, ночью грузим на борт и с утра начнем монтировать. Чует мое сердце, что торпед Шварцкопфа мы не дождемся. По готовности будем выходить в море. Не нравится мне эта возня вокруг «Косатки».

— Но почему атаковали именно нас, а не другие корабли на внутреннем рейде? Или вместе с нами и их тоже?

— Скорее всего, потому, что неизвестная опасность всегда кажется более страшной, чем известная. О наших кораблях японцы знают все. А вот «Косатка» для них — тайна за семью печатями. Они никак не могут взять в толк, почему она добилась такого ошеломительного успеха. И поэтому предполагают наличие в ней скрытых возможностей, о которых никто не знает. Вот и атаковали именно ее, как наиболее опасную цель. А на атаку всей эскадры, возможно, у них просто нет такого количества людей в Порт-Артуре. Ведь случайного человека не пошлешь. Да и эта мина — пуд взрывчатки… Маловато для броненосца или крейсера. А вот для нас бы вполне хватило, чтобы стать здесь на ремонт на длительное время. Так что японцы все неплохо рассчитали. Им помешала случайность…

Переговорив с офицерами, Михаил вышел на палубу «Енисея». Уже смеркалось. Тихий плеск воды за бортом напоминал о недавней опасности, которой «Косатке» чудом удалось избежать. Возле борта лодки уже стояла баржа, прикрывая ее от возможной атаки брандера. И «Енисей», и «Косатка» с баржей обнесены противоминными сетями. Теперь вражеским пловцам будет сложно подобраться к борту. Хотя после этой неудавшейся попытки японцы вряд ли повторят подобное. Ведь они прекрасно понимают, что меры охраны со стороны бухты будут усилены. Значит, надо ждать что-то новое. Две недели стоянки уже прошли. Переборка механизмов скоро будет закончена. Как только будут готовы вставки в торпедные аппараты, сразу надо их устанавливать. Торпед Шварцкопфа до сих пор нет. Ничего страшного. Даже если и придут к моменту выхода, полежат на «Енисее». А «Косатка» вполне сможет совершить один поход с торпедами Уайтхеда. Заодно проверить идею стрельбы торпедами другого калибра. Все равно сейчас рассчитывать придется только на транспорты да разную мелочь вроде «собачек», если они будут идти в составе конвоев.

Но все же… Сасебо не выходит из головы… База японского флота… Если проникнуть туда и отправить на дно два-три броненосных крейсера, то самые упертые фанатики в Японии поймут, что это начало конца. Но это надо очень хорошо обдумать…

Последние лучи солнца озарили сопки, и вскоре ночная тьма накрыла бухту. «Косатка» выиграла еще один бой. Пока она получила передышку. Но скоро стальная хищница снова вспенит море своим острым форштевнем. И снова на мостиках вражеских боевых кораблей и транспортов все будут со страхом всматриваться в бинокли: не появится ли перископ над водой. Не появится ли вслед за ним белый пенистый след, стремительно несущийся к борту. Не вскипит ли море белой пеной, и не вынырнет ли на поверхность морской демон, уже собравший обильную жатву человеческих жизней. Демон, возникший неизвестно откуда. Который нанесет разящий удар и снова исчезнет в морских глубинах.

Ночь прошла спокойно. Очевидно, японцы еще не оправились от такого сокрушительного провала, и запасного варианта у них не было. Наутро Михаил снова был на лодке, занимаясь текущими делами, но вскоре его нашел Черемисов.

— Михаил Рудольфович, дальше тянуть нельзя. Необходимо встретиться с репортерами газет, они уже всем надоели. Да и командующий разрешил это мероприятие. Не нужно давать повода думать, что мы упорно пытаемся что-то скрыть.

— Ох, Алексей Петрович!!! А без этого никак нельзя? Пусть бы вместо меня кто-то другой выступил на потеху публике. Им-то какая разница, кто им байки рассказывать будет? Вон, хотя бы мой второй вахтенный офицер, прапорщик Померанцев. Ему все равно сейчас особо делать нечего. А язык у него хорошо подвешен, все заслушаются. А в помощь ему нашего боцмана, кондуктора Евсеева. Он так загнуть может, что вся публика долго в себя будет приходить.

— Михаил Рудольфович, я же говорю серьезно. Требуют именно вас, командира знаменитой «Косатки». Сегодня назначена встреча в Морском собрании, будут репортеры газет. Вы настоящий герой, и нехорошо прятаться ото всех. Правда, зал там небольшой и не сможет вместить всех желающих. Но на улице публики соберется изрядно, все хотят увидеть человека, которого многие сравнивают с капитаном Немо. У меня, кстати, есть информация, что многие местные барышни хотели бы с вами познакомиться. Вы — очень перспективный жених в их глазах.

— Увы, разочарую их всех, Алексей Петрович. В данный момент подобное в мои планы никак не входит. А нельзя ли сократить численность этой публики? Чтобы там был десяток репортеров, и больше никого?

— Увы, Михаил Рудольфович, никак невозможно! А чего вы опасаетесь? Что какая-то красавица сразит ваше сердце?

— Нет. Того, что какой-нибудь террорист может попытаться устроить на меня покушение, не считаясь со стоящими рядом людьми. Сейчас японцы пойдут на все после того, как их ночная атака пловцов потерпела неудачу.

— Ну-у-у, Михаил Рудольфович, что вам везде японские лазутчики мерещатся?! Там никого из азиатов не будет. А уж японца от европейца охрана как-нибудь отличит.

— А это не обязательно будет японец или китаец. У нас тоже хватает своих, внутренних врагов империи. И японская разведка приложит все силы и средства, чтобы задействовать их в своих интересах. Поздравительная телеграмма, отправленная японскому императору по поводу уничтожения «Варяга», вам ничего не говорит?

— Хм-м… У вас есть конкретные подозрения?

— Подозрений нет. Но есть элементарная логика. На выходе из Морского собрания я буду прекрасной мишенью, а рядом — толпа народа. Я бы не упустил такую возможность.

— Ох, Михаил Рудольфович… Как вы все любите усложнять… Но вы правы. Ладно, примем меры…

Небольшой зал Морского собрания был полон. Михаил окинул взглядом присутствующих. В основном репортеры газет и несколько офицеров. И морских, и армейских. По совету Михаила приехали на встречу значительно раньше. Если японцы задумали покушение, то вряд ли они будут дежурить загодя у входа. Можно привлечь внимание. Ведь неизвестно, когда приедет господин Корф. Другое дело подстеречь его на выходе, после окончания встречи. Время начала мероприятия известно, и у выхода обязательно соберется толпа из тех, кто захочет взглянуть на «русского капитана Немо». Вот здесь и можно попытаться провести его ликвидацию. Михаил усмехнулся. Как это напоминало ему Шанхай… А также Гонконг, Сайгон, Сингапур и много что еще. Все порты, в которых проворачивал свои темные дела знаменитый Бок Гуй, оживший кошмар английской и французской полиции… Штабс-ротмистр Черемисов был поблизости, и Михаил видел, что он постарался максимально обезопасить это мероприятие. Но ведь после этого надо будет выйти из собрания на улицу и пройти через толпу. А исчезать через черный ход — не поймут. Ох, как не хотелось Михаилу устраивать это действо. Хотя Черемисов и заверил, что проблем не будет. Вся публика находится под надзором охраны, и постороннего человека заметят сразу. Но нехорошее предчувствие не отпускало…

Сначала вопросы были общего характера. Многих интересовало, как господин Корф вообще додумался до идеи постройки субмарины, как все считали, немногим уступающей знаменитому «Наутилусу». Михаил тут же воспользовался ситуацией и постарался увести разговор в этом направлении. Говорить конкретные вещи о проектировании и постройке «Косатки», а также подробности боевого применения лодки, ему не очень хотелось. Поэтому ударился в лирику, рассказывая, какое неизгладимое впечатление на него произвел величайший писатель-фантаст современности, месье Жюль Верн. И он загорелся идеей построить подводный корабль, хотя бы отдаленно похожий на «Наутилус». Но слишком долго разливаться соловьем ему не дали, перед ним были закаленные и прожженные охотники за сенсациями, которые согласны лезть за сенсационными новостями хоть к черту на рога, но только бы добыть их первыми и первыми передать в редакцию. Поэтому разговор быстро вошел в другое русло. Особенно старались английские репортеры.

— Господин Корф, а как получилось, что два английских крейсера, которые шли вместе с вами вдоль берегов Норвегии, вас потеряли?

— Господа, по-моему, этот вопрос надо адресовать не мне, а командам двух английских крейсеров. Почему они нас потеряли?

По залу прошел смех. Но репортеры не сдавались.

— А как вам удалось пройти от самого Балтийского моря через Атлантику, Индийский океан и часть Тихого никем незамеченными? И как у вас хватило топлива для такого длительного плавания?

— Господа, честно говоря, и сам не знаю. Мы шли, ни от кого не прячась. Просто по дороге никого не встретили. Ведь океан огромен. А по части топлива — дизельная силовая установка очень экономична. Это не паровая машина, требующая огромное количество угля. Вот нам и хватило топлива на переход.

— Но почему «Косатка» вышла из Петербурга под коммерческим флагом? И под ним же начала боевые действия? Господин Корф, ведь такое поведение не соответствует статусу коммерческого судна!

— По поводу выхода из Петербурга под коммерческим флагом — без комментариев. А что вы подразумеваете под несоответствием статусу коммерческого судна?

— Коммерческие суда не могут вести боевые действия. Это прерогатива военных флотов. И действия «Косатки» можно считать пиратскими, поскольку она является частным коммерческим судном!

— Это кто же вам такое сказал? Во-первых, «Косатка» является подводным крейсером Российского императорского флота, а не частным коммерческим судном. Вас кто-то ввел в заблуждение. А во-вторых, даже если бы это было так, вы отказываете коммерческому судну в праве на самооборону? Если на меня нападает враг, который напал на мою страну, по-вашему, я не имею права защищаться? Только потому, что над моим судном поднят коммерческий флаг? Иными словами, если после начала военных действий, вы, штатское лицо, повстречаете солдата противника, и он нападет на вас, то вы не окажете сопротивления, даже если у вас будет револьвер? Я вас правильно понял? Так это просто трусость.

Зал содрогнулся от хохота. Но смутить этих акул пера было не так-то просто. Вопросы сыпались один за другим. Коснулись вопроса уничтожения трех японских броненосцев возле островка Роунд. Всех интересовало, как же «Косатке» удалось такое? Тут Михаил постарался воздержаться от конкретики, сведя разговор на уровень морских баек, сам не ожидая такого успеха. Получилось очень захватывающе для широкой публики, но для профессионала информации было ноль. То же самое коснулось и всех остальных случаев торпедных атак. Особенно наседали на него по поводу уничтожения «гарибальдийцев». На что Михаил ответил, что атаковал ночью и флагов не видел. И поскольку два крупных боевых корабля находились в японских водах и направлялись в Токийский залив, то он принял их за вражеские. Если бы встреча произошла днем и он увидел британские флаги, то, конечно, не стал бы стрелять. И он искренне огорчен этой трагической случайностью, которые, как ни стараются их избежать, но все же иногда имеют место на войне.

К концу встречи Михаил остался доволен. Вывалив на репортеров целый ворох информации, больше подходящей для написания «морских романов» людьми, моря совершенно не знающими, он не дал никакой конкретной информации, из которой профессиональный разведчик смог бы сделать надлежащие выводы. Если такие вопросы все же возникали, то он уходил в сторону или вообще воздерживался от комментариев, ссылаясь на военную тайну. Черемисов, присутствующий при всем этом от начала до конца, был очень удивлен и не удержался от реплики вполголоса, когда встреча завершилась.

— Ну Михаил Рудольфович!!! Вам бы пиратские романы писать в духе Стивенсона! У вас точно получится! Так всех борзописцев за нос водить! Ведь они сидели и с раскрытым ртом слушали!

— Так дезинформация — это тоже искусство, Алексей Петрович! Будем считать, что нам это удалось.

Пора было возвращаться на «Косатку». Неизвестно, что там творится в отсутствие командира. Между тем зал опустел. Михаил посоветовал Черемисову приготовить оружие и сам передернул затвор «парабеллума», чем привел жандарма в полное замешательство.

— Михаил Рудольфович, но с чего вы взяли, что на вас будет покушение? Ведь встреча охраняется жандармами, и любой посторонний человек будут тут же обнаружен!

— Вы знаете в лицо абсолютно всех людей в Порт-Артуре? А даже если и так, то неужели не допускаете мысли, что кто-то из них может работать на японцев? Поверьте, на это способны не только китайцы. Вспомните телеграмму о «Варяге». К тому же у меня нехорошее предчувствие. Оно уже спасло нас один раз.

После таких слов Черемисову осталось только умолкнуть. По дороге к выходу ничего не случилось, но на выходе Михаила ждала восторженная толпа. Все хотели взглянуть на своего, российского «капитана Немо». Расточая приветствия и улыбки, Михаил с Черемисовым направились к поджидавшему их экипажу. Присутствующие рядом жандармы не могли контролировать ситуацию, это стало понятно с самого начала…

Михаил внимательно смотрел по сторонам, чувство опасности не проходило. До экипажа осталось пройти совсем немного. Вот рядом мелькнуло знакомое лицо, Михаил был уверен, что уже видел его раньше. Молодой армейский офицер в форме поручика протиснулся к нему почти вплотную и сунул руку в карман…

Опасность физически ощущается в воздухе. Время замедлилось, и вот хорошо видно, как рука поручика начинает движение из кармана. Настороженный взгляд и запредельное напряжение невозможно скрыть. Но он просчитался. Перед ним больше не мичман Корф. Перед ним Бок Гуй, умудрявшийся уцелеть там, где уцелеть было невозможно…

Бросок вперед и носок ботинка врезается под коленную чашечку. Противник теряет равновесие, но успевает извлечь из кармана браунинг. Удар сверху по руке с пистолетом и одновременно удар локтем в лицо «поручику». Противник падает, но не выпускает оружия. Удар сверху ногой по кисти, сжимающей пистолет. Все это для постороннего зрителя занимает пару секунд, но Бок Гуй работает, как когда-то его научили в Шанхае. Тогда от этого зависела его жизнь…

Жандармы на мгновение растерялись, но быстро поняли, что ситуация неординарная. Двое навалились на террориста, обезоружив его и прижав к мостовой, а остальные окружили место происшествия, держа под наблюдением толпу. Народ заволновался, никто ничего не понял. Присутствующие офицеры обнажили оружие и выискивали нападавших, но их больше не было. Очевидно, если у террориста и были сообщники, то действовать они не рискнули. Михаил хотел сразу уехать, чтобы покинуть опасное место, но нынешняя охрана еще не была знакома с элементарными правилами безопасности. Поэтому Черемисов подошел к террористу и велел жандармам его поднять.

Михаилу пришлось быть рядом. «Поручик» был в сознании, хоть и с разбитым в кровь лицом. Очевидно, не ожидал от объекта ликвидации такой прыти, и теперь с ненавистью смотрел на Михаила.

— Радуйся, радуйся, царский холуй. Сегодня тебе повезло. Но все равно от народного гнева тебя ничто не спасет…

— Это такие, как вы, называют себя народом?! Народ сейчас воюет с врагом, напавшим на Россию. А подобные вам делают все ради того, чтобы Россия потерпела поражение. Так кто же из нас народ, господин террорист? Ваши главари, которые жируют за границей, руководя оттуда подрывной деятельностью и посылая вас, недоумков, на верную смерть? И прикрывая все это красивыми лозунгами, сами оставаясь в полной безопасности? Это они — народ? Или вы, которые стреляете в тех, кто воюет с врагами России? Это вы — народ? Нет, дорогой мой господин террорист. Вы не народ. Вы государственные преступники. И мне сегодня не повезло. Я знаю, что в Порт-Артуре работают японские агенты. И я ждал вашей выходки, поскольку вы очень предсказуемы. Имею в виду не вас лично, а вашу подрывную организацию, работающую в данный момент на руку японцам…

Между тем, вокруг уже снова стала собираться толпа. Слух, что поймали японского шпиона, распространился мгновенно. Первыми, как и следовало ожидать, оказались репортеры, которые еще не успели уехать. На Михаила сразу посыпались вопросы.

— Господин Корф, что случилось? Почему этот офицер хотел стрелять в вас?

— Это не офицер, господа. Это агент, работающий на японскую разведку, надевший русский офицерский мундир.

— Брешешь, царский холуй!!! Я член боевой организации партии социалистов-революционеров, а не японский агент!!!

— Господа, прошу обратить внимание. Данный человек сам признался, что является членом незаконной террористической организации, устроившей попытку покушения на командира русского боевого корабля. То есть действия, совершаемого в интересах противника. И он утверждает, что не японский агент. А кем же он еще может быть? Прошу вас написать об этом. Когда русский народ воюет с врагом, напавшим на Россию, подобные организации предпринимают акции в интересах врага. И после этого еще смеют называть себя представителями русского народа…

Репортеры старательно строчили в блокнотах. Сегодня для них был «урожайный» день. Сначала интервью с командиром знаменитой «Косатки», а потом сразу же попытка покушения на него! И задержание японского шпиона с поличным, на месте преступления.

Вот это сенсация так сенсация! Михаил старательно играл на публику. Уже было ясно, что второй попытки покушения сейчас не будет. Если у террориста и были сообщники, то не стали ввязываться. А возможно, больше никого и не было. Вряд ли у «товарищей-революционеров» здесь много своих людей. Это все же не Петербург, а далекая окраина Российской империи. Когда арестованного террориста увезли, Черемисов внимательно рассмотрел пистолет, отобранный у «поручика».

— Пистолет бельгийской фирмы «Герсталь»… Интересно, очень интересно… Компактен и практически незаметен при нахождении в кармане… Михаил Рудольфович, а вы в рубашке родились. Патрон дал осечку, на спуск он все же нажать успел. Правда, неизвестно, попал бы или нет, но тем не менее… И как вы поняли, что он собирается стрелять? Да и обезвредили вы его… Даже слов не могу подобрать… Красиво, иначе не скажешь.

— Даже не знаю, Алексей Петрович. Сначала мне его физиономия показалась знакомой. Только вот не помню, где я его видел. А во-вторых, почувствовал. Его взгляд, напряжение. И когда он сунул руку в карман, не сводя с меня взгляда, все стало ясно.

— Подумать только! Михаил Рудольфович, вы точно провидец! А больше ваше предчувствие ничего не говорит?

— Не нравится мне все это… Никак не могу вспомнить, где же я видел этого «поручика»…

— Так давайте съездим и поговорим с ним по душам. Может, и вспомните. Тем более, сейчас его по горячим следам надо срочно трясти. Чтобы не успел ничего умного придумать. Уверен, что он здесь не один. Честно говоря, не думал, что господа эсэры докатятся до такого. Ведь совершенно ясно, что эта акция предпринята по заказу японской разведки. Ни разу еще эти «борцы за свободу» не пытались ликвидировать мичмана. Уж по их меркам на царского сатрапа и душителя народа, как они любят выражаться, вы никак не тянете.

— Пожалуй… Стойте, вспомнил!!! На борту «Косатки», вот где я его видел! Среди мастеровых!!! Срочно назад, в порт!!!

Когда Михаил с Черемисовым прибыли на причал, где стояла «Косатка», то поняли, что опоздали. Из рубочного люка лодки вился дым, а на причале группа моряков избивала человека в рабочей спецовке. Остальные мастеровые стояли рядом, но не вмешивались. Причем по их лицам было ясно, что против этого мероприятия они ничего не имеют. Если бы Михаил приехал позже, то неизвестно, чем бы все закончилось. Увидев командира, старший из присутствующих боцман Евсеев скомандовал «Смирно!!!» и доложил.

— Ваше благородие, японского шпиона поймали! Пожар на лодке устроил. Хорошо, сразу заметили и за руку схватить успели!

— Что с лодкой, Иван Сидорович?!

— Все в порядке, ваше благородие! Успели пожар погасить. Правда, похоже, радиотелеграфная установка повреждена. Радиотелеграфист там сейчас над ней колдует.

Оставив Черемисова на причале разбираться с пойманным диверсантом, Михаил поспешил на борт «Косатки». Внутри еще хватало дыма. Очевидно, пожар погасили совсем недавно, и система вентиляция еще не успела очистить воздух. Было видно, что спохватились вовремя, и пожар не успел разгореться. Больше всех пострадала радиорубка. Возле нее он и нашел старшего офицера с радиотелеграфистом.

— Василий Иванович, что случилось?!

— Диверсия, Михаил Рудольфович. Один из мастеровых устроил пожар. Очевидно, мину на борт пронести не смог, вот и решил действовать таким образом. Заметили почти сразу, да и его за руку успели схватить. Сейчас там его боцман с матросами на причале сторожат.

— Ну как там его сторожат, я видел. Хорошо, что мы с Черемисовым вовремя вернулись, и он жив остался. А то покойник уже ничего не расскажет. Впрочем, я их понимаю и не осуждаю. Что с лодкой?

— Сильно пострадала только радиорубка. Дальше огонь распространиться не успел. Но, похоже, мы остались без связи.

— Что скажешь, братец? Можно отремонтировать к выходу?

Михаил с надеждой смотрел на унтер-офицера, присланного на лодку в качестве радиотелеграфиста. Но тот с сомнением покачал головой.

— Нет, ваше благородие. Многие детали надо менять, а у нас аппаратов «Телефункен» нет. Кое-что можно взять от наших аппаратов, но не все. А самое лучшее — заменить бы аппарат вообще. Да только взять его здесь негде.

— Понятно… Ладно, делай, что сможешь. Когда закончишь, подготовь список всего, что еще необходимо и что заменить нечем. Попробую достать тебе детали от «Телефункен».

Когда Михаил выбрался на палубу, террориста уже куда-то увели. Отойдя в сторонку, чтобы их никто не слышал, попросил рассказать о происшествии во всех подробностях. Услышанное его особо не удивило. Хорошо, что вахта на лодке, несмотря на ремонтные работы, неслась должным образом. Матросы вовремя заметили пожар и сразу же попытались задержать диверсанта, оказавшего яростное сопротивление и умудрившегося нанести ранения двум морякам отверткой. После этого его скрутили, выволокли на причал и оставили там под охраной боцмана и нескольких матросов до прибытия жандармов. Да только боцман с матросами не удержались. Рассказ Михаила о событиях в Морском собрании поверг старшего офицера в шок. Такого он не ожидал.

— Вот так-то, друг ты мой Василий. Товарищи революционеры показали себя во всей красе, кто они есть. Они пойдут на сотрудничество с кем угодно, даже с врагами, только бы добиться поражения «ненавистного царского самодержавия» в этой войне. О чем я тебе и говорил. И надо сейчас выжать максимум полезного из этой ситуации. Ни в коей мере не дать товарищам революционерам создать из захваченных террористов, проваливших задание, героев-мучеников. Пусть для всех они будут японскими шпионами, работавшими на врага против своего государства. Тогда привлекательность этих бандитов от политики в глазах многих колеблющихся очень сильно пошатнется. А там, кто знает. Может быть, кто-то из рядовых членов этих организаций и откажется от дальнейших действий, направленных на развал страны. О главарях речи нет, это невозможно. Для них приход к власти — превыше всего. А красивые лозунги о всеобщем равенстве и братстве — всего лишь политические инструменты для манипулирования сознанием верящих им людей. От которых они откажутся сразу, едва только захватят власть. И создадут такую кровавую диктатуру, где все будет подчинено власти правящей верхушки. И любое слово, сказанное против них, будет рассматриваться как государственная измена с принятием соответствующих мер. Хотя на словах будут продолжать декларировать свои идеи. Вот бы наших любителей порассуждать о разных «свободах» засунуть туда на какое-то время. Интересно было бы их послушать, когда вернутся… Ладно, поговорю с Макаровым на эту тему.

— Ну Михель, ты меня убил… Не думал, что господа социалисты до такого дойдут. Но как они могут выполнять задания японской разведки? Как они связываются с японцами?

— Это хлеб Черемисова. Пусть он с ними по душам побеседует. Ей-богу, Васька, я бы ему помог… Просто руки чешутся. С японцами связаны, естественно, не эти конкретные исполнители, а те, кто стоят над ними. Не удивлюсь, если нити ведут на самый верх этих заговорщиков. А эти двое — простое пушечное мясо, посланное на убой с задуренными мозгами. Которые совершенно искренне верят, что действуют во благо российского народа, стараясь добиться поражения России в этой войне. А вот те, кто стоит во главе этих организаций, руководит всем из-за границы, находясь в полной безопасности. Как вдали от войны, так вдали и от российских жандармов.

— Да уж… Ладно, а что ты о деталях к «Телефункен» говорил? Где мы их в Порт-Артуре возьмем? А из Петербурга заказывать, это же сколько времени пройдет? Что, будем теперь без связи с Артуром в море выходить?

— Нет, Василий. Связь нам нужна. И причем не столько с Артуром, сколько с нашими крейсерами, чтобы координировать свои действия. Ведь мы будем работать в одном районе — у юго-западного побережья Кореи и в Корейском проливе. И выйдем мы из Артура в любом случае, даже с неработающей станцией, ждать из Петербурга ничего не будем.

— Но где же мы в море недостающие детали возьмем?!

— Зачем в море? После выхода сразу зайдем в Циндао.

— В Циндао?!

— Да, в Циндао. Это немецкая колония, и радиостанция «Телефункен» там точно есть. Знаю еще по прошлой жизни. Вот там и купим недостающие детали. А немцы продадут, не сомневайся. Для фирмы «Телефункен» это такая реклама, о которой они даже не мечтали.

— Ну Михель!!! Ты неисправимый авантюрист. Зайти так же, как в Шанхай? А если японцы нас на выходе поджидать будут?

— А откуда они заранее узнают, что мы зайдем в Циндао? Поэтому помалкивай и никому ничего не говори. А после того, как зайдем, японская агентура все равно не сможет быстро передать эту информацию. А даже если и сможет, по телеграфу, или еще как, то японцам потребуется время, чтобы добраться до Циндао. И все равно, что им это даст? Входить в порт они не будут, останутся ждать нас у кромки территориальных вод, а это три мили. Мы же спокойно сможем погрузиться сразу после выхода из порта, и они ничего не смогут нам сделать. Похожая ситуация уже была в июле 1916 года. Тогда в американский порт Балтимор пришла немецкая транспортная подводная лодка «Дойчланд». Эти субмарины специально строились как прорыватели блокады. Они не имели никакого вооружения, несли коммерческие флаги и управлялись полностью гражданскими экипажами. Англичане тут же потребовали от американцев задержания лодки как военного корабля. Но американские Соединенные Штаты еще не участвовали в войне. Портовые власти проверили лодку и убедились, что никакого вооружения на ней нет. Иными словами, это чисто коммерческое грузовое судно, выполненное в виде подводной лодки, и для задержания нет никаких оснований. Если бы ты знал, какой вой подняли англичане. По их мнению, торговля с нейтралами во время войны — это право исключительно Британской империи. Но ни в коем случае не ее противников. К Балтимору было срочно направлено восемь английских крейсеров, но что толку? «Дойчланд» погрузился после выхода из порта и оставил англичан с носом. Они так и не смогли его обнаружить.

— Надо же, очень интересно! Ты раньше об этом не рассказывал! А что было дальше?

— А дальше американские Соединенные Штаты вступили в войну, и строительство таких подводных кораблей стало бессмысленным. «Дойчланд» и те, которые уже заложили, были переоборудованы в подводные крейсеры для действий в удаленных районах океана. А то, что касается нас, японцы ничего не смогут нам сделать. Быстро возле Циндао они не появятся, а задерживаться там надолго мы не будем. Единственная реальная опасность для нас — это если в Циндао будет стоять какой-нибудь японский военный корабль. И он попытается нас уничтожить любой ценой, даже идя на риск дипломатических осложнений с Германией. Но это мало вероятно.

— Ох, Михель… Как был ты авантюристом Бок Гуем, так и остался. И даже военный мундир тебя не исправил. А Макаров разрешит?

— А куда ему деваться? Или, так и будем работать без связи. Хоть и будем знать, что наши крейсера находятся рядом, а информацией обмениваться не сможем. Тем более, мы можем зайти в Циндао, а крейсера останутся в море, подождут нашего выхода. Все равно, шесть-семь часов ничего не изменят. А больше нам и не надо…

Хочешь не хочешь, а пришлось докладывать командующему флотом. Когда Михаил прибыл на «Петропавловск», Макаров места себе не находил. Но, узнав, что кроме радиостанции ничего не пострадало, несколько успокоился. Рассказ о покушении лишил его на несколько мгновений дара речи. И сразу же после этого он взорвался.

— А куда же эти жандармы смотрели?! Для чего они вообще тогда нужны?! Ведь это чудо, что вам удалось спастись!

— Не такое уж и чудо, Степан Осипович. Террорист действовал очень предсказуемо, тактику господ эсэров я хорошо знаю. А жандармы не виноваты. Ведь никто из них не ожидал нападения со стороны офицера. Да и в такой толпе трудно обеспечить безопасность. Поэтому я и хотел уклониться от этого мероприятия. Хорошо, что этот «поручик» решил стрелять из браунинга, а не швырнул бомбу. Тогда было бы много лишних жертв. Возможно, они этого просто не хотели. Иначе трудно будет сохранить образ защитников русского народа. Ведь там было много простых людей.

— Ладно. Пусть Черемисов этим занимается. Думаю, скоро будет первая информация. А что вы думаете предпринять?

— Полностью исключить выход команды за пределы военного порта до самого выхода. Я тоже никуда ходить не буду. Когда вставки в торпедные аппараты будут готовы, сразу начать установку. На торпеды Шварцкопфа я уже не рассчитываю. Это будет даже хорошо, если они не успеют прийти к моменту выхода в море. Загрузим двойной боекомплект снарядов к орудию, причем так, чтобы это не осталось незамеченным. Пусть японцы считают, что «Косатка» выходит в море без торпед и собирается действовать исключительно артиллерией против транспортов. Может быть, и потеряют осторожность. А после выхода заберем мины Уайтхеда с крейсеров. Они вроде бы уже готовы?

— Готовы. Пока подготовили партию в тридцать восемь штук. Сняли с крейсеров и броненосцев. Причем именно требуемого образца. Но работа еще продолжается.

— Отлично. Пусть погрузят все. В море мы заберем двадцать четыре штуки, а по мере расходования сможем встречаться с нашими крейсерами и пополнять боезапас. И именно поэтому нам необходима связь. Иными словами, все равно придется зайти в Циндао. Больше нам взять запасные части к «Телефункен» негде.

— А не задержат вас немцы?

— А на каком основании? По закону военный корабль воюющей страны имеет право зайти в нейтральный порт на срок до двадцати четырех часов. Но столько нам и не понадобится. Возьмем нужные детали и сразу же уйдем. А немецкие власти в Циндао не очень-то жалуют японцев. Но, Степан Осипович! О нашем заходе в Циндао никто, я повторяю, абсолютно никто не должен знать. Командиры крейсеров должны узнать об этом уже в море, после выхода. Подождут нас несколько часов за пределами территориальных вод. А там отремонтируем радиостанцию и настроим связь с крейсерами. Будем работать с ними в одном районе и обмениваться информацией. Если мы обнаружим отряд броненосных крейсеров Камимуры, то сможем им сообщить. Точно так же сможем сообщить о крупном японском конвое, с которым не сможем справиться. Да и они смогут снабжать нас ценной информацией. Но, разумеется, только в пределах эффективной дальности действия радиосвязи. Связывать их действия своей маленькой скоростью хода мы не будем и займемся свободной охотой.

— Дай-то бог, Михаил Рудольфович. Все никак не привыкну к вашей тактике одиночки.

— Так это специфика подводной лодки, Степан Осипович. Субмарина — это одинокий охотник. Группа субмарин может объединяться в «волчью стаю» и нападать на конвои, но атаку все равно каждая проводит самостоятельно.

— Михаил Рудольфович, как вы считаете, после соответствующей подготовки сможет ваш старший офицер заменить вас в качестве командира «Косатки»?

— Сможет. Надо только натаскать его в торпедных стрельбах и маневрировании во время атаки. Все прочее он умеет выполнять очень хорошо.

— Значит, натаскивайте. Вы со своим опытом срочно нужны в Петербурге. Как только поймете, что старший офицер готов принять командование, скажете мне. России нужен мощный подводный флот. И лучше вас его никто не создаст.

— А утвердят ли его командиром, Степан Осипович? Ведь он, как и я, из прапорщиков военного времени.

— Не волнуйтесь, утвердят! Теперь утвердят!

Глава 4 Незваные гости

Горизонт на востоке окрасился в багровые тона, и первые солнечные лучи осветили небо. «Косатка» мчится в пене, рассекая волны своим острым форштевнем, стараясь не отстать от «Баяна», следуя ему в кильватер. Головным идет «Аскольд» под брейд-вымпелом командира отряда крейсеров Рейценштейна, а далеко впереди — «Новик» и «Боярин». Крейсерский отряд порт-артурской эскадры вышел в море с конкретной задачей — нарушение японских коммуникаций. Уцелевшую «богиню» — «Диану» — решили с собой не брать. Ход у нее слишком мал, будет тормозить всех. Поэтому пусть остается при броненосцах. А ее «сестра» «Паллада» до сих пор стоит в доке и выйдет нескоро. Броненосцы во главе с командующим выйдут чуть позже. Сначала крейсерам нужно выполнить важную миссию — сопроводить «Косатку» до Циндао. Если по дороге встретится противник, атаковать. Это если смогут справиться своими силами. Если нет, отступить в направлении Порт-Артура, навстречу броненосцам, и постараться заманить противника под удар «Косатки». Если же никого не будет, следовать до самого Циндао. «Боярин» зайдет в порт вместе с «Косаткой», во избежание нежелательных эксцессов, а остальные подежурят за кромкой территориальных вод. Мало ли что…

Перед самым выходом Михаил встретился с капитаном первого ранга Рейценшейном на борту «Петропавловска». Макаров поставил перед ними задачу.

— Николай Карлович, Михаил Рудольфович, вам предстоит действовать в одном районе — южнее Чемульпо и до самого Корейского пролива. Это самый удобный порт для японцев, имеющий железнодорожное сообщение. Если подвоз грузов в Чемульпо прекратится, то их доставка для сухопутной группировки противника превратится в большую проблему. Касательно вашего отряда, Николай Карлович. Японские транспорты уничтожайте без разговоров. Если попадется что-то очень ценное, можете высадить на них призовые команды и отправить в Порт-Артур. Но особо этим не увлекайтесь. Если попадется нейтрал, постарайтесь придраться любыми способами. Надо отвадить их от корейских портов. Если появятся броненосные крейсера японцев, в бой не вступать, отходить под прикрытие главных сил. Помните, что ваша основная задача — срыв подвоза снабжения для японской армии в Корее, а не уничтожение одного или нескольких японских крейсеров даже ценой меньших потерь. Этим займусь я. Успех войны решится на суше. А задача флота — помочь это сделать русской армии. А помочь мы можем единственным способом — полностью перерезать коммуникации, установив контроль над морем. В связи с этим ваша задача, Михаил Рудольфович: оперируйте в тех местах, которые посчитаете наиболее перспективными для нанесения удара по коммуникациям. Если встретите японский конвой, охраняемый вспомогательными крейсерами, атаковать только минами из подводного положения. В артиллерийскую дуэль ни в коем случае не вступать. Не всплывайте раньше времени для установления радиосвязи, пока не будете в безопасности. Выбор целей — на ваше усмотрение. Ночью наши крейсера с японскими не перепутаете?

— Если не смогу идентифицировать цели, то ночью атаковать не буду, ваше превосходительство.

— И правильно. Я то же самое хотел предложить. И еще, Михаил Рудольфович, ночью лучше к нашим крейсерам не приближайтесь. А то как бы вас с японским миноносцем в темноте не перепутали. Ночью крейсера будут сразу открывать огонь на поражение при появлении миноносцев, так как наших миноносцев там не будет. Николай Карлович, «Косатка» действует самостоятельно, но поддерживает с вами радиосвязь по мере возможности. Может, будете полезны друг другу. Я с броненосцами буду идти позади вас. Поэтому в случае чего не геройствуйте. Срочно отходите в нашу сторону. Мы тоже будем находиться в пределах действия радиосвязи. Вопросы, господа?

Вопросов не последовало. Уточнив еще ряд моментов, Макаров отпустил Рейценштейна, вручив пакет, вскрыть который разрешил только после выхода из Порт-Артура. Михаилу же велел задержаться.

— А теперь поговорим без посторонних ушей, Михаил Рудольфович. У меня две новости — хорошая и плохая. Начну с хорошей. С вашими родными все в порядке, их охраняют от возможных эксцессов. Сегодня доставлен приказ о присвоении вам чина капитана второго ранга и повышении через чин старшего офицера и старшего механика. Присвоен чин прапорщика кондуктору Емельянову, теперь он у вас полноценный вахтенный офицер. В этом же приказе вы и остальные члены команды награждаетесь согласно поданному представлению. Правда, давать вам Георгия третьей степени государь пока не стал. В частном письме он сообщил, что не хочет лишнего шума. Надо сначала подтянуть вас до капитана первого ранга. И так вы уже нажили порядочно завистников, можете мне поверить. Вместо этого пожаловал Анну второй степени, Владимира четвертой степени с мечами и бантом и Владимира третьей степени с мечами. Награждены также все офицеры и нижние чины. На этом хорошие новости заканчиваются. Теперь плохие. Наконец-то выяснили, где находятся мины Шварцкопфа. Если это не саботаж, то головотяпство в самой высшей степени. Вместо Порт-Артура мины отправлены во Владивосток и уже прибыли туда. Сами понимаете, если ждать их доставки в Порт-Артур, то можно прождать еще неопределенное количество времени. Я до сих пор в себя прийти не могу, как это узнал. Вы как в воду глядели, когда заказали Кутейникову эти вставки в минные аппараты под мины Уайтхеда.

— Чего-то подобного я и ожидал, Степан Осипович. Хорошо хоть эшелон под откос не пустили. В прошлой истории вы собирались присоединить владивостокский отряд крейсеров к эскадре в Порт-Артуре, но не успели. Погибли тридцать первого марта. Сейчас не хотите?

— И сейчас хочу. Только выберем удачный момент, чтобы они не нарвались на броненосные крейсера Камимуры.

— Так вот пусть и захватят торпеды Шварцкопфа. Много места они не займут.

— Пожалуй. Это будет все же быстрее и надежнее, чем связываться с нашей железной дорогой. Пока минами Уайтхеда обойдетесь?

— Обойдемся. Когда выгребем все с броненосцев и крейсеров, тряхнем миноносцы. Все равно возле Порт-Артура японский флот уже вряд ли появится. А посылать их к японским берегам особого толку нет. Лучше мы там на «Косатке» побезобразничаем.

— Согласен. Но это еще не все, Михаил Рудольфович. Из Петербурга пришли сведения, что англичане задумали какую-то пакость в отношении «Косатки».

— Значит, надо ждать «Лузитании». Не знаю, как она сейчас будет называться, но, по идее, больше англичане придумать ничего не смогут.

— Вы имеете в виду уничтожение пассажирского судна?

— Вот именно. Уничтожение двух транспортов с десантом под Чемульпо им не удалось представить как варварские действия «Косатки». Никто эти вопли всерьез не воспринял. А вот если погибнет английское торговое судно с большим количеством пассажиров… Да, из этого можно создать проблему для «Косатки», но не для России. Строительство подводных лодок это уже не остановит. Не знаю, на что рассчитывают англичане. Неужели всерьез думают, что своей выходкой смогут помешать возникновению класса подводных лодок? Класса, который не выгоден им одним? И все страны пойдут у них на поводу? Один раз они попытались это сделать после Великой войны. Но кроме побежденной Германии никому не смогли навязать свои требования.

— Черт их знает, Михаил Рудольфович, чем они руководствуются… Просто, будьте готовы, что вас снова попытаются облить грязью. И причем, не только англичане. В России у вас тоже появились недоброжелатели в лице разных «старков» и «алексеевых», потому что успешные действия «Косатки» еще больше проявили их бестолковость. И они не упустят случая отыграться, если только появится малейший повод. В первую очередь их интересует личное благополучие, а судьба России не интересует вообще. Это я уже понял.

— А я это понял много лет назад, Степан Осипович. Не волнуйтесь, своими действиями мы не дадим никакого повода обвинить «Косатку» в чем-то противозаконном. Другое дело, что англичане, скорее всего, сами все подстроят от начала до конца. Но тут уже придется подключаться нашим дипломатам. И желательно, не только им. Помните, мы говорили о том, чтобы взять в поход корреспондента, чье слово имеет вес в газетном мире? Так вот, такой человек сейчас в Артуре есть.

— И кто именно?

— Корреспондент «Русского слова» Василий Иванович Немирович-Данченко. В прошлый раз он прорвался на паровозе в Порт-Артур в начале мая. Японцы уже высадили десант в Бицзыво и хозяйничали там как у себя дома. Сейчас же прибыл несколько раньше и на встречу с корреспондентами в Морском собрании просто не успел. Но он уже на месте и ищет встречи со мной. Черемисов это выяснил. Может, возьмем его на «Косатку»? Он о такой удаче даже не мечтает.

— Хм-м… Но ведь Василий Иванович — человек уже в возрасте… Не возникнет ли проблем с ним?

— Не возникнет. В прошлый раз он успешно работал в осажденном Порт-Артуре без всякой скидки на свой шестидесятилетний возраст. Да и доктор у нас на борту есть, пропасть не даст.

— Да, идея интересная… Давайте попробуем. Если он согласится, конечно.

— Согласится, Степан Осипович! Будьте в этом уверены!

Сейчас Михаил вспоминал этот разговор, стоя на мостике лодки. За кормой удалялся берег. Отряд крейсеров заранее вышел во время прилива на внешний рейд и ночевал там. Для всех японских наблюдателей это был обычный выход, если бы не один нюанс. Вскоре вслед за крейсерами вышла «Косатка». Когда она отходила от причала, ее провожали все, кто принимал участие в ремонте, а также экипаж «Енисея». Желали успехов и скорейшего возвращения с победой. Прибыл даже Макаров собственной персоной, напутствовав героический экипаж. И все стоящие на причале знали — на «Косатке» нет торпед. Зато снарядов погружено очень большое количество. Из чего можно сделать вывод — лодка собирается действовать исключительно артиллерией против транспортов. О вставках в торпедные аппараты знал очень узкий круг лиц. Погрузили их ночью, поэтому лишних свидетелей не было. На уходящие крейсера погрузили большой запас торпед Уайтхеда, стоящих на вооружении русского флота. На недоуменные вопросы некоторых: «Зачем столько?!», отвечали, что для уничтожения задержанных транспортов, чтобы не тратить снаряды и не связываться с подрывными патронами. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Михаил знал по опыту прошлой жизни, что крейсера владивостокского отряда так и поступали. Да вот только когда стемнело, «Косатка» оказалась под бортом «Аскольда», противоположном от берега, и двадцать четыре торпеды перекочевали на нее. Пока шла погрузка торпед, Михаил обсудил последние нюансы предстоящего рейда с Рейценштейном.

— В общем, Николай Карлович, вам предстоит действовать несколько севернее. Мы спустимся до самого Корейского пролива. Но сначала надо отремонтировать радиотелеграфную установку, и пусть радиотелеграфисты крейсеров и «Косатки» наладят связь между кораблями в спокойных условиях.

— Теперь все ясно. А я еще удивился, что это в пакете, что нельзя его вскрывать до выхода? Но зачем вам самому заходить, Михаил Рудольфович? Пошлем «Боярин», пусть он все и доставит. А мы его в море подождем. И если Камимура со своими броненосными крейсерами появится, то постараемся его на «Косатку» навести.

— Мне надо самому переговорить с представителями «Телефункен», Николай Карлович. В какой-то степени я виноват перед ними, что не уберег их сотрудника. Да и отчет Ланга надо им вернуть. Это одно из условий сделки. А с «Телефункен» нам ссориться ни к чему. Аппаратура у нее хорошая, и было бы очень желательно наладить сотрудничество с ней. Плюс языковый барьер. Я хорошо знаю немецкий и, думаю, легче добьюсь расположения немцев. А то вдруг на такого русофоба нарвусь, что он продавать детали откажется. Просто так, из вредности. Плюс возможная реклама. Немцы не устоят перед искушением растрезвонить по всему миру, что знаменитая «Косатка» снова обратилась к ним по вопросам обеспечения радиооборудованием.

— Пожалуй, вы правы… Хорошо, грузим мины и утром, с рассветом, уходим. Как раз будут видны все ориентиры, чтобы пройти через минные поля. О предстоящем заходе в Циндао пока никто знать не будет. А там, глядишь, что-нибудь интересное у немцев узнаем. Ну а пока как насчет чайку с коньяком, Михаил Рудольфович?..

И вот теперь, глядя внимательно по сторонам, Михаил подводил итоги того, что же удалось сделать. «Косатка» полностью «легализована», если можно так сказать, и он сам является офицером Российского императорского флота. Со стороны императора — полное понимание и поддержка, что удивительно само по себе, но факты есть факты. Подводные лодки признаны эффективным оружием, и в России начато их строительство. Работы над лодками старых проектов прекращены, чтобы не изобретать велосипед. Позиции Макарова на флоте очень упрочились, и всякие «алексеевы» поджали хвост. Во всяком случае пока идет война.

Надо воспользоваться моментом. После войны вся эта нечисть вылезет из щелей и будет кричать о том, как она героически победила Японию. Вроде бы удалось обмануть противника относительно торпед. И это даже хорошо, что торпеды Шварцкопфа пришли во Владивосток, о чем японцы прекрасно знают. Значит, в данный момент они уверены в том, что «Косатка» не представляет опасности для военных кораблей. Торпед у нее нет, а вступать в артиллерийскую дуэль она не будет. А что, если… Лучшего случая не представится… Камимура уверен, что в Сасебо, в своей собственной базе, в глубоком тылу ему ничто не угрожает… Нет, тут надо даже не семь, а семьдесят семь раз отмерить. Но идея очень и очень интересная. И если сейчас не применять торпеды против японских конвоев, то противник убедится в том, что главного оружия у «Косатки» действительно нет. Одна-единственная торпедная атака, даже самая удачная, сразу же разрушит эту легенду. Надо было бы отправить стармеха в Петербург, чтобы строительством новых лодок занимался. Да только оставлять лодку на одного механика… А новый второй механик, который придет, его самого учить надо. Ладно, можно будет подождать до конца войны, а потом вместе в Петербург поехать. Гнать «Косатку» обратно на Балтику нет смысла. Пусть остается на Дальнем Востоке как грозное напоминание всем любителям поживиться за чужой счет, что не всегда их авантюра — проверка России на прочность — может увенчаться успехом. Причем не только в Токио, но и в Вэйхайвэе. Да и в Циндао тоже, что уж кривить душой. Сделан важный «подарок» русской армии. Макарову дана идея строительства бронепоездов. В условиях Порт-Артура вполне осуществимая. И пусть она исходит от Макарова, а то если все время в роли изобретателя будет выступать господин Корф, это будет уж очень подозрительно. На борту лодки — три пассажира. Капитан первого ранга Кроун, лейтенант Колчак и корреспондент «Русского слова» Немирович-Данченко. Все трое сейчас стоят рядом на мостике и смотрят вокруг широко открытыми глазами. Для всех троих это чуть ли не попадание в сказку. Если Кроун хотя бы видел работу «Косатки» со стороны, то для Колчака и Немировича-Данченко это самый настоящий «Наутилус». Михаил знал, что раньше Колчак был противником подводных лодок. Но то, что натворила «Косатка», перевернуло все его представления о войне на море. В чем он честно признался во время их разговора. Михаил тогда не подал вида, но остался доволен. В первый поход из нескольких претендентов он выбрал именно Колчака. Держитесь подальше от политики, Александр Васильевич. Флот — вот ваше предназначение. И вы останетесь в истории как выдающийся адмирал и полярный исследователь, а не «верховный правитель». Но если все удачно сложится, то не будет больше ни «верховных правителей», ни многочисленных «правительств» на территории многострадальной России. Корреспондент же все еще не до конца верил происходящему и не был уверен, что ему это не снится. Когда он все же добился встречи с командиром «Косатки», получив разрешение от самого Макарова, то после нескольких дежурных вопросов был огорошен неожиданным предложением.

— Василий Иванович, а не хотели бы вы сами сходить с нами в море на «Косатке»? Посмотрели бы все своими глазами. Ведь не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

О таком корреспондент даже мечтать не смел, поэтому согласился не раздумывая. В итоге перед выходом все трое оказались на борту «Косатки». На спартанскую обстановку никто не жаловался, хотя Кроун и Колчак поначалу были несколько удивлены тем, что на мостик лучше подниматься не в форме, а в специальной «непромокабельной» робе, комплект которой все получили. Но теперь, стоя на обдаваемом брызгами мостике, они оценили изобретение командира лодки. И только неисправная радиостанция портила настроение. Хочешь не хочешь, а придется заходить в Циндао. Не снимать же радиостанцию с другого корабля, в самом деле. Перечень того, что надо заменить, оказался внушительным. Тем более радист сразу предупредил, что некоторые вещи лучше взять с запасом. Больше никаких попыток диверсий не было. Два задержанных террориста оказались эсэрами, которых удалось отправить в Порт-Артур с единственной целью — вывести из строя «Косатку» и ее командира. Задание было получено еще в Петербурге, а в Порт-Артуре с ними должен был связаться человек. Как оказалось — местный китайский купец. Именно он обеспечил форму поручика и оружие для террориста. Мину на борт пронести не удалось из-за серьезных мер обеспечения безопасности. После неудачного покушения и попытки поджога лодки «купец» как в воду канул. Найти его так и не смогли.

— Простите, Михаил Рудольфович, а это наш полный ход?

Возглас Колчака отвлек Михаила от размышлений.

— Да, Александр Васильевич. Более пятнадцати узлов мы дать не можем. Существующие дизель-моторы на большее пока не способны, поэтому крейсера подстраиваются под нас. Но дальше мы разделимся и будем действовать самостоятельно.

— Но как же вам удалось с такой скоростью хода топить броненосцы?!

— Подводная лодка действует, как хищник из засады. Догнать свою цель в подводном положении она не может, поэтому занимает позицию впереди по курсу цели и ждет, когда она окажется в точке выстрела. Стрелять желательно с дистанции не более трех кабельтовых, иначе велика вероятность промаха или того, что запаса хода мины не хватит для того, чтобы дойти до цели. Если же лодка промахивается, то повторной возможности для атаки у нее нет. Цель быстро выходит из зоны поражения, а если лодка всплывет, то попадет под артиллерийский обстрел.

— М-да… Все на грани… Малейшая ошибка, и противник уходит.

— Не только ошибка. Цель может изменить курс, если обнаружит перископ, и вообще не войдет в зону поражения. А может, наоборот, попытаться вас таранить. Нюансов очень много. Запомните главное условие успешной подводной атаки, господа: ваше основное преимущество — скрытность. Пока подводная лодка не обнаружена, она имеет высокие шансы на успех. Если же ее обнаружили до момента пуска мин, то вероятность успеха падает почти до нуля. Подводная атака — это совсем не то, что артиллерийская дуэль. Не пропало еще желание становиться подводниками?

— Нет, Михаил Рудольфович!

— Вот и хорошо. То, что вы сейчас видите, господа, бывает крайне редко. Можно сказать, почти никогда. А именно — следование подводной лодки в составе соединения боевых кораблей. Это не ее работа. Подводная лодка — вольный одинокий охотник. Она действует самостоятельно и рассчитывает только на себя. И именно этим обусловлена специфика ее действий.

— То есть опровержение поговорки, что один в поле не воин?

— Вот именно. Воин, да еще и какой. Адмирал Того прочувствовал это на своей шкуре.

— Но как вам удалось уничтожить три броненосца за одну атаку, Михаил Рудольфович?!

— В этом случае нам просто повезло. Японцы сначала не поняли, что атакованы подводной лодкой. И первые два взрыва на «Микаса» посчитали подрывом на минном поле. Во всяком случае, их поведение говорило именно в пользу этой версии. Броненосец «Асахи», следующий вторым в ордере, стал отрабатывать задним ходом и не сделал попытки уклониться в сторону. То есть сам подставился под второй залп из носовых аппаратов. Но после подрыва «Асахи» противник понял, что минное поле здесь ни при чем. Возможно, посчитали атакой миноносцев, а возможно — подводной лодки, так как дали полный ход и попытались выйти из опасного района, открыв беспорядочную стрельбу. Но в суматохе нам удалось всадить одну мину еще и в «Хатсусе», идущего последним. Далеко он уйти не смог, и потом мы просто добили подранка, перезарядив аппараты.

— Да уж, Михаил Рудольфович! Не могли бы вы потом рассказать все подробно? Ведь для читателей это будет все равно что ожившие картины из «Двадцати тысяч лье под водой»!

— Пожалуйста, Василий Иванович. А вы еще Николая Александровича расспросите, он тоже много чего интересного рассказать может. Как мы с ним из Шанхая убегали. Вот это, я вам скажу, было гораздо сложнее утопления трех подставившихся броненосцев…

Михаил специально перевел разговор на другую тему. Не надо, чтобы коснулись вопроса, а почему «Косатка» так удачно оказывается в нужный момент и в нужном месте.

На первый раз все поверят в случайность. На второй — в невероятное везение. Но дальше… Любое везение имеет разумные пределы…

Отряд из крейсеров и одной подлодки прошел между минных полей и устремился в юго-восточном направлении, к оконечности Шаньдунского полуострова. Там, на юго-восточном побережье, в удобной бухте расположен германский порт Циндао. Немецкая колония, выхваченная под шумок Германией у Китая. В прошлой истории японцы захватили ее во время Первой мировой войны. Но что будет теперь, никто не знает. И на чьей стороне окажется Япония. Потому что все идет к тому, что сейчас Япония может оказаться в положении Китая, с которым никто всерьез не считается. Если только Англия и остальные, кто вложили свои капиталы в Страну восходящего солнца для этой войны, не попытаются ее спасти. Спасти любой ценой, только бы не дать России укрепиться на Дальнем Востоке. И оставить «противовес» для нее в виде Японии. Политика «разделяй и властвуй» никуда не делась…

Лаг отсчитывал пройденные мили, четыре крейсера и подводная лодка вспенивали своими форштевнями волны Желтого моря, но противника в пределах видимости так и не было. Торговые суда тоже не показывались в этом районе. Все судоходство сейчас сместилось на юг, к побережью Шаньдунского полуострова, подальше от войны. Лишь паруса китайских джонок возникали на горизонте. Близко к ним старались не подходить, и заметить с такого расстояния «Косатку» было трудно. «Аскольд» и «Баян» шли в строю кильватера, не отклоняясь от заданного курса. За «Баяном» шла «Косатка», выжимая из своих дизелей пятнадцать узлов. «Аскольд» и «Баян» вынуждены были подстраиваться под нее, а более быстроходные «Новик» и «Боярин» рыскали вокруг, уходя до самого горизонта. Но кроме китайских джонок никого больше так и не обнаружили.

По мере приближения к английской базе Вэйхайвэй судоходство стало гораздо оживленнее. Хоть отряд и шел вдали от берега, чтобы не привлекать внимания англичан, но вскоре навстречу попался пароход. По курсу его следования было ясно, что он идет в Вэйхайвэй, поэтому останавливать и досматривать его не стали. Пусть идет своей дорогой. Здесь, возле английской военно-морской базы, лучше не хулиганить. Не давать лишнего повода англичанам. Тем более предстоит заход в Циндао. А вот после Циндао надо начать наводить порядок в этих местах, японцы за время ремонта «Косатки» вообще разбаловались. И теперь, работая совместно с крейсерами в одном районе, возможно, удастся полностью перерезать вражеские коммуникации. Ну а если Камимура соизволит пожаловать собственной персоной, то можно встретить со всем радушием.

Весь переход до Циндао прошел без приключений, противник так и не появился. В чем, собственно говоря, ничего удивительного не было: побережье Шаньдунского полуострова находилось в стороне от боевых действий. В той, прошлой войне японцы еще пошаливали здесь, но теперь им тут делать нечего. Защитить бы свои коммуникации, об установлении контроля над Желтым морем уже и речи нет.

Подгадали так, чтобы подойти ко входу в бухту с рассветом. Михаил внимательно рассматривал в бинокль знакомые места. Когда-то, много лет назад, он смотрел на этот берег, как на землю обетованную. После перехода на утлой джонке через море, от самого Порт-Артура, мимо японских кораблей, с минимальным запасом провизии и воды. Люди, которые пошли на огромный риск вместе с ним, крестились и готовы были целовать землю после того, как сошли на сушу. Хорошо, что немцы встретили их доброжелательно. Именно поэтому он не рискнул высаживаться на китайском побережье, которое было гораздо ближе, а повел джонку вокруг всего Шаньдунского полуострова. А то неизвестно, что можно ожидать от китайцев. Но в этой жизни все изменилось. И сейчас, по идее, «Косатка» произведет фурор своим появлением. Ведь о предстоящем заходе в Циндао, до самого отхода из Порт-Артура, не знал никто, кроме Макарова и самого Михаила. Значит, ни немцы, ни японцы, ни англичане подготовиться заранее не смогут. Как немцы себя поведут, тоже вопрос. Быстро получить инструкции из Берлина у них не получится. Даже если телеграмма уйдет сразу, но в Европе сейчас ночь, разница во времени ощутима. Допустим, даже доставят срочно эти радиограммы по адресу, наплевав на все. Пока примут решение, пока дадут ответ, пройдет не один час. А долго задерживаться здесь «Косатка» не будет. Если же немцы заартачатся или начнут тянуть время, то придется уходить несолоно хлебавши. А по возвращении в Порт-Артур демонтировать остатки «Телефункен» и снять для установки радиостанцию с другого корабля, пока не доставят новую. Хотя бы с той же «Паллады». Все равно ей еще долго в доке стоять…

— Ваше высокоблагородие, семафор с «Аскольда»: «Косатке» и «Боярину» следовать в бухту.

Возглас сигнальщика отвлек Михаила от размышлений. «Аскольд», «Баян» и «Новик» уменьшили ход до минимального и отвернули в сторону, оставшись за кромкой территориальных вод. «Боярин» же продолжил следовать вперед, не меняя курса. «Косатка» пристроилась ему в кильватер. И вот, наконец, долгожданная бухта Киао-Чжоу, как называют ее китайцы, на берегу которой раскинулся город Циндао. Михаил окинул взглядом знакомые места. Здесь все осталось, как и много лет назад. Все так же снуют джонки под парусами, стоят пароходы на рейде, и вот уже несется прямо к ним небольшой катер с развевающимся над ним германским флагом. Молодцы немцы, отреагировали оперативно. То, что русский крейсерский отряд заметили издалека, это совершенно естественно. И вот теперь один крейсер зашел в бухту, а вместе с ним… Неужели это знаменитая «Косатка», которая уже прославилась на весь мир?!

Михаил внимательно осмотрел всю акваторию бухты и с удовлетворением отметил, что ни одного немецкого военного корабля из Восточно-Азиатской эскадры здесь нет. И слава богу, соглядатаев будет поменьше. Между тем «Боярин» уже замедлил ход и вскоре остановился, отработав машинами назад и погасив инерцию. Через несколько мгновений якорь ушел в воду. «Косатка» остановилась, чтобы не мешать крейсеру. Михаил решил не отдавать якорь, а стать под бортом у «Боярина». В случае чего так отойти можно будет гораздо быстрее. «Боярин» еще не закончил постановку, а катер уже подрулил к борту «Косатки». И вскоре человек в форме офицера кайзеровского флота предстал перед Михаилом на мостике, козырнув и окинув всех удивленным взглядом. Впрочем, в своей «непромокабельной» робе вахта на мостике выглядела очень живописно.

— Доброе утро, господа! Капитан-лейтенант Шепке. Разрешите узнать цель вашего визита? Могу я поговорить с капитаном?

— Доброе утро, герр Шепке! Я — капитан русской подводной лодки «Косатка», капитан второго ранга Корф. Нам нужно отремонтировать радиотелеграфную установку системы «Телефункен», а это лучше всего сделать в Циндао. Вот мы и зашли сюда.

Шепке обратился ко всем на английском, но Михаил сразу ответил на немецком. Глаза немца округлились.

— Герр Корф, это вы?! Капитан знаменитой «Косатки»?! А что это за странная форма?

— Это штормовая непромокаемая роба для несения вахты на открытом мостике подлодки. Кстати, рекомендую завести такую же и в германском флоте на миноносцах. Поверьте, очень удобно. Так как с возможностью ремонта? Я знаю, что у вас стоят аппараты фирмы «Телефункен» и в Циндао есть ее представители. Не поможете нам, герр Шепке?

— Постараюсь, герр Корф, сейчас доложу о вашем визите и свяжусь с «Телефункен». Буду рад возможности оказать вам услугу.

— Благодарю вас. И мне необходимо переговорить с представителем «Телефункен». Кстати, не могли бы вы захватить с собой список того, что нам требуется, и передать его представителю фирмы, чтобы не терять время?

— Конечно, герр Корф. Вы не будете против, если инженеры «Телефункен» захотят прибыть к вам на борт, чтобы разобраться на месте и помочь с ремонтом? Ведь, не будем кривить душой, для них это реклама, о которой мечтает любая фирма. Самый знаменитый боевой корабль современности обратился к ним за помощью.

— Пожалуйста, пусть приезжают, буду только рад.

Уточнив еще ряд вопросов чисто технического характера и поинтересовавшись, не нужно ли что-нибудь еще герру Корфу, Шепке спустился на катер, и он отошел от борта. «Боярин» тем временем уже стал на якорь. Подойдя к крейсеру и ненадолго задержавшись возле него, катер направился к берегу. Все было ясно, из двух русских кораблей, зашедших в германский порт, «Боярин» никакого интереса не представлял. В ожидании решения немецких властей «Косатка» ошвартовалась под бортом «Боярина». Хоть это было и непривычно для военных моряков того времени, но Михаил, привыкший к подобному за время войны в Атлантике, когда приходилось становиться под борт транспортов снабжения для погрузки топлива и различных запасов, смотрел на подобные вещи спокойно. Договорились заранее, что с «Боярина» на берег никто не поедет. С «Косатки» — только сам Михаил с радиотелеграфистом да еще два-три человека с оружием. Так, на всякий случай. Да и то, если не будет выхода. Желательно же всем оставаться на борту и уйти сразу после завершения ремонта.

Воспользовавшись моментом, экипаж лодки высыпал на палубу подышать свежим воздухом, переговариваясь с командой «Боярина», с интересом рассматривающей «Косатку» с высоты своего борта. Но не они одни страдали любопытством. Со стоявших на рейде судов многие пытались рассмотреть в бинокли невиданное пятнистое чудо, вынырнувшее из морских глубин и мирно стоящее возле борта крейсера. Вокруг крутилось уже большое количество лодок и катеров. С некоторых фотографировали неожиданных гостей, проходили довольно близко, но дальше простого любопытства дело не шло. Михаил понимал, что другой реакции на их появление просто не могло быть. Новость о том, что субмарина, совершившая переход через два океана, а потом отправившая на дно половину японского флота, зашла в бухту, очень быстро облетела Циндао. И об этом знают уже не только губернатор и простые обыватели, но и японская агентура, которой здесь тоже хватает. Поэтому задерживаться здесь надолго крайне нежелательно.

— Как думаете, Михаил Рудольфович, попытаются немцы пробраться на «Косатку»?

Реплика Колчака, стоявшего рядом, оторвала Михаила от размышлений.

— Не сомневаюсь, Александр Васильевич. А отказывать им в этом — рисковать нарваться на отказ в помощи. Я сказал Шепке, что мы не против посещения «Косатки» специалистами из «Телефункен». Если их приедет двое-трое, то у меня твердая уверенность в том, что из «Телефункен» будет только один. А остальные — сами понимаете. Поэтому мы покажем им то, что выгодно нам. Старшему офицеру соответствующие распоряжения уже даны, я предвидел такой шаг со стороны немцев.

— А вдруг кто-то из них передаст информацию японцам?

— А что он сможет передать? Без подробных чертежей все равно эта информация особой ценности не представляет. А устраивать им подробную экскурсию по «Косатке» мы не собираемся. Вот вы бы сами много смогли передать о «Косатке» после того, как прибыли на нее в первый день?

— Пожалуй, нет.

— Вот и немцы ничего вразумительного сообщить своему начальству не смогут. Общее расположение оборудования в отсеках и не более того. Плюс радиотелеграфная установка, о которой они знают побольше нашего. И во всем этом есть еще один очень важный аспект. В носовой и кормовой отсеки мы их ни в коем случае не поведем. А в других отсеках мин нет. Вот и пусть сообщат об этом всем, кому сочтут нужным. И я думаю, японцы об этом узнают. Что нам и нужно.

— Но зачем нам это? Думаете, что японцы посчитают «Косатку» не опасной для боевых кораблей? Если будут уверены в отсутствии мин у нее на борту?

— Вот именно. Есть у меня одна задумка, Александр Васильевич. Не хочу раньше времени вперед загадывать, но зато, если получится, японцы вообще дорогу в море забудут…

Прошли уже два часа из двадцати четырех, отводимых на стоянку военного корабля в нейтральном порту, но берег молчал. Очевидно, немцы пытались связаться с Берлином и получить соответствующие инструкции. Михаил этому не удивлялся, так о немецком педантизме знал не понаслышке. Как бы ни ругали российскую бюрократию, но у немцев она тоже присутствует. Но вот по истечении двух часов от берега снова отошел катер и направился в сторону российских кораблей. И вскоре на палубу «Косатки» поднялись четверо — уже знакомый капитан-лейтенант Шепке и с ним три человека в рабочих спецовках, которые начали передавать на лодку какие-то ящики. Шепке улыбнулся и козырнул Михаилу.

— Все получилось очень удачно, герр Корф. Это инженеры «Телефункен», они помогут вам с ремонтом. Разрешите представить — инженер Хельмут Мирбах и его помощники, инженеры Шверих и Мильке.

Инженеры поздоровались с господином капитаном, причем было ясно, что им трудно скрыть удивление. Молодость Михаила всех, незнакомых с ним, ставила в тупик. Но господин капитан вел себя очень просто и улыбался гостям, приветствуя их на борту русского подводного крейсера, одновременно выразив благодарность представителям фирмы, поставившей прекрасную аппаратуру, и особо подчеркнул, что, несмотря ни на что, он решил сделать заход в Циндао ради того, чтобы отремонтировать установку, хорошо себя зарекомендовавшую. И которая работала бы дальше, если бы не досадная случайность. Расточая любезности, Михаил внимательным взглядом окинул своих собеседников и убедился в своих предположениях. Из этой троицы только герр Мирбах походил на инженера. А по виду «инженеров» Швериха и Мильке было ясно, что военные мундиры они сняли пару часов назад и к рабочим спецовкам совершенно не привыкли. Шепке совершенно неожиданно передал приглашение от губернатора нанести визит. Михаил ждал чего-то похожего, поэтому ответил согласием, но только если это не задержит выход «Косатки» в море. А сейчас надо решить чисто технические вопросы. Договорившись о времени визита, Шепке убыл на катере, а представители «Телефункен» спустились внутрь лодки и прошли в радиорубку. «Инженеры» Шверих и Мильке усиленно крутили головами во все стороны, но надо было придерживаться своей легенды. Когда все оказались в радиорубке, Мирбах удивился.

— Герр Корф, что тут у вас стряслось?! Ведь от аппарата почти ничего не осталось!

— Диверсия, герр Мирбах. Шпиона поймали, но устроить пожар в радиорубке он успел. Именно поэтому мы и зашли в Циндао.

— Понятно. Но ничего страшного, сделаем.

— Кстати, герр Мирбах. У меня для вас не очень хорошие новости. Инженер Ланг, откомандированный компанией «Телефункен» для монтажа аппаратуры и вышедший вместе с нами в море на «Косатке», исчез. Вышел на берег в Порт-Артуре и не вернулся. Все попытки отыскать его ни к чему не привели.

— Простите, герр Корф, я вас не понимаю. О каком инженере Ланге вы говорите?

— Рихард Ланг. Тот, который был откомандирован «Телефункен» в Россию для монтажа аппаратуры. И он сказал, что компания была бы очень заинтересована в том, чтобы получить информацию о работе аппаратуры от специалиста. Поэтому и попросил взять его в команду.

— Странно… Герр Корф, простите, но вы определенно заблуждаетесь. Я как раз был в Германии в этот момент и слышал об этом заказе. Что было удивительно само по себе, так как на русском рынке у нас пока нет твердых позиций. Насколько мне известно, мы отправили один комплект аппаратуры в Россию, но фирма никого вместе с ней не посылала. Более того, инженер Рихард Ланг не мог поехать в Россию, так как за пару недель до этого отправился в Южную Америку по делам фирмы. Он уже вернулся в Германию, и несколько дней назад я получил письмо от него. И он ни словом не упоминает о поездке в Россию, а наоборот, описывает экзотику Буэнос-Айреса и Монтевидео…

Мирбах говорил что-то еще, но в голове Михаила уже крутился целый вихрь мыслей. Так это что же получается?! Его водили за нос все это время?! Ай да Рихард Оттович… Впрочем, настоящий Рихард Оттович сейчас в Германии и никакого отношения к этим делам, скорее всего, не имеет. Кто-то очень ловко воспользовался его именем. Но кто же стоит за всем этим? Ясно, что это не инициатива одного или нескольких частных лиц. На «Косатку» положила глаз чья-то разведка. Но чья? Англичане, немцы, французы? А может, американцы? Впрочем, это маловероятно. Скорее всего, либо немцы, либо англичане. Но почему же этот «Ланг» сбежал с лодки, когда он уже прочно внедрился в экипаж и абсолютно ни у кого не вызывал подозрений? Что и говорить, прекрасная легенда для разведчика, поскольку Макаров выяснил, что Ланг — это Ланг. Значит, тут поработали немцы, пустив всех по ложному следу и постаравшись отвести все подозрения от своего агента. Англичанам провернуть такое прикрытие в Германии было бы не под силу. Значит, все-таки немцы. Что же, ничего удивительного в этом нет. Когда в Германии заказывается очень специфическое электрооборудование и оптика для строящегося корабля, это неизбежно вызовет интерес. Вот и решили отправить в Россию своего человека, чтобы выяснить все на месте. Возможно, даже дали соответствующие инструкции руководству «Телефункен», чтобы не путались под ногами, не совали нос куда не надо и не задавали лишних вопросов. Отправили комплект аппаратуры, и все. И по прибытию в Кронштадт агента ждал феноменальный успех. Несомненно, он узнал заранее, что с комплектованием экипажа нового корабля большие проблемы, и предложил свою кандидатуру. И Михаил сам ухватился за это предложение! Что и говорить, герр «Ланг» рассчитал все великолепно. И вся эта прекрасная легенда рухнула совершенно случайно. Ведь если бы «Косатка» не зашла в Циндао, если бы не удалось поговорить с Мирбахом, лично знающим настоящего Ланга и ведущего с ним переписку, то все до сих пор оставались бы в неведении. А ничего не подозревающий инженер Мирбах совершенно случайно выдал всю эту аферу. Но почему же псевдо-Ланг исчез? Ведь если он работает на немцев, то им нет никакого смысла отзывать такого агента, дающего ценнейшую информацию о лодке. Хоть и не регулярно. И если бы он собирался уходить, то прихватил бы и свой отчет, составленный по-немецки со скрупулезной четкостью. Или не захотел ничего выносить с собой в руках с лодки на берег, чтобы не вызвать подозрений? Ведь отчет имеет приличный объем, в кармане его не унесешь… А то, что в Германию вернулся из Южной Америки настоящий Ланг, ничего не меняет. При желании немцы всегда смогут прикрыть своего агента от возможных проверок со стороны русской разведки. Получается, «Ланга» все-таки похитили. Либо японцы, либо англичане руками японцев. Какие же тайны «Косатки» он мог унести с собой? Остается только догадываться…

— Герр Корф, так мы начинаем?

— Да, да, конечно. Не буду вам мешать, господа. Сейчас пришлю своего радиотелеграфиста вам в помощь.

Выйдя из радиорубки, Михаил нос к носу столкнулся с унтер-офицером Мошкиным, новым радиотелеграфистом, пришедшим вместо исчезнувшего «Ланга». Он уже знал, что прибыли немецкие специалисты с запасными частями к радиостанции, и ждал под дверью, когда командир закончит разговор. Хоть он ни слова и не понял, но по взгляду Михаила сообразил, что дело дрянь. Дав знак Мошкину следовать за ним, Михаил прошел в центральный пост.

— Мошкин, слушай внимательно. Постарайся незаметно проверить, все ли привезли немцы, что надо? Если все, сможешь собрать аппарат сам?

— Смогу, конечно, ваше высокоблагородие! Суть-то одна и та же, что и в наших аппаратах «Дюкрете-Попов». Только повозиться придется.

— Оставим это на крайний случай. Вдруг придется срочно уходить. За немцами внимательно присматривай. Похоже, только один из них инженер «Телефункен» — Мирбах. Остальные — ряженые. Думаю, что офицеры германского флота. Специально прибыли ознакомиться с «Косаткой». Если что заметишь, не подавай виду. А я тебе сейчас прапорщика Померанцева в помощь пришлю, в роли толмача. Он английский знает, объяснитесь в случае чего. Понял?

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Все, братец. Действуй.

Оставив радиста, Михаил нашел Померанцева, сходу его озадачив.

— Андрей Андреевич, отправляйтесь в радиорубку, будете переводить радиотелеграфисту. Инженер Мирбах знает английский. Подозреваю, что двое других — ряженые. Будьте осторожны.

— Понял, Михаил Рудольфович. Разрешите выполнять?

— Действуйте.

Покончив с этим, Михаил поднялся на мостик. Вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, поглядывал на берег и переговаривался с Немировичем-Данченко. Судя по всему, обоим было интересно, и оба думали о том, удастся ли выбраться на берег, предвкушая хотя бы короткий отдых. При появлении командира обернулись в его сторону и оборвали разговор.

— Михаил Рудольфович, красиво тут все-таки. На берег мы высаживаться не будем?

— Нет, Василий Иванович. Как бы ни хотелось, но не получится. Петр Ефимович, у меня для вас срочное задание. Как я уйду с мостика, через пару минут вызовете вахту на «Боярине», пусть оборудуют штормтрап. Вызовете старшего офицера на мостик, а сами подниметесь на «Боярин» и найдете командира. Передадите ему на словах. По нашему сигналу с мостика, договоритесь сами, какому именно, с «Боярина» должны нас вызвать и сообщить, что получено срочное сообщение с «Аскольда»: «Обнаружен японский флот. „Боярину“ и „Косатке“ немедленно выйти в море». Поняли?

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Петр Ефимович, вы у нас теперь сами «благородие». Поэтому привыкайте к обращению в неслужебной обстановке по имени-отчеству.

— Виноват, Михаил Рудольфович, не привык еще. А если командир «Боярина» спросит — зачем?

— Скажете, что высаживаться на берег нам нельзя. Почему именно — долго рассказывать. Поэтому, как только ремонт радиоустановки будет закончен, нам надо немедленно уходить из Циндао. А я приглашен на прием к губернатору. Но в свете недавно открывшихся обстоятельств покидать борт «Косатки» мне не рекомендуется. Если командир потребует дополнительных объяснений, вернетесь и скажете мне, схожу к нему лично.

— Есть, Михаил Рудольфович! Простите, а… Что-то случилось?

— Случилось. Но надо во всем разобраться. Уж очень неожиданно все обернулось, сам не ожидал…

Покончив с неотложными делами, Михаил спустился вниз и уединился в своей каюте. Требовалось проанализировать полученную информацию самым тщательным образом. Уж очень неожиданной она оказалась. Но как он ни прикидывал различные варианты, все равно ничего вразумительного не получалось. Очень мало исходных данных. Достоверно известно только то, что Ланг — это вовсе не Ланг, а неизвестная личность. На кого он работал, уже особо и не важно. Появившись на лодке еще во время постройки и проведя на ней несколько месяцев в море, он собрал ценнейшую информацию, как по поводу конструкции самой лодки, так и по тактике ее применения. Но каков артист! Никто ничего не заподозрил. Ладно, будем исходить из того, что он работал на Германию, и его похитили японцы. Потому что это наиболее вероятно, если исходить из известных фактов. Хотя… И не устроил ли он какую-нибудь диверсию на лодке? Нет, вряд ли. Уже что-то проявилось бы. Да и зачем ему это? Не самоубийца же он…

— Михаил Рудольфович, разрешите?

В дверях появился второй вахтенный офицер, прапорщик Померанцев. По его озадаченному виду было ясно, что не все идет гладко.

— Заходите, Андрей Андреевич. Что-то стряслось?

— Михаил Рудольфович, похоже, вы были правы насчет ряженых. Я все время находился в радиорубке, и у меня сложилось впечатление, что работает один инженер Мирбах, а наш радиотелеграфист Мошкин ему помогает. Господа же Шверих и Мильке — как пятое колесо в телеге. Для чего они там, непонятно.

— Тут ничего удивительного нет, я это предвидел. Господа офицеры германского флота захотели познакомиться с «Косаткой» поближе, вот и изображают из себя инженеров «Телефункен». Было бы странно, если они упустили такой случай. Но вы не волнуйтесь, водить их по лодке мы не будем. Пусть глазеют, не будем нарушать законы гостеприимства.

— Так это еще не все, Михаил Рудольфович. Мошкин меня из радиорубки вызвал и сказал, что немец тянет время. Делает все на совесть, но такое впечатление, что хочет искусственно затянуть ремонт.

— А вот это уже важно. Ладно, Андрей Андреевич, возвращайтесь к нашим «гостям». А то как бы они чего не заподозрили…

Губернатор Циндао, капитан-цур-зее Оскар фон Труппель пребывал в том состоянии, когда не знал, что ему надо больше делать — радоваться или огорчаться. С одной стороны — невероятная удача. А вот с другой… Неизвестно, что из этого получится…

В бухту рано утром пришли два русских боевых корабля, причем один из них — знаменитая подлодка «Косатка». Еще вчера об этом никто не мог даже мечтать. А вот сегодня самый уникальный из существующих боевых кораблей стоит совсем рядом! Корабль, который приковал к себе внимание всего цивилизованного мира! Губернатору доложили еще рано утром, как только обнаружили, что крейсер и подлодка русских входят в бухту. На них сразу же отправился офицер по особым поручениям капитан-лейтенант Шепке. И вот выясняется, что русским нужна помощь в ремонте радиоустановки. Труппель даже удивился. Неужели только для этого надо заходить в Циндао, находящемся довольно далеко от основного района боевых действий? Естественно, телеграмма о неожиданных визитерах сразу ушла в Берлин. Впрочем, на скорый ответ губернатор не рассчитывал. В Берлине сейчас ночь. И даже если телеграмму срочно доставят адресату, то не факт, что на нее сразу ответят. Возможно, захотят посовещаться. А ему приходится пока все решать самому, без инструкций сверху. И упаси господи что-то сделать не так. В германском флоте «Косатка» уже стала чем-то вроде жюльверновского «Наутилуса». Знают, что она есть, но вот совершенно непонятно, как же она так устроена, что с легкостью топит японские броненосцы и крейсера, оказываясь в нужный момент в нужном месте. То, что попало в печать и что удалось узнать не совсем легальными методами, ответа на этот вопрос не давало. Хотя губернатор отдавал себе отчет, что может знать далеко не все. Это все же не в его компетенции. Скорее всего, русские провели какое-то дополнительное переоборудование лодки после выхода из Петербурга. Возможно, установили какие-то новые секретные приборы, резко повысившие боевые возможности «Косатки». И вот теперь ему выпала уникальная возможность ознакомиться с этим чудом кораблестроения поближе. А заодно и с его создателем капитаном Корфом. Что бы ни писали о нем английские газеты, как бы ни поливали его грязью, но факт остается фактом: Корф — самый настоящий самородок. Сначала выдвигались версии, что он лишь играет роль конструктора, но анализ всех его действий во время постройки подтвердил — Михаил Корф принимал самое непосредственное участие в постройке лодки, проявив при этом незаурядные знания, больше присущие кораблестроителю, чем моряку торгового флота. И именно он провел «Косатку» из Балтики на Дальний Восток незамеченной, обманув всех. А после этого за месяц отправил на дно большую часть главных сил японского флота. Нет, что ни говори, но герр Корф служит не там, где должен служить настоящий немец. И если бы удалось склонить его на свою сторону…

Губернатор сам не удержался и осмотрел «Косатку» вблизи с борта катера, переодевшись в гражданскую одежду, чтобы не привлекать внимания. Лодка поразила его буквально всем. Своими размерами, стремительными, зализанными обводами корпуса, сильно скошенным, а не таранным форштевнем, как у всех военных кораблей, а также невиданной окраской. С представительством «Телефункен» связались быстро и дали задание делать ремонт качественно, но не торопиться. Вместе с инженером поедут два офицера, чтобы осмотреть «Косатку» изнутри, насколько это будет возможно. И вот теперь, сидя за столом своего кабинета, он внимательно слушал своего офицера по особым поручениям.

— Иными словами, форменный молокосос. Ему еще нет и двадцати четырех. Как его назначили командиром экспериментальной подводной лодки, совершенно непонятно. То, что он является ее конструктором, в это еще можно поверить. Возможно, действительно герр Корф — самородок и сумел создать то, над чем бьются многие страны с лучшими кораблестроителями. Но то, что его назначили командиром на эту лодку после постройки… Непонятна логика русских. Неужели не нашлось грамотных и опытных офицеров?

— Но результат-то каков, герр Шепке? Вы могли бы поверить в подобное, если бы услышали об этом полгода назад?

— Нет, герр капитан-цур-зее. И вот это для меня — тайна за семью печатями. Как такое стало возможно.

— Не только для вас. Для всех остальных тоже, и для меня в том числе. Как думаете, удастся задержать «Косатку» в Циндао хоть ненадолго? Было бы очень желательно познакомиться с нашим новоявленным капитаном Немо и его «Наутилусом».

— Не думаю. Команды на берег сходить не будут, об этом меня предупредили сразу. «Косатка» зашла исключительно для ремонта радиотелеграфной установки, а «Боярин» ее просто сопровождает. Русские понимают ценность этого уникального корабля. Передал приглашение от вас командирам обоих кораблей, но командир «Боярина» отказался сразу, сославшись на возможный скорый выход. Корф вроде бы принял предложение, но начал юлить. Поэтому не уверен, что он захочет воспользоваться нашим гостеприимством.

— Так вот и постарайтесь сделать так, чтобы воспользовался. Телеграммы из Берлина до сих пор нет. Но нам не простят, если мы упустим такую возможность. Вы понимаете, герр Шепке, что Корф очень нужен Германии. Он немец, и его место — в германском флоте. И если нам удастся его убедить, пусть и не сразу, то это будет нашей самой блестящей победой в Циндао, какие мы только одерживали здесь с того самого момента, как только сюда ступила нога германского солдата. Вот сегодня и побеседуем с ним в приватной обстановке. Кстати, есть ли у вас какая-нибудь смазливенькая девица на примете? Чтобы выглядела, как подобает в хорошем обществе? Наш капитан Немо молод, горяч, и ничто человеческое ему не чуждо.

— Я понял, герр капитан-цур-зее. Найдем.

— Вот и отлично! Окажем должные почести нашему герою. И надо дать ему понять, что сейчас он находится не на своем месте…

Михаил стоял на мостике и осматривал акваторию бухты. Ничего подозрительного не было. Решив проверить, как идет ремонт, спускался в радиорубку и убедился, что один немец старательно изображает видимость ремонта, а два других ему в меру сил помогают. Присутствие радиотелеграфиста Мошкина дело не ускоряло, так как на все его предложения помочь герр Мирбах отвечал вежливым отказом. Поманив радиста из рубки, Михаил решил выяснить состояние дел.

— Ну что, братец, скажешь?

— Привезли все, что мы просили, ваше высокоблагородие. Но немец, сволочь, специально время тянет. Не пойму, зачем ему это надо?

— Скоро поймешь. В общем, так. Приглядывай за ними. Скоро мы их шуганем, и чтобы они под шумок что-нибудь не утащили. Понял?

— Так точно, понял!

— Все, действуй.

Глянув на часы, Михаил с неудовольствием понял, что до назначенного визита осталось чуть больше трех часов. А конца ремонта не видно. Скоро за ним придет катер, и придется ехать на прием к губернатору. А по своей прошлой жизни Михаил знал, что герр Оскар фон Труппель — человек очень умный. Впрочем, дурака бы на такой должности не держали. Все же Циндао был подчинен военно-морскому ведомству, а не колониальному, как многие другие немецкие владения в Африке и на Тихом океане. И ясно как божий день, что он постарается прощупать господина Корфа на предмет возможной работы в интересах фатерланда. Тем более всех обманывает слишком юный возраст командира «Косатки». Вот герр фон Труппель и надеется, что с его гостем никаких особых проблем не будет. Устроят пышный прием, подсунут какую-нибудь красотку, племянницу губернатора или еще кого, и будут действовать дальше в соответствии с принятыми стандартами. Да только вот незадача. Герру фон Труппелю и в страшном сне не может присниться, что «Косаткой» командует не двадцатитрехлетний новоиспеченный кавторанг Михаил Корф, а шестидесятитрехлетний фрегаттен-капитан Михель Корф, не так давно бывший Бок Гуем. А вот против него стандартные приемы совершенно не годятся. Ладно, это проблемы господина губернатора…

— Ваше высокоблагородие, там какой-то англичанин вас спрашивает.

Вахтенный матрос отвлек Михаила, и он с удивлением посмотрел на него.

— Не понял, какой англичанин?

— Не могу знать, ваше высокоблагородие! На китайской лодке подошел почти к самому борту и кричит: «Кэптен», «Лондон» и еще что-то. Вахтенный офицер меня за вами послал.

Удивленный Михаил отправился на мостик. Чего это англичанина принесло? Может, еще борзописец какой? На мостике прапорщик Емельянов пытался объясниться с незваным визитером, но получалось не очень. Увидев командира, обрадовался.

— Михаил Рудольфович, поговорите, пожалуйста, с этим типом. А то я в английском не силен. Понял только, что командира хочет видеть. И вроде он из Лондона.

Михаил бросил взгляд на незнакомца, сидевшего в китайской лодке, и как можно учтивее поинтересовался на английском. Причем, ему показалось, что этого человека он где-то видел.

— Добрый день, сэр. Я командир «Косатки». Что вам угодно?

— Добрый день, мистер кэптен! Я — военный корреспондент газеты «Сан-Франциско экзаминер» Джон Лондон. Могу ли я взять у вас интервью?

Михаил внимательно вглядывался в обмороженное лицо, отдаленно похожее на то, которое он видел на фотографиях. Перед глазами промелькнули рассказы об Аляске, «Морской волк» и многое другое… Неужели?! Вот так встреча!!!

— Простите, сэр… Джон Гриффит Лондон?! Знаменитый Джек Лондон?! Но откуда?! Ведь вы же должны быть… Как вы тут оказались?!

— Совершенно верно, сэр. Джон Гриффит Лондон. Но неужели такой уж знаменитый?

— И вы еще спрашиваете?! Добро пожаловать на борт, мистер Лондон!

Лодка подошла вплотную к борту, и Лондон взобрался на палубу. Михаил лично встретил гостя и козырнул.

— Рад приветствовать вас на борту русского подводного крейсера «Косатка», мистер Лондон. Примите поздравления от вашего благодарного читателя. Но какими судьбами вы оказались в Циндао?

По виду корреспондента было ясно, что он совершенно сбит с толку. Очевидно, он готовился к длительным препирательствам со стороны экипажа, а тут — такой восторженный прием.

— Благодарю вас, мистер Корф. Но разве мои книги издаются в России?

— Пока еще нет, я читал их в оригинале, на английском. Но будут издаваться, не сомневайтесь. Чем мы можем вам помочь?

— Мистер Корф, я, как уже сказал, являюсь военным корреспондентом американской газеты «Сан-Франциско экзаминер». Командирован для освещения событий военных действий на Корейском полуострове. Сначала прибыл в Японию, но там невозможно работать, ведь все события происходят в Корее, и японцы засекречивают информацию. Вот я и попытался пробраться на театр военных действий.

— Но как же вам это удалось?

— О-о-о, мистер Корф, это целая история. С огромным трудом удалось добраться на японском пароходе до Фузана. Даже в тюрьму к японцам угодил, посчитали меня за русского шпиона. А потом на джонке добрался до Чемульпо. Но в Чемульпо делать нечего, японские войска ушли далеко на север. А между тем, на море стали происходить удивительнейшие события. Никто не ожидал ничего подобного! И я решил добраться до Порт-Артура. Правда, никто из корейцев не соглашался везти меня туда ни за какие деньги. А тут японцы узнали о моих намерениях, и мне пришлось срочно бежать из Чемульпо. Нашел корейскую джонку, которая доставила меня в Циндао. Отсюда думал добираться до Порт-Артура посуху, если не получится морем, и вдруг такая встреча! Знаменитая «Косатка» зашла в Циндао! Ведь ее уже совершенно серьезно сравнивают с «Наутилусом» Жюля Верна!

— Так «Наутилус» и послужил толчком к созданию «Косатки», мистер Лондон. Если вас это интересует, то я мог бы рассказать подробнее.

— Мистер Корф, еще как интересует!!! Читатели «Сан-Франциско экзаминер» вас не забудут, и ваша популярность в стране не сравнится ни с чем! Разрешите для начала задать вам несколько вопросов?

— Мистер Лондон, вношу вам встречное предложение. Толком нам сейчас поговорить не удастся, скоро мы должны выйти в море. Но я могу взять вас на борт, и мы побеседуем обстоятельно. Вы получите материал из первых рук и по возвращении в Порт-Артур отправите его в редакцию. Думаю, ваша популярность вообще затмит популярность всех репортеров Америки. Репортаж из Желтого моря, с борта субмарины «Косатка». Все прочие газеты позеленеют от зависти.

— Мистер Корф, вы серьезно?!

— Абсолютно серьезно, а что это вас так удивляет? У нас уже есть на борту ваш коллега, корреспондент нашей газеты «Русское слово», мистер Немирович-Данченко. Требуется только ваше согласие.

— Господи, конечно согласен!!!

— Тогда, сделаем так. Договоритесь с лодочником, чтобы он вывез вас за пределы бухты. А там мы возьмем вас на борт как терпящего бедствие. Чтобы немцев не дразнить, да чтобы и с моим начальством проблем не было. Согласны?

— Согласен!

— Договорились. Жду вас в море. Скоро мы будем сниматься. Так что, поторопитесь.

Когда лодка с обалдевшим писателем отошла от борта, Михаил довольно улыбнулся. Вот это удача! О таком корреспонденте он даже мечтать не мог! Пусть сам знаменитый Джек Лондон опишет эпопею «Косатки»! Вот это будет бомба в литературном мире! И заодно он будет беспристрастным свидетелем, что «Косатка» не утопит никакой «Лузитании», или как она сейчас будет называться. А то, что она будет, несомненно…

— Михаил Рудольфович, а кто это?

Прапорщик Емельянов вернул командира к реальности.

— А это, Петр Ефимович, знаменитый писатель Джек Лондон. Сейчас он является военным корреспондентом американской газеты и специально прибыл на театр военных действий, преодолев множество преград. У нас его книги пока неизвестны. Но я уверен, что скоро они появятся.

Спустившись с мостика, Михаил столкнулся в центральном посту со старшим офицером, направлявшимся наверх сменить Емельянова, и попросил его зайти в каюту.

— Василий, невероятная удача!!! Сам Джек Лондон здесь!!!

— А кто это?

— Тьфу ты… Ты ведь еще не знаешь. Это знаменитый американский писатель, который прибыл на войну в качестве военного корреспондента американской газеты. И если мы возьмем его на борт, то это даст такую рекламу действиям «Косатки», о которой мы даже мечтать не можем! Его слово имеет реальный вес, и если он напишет, что никакие нейтральные суда мы не топим и шлюпки со спасшимися не расстреливаем, то в английские сказки о зверствах «Косатки» мало кто поверит!

— Так в чем дело? Пускай пишет.

— А вот для этого, Василий, нам надо разработать целую операцию. Если сейчас просто так взять его на борт, немцы могут вой поднять, хотя это не их дело, да и у меня в Артуре уже полно завистников завелось. И думаю, что не только в Артуре. Поэтому выходим из бухты и подбираем в море терпящего бедствие. О чем делаем соответствующую запись в вахтенном журнале. Подобрали человека в море, не выбрасывать же его обратно? Доставим в Порт-Артур. И все приличия будут соблюдены. А можно еще и с координатами и временем в журнале немного схимичить. Чтобы подальше от берега получилось.

— Ну Михель… А Макаров что скажет?

— А Макаров на это глаза закроет. Соответствующий разговор о взятии на борт иностранного корреспондента у нас уже был. Кто же знал, что сам Джек Лондон подвернется!

— Ну смотри, Михель. Тебе виднее, что это за Лондон.

— Не волнуйся. Его книги уже стали популярны, а после рейда на «Косатке» интерес к ним вообще взлетит до небес. Это я тебе обещаю! Сможем разместить дорогого гостя? Место найдем?

— Найдем, конечно.

— Вот и прекрасно. Давай, гляди на мостике в оба, чтобы немцы какую каверзу не сделали. А я пока наших «инженеров» проверю.

Зайдя в радиорубку, Михаил убедился, что работа вперед особо не продвинулась. Ну и ладно. Сделаем вам сюрприз, господа. Недолго осталось… Найдя старшего механика, велел ему приготовить машины, что его несколько удивило.

— Михаил Рудольфович, так ведь времени всего ничего прошло! Я в радиорубку недавно заглядывал, так там, со слов прапорщика Померанцева, еще конь не валялся! Ведь по международным правилам мы можем двадцать четыре часа стоять!

— Можем. Но… Не можем. Долго рассказывать, Валерий Борисович. Поэтому для машин — пятиминутная готовность. В случае чего сразу уходим. Даже «Боярина» ждать не будем. Он пока с якоря снимется, мы уже далеко уйдем.

— Хм-м… Михаил Рудольфович, позвольте спросить. Ждете пакости от немцев?

— Не совсем пакости, но по сути верно. Им нужен я, Валерий Борисович. И «Косатка» тоже. Но на «Косатку» наложить лапу не получится, она — военный корабль и пользуется иммунитетом от таможенных и прочих властей, а вот я приглашен к губернатору. Угадайте, зачем. И там, на берегу, многое может случиться.

— Так может, уйдем прямо сейчас?

— Пока рано. Надо же куда-то этих «инженеров» деть? Вот и подождем, когда герр Шепке снова появится…

Появился герр Шепке в строго назначенное время, с немецкой пунктуальностью. Михаил заранее побрился, хоть это и противоречило правилам во время похода, к которым он привык, но прием у губернатора есть прием у губернатора. И вот теперь он стоял на мостике лодки в своем новеньком мундире капитана второго ранга с орденами и рассматривал подходящий к «Косатке» катер. Капитан-лейтенант Шепке прибыл за ним, чтобы лично сопроводить в дом губернатора. Помахав капитан-лейтенанту в знак приветствия, Михаил спустился на палубу.

— Все, герр Шепке, я готов.

— Очень рад, герр Корф, губернатор нас ждет. Сегодня будет торжественный прием в вашу честь.

— Ну-у, вы мне льстите. Что я за персона?

— Вы для всех — самый настоящий капитан Немо. Иначе в Циндао вас уже и не называют.

Михаил только собирался перебраться на катер, как неожиданно сверху раздался громкий крик.

— Ваше высокоблагородие!!! Ваше высокоблагородие!!!

Все удивленно подняли головы. На палубе «Боярина» матрос перегнулся через леера и кричал, размахивая какой-то бумагой. Михаил очень удивился.

— Что случилось, братец?

— Ваше высокоблагородие, срочная телеграмма с «Аскольда»!!!

— Давай, читай.

— «Обнаружен японский флот. „Боярину“ и „Косатке“ немедленно выйти в море». Все.

Михаил с озабоченным лицом повернулся к Шепке и перевел разговор с матросом. Капитан-лейтенант имел вид, как будто получил известие о крупном выигрыше, но тут же ему сказали, что это шутка. Михаил еще больше убедился в своих подозрениях, что визит к губернатору имеет далеко идущие цели. Шепке все же сделал последнюю попытку.

— Герр Корф, но ведь ремонт радиоустановки еще не закончен!!! Как вы выйдете в море без радиосвязи?!

— Так же, как и вошли. Без радиосвязи. Дошли же мы сюда без нее. А как с японцами разберемся, так вернемся и продолжим ремонт. Вы не будете возражать против такого плана, герр Шепке? А сейчас извините, но мне надо инженеров предупредить. Мы срочно уходим. Не волнуйтесь, долго мы ваш катер не задержим. Прошу еще раз извинить меня, герр Шепке, но долг солдата превыше всего. Нас ждут в море.

Оставив Шепке стоять на палубе и хлопать глазами, Михаил быстро забрался на мостик и спустился в рубочный люк. Он подумал: может, стоило спросить Шепке о его странной осведомленности? Откуда он знает, что ремонт еще не закончен? Но решил, что не стоит. Не надо, чтобы немцы поняли, что он раскусил их. А то в следующий раз придумают что-нибудь более оригинальное. А пока пусть считают, что все испортила досадная случайность, от которой никто не застрахован. Зайдя в каюту и взяв из сейфа две пачки денег — одну в российских рублях, а другую в английских фунтах, направился в радиорубку к ничего еще не подозревающим «инженерам».

Здесь все было без изменений. Герр Мирбах очень тщательно и очень медленно делал дело, радиотелеграфист Мошкин был «на подхвате», а герр Шверих и герр Мильке старательно делали вид, что помогают им обоим. К их неудовольствию, побродить по лодке у них особо не получилось. Прапорщик Померанцев присутствовал здесь же и исправно играл роль толмача.

— Ну что, Андрей Андреевич? Как дела?

— Все, как и было, Михаил Рудольфович. Без изменений.

И тут неожиданно загрохотал дизель. Команда на запуск машин уже была передана машинной вахте. Немцы вздрогнули и уставились на Михаила, который улыбнулся и перешел на немецкий.

— Не волнуйтесь, господа, это запуск нашей машины. Она довольно шумная, ничего не поделаешь. Герр Мирбах, заканчивайте. Нам нужно срочно покинуть Циндао.

— Но что случилось, герр Корф?! Ремонт еще не закончен!!!

— Понимаю, но получено распоряжение командующего отрядом о срочном выходе в море. Появились японские корабли, и мы должны присоединиться к эскадре.

— Но как вы выйдете без радиосвязи?!

— Так же, как и вошли. А потом вернемся и продолжим ремонт. Герр Мирбах, прошу вас провести срочную калькуляцию стоимости поставленного оборудования и проведенного ремонта. У нас нет времени ждать.

— Но я здесь не могу… Это должны сделать в конторе… Может быть, подсчитаем после окончания ремонта, когда вы вернетесь?

— Герр Мирбах, это очень нехорошая примета — выходить в море с долгами. К тому же не забывайте — идет война. Все мы ходим под Богом. И я не могу дать стопроцентной гарантии, что мы уцелеем. Я не хочу оставлять долги Российской империи. Немецких марок у меня нет, но есть российские рубли и английские фунты. Назовите хотя бы приблизительную сумму, потом проведем окончательный расчет. Пусть это будет считаться авансом.

Посчитав на бумаге, Мирбах прикинул примерную стоимость и тут же получил деньги. Немцы откланялись, и стали быстро собираться, так как поняли, что командир не шутит.

Правда, к их чести, ничего из привезенных с собой деталей они унести не пытались.

Когда все поднялись на мостик, оба дизеля «Косатки» уже рокотали на холостом ходу. Шепке ожидал на палубе. Когда все немцы сошли на катер, Михаил помахал рукой.

— Прошу извинить, господа. Мне очень жаль, что так получилось. Но надеюсь, что вскоре мы увидимся снова.

Все попрощались, и катер отвалил от борта. Шепке глянул в насмешливые глаза Михаила, стоявшего на палубе в своем новеньком мундире, блестящем золотыми погонами и орденами, и понял, что «Косатка» сюда никогда не вернется. Их только что очень красиво оставили в дураках. И герр Корф далеко не так прост, как кажется…

Катер удалялся в сторону берега, и Михаил смотрел ему вслед. Все же заинтересовались им немцы. Ланга, скорее всего, здесь нет. Иначе бы подстраховались с господином Мирбахом, чтобы он лишнего не ляпнул. А он ляпнул, чем выдал немецкую разведку с потрохами. Вот на таких случайностях и проваливаются агенты с безупречной легендой. Вот был бы номер, если бы Ланг не сбежал! Как бы то ни было, уже все ясно как божий день. Немцы очень интересуются и «Косаткой», и ее создателем. То, что их обманули, они смогут выяснить, если поинтересуются на своей радиостанции — была ли передача в это время? Если никаких передач не было, то все ясно. Но это уже и неважно. Больше в Циндао делать нечего.

— Михаил Рудольфович, машины готовы!

Старший офицер доложил о готовности и вопросительно смотрел на командира.

— Все, уходим. А то «Боярин» нас уже заждался…

Отданы швартовы, и «Косатка» осторожно отходит от борта крейсера на электродвигателях. Когда расстояние между корпусами увеличилось, перешла на дизеля и стала разворачиваться носом на выход из бухты. Одновременно загромыхала выбираемая якорь-цепь на «Боярине». Крейсеру потребуется какое-то время на выборку якоря, поэтому лучше не ждать его внутри бухты. Увеличив ход до двенадцати узлов, «Косатка» быстро удалялась в сторону моря. Со всех судов, стоящих на рейде, а также с берега на нее было устремлено множество взглядов. Низкий вытянутый силуэт с возвышающейся в центре рубкой мчался по поверхности воды, не оставляя за собой дыма, что поражало абсолютно всех. Но никаких препятствий выходу лодки немцы не чинили. Впрочем, что они могли сделать? Если предпринимать откровенно враждебные действия, то Германской империи это очень невыгодно. Зачем? Когда можно попытаться договориться. Тем более вся электрическая начинка «Косатки» поставлялась немецкими заводами. А с господином Корфом можно будет переговорить и позже, когда он вернется домой после войны. Если вернется, конечно. Михаил только сейчас подумал, что, возможно, немцы и не считают его центральной фигурой во всех этих событиях. Ведь они знать не знают о его иновременной сущности. И вполне могут считать главным стратегом Макарова, а его, командира «Косатки», лишь талантливым исполнителем планов командующего флотом. Это, пожалуй, даже лучше. Пусть разведка немцев работает в другом направлении. Если бы не Ланг… Но, с другой стороны, что такого особенного он мог узнать? Конструкция лодки — уже давно секрет Полишинеля. В Петербурге запросто могли выкрасть или купить чертежи. Ничего «иновременного» в ней нет, все сделано сейчас. Другое дело, что до такого еще никто не додумывался, но ведь в технике всегда что-то когда-то появляется в первый раз…

Между тем бухта осталась за кормой, и «Косатка» вырвалась на простор. Далеко впереди дымят «Аскольд», «Баян» и «Новик». Несколько ближе виднеется одинокая китайская лодка. Вот она подворачивает и идет наперерез. Хорошо, что погода довольно тихая и можно без опаски подойти прямо к борту. А то пришлось бы знаменитого писателя из воды вылавливать. Скорее всего, он бы и на это согласился. «Косатка» немного подворачивает и идет на сближение. Вот уже можно разобрать в бинокль четырех людей в лодке — трех китайцев и одного европейца. Быстро мистер Лондон подсуетился, ничего не скажешь. Интересно, сколько же китайцы содрали с него за эту «прогулку»? Видать, эти морские вояжи сначала из Японии в Корею, а потом из Кореи в Циндао влетели ему в копеечку. Не говоря об огромном риске, переохлаждении и обморожении. Ничего, надо потом писателю деньжат подбросить. Его хорошее отношение к России будет стоить очень много. А для друзей, да еще с пользой для дела, он никогда не мелочился…

Михаил усмехнулся. Снова в нем заговорил Бок Гуй. Ничего, чтобы сделать такого человека искренним другом России и чтобы он поддерживал ее интересы, денег не жалко. Лондон ведь только за счет гонораров живет, и то успех к нему пришел недавно. Вот и надо помочь ему забраться на вершину литературного Олимпа…

Китайская лодка легла в дрейф, а «Косатка» уменьшила ход до самого малого, подходя все ближе и ближе. Когда расстояние сократилось до пары десятков метров, субмарина остановилась, и китайцы подошли к борту. Волна мерно поднимала и опускала деревянную лодку возле стального корпуса субмарины, но китайцы были опытными моряками, и все обошлось благополучно. Матросы на палубе уже ожидали пассажира, и вскоре военный корреспондент американской газеты стоял на палубе боевого корабля российского флота. Едва пассажир оказался на мостике, Михаил козырнул ему.

— Добро пожаловать, мистер Лондон! Рад приветствовать вас на борту «Косатки». Вас проводят и помогут обустроиться. Но, приношу извинения, комфорта «Наутилуса» здесь нет.

— Здравствуйте, сэр! Здравствуйте, господа! Мистер Корф, не волнуйтесь насчет комфорта. Для человека, побывавшего на Юконе и Клондайке, любой корабль — это верх комфорта.

— Знаю, читал. И поражаюсь мужеству этих людей. Надеюсь, вам у нас понравится, мистер Лондон. И надеюсь, что это будет вашим самым захватывающим и интересным путешествием, какое вы когда-либо совершали до этого. Прошу вас!

Михаил первым спустился в люк и предложил Лондону следовать за ним. Китайцы уже отошли от борта, и «Косатка» дала ход, устремившись навстречу кораблям русской эскадры. Снова грохочут дизеля, снова шумит вода за бортом, и острый форштевень рассекает волны. Пенится за кормой белый кильватерный след, и кружат в воздухе чайки, выписывая круги над стремительно несущейся в открытое море субмариной. Ее передышка в войне закончилась. И она снова выходит в морские просторы, чтобы бить врага, посягнувшего на Россию. Окутанная пеной, словно морское чудовище, вынырнувшее из морских глубин, она уходит все дальше и дальше. Она снова изменила историю. Скоро должен выйти роман знаменитого писателя «Морской волк», и он будет иметь громкий успех у читателей. Но гораздо больший успех можно ожидать у романа «Подводный волк», который, несомненно, появится после возвращения Джека Лондона в Америку. А может, «Подводная лиса». Или как автору будет угодно назвать свое последнее морское путешествие на борту подводного корабля, будто сошедшего со страниц книги Жюля Верна…

Глава 5 Слоны в посудной лавке

Холодный порывистый ветер вспенивает гребни волн, и брызги периодически окатывают всех, находящихся на мостике. «Косатка» снова мчится, окутанная пеной, стараясь не отстать от «Баяна». Отряд крейсеров торопится на соединение с главными силами и вынужден держать ход не более пятнадцати узлов, чтобы не оторваться от подлодки. «Косатка» же выжимает из своих дизелей все, что можно, но это ее предел. Головным снова идет «Аскольд», а «Новик» и «Боярин» ушли вперед, ведя разведку. Но противника пока не обнаружено. Похоже, наведываться в район Порт-Артура, у японцев желания больше нет. Для них сейчас первоочередная задача — снабжение сухопутной армии в Корее. Серьезных боев пока нет, русские части отходят, а японцы медленно, но неуклонно продвигаются к реке Ялу. Все, как и в прошлый раз. Но теперь расклад совсем другой. Японские коммуникации фактически беззащитны. И японцы имеют возможность снабжать свои войска только до тех пор, пока им это позволит русский флот. До сих пор им это удавалось, но теперь периоду затишья в Желтом море пришел конец. Еще перед выходом из Порт-Артура Макаров предупредил Михаила и Рейценштейна о возможности совместных действий. И вот теперь, после выхода из Циндао и входа в зону эффективной дальности действия радиосвязи, получено сообщение от Макарова — всему крейсерскому отряду вместе с «Косаткой» следовать на соединение с главными силами. Значит, беспокойный адмирал что-то задумал. Давно пора. Пока еще флот дальше окрестностей Порт-Артура особо не удалялся, и японцы в южной части Желтого моря творили, что хотели. Вот и настало время устранить это безобразие.

— Михаил Рудольфович, как вы думаете, к чему бы это?

Михаил поежился и повернулся к Немировичу-Данченко, стоявшему рядом и не желающему покидать мостик. Погода была не очень благоприятная, мостик периодически обдавало брызгами, и лодка поминутно зарывалась всем корпусом в воду, оставляя над водой только рубку. Лишних на мостике, кроме вахтенных, не было. Кроун с Колчаком старательно изучали устройство лодки под руководством старшего офицера и старшего механика, а Джек Лондон, сам того не ожидая, неожиданно угодил в цепкие объятия доктора Кутейникова. Федор Федорович, едва увидев лицо и руки писателя, сразу же вцепился в него мертвой хваткой. Обморожение есть обморожение, и с этим лучше не шутить. Тем более, наверху пока все равно ничего интересного нет. Обычный переход в составе эскадры. Только море и небо вокруг. Поскольку особой работы по специальности у доктора на борту не было, каждому новому пациенту он был несказанно рад. Тем более, он еще в Петербурге готовился к работе в Арктике и к возможным случаям обморожения, вот теперь и пустил в ход весь свой арсенал «арктических» медикаментов. Для Немировича-Данченко же все было в диковинку, и он подолгу пропадал на мостике, несмотря на непогоду. Низкое небо, затянутое тучами, темные волны, увенчанные белопенными гребнями, и свист ветра создавали картину разгула стихии. Хоть до настоящего шторма было далеко, но для сухопутного человека хватило бы и этого. Вот и сейчас он стоял рядом, с интересом осматриваясь вокруг.

— Что вы имеете в виду, Василий Иванович?

— Нашу встречу с главными силами. Ведь первоначально мы собирались отправиться в самостоятельное крейсерство после выхода из Циндао?

— Очевидно, Макаров что-то задумал. Пока рано строить предположения, но если выходит вся эскадра, то это может означать только то, что Степан Осипович собирается нанести мощный удар либо по японским главным силам, либо по портам, куда японцы доставляют грузы для своей армии. Насчет главных сил японского флота у меня большие сомнения. Сами японцы на это не пойдут, если только нам не удалось узнать маршрут следования броненосных крейсеров Камимуры. Но это маловероятно. Скорее всего, Степан Осипович хочет нанести удар по Чемульпо. Это основной порт в Корее, используемый японцами в качестве перевалочной базы. Он находится ближе всех к частям японской армии, и он единственный связан железной дорогой с центром страны. Если сейчас нам удастся заблокировать Чемульпо, то над японскими сухопутными войсками нависнет угроза реального голода в части боеприпасов. Все остальные порты, которые находятся южнее, связаны с внутренними районами страны грунтовыми дорогами, по которым перебрасывать грузы в требуемом количестве просто нереально. Хотя, повторяю, это исключительно мое предположение.

— А что мы можем сделать возле Чемульпо, если ваши предположения окажутся верными?

— Тут может быть что угодно. Начиная от простой попытки заблокировать порт минными постановками и кончая заходом на рейд Чемульпо с целью перетопить там все, что есть, а заодно смести с лица земли все портовые сооружения. То есть сделать то, что собирался сделать адмирал Уриу, если бы «Варяг» и «Кореец» не вышли из бухты. Иными словами, запустить слона в посудную лавку. Причем очень невежливого. И чтобы он расколотил там все, что можно.

— Но получится ли такое, Михаил Рудольфович?! Ведь это лезть к черту в пасть!!!

— Ну не такую уж и пасть. И не такому уж и черту. До войны вход на рейд Чемульпо охранялся старым корейским фортом с береговой батареей. Не думаю, чтобы японцы его серьезно укрепили. Ведь они не рассчитывали на появление нашего флота в этих местах. Хотя что-то могло и измениться за это время…

Беседуя с корреспондентом, Михаил сам думал о предстоящих событиях. То, что Макаров позвал крейсера на соединение с главными силами, это естественно. Но вот зачем ему понадобилась «Косатка»? Ведь она только тормозит крейсера, без нее они бы уже могли быть на месте. Не лучше ли было отпустить ее на свободную охоту в Корейский пролив? Ясно, снова в голове беспокойного адмирала вызревает какой-то хитроумный план, для выполнения которого без «Косатки» не обойтись…

Когда впереди показались многочисленные дымы, стало ясно, что Макаров вывел из Порт-Артура все крупные корабли. Впереди шла «Диана» с четырьмя миноносцами, осуществляя разведку. Дальше в строю кильватера дымили пять броненосцев, позади которых почему-то шел один из минных транспортов. То ли «Енисей», то ли «Амур», пока не разобрать. Еще два миноносца были на флангах. Головным шел «Петропавловск» под адмиральским флагом. Вот с него замигал прожектор, передавая приказ командующего: крейсерам вести разведку, а «Косатке» подойти к борту флагмана. Думая, что же это может быть, Михаил повел лодку на сближение. Развернувшись, лег на курс параллельный курсу броненосца и подошел к борту на дистанцию, достаточную для разговора в рупор, уравняв скорость хода. Корабли имели ход не более четырнадцати узлов, поэтому «Косатка» вполне могла следовать в составе эскадры. На крыле мостика броненосца уже стоял Макаров с рупором, внимательно поглядывая на приближающуюся лодку. После доклада Михаила по всей форме поздоровался и сразу перешел к делу.

— Михаил Рудольфович, как прошел заход в Циндао? Радиотелеграф сделали?

— Сделали, ваше превосходительство! Только немцы всячески пытались саботировать это мероприятие. Подробности расскажу при личной встрече. И у меня на борту — иностранный военный корреспондент американской газеты. Выловили в море.

— И кто таков? Он вам не помешает? А то давайте его сюда!

— Наоборот, ваше превосходительство, он нам нужен! Это Джон Гриффит Лондон, американский писатель. Вот и пусть опишет действия «Косатки» и опровергнет все обвинения англичан.

— Хорошо, на ваше усмотрение, Михаил Рудольфович. Сейчас вам передадут пакет с инструкцией. Если что будет непонятно, потом подойдете и спросите. Вкратце ваше задание — разведка подходов к Чемульпо. Но так, чтобы противник вас не обнаружил. Справитесь?

— Так точно, ваше превосходительство!

— Хорошо. Получайте пакет и занимайте место в ордере, где вам удобно, только не мешайте остальным. Понимаю, что корабль у вас специфический. Вы способны постоянно держать такой ход?

— Да, ваше превосходительство! Станем в кильватер минному транспорту, никому мешать не будем.

— Ну с богом! Потом подробно побеседуем, Михаил Рудольфович!

Макаров ушел с крыла, а на мостик «Косатки» с броненосца подали выброску, к которой была прикреплена сумка с пакетом. Получив почту, лодка отвернула в сторону и развернулась на обратный курс. Пропустив мимо себя все броненосцы, пристроилась в кильватер «Амуру», идущему концевым. Михаил очень удивился. «Амур»-то что здесь делает?! Оглядевшись еще раз и убедившись, что все спокойно, проинструктировал вахту на мостике и спустился вниз. Надо срочно ознакомиться с тем, что задумал Макаров. Зайдя в каюту, вскрыл пакет и углубился в чтение. Перечитав несколько раз, задумался. Это был не столько приказ, сколько руководство к действию в самых общих чертах. «Косатке» надлежало незамеченой подойти к Чемульпо и выяснить текущую обстановку. Интенсивность движения, наличие дозоров в море, маршруты следования транспортов. Идут ли они как угодно, или следуют строго определенными курсами, что может говорить о наличии минных полей. Если повезет, дойти до самого острова Иодольми, за которым начинается узкий фарватер, ведущий в бухту Чемульпо. Провести в светлое время суток визуальный осмотр побережья. Не установили ли японцы дополнительные береговые батареи, не потрудившись их замаскировать? И после этого вернуться на соединение с эскадрой для передачи информации. Если время не позволит, отойти в подводном положении подальше от берега, чтобы не быть обнаруженными японцами и передать информацию по радио. Условные фразы для обозначения наиболее важных моментов приводились в конце письма. Ай да Макаров! Очевидно, решил ударить всей эскадрой по Чемульпо. А потом и мин накидать на входе, иначе зачем же «Амур» с собой тащить? Но только что это даст? Вытралят японцы мины. Ведь будут знать, где они стоят. Правда, времени это у них займет изрядно. Ладно, что гадать. Теперь надо думать, как лучше выполнить задание. Добыть нужную информацию и доставить командующему. Причем не засветиться. Иначе японцы могут заподозрить неладное, и принять меры…

Раннее хмурое утро. Небо затянуто тучами, но восточная часть горизонта уже посветлела, и вот уже можно опознать береговые ориентиры. Сопки корейского побережья пустынны, и на берегу не заметно никакого движения. Зато на море движение очень оживленное. За кормой остался японский бронепалубный крейсер. Три небольших миноносца и две канонерки патрулируют подходы ближе к берегу. Катеров и прочей мелочи не видно, так как погода для них не благоприятствует. Ветер дует со стороны берега, поэтому большого волнения нет. Море покрыто гребешками волн, которые хорошо маскируют перископ, на короткое время выглядывающий из воды. Вот «Косатка» погружается на двадцать метров и проходит линию дозора японских кораблей. Дальше путь свободен до самого входа на фарватер. Впереди как раз идет транспорт под японским флагом. А перед этим прошмыгнули еще три. Два на вход и один на выход. Судя по тому, что они свободно маневрировали и шли разными курсами, мин на подходе к Чемульпо нет. Крадучись «Косатка» пробиралась все ближе и ближе к корейским берегам. Глубины под килем уменьшаются, и «Косатка» снова всплывает под перископ. Вот уже видна впереди цепочка островов. Слева пролив Летучей Рыбы, а справа Восточный, наиболее удобный из всех, по которому идет фарватер в Чемульпо. Японский транспорт ушел уже далеко вперед, а навстречу ему из Восточного пролива показался другой. На всякий случай не держать долго перископ над водой…

— Ну что, Михаил Рудольфович? Есть там японцы?

Кроун нарушил тишину. В рубке сейчас собралось довольно много народа помимо Михаила.

Старший офицер, Кроун, Колчак и оба корреспондента. Всех разбирало любопытство.

— А куда же они денутся, господа? Хозяйничают, как у себя дома. Но шуметь мы сейчас не имеем права. У нас другая задача. Прошу, взгляните.

Михаил отошел от перископа и дал взглянуть всем. Что офицеры, что корреспонденты смотрели с огромным интересом. «Косатка» уже еле двигалась, пробираясь очень осторожно вперед.

— Михаил Рудольфович, а если Камимура появится? Атакуем?

— У нас приказ себя не обнаруживать. Не знаю, что задумал командующий. Да и вряд ли Камимура сюда придет. Чемульпо может стать хорошей ловушкой для его крейсеров, как стал ловушкой для «Варяга» и «Корейца». При сегодняшнем соотношении сил сравнение не в пользу японцев. А при заходе в Чемульпо и попытке выхода из него Камимура потеряет и свое единственное преимущество — в скорости. Если наши пять броненосцев и «Баян» станут на выходе, в районе острова Иодольми, где была эскадра Уриу, то я Камимуре не завидую. И это будет исключение из правила, когда мы сможем действовать в составе эскадры. Погрузиться и занять позицию мористее места боя в ожидании, не прорвется ли кто из японцев мимо наших кораблей. А мы его встретим.

— Интересно было бы посмотреть, Михаил Рудольфович!

— Вряд ли, господа. Камимура не дурак, чтобы самому лезть в эту ловушку. Это было бы оправдано при условии господства на море. Но сейчас такого господства у японцев нет… О-о-о, старые знакомые!!!

Михаил увеличил изображение в перископе и понял, что не ошибся. Два систер-шипа убиенной «Мацусимы» — старые крейсера «Ицукусима» и «Хасидате» шли по фарватеру на выход в море. Их сопровождали шесть небольших миноносцев. На «Ицукусиме» по-прежнему развевался адмиральский флаг. Все ясно, остатки третьей эскадры вице-адмирала Катаоки никуда не уходили и находятся здесь, в Чемульпо. То ли обеспечивают охрану важнейшего порта в Корее, то ли еще что.

— Что-то важное, Михаил Рудольфович?

— Очень, очень интересно, господа. Сам адмирал Катаока пожаловал собственной персоной. Выводит в море два своих уцелевших «самотопа». И шесть миноносцев. Очевидно, уже знают, что «Косатка» вышла в море, вот и подстраховываются. Наши ставки растут, господа. Взгляните, только недолго.

Все снова взглянули в перископ, и только слышны были горестные вздохи. Теперь не выдержал Колчак.

— Михаил Рудольфович, неужели уйдут?! Ведь у нас позиция идеальная, сами в нашу сторону идут и борт подставят!!!

— Уйдут, Александр Васильевич. Пока. Эти два старых утюга не стоят того, чтобы мы раскрывали свое присутствие в этом районе. Тем более, можно рассчитывать на успешное уничтожение только одного. Второй сразу шарахнется в сторону, а то еще и попытается нас таранить. А глубины здесь небольшие, глубоко мы не нырнем. Поэтому пусть уходят. Может, на Макарова напорются. А мы подождем еще немного, а потом выйдем обратно в море, всплывем и свяжемся с Макаровым. Судя по всему, крупных боевых кораблей в бухте Чемульпо не осталось. Ушли также шесть миноносцев. Может быть, нашим это чем-то и поможет…

Отряд японских кораблей тем временем прошел мимо и направился в море. Интересно, что задумал Катаока? Удаляться слишком далеко от Чемульпо ему никакого смысла нет. Если попадется хотя бы «Победе» и «Пересвету», то его два старичка не уйдут и долго не продержатся. Значит, напрашивается один вывод: на подходе японский конвой, и Катаока вышел его встретить. Для того чтобы нести обычную дозорную службу на подходах к Чемульпо, не стоит выгонять в море эти два старых крейсера, которые будут служить хорошей мишенью для «Косатки». Миноносцы и канонерки прекрасно справляются сами. Значит, надо дать знать Макарову, что на подходе японский конвой. Может быть, удастся его перехватить…

— Все ясно, господа. Катаока, скорее всего, пошел на встречу с конвоем. Поэтому заканчиваем разведку и уходим в море, откуда можно связаться с Макаровым. Возможно, удастся перехватить и уничтожить как транспорты с охранением, так и этот плавучий антиквариат из третьей эскадры Катаоки. «Мацусима» и «Чин-Иен» уже на дне. Надо туда и эту парочку отправить…

Проводив взглядом японские корабли, повернувшие на юг, в сторону Корейского пролива, Михаил внимательно осмотрел побережье. Никаких фортификационных сооружений, во всяком случае явных, на берегу не было. «Косатка» развернулась и направилась на выход в море. Задерживаться здесь долго нельзя, так как глубины в этом районе очень небольшие. Хорошо, что лодку до сих пор не обнаружили, а то японская «москитная флотилия» была бы уже здесь. Со стороны моря тем временем появился еще один крупный транспорт, идущий на вход в Восточный пролив. Похоже, не японец. По мере приближения удалось разобрать английский флаг.

— Надо же, англичане вообще обнаглели! Как будто и войны нет!

— Михаил Рудольфович, что, английский крейсер?!

— Нет, транспорт. Кому война, а кому прибыль.

— А если там, в бухте, еще есть англичане? Как бы проблем не было!

Это уже подал голос Немирович-Данченко. Его, как корреспондента, очень волновали международные вопросы. Колчак тем временем вполголоса переводил разговор Лондону.

— Не волнуйтесь, Василий Иванович. Здесь территория, оккупированная японцами. Следовательно, все находящиеся в бухте Чемульпо суда мы можем считать вражескими. По принципу «кто не спрятался — я не виноват». Ведь при стрельбе русские корабли могут и не распознать нейтрала во вражеском порту, не так ли?

— Ох, скользкое это дело, Михаил Рудольфович…

— Да не волнуйтесь вы так, Василий Иванович! Англичане в любом случае вой поднимут, если мы нападем на Чемульпо. Даже если там ни одного английского судна не будет. Если все пройдет удачно, то ждите заголовки в английских газетах: «Варвары в военных мундирах», «Расстрел мирного города», «Варварские и бесчеловечные методы ведения войны» и все в таком же духе. Зато если бы Камимуре удалось обстрелять Владивосток, это было бы представлено как успешная боевая операция в глубоком тылу противника. Ну а вы напишите совсем другое. Но только после завершения операции, раньше не надо…

«Косатка» медленно продвигалась к выходу, на короткое время приподнимая перископ. Транспорт под английским флагом уже прошел мимо. Приблизившись к линии дозоров, которую патрулировали миноносцы и канонерки, лодка погрузилась на двадцать пять метров и спокойно прошла мимо вражеских кораблей. Дальше в море оставался один бронепалубный крейсер, двигающийся малым ходом переменными курсами. Пройдя еще несколько миль, лодка снова всплыла под перископ. Оглядев поверхность моря, Михаил убедился, что вся японская «стража» осталась позади. За все время, что «Косатка» крутилась под носом у противника, ее так и не смогли обнаружить.

Когда берег превратился в полоску на горизонте, Михаил дал команду всплывать. Море было пустынно, поэтому сразу стали растягивать антенну. Надо срочно передать сообщение Макарову. Данные разведки и то, что в море вышли два старых крейсера. Возможно, перехватит Катаоку. А может, обнаружит японский конвой. Михаил стоял на мостике вместе с вахтенными и нервно потирал руки. Как будет работать радиостанция после ремонта на большом расстоянии? До сих пор проверить это не удавалось. Мошкин оказался хорошим специалистом и собрал аппарат без помощи немцев, но незадолго до встречи с эскадрой. Поэтому толком проверить его на большой дистанции не удалось. Но вскоре из люка показался довольный радист.

— Есть связь, ваше высокоблагородие! Телеграмму отправил и получил приказ от командующего. Изволите взглянуть?

— Аппарат хорошо работает?

— Так точно, ваше высокоблагородие! Немцы хорошие детали привезли. Аппарат работает.

— Молодец, Мошкин! Благодарю за службу!

— Рад стараться, ваше высокоблагородие!

Взяв бумагу и прочитав, Михаил удивился приказу.

«Вас понял. Оставайтесь поблизости. Макаров».

Стоявшие рядом Кроун и старший офицер с интересом поглядывали на Михаила, и он показал им радиограмму.

— Вот так, господа. Предполагал, что нас после разведки в свободное крейсерство отпустят, ан нет. Что-то беспокойный адмирал снова задумал. И в его спектакле нам тоже какая-то роль отведена. Не думаю, что главная. Но, видать, для чего-то мы все же нужны в этом курятнике под названием Чемульпо…

Между тем день клонился к вечеру. «Косатка» находилась на значительном удалении от берега, и заметить ее было невозможно. За исключением японских дозорных кораблей море было пустынно, что вызывало удивление. Прошло всего два транспорта на вход в порт вскоре после ухода «Косатки», и все. Бронепалубный двухтрубный крейсер, судя по силуэту то ли «Идзуми», то ли «Сума», или однотипный с ним «Акаси», издали не разобрать, слишком далеко от берега не удаляется и патрулирует переменными курсами. Миноносцы и канонерки находятся еще ближе к берегу. Иными словами, «Косатка» в полной мере воспользовалась своим главным преимуществом — скрытностью. И противник остался в полном неведении относительно того, что его система дозоров на подходе к Чемульпо, а также отсутствие минных полей, для русского флота более секретом не являются.

Когда окончательно стемнело, «Косатка» осталась на поверхности. Антенну на всякий случай свернули. А то вдруг придется срочно погружаться. Ходя самым малым ходом разными курсами, чтобы не удаляться от района Чемульпо, Михаил не думал обнаружить здесь цели, заслуживающие внимания. Броненосные крейсера Камимуры вряд ли появятся, а на транспорты лучше не размениваться. Незачем раньше времени открывать свое присутствие. Находясь на мостике и вглядываясь в ночную темень, Михаил анализировал ситуацию. В прошлый раз сухопутная группировка генерала Куроки окончательно закончила высадку в Корее только к концу апреля. Но сейчас прежний график перевозок уже накрылся медным тазом. Скорее всего, японцы не успели перебросить на материк то, что им удалось сделать за это время в прошлый раз. Значит, дела Куроки будут еще хуже, и это радует. Если Макаров решил ударить по Чемульпо, то одновременно надо нанести удар и по Цинампо. Там, кстати, тоже высаживались японские войска. И тогда далеко на юге останутся Фузан и Мозампо. Но если доставлять грузы в них, то их придется тащить по грунтовым дорогам через весь Корейский полуостров. Находящийся же на восточном побережье полуострова, со стороны Японского моря, порт Гензан хоть и гораздо ближе к наступающей армии, но отрезан гористой местностью, что затрудняет доставку грузов еще больше. Возможно, Макаров согласовал действия с Иессеном, командующим владивостокским отрядом крейсеров, об одновременном нанесении удара. Макаров с запада по Чемульпо и Цинампо, а Иессен с востока по Гензану. И тогда положение доблестной армии микадо, «победоносно» прошедшей по Корее, станет и вовсе тоскливым. И чтобы хоть как-то обеспечить доставку грузов, японцам придется формировать конвои под охраной остатков главных сил. Потому что бронепалубные и вспомогательные крейсера не смогут обеспечить защиту конвоя в случае нападения владивостокского отряда или отряда крейсеров артурской эскадры…

— Михаил Рудольфович, а почему мы не прошли дальше по фарватеру? До самого входа в бухту?

Поднявшиеся на мостик Кроун с Колчаком оторвали командира от размышлений.

— В подводном положении наши возможности ограничены, господа. Фарватер между островами довольно узкий и с небольшими глубинами. В этом районе действуют сильные приливно-отливные течения переменных направлений. Иногда они ослабевают, а иногда их скорость доходит в некоторых местах до четырех-пяти узлов. Для нас это очень много. На электродвигателях мы можем дать не более семи узлов в течение часа. Потом аккумуляторные батареи полностью разрядятся. А идти в этом месте днем в надводном положении нельзя, сразу заметят. Можно было бы попробовать пройти в надводном положении ночью, но велик риск напороться на японские миноносцы. Ведь мы не знаем, сколько их находится в Чемульпо. Сейчас шесть ушли и три дежурит у входа. Но, возможно, есть и еще.

— А что мы можем сделать, если Макаров решит ударить по Чемульпо? Не полезем же мы в бухту?

— Нет, конечно. Никакого толку от нас там не будет. Единственное, что мне приходит в голову, это занять позицию мористее Восточного пролива. Если кто-то из японцев умудрится сбежать, то чтобы иметь возможность его перехватить. Через мелководный Западный пролив они вряд ли пойдут, если только во время прилива. Там бар с малыми глубинами. Через пролив Летучей Рыбы, в принципе, тоже теоретически возможно. Но мы можем занять позицию так, чтобы иметь возможность перехватить японцев и в этом случае. Конечно, если они захотят прорываться в сторону Корейского пролива, где мы их будем поджидать.

— А если просто в открытое море, курсом на вест? Сразу, как пройдут пролив Летучей Рыбы и выйдут за острова?

— Тогда мы имеем все шансы их упустить. С нашей подводной скоростью можем просто не успеть перехватить беглецов. Находиться одновременно в двух местах мы не можем. Но, господа, речь может идти только о каком-то японском быстроходном бронепалубном крейсере. Транспорты от Макарова не убегут. Стрелять минами по миноносцам нет смысла. А больше в Чемульпо ничего и не будет.

— Говорите так, будто знаете все замыслы Камимуры, Михаил Рудольфович!

— Не знаю, господа, но это же обычная логика. У Камимуры остался один эскадренный броненосец и пять броненосных крейсеров. Что же он, будет держать их в Чемульпо? Который может стать ловушкой при отсутствии перевеса в силах на море и имеет слабую ремонтную базу? Ведь в случае повреждения какого-либо из крупных кораблей его придется вести на ремонт в Японию. И не факт, что мы позволим это сделать и не приложим все силы, чтобы перехватить и добить подранка. Поэтому самое крупное, на что мы можем здесь рассчитывать, это плавучий антиквариат из третьей эскадры Катаоки. «Ицукусима» с «Хасидате», которые сейчас ушли в сторону Корейского пролива, да древний броненосец «Фусо» семьдесят седьмого года постройки. Не знаю, где он сейчас находится. По крайней мере когда мы видели в прошлый раз эскадру Катаоки на переходе в Чемульпо, «Фусо» в ней не было. Но не факт, что он не подошел позже. Корабли старые и для эскадренного боя малопригодные. Но в качестве кораблей береговой обороны вполне сойдут. А кроме них может быть только разная мелочь и транспорты. Если только японцы не успели прикупить где-то еще по паре броненосцев и броненосных крейсеров, за то время, что мы стояли в Артуре. Но об этом уже было бы известно, такие вещи не скроешь…

Разговор продолжался довольно долго. Находившиеся здесь же, на мостике, вахтенные прапорщик Емельянов и матросы-сигнальщики с интересом слушали, но в разговор не встревали. Ветер к ночи стих, и море несколько успокоилось. Из разговора Михаил понял, что и Кроун, и Колчак очень удивлены его познаниям в военно-морском деле. И еще более удивлены его познаниям в области тактики действий японцев. Для человека, пришедшего из торгового флота, это было довольно странным. Но глупых вопросов не задавали. Очевидно, считали, что человек, создавший «Косатку», способен и не на такое.

Ночь прошла спокойно. Ни свои, ни японцы так и не появились. «Косатка» ходила всю ночь самым малым ходом вдоль берега туда и обратно, стараясь не удаляться далеко от Чемульпо, но Желтое море было пустынно. Если какие-то японские транспорты и рисковали идти ночью Восточным проливом, то, значит, шли без огней, и обнаружить их было невозможно. Но на следующий день, вскоре после рассвета, вахтенный матрос вызывал Михаила на мостик.

— Ваше высокоблагородие, дымы на зюйде!

— Понял, братец, иду.

На мостике Емельянов внимательно разглядывал в бинокль горизонт в южном направлении. Сигнальщики осматривали свои сектора, но больше ничего не было видно.

— Михаил Рудольфович, только что дымы появились. Большая группа кораблей идет в нашу сторону.

— Опознать не удалось?

— Пока еще нет.

— Ясно, идем на перехват. Вдруг самого Камимуру на «Идзумо» поймаем!

«Косатка» дала полный ход обеими машинами и понеслась навстречу обнаруженным целям.

Впереди шли три корабля строем фронта, сильно рассредоточившись, а остальные дымили далеко за ними. Вскоре удалось издалека опознать пятитрубный «Аскольд», идущий в центре. Вместе с ним были «Новик» и «Боярин». Все стало ясно: русская эскадра порезвилась южнее Чемульпо, а теперь желает нанести «визит вежливости». Сразу же подали сигнал прожектором, чтобы привлечь внимание. А то еще не разберутся и издалека за японцев примут. С «Аскольда» ответили и попросили подойти к борту. «Косатка» устремилась вперед. По мере приближения Михаил внимательно рассматривал крейсер и обнаружил, что он имеет свежие повреждения, но ход не потерял и бежит довольно резво, дымя своими пятью трубами. Вот уже расстояние сократилось меньше мили. На мостике «Аскольда» стоит группа офицеров и внимательно рассматривает в бинокли быстро приближающуюся подлодку. Положив руль на борт, «Косатка» сделала поворот и подошла почти вплотную к борту крейсера, уравняв скорость. На крыле уже стоял Рейценштейн с рупором.

— Доброе утро, Михаил Рудольфович! Вы что, действительно шапку-невидимку изобрели?

— Доброе утро, Николай Карлович! А откуда это вы взяли?

— Так мы же смогли вас обнаружить только после того, как ваш сигнал увидели! Сигнальщик сначала подумал, что у него галлюцинации начались! Сигнал прямо с поверхности моря, и никакого корабля не видно! Все вместе смотрели и не сразу вашу «Косатку» обнаружили!

— Ничего удивительного, Николай Карлович. Низкий силуэт, отсутствие дыма из труб и камуфляжная окраска. А вы что, в бою побывали?

— Да, разгромили японский конвой, прикрываемый тремя вспомогательными крейсерами. А вчера вечером встретили два старых «самотопа» — «Ицукусиму» и «Хасидате» со сворой миноносцев. Очевидно, шли навстречу конвою, чтобы прикрыть его на последнем участке. Слава богу, из этих орудийных монстров, что на «Ицукусиме» и «Хасидате» стоят, в нас не попали. Но три стодвадцатимиллиметровых снаряда мы все же поймали, пока «Победа», «Пересвет» и «Баян» не подошли.

Михаил хорошо знал это артиллерийское чудо калибра 320 миллиметров, про которое сами японцы говорили: «Один раз выстрелили, день прошел». Фактическая скорострельность этих орудийных монстров, стоящих на старых японских крейсерах в единственном экземпляре, была два-три выстрела в час. Несмотря на хорошую идею самого орудия, установка его на крейсере сравнительно небольшого водоизмещения себя не оправдала. Все три корабля этой серии — «Мацусима», «Ицукусима» и «Хасидате» — оказались совершенно неподходящими орудийными платформами для таких тяжелых орудий. Поэтому эксперимент признали неудачным и больше к подобным проектам не возвращались. Но если подумать, что «гостинец» такого калибра мог прилететь в «Аскольд»…

— А где же сейчас Катаока, Николай Карлович? И что за конвой вы разгромили?

— Катаока, очевидно, погиб. Среди поднятых из воды японцев его не оказалось. Миноносцы попытались нас атаковать, но выпустили мины с большой дистанции и промахнулись, а после гибели японских крейсеров удрали. Крейсера вели с нами перестрелку, но вскоре подошли «Победа» с «Пересветом» и «Баян». Макаров их специально вперед послал как более быстроходных. А против наших двух «полуброненосцев» японцы уже ничего сделать не смогли. Тут и Макаров на «Петропавловске» с «Полтавой» и «Севастополем» подоспел и довершил разгром. «Диану» с миноносцами оставили «Амур» прикрывать. Не дай бог, в него снаряд попадет. А перед этим крупный конвой обнаружили, идущий в Чемульпо. Как нас увидели, так сразу врассыпную и в сторону берега. Но далеко не ушли. Три вспомогательных крейсера и восемь транспортов, что отказались остановиться, утопили, а шесть захватили. А еще раньше четырех англичан поймали с военной контрабандой в Корейском проливе. Как нас там японцы проморгали, ума не приложу. Вели англичан с собой, но были готовы бросить в любой момент, если бы Камимура появился. Однако повезло. Так что у нас теперь сзади приличный «обоз» тянется, Михаил Рудольфович!

— Но зачем он вам?!

— Приказано вести с собой, адмирал что-то задумал. И нас предупредил, что как только «Косатку» встретим, направить ее к нему. Чтобы лишний раз радиотелеграф не задействовать. Поэтому, Михаил Рудольфович, не смею задерживать. Чаю выпьем после…

Отвернув от «Аскольда», «Косатка» направилась в сторону дымившей эскадры, которая, в отличие от трех крейсеров, ведущих разведку и следующих переменными курсами, выдерживала генеральный курс и подстраивалась своей скоростью хода под тихоходный «обоз». Оглядев в бинокль строй эскадры, Михаил понял, что головным идет «Петропавловск» под адмиральским флагом, а за ним — «Полтава» с «Севастополем» и «Победа» с «Пересветом» и «Амуром», за которым следовала колонна транспортов. В арьергарде — «Баян» с «Дианой», а вокруг выстроились миноносцы. Подали сигнал прожектором с просьбой разрешить подойти к борту. С «Петропавловска» сразу ответили.

— Ваше высокоблагородие, нам приказ подойти к борту «Петропавловска»!

— Вижу, братец. Ну что же, подойдем. Узнаем, для чего мы командующему понадобились…

А между тем на мостике флагманского броненосца командующий пытался разглядеть в бинокль «Косатку». С «Аскольда» уже сообщили о встрече по радио, но низкий силуэт подлодки, к тому же выкрашенный в камуфляжную окраску, терялся в темно-серых волнах Желтого моря. Погода пока не баловала ярким солнцем и гладкой лазурной поверхностью, какая бывает летом. И в данный момент это было очень на руку «Косатке», которая в подобных условиях становилась практически невидимой. Но вот мигнул сигнал прожектора, о чем сразу доложил сигнальщик. Макаров поднял бинокль и стал смотреть в указанном направлении. Не сразу удалось обнаружить рубку лодки, возвышающуюся над водой, а низкий корпус был вообще почти неразличим на фоне моря.

— Ай да Корф! Надо же такое чудо сотворить! Ведь «Косатку» практически не видно!

Как оказалось, начальник штаба контр-адмирал Молас тоже с интересом рассматривал в бинокль приближающуюся субмарину.

— Да, Михаил Павлович. Надо признать, что идея Корфа с окраской оказалась очень эффективной. Правда, тут большое влияния на эффект «невидимости» оказывает также очень низкий силуэт и полное отсутствие дыма. Но факт остается фактом. Обнаружить «Косатку» в такую погоду можно только на сравнительно близком расстоянии даже в светлое время суток. Про сумерки и ночь вообще говорить не приходится. Теперь не удивляюсь успешным ночным атакам Корфа.

— А если таким же образом покрасить миноносцы и установить на них дизель-моторы, чтобы избавиться от дыма?

— Тут много проблем в самих дизель-моторах, Михаил Павлович. Те, которые стоят на «Косатке», не могут обеспечить ей скорость хода свыше пятнадцати узлов. Нужны моторы меньшей массы при сравнимой мощности. Корф, кстати, подал интересную идею устанавливать дизель-моторы не на наши миноносцы, а на специально построенные небольшие катера, которые должны нести два минных аппарата и одно-два небольших орудия и пулеметы. Благодаря особой конструкции корпуса эти катера должны обладать скоростью хода порядка сорока узлов и выше в тихую погоду.

— Сколько?! Сорок узлов?! Но ведь это невозможно!!!

— Я поначалу тоже так считал. Но Корф все объяснил и доказал на бумаге. В обычном, так называемом водоизмещающем состоянии этого добиться трудно. Но при определенных обводах корпуса и при достижении определенной скорости наступает так называемый эффект глиссирования, и корпус частично выходит из воды. Правда, для достижения этого нужны дизель-моторы небольших размеров и сравнительно большой мощности. Тут дело за Нобелями, пусть стараются.

— Степан Осипович, и откуда этот самородок Корф взялся?! Может, у него еще какие ценные идеи есть?

— Может, и есть. А откуда взялся? Из народа, Михаил Павлович. Русская земля богата на Кулибиных. И если бы их не гнобили наши чиновники, то они добились бы многого. Ведь Корфу удалось реализовать свой проект исключительно потому, что его дед по материнской линии — весьма состоятельный человек. И не пожалел вложить свои деньги в это крайне рискованное предприятие, которому все предрекали полный провал и от которого Морское министерство отказалось сразу. Результат — вот он, перед нами. А также на дне Желтого и Японского моря.

— Да уж… Сказал бы кто раньше… Именно поэтому вы и предоставили Корфу полную свободу действий?

— Да. Наша задача — не мешать Корфу. Надо признать, что он — уникум. И то, что удалось ему, не удавалось еще никому. Он лучше всех нас, вместе взятых, знает, как максимально эффективно использовать «Косатку» в войне с японским флотом. Я читал его инструкции по управлению субмариной и ее боевому применению, написанные во время пребывания в Порт-Артуре. Со всей ответственностью могу сказать, что мы стали свидетелями зарождения новой тактики ведения морского боя. И его работы станут хорошим учебным пособием для наших подводников.

— Подумать только… Представляю, сколько врагов под шпицем он уже нажил.

— Увы, здесь вы правы. Но государь признал целесообразность создания подводного флота, поэтому все эти недоброжелатели дружно поджали хвост…

Переговариваясь, два адмирала наблюдали за быстро приближающейся «Косаткой». Вот уже вскоре стало возможно разглядеть людей на мостике. Кто есть кто, пока трудно понять, так как все одеты в специальную «непромокабельную» робу. Интересно, как там себя Кроун с Колчаком чувствуют? Не передумали становиться подводниками? Да и корреспонденты газет тоже. Но для них-то поход на «Косатке» — разовое удивительное приключение, о котором они будут помнить всю жизнь.

Михаил тоже внимательно рассматривал мостик «Петропавловска» и обнаружил двух адмиралов, стоящих на крыле. Рядом находилась группа офицеров, и все рассматривали приближающуюся «Косатку». Кроун, Колчак и оба корреспондента стояли на мостике лодки. Корреспонденты что-то строчили в блокнотах, а офицеры с улыбкой и некоторой долей пренебрежения поглядывали на дымившие впереди броненосцы. Михаил понял — люди ощутили себя принадлежащими к клану подводников. Он сам когда-то прошел через это. Дальнейшие реалии показали жизнь подводника в истинном свете, но вот этой первоначальной эйфории не минует практически никто. Дай бог, чтобы они не ошиблись в своем выборе…

Тем временем «Косатка» вышла на траверз «Петропавловска», развернулась и легла на параллельный курс в паре десятков метров от борта броненосца, уравняв с ним скорость хода. Михаил доложил о выполнении задания. После обмена приветствиями и ряда дежурных вопросов о состоянии корабля Макаров наконец-то разъяснил суть такой странной задержки лодки возле Чемульпо.

— Михаил Рудольфович, вам передадут пакет. Вскроете его, как разминетесь с эскадрой. Сейчас вы нужны здесь. Уверен, что японцам уже известно о разгроме конвоя и об уничтожении «Ицукисимы» и «Хасидате». Ведь все миноносцы, которые их сопровождали, сумели ускользнуть. В связи с этим я не удивлюсь, если вскоре появятся главные силы Камимуры. На него и так оказывают сильное давление, упрекая в бездействии и таких страшных потерях. И если он будет продолжать прежнюю тактику, то может быть просто смещен с поста командующего флотом за трусость и несоответствие должности, и тогда ему останется только совершить обряд харакири. Поэтому вполне ожидаемо появление всего японского флота. И у вас есть хорошая возможность подкараулить его в засаде. Мы нанесем удар по Чемульпо. А вы оставайтесь здесь и сообщите нам о появлении японцев. Тем более вы их обнаружите гораздо раньше, чем они вас. Думаю, Камимура догадывается, что мы ушли к Чемульпо. Ведь японские миноносцы, без сомнения, опознали «Амур». А кроме как для минных постановок у вражеских портов нам его брать с собой незачем. И поскольку возле берегов Японии он не появлялся, то мины должен выставить, скорее всего, возле Чемульпо.

— А если японцы не появятся, ваше превосходительство?

— Тогда дождетесь нашего выхода и дальше действуйте в соответствии с инструкцией в пакете. Задача ясна?

— Так точно, ваше превосходительство!

— Все, желаю успеха, Михаил Рудольфович! После получения пакета оставайтесь в этом районе. И обязательно продефилируйте мимо английских и японских транспортов. Пусть видят, что «Косатка» находится в районе Чемульпо. Может, какую-нибудь глупость сделают…

С палубы флагмана на мостик лодки перебросили выброску, с помощью которой передали довольно объемистый пакет. Михаил удивился — что же там может быть? Слова прощания, и лодка отворачивает от борта броненосца, разворачиваясь на обратный курс. Теперь торопиться некуда. Лодка медленно движется мимо строя боевых кораблей российского флота. Вот уже прошли мимо «Севастополь» и «Полтава», а за ними — «Пересвет» и «Победа».

И эти корабли, которые когда-то сгинули в бухте Порт-Артура, расстрелянные японской осадной артиллерией, не сумев изменить ход войны, теперь вспенивали своими таранными форштевнями воды Желтого моря, являясь в нем хозяевами. Японский флот, безраздельно господствовавший здесь раньше, теперь полностью утратил свое преимущество. А виновница всего этого, урча дизелями на малых оборотах, неторопливо проходила мимо строя броненосцев, с палуб которых неслось «Ура!!!». Экипажи приветствовали «Косатку». Вот броненосцы остались за кормой, и «Косатка» приближалась к минному транспорту «Амур». В той своей прошлой жизни, этот корабль мог помочь перехватить инициативу в войне на море. На удачно выставленном им минном заграждении возле Порт-Артура подорвались японские броненосцы «Ясима» и «Хатсусе». Но Макарова уже не было… А заменить его в командовании флотом так никто и не смог. Ибо сменить и заменить — это далеко не одно и то же…

Как знать, может быть, в этой новой истории мины «Амура» полностью блокируют Чемульпо на длительное время и лишат японцев самого удобного порта, через который они снабжают свою сухопутную армию. И скромный минный транспорт добьется большего, чем несколько броненосцев. Прошумел мимо «Амур», и впереди показались «военнопленные». Шесть «японцев» и четверо «англичан». Все, кто был на мостике, оживились и с интересом рассматривали проходящие грузовые суда. Мнения сразу разделились.

— Господа, но зачем же тащить с собой этот хлам? Ведь они только тормозят ход всей эскадры! Не проще ли было сразу отправить их на дно? И англичан, и японцев?

— Возможно, Макаров хочет привести их в Порт-Артур? Ведь чего нашим опасаться? Даже если Камимура появится, у нас все равно перевес в силах! А на транспортах, скорее всего, есть чем поживиться! Ведь шли они в Чемульпо не пустые.

— Думаю, Макаров собирается привести в Порт-Артур только англичан. А японцев утопит на фарватере в Чемульпо. В дополнение к минам.

— А что, возможно…

Михаил не встревал в разговор, давая всем возможность высказаться. Он был уверен, что Макаров постарается максимально плотно и надолго «закупорить» Чемульпо. А для этого лучше затопить на фарватере с десяток судов и набросать вокруг мин. А перед этим войти в порт и повести себя там, как очень невежливый слон в посудной лавке. Чтобы там одни мелкие черепки остались. И тогда Чемульпо надолго, не менее чем на полгода, будет иметь статус морского порта чисто номинально. Неожиданно его отвлек возглас на английском.

— Прошу прощения, сэр, но почему здесь вместе с японскими судами есть и английские?!

— Эти английские суда задержаны за перевозку военной контрабанды в Японию, мистер Лондон. И поэтому будут отконвоированы в Порт-Артур и конфискованы по решению призового суда.

— А команды?

— А команды отпущены. Люди не виноваты в том, что нанялись на судно, владелец которого решил нажиться на доставке груза в район военных действий, соблазнившись высокими фрахтовыми ставками. Все в пределах норм международного права.

— А если бы не удалось привести их в Порт-Артур или любой другой порт России?

— Тогда бы наши корабли сняли с них команды, а сами суда уничтожили. И это тоже в пределах норм международного права.

— Но как можно уничтожать нейтральное судно, пусть даже везущее груз в воюющую страну, да еще и по нормам международного права?! И Англия спокойно смотрит на это?!

— Мистер Лондон, тут не все так просто. Никто не говорит, что можно уничтожать все нейтральные суда без разбора. Разговор идет только о тех, которые перевозят грузы, признанные военной контрабандой. Есть утвержденный список, что туда входит. Разумеется, никто не признает военной контрабандой продовольствие. Ну а если английский пароход задержан с грузом оружия и боеприпасов, предназначенных для доставки в Японию, как прикажете с ним поступить?

— Хм-м…

— Вот именно, мистер Лондон. Но это еще не все. До того, как уничтожить судно с военной контрабандой, задержавший его военный корабль обязан обеспечить безопасность команды.

— Но как же вы сможете это обеспечить, мистер Корф? Ведь «Косатка» не в состоянии взять на борт большое количество людей.

— Именно поэтому мы и не связываемся с нейтралами, мистер Лондон. Наши цели — исключительно японские боевые корабли и транспорты. А на суда противника это требование распространяется весьма условно. Я не обязан спасать врагов, если есть угроза для моего корабля. А нейтралами пусть занимаются крейсера.

— А если вы встретите английское торговое судно и будете знать, что на нем находится военная контрабанда?

— Поступлю в соответствии с нормами международного права. Но если судно не подчинится и попытается скрыться, то применю силу. Естественно, никто топить транспорт не будет, пока не будут получены доказательства перевозки военной контрабанды…

Михаил продолжал читать лекцию по морскому праву Джеку Лондону, который увлеченно записывал все в блокнот, не забывая глазеть по сторонам, а впереди показался уже арьергард эскадры — крейсера «Баян» и «Диана». Судя по тому, что вели они себя спокойно, японцев в пределах видимости не было. «Косатка» продолжала следовать самым малым ходом на юг, в направлении возможного появления главных сил японского флота. Она будет патрулировать в этом районе, ведя наблюдение, чтобы вовремя сообщить командующему о появлении противника. Вот уже поравнялись с арьергардом, «Баян» и «Диана» ушли на север, вслед за эскадрой. «Косатка» осталась одна. Берег виднелся далеко на горизонте. Позади небо было окутано многочисленными дымами русских кораблей. Небо на юге было чисто. То ли Камимура еще далеко, то ли вообще не решится нападать на русский флот. Но приказ есть приказ. «Косатка» останется здесь до тех пор, пока операция в Чемульпо не закончится. Интересно, как там все пройдет?

А эскадра шла на север. Это был уже не тот флот, который отстаивался в бухте Порт-Артура до самой своей гибели. История изменилась. И серые гиганты, ощетинившиеся орудиями, вспенивали форштевнями волны, приближаясь к вражеским берегам. Поскольку Корея оккупирована японцами, то она теперь тоже является территорией противника, ведущего войну с Российской империей. Конечно, разумнее было бы подождать ввода в строй двух самых мощных броненосцев — «Цесаревича» и «Ретвизана», но Макаров не захотел откладывать этот рейд, который мог если и не поставить точку в этой войне, то существенно приблизить ее конец. Пока флот стоит в Порт-Артуре, японцы беспрепятственно перебрасывают войска и снаряжение на материк. И значит, японская армия ведет успешное наступление. Вот и надо лишить Японию возможности снабжения своей армии. Нанести ей удар, способный разом перерубить коммуникации, связывающие островное государство со своей армией на материке. И самые важные в этой цепочке порты — Чемульпо и Цинампо. Другие порты — Фузан, Гензан, Мозампо — находятся далеко от передовой и лишены железной дороги, связывающей их с северными районами страны. А вот Чемульпо и Цинампо…

Именно здесь Макаров решил нанести удар. По согласованию с Иессеном, командиром владивостокского отряда, владивостокский отряд крейсеров нанесет удар по Гензану в Японском море. И тогда войска генерала Куроки «скрючатся от дистрофии». Или точнее — сядут на голодный паек. Ведь абсолютно все — каждый солдат, каждый снаряд, каждый патрон — доставляется в нее из метрополии морем. И если перекрыть этот поток… Во время первого рейда «Косатки» этот поток и так сильно уменьшился, сузившись до размеров ручейка. А если теперь перекрыть этот ручеек полностью…

Макаров с удовольствием наблюдал за кораблями эскадры с крыла мостика «Петропавловска». Встреча с «Косаткой» улучшила настроение. Теперь точно установлено, что мин на подходе к Чемульпо нет. Как по результатам разведки «Косатки», так и по информации, полученной на захваченных японских транспортах. Кто же мог надеяться, что так повезет! Японцы то ли не подумали, то ли не успели уничтожить карты подходов к Чемульпо и Мозампо. Береговых батарей на островах тоже нет. Есть старый форт возле Чемульпо, но при бомбардировке 12-дюймовыми снарядами от него быстро останутся одни развалины. И можно будет вдоволь порезвиться в этой японско-корейской «посудной лавке». А то «слоны» уже застоялись…

— Любуетесь, Степан Осипович? Действительно, неплохо строй держим. Научились потихоньку.

К Макарову подошел начальник штаба контр-адмирал Молас. Он тоже посматривал на строй кораблей. Хоть до идеальной согласованности в маневрировании было еще далеко, но броненосцы худо-бедно держали строй. Тем более, недавний бой с «Ицукусимой» и «Хасидате» это подтвердил. Разгром конвоя не в счет. Это было фактически избиение, а не бой.

— Ну не совсем, Михаил Павлович. Рыскает «Севастополь» временами. Да и «Победа»… В общем, учиться нам еще и учиться, прежде чем быть спокойным за маневрирование в бою. Уничтожение двух старых «самотопов» Катаоки — невелика победа, при таком чудовищном неравенстве сил. Впереди у нас — встреча с главными силами Камимуры.

— Ну не все же сразу, Степан Осипович! Вспомните, какое стадо представляла собой эскадра, когда вы только прибыли в Порт-Артур! А сейчас имеем явный прогресс.

— Да я и не спорю… Но совершенствовать маневрирование эскадры необходимо. Эскадренного боя у нас еще, по сути, не было. Не знаю, решится ли сейчас Камимура на генеральное сражение. Для него это мало отличается от самоубийства. Другой вопрос, что его могут к этому вынудить. И поэтому всей эскадре надо научиться действовать слаженно.

— Такими темпами научимся… Так что, Степан Осипович, скоро будем приступать?

Макаров только усмехнулся в бороду. Ему, хорошо знающему, как все уже было однажды, данная ситуация была бальзамом на душу.

— За тем и пришли, Михаил Павлович. Ох, и поднимут же нейтралы вой до небес. Особенно, англичане.

— Ничего, повоют и перестанут. Нечего лезть в район боевых действий. А то кому война, а кому мать родна…

За разговором эскадра постепенно приближалась к Восточному проливу, ведущему между островами к бухте Чемульпо. Передовой отряд русских крейсеров и японский бронепалубный крейсер, ведущий патрулирование в море, издали обнаружили и опознали друг друга. Вступать в артиллерийскую дуэль с тремя противниками, причем один из которых значительно превосходил его в силе, «японцу» совершенно не улыбалось, и он полным ходом направился в сторону Чемульпо. Туда же повернули несущие дозорную службу миноносцы и канонерки. Какой-то транспорт, уже прошедший узкий участок Восточного пролива между островами и вышедший на открытое пространство, при виде открывшейся картины развернулся обратно и счел за благо попытаться удрать за острова в сторону Чемульпо, пока русские крейсера до него не добрались. Путь был свободен. «Аскольд», «Новик» и «Боярин» подошли ко входу в Восточный пролив…

Несмотря на небо, затянутое тучами, видимость была прекрасная. Японские корабли были уже недалеко от островов, окаймляющих подходы к бухте Чемульпо. Японский крейсер и миноносцы, дав полный ход и усиленно дымя, стремились поскорее скрыться за островами. Благодаря высокой скорости они имели все шансы оторваться от преследования. Чего нельзя было сказать о канонерках и транспорте. Дистанция между ними и русским крейсерским отрядом стремительно сокращалась. Отряд броненосцев дал полный ход, какой только мог. Три старичка — «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава» — тормозили всех. Но поскольку они были главной ударной силой, «Победа» и «Пересвет» подстраивались под них. Идущие далеко позади, в арьергарде, «Баян» и «Паллада» также увеличили ход и догоняли эскадру. Один только «обоз» из транспортов продолжал движение в прежнем режиме, не жалея угля и усиленно дымя трубами. Это был предельно возможный ход транспортных судов. Добиться этого на японских судах удалось очень простым приемом, подсказанным действиями «Косатки». Всем экипажам захваченных транспортов было обещано, что после перехода судов в назначенную точку у побережья Кореи все будут освобождены и отпущены на берег. И поскольку молва о «Косатке» уже гуляла по всему японскому флоту, никто из японских моряков в этом не усомнился. На удивленные вопросы некоторых, действительно ли он хочет так поступить, Макаров отвечал утвердительно.

— Да, господа. После прихода в Чемульпо и перед затоплением транспортов пусть японцы спускают шлюпки и уходят на берег. Препятствий в этом им не чинить. Незачем нам тащить в Порт-Артур две сотни пленных, не имеющих особой ценности. И важно создать прецедент, чтобы моряки на японских «купцах» были твердо уверены — если они не окажут сопротивления и будут выполнять все требования русского боевого корабля, то сохранят не только жизнь, но и свободу. Что для японцев, поверьте, очень важно. «Косатка» подала хорошую идею в этом плане. И теперь ни один японский транспорт даже не пытается оказать ей сопротивление. Так что мешает это делать нам?

И теперь японские кочегары на транспортах творили чудеса, умудряясь держать пар на марке при плохом качестве угля, чем обеспечивали своим судам более-менее приличный ход. Броненосцы ушли вперед. С группой транспортов остались «Амур» и миноносцы, а сзади быстро догоняли «Баян» и «Диана». Далеко за кормой эскадры осталась одинокая «Косатка», уже давно скрывшаяся из виду. Горизонт был пока пустынен. Война в Желтом море вступала в новую фазу…

Японский крейсер с миноносцами и транспортом уже скрылись за островами, а вот две канонерки, несмотря на густой дым из труб, сильно от них отстали. Три русских крейсера неумолимо настигали их, сокращая дистанцию. Канонерки использовали единственно доступный для них шанс к спасению — направиться в мелководные проливы между островами, лежащие в стороне от основного фарватера, стараясь прорваться не к Чемульпо, а к Цинампо. Очевидно, их командиры здраво рассудили, что русские на мелководье за ними не пойдут. Да и целью их является, скорее всего, Чемульпо, а не Цинампо. И эта тактика себя оправдала. Когда канонерки оказались в пределах дальности эффективной стрельбы артиллерии «Аскольда», гнаться за ними уже не было смысла. Это неминуемо увело бы крейсера в сторону от фарватера, на мелководье. «Аскольд» все же успел сделать несколько выстрелов из шестидюймовок. Снаряды упали довольно далеко от канонерок, продолжавших удирать по мелководью в сторону Цинампо. Посмотрев на всплески снарядов, Рейценштейн приказал прекратить бесполезную стрельбу на предельной дистанции.

— Пусть уходят. Все равно еще пять минут, и они выйдут за пределы дальности стрельбы наших орудий. А гнаться за ними нет смысла. Наша цель — Чемульпо. Цинампо займемся позже…

Три крейсера, как три волка, преследующие добычу, быстро шли по Восточному проливу в сторону Чемульпо. Сзади шли броненосцы. Клубы дыма стлались по ветру, и белые буруны кипели возле форштевней. Вот уже остались справа за кормой первые острова. Впереди и чуть слева хорошо виден остров Бакер, за которым начинается самая узкая часть фарватера. И там, за островами, могут скрываться японские миноносцы. В ночное время у них были бы хорошие шансы на успех в торпедной атаке. Но сейчас они будут заблаговременно обнаружены и встречены огнем трех быстроходных крейсеров. А в таких условиях торпедная атака немногим отличается от самоубийства, если только миноносцы рискнут приблизиться на дистанцию эффективного выстрела. Мышеловка для всех, кто в данный момент находится в Чемульпо, уже захлопнулась. Если только японцы не попытаются прямо сейчас уйти мелководным Западным проливом к северу от островов. А Восточный пролив и пролив Летучей Рыбы уже перекрыты. И если только кто-то попытается пройти через них, то пойдет прямо в лоб русской эскадре. Но оба пролива между островами оставались пустынны.

Уменьшив ход до пятнадцати узлов, чтобы сильно не отрываться от броненосцев, головной «Новик» поравнялся с островком Бакер. Орудия готовы к бою, и если из-за островов выскочат японские миноносцы, то тут же нарвутся на залп 120-миллиметровых орудий. Вторым шел «Аскольд», концевым — «Боярин». При подходе к узкости крейсера перестроились в кильватерную колонну. Сигнальщики внимательно всматриваются в приближающийся берег, но никакой активности там нет. Очевидно, японцы просто не посчитали нужным устанавливать в этих местах береговые батареи. Ведь им, начавшим войну именно в этом месте три месяца назад, и в страшном сне не могло присниться, что русский флот, который они надеялись запереть в Порт-Артуре, нанесет им такой урон, а потом заявится сюда, в Чемульпо. А может, просто сил и средств не хватило. Ведь все сейчас брошено на сухопутный фронт. Но как бы то ни было, крейсера один за другим беспрепятственно вошли в узкую часть пролива. И тут же заметили крупный пароход, удирающий что есть силы. Но уйти от такого противника грузовому судну невозможно. По приказу с «Аскольда» «Новик» увеличил ход и быстро догнал беглеца, оказавшегося англичанином. После предупредительного выстрела благоразумие взяло верх, и пароход «Калькутта» остановился. По осадке было видно, что судно без груза. Даже если на нем и была военная контрабанда, то ее уже выгрузили в Чемульпо. Как говорится, не пойман — не вор… Запросили инструкции у командующего. Получив радиограмму от Рейценштейна с «Аскольда», Макаров только усмехнулся.

— Ничего, потерпят джентльмены, пока мы все не закончим. Передайте приказ на «Аскольд». Англичанина отконвоировать к группе транспортов. При неподчинении считать его вражеским судном и поступать соответственно. Может, и пригодится…

— Зачем, Степан Осипович?! Ведь по нормам международного права мы не можем его задержать, если он не имеет военной контрабанды?

— С каких это пор вы таким законником стали, Михаил Павлович? Задержать мы не можем нейтральное судно в нейтральных водах. А сейчас мы остановили подозрительное судно во вражеских водах. Разницу улавливаете? А этот англичанин нам может пригодиться. Вдруг придется в срочном порядке всех остальных «англичан» на дно отправить? Вот команды с них на эту самую «Калькутту» и пересадим. И сами от головной боли избавимся, да и джентльменам из Лондона нос утрем. Русский флот захватил и уничтожил английские торговые суда с военной контрабандой, но отпустил английское судно, остановленное во вражеских водах после выгрузки груза противнику, поскольку военной контрабанды на нем в данный момент не оказалось. И мы были настолько любезны, что пересадили команды уничтоженных английских судов на английское же судно. Англичане зубами скрипеть будут, но придраться к нашим действиям им будет очень трудно.

— А если не придется английских «купцов» топить?

— Тогда отпустим, когда все закончится. А на все претензии скажем, что действовали в целях обеспечения безопасности нейтрального английского судна, случайно оказавшегося в районе боевых действий. Пусть докажут обратное…

Между тем «Баян» уже догнал броненосцы. «Амур» и «Диана» остались возле транспортов, подгоняя их, а миноносцы присоединились к броненосцам. Русская эскадра с «обозом» в хвосте втягивалась в Восточный пролив.

Скалистые берега островов, окутанные белой пеной прибоя, оставались пустынны. Японских миноносцев, возможной атаки которых опасался Макаров, нигде не было. То ли они не решались делать это в светлое время суток, понимая безнадежность таких попыток, то ли их тут просто не было. Шесть миноносцев, сопровождавшие «Ицукусиму» и «Хасидате» сюда, похоже, не вернулись. Ушли в какое-то другое место. Фарватер оставался пустынным до самого последнего момента, когда передовой отряд из «Аскольда», «Новика» и «Боярина» вышел из-за островов и перед ними раскинулась панорама внешнего рейда Чемульпо западнее острова Иодольми. У всех, кто увидел эту картину, просто захватило дух. Большое количество транспортов, не менее полусотни, стояло на якорях в ожидании разгрузки. А что делается в самом Чемульпо?! Радиограмма немедленно ушла на «Петропавловск», который еще шел во главе колонны броненосцев по фарватеру между островами и этой впечатляющей картины пока не видел. Когда радиограмму принесли Макарову, он даже удивился.

— Неужели японцы настолько беспечны? Или они были твердо уверены в том, что мы сюда никогда не посмеем сунуться? Опасное заблуждение…

— А боевых кораблей нет, Степан Осипович?

— На внешнем рейде у Иодольми нет. Но неизвестно, что находится в самой бухте, на внутреннем рейде. В любом случае пока японцы ничего не предприняли, если не считать своевременного бегства. И о нас уже, без сомнения, знают. И крейсер, и миноносцы по времени уже должны быть в Чемульпо, если на внешнем рейде их нет. Вот там их и поймаем.

— А не сбегут?

— Куда? Мимо нас? Пусть бегут. История повторяется, господа, только в другом ракурсе. Эскадра Уриу совсем недавно навязала здесь неравный бой «Варягу» и «Корейцу». Сейчас мы пришли вернуть долги. Посмотрим, найдутся ли у японцев свои «Варяг» и «Кореец»…

«Аскольд», «Новик» и «Боярин» уменьшили ход, чтобы подождать броненосцы. Соваться трем бронепалубным крейсерам, два из которых считаются крейсерами второго ранга, в пасть зверя не следует. Их задача — разведка, и они ее блестяще выполнили. Задержанная «Калькутта» уже отконвоирована миноносцем к «обозу» и больше не путается под ногами. Впереди путь свободен до самого входа на фарватер, ведущий в Чемульпо. А вот там уже, как говорится, возможны варианты…

Колонна броненосцев огибала острова. Всем стоящим на рейде было ясно: это не разведывательная операция. Броненосцы на разведку не посылают. Они пришли сюда, чтобы одним решительным ударом покончить с главной перевалочной базой противника. Расстояние для стрельбы было еще великовато, но оно быстро сокращалось. «Аскольд», «Новик» и «Боярин» шли впереди броненосцев, но теперь далеко не отрывались. Обогнав броненосцы, к ним присоединился «Баян». Пять же броненосцев, окруженные миноносцами, шли следом, как таран, способный смести все со своего пути.

Макаров наблюдал в бинокль открывшуюся картину. Такое впечатление, что и войны нет. Внешний рейд забит транспортными судами, противника не видно. По информации, полученной от команд захваченных транспортов, выгрузка производится не только в самом Чемульпо, но также и на берег. Как раз в районе внешнего рейда. Там в основном выгружаются только войска. Пропускной способности порта катастрофически не хватает. Из прошлой истории, рассказанной Михаилом, Макаров знал, что японцы снабжали свою армию на материке, организовывая временные пункты выгрузки прямо на побережье в удобных местах, где не было вообще никаких портов. Но это было возможно только при условии полного господства на море. Когда русский флот оставался запертым в Порт-Артуре. Теперь же ситуация резко изменилась. И японцы, по идее, должны держаться за Чемульпо всеми силами. И вот на фарватере, ведущем в Чемульпо, показались два корабля. Бронепалубный крейсер, дежуривший до этого в море, в котором по мере приближения удалось опознать «Идзуми», и старый казематный броненосец «Фусо». Последние осколки третьей эскадры вице-адмирала Катаоки. Недалеко от них шли четыре небольших миноносца. Очевидно, это было все, что японцы смогли противопоставить русской эскадре.

По команде с «Петропавловска» крейсера отошли назад, присоединившись к броненосцам, оставаясь немного мористее. В случае атаки миноносцев они могли быстро выдвинуться вперед, но в планы японцев это, очевидно, пока не входило. Вот японские корабли уже находятся в зоне действия русской артиллерии, но команды на открытие огня пока нет. Нет смысла стрелять с предельной дистанции с практически гарантированным промахом. Все равно старый броненосец и бронепалубный крейсер, вооружение которых состоит из шестидюймовок и 120-миллиметровок, серьезной опасности для пяти броненосцев не представляют. Японцы тоже выжидали, не открывая огня раньше времени. Но это не могло тянуться до бесконечности. И вот грянул первый залп с «Фусо». Его результаты подтвердили ту концепцию, которой придерживалось командование японского флота до начала войны — хорошие специалисты отбирались в первый боевой отряд, на броненосцы первой эскадры. Те, что несколько похуже, — во второй боевой отряд броненосных крейсеров Камимуры. Когда очередь доходила до третьей эскадры Катаоки, там уже выбирать было особо не из чего. Вот и сейчас снаряды упали очень далеко от головного «Петропавловска». Русские корабли не отвечали. Следующий залп дал «Идзуми», и с тем же результатом. И только когда дистанция сократилась до пятнадцати кабельтовых, грянул залп с «Петропавловска». Сражение началось. Теперь стал понятен выбор позиции японскими кораблями. С берега открыла огонь батарея полевых орудий. Очевидно, ее устанавливали наспех, когда получили сообщение о появлении противника. Буквально из того, что подвернулось под руку. Но дистанция для полевых орудий оказалась великоватой, и они с трудом могли добросить свои снаряды до цели. Силы были слишком неравны. Несмотря на то, что японцам удалось добиться двух попаданий в «Петропавловск», русская эскадра пристрелялась довольно быстро, и вскоре тихоходный «Фусо» получил первый двенадцатидюймовый снаряд. Корабль стал крениться и рыскнул в сторону. «Идзуми», как мог, пытался маневрировать под огнем, но, получив несколько попаданий, развернулся и стал уходить по фарватеру в сторону Чемульпо. «Фусо» же, продолжая оставаться главной целью, потерял ход и кренился все больше и больше. Увидев, что японцы покидают обреченный корабль, Макаров приказал перенести огонь на берег, где до сих пор огрызалась батарея. В атаку попытались выйти все четыре миноносца, бывшие до этого в отдалении, но, наткнувшись на плотный огонь со стороны броненосцев, а также на двух сразу бросившихся на них «хищников», «специализирующихся» на миноносцах — «Новика» и «Боярина», выпустили торпеды с большой дистанции, развернулись и стали уходить к Чемульпо. Причем на повороте один из миноносцев все же поймал 120-миллиметровый снаряд с «Новика» и потерял ход, превратившись в неподвижную мишень. Следующий залп «Новика» отправил миноносец на дно. А броненосцы тем временем сносили с лица земли береговую батарею. Много времени это не заняло, и вскоре батарея замолчала. Но впереди был еще старый корейский форт, прикрывающий подходы к Чемульпо. И это будет посложнее, чем наспех возведенная батарея на неукрепленном берегу. Осмотрев все, Макаров подвел итог.

— Вот так, господа. Первый акт спектакля прошел успешно. Не все японцам масленица. Передайте приказ — «Аскольду» и «Баяну» подойти к транспортам на внешнем рейде и дать их командам тридцать минут на покидание судов. Пусть убираются на берег. После этого все, что находится на внешнем рейде, уничтожить артиллерией.

— А если там, среди японцев, и нейтралы будут, ваше превосходительство?

— Господа, здесь нет нейтралов. Здесь — вражеский порт со всеми вытекающими последствиями. Всегда можем сказать, что эти нейтралы попали под шальной снаряд. Пусть скажут спасибо, что мы не сразу открыли огонь, а дали им возможность безопасной высадки на берег. Именно потому, что я не хочу, чтобы пострадали эти самые нейтралы. Если бы там были только японцы, то и церемониться нечего…

Между тем к месту недавнего боя уже подтянулся «обоз», охраняемый «Амуром» и «Дианой». Их выход в следующем акте спектакля. А пока они выполняли функции конвоиров при своих «военнопленных». Но те вели себя смирно и буянить не собирались. «Аскольд» и «Баян» направились в сторону внешнего рейда, где уже началась паника. Команды спешно покидали суда на шлюпках и устремлялись к спасительному берегу. Пять броненосцев, дымивших в отдалении, только что утопившие один корабль и прогнавшие другой, а также смешавшие с землей береговую батарею, и два крейсера, направившиеся в сторону рейда, были очень хорошим аргументом. «Новик» и «Боярин» патрулировали район между эскадрой и фарватером, ведущем в Чемульпо, во избежание повторной атаки миноносцев, но противника больше не было.

Очень скоро внешний рейд порта Чемульпо, который только что кишел огромным количеством шлюпок, обезлюдел. С «Аскольда» и «Баяна» в бинокль было хорошо видно, что шлюпки уходят в сторону берега. Правда, при более внимательном осмотре рейда выяснилось, что ушли не все. Если японские суда стояли без экипажей, то четыре английских парохода за время боя успели развести пары и теперь снимались с якорей. «Аскольд» и «Баян» не препятствовали им в этом. Но едва англичане вышли с акватории рейда и сделали попытку уйти, с борта «Аскольда» громыхнул холостой выстрел, и на сигнальном фале взвился сигнал по международному своду, требующий немедленно остановиться. Три парохода подчинились приказу, но четвертый продолжал уходить в сторону Восточного пролива, подняв на гафеле большой британский флаг. «Аскольд» бросился на перехват. Второй выстрел снарядом впереди по курсу тоже не образумил английского капитана, очевидно, считавшего, что британский флаг защищает его от русских снарядов лучше любой брони. Рейценштейну это надоело, и он приказал открыть огонь на поражение. Но так, чтобы всадить снаряд в форштевень, дабы избежать ненужных жертв. Первый же выстрел по цели возымел действие, и пароход с развороченным носом застопорил машину. Теперь его команда без всякого приказа бросилась к шлюпкам. «Баян» тем временем занялся уничтожением стоявших на рейде судов, расстреливая их, как на полигоне. Подошедшие два миноносца отконвоировали новых «пленных» к «обозу», а «Аскольд» лежал в дрейфе поблизости от остановившегося англичанина, шлюпки которого сделали попытку уйти в сторону берега. На что последовал новый выстрел из орудия, направленный впереди по курсу шлюпок. После этого англичане перестали геройствовать и развернулись, подойдя к борту крейсера.

Когда все выбрались на палубу, Рейценштейн решил добить пароход. Хоть снаряд и попал выше ватерлинии, но разворотил нос изрядно, и пароход получил заметную течь. Было ясно, что переход морем он не выдержит. Доставленный на мостик английский капитан был взбешен и сыпал проклятиями в адрес своих провожатых. Очевидно, произошедшее не укладывалось в его великобританском сознании. Что кто-то посмел поднять руку на британскую собственность. И кто?! Русские варвары, которые ничем не отличаются по своей дикости от японцев, с которыми воюют! Всех офицеров, находящихся на мостике и знающих английский, это покоробило. Но все сдержались. Рейценштейн козырнул и представился.

— Капитан первого ранга Рейценштейн. Командир отряда крейсеров. С кем имею честь?

— Варвары!!! Вы что себе позволяете?! Британского флага не видели?! Я доложу об этом британскому консулу, и вы будете иметь большие проблемы!!!

Далее последовал поток далеко не литературных выражений, которые очень быстро прервал командир крейсера, капитан первого ранга Грамматчиков своей репликой на английском.

— Николай Карлович, да что вы церемонитесь с этим хамом? Предлагаю повесить его в назидание остальным.

Сказанное было настолько неожиданным, что и англичанин, и Рейценштейн, и все остальные офицеры с удивлением глянули на командира «Аскольда». Рейценштейн поинтересовался причиной столь радикальных мер, но решил подыграть Грамматчикову, тоже ответив на английском, чтобы дорогому гостю было все понятно.

— Можно, конечно, Константин Алексеевич. А чем обоснуем?

— Как чем?! Обвинением в пиратстве или работорговле. Почему он пытался скрыться от военного корабля, когда не один раз получил приказ остановиться? И почему довел дело до стрельбы, подвергнув смертельному риску свою команду? Значит, не в ладах с законом. А в чем он может быть не в ладах с законом до такой степени, что пытается удрать, несмотря ни на что? Так как знает, что за это его ждет петля на рее? Причем без суда и следствия? Только пиратство или работорговля! А с подобными типами разговор всегда был короткий. И любой военный корабль, захвативший их, имел право решать все сам, без привлечения полиции и судебных властей. Так было до последнего времени. Я бы повесил мерзавца. Но командир отряда вы, Николай Карлович. Решать вам.

Офицеры поняли игру командира и создали соответствующую атмосферу, волком поглядывая на английского капитана. И тот всерьез поверил в реальность происходящего. Ведь чего еще ждать от этих варваров? Следующие несколько минут были заняты извинениями и неправильно понятыми намерениями, но Рейценштейну и Грамматчикову было уже не до объяснений с хамом. Приказав разместить англичан, командир отряда дал команду добить пароход. Все равно вести его в Порт-Артур с такими повреждениями было невозможно. Пароход, на борту которого красовалось название «Принцесса океана», а на гафеле развевался британский Юнион Джек, мерно покачивался на волне, все глубже оседая носом в воду. На вопрос о характере груза капитан, смертельно напуганный такой встречей, честно признался, что на борту оружие. Винтовки, патроны, и разное военное снаряжение. Отойдя на безопасное расстояние, «Аскольд» открыл огонь. Первый же снаряд поразил борт в районе машинного отделения, и пароход начал погружаться. Следующий шестидюймовый снаряд поставил точку. «Принцесса океана» ушла носом под воду. Глубина в этом месте была не очень большая, и скоро погружение прекратилось, пароход лег на грунт, оставив над поверхностью воды верхушки мачт. В стороне гремели выстрелы — это «Баян» продолжал уничтожение транспортов, стоявших на внешнем рейде. «Аскольд» дал ход, чтобы присоединиться к «Баяну» и побыстрее закончить выделенный им участок работы, как неожиданно над одним из пароходов, стоявших на рейде, взвился огненный смерч и спустя несколько секунд донесся грохот страшного взрыва. Было хорошо видно, как взрывная волна смяла несколько стоявших рядом судов. Все было ясно: от попадания снаряда с «Баяна» взорвался груз боеприпасов. «Аскольд» присоединился к «Баяну» и тоже включился в методичное уничтожение японского грузового тоннажа. А тем временем ближе к Чемульпо уже разыгрывался следующий акт драмы.

Когда «Аскольд» с «Баяном» только начали заниматься судами на внешнем рейде, Макаров дал приказ следовать к Чемульпо.

— Все, господа. Надо запускать слонов в эту японо-корейскую посудную лавку. Чтобы они там все горшки расколотили.

На роль «слонов» были заранее выбраны броненосец «Севастополь» и крейсер «Диана» в виду своей невысокой скорости. Рисковать быстроходным «Аскольдом» командующий не захотел. «Амур» с двумя миноносцами остался сторожить «обоз», ожидающий в отдалении от района боевых действий. «Аскольд» с «Баяном» осуществляли геноцид японских транспортов на внешнем рейде. А два «слона» — «Севастополь» и «Диана», сопровождаемые миноносцами, — вломились в «посудную лавку», войдя на фарватер, ведущий к Чемульпо.

Остальные броненосцы подошли максимально близко к фарватеру и начали обстрел старого корейского форта, занятого японцами, что сразу создало для артиллеристов форта большие проблемы. Концепция снабжения сил второго эшелона по остаточному принципу проявилась и здесь. Стреляли японцы в начале боя неважно, а вскоре тяжелые снаряды броненосцев заставили форт замолчать. «Севастополь» с «Дианой» осторожно продвигались по фарватеру в сторону порта. Вот впереди замечена группа транспортов, стоящих на внутреннем рейде. Там же стоит «Идзуми», подошедший к мелководью и имеющий заметный крен. Очевидно, состояние крейсера значительно хуже, чем можно было предположить раньше, и его заранее отвели на мелководье, чтобы избежать затопления. Миноносцев не видно. Возможно, благодаря малой осадке они ушли куда-то ближе к берегу. Дальше тянуть нет смысла, и носовая башня «Севастополя» меняет цель, прекратив обстреливать форт, и разряжает орудия по «Идзуми». Дистанция всего одна миля. Для двенадцатидюймовок это почти что в упор. Оба снаряда попадают в борт неподвижного крейсера, ставя точку в его судьбе. Очевидно, взрыв русских снарядов вызвал детонацию боезапаса на «Идзуми», и крейсер на мгновение скрывается в огненном облаке взрыва, окутываясь дымом. Все, крупных боевых кораблей противника в бухте Чемульпо больше нет. «Севастополь», а за ним и «Диана», следуя с большой осторожностью, начинают громить все, что видят перед собой на рейде. Там стоит восемь грузовых судов. Из них два — под английскими флагами, остальные — японцы. Два парохода стоят возле причала, проводя выгрузку. Один из них — японец, второй — англичанин. На берегу видны какие-то ящики, тюки и несколько полевых орудий, срочно изготавливающихся к стрельбе. Очевидно, их совсем недавно выгрузили на причал. Вот орудия дают первые выстрелы, но снаряды падают с большими недолетами. Броненосец разворачивает орудия в сторону порта и дает залп средним калибром. На берегу начинается ад. Скорее всего, на причал выгружены снаряды со стоящего рядом транспорта, которые детонируют при близких разрывах. Все скрывается в облаке дыма, пронизанном огненными сполохами. Когда дым и пыль рассеялись, взгляду открылась картина жутких разрушений. Все, что было на причале, сметено взрывом. Пароходы, стоящие у причала, сильно повреждены, и на них разгорается пожар. К этому времени шестидюймовки правого борта уже перезаряжены, и «Севастополь» дает второй залп средним калибром по стоящим в порту судам. «Диана» тем временем громит транспорты на внутреннем рейде, не приближаясь к ним очень близко. Сейчас уже нет разницы, нейтрал перед ней или нет. Никто не звал сюда господ нейтралов…

Словно огненный ураган прошелся по порту и по рейду Чемульпо. Два «слона» отвели душу, вволю порезвившись в японской «посудной лавке». Очевидно, японцы не ожидали от русского флота такой наглости и не позаботились об организации береговой обороны, понадеявшись на старый корейский форт и корабли третьей эскадры адмирала Катаоки. Теперь форт лежал в развалинах, а третья эскадра лежала на дне. Больше здесь было нечего делать. «Севастополь» и «Диана» развернулись и, сопровождаемые миноносцами, направились к выходу из бухты. С берега по ним больше не было сделано ни одного выстрела. Японские миноносцы, атаки которых можно было ожидать, так и не появились. Возможно, у них просто больше не было торпед. А возможно, решили не губить корабли и экипажи понапрасну. Все равно атака в дневное время не имела шансов на успех.

На выходе из фарватера, за островом Иодольми, поджидала вся остальная эскадра. Наступал третий, финальный акт драмы. Вся японская часть «обоза» подтянулась поближе. Английские пароходы стояли в отдалении под охраной «Аскольда» и «Баяна», которые уже закончили творить расправу на внешнем рейде. Как только «Севастополь» и «Диана» с миноносцами прошли узкую часть фарватера, с «Петропавловска» подали сигнал начать блокирование бухты. Японские транспорты один за другим заходили на фарватер и становились друг напротив друга, отдав якоря, стараясь перекрыть фарватер поперек. Конечно, добиться полного перекрытия было трудно, но вся центральная, наиболее глубокая часть фарватера была перегорожена. После этого российские моряки доказали, что они держат слово. Находившиеся на транспортах призовые партии разрешили японским экипажам покинуть суда. Предлагать два раза не пришлось, и вскоре вереница шлюпок, переполненных японцами, отошла от судов и устремилась к берегу. К сгрудившимся пароходам подошли два миноносца, чтобы снять людей и развезти их по своим кораблям. Подрывные заряды были уже заложены в машинном и котельном отделении каждого судна, чтобы не только разрушить обшивку борта, но заодно вывести из строя котлы и машины. Миноносцы отошли на безопасное расстояние, и скоро раздались первые взрывы. Японские суда один за другим уходили на дно, перекрывая фарватер и делая порт Чемульпо недоступным для противника. Конечно, со временем затонувшие суда поднимут, причал восстановят, да только вот времени у японцев как раз и нет. Теперь абсолютно все грузы, даже тяжеловесные, придется выгружать на необорудованный берег. Занятие не из приятных…

— Вот так, господа! Налет на японскую «посудную лавку» прошел успешно. Абсолютно всю посуду, что в ней была, мы расколотили. И теперь японцам придется абсолютно все грузы поблизости от своих войск выгружать на необорудованный берег. Цинампо займемся чуть позже, когда отряд канонерок Лощинского подойдет. Место там тесноватое, и посылать крейсера нет смысла…

Макаров подводил итог операции, которая вступила в завершающую фазу. Точку в ней поставил «Амур», которого и взяли с собой исключительно для этих целей. Когда взрывы на японских судах прекратились, и они все лежали на дне, перегораживая фарватер, «Амур» начал минную постановку на подходах к затопленным судам. Мины пришли в Порт-Артур по железной дороге буквально накануне выхода эскадры. Не удалось наскрести даже на один боекомплект, собрали все, что было. Именно поэтому в море вышел только один минный транспорт «Амур». «Енисей» остался в Порт-Артуре, к большому неудовольствию его командира Степанова, но Макаров ему популярно объяснил, что, во-первых, мин на двоих все равно не хватит, даже на одного мало. Поэтому никакой надобности в том, чтобы брать с собой оба минных транспорта, нет. А во-вторых, и в главных, перед командиром «Енисея» сейчас стоит гораздо более важная задача. До возвращения «Косатки» надо завершить работы над новой миной, которую можно ставить в подводном положении из минных аппаратов, и чем сейчас господа Степанов и Налетов успешно занимаются. Поэтому, если «Енисей» останется в Порт-Артуре, то это принесет гораздо больше пользы всему русскому флоту в целом. Возразить против таких аргументов было трудно…

Но вот, последняя из мин, предназначенных для постановки возле Чемульпо, ушла за борт. Надо оставить также и для Цинампо. Закончив операцию по блокированию порта, эскадра начала выход в обратном направлении через Восточный пролив. Надо торопиться, пока не стемнело. А то ночью японские миноносцы могут попытаться взять реванш. И неизвестно, где находятся главные силы японского флота. Нет никаких сомнений, что информация о налете на Чемульпо уже ушла по телеграфу в Японию.

Эскадра выстраивалась в кильватерную колонну, направляясь к выходу в море, оставляя за собой десятки затопленных судов, уничтоженные остатки третьей эскадры японского флота и разрушенный порт. Город при обстреле не пострадал, Макаров предупредил об этом как об обязательном условии. Не нужно наживать себе врагов среди населения Кореи. Наоборот, нужно сделать все возможное, чтобы вбить клин между корейцами и японцами. Тем более, больших усилий для этого и не потребуется. Как вели себя японские оккупанты в Корее, Макаров уже хорошо знал.

Берег молчал. Русские корабли покидали негостеприимные корейские воды и направлялись на выход в море между островами и Восточным проливом, и вскоре ночь скроет их от посторонних глаз. Но сейчас на них было устремлено с берега множество взглядов. От исходящих звериной злобой японцев, до злорадно довольных корейцев. Первые понимали, что престижу Страны восходящего солнца нанесен страшный удар. Русский флот, про который все кричали, что он не посмеет нос высунуть из Порт-Артура, пришел сюда и безнаказанно творил все, что хотел. А вторые увидели, что агрессор, с легкостью занявший их страну, далеко не так всемогущ, как ему казалось. И очень скоро может наступить момент, когда японским войскам придется в спешном порядке убегать из Кореи. Если им еще позволят это сделать…

Но были и другие свидетели событий этого знаменательного дня, вошедшего в Историю. Назвать их объективными и беспристрастными было бы неверно, но они тоже внесли свою лепту в оценку событий мировой общественностью на самом высоком уровне. Очень скоро во многих европейских газетах, особенно английских, появились статьи, написанные по рассказам очевидцев «Чемульпинского инцидента», как его окрестила пресса. Наиболее яркой стала статья в английской «Дейли телеграф», поместившей на первой странице рассказ непосредственного очевидца событий — мистера Джона Мак-Кейна, капитана английского грузового судна «Манчестер», потопленного русскими снарядами в порту Чемульпо…

«С утра ничто не предвещало беды. После швартовки к причалу я отправился на берег для улаживания некоторых дел, оставив судно на старшего помощника. Все равно на быструю выгрузку в этом туземном порту рассчитывать не приходилось. Но очень скоро по городу разнесся слух о появлении русского флота. Всерьез никто этому значения не придал. Некоторые вообще отрицали возможность данного явления, а более осторожные предполагали, что появился крейсерский отряд русских. Что тоже было странным, так как до сих пор никто из них в районе Чемульпо не показывался. Я видел, как перед этим на внутренний рейд зашли японский крейсер и миноносцы, но не придал этому особого значения. И тут пришла поразительная новость — русский флот чуть ли не в полном составе появился возле Чемульпо! Японский дозорный крейсер и миноносцы обнаружили русских и срочно вернулись в порт, чтобы не вступать в неравный бой со всей эскадрой. Все предполагали, что это обычный выход в море, и русские просто займутся грабежом на морских дорогах, перехватывая японские транспорты, идущие из Японии в Корею. А броненосцы вышли для прикрытия крейсеров, которых у русских немного. То, что произошло в дальнейшем, не мог предположить никто. Ни один разумный цивилизованный человек не пошел бы на такое. Оказывается, русские задумали нанести удар по Чемульпо всей эскадрой! В том числе и броненосцами, загнав их в узкие проливы между островами, что противоречит элементарным правилам ведения войны на море! Впрочем, что еще можно ожидать от варваров, действующих варварскими методами абсолютно во всем. Достаточно вспомнить русскую субмарину „Косатка“ и действия ее капитана Корфа, чтобы исчезли последние сомнения в отношении того, что вскоре разразилось на рейде Чемульпо! Но, расскажу по порядку. Первое время все было тихо, и японский крейсер вместе со старым броненосцем направились к выходу из порта. Мы подумали, что русские ушли. Как вдруг до нас донеслась орудийная канонада. Стреляли недалеко от Чемульпо. Спустя некоторое время крейсер вернулся со значительным креном и сразу направился на мелководье. По нему было видно, что досталось ему изрядно. Броненосец, очевидно, уйти не смог, что позже подтвердилось. Гул выстрелов между тем не прекращался. Как я узнал позже, это пять русских броненосцев воевали с одной береговой батареей, на скорую руку собранную из полевых орудий. После „блестящей“ победы над береговой батареей подошли вплотную к фарватеру, ведущему в Чемульпо, и начали бомбардировку старого корейского форта. Одновременно расстреляли все суда, стоящие на внешнем рейде. Мы думали, что на этом все и закончится. О-о-о, как мы ошибались! Каково же было всеобщее удивление, когда мы увидели два крупных русских корабля, направляющихся по фарватеру в глубь бухты, прямо к Чемульпо! По силуэтам удалось определить, что это броненосец и крейсер. Их сопровождали миноносцы. Никто не мог понять, что же еще задумали русские. Остальные броненосцы держали под огнем форт и прикрывали заходящую в бухту группу. И вот русский броненосец, шедший головным, неожиданно дал залп по японскому крейсеру, который стоял с большим креном на мелководье и был для русских совершенно не опасен, так как имел сильные повреждения и даже не открывал по ним огонь!

Очевидно, на японце взорвался боезапас, так как он сразу исчез в облаке взрыва. Когда дым рассеялся, от крейсера остались одни развалины. С него мало кто смог спастись. Но русские варвары на этом не успокоились. Они открыли огонь по порту и стоявшим возле причала судам, а также по судам, стоящим на внутреннем рейде. Я как раз отправился обратно в порт и благодарю Бога, что не успел. Издалека удалось рассмотреть, как японские солдаты спешно разворачивали орудия, выгруженные на причал, в сторону русских кораблей. Они даже успели сделать по одному выстрелу. И тут залп русских обрушился на них. Это был настоящий ад. От взрывов детонировали ящики со снарядами, выгруженные на берег. Все, что было на берегу, исчезло в сплошной цепи взрывов. Когда дым рассеялся, открылась ужасная картина. Все, что было на причале, просто исчезло. Орудия, люди, выгруженные грузы. Мой „Манчестер“ и японский пароход, который стоял рядом, были изуродованы и стояли без мачт и труб. Издалека не удалось рассмотреть все подробно, как вдруг броненосец дал еще один залп! Теперь — прямо по стоявшим у причала судам! Хотя перед началом стрельбы русские не могли не видеть английский флаг на корме! Тем не менее их это совершенно не остановило.

Дав еще несколько залпов по причалу, продолжили стрельбу по судам, стоявшим на рейде. Среди этих судов было два под английским флагом, что не могли не видеть русские, но это снова их не остановило! Эти кровожадные варвары безнаказанно расстреливали мирных моряков, которые при всем желании даже не могли оказать им сопротивления! Где наш знаменитый флот Его Величества?! Как можно допускать такое?! Почему его нет там, где он нужен?! Когда в бухте не осталось на поверхности ничего, кроме русских кораблей, они развернулись и направились к выходу, прекратив огонь. Очевидно, не захотели больше тратить снаряды, так как уничтожать было больше нечего. Японский крейсер лежал на мели, изуродованный взрывом собственного боезапаса. Форт лежал в руинах. Японские миноносцы, вернувшиеся вместе с крейсером и на атаку которых все надеялись, так и не появились. Не знаю, в какую нору спрятались эти горе-вояки, когда броненосец и крейсер совершенно безнаказанно расстреливали всех в бухте.

Когда русские ушли и я вернулся на причал, его было не узнать. Взрывы разрушили все, что можно. И мой „Манчестер“, и соседний японский пароход, оба представляли собой руины, изуродованные снарядами и лежавшие на грунте возле причала. Никто, кто был в момент обстрела на борту „Манчестера“, не уцелел. Все погибли. Много погибших было также и на судах, стоявших на рейде. Мне очень повезло, что я остался жив. Но кто ответит за гибель тех, кто нашел свой конец в этой далекой дикой стране вдали от Британии? Почему этим русским варварам все сходит с рук? Сколько времени наше правительство будет играть в свои политические игры вместо того, чтобы раз и навсегда отбить у них охоту поднимать руку на цивилизованного человека? Для чего мы платим налоги? Что толку от нашего флота, если он не в состоянии защитить подданных Британской империи?! Можно задать еще много подобных вопросов и не получить ответа…»

Вся статья была выдержана в таком духе. О том, что на город не упал ни один снаряд и все экипажи захваченных транспортов были освобождены, а экипажам судов, стоявших на внешнем рейде, специально дали время на эвакуацию и не обстреливали, в данной статье не было сказано ни слова.

День клонился к закату. Эскадра уже прошла узкую часть Восточного пролива, поравнявшись с островом Бакер. Дальше лежало открытое пространство, не стесняющее свободу маневра. Соваться сейчас к Цинампо нет смысла, так как ночью легко напороться в шхерах на уцелевшие японские миноносцы. Поэтому лучше отойти в море, перекрыв подходы к Чемульпо, и дождаться отряд канонерок из Порт-Артура, выслав им навстречу «Баян» и «Диану» во избежание всяких случайностей. Все прошло отлично, главная перевалочная база японцев надежно блокирована. Макаров уже собрался дать распоряжение об отправке радиограммы на «Косатку», чтобы действовала дальше согласно полученным инструкциям, как его опередил матрос, прибывший на мостик с листком бумаги.

— Ваше превосходительство, телеграмма с «Косатки»! Срочная!

Макаров развернул бланк. Радиограмма была уже расшифрована.

Срочно. Командующему флотом. Вижу главные силы противника в районе патрулирования. Один броненосец, пять броненосных крейсеров, четыре бронепалубных крейсера, миноносцы. Идут на норд.

Командир подводного крейсера „Косатка“ Корф.

Глава 6 Старые враги встречаются вновь

Проводив взглядом уходившую в сторону Чемульпо эскадру, Михаил оставил мостик на вахтенного офицера и со спокойной совестью ушел в каюту. Противника не видно, а наверху сейчас и без него народу хватает. Прапорщик Емельянов — офицер толковый, справится. В случае возникновения опасности вовремя заметит и предупредит. А для Кроуна, Колчака и обоих корреспондентов это самое настоящее приключение, мало отличающееся от плавания на «Наутилусе». Они сейчас во все глаза смотрят. А ему надо ознакомиться с содержимым пакета. Войдя в каюту и еще раз удивившись размерам пакета, Михаил вскрыл его. На стол выпали аккуратно сложенные пять карт и лист бумаги. С первого взгляда стало ясно, что эти карты — трофейные. Хоть они и были отпечатаны в Англии, но по пометкам, нанесенными японскими иероглифами было ясно, что их забрали с какого-то японского судна. И самое главное, на них были нанесены границы минных полей на подходах к японским портам возле Корейского пролива! Осмотрев карты, Михаил взял лист бумаги и углубился в чтение. Это была инструкция Макарова, носившая рекомендательную форму. Командующий давал ему максимально возможную свободу действий, ограничиваясь лишь общими указаниями.

Михаил Рудольфович, направляю вам адмиралтейские карты, взятые на одном из японских транспортов. По сличению с другими картами, взятыми на других японских судах, расхождений в нанесенных минных полях не выявлено. Возможно, карты окажутся для вас полезными во время крейсерских операций возле японских берегов. По информации, полученной от японцев, противник очень обеспокоен выходом «Косатки» в море. Не увлекайтесь, как раньше, обстрелами транспортов с малых дистанций. В Корейском проливе действуют суда-ловушки. Если есть сомнения в истинном назначении судна, не рискуйте понапрасну и топите противника минами из подводного положения. По возможности держите связь по радиотелеграфу с нашими крейсерами для обмена информацией. В случае отсутствия радиосвязи действуйте по своему усмотрению. Наши крейсера не будут появляться ночью в Корейском проливе восточнее островов Цусима. Поэтому все встреченные в этом районе ночью крупные боевые корабли можете считать вражескими. В светлое же время суток их появление возможно. Все командиры крейсеров предупреждены об этом и будут действовать соответственно. Желаю вам успеха и скорейшего возвращения.

Макаров

Ну дела! Ай да Макаров! Действительно, ценная помощь. Внимательно ознакомившись с картами, Михаил понял, что появление возле японских портов теперь возможно. Вряд ли японцы быстро выставят дополнительные заграждения. Сначала надо просто понаблюдать за судами противника. Выяснить их маршруты движения возле подходов к портам. А потом… Ох, Мишка!!! Снова в тебе фрегаттен-капитан Михель Корф проснулся?! Слава Гюнтера Прина покоя не дает?! А ведь если глянуть на карту… Да еще безлунной ночью… За этим занятием его и застал старший офицер, постучав в каюту.

— Прошу прощения, можно?

— Заходи, заходи, Василий! Ты только посмотри, какой подарок от Макарова мы получили!

Старший офицер оглядел все карты и удивленно посмотрел на Михаила.

— А не может это быть фальшивкой, которую нам специально подбросили?

— Вряд ли. Ведь по информации от Макарова, карты с точно такими же районами минных полей обнаружены и на других японских судах. Вряд ли японцы рассчитывают, что наш флот будет штурмовать их порты. Обрати внимание — все минные поля расположены только возле подходов к портам. Видно, мин у японцев не очень много. И поскольку японцы никак не могли предвидеть разгром конвоя с его частичным захватом, то и не позаботились о том, чтобы предпринять все меры по недопущению попадания этих карт в наши руки.

— Хочешь, угадаю, о чем ты думаешь?

— И о чем же?

— Да все о том же, герр фрегаттен-капитан! Думаешь, не вижу, как глаза разгорелись? Хорошо помню, как ты мне о Гюнтере Прине рассказывал и о его визите в Скапа Флоу!

— А почему бы и нам это мероприятие не провести, друг ты мой Василий? Что нам мешает?

— Ну герр фрегаттен-капитан!!! У меня слов нет… И что же у нас намечается вместо Скапа-Флоу?

— Сасебо. Главная база японского флота. В нее ведет довольно широкий и удобный пролив. Глубины позволяют нам погружаться, чтобы избежать столкновения с судами как в самом проливе, так и в обширной бухте за ним. И в самом проливе, как видишь, минных полей нет. Не стали японцы рисковать. И поскольку им и в страшном сне не может присниться, что мы можем заявиться к ним в гости, то они нас там и не ждут.

— Но почему ты так уверен в этом?

— Во-первых, потому, что японцы не считают нас самоубийцами. Ведь никто не допускает мысли, что на подводной лодке можно безнаказанно пробраться во вражескую базу, нашкодить и благополучно выбраться из нее. И мы никогда не пойдем на риск потери такого уникального корабля. А во-вторых, японцы проанализировали нашу тактику предыдущих действий. Мы оперировали в Корейском проливе, рядом с Сасебо, но не сделали ни одной попытки проникнуть туда. Когда мы поймали «Ниссин» и «Кассуга» на входе в Токийский залив, то тоже не сделали попыток проникнуть внутрь. Хотя, без сомнения, нашли бы там много привлекательных целей. Из всего этого японцы могут сделать правильный вывод — «Косатка» оперирует только на открытых морских пространствах, где она не стеснена в возможности маневра. И избегает закрытых заливов, способных стать ловушкой. В общем-то вывод верный, но до определенной степени.

— И ты хочешь воспользоваться именно этой определенной степенью?

— Вот именно. Использовав в полной мере фактор внезапности. И это мы сможем сделать только один раз. Единственное, что нам может помешать, это отсутствие японского флота в данный момент в Сасебо. А если нас обнаружат, то вся работа впустую, даже если нам и удастся благополучно уйти. Японцы предпримут все доступные меры по недопущению следующих попыток проникновения в Сасебо.

— И когда же мы туда направимся?

— Пока давай дождемся выхода Макарова из Чемульпо. А там видно будет…

День проходил без происшествий. Желтое море оставалось пустынным, если не считать корейских джонок, время от времени возникающих вдали, возле берега. «Косатка» патрулировала в назначенном районе, двигаясь самым малым ходом, экономя топливо. Вахта на мостике уже сменилась, «пассажирам» тоже надоело торчать наверху, когда ничего не происходит, и они спустились вниз. Кроун и Колчак с интересом изучали «Косатку», а корреспонденты засели за написание статей. Михаила старались без нужды не дергать, но кое в чем, в роли преподавателя, приходилось выступать именно ему. Особенно это касалось вопроса торпедных стрельб. Решив использовать благоприятный момент, он собрал вместе старшего офицера, Кроуна и Колчака. Надо же когда-то начинать учиться. Узнав о причине сбора, все трое с интересом поглядывали на командира. Михаил оглядел своих «студентов», из которых только один был его ровесником, и начал.

— Значит так, господа. Начнем учиться тому, для чего, собственно, и предназначена подводная лодка. А именно — атака минами из-под воды кораблей противника. Для Василия Ивановича дело вообще новое, поэтому ему будет несколько проще. А вот вам, Николай Александрович и Александр Васильевич, придется пересмотреть многие концепции на то, чему вас учили в Морском корпусе. Потому что ни в одну эту концепцию подводная лодка не вписывается совершенно…

Последовавшая лекция настолько захватила слушателей, да и самого лектора, что он несколько раз чуть не сорвался и не выболтал источник своей поразительной осведомленности, перейдя на описания знаменитых атак Веддигена, Арнольда, Тизенхаузена, Прина, Кречмера и многих других, которые когда-то вошли в историю. Но если старший офицер, уже знавший, откуда ветер дует, относился к этому спокойно и просто внимал с интересом, то для Кроуна и Колчака это было чем-то вроде божественного откровения. Когда первое занятие закончилось, они никак не могли успокоиться. Их просто распирало любопытство.

— Михаил Рудольфович, но откуда вы знаете все это?! Ведь это переворот в тактике ведения морского боя! Аналогично тому, как адмирал Ушаков поломал в свое время линейную тактику!

— Ну-у-у, господа, до Федора Федоровича мне далеко! А что касается применения подводных лодок, то ведь это тот же миноносец. Но только обладающий небольшой скоростью и хорошей скрытностью, что позволяет ему заранее занять удобную позицию и ждать свою добычу, как хищник в засаде. У него только одна попытка. И если он промахивается, то дичь убегает. Догнать подводная лодка под водой никого не сможет.

— А на поверхности?

— А на поверхности — только транспорты. И вот среди охотников на эту дичь ей нет равных…

Жизнь на «Косатке» шла своим чередом, день клонился к вечеру, и Михаил подумал, что ничего интересного за сегодня больше не случится. Японцы получили хорошую встряску и вряд ли быстро придут в себя. После ухода эскадры надо будет наведаться в Корейский пролив. Посмотреть, что творится там… Михаил колдовал над трофейными картами, когда неожиданно был потревожен матросом, посланным вахтенным офицером.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте с зюйда! Много!

— Понял, иду.

Поднявшись на мостик, Михаил убедился, что его худшие опасения оправдались: в южной части горизонта появились многочисленные дымы. Вахтенный старший офицер рассматривал открывшуюся картину в бинокль. Сюда же поднялись все «пассажиры»: новость мгновенно облетела лодку.

— Михаил Рудольфович, только что появились. Такое впечатление, что впереди идут четыре быстроходные цели переменными курсами. А за ними еще кто-то.

— Вижу… Очень может быть, что адмирал Камимура пожаловал собственной персоной. Быстро растягиваем антенну, надо сообщить Макарову. По готовности доложить.

Вскоре удалось разобрать, что впереди идут четыре «собачки». Скорее всего, почти все, что осталось быстроходного у японцев во главе с «Читозе», сумевшим удрать от русских крейсеров. А дальше шли главные силы. Пять броненосных крейсеров и один броненосец. Вокруг сновали миноносцы. Все, что осталось в распоряжении Камимуры. Значит, он все-таки решился. Ситуация складывалась не очень удачная. Главные силы противника должны были пройти несколько в стороне от «Косатки», а сближаться чрезмерно нельзя. Если японцы заметят лодку, то обойдут этот район стороной. Составив радиограмму, Михаил отдал ее радисту, велев отправить с пометкой «Срочно». Сейчас счет шел уже на минуты. Давать ход дизелями, чтобы попытаться перехватить эскадру, оказавшись у нее на пути? Возможно, но очень велик риск обнаружения передовым отрядом крейсеров. Уж очень быстро идут японцы. И тогда главные силы противника просто изменят курс, даже не войдя в зону поражения. Сразу же, как радиограмма ушла, свернули антенну. И Михаил решил не рисковать.

— Всем покинуть мостик. Приготовиться к погружению.

Вахтенные быстро исчезли внутри лодки, «пассажиры» сделали это несколько позже. Михаил стоял и ждал, пока на мостике не останется он один. Бросив взгляд на приближающиеся главные силы противника, оценил шансы на успешную атаку. Они невелики. Но если попытаться сблизиться в надводном положении, то «собачки» могут обнаружить «Косатку». Ничего плохого ей сделать не смогут, но сорвут атаку. А так можно попробовать…

Когда все скрылись в люке, Михаил нырнул следом. Команда на погружение. Шипит выходящий из балластных цистерн воздух, и «Косатка» делает бросок вперед, дав полный ход электродвигателями. Минута с небольшим, и волны смыкаются над ней, надежно укрыв от взоров противника. Погрузившись на перископную глубину, Михаил приказал следовать курсом на перехват эскадры. Электродвигатели выли на полных оборотах. «Косатка» выжимала все свои семь узлов подводного хода, надеясь перехватить врага.

В боевой рубке — командир, старший офицер, «пассажиры» и прапорщик Емельянов, вводящий данные в механический вычислитель торпедной стрельбы. Тесно, но Михаил разрешил присутствовать всем. Сейчас все решится. Никогда еще «Косатка» не ходила под водой длительное время полным ходом, разряжая аккумуляторы почти до нуля. Но сейчас нет выбора. Иначе противник может ускользнуть. Очень на короткое время поднимается перископ, и Михаил сообщает параметры цели. Уже ясно, что атаковать головные корабли вражеской эскадры не удастся. Целью выбран последний двухтрубный броненосный крейсер в колонне. Все корабли отчетливо видны на фоне освещенной западной части горизонта. Головным идет броненосец «Сикисима» под адмиральским флагом, удалось разглядеть его раньше. Значит, Камимура решил перейти на него с «Идзумо». Далее следуют кильватерной колонной все уцелевшие пять броненосных крейсеров. Никого из них перехватить не удается, разве только самого последнего — либо «Токива», либо «Асама», издалека не разобрать. И то крейсер будет на пределе зоны поражения. Параметры движения цели уже определены. Данные для стрельбы получены. Теперь остается только ждать.

Вот прошумели недалеко японские миноносцы. Четыре бронепалубных крейсера уже ушли вперед, не обнаружив «Косатку». Хорошо, что погода благоприятствует, и перископ трудно обнаружить среди гребней волн. Вот «Косатка» уже внутри периметра охранения кораблей эскорта, если таковыми считать миноносцы. Аккумуляторные батареи порядком разрядились, но лодка еще движется вперед, надеясь не упустить добычу. Никто из находящихся в рубке не мешает командиру, все понимают важность момента. Вот предпоследний крейсер, скорее всего — «Ивате», вышел из зоны поражения. Концевой крейсер типа «Асама» приближается, но дистанция выстрела составит порядка пяти кабельтовых. С таких дистанций «Косатка» еще никогда не стреляла, это почти на пределе дальности хода русских торпед Уайтхеда. Да и цель движется быстро, порядка восемнадцати узлов. Японцы опасаются атаки вышедшей в море «Косатки» и надеются, что на такой скорости она просто не сможет поразить цель. Но противолодочный зигзаг японцам до сих пор неведом, и это здорово помогает. Малый ход, на короткое время перископ вверх, и последняя проверка положения цели. «Косатка» до сих пор не обнаружена, все японские корабли следуют, не меняя курса. Концевой крейсер приближается к точке выстрела. К сожалению, эти торпеды не позволяют стрелять веером, поэтому придется выпускать их просто с интервалом по времени.

Толчок, и первая торпеда покидает аппарат. Через несколько секунд вторая, а за ней и третья. Залп произведен с учетом возможных погрешностей в определении параметров движения быстроходной цели и стрельбы с большой дистанции. Поэтому остается надеяться, что хоть одна торпеда попадет.

— Самый малый вперед.

Теперь торопиться некуда. Перископ убран, и «Косатка» медленно движется на перископной глубине. Все, что могла, она сделала, больше от нее ничего не зависит. Три стальных сигары прошивают толщу воды и стремительно несутся вперед. Томительно долго тянутся секунды, отсчитывая время хода торпед. Михаил смотрит на свой секундомер, захваченный с борта U-177 из 1942 года. Он всегда был с ним во всех походах в Атлантику. И вот теперь он снова — его верный помощник. Первая торпеда — время вышло. Промах. Вторая торпеда… Взрыв!!! Громовое «Ура!!!» прокатывается по отсекам. Перископ вверх, и вот хорошо видно, как чуть позади миделя крейсера взметнулся в небо столб воды. Крейсер продолжает движение вперед, но уже получил небольшой крен. Третья торпеда — время вышло. Промах…

Полный ход, и горизонтальные рули на погружение. Больше пока тут нечего делать. «Косатка» погружается на сорок метров и выравнивается, сбрасывая ход до самого малого. Аккумуляторные батареи почти полностью разряжены, а надо обязательно отползти в сторону. На поверхности уже гремят взрывы — японские комендоры пытаются уничтожить «Косатку». Сверху проскочили несколько миноносцев, но лодка, надежно укрытая от посторонних глаз толщей воды, потихоньку уходит.

— Поздравляю, господа. Одна из трех мин все же попала с пяти кабельтовых. Если бы цель не была такой быстрой, то погрешности были бы поменьше, и могли попасть две…

— Михаил Рудольфович, с пяти кабельтовых?! Кто?!

— Двухтрубный броненосный крейсер. То ли «Асама», то ли однотипный «Токива», издали не разобрал. Имел ход порядка восемнадцати узлов…

Дальнейшие слова Михаила утонули в овациях присутствующих. Броненосный крейсер, идущий полным ходом, да еще и с пяти кабельтовых?! Это было просто немыслимо по современным меркам. Но когда страсти улеглись, всех стало интересовать, а что же дальше?

— А дальше, господа, будем добивать подранка. Далеко он не уйдет. Сейчас ход у него упадет до десяти узлов, если не меньше. Вряд ли Камимура будет рисковать остальными кораблями ради его спасения. Сейчас он знает, что «Косатка» находится здесь, и мины у нее имеются. То ли она ими в Циндао разжилась, то ли еще где. И единственный способ избежать повторной атаки — срочно покинуть этот район. А поврежденный крейсер может отправить под охраной миноносцев и одной-двух «собачек» обратно в Японию.

— А если он не станет бросать крейсер?

— Тогда ему придется подстраиваться под его скорость хода и не удаляться слишком далеко, рискуя подставить под удар неповрежденные корабли. А потом мы сможем заняться сразу несколькими «подранками». Но не думаю, что Камимура так поступит. Слишком велик риск…

Спустя некоторое время «Косатка» снова всплыла под перископ, и Михаил осмотрел поверхность моря. Его предположения подтвердились. Японская эскадра уходила полным ходом. Поврежденный крейсер уже сильно отстал и в окружении нескольких миноносцев уходил ближе к берегу. К нему спешил один бронепалубный крейсер из передового дозора. Значит, Камимура не отказался от боя с русским флотом и отправил поврежденный крейсер обратно. Потому что если он встретится с русской эскадрой, то добить его — дело времени.

— Вот и все, господа. Камимура уходит. Поврежденный крейсер пытается выйти из опасного района. Прошу взглянуть.

Все по очереди приникли к перископу. Японские корабли были уже далеко и не представляли угрозы. Михаил не торопил. Он прекрасно понимал чувства всех, кто сейчас находился рядом с ним. Первая атака вражеского боевого корабля. И причем успешная атака, выполненная в очень сложных условиях. Даже корреспонденты прониклись ситуацией и, поглядев в перископ, дружно начали писать что-то в блокнотах. Старший офицер обсуждал с Кроуном и Колчаком особенности атаки, но всех интересовало дальнейшее продолжение.

— Михаил Рудольфович, а не уйдет? Может, догоним и еще пару мин в него всадим?

— Не волнуйтесь, господа, куда он денется. Былой резвости у него уже нет. Под водой мы его никак догнать не сможем, аккумуляторные батареи сильно разряжены. Но скоро стемнеет. Всплывем и догоним его на дизелях. В любом случае в таком состоянии дать более пятнадцати узлов он никак не сможет…

Солнце уже скрылось за горизонтом. Тьма быстро укутывала все своими покровами, и уже трудно было разобрать группу кораблей, уходящих в сторону берега. Поверхность моря раздалась, и из нее вынырнуло стальное морское чудовище, стряхивая с себя потоки воды. Из открывшегося люка тут же выбрались на мостик командир, вахтенный офицер и сигнальщики. Западная часть горизонта еще подсвечивалась последними солнечными лучами, а восточную уже поглотила тьма. Загрохотали дизеля, и «Косатка» бросилась вдогонку за ускользающей добычей.

Вскоре почти полностью стемнело, но силуэты японских кораблей угадывались в ночи по изредка вылетающим искрам из труб. Очевидно, поврежденный крейсер пытался выжать из уцелевших кочегарок все, что можно. Михаил решил пока повременить с зарядкой аккумуляторов, и оба дизеля работали в режиме полного хода только на движение лодки. Одновременно дано распоряжение растянуть антенну и снова выйти в эфир с пометкой «срочно». Надо сообщить Макарову о месте нахождения и курсе японского флота. А также о том, что он уменьшился на один поврежденный торпедой броненосный крейсер, преследованием которого и занята в данный момент «Косатка». А также на одну «собачку» и несколько миноносцев, которые попытаются этот броненосный крейсер от «Косатки» защитить.

Расстояние постепенно сокращалось. Не приближаясь близко, чтобы не столкнуться с кружившими рядом миноносцами, подлодка вышла на траверз японского отряда. Михаил вглядывался в бинокль. Его предположения подтвердились, поврежденный крейсер шел со скоростью хода порядка семи-восьми узлов. Облачность не была сплошной, и между тучами иногда проглядывала луна, освещая все вокруг призрачным светом. Грохотали дизеля, и «Косатка» выжимала свои пятнадцать узлов, стараясь занять позицию впереди японцев. Взвесив все за и против, Михаил решил не рисковать атаковать и пока не подходить слишком близко. Вокруг поврежденного крейсера крутится на небольшом расстоянии то ли пять, то ли шесть миноносцев. Еще дальше по кругу бегает какая-то «собачка», постоянно меняя курс. Камимура извлек уроки из предыдущих атак «Косатки». Понимает, что единственное, чем он может помочь поврежденному кораблю, это максимально затруднить повторную атаку хаотичным движением миноносцев и поскорее покинуть опасный район. Ну-ну…

— Михаил Рудольфович, разрешите?

— Прошу, господа. Вам как раз будет интересно.

На мостик поднимаются «пассажиры». Они старательно пытаются разглядеть японцев в ночной тьме, но с непривычки это удается не сразу. Поскольку скорость японского отряда невелика, то можно один дизель использовать только для зарядки аккумуляторов. После непродолжительного обмена мнениями все уставились на Михаила. Командир принимает решение.

— Михаил Рудольфович, а что предпримем дальше? Ведь японцы пока уходят.

— Не волнуйтесь, господа. Далеко не уйдут. Поврежденный крейсер держит ход порядка семи или восьми узлов. Очевидно, часть кочегарок, а возможно и правая машина у него затоплены. Могли применить контрзатопление отсеков левого борта для уменьшения крена. В общем, ситуация напоминает атаку «Якумо» возле Владивостока. Он тоже получил одну мину и частично потерял ход. Но «Якумо» — крейсер немецкой постройки, а немецкие корабли имеют гораздо лучшую живучесть, чем английские. И если бы мы его не добили, то я не сомневаюсь, что он дошел бы до Японии. А вот в отношении этого чуда английского судостроения у меня такой уверенности нет. И поэтому вполне допускаю, что наше дальнейшее вмешательство не потребуется.

— То есть хотите сказать, что он утонет и без нашей помощи?

— Вот именно. Но пускать дело на самотек мы не будем. Если наш «подранок» окажется достаточно живучим, то истратим на него еще одну мину. Больше, думаю, не понадобится.

— А что же вы хотите предпринять, Михаил Рудольфович?

— Пока будем следовать на одной машине, стараясь зайти в голову японского отряда. Вторая машина используется для зарядки аккумуляторных батарей. Если скорость японцев не вырастет, на что я очень надеюсь, то погрузимся и постараемся атаковать «собачку», выбрав удобный момент…

— «Собачку»?! А как же броненосный крейсер?! Ведь ему, по идее, и одной мины должно хватить!!!

— Правильно. И если мы его утопим, то «собачка» сбежит, предоставив миноносцам возможность спасать команду крейсера. Думаю, японцы не забыли «Якумо» и «Иосино». Ведь «Иосино» остановился именно для оказания помощи и получил мину в борт. Поэтому останавливаться в случае гибели броненосного крейсера «собачка» теперь ни за что не станет. И правильно сделает. Ну а миноносцы нас не боятся. Очевидно, считают, что недостойны нашего внимания. Опасное заблуждение. А вот после «собачки» можно будет заняться и «подранком». Все равно он никуда не денется…

Время шло. Японский отряд подошел ближе к берегу и теперь двигался вдоль него на юг. Похоже, дела поврежденного крейсера плохи, так как его ход упал еще больше и теперь составлял не более четырех-пяти узлов. «Косатка» шла несколько впереди, но не отрывалась далеко. На крейсере иногда мелькали какие-то огни на палубе, из труб вылетали искры, поэтому следить за ним особого труда не составляло. Гораздо большую опасность создавали миноносцы, двигающиеся хаотически переменными курсами возле крейсера. Если попытаться сблизиться в надводном положении, то не исключена возможность, что «Косатку» обнаружат и попытаются таранить. А если подойти на перископной глубине, то надо тщательно следить в перископ за поверхностью, чтобы избежать столкновения. А ночь темная, миноносец можно обнаружить слишком поздно. Э-э-х, акустика бы сюда…

Какой именно способ атаки избрать, Михаил еще не решил, и внимательно наблюдал за этим «броуновским движением». Однако спустя четыре часа «броуновское движение» миноносцев неожиданно прекратилось. Японцы, похоже, окончательно успокоились и считают, что опасность миновала. А поврежденный крейсер уже вообще еле плетется. Если так пойдет и дальше, то, возможно, японцам придется вести его на буксире, если не утонет. Можно было бы остаться в надводном положении и выпустить пару торпед с предельной дистанции по тихоходной цели, а после этого сразу удрать. Экономить торпеды больше нечего. Если бы не настырная «собачка», которая не переставала кружить вокруг отряда, дразня и маня. Уж очень велик был соблазн отправить на дно два корабля за одну атаку, а не один…

Ветер стих, волна улеглась, и лодка, тихо урча дизелями на малом ходу, шла впереди японцев. Небо затянуло тучами, и темнота надежно укрывает «Косатку». Уже ночь, но никто не спит. Все знают, что сейчас должен начаться финальный этап охоты. Экипаж верит своему командиру. И знает, что «Косатка» не упустит свою добычу… Осмотрев все еще раз и прикинув период «обращения по орбите» бронепалубного крейсера, кружившего вокруг, Михаил принял решение.

— Полный вперед. Пора начинать. Работаем из позиционного положения…

Все на лодке приходит в движение, экипаж разбегается по своим постам. «Косатка» делает рывок вперед и разворачивается, занимая позицию для атаки. Если японцы не изменят генеральный курс, то бронепалубный крейсер, описывающий круги вокруг своего поврежденного собрата и миноносцев, должен пройти на расстоянии порядка четырех кабельтовых от «Косатки». Ближе лучше не приближаться. Лодка к этому времени уже перешла в позиционное положение, уйдя в воду почти по самую палубу. Михаил и вахтенные к этому уже привыкли, а вот на «пассажиров», также находившихся на мостике, это производило жутковатое впечатление. Когда стоишь на крохотном мостике, невысоко возвышающемся над морем, и буквально в двух шагах уже плещется вода. Они даже поинтересовались у Михаила.

— Михаил Рудольфович, а не утонем? Ведь корпус, считай, весь под воду ушел!

— Господа, не волнуйтесь, люк задраен. И даже если нас неожиданно накроет большая волна, то лодка не утонет.

— А мы?!

— А мы искупаемся. Шучу, шучу. То положение, в каком сейчас находится «Косатка», называется позиционное. Когда корпус погружен почти по самую палубу и запас плавучести минимален. Это позволяет сделать нас практически невидимыми на поверхности моря ночью. Правда, движение в этом режиме требует большой осторожности из-за уменьшенной остойчивости. Но погода сейчас тихая, качки почти нет. И из позиционного положения мы сможем погрузиться гораздо быстрее. Ведь японцы, несомненно, сразу начнут нас искать.

— Так мы сначала все же атакуем «собачку»?

— Да. И посмотрим, как поведут себя японцы…

«Косатка» лежала в дрейфе, поджидая добычу. На мостике идет неспешный разговор, Михаил объясняет своим «студентам» особенности ночной атаки из надводного положения, пока ситуация позволяет. Оба корреспондента тоже здесь. О таком обилии материала они даже не мечтали. И поскольку в темноте писать нельзя, вглядываются в ночную тьму, чтобы запомнить все подробности. Но вот наступает ответственный момент. Японский бронепалубный крейсер завершает очередной круг и вскоре пойдет на следующий. Хорошо, что он следует более-менее постоянным курсом, а не противолодочным зигзагом. Поэтому можно прогнозировать его поведение.

В бинокль хоть и с трудом, но удается разглядеть двухтрубный силуэт. Крейсер следует ходом порядка двенадцати узлов и выполняет роль эскорта. Во всяком случае он так считает. Японцам еще невдомек, что подобный «эскорт» сам представляет лакомую цель для субмарины. И подобное маневрирование вокруг поврежденного корабля особого толку не дает. Михаил усмехнулся. Японцам придется осознать это гораздо раньше, чем англичанам в 1914 году. Но это произойдет не сейчас. А пока все лишнее в сторону. Все находящиеся на мостике это понимают и не мешают командиру. Михаил изредка обменивается короткими репликами со старшим офицером, контролируя движение цели. Вот крейсер подходит к точке выстрела. Его курс и скорость не меняются…

Толчок, и одна торпеда выходит из аппарата. Через три секунды за ней устремляется вторая. Лучше не рисковать и исключить возможные погрешности в определении параметров движения цели в темноте, а также возможность ее внезапного маневра. Томительно долго тянутся секунды, отмеряемые секундомером из будущего. Все молчат и смотрят на темный силуэт, движущийся в ночи. Время хода первой торпеды вышло…

Сильный грохот раскалывает ночную тишину, и возле борта крейсера взлетает столб воды. «Ура!!!» гремит и на мостике «Косатки», и внутри ее отсеков. Через несколько секунд гремит второй взрыв! Обе торпеды попали в цель! Но задерживаться на месте нельзя. «Косатка» дает полный ход дизелями и быстро удаляется в сторону от места атаки. На крейсере зажглись огни на палубе, и видно, как он останавливается, имея уже значительный крен. К нему спешат два миноносца, включив прожектора и обшаривая лучами поверхность воды. Прогремело несколько выстрелов, сделанных наугад. Отойдя в сторону, «Косатка» снова направилась вперед, стараясь зайти в голову японского отряда. Позади миноносцы пытались спасти людей с обреченного корабля. Две торпеды для бронепалубного крейсера типа «Сума» — это очень много. Японцам еще повезло, что они не повторили судьбу экипажа «Иосино», на котором от взрыва торпеды детонировал боезапас…

— Вот и все, господа. Угробили мы «собачку». Две мины для крейсера типа «Сума» — этого больше чем достаточно.

— Но как это удалось, Михаил Рудольфович?! Обе мины в цель! И японцы ничего не заметили!

— Они просто успокоились и не ждали нападения. Следовали на этом участке с постоянным курсом и скоростью, поэтому просчитать элементы движения цели не составило большого труда. Шаблон, господа, — это очень опасная вещь. К тому же мы практически незаметны на поверхности воды. Так что никакой мистики. Простой расчет и малость везения.

— Михаил Рудольфович, так, может, давайте их всех перетопим? И оставшегося недобитка, и миноносцы?

— Не удастся. После уничтожения нашего «недобитка», как вы его назвали, японцы подберут из воды, кого смогут, и сбегут. А догнать их на своих пятнадцати узлах мы никак не сможем.

— Жаль… Очень жаль…

— Не жалейте, господа! Дичь у нас еще будет. Миноносцы — это не наша добыча. Пусть на них «Новик» и «Боярин» охотятся!

Между тем получивший две торпеды бронепалубный крейсер уже скрылся под водой, не продержавшись на поверхности и десяти минут. Миноносцы медленно ходили в месте его гибели и светили прожекторами, поднимая людей из воды. Поврежденный броненосный крейсер еле двигался, имея ход не более пяти узлов. Все понимали, что его судьба решена, если только не случится чудо, которое помешает «Косатке». Теперь было ясно, что она никуда не уходила, а все время оставалась поблизости и выбирала момент для нанесения удара, чтобы покончить с обоими крупными кораблями. Миноносцы развили бурную деятельность, маневрируя в непосредственной близости от крейсера, освещая прожекторами поверхность воды и стреляя из орудий туда, где им чудился перископ. Никто не мог понять, что «Косатка» уже давно покинула это место в надводном положении. Михаил посмотрел в бинокль на возобновившееся «броуновское движение» со стрельбой и принял решение.

— Отбой тревоги. Всем свободным от вахт отдыхать. Пусть японцы успокоятся, а то еще не хватало на шальной снаряд нарваться. Надолго им такой активности все равно не хватит…

Перейдя снова из позиционного положения в надводное, «Косатка» продолжила путь во главе поредевшего японского отряда. Морская хищница неторопливо скользила по поверхности моря, окутанная ночной тьмой. Ее добыча уже никуда не денется. И надо просто выбрать удачный момент, чтобы атаковать и уничтожить цель с минимальным риском для себя. А пока добыча пусть считает, что ей снова удалось ускользнуть от охотника. И хотя вокруг добычи вьется несколько небольших, но кусачих и опасных миноносцев, это ничего не меняет. Потому что сейчас здесь только один охотник. И только он принимает решение…

Однако, вопреки надеждам Михаила, бешеная активность японских миноносцев продолжалась довольно долго. Они крутились вокруг ковыляющего крейсера на большой скорости, освещая прожекторами поверхность моря вокруг и стреляя в подозрительные места. Стоило признать, что такая тактика противолодочной обороны была наиболее эффективной в создавшейся ситуации. Миноносцы своим хаотическим движением в зоне дальности торпедного выстрела создавали угрозу столкновения при попытке атаки из подводного положения. Поэтому он решил не торопиться. Даже если придется прождать до рассвета. В крайнем случае, если совсем рассветет, заранее погрузиться и занять позицию, контролируя положение миноносцев. А поскольку ход крейсера не превышает пяти узлов, да и маневренность в этом состоянии оставляет желать лучшего, то никуда он не денется. Даже если и обнаружит торпеды вовремя, то уклониться все равно не сможет. Дав указания вахте на мостике следить за обстановкой, Михаил спустился в каюту. Пока есть возможность, надо отдохнуть.

Отдыхать, как это ни странно, пришлось довольно долго. Японцы не жалели угля и снарядов, пытаясь своими маневрами и стрельбой отпугнуть «Косатку». И только к рассвету их беготня начала стихать. Михаил, вызванный на мостик, долго всматривался в бинокль. Японцы шли позади, так и не сумев ночью обнаружить лодку. Но скоро рассветет, и атаковать из надводного положения уже не получится. Поэтому придется погружаться.

— Всем покинуть мостик! Приготовиться к погружению!

Быстро пустеет мостик. Шипит воздух, выходящий из балластных цистерн, «Косатка» дает ход электромоторами и начинает погружаться. Вскоре волны смыкаются над ней, укрывая от взглядов японских сигнальщиков, до боли в глазах вглядывающихся в ночную темень. Они знают, что этот страшный морской демон, легко пожирающий броненосцы и крейсера, где-то рядом. Он не может уйти просто так, отказавшись от своей добычи. Все его предыдущие действия говорят об этом. Но… Только серая поверхность моря, озаренная первыми лучами восхода и покрытая рябью небольших волн, открывается их взорам. Демона нигде не видно. И никто не знает, когда он нанесет очередной разящий удар из-под воды…

«Косатка» маневрировала малым ходом, занимая удобную позицию. Уже почти полностью рассвело, и открылась удручающая картина. Крейсер сильно осел в воду и имеет крен на правый борт. Его ход упал еще больше. Очевидно, японцы не справляются с поступлением воды. И в связи с этим они могут попытаться довести его хотя бы до ближайшего корейского порта, чтобы произвести там хоть какой-то ремонт, а иначе крейсер может просто не дойти до Японии. Но они уже не успеют это сделать. «Косатка» заняла позицию и ждет, когда добыча сама придет к ней…

Михаил внимательно смотрел в перископ. Крейсер медленно ковыляет на юг вдоль корейского побережья. Рядом с ним — пять миноносцев. Уже не бегают, как угорелые, а идут параллельным курсом. Видно, за ночь сожгли почти весь уголь. Крейсер, если не изменит курс, должен пройти в четырех кабельтовых. Вот уже окончательно рассвело, и при увеличении изображения в перископе можно разобрать мелкие детали и название на носу. Михаил вспоминал иероглифы, заученные наизусть, и выяснил, что перед ним «Токива». Броненосный крейсер, систер-шип «Асамы». Но это уже, в конце концов, и не важно…

«Токива» очень медленно приближается к точке выстрела. Японцам пока везет, что стоит тихая погода. Поэтому нельзя долго держать перископ над водой. «Косатка» замерла, поджидая добычу. Миноносцы идут рядом, не обнаруживая перископ, иногда показывающийся на поверхности. И вот время… Толчок, и торпеда вылетает из аппарата. Сразу полный ход и рули на погружение. Надо срочно уходить из этого места, так как след торпеды будет сразу обнаружен. Едва «Косатка» двигается с места, как на поверхности моря гремят взрывы. Японские комендоры пытаются достать своего смертельного врага за те секунды, которые судьба отвела для жизни «Токивы». Пока торпеда мчится под водой к цели и еще не ударила в его борт…

«Косатка» погружается на сорок метров и отворачивает в сторону, уменьшая ход. Секунды бегут, отсчитывая время хода торпеды. Что творится наверху, неизвестно. И тут гремит очень сильный взрыв. Лодку тряхнуло. В отсеках снова раздается громкое «Ура!!!», а в рубке «пассажиры» поглядывают на командира, не решаясь задать вопрос. Приходится разъяснить.

— Не волнуйтесь, господа. То, что мы только что слышали, — попадание мины. По времени соответствует времени ее хода до цели. И по силе взрыва очень похоже, что на «Токиве» детонировал боезапас. Поэтому надеюсь, что сейчас он отправится в свое последнее плавание — на дно Желтого моря.

— В перископ глянуть можно?

— В данный момент пока нет. Все равно кроме воды мы там ничего не увидим. Нужно всплыть на перископную глубину, а вот тогда и посмотрим. Но надо отойти подальше от места атаки, чтобы японцы не обнаружили перископ…

«Косатка» отходила малым ходом в сторону моря, Михаил продолжал лекцию о различных методах атак из надводного и подводного положения, а на поверхности разыгрался финальный акт драмы.

На «Токиве» хоть и заметили вовремя след от торпеды, но предпринять ничего не смогли. Крейсер глубоко осел в воду, большая часть топок затоплена, и переборки плохо держат воду. Водоотливные помпы не справляются с откачкой воды. Работающие котлы с трудом могут обеспечить ход не более трех узлов. Крейсер был обречен, и его командир, капитан первого ранга Ёсимацу Мотаро, это прекрасно понимал…

Сначала все было хорошо, они наконец-то вышли из Сасебо, чтобы дать бой русским. Но потом все пошло наперекосяк. После прохождения Корейского пролива встретились со своими миноносцами, от которых узнали о разгроме конвоя, идущего в Чемульпо, а также о гибели «Ицукисимы» и «Хасидате». Оказывается, русские вышли из Порт-Артура в полном составе и дошли почти до Корейского пролива, чего до сих пор не было. В проливе заметили только отряд русских крейсеров, на поимку которых, собственно, и вышла эскадра из Сасебо. А тут, оказывается, Макаров привел всех, которые ждали в стороне от пролива и никак себя не обнаруживали. И снова в море вышел этот хищник — русская субмарина «Косатка», разрази ее демоны. Правда, сначала была получена информация, что в море она вышла без торпед, взяв только большой запас снарядов к пушке. Хвала богам, русские из-за своего головотяпства отправили немецкие торпеды, предназначенные для «Косатки», во Владивосток, а не в Порт-Артур. Поэтому оставалась надежда на то, что она собирается заняться исключительно охотой на транспорты. И вдруг как гром среди ясного неба. «Косатка», сопровождаемая четырьмя русскими крейсерами, заходит в Циндао! Зачем?! В то, что субмарина якобы заходила исключительно для ремонта радиотелеграфной установки, никто не поверил. Кто станет заходить в нейтральный порт именно для этих целей? Если бы русских так прижало, что захотели обязательно оборудовать «Косатку» радиотелеграфной установкой взамен пострадавшей при пожаре, то вполне могли бы снять ее с «Цесаревича», «Ретвизана» или «Паллады», стоящих в Порт-Артуре на ремонте. А за время ремонта привезли бы из Петербурга новую. Значит, какой напрашивается вывод? «Косатка» зашла в Циндао для погрузки торпед, что бы там ни отрицали немцы. В общем-то ничего удивительного в этом нет, и предъявлять немцам претензии глупо. Другой вопрос, что этот подводный демон снова стал опасен для боевых кораблей. Именно поэтому эскадра после выхода из Сасебо шла, не снижая хода. Впереди идут бронепалубные крейсера адмирала Дева. Вернее то, что собрали из уцелевших бронепалубников. По бокам шныряют миноносцы. Хоть это и приводит к большому расходу угля, но деваться некуда. Уже выяснено, что артиллерийский огонь против русской субмарины, когда она под водой, совершенно неэффективен. Остается надежда отпугнуть «Косатку» угрозой тарана. Да и попасть по крейсеру, идущему восемнадцатиузловым ходом, тоже проблематично. Поэтому взрыв, прогремевший вчера вечером и потрясший «Токиву», был для всех полной неожиданностью. Сначала все посчитали это подрывом на мине, так как вахтенные не обнаружили ни перископ субмарины, ни след от торпеды на воде. Но командир «Токивы» не обольщался. Как можно умудриться подорваться на мине, когда ты идешь строго в кильватер последним, а перед тобой это место прошли еще пятеро? Ход сразу упал, и крейсер начал принимать воду. Доложили на «Сикисиму» командующему и получили приказ возвращаться в Сасебо. «Токиву» будут сопровождать крейсер «Сума» из отряда адмирала Дева и пять миноносцев. На предложения офицеров застопорить ход, чтобы попытаться завести пластырь на пробоину, Ёсимацу ответил категорическим отказом. Минная версия его не убедила совершенно.

— Нет. «Косатка» только этого и ждет, чтобы мы остановились. Вспомните «Иосино». То, что мы не смогли обнаружить «Косатку», это еще не значит, что ее здесь нет. Наше единственное спасение — срочно покинуть этот район. Подводная скорость русской субмарины невелика. Это косвенно подтверждает то, что она атаковала именно «Токиву», а не «Сикисиму», идущего головным под адмиральским флагом. Очевидно, русские были далеко от нас и заметили слишком поздно. Поэтому попытались перехватить, идя полным ходом в подводном положении. Если бы у них была возможность в выборе цели, то они, несомненно, атаковали бы «Сикисиму», наш последний броненосец. А так они атаковали то, что смогли.

Возразить против такой логики было трудно. Крейсер отвернул в сторону берега. Вначале удалось поддерживать ход до двенадцати узлов, но дальше становилось все хуже. Крейсер медленно погружался. Все меры, предпринятые для уменьшения течи в смежные отсеки, оказались малоэффективны. Водоотливные помпы не справлялись, вода стала подступать к топкам котлов. Но остановиться хотя бы на время — значило сделать из себя неподвижную мишень для русской субмарины. Поэтому Ёсимацу пытался выжать из работающих котлов все, что можно. Но пара не хватало, топки гасли одна за другой, и ход крейсера уменьшался все больше и больше. И командир, и другие члены экипажа «Токивы» убеждались, что крейсера английской постройки, несмотря на свои эффектные данные вроде скорости и вооружения, отличаются крайне низкой живучестью. Если так пойдет и дальше, то до Японии они не доберутся. Надо зайти в ближайший корейский порт и хоть как-то подлатать корабль. Старший механик, докладывающий командиру ежечасно о состоянии крейсера, был непреклонен.

— Господин капитан первого ранга, в таком состоянии ни до одного японского порта мы не дойдем. Команда делает все, что может, но корабль все равно медленно тонет. Нам еще помогает то, что стоит хорошая погода. Иначе вода бы уже залила все топки, и мы потеряли ход.

— Сколько мы еще сможем продержаться в таком состоянии?

— Не более двенадцати часов. Если не ухудшится погода.

— Ясно. Делайте, что сможете. Наша задача — спасти корабль любой ценой. Их не так много у нас осталось…

Отпустив стармеха, Ёсимацу задумался. То, что экипаж делает все возможное и невозможное для спасения корабля, он знал. Но не все зависит от людей. Проклятая субмарина русских может кружить поблизости, выбирая подходящий момент, хоть остальные и надеялись, что она ушла, отказавшись от повторной атаки. Скорее всего, погналась за японской эскадрой, плюнув на поврежденный крейсер. Русские прекрасно понимают, что «Токива» больше не боец, вот и надо заняться «Сикисимой» и остальными. Но Ёсимацу не обольщался на этот счет. В памяти постоянно всплывали «Якумо» и «Иосино». Сейчас ситуация повторялась почти один к одному. С той только разницей, что в его распоряжении находились пять миноносцев, пока что успешно играющих роль сторожевых псов. Надо признать, что их хаотичное перемещение вокруг «Токивы» должно создать большие неудобства «Косатке», если она решится атаковать. А «Сума» бегает дальше, вокруг всего отряда. Поскольку ничего не происходило, Ёсимацу стал надеяться, что пронесет. Ведь «Косатка», в конце концов, могла просто потерять их в темноте. Поэтому надлежит сосредоточиться на борьбе с водой. Ход упал до шести узлов и скоро упадет еще больше. За отведенные старшим механиком двенадцать часов они не дойдут ни до одного порта. Значит, придется выбрасывать корабль на берег. Возможно, потом и удастся спасти его. Заделать кое-как пробоину, откачать воду и отвести на буксире в Японию для ремонта…

Грохот взрыва неожиданно привлек его внимание. А через несколько секунд — второй. Несмотря на то что была ночь, удалось рассмотреть два столба воды, поднявшиеся над крейсером «Сума», находившимся в этот момент как раз на траверзе справа. Все встало на свои места. «Косатка» не стала гнаться за эскадрой. Она осталась возле своей добычи и желает заполучить ее во что бы то ни стало. Она давно могла бы уничтожить «Токиву», но командир русской субмарины захотел выжать максимум полезного из создавшейся ситуации. Он просто усыпил их бдительность, создав видимость кажущейся безопасности. И ждал подходящий момент, чтобы поймать «Суму». И он его все-таки поймал. Даже двух торпед не пожалел, подстраховался. Знает, что такой верткий и быстроходный противник для него — очень сложная цель. Не то что еле ковыляющий «Токива». И теперь для него расправиться с «Токивой» проще простого…

Два миноносца сразу бросились к торпедированному «Суме», а остальные снова стали маневрировать рядом. Но Ёсимацу понимал, что это начало конца. Даже если командир субмарины и не решится подходить сейчас на дистанцию торпедного выстрела, то это не сможет продолжаться до бесконечности. Запас угля на миноносцах не такой уж и большой. И вскоре поневоле придется прекращать эту беготню, а то придется снабжать миноносцы углем прямо в море. На радость «Косатке»…

Но, как это ни странно, остаток ночи прошел спокойно. Командир так и не покинул мостик, не сомкнув глаз. Всем мерещилась в темноте неуловимая и грозная «Косатка». И все были в некоторой степени удивлены, когда после гибели «Сумы» повторного нападения субмарины не последовало. После того как забрезжил рассвет, у всех отлегло от сердца. При дневном свете опасность, грозящая из-под воды, уже не казалась такой страшной. Да и перископ можно было заметить в таких условиях на поверхности воды заранее. Так же, как и след от торпеды. Миноносцы уже порядком израсходовали запасы бункера и шли рядом параллельным курсом, экономя уголь. Уже окончательно рассвело, и по левому борту хорошо был виден берег Кореи. Даже если они и не смогут дотянуть до порта, то эти несколько миль до мелководья «Токива» как-нибудь преодолеет. Ёсимацу облегченно вздохнул и решил пойти отдохнуть. Если «Косатка» никак не проявила себя за ночь, то, возможно, она ушла? Что-то ей помешало? Но это было бы слишком хорошо для правды…

Неожиданно на мостике показался старший механик. По его виду командир понял, что дела плохи. На вопрос о состоянии корабля стармех не стал темнить.

— Мы тонем. Помпы не справляются. Большая часть топок залита водой, а остальные котлы не могут обеспечить больший ход. Если все останется как есть, то через три-четыре часа все топки будут залиты, и мы лишимся хода.

— Значит, надежды нет?

— Увы, господин капитан первого ранга, нет. Если только не произойдет чудо. Я и так удивлен, что кораблю удалось продержаться столько времени.

— Значит, придется выбрасываться на берег. До него не более трех миль. Выберем место получше, чтобы можно было потом снять крейсер с мели после ремонта и отбуксировать в Японию…

Командир подошел к карте и стал выбирать место на побережье, укрытое от штормов и с ровными глубинами без скал. Если выбросить корабль на песок, то он особо и не пострадает. И тут по его нервам ударил истошный крик сигнальщика.

— Торпеда с правого борта!!!

— Лево на борт!!!

Тут же последовала команда вахтенного офицера. Но все понимали, что это бессмысленно. Набравший сотни тонн воды крейсер, едва передвигающийся со скоростью в три узла, представлял для русской субмарины практически неподвижную мишень. Выскочив на крыло, Ёсимацу увидел пенистый след на поверхности воды, быстро приближающийся к борту корабля. Несмотря на переложенный на борт руль, крейсер реагировал очень медленно. И было ясно, что вскоре торпеда ударит в борт в районе носовой башни…

В носовой части «Токивы» проснулся вулкан. Вспышка пламени и клубы дыма окутали крейсер. Огненный смерч пробил палубу и устремился в небо. Носовую восьмидюймовую башню главного калибра сорвало с погона и сбросило в воду, как пустую бочку. Взрыв торпеды вызвал детонацию носовых погребов. Нестабильные шимозные снаряды нашли очередную жертву…

Взрыв полностью разворотил носовую часть крейсера, и он быстро погружался. Пострадал также один из миноносцев, оказавшийся очень близко от носа «Токивы». Очевидно, он тоже заметил торпеду и попытался ее перехватить, подставив свой собственный корпус, но торпеда прошла у него под килем и поразила крейсер. Близкий взрыв снес с миноносца мачту, трубы и мостик, разворотив корпус. «Токива» быстро погружался носом вперед, одновременно заваливаясь на правый борт. Корабль, уже и так набравший до этого порядочное количество воды, недолго продержался на поверхности. Оставшиеся четыре миноносца бросились к нему в надежде спасти людей. Но «Токива» погружался и переворачивался так быстро, что мало кто из его экипажа успел выбраться на палубу. Когда крейсер исчез с поверхности моря, миноносцы подобрали из воды только двадцать восемь человек. В основном тех, кто находился в момент взрыва на верхней палубе…

«Косатка» тем временем уже отошла на безопасное расстояние и осторожно всплыла на перископную глубину. Приподняв перископ невысоко над водой, Михаил внимательно осмотрел поверхность моря. «Токивы» уже не было. Один миноносец стоял без труб и мачты, глубоко осев в воду. К нему подошел другой. Три оставшихся миноносца кружили на одном месте и подбирали людей из воды. Больше до самого горизонта не было видно ни одного дымка. Корейский берег тоже выглядел пустынным.

— Вот, господа, полюбуйтесь на результат нашей работы. «Токива» уже утонул. Взрыв его погребов повредил один из миноносцев, очевидно, оказавшийся слишком близко. Судя по его виду, он уже никуда не уйдет. Прошу!

Старший офицер, Кроун, Колчак и оба корреспондента по очереди с интересом прильнули к перископу. Когда любопытство всех было удовлетворено, Михаил убрал перископ и подвел итог.

— Истрачено шесть мин. В цель попали четыре. Уничтожены один броненосный крейсер и один бронепалубный крейсер. Тяжело поврежден один миноносец. Правда, в этом нашей заслуги нет. Бедняга просто оказался в неподходящий момент в неподходящем месте. И думаю, если он не утонет, то японцы добьют его сами. Хотя они такие упертые, что могут попытаться увести его на буксире. Иными словами, господа, за эту ночь «Косатка» добилась неплохих результатов…

— Неплохих?! Михаил Рудольфович, вы шутите?! Да о таких результатах за одну ночь ни один миноносец или крейсер даже мечтать не может!!!

— Ну «Косатка»-то — не миноносец. И не совсем крейсер. Но, в общем-то, вы правы. Радует то, что мы хоть в чем-то смогли помочь нашему флоту. Интересно, как там у Макарова все прошло?

— А дальше что делать будем, Михаил Рудольфович?

— Нужно всплыть и срочно связаться с Макаровым. Сообщить ему последнюю информацию и сказать, что флот микадо уменьшился на два крейсера. Может быть, и мы что-то интересное от него узнаем. Но пока всплывать нельзя, японские миноносцы рядом. Подождем, когда они уйдут.

— А этого «контуженного» добивать не будем? Ведь он вроде бы ход потерял и увернуться от мины не сможет.

— Можно, конечно. Хоть и мину на него жалко. Но что-то мне подсказывает, что японцы его сами добьют, если не утонет…

Как предполагал Михаил, так оно и получилось. «Косатка» уходила самым малым ходом в сторону моря, приподнимая временами перископ и осматривая поверхность. Один японский миноносец попытался завести буксир на своего тяжело поврежденного собрата, но из буксировки ничего не получилось. Миноносец тонул. Японцы сняли с него остатки экипажа и добили артиллерией. Когда миноносец скрылся под водой, остальные дали ход и направились вдоль берега на юг. Больше им тут было нечего делать.

А «Косатка», оставаясь на перископной глубине, никем не замеченная уходила все дальше и дальше на запад, в открытое море. До тех пор, пока побережье Кореи не превратилось в полоску на горизонте, а дымы уходящих японских миноносцев не исчезли вдали. И только после этого снова забурлила поверхность моря, и в белой пене показалась серо-полосатая морская хищница. Она одержала очередную победу в этой ненужной России войне. И сколько таких побед у нее еще впереди? Чуждая этому времени, она всколыхнула своим появлением весь мир и уже направила Историю по другому пути. По какому именно, пока не ясно. Но то, что именно по другому, не подлежит сомнению…

ЧАСТЬ 2

Глава 1 У чужих берегов

Открыв рубочный люк, Михаил выбрался на мостик и с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Хоть «Косатка» сейчас и недолго пробыла под водой, но все равно каждое всплытие и первый выход на мостик давали необъяснимое чувство эйфории. Следом выбрался вахтенный офицер — прапорщик Емельянов и двое сигнальщиков. Сигнальщики сразу стали осматривать каждый свой сектор горизонта, а Михаил долго смотрел в направлении, куда ушли японские миноносцы.

— Вот так, Петр Ефимович. Еще один щелчок по носу адмиралу Камимуре. Сейчас растягиваем антенну и попробуем установить связь.

— А если миноносцы вернутся, Михаил Рудольфович?

— А что им тут делать? Людей они подобрали, кто уцелел. И хорошо знают, что ничего сделать нам, когда мы под водой, не могут. Даже если и надумают вернуться, то мы всегда успеем убрать антенну и погрузиться.

Следующие несколько минут трое матросов устанавливали антенну под руководством радиотелеграфиста, и вот он скрылся в радиорубке. Михаил терпеливо ждал на мостике, оглядывая горизонт. Погода была тихая, волнение отсутствовало практически полностью. Легкий ветерок тянул со стороны корейского берега, видневшегося на горизонте, и небо очистилось от туч. Начинался новый весенний день. Какие новости принесет он «Косатке»? Все надеялись, что будет получена какая-то информация от Макарова.

«Косатка» следовала на юг вдоль берега самым малым ходом на одной машине и пока никуда не торопилась. Возможно, она срочно понадобится командующему, и тогда придется идти полным ходом на север, вдогонку за японским флотом. Михаил, как и все остальные, не сомневался, что флоты двух противников встретились. Либо этой ночью, либо рано утром. Камимура шел как раз в направлении Чемульпо, где должны были находиться русские корабли. Как там все получилось? Удалось ли заблокировать Чемульпо? И была ли уже встреча с главными силами Камимуры? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Между тем из люка высунулась голова Кроуна.

— Разрешите нам всем составом, Михаил Рудольфович?

— Прошу, прошу, Николай Александрович. Поднимайтесь.

Кроун, Колчак и оба корреспондента поднялись на мостик, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Первая подводная атака дала всем массу впечатлений. Корреспондентов интересовали подробности, ведь они не видели в перископ самого момента, предшествующего пуску торпеды, поэтому пристали с расспросами. Пришлось популярно объяснять, но Михаил специально немного исказил информацию. Немирович-Данченко свой, а вот мистеру Лондону знать все подробности совершенно необязательно. Перемешивая русскую речь с английской, Михаил с улыбкой предупредил на русском, чтобы не воспринимали сейчас его слова буквально. То, что не предназначено для ушей мистера Лондона, он им потом подробно объяснит. А пока пусть слушает «морские рассказы».

За «морскими рассказами» прошло около часа, и Михаил стал уже беспокоиться. Наконец из люка показался унтер-офицер Мошкин.

— Ваше высокоблагородие, нет связи с эскадрой. Всех по очереди вызывал, но никто не отвечает.

— А вообще в эфире что-нибудь слышно?

— Есть работа чужих аппаратов, видимо — японцы. Передают каким-то шифром. Наших не слышно.

— Жаль… Хорошо, братец, слушай дальше. Антенну пока убирать не будем. Появятся японцы, тогда уберем. Вот и все, господа, здесь нам больше делать нечего. Поэтому сменим район охоты. Сейчас мы тут никого не поймаем.

— И куда же теперь, Михаил Рудольфович?

— В Корейский пролив. Наши крейсера оттуда ушли, поэтому сейчас там очень много непуганой дичи. Вот мы и должны эту несуразность устранить…

«Косатка» увеличила ход, взяв курс в сторону Корейского пролива. Горизонт был пустынен. Японские главные силы остались где-то позади. Но без связи со своей эскадрой придется блуждать по морю наугад без всякой гарантии обнаружить корабли противника. А если даже и удастся обнаружить, то не факт, что удастся их атаковать. Поэтому остается заняться тем, чем, в общем-то, и занимались подводные лодки. И в чем они показали себя с наилучшей стороны. А именно — охота на вражеских коммуникациях. А там доступной и ценной дичи очень много…


Кэптен Харрис вошел в кабинет первого лорда Адмиралтейства с бланком телеграммы. И сэр Уильям Уолдгрейв понял по выражению лица своего помощника, что дело дрянь. Но вида не подал, поинтересовавшись для приличия.

— Какие-то новости, мистер Харрис?

— Да, сэр. И новости, вынужден вас огорчить, весьма неважные.

— Что же такого случилось? Снова наш неуловимый мистер Корф на своей «Косатке» что-нибудь натворил? Так он вроде бы вышел в море без торпед? Или он своей единственной пушкой перетопил оставшийся японский флот? Я уже ничему не удивляюсь, если в деле фигурирует мистер Корф.

— Не совсем так, сэр. Все гораздо хуже. Только что получена телеграмма из Токио. Русский флот нанес удар по Чемульпо. Уничтожил там все, что было. А после этого заблокировал фарватер, ведущий в бухту, затопленными судами и минами. Пострадали также и английские суда, находившиеся в порту.

— Вот как?! Честно говоря, не ожидал от русских такой прыти. И они, сами того не желая, сделали нам прекрасный подарок. Подняли руку на британский флаг. Теперь у нас есть хороший повод вмешаться в этот конфликт, если вдруг возникнет в этом надобность. Так что новость не такая уж и плохая. Или есть еще что-нибудь?

— Да, сэр. «Косатка», как нам было известно, вышла из Порт-Артура без торпед, загрузив чуть ли не двойной боекомплект снарядов к орудию. Русские, благодаря саботажу или обычному разгильдяйству, отправили предназначавшиеся для нее немецкие торпеды вместо Порт-Артура во Владивосток. Вот адмирал Макаров с мистером Корфом и не стали ждать, отправив «Косатку» в море без торпед. Очевидно, посчитали, что для крейсерских операций на японских коммуникациях ей и одного орудия хватит. Что, в общем-то, имеет под собой веские основания. Но «Косатка» сразу же идет в Циндао. Да не одна, а в сопровождении четырех крейсеров.

— Я это знаю, мистер Харрис. Субмарина заходила для ремонта радиотелеграфной установки, поскольку на ней установлен немецкий аппарат «Телефункен».

— Я тоже поначалу так думал, сэр. Но сейчас получено сообщение: «Косатка» уничтожила торпедами два японских крейсера! Броненосный «Токива» и бронепалубный «Сума»!

— Что-о?! Бред какой-то!!! Откуда она могла взять торпеды?!

— Не знаю, сэр. Напрашивается вывод, что торпеды погружены в Циндао. После Циндао «Косатка» ни в один порт не заходила, это мы бы сразу узнали.

— В телеграмме не могли напутать? Может, японцы на минах подорвались?

— Нет. Японцы утверждают, что видели след от торпеды. Погода была тихая и видимость хорошая. Это подтвердили и несколько человек, спасшихся с «Токивы», и команды миноносцев, которые сопровождали крейсера. Ошибиться они не могли.

— Прямо мистика какая-то… Если только немцы в Циндао вместе с мистером Корфом не обвели вокруг пальца абсолютно всех и каким-то непостижимым образом все же смогли доставить на «Косатку» торпеды. Но ведь у нас есть точная информация, что в Циндао к «Косатке» никто, кроме небольшого катера, на котором просто невозможно доставить торпеды, не подходил. И простояла она там очень недолго… Странно…

— Как бы то ни было, сэр, факт остается фактом. «Косатка» снова в море и снова громит японский флот, который не может с ней ничего поделать. Если так пойдет и дальше, то через месяц у японцев кроме канонерок и миноносцев ничего не останется. Их «Косатка» пока что игнорирует. Возможно, просто из-за того, что есть более привлекательные цели. А не станет броненосцев и крейсеров, тогда и за миноносцы с канонерками возьмется.

— Так это же хорошо, мистер Харрис! Это просто прекрасно, что «Косатка» снова в море и мистер Корф раздобыл где-то торпеды! Значит, он начнет топить не только японские военные корабли, но и торговые. И не только японские.

— Сэр… вы настаиваете на этом?

— Да, мистер Харрис, настаиваю. «Косатка» обязана утопить торпедами из-под воды безоружное английское судно. Причем так, чтобы этому была масса свидетелей. А недалеко, по счастливому стечению обстоятельств, оказался британский крейсер. Но крейсер не сможет прийти на помощь сразу. И часть команды и пассажиров английского судна может погибнуть, став невинными жертвами зарвавшихся русских. Сейчас разговор идет уже не о «Косатке». Даже если она внезапно погибнет, это уже ничего не изменит. Джинн вырвался из бутылки, и обратно его не загнать. Поэтому сейчас стоит задача — создать крупный инцидент, способный бросить тень на Россию и обвинить ее во всех смертных грехах. Развить конфликт между ней и остальными странами Европы, чтобы приструнить ее. А то если так пойдет и дальше, то Японии просто будет нечем воевать через месяц-другой. В смысле — ее армии в Корее. А нам очень нужно сохранить Японию как серьезный противовес России на Дальнем Востоке. Признаться, я не ожидал такого хода войны. А как все было красиво в первоначальных планах… Теперь, разумеется, о победе Японии речи нет. Надо помочь ей хотя бы выйти с наименьшим ущербом из этой войны, и чтобы она не превратилась в подобие Кореи, которую и за государство-то никто не считает. Иначе Россия будет безраздельно господствовать в этом регионе, проводя свою политику. И тогда ни немцы в Циндао, ни французы в Индокитае, ни мы ничего с ними поделать не сможем без риска открытого вооруженного конфликта. Что, сами понимаете, нам совершенно не нужно.

— Понимаю. А что вы говорили о джинне, сэр?

— Мистер Харрис, у нас ведь уже был этот разговор. Как это ни парадоксально звучит, но Британия — единственное государство, которое не заинтересовано в развитии подводных лодок. Пока их воспринимали как игрушку или самоходный торпедный аппарат у ворот военно-морской базы, еще куда ни шло. Но «Косатка» доказала: подводная лодка — очень эффективное оружие для действий на морских коммуникациях, которое в состоянии легко уничтожать как грузовые суда, так и броненосцы. И в данный момент мы ничего не можем с этим поделать! А не вам говорить, насколько Британия зависит от морских коммуникаций. До недавнего времени мы считали, что надежно контролируем морские пути и сможем устранить угрозу для них, исходящую от флота любой страны. А можем ли мы сейчас утверждать подобное? Если в океанах появятся стаи таких «Косаток»? Не можем. И все государства в мире, а не только Россия, это прекрасно поняли. Особенно немцы и французы. И сейчас тоже бросятся строить подводные лодки. Конечно, это было бы просто счастьем, если бы удалось поставить подводные лодки вне закона как варварское и бесчеловечное оружие и запретить их строительство, очернив «Косатку» всеми возможными способами. И наши дипломаты попытаются добиться этого. Но я реалист, а не пустопорожний мечтатель. И прекрасно понимаю, что после таких ошеломительных успехов «Косатки» это уже не удастся. И Германия, и Франция, да и все остальные начнут эксперименты с подводными лодками. А Германия, так та нас даже слушать не станет. Для них это — сущий подарок. Тем более многие комплектующие для «Косатки» поставлялись из Германии. И немцы приложат все силы, чтобы скопировать «Косатку» и начать делать субмарины поточным методом. Что, кстати, уже начала делать Россия, несмотря на отчаянные попытки нашей дипломатии добиться отмены этого строительства. Сообщу также неприятную вещь, мистер Харрис: в свете последних событий стало окончательно ясно, что Россия больше не воспринимает наши требования всерьез. Если раньше она пыталась найти компромисс, чтобы не раздражать нас очень сильно, когда мы начинали что-то требовать от русских, то теперь нас просто вежливо игнорируют. Странная метаморфоза с русским царем, раньше такой твердости в его действиях не было. А это очень нехороший симптом, мистер Харрис. И чем скорее мы загоним Россию туда, где она должна быть, тем лучше…


Шипит вода за бортом и разбегается волнами в стороны от форштевня, рассекающего гладь моря. Стоит тихая погода, солнце ярко светит с безоблачного неба, и вокруг картина удивительного спокойствия. Как будто не идет где-то война, не гремят выстрелы, и флоты двух противников не пытаются уничтожить друг друга, хорошо понимая, что сейчас на карту поставлено все. И от того, кто выйдет победителем из этого смертельного поединка, будет зависеть исход этой войны. Но всего этого рядом пока нет. Корейский пролив на удивление пустынен, если не считать вездесущих джонок, которые появляются временами на горизонте и также быстро исчезают. Что несколько удивило Михаила, ожидавшего застать в этом районе интенсивное движение. Значит, японцы что-то придумали. Осматривая в бинокль горизонт, он удивленно пожал плечами.

— Странно. Никого. Одни джонки, а на них японцы ничего серьезного не перевезут.

— А может, они теперь будут крупные конвои формировать? Под прикрытием крейсеров? Ведь «собачки» у них еще остались, мы не всех встретили.

Старшего офицера, как оказалось, тоже настораживала данная ситуация. С самого рассвета «Косатка» патрулирует в Корейском проливе и до сих пор не встретила ни одного судна. На предыдущее патрулирование в этих местах было совершенно не похоже.

— Ладно. В конце концов, мы только первый день в Корейском проливе. Знать бы, когда Камимура вернется, можно было бы подготовить ему торжественную встречу на входе в Сасебо. Но там можно прождать неделю и больше. А японцы тем временем будут спокойно доставлять грузы.

— А может, их тут владивостокский отряд разогнал?

— Возможно… Очень возможно… Ладно, прогуляемся к японским берегам. Может быть, там что найдем…

«Косатка» рассекала спокойные воды Корейского пролива, но через пару часов на горизонте появился дым. Лодка тут же дала полный ход и бросилась на перехват. Михаил, вызванный на мостик, разглядывал в бинокль незнакомца, который явно направлялся к японским берегам. По мере приближения стало ясно, что это грузовое судно, причем явно английской постройки. С него тоже заметили «Косатку» и увеличили ход, повернув ближе к японскому берегу. Из трубы парохода валил густой дым, кочегары не жалели угля, пытаясь выжать из машины несколько лишних оборотов, но тягаться в скорости с подводной лодкой грузовому пароходу — дело изначально провальное. Вскоре стал различим английский флаг на мачте, и можно было прочитать название с портом приписки — «Ниагара», Ливерпуль. Михаил со старшим офицером переглянулись.

— Михаил Рудольфович, опять ряженый?

— Не похоже… На палубе ничего, где можно было бы замаскировать орудия, нет. За таким фальшбортом их тоже не спрячешь. Установить в твиндеке и сделать открывающиеся порты? Возможно… Зайдем со стороны солнца. Тогда оно будет сильно мешать наводчикам этой «Ниагары», если они там есть.

Слегка подправив курс, чтобы зайти со стороны солнца, «Косатка» настигала «Ниагару». Сыграна боевая тревога, и экипаж разбежался по боевым постам. «Пассажиры» попросили разрешения быть на мостике. Комендоры уже стоят у орудия и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. Заодно на мостик вынесен и установлен пулемет на турели. Что-то подсказывало Михаилу, следившему в бинокль за беглецом, что без стрельбы не обойдется. Внимательно осмотрев борт и надстройки беглеца, хорошо освещенные солнцем, он убедился, что скрыть орудия на нем будет очень трудно. Скорее всего, им действительно попался английский «купец», везущий военную контрабанду. Иначе какой смысл ему удирать?

Когда дистанция между лодкой и сухогрузом сократилась, на съемной мачте лодки взвился сигнал по международному своду, требующий остановиться.

— Холостым — огонь!

Грохает палубное 120-миллиметровое орудие. Однако никакого эффекта ни выстрел, ни флажный сигнал не производят. «Ниагара» продолжает удирать полным ходом. Значит, английский капитан не воспринимает «Косатку» всерьез. Ну тем хуже для него…

— Боевым впереди по курсу — огонь!

Снова гремит палубное орудие. Снаряд падает в воду в сотне метров перед пытающимся скрыться пароходом. Глядя на эту картину, Михаил подумал, что история повторяется.

Потомок (или предок?) грозной немецкой «девятки» неумолимо мчится вперед. Расчеты конструкторов подтвердились — «Косатка» является хорошей орудийной платформой для такого орудия. А это значит, что для японских транспортов, а возможно, и вспомогательных крейсеров, настали черные дни. Как настали они когда-то для многих в Атлантике в 1914 году, когда немецкие лодки нанесли торговому флоту стран Антанты страшные потери именно применением палубной артиллерии. И если так пойдет дальше, то успехи «Косатки» в этом деле могут затмить даже успехи U-35 Лотара фон Арнольда. Главное, чтобы японских транспортов в качестве целей хватило.

Однако на «Ниагару» и это не производит никакого эффекта. Усиленно дымя, пароход стремится уйти к японскому берегу, уже появившемуся на горизонте.

Англичанин не сбавлял хода и уходил, игнорируя сигнал. Это начинало раздражать. В любой момент могли появиться японские крейсера или миноносцы, и тогда придется прекратить преследование и погружаться. А пароход, похоже, удирает не просто так…

— Боевым под нос — огонь!

Орудие заряжено, и артиллерийский унтер-офицер Фокин тщательно выверяет прицел, чтобы случайно не зацепить беглеца. Снова грохот выстрела раскалывает воздух, и перед самым носом «Ниагары» встает всплеск воды от упавшего снаряда. На палубе и на мостике парохода начинается беготня, но вскоре все затихает, и «Ниагара» как ни в чем не бывало продолжает уходить. Это уже неслыханная наглость. Все присутствующие на мостике удивлены и искоса поглядывают на Михаила, особенно Кроун с Колчаком и корреспонденты. Лондон прекрасно видит английский флаг, но даже его коробит подобное пренебрежение к приказам военного корабля. Что же предпримет командир? Михаил сжимает зубы. Если дать англичанину уйти, то это создаст очень плохой прецедент…

— Фокин, зарядить практическим!

— Есть, ваше высокоблагородие!

Несколько минут уходит на то, чтобы подать снизу практический снаряд и перезарядить пушку. Михаил предвидел подобные фокусы со стороны нейтралов и поэтому специально распорядился захватить пару десятков практических снарядов — обычных железных болванок, применяемых во время учебных стрельб. В случае чего удар такой болванки действует очень доходчиво, а люди не пострадают. Если только не умудрятся оказаться на пути снаряда. Но вот орудие заряжено, а «Ниагара», не снижая хода, продолжает уходить в сторону японского берега. «Косатка» подворачивает и приближается к пароходу, ложась на параллельный курс в паре кабельтовых. На носу «Ниагары» никого нет, команда столпилась на палубе перед надстройкой.

— По палубе на баке — огонь!

Снова гремит пушка. Снаряд бьет в фальшборт парохода на баке и прошивает его насквозь. На пути снаряда оказывается брашпиль, и тяжелая болванка, выпущенная почти в упор, срывает его с фундамента и разламывает на куски.

Обе якорные цепи перебиты, и якоря с грохотом летят в воду. Унтер-офицер Фокин лишний раз доказал, что он — прекрасный наводчик.

Это наконец-то возымело действие. Пароход застопорил машину и поднял флажный сигнал, извещающий об этом во избежание продолжения обстрела. Весь народ на англичанине как ветром сдуло с палубы, а на крыло мостика выбежал человек и начал размахивать руками.

— Молодец, Фокин! Отличный выстрел!

— Рад стараться, ваше высокоблагородие!

— А теперь, господа, посмотрим, что же этот англичанин убегал. Досмотровой партии приготовиться. Второго офицера — на мостик.

Вскоре на мостике показался прапорщик Померанцев, и Михаил сразу наметил задачу.

— Андрей Андреевич, берете досмотровую партию, переройте этого англичанина сверху донизу, но найдите причину, почему он убегал. Проверкой грузовых документов не ограничивайтесь, проверьте трюмы. Держите наготове оружие. Задача ясна?

— Так точно! Но, Михаил Рудольфович, а как же мы на англичанина попадем? Будем вплотную к борту подходить?

— Да, погода позволяет. В случае чего не церемониться…

Держа «Ниагару» под прицелом орудия и пулемета, «Косатка» осторожно подошла к борту остановившегося парохода. Поданы швартовные концы с носа и кормы. С палубы смотрит команда парохода, а на крыле мостика стоит человек и настороженно глядит на подошедшую лодку. На требование подать трап никто не возражает. Все понимают, что игры кончились. Неожиданно человек, стоящий на мостике «Ниагары», подает голос.

— Господин капитан, как прикажете понимать ваши действия? На каком основании вы открыли огонь по английскому торговому судну в нейтральных водах?

— Вы капитан?

— Да, я капитан «Ниагары» Джеймс Блэквуд. И я заявляю протест против ваших незаконных действий.

— Почему вы проигнорировали наши сигналы, господин капитан? Каков ваш груз и порт назначения?

— Порт назначения — Нагасаки, а груз — оборудование. Никаких сигналов мы не видели.

— Даже когда снаряды стали падать у вас перед носом?

Михаил усмехнулся. Ясно, что на «Ниагаре» не все чисто. Тем временем досмотровая партия из пятнадцати матросов, вооруженных карабинами и револьверами, возглавляемая прапорщиком Померанцевым, оказалась на палубе парохода. Быстро взяв под контроль рубку, остальные занялись досмотром трюмов. Померанцев представился английскому капитану и попросил предъявить судовые и грузовые документы, на что снова услышал поток бурных протестов, но нужные бумаги мистер Блэквуд все же принес. Впрочем, они и не понадобились. Едва Померанцев начал знакомиться с ними, как поднявшийся на мостик матрос досмотровой партии доложил.

— Ваше благородие, пушки в трюмах. И какие-то ящики, еще не открыли. Меня боцман срочно послал доложить.

Померанцев усмехнулся.

— Специфическое оборудование у вас на борту, господин капитан. Я доложу командиру, а он уже примет решение. Но на всякий случай я бы посоветовал вам готовить шлюпки к спуску.

— Послушайте, господин офицер! Может, давайте договоримся? Вам-то какая разница, что у нас за груз на борту? Неужели вы не деловые люди?

— Увы, господин капитан. Разница большая. Поторопитесь со шлюпками.

Оставив англичанина скрипеть зубами и ругаться в полголоса, Померанцев покинул мостик и спустился на палубу, где уже его ждал боцман Евсеев с несколькими матросами.

— Проверили все трюмы, ваше благородие. Везде — полевые пушки и ящики со снарядами.

— Ясно, Иван Сидорович. Пойдемте, посмотрим, каким «оборудованием» англичане японцев снабжают…

Осмотрев трюмы лично, Померанцев убедился, что состав «оборудования» соответствует заявленному. Михаил стоял на мостике и ждал результата. Если на пароходе не окажется военной контрабанды, то скандал гарантирован. Но доклад Померанцева с палубы «Ниагары» сразу поднял ему настроение.

— Михаил Рудольфович, досмотр проведен. Груз — полевые орудия английского производства с боекомплектом. Другого груза на борту нет.

— Отлично, Андрей Андреевич! Просто отлично! Передайте этим мореплавателям — у них есть тридцать минут, чтобы покинуть судно. После этого оно будет потоплено.

— Есть!

Когда Померанцев скрылся за фальшбортом, Кроун, стоявший рядом, удивленно посмотрел на Михаила.

— Михаил Рудольфович, а куда же мы всю эту ораву денем? Ведь их там человек пятьдесят, не меньше! Больше, чем нас на «Косатке»!

— То есть как, куда? В шлюпки, конечно.

— А потом? Ведь по нормам призового права мы должны снять команду с судна, уничтожаемого за перевоз военной контрабанды.

— Так мы и снимаем. В шлюпки. А потом отбуксируем шлюпки поближе к берегу.

— К какому берегу?! Ведь рядом только Япония!

— Так в Японию и отбуксируем. Когда мили четыре до берега останется, отдадим буксир. Погода хорошая, дальше сами доберутся.

— А если японцы появятся?!

— А это смотря какие японцы. Если транспорт, то утопим и его без всяких досмотров. А если военный корабль, то отдадим буксир и погрузимся. Пусть японцы англичан на борт берут.

— Ну непривычно как-то…

— Привыкайте, господа. Специфика действий подводной лодки отличается от действий надводного военного корабля. И применять свое право досмотра судов в море для нее довольно проблематично. Кстати, не хотите ли присоединиться к досмотровой партии и посмотреть все своими глазами?

Два раза предлагать не пришлось, и вскоре оба офицера вместе с двумя корреспондентами оказались на борту «Ниагары». Михаил сделал это специально. Для господина Немировича-Данченко и мистера Лондона и так сегодня материала уже — девать некуда, но вот если они своими глазами увидят английские орудия и снаряды, доставляемые в Японию английским судном, то это будет просто прекрасно.

Когда досмотровая партия покинула «Ниагару», «Косатка» отошла в сторону. С борта парохода спускают шлюпки, и экипаж срочно покидает его. Дождавшись, когда шлюпки окажутся на безопасном расстоянии, Михаил дал команду открыть огонь.

Грохнул выстрел, и снаряд угодил в борт в районе миделя. Сверкнула вспышка взрыва, и тяжелый фугасный 120-миллиметровый снаряд разворотил в обшивке порядочную пробоину. Совсем не то что старые снаряды с «Маньчжура». Громыхнул второй выстрел, и второй снаряд тоже поразил цель. Унтер-офицер Фокин старался бить в район машинного и котельного отделения, чтобы не вызвать случайно детонацию снарядов в трюмах. «Ниагара» уже заметно накренилась и осела в воду. Третий выстрел поставил точку, разворотив обшивку в районе ватерлинии. Пароход лег на борт и перевернулся вверх килем. Продержавшись в таком положении меньше минуты, он скрылся под водой. Вверх вырывались пузыри воздуха и всплывали деревянные обломки. Шлюпки тем временем удалялись в сторону берега. Английский экипаж здраво рассудил, что брать их на борт никто не будет. Но берег виден на горизонте, добраться до него несложно. Каково же было удивление англичан, когда после уничтожения парохода «Косатка» догнала шлюпки и предложила отбуксировать их ближе к берегу. Предложение было немедленно принято, и вскоре караван из подводной лодки и двух шлюпок двинулся в сторону видневшейся на горизонте Японии.

— Поразительно, Михаил Рудольфович! И именно так вы и топили японцев?!

— Да, Николай Александрович, так именно и топили. Из той самой пушечки, которую вы нам любезно предоставили в Шанхае. Для подобных целей она — в самый раз. Когда не нужна ни большая дальность стрельбы, ни высокая скорострельность, а нужен хороший фугасный снаряд, который разворачивает в небронированном борту дырки подходящих размеров. Именно поэтому мы сейчас и поставили стодвадцатимиллиметровку. У нее снаряд значительно более мощный, да и дальнобойность намного выше. Уверен, что теперь японцы будут вооружать свои транспорты. Качество артиллерии будет, конечно, аховое. Если только англичане не подсуетятся. Но теперь нам надо привыкать вести огонь с дальних дистанций. Таких стрельб, как на учениях, что были раньше, уже не будет.

— А как же вы судно-ловушку от простого «купца» отличили?

Этот очень простой вопрос Кроуна поставил Михаила в тупик. Что не укрылось от всех остальных, находившихся на мостике. А ведь действительно — как? Не будешь же всем рассказывать о «кью-шипах»…

— Как вам сказать, Николай Александрович… Уж очень много несуразностей было в этих «купцах»… Каждая по отдельности особого подозрения не вызывала, но все вместе… В общем, решил не рисковать и проверить, сделав выстрел мимо. Вдруг у него нервы не выдержат? И действительно — не выдержали…

Михаил постарался изменить тему разговора, начав очередные «морские рассказы», рассчитанные больше на корреспондентов. Кроун понял, что командир не хочет говорить об этом при посторонних, и углубляться в дальнейшие расспросы не стал. И так сегодня он стал свидетелем того, о чем раньше даже не мечтал. И нисколько не пожалел о том, что решил связать свою дальнейшую службу с подводным флотом.

Когда до берега осталось порядка четырех миль, «Косатка» отдала буксир и предоставила англичанам возможность следовать дальше самостоятельно. Напоследок Михаил не отказал себе в удовольствии подойти вплотную к шлюпкам и произнести настоящую речь в присутствии обоих корреспондентов.

— Джентльмены, приношу свои извинения за доставленные неудобства и надеюсь, что по прибытии на берег ваши неприятности закончатся. Впредь рекомендую вам воздерживаться от найма на суда, подобные «Ниагаре», занимающиеся перевозкой военной контрабанды. Понимаю, что вашей вины в этом нет, и вы просто выполняли свою работу моряков. Но передайте всем своим знакомым, что в случае задержания торгового судна с военной контрабандой его постигнет судьба «Ниагары», независимо от флага. Надеюсь на ваше благоразумие и благодарю за сотрудничество, что вы не оказали бессмысленного сопротивления. До свидания, и желаю удачи, джентльмены!

Дав ход, «Косатка» стала удаляться от шлюпок. Джек Лондон, ставший свидетелем этого спича, только развел руками.

— Сэр, вам бы адвокатом в суде выступать. Военный корабль задерживает судно, уличенное в перевозке военной контрабанды, уничтожает его, а потом буксирует шлюпки к берегу и еще извиняется за доставленные неудобства? В моей газете в это могут даже не поверить.

— Пусть не верят, мистер Лондон. Но то же самое будут писать и другие газеты. Думаю, вы знаете, что на «Косатку» вылили много грязи до этого. Теперь можете убедиться сами — мы не воюем с простыми моряками. Более того, мы оказываем помощь и отпускаем даже экипажи японских транспортов, не причиняя им вреда. Разумеется, если они не окажут сопротивления. Впрочем, скоро у вас будет возможность в этом убедиться. Видите дым на горизонте? Скорее всего — японец. И если это не военный корабль, а транспорт, и у него хватит ума не оказывать сопротивления, то я вам обещаю: никто из его экипажа не пострадает. Хотя само судно мы утопим в любом случае…

«Косатка» выжимала из своих дизелей все проектные пятнадцать узлов, чтобы побыстрее перехватить появившуюся цель. Все-таки близость японского берега действовала на нервы. Хоть обстрела можно было и не опасаться с такого расстояния, но информация о «Косатке» уже могла быть передана. И скоро можно ждать появления вражеских миноносцев. Пожалуй, на сегодняшний день это чуть ли не единственный класс кораблей японского флота, который не опасается «Косатки». Их экипажи понимают, что представляют для лодки очень трудную цель, не имеющую особой ценности. Надо бы это несоответствие устранить…

Дальнейшее было обычной рутиной, ничем не отличающейся от предыдущей охоты в Корейском проливе. Встреченный пароход оказался небольшим японским сухогрузом дедвейтом даже менее тысячи тонн. Там заметили «Косатку» и сразу остановили машину, начав спускать шлюпки. Моряки японского торгового флота выполняли негласный уговор: они не оказывают сопротивления и покидают судно, а «Косатка» не чинит им в этом препятствий и отпускает на все четыре стороны после уничтожения судна. Оба корреспондента находились на мостике и были свидетелями, что «Косатке» даже не пришлось давать предупредительный выстрел. Авторитет в японском торговом флоте она уже имела непререкаемый. Когда шлюпки отошли от борта и направились к берегу, Михаил подождал, пока они удалятся на безопасное расстояние, и приказал открыть огонь. Первый же снаряд поразил цель, ударив в район машинного отделения. Второй разворотил борт в районе носового трюма. Пароход стал крениться на борт и оседать носом. И тут снова появились дымы на горизонте. Послав на всякий случай еще один снаряд в борт японцу, чтобы тонул быстрее, «Косатка» направилась в сторону обнаруженных целей. Михаил довольно потирал руки и предвкушал продолжение охоты, так удачно начавшейся сегодня, но вскоре понял, что его «браконьерству» пришел конец. Во всяком случае на сегодня. Навстречу «Косатке» полным ходом неслись два японских миноносца. Очевидно, береговые посты ее обнаружили и связались со своим начальством. Расстояние было еще большим для открытия огня, поэтому они и не тратили снаряды. Но оставаться на поверхности и вступать с ними в артиллерийскую дуэль совершенно не хотелось. Окинув взглядом горизонт, на котором снова появились дымы, но уже позади, Михаил вздохнул.

— Все, господа. Наша браконьерская охота в чужих угодьях временно приостанавливается. Егеря появились.

— Так, может, разделаем их, Михаил Рудольфович?! Ведь у нас стодвадцатимиллиметровка, а у них — только «семьдесят пять»!!!

Кроуну и Колчаку, воодушевленным предыдущими победами «Косатки», не терпелось повоевать. Находившийся на мостике старший офицер только снисходительно улыбнулся, а Михаилу пришлось давать объяснения.

— Нет, господа. Артиллерийская дуэль с миноносцем для нас — крайний случай. Когда стоит вопрос «или — или». Потому что одна пробоина в прочном корпусе, и мы не сможем погрузиться. А добить лодку на поверхности — это дело времени. Даже если мы выйдем победителями из этой дуэли. А посему — всем покинуть мостик! Приготовиться к погружению!

Мостик быстро опустел. Михаил бросил взгляд на приближающиеся миноносцы, оглянулся на дымы, появившиеся на горизонте, и тоже скрылся в люке. И откуда черти принесли этих двух «егерей»? Не побраконьеришь тут теперь. Ну ничего. Будет день, будет пища… Люк захлопнулся, зашипел воздух, и «Косатка» стала погружаться. И вскоре исчезла с поверхности моря. Два миноносца, стремившиеся поймать ускользающую добычу, остались ни с чем. Видя, что лодка погружается, они дали залп из носовых орудий, но снаряды упали с большими недолетами. А когда подошли ближе, перед ними расстилалась только гладкая поверхность моря, освещенная теплым весенним солнцем. А грозный морской демон, наводящий страх на весь японский флот, снова исчез без следа.

— Вот так, господа офицеры. На сегодня нам дальнейшую охоту сорвали, а скоро стемнеет. Не нравится мне это отсутствие активности. Раньше место было гораздо более оживленное. А посему наведаемся-ка мы в гости к господину Камимуре. В замок его забираться пока не будем, но у ворот подежурим. Может, что интересное увидим. Да и по времени скоро он возвращаться должен. Думаю, огребли японцы неприятностей полные карманы после встречи с нашей эскадрой. Валерий Борисович, можем мы рассчитывать на наши семь узлов подводного хода? И на три узла экономического до полного разряда батарей?

— Можем, Михаил Рудольфович. Машина в полном порядке.

Михаил снова собрал на совет в свою каюту обоих посвященных — старшего офицера и старшего механика. По крайней мере не надо ни от кого таиться. Может, дельным советом помогут. Ибо сложное дело предстоит…

— Значит, слушайте, друзья мои. Не сегодня — завтра должен возвращаться Камимура с тем, что у него осталось после встречи с Макаровым. Полностью его разгромить не удастся, так как у японцев значительное преимущество в скорости. И если запахнет жареным, то он всегда сможет уйти. А уходить ему, кроме Сасебо, некуда. Вот там мы его и будем ждать.

— Так мы заберемся прямо в бухту? Как U-47 Гюнтера Прина в Скапа Флоу?

— Пока нет. Карта минных полей у нас есть, поэтому будем поджидать японцев неподалеку. Заодно и систему дозоров разведаем. Но в бухту нам пробираться все равно придется. Потому что в момент возвращения японской эскадры мы сможем атаковать только одного. Остальные загонят нас на глубину и не дадут всплыть под перископ. Думаю, миноносцы у Камимуры должны остаться.

— А в самой бухте как мы их достанем? Если еще удастся туда пролезть?

— Думаю, удастся. До противолодочных сетей и донных мин японцы вряд ли додумались. До асдика и глубинных бомб — тоже. Поэтому у нас есть неплохие шансы проникнуть в Сасебо и атаковать японцев на якорной стоянке. Не думаю, что они будут стоять там с противоминными сетями. И если это будет так, то мы сможем отправить на дно еще три корабля, выпустив торпеды… то бишь мины Уайтхеда по неподвижным мишеням. Вот перезарядить аппараты и повторить атаку уже вряд ли получится, надо будет уносить ноги. Как вам план? Что скажете?

— Как там по-твоему? Дас ист фантастиш, герр фрегаттен-капитан? Ты случайно с самим Прином знаком не был?

— Нет, не довелось. Мы были в разных флотилиях. И его U-47 исчезла в марте сорок первого в Атлантике. Скорее всего, погибла со всем экипажем.

— А сейчас он где?

— А он еще не родился. И дай бог, чтобы не пришлось ему снова прорываться в Скапа Флоу…

Глава 2 Ниндзя против самурая

Рассвет вставал над морем. Небо было ясным, погода довольно тихая, и небольшие волны мерно покачивали «Косатку», патрулирующую недалеко от входа в пролив, ведущий в Сасебо. После того как миноносцы загнали лодку под воду, Михаил решил на время никому не показываться. Почему нет былой активности в Корейском проливе, пока непонятно. Поэтому и делать тут пока нечего. Лишняя пара пойманных японских пароходов погоды не сделает. А вот если все пойдет, как он предполагает, то вскоре главные силы японского флота, или то, что от них осталось, должны вернуться в Сасебо. И есть хорошая возможность их перехватить. В связи с этим «Косатка» направилась в сторону моря в подводном положении, пока миноносцы не ушли, потеряв надежду ее обнаружить. Когда это наконец-таки произошло, то уже начало темнеть, и ночь укрыла подлодку от чужих взоров. Никем не замеченная, она всплыла, дала ход и направилась к Сасебо. Японский флот не минует этот пролив.

По дороге выяснилась причина слабой активности японских грузоперевозок через Корейский пролив. Как только солнце скрылось за горизонтом, пролив заметно оживился. Очень скоро появились грузовые суда, следующие в направлении Кореи. Иногда одиночки, иногда по несколько сразу. Те, которые шли в группах, похоже, следовали под охраной вспомогательных крейсеров. Что же, это было вполне закономерно. Русские крейсера недавно навели здесь порядок, да и информация о появлении «Косатки» уже получена. Поэтому японцы стараются хоть как-то обезопасить свои грузоперевозки, пересекая Корейский пролив ночью. Все суда шли без огней, но ночь была лунная, и сигнальщики на мостике «Косатки» довольно легко обнаруживали проходившие мимо суда. К тому же очень многие допускали выброс искр из дымовых труб, спеша пересечь опасную зону в темное время суток. Вызванный на мостик Михаил злорадно улыбался. Как это было непохоже на ту войну. Когда японский флот творил в этих местах, что хотел. На кровожадные реплики прапорщика Емельянова, стоявшего на вахте и сетующего на то, сколько добычи проходит мимо, он усмехнулся.

— Нет, Петр Ефимович, сегодня им повезло. Сейчас не они — добыча. Чувствую, нам предстоит очередная серьезная охота. Причем не на кабана из засидки, как было у входа в Токийский залив и возле Владивостока, а на медведя в берлоге. И не надо раскрывать наше местонахождение. Была здесь вчера «Косатка» и ушла. Мало ли где ее черти носят…

Оставаясь незамеченной, «Косатка» тихо скользила, как призрак в ночи, обходя стороной встречные суда. Никто не должен видеть ее до определенного момента. Наступал финальный акт драмы. И будет очень обидно, если его сорвет какая-нибудь нелепая случайность…

Осмотрев в бинокль светлеющий горизонт, Михаил раздумывал, правильно ли он поступает. Сегодняшнюю ночь он фактически подарил японцам. Отказался от нескольких атак. Хорошо, если Камимура пойдет сразу назад. А если нет? Если он не захочет покидать район Чемульпо? То, что русская и японская эскадры встретились, не подлежит сомнению. Но вот каков результат? Японцы ограничились стрельбой с дальней дистанции, выдерживая ее благодаря преимуществу в скорости, или русским удалось навязать ближний бой, при котором их бронебойные снаряды максимально эффективны?

Радиосвязи с эскадрой так и нет. Растягивали ночью антенну, пытаясь связаться с крейсерами, но бесполезно. Либо русские крейсера находятся очень далеко, либо вообще ушли к Порт-Артуру. Но сейчас Корейский пролив свободен, и никто японцам не мешает. Кроме «Косатки». Ладно, в конце концов, несколько дней все равно ничего не решат. И если Камимура так и не появится, то можно будет продолжить охоту…

— Никого… Как стало светать, так попрятались все. Видно, здорово их тут наши крейсера напугали. Все, хватит глаза мозолить, скоро рассветет.

— Погружаться будем, Михаил Рудольфович?

— Да. А то, не ровен час, японцы заметят. И толку тогда от нашего присутствия здесь никакого. Камимуру предупредят, и он в Сасебо не сунется. Всем покинуть мостик, приготовиться к погружению!

Мостик опустел, снова зашипел воздух, и «Косатка» стала погружаться. Когда солнце поднялось над горизонтом и осветило первыми лучами притихшие воды Корейского пролива, поверхность моря была пустынна. Далеко на горизонте появился одинокий дымок парохода, идущего со стороны Кореи и не успевшего пересечь пролив в течение ночи. Когда цель приблизилась, Михаил рассмотрел ее и тут же убрал перископ. Небольшой японский грузовой пароход. Идет, судя по высоте борта, пустой. Незачем размениваться на такую малоценную цель и раскрывать свое присутствие в этом районе.

«Косатка» осталась на перископной глубине, пропустив пароход. Вскоре вдали, возле берега, появились и исчезли два миноносца. Прошли на север три парохода, а на юг — два, оказавшиеся английскими, о чем недвусмысленно предупреждали их огромные британские флаги. Очевидно, англичане тоже опасаются «Косатки» и хотят обезопасить себя хотя бы таким способом. Но главных сил японского флота не было.

Михаил рассматривал трофейную карту в каюте, прикидывая, где пролегают наиболее оживленные маршруты японских грузоперевозок на линии Япония — Корея, когда его побеспокоил вахтенный матрос.

— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте. Аккурат со стороны Кореи.

— Ясно, братец! Похоже, дождались-таки мы японцев!

Прибыв в рубку, Михаил застал там старшего офицера, наблюдающего в перископ.

— Похоже, появился Камимура. Впереди три «собачки» бегут, остальных пока плохо видно.

Прильнув к перископу, Михаил рассмотрел открывшуюся картину. Несомненно, впереди идут три бронепалубных крейсера. Издалека еще трудно понять, имеют ли они повреждения. А вот за ними — остальные силы. Прикинув курс, которым должны следовать японцы, Михаил понял, что пройдут они не очень далеко, и есть шансы перехватить противника, даже не устраивая гонку под водой.

— Отлично! Значит, наши расчеты оказались верными. Камимура возвращается в Сасебо. Вот сейчас и посмотрим, как прошла встреча возле Чемульпо…

«Косатка» затаилась на перископной глубине. Японская эскадра приближалась. Михаил ненадолго приподнимал перископ над водой и понял, что встреча с русским флотом не прошла японцам даром. Три бронепалубных крейсера во главе с «Читозе» под флагом адмирала Дева прошли вперед, прошумев совсем рядом. Но они Михаила и не интересовали. За ними идут гораздо более привлекательные цели. И головным — снова броненосец «Сикисима», за которым следуют уже не четыре, а только три броненосных крейсера! Одного не хватает. Под таким ракурсом и с такого расстояния еще трудно понять, кого именно, но факт налицо. Кроме этого, хорошо видно, что корабли лишились части рангоута. Похоже, японцы получили сильные повреждения. Сыграна боевая тревога, и «Косатка» начинает подкрадываться к своей добыче, чтобы сделать единственный, но точный и смертоносный бросок.

Позиция занята, лодка медленно движется на перископной глубине. Колонна из броненосца и трех броненосных крейсеров медленно приближается. По мере приближения Михаил понял, что «Сикисиме» здорово досталось в бою. Мачты отсутствуют, кормовая труба — тоже. Носовая двенадцатидюймовая башня лишилась одного орудия, развернута на борт и, похоже, заклинена. Крылья мостика смяты и изуродованы. На палубе творится непонятно что, отсюда еще не разобрать. Но пробоины в носовой части борта уже хорошо видны. И это только то, что удалось рассмотреть в перископ с большой дистанции. Очевидно, «Сикисима» спасся только благодаря преимуществу в скорости. Он и будет главной целью. За ним удается опознать «Идзумо», «Ивате» и «Адзума». Корабли очень сильно избиты. «Ивате» идет с креном, а «Адзума», помимо крена, еще осел кормой в воду по самую палубу и заметно отстал от остальных. Отсутствует «Асама». Возможно, утонул. А возможно, просто сильно отстал, и его бросили, чтобы не тормозить ход всей эскадре, оставив для символической охраны два-три миноносца. Но это уже и не важно. Вот они, остатки флота Японской империи. Флота, с помощью которого она надеялась разгромить русский флот и обрести контроль над морем, так необходимый в этой войне. И теперь этого флота нет. Последние четыре избитых корабля с трудом доползли к своим берегам. Но вот «Адзума» начал отставать и выкатился из строя. Расстояние между ним и «Ивате» увеличивается. Похоже, либо у крейсера проблемы с рулем, либо он вообще лишился хода. Два миноносца тут же бросились к нему. Значит, «Адзума» уже не жилец. Если он не утонет сам, то после атаки «Сикисимы» можно добить и его. Но этого пока еще никто не знает…

Перископ убран, чтобы не дать обнаружить лодку вражеским сигнальщикам раньше времени. Вот в стороне прошумели миноносцы. Похоже, никто не ждет в этом районе «Косатку». Суетливой беготни миноносцев вокруг крупных кораблей нет. Хотя, возможно, они просто экономят уголь, которого должно было остаться очень не много. Японцам еще повезло, что стоит тихая погода. Иначе «Ивате» и «Адзума» могли бы и не добраться до японских берегов. Да и у «Сикисимы» с «Идзумо» состояние, похоже, немногим лучше. На короткое время поднять перископ и уточнить положение целей. «Адзума» остановился, возле него крутятся два миноносца, а бронепалубные крейсера развернулись и полным ходом идут обратно. «Сикисима», «Идзумо» и «Ивате» медленно приближаются. Ход эскадры — не более шести узлов. Головной «Сикисима» должен пройти в двух кабельтовых перед носом «Косатки». Менять курс он, похоже, не собирается…

Три корабля медленно приближаются. Их экипажи с облегчением вздыхают, видя родные берега. Они считают, что уже все позади. Что им удалось вырваться из этого ада, в котором они побывали совсем недавно. Но они не догадываются, что в глубине притаился грозный враг. Тот, который явился виновником всех их несчастий. Страшный подводный хищник, для которого нет разницы, кто находится перед ним, безобидный грузовой пароход или вооруженный до зубов броненосец, ему все едино. Он наносит разящий удар из-под воды и бесследно исчезает в морских глубинах. И он специально пришел сюда, чтобы завершить то, что начал пару месяцев назад. Поставить точку в этой смертельной схватке…

Перископ вверх, уточнить положение целей. Форштевень «Сикисимы» медленно приближается к линии визира. Параметры его движения уже давно определены, и две торпеды в носовых аппаратах ждут своего мига. «Косатка» до сих пор не обнаружена, и «Сикисима» неотвратимо движется навстречу своей гибели.

Цель в точке выстрела. Толчок, и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. Через три секунды уходит вторая. Полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Оставаться на перископной глубине нельзя, следы от торпед будут сразу обнаружены. «Косатка» еще погружалась, стараясь укрыться под толщей воды, когда наверху разверзся сущий ад…

Капитан первого ранга Тэрагаки Идзо, командир броненосца «Сикисима» смотрел на появившийся вдали берег со смешанными чувствами. С одной стороны, душу грела мысль, что они все же спаслись, вырвавшись из преисподней. Никто не ожидал подобного от встречи с русскими. Когда они обнаружили на рассвете русскую эскадру, то попытались в полной мере использовать свое преимущество в скорости, применив маневр «кроссинг-т», начав охватывать голову колонны противника, возглавляемую флагманским броненосцем «Петропавловск». Командующий надеялся таким способом сосредоточить максимум огня на вражеском флагмане, одновременно затруднив огонь по цели другим русским кораблям. Но каково же было удивление всех, когда русские не приняли навязываемые им правила, а сломали кильватерный строй и бросились на них фактически поодиночке, превратив бой в свалку. Расстояние между эскадрами быстро сокращалось, наводка орудий сбивалась, и им не удалось вести стрельбу с дальних дистанций. Попадания участились с обеих сторон, и тут стала проявляться сила русских бронебойных снарядов. Поняв, что дальнейшее сближение приведет только к еще большим потерям, так как из всех кораблей один лишь «Сикисима» мог реально противостоять русским броненосцам, командующий приказал повернуть «все вдруг» и отойти, воспользовавшись преимуществом в скорости. И тут один из тяжелых русских снарядов угодил прямо в боевую рубку крейсера «Асама». Все остальные корабли выполнили поворот и стали уходить, стараясь побыстрее выйти из-под убийственного огня русских броненосцев, а вот «Асама» пошел на циркуляцию. Очевидно, все, кто находился в рубке, вышли из строя. Поняв, что крейсер неуправляем и его быстро добьют, командующий приказал возвращаться. Но эта потеря времени и еще большее сближение с русскими стали для крейсера роковыми. «Асама» получил еще несколько попаданий тяжелыми снарядами, один из которых вызвал взрыв боезапаса в каземате шестидюймовых орудий, а другой разворотил борт в районе ватерлинии, из-за чего крейсер стал зарываться носом в воду, сразу значительно потеряв в скорости хода. Особенно усердствовали в этом два русских облегченных броненосца «Победа» и «Пересвет», которые вырвались вперед. После поворота эскадры на обратный курс эти броненосцы попали под сосредоточенный огонь и поспешили отойти, но «Асама» был уже обречен. Ставший на некоторое время единственной мишенью для русских, крейсер получил очень сильные повреждения и лишился хода.

Дальнейшее было вполне предсказуемо. Вскоре к «Победе» и «Пересвету» присоединились три других русских броненосца, и все вместе они продолжили избиение «Асамы». Командующий снова попытался сосредоточить огонь на флагмане русских, воспользовавшись преимуществом в скорости хода, и снова эти проклятые гайдзины превратили бой в свалку. На этот раз больше всех получил «Адзума». «Победа» и «Пересвет» снова вырвались вперед, сосредоточив огонь на этом крейсере, идущим концевым. Когда накал боя достиг апогея, один из русских снарядов угодил в носовую башню «Сикисимы», вызвав взрыв снаряда в канале ствола орудия. Как удалось избежать взрыва погребов, ведомо только богине Аматерасу. Башню заклинило намертво, сорвало с нее крышу, вся орудийная прислуга погибла, но сам корабль уцелел. Кормовая башня была повреждена еще до этого. Видя такое, командующий приказал отходить.

Для русских этот бой тоже не прошел даром, особенно для двух наглецов — «Победы» и «Пересвета», но если так продолжать и дальше, то это закончится гибелью эскадры. Три тихоходных русских броненосца хоть и получили большое количество попаданий, но по их поведению это было не особо заметно. Еще немного, и из всей эскадры на поверхности моря может остаться один «Сикисима».

То, что происходило потом, можно назвать одним словом — бегство. Помогло только то, что «Петропавловск», «Полтава» и «Севастополь» не смогли их догнать. А «Победа» и «Пересвет» были уже серьезно повреждены, и преследовать противника не рискнули. От крейсеров отряда адмирала Дева и миноносцев вообще не было никакого толку. Видя, что в составе русской эскадры идет группа транспортов, прикрываемая крейсерами, они попытались на них напасть. Но присутствие в составе крейсерского отряда русских броненосного крейсера «Баян» сразу превратило атаку Дева в авантюру. Русские не стали привлекать «Баян» к участию в сражении между главными силами, поскольку и так имели преимущество в огневой мощи, а оставили прикрывать транспорты. Поэтому первая же попытка атаковать оказалась последней. «Баян», «Аскольд» и «Диана» повернули и бросились навстречу. Когда флагман отряда — крейсер «Читозе» — получил восьмидюймовый снаряд с «Баяна», то Дева решил больше не испытывать судьбу и повернул обратно. Все равно в бою с тремя крейсерами, один из которых броненосный, у его легких бронепалубных крейсеров не было никаких шансов. Тем более при транспортах остались «Новик» и «Боярин», которые хотя и не приняли участия в отражении атаки, но в любой момент могли присоединиться к своим более мощным собратьям.

Миноносцы сначала попытались атаковать русские броненосцы, но, встреченные плотным огнем, отступили, выпустив торпеды с большой дистанции. Из которых, естественно, ни одна не попала в цель. После этого сделали попытку напасть на «обоз», но сразу же попали под огонь двух охранявших транспорты «суперистребителей» — «Новика» и «Боярина», как прозвали эти корабли в японском флоте. Два миноносца отправились на дно, получив каждый по несколько 120-миллиметровых снарядов, а остальные сбежали, ничего не добившись. Все время складывалась ситуация, что не миноносцы охотились на «Новика» и «Боярина», а наоборот, «Новик» и «Боярин» выступали в роли удачливых охотников и никогда не оставались без добычи. Высокая скорость хода позволяла им преследовать уходящие миноносцы, ведя дьявольски точный огонь из своих 120-миллиметровых орудий практически безнаказанно. Что и говорить, эти два небольших и довольно скромно вооруженных, но очень быстроходных русских крейсера, всегда работающие в паре, оказались настоящим бичом для миноносцев. Кто бы мог предположить подобное раньше…

Иными словами, то, чего они добились в этой попытке навязать бой русским, называлось одним словом — разгром. Если бы «Петропавловск», «Полтава» и «Севастополь» имели большую скорость хода, то шансы спастись были бы только у бронепалубных крейсеров и миноносцев. Вряд ли русские крейсера стали бы их преследовать. А вот последние остатки первого и второго броненосных отрядов — «Сикисима», «Ивате», «Идзумо» и «Адзума» — были бы уничтожены. В этом уже не было никаких сомнений, поскольку искалеченные корабли ушли только потому, что русские не смогли их догнать. И при этом им дорого доставался выигрыш каждого кабельтова. При отходе снова больше всех пострадал «Адзума». Видя, что противник уходит, русские прекратили бесполезное преследование и повернули обратно. Их там ожидала другая добыча — потерявший ход «Асама», который они сразу же стали добивать. Строить иллюзии в отношении исхода этого боя было бы глупо…

И теперь с полной уверенностью можно сказать, что главных сил флота больше нет. «Асама», скорее всего, уничтожен. «Ивате» и «Идзумо» избиты так, что полностью потеряли боеспособность. Поразительно, что они вообще смогли уйти от противника. На «Сикисиме» ситуация немногим лучше. Но он лишился как минимум половины своей артиллерии главного калибра. Носовая башня полностью уничтожена, а кормовая заклинена, и оба двенадцатидюймовых орудия имеют повреждения. Причем неизвестно, удастся ли их восстановить. Вот где проявляется ущербность подхода в комплектовании флота кораблями зарубежной постройки. Орудия можно взять только в Англии, но где Англия, а где Япония… Да и в свете последних событий былой уверенности в помощи англичан больше нет. Но за «Сикисиму», «Ивате» и «Идзумо» можно хотя бы не волноваться в том плане, что они смогут дойти до Сасебо. А вот «Адзума» медленно тонет, и вряд ли сможет дотянуть до порта. Если сначала он еще мог держать ход, то потом стал тормозить всю эскадру. Хорошо, что русские отказались от преследования, а то бы пришлось решать дилемму — принимать безнадежный бой, спасая «Адзуму», или отдавать его на заклание, уводя остатки флота. Но тут, похоже, русские уже и не понадобятся. Пять минут назад с крейсера передали сообщение, что больше не могут держать ход. Водоотливные помпы уже не справляются с откачкой воды. Большая часть топок в кочегарках затоплена, и пара не хватает даже на одну машину. Если бы удалось продержаться еще немного, то можно было бы выбросить корабль на берег, который уже хорошо виден. Но… Не судьба.

Командующий, видя эту безрадостную картину, отдал приказ взять крейсер на буксир и попытаться довести его до мелководья, после чего покинул мостик. Тэрагаки проводил адмирала взглядом, хорошо понимая то, что творилось у него в душе. Война на море проиграна, пора это признать. Как она оказалась не похожа на предыдущую войну с Китаем. Тогда японский флот был хозяином моря и диктовал противнику свои условия. Никто не сомневался, что то же самое будет и на этот раз. И вдруг все пошло наперекосяк с самого начала. Каким образом проклятые гайдзины сумели создать этого подводного монстра?! Ведь никому в мире, даже Англии, не удалось создать ничего даже отдаленно похожего! И всеми своими победами на море русские обязаны исключительно единственной субмарине, которой командует ее создатель, капитан Корф. Загадочный человек, никогда не имевший отношения ни к военному флоту, ни к кораблестроению. Но между тем, оказавшийся настоящим гением подводной войны. Его субмарина наносила внезапный смертельный удар и тут же исчезала в морских глубинах. Иначе чем вмешательством демонов в дела людей это и не объяснить. Откуда капитан субмарины может знать, где ему надо находиться в определенный момент времени, чтобы добиться такого ошеломительного успеха? Никакие шпионы, даже если бы они и были в Морском генеральном штабе, не смогли бы передавать на «Косатку» сведения с такой оперативностью. Тем более, как удалось достоверно узнать, для сеанса радиосвязи субмарине необходимо всплыть и установить антенну, а это требует некоторого времени. Откуда же этот Корф, разрази его демоны, может получать достоверную и своевременную информацию?! Воистину, кроме чертовщины, ничего в голову не приходит…

Вот и теперь «Косатка» отличилась. То, что «Токива» получил только одну торпеду и попытался уйти обратно в Японию, еще не значит, что он уцелел. Капитан Корф не стал преследовать эскадру, а, скорее всего, погнался за поврежденной целью, не имеющей возможности скрыться. Так же, как он поступил с «Якумо». Преследовал свою добычу до тех пор, пока не уничтожил, прихватив заодно и «Иосино», так глупо подставившегося под торпеду. И «Токива» давно должен лежать на дне моря, если только «Косатка» не отвлеклась на что-то другое, более важное. Но надеяться на это… А может, вместе с «Токивой» господин Корф умудрился и крейсер «Сума» уничтожить? Так же, как «Иосино»? А что, это уже не удивительно… Знать бы, где сейчас находится «Косатка». Весь переход после боя эта загадочная субмарина никак себя не проявила, что было странным. Хотя, по логике вещей, должна была находиться поблизости и постараться добить тех, кто ускользнул от главных сил русских. Все ожидали этого и были очень удивлены, когда атаки не последовало. Возможно, они сами создали для себя пугало из «Косатки», и она, на самом деле, не так уж и всемогуща?

Тэрагаки наблюдал за тем, как все три бронепалубных крейсера — «Читозе», «Касаги» и «Акицусима» — полным ходом неслись к потерявшему ход «Адзума», которого уже развернуло бортом, и было видно, что крейсер ушел кормой в воду по самую палубу. Сомнительно, что удастся отбуксировать его на мелководье…

— Торпеды слева!!!

Крик сигнальщика ударил по нервам. Тэрагаки инстинктивно обернулся и увидел две пенистых дорожки на воде, быстро приближающиеся к борту броненосца. И понял, что ничего сделать не успеет…

— Право на борт!!! Огонь!!! Полный вперед!!!

«Сикисима» начал отворачивать вправо. Но недостаточно быстро, чтобы уклониться от выпущенных с малой дистанции торпед. Загремели выстрелы орудий, но Тэрагаки понимал, что это бессмысленно. Два пенистых следа неумолимо приближались, и вся надежда теперь была на то, что не детонирует оставшийся боезапас в погребах. Как на «Хатсусе», «Иосино» и «Мацусима»…

Над головой море кипело от взрывов снарядов. Но они уже не могли причинить какого-либо вреда «Косатке», все дальше и дальше уходившей в морские глубины. Толща воды надежно укрыла ее от врага. Михаил не отрывал взгляда от секундомера, следя за временем хода торпед. Время первой торпеды вышло, и тут громыхнул близкий взрыв, перекрывший все остальные. А через несколько секунд — второй.

— «Ура!!!» — сразу грянуло в отсеках.

Экипаж уже научился отличать взрывы торпед от взрывов снарядов на поверхности, которыми японцы пытались достать «Косатку». Но по характеру взрывов было ясно, что «Сикисиме» удалось избежать детонации погребов. Что же, японцам повезло хоть в этом…

— Вот так, господа. Похоже, достали мы «Сикисиму». Двух мин ему должно хватить. А не хватит, всадим еще одну. Тогда уж точно утонет.

— Но откуда у вас такая уверенность, что мины попали в цель, а не взорвались раньше, Михаил Рудольфович? Ведь при стрельбе по «Якумо» у вас было одно преждевременное срабатывание?

— По времени хода мин, Николай Александрович. Обратили внимание, что я все время смотрел на секундомер?

— Обратил. Иными словами, вы хотите сказать, что попадание определяется только по времени взрыва?

— В данном случае — да, поскольку у нас нет возможности зафиксировать попадание путем наблюдения в перископ. Но если опасности для лодки нет и не требуется срочно нырять на глубину сразу же после выстрела, то можно остаться на перископной глубине и рассмотреть результат трудов своих во всей красе. Сейчас же это, увы, невозможно…

Далее снова последовал экскурс в теорию боевого применения подводных лодок. Кроун и Колчак слушали с огромным интересом. Михаил так увлекся, что чуть не сказал о том, что их атака очень напоминает атаку U-331 обер-лейтенанта фон Тизенхаузена в Средиземном море, когда был потоплен английский линкор «Бархам». К счастью, он вовремя придержал язык, но от града вопросов отвертеться все равно не удалось. Оба офицера не могли успокоиться, откуда командир «Косатки» знает все эти премудрости?! Ведь весь его боевой опыт командования подводной лодкой — чуть больше месяца! Или чуть больше двух месяцев, если приплюсовать сюда стоянку в Порт-Артуре. Да плюс переход из Балтики на Дальний Восток. Колчак был откровенен.

— Михаил Рудольфович, но как вам удалось создать эту теорию буквально на пустом месте за такой ничтожно малый промежуток времени?! Ведь на разработку методов применения нового оружия уходят иногда долгие месяцы, а то и годы! А у вас буквально сразу — феноменальный успех в первый же день войны! Три броненосца за одну атаку!

— Так вот именно поэтому и удалось, Александр Васильевич. Не только японцы, но и вообще никто в мире не считал, что подобное возможно. Абсолютно для всех подводная лодка была чем-то несерьезным, не заслуживающим внимания. Вот японцы за это и поплатились, сами создав для «Косатки» максимально благоприятные условия для атаки. Именно на этом и основан успех возле острова Роунд. После подрыва первого броненосца японцы посчитали, что подорвались на минном поле и стали действовать соответственно. Это позволило уничтожить еще двух. Как видите, никакой мистики. Внезапность, точный расчет и немного везения.

— Но как вы смогли предвидеть, что главные силы японцев окажутся именно возле Роунда?!

— Вот это и есть везение. А все остальное — внезапность и точный расчет…

«Косатка» отошла уже на довольно большое расстояние, и Михаил решил всплыть под перископ, чтобы осмотреться. «Сикисима» вряд ли уцелел, а вот «Адзума» вполне может ковылять в сторону берега, если устранил неисправность. Ведь неизвестно, из-за чего он отстал. И надо это безобразие устранить. То, что «Адзума» сумел удрать от русского флота, вовсе не означает, что он сможет удрать и от «Косатки»…

— Поднять перископ!

«Косатка» удалилась в сторону от места атаки, и обнаружить ее перископ для неподготовленного сигнальщика довольно трудно. Но на всякий случай поднимать его высоко над водой не стоит. Поэтому Михаил и не злоупотреблял им, приподнимая на короткое время, оглядывая горизонт. Наверху открылась очень интересная картина. «Сикисима» уже почти скрылся под водой, и возле него находились четыре миноносца. Все ясно, флагмана уже списали со счетов. А вот «Адзума» хоть и лежал в дрейфе, уйдя кормой в воду почти по самую башню, но тонуть пока что не собирался. Возле него собрались все остальные миноносцы. Три бронепалубных крейсера не стояли на месте, а хаотично маневрировали на некотором удалении, часто меняя курс. Вдалеке виднелись «Ивате» и «Идзумо», уходившие полным ходом в сторону берега. Там рассудили правильно. «Сикисиме» и «Адзуме» они уже ничем не помогут. Поэтому надо постараться спасти два оставшихся броненосных крейсера, срочно выведя их из опасной зоны. А спасением экипажа «Сикисимы» пусть занимаются миноносцы. До сегодняшнего дня «Косатка» игнорировала такие мелкие цели. Возможно, она и на этот раз поступит так же?

— Вот, полюбуйтесь, господа. Оцените ситуацию, а потом выскажите свои планы о наших дальнейших действиях. Обстановка пока спокойная и как нельзя лучше подходит для тренировки.

Старший офицер, а за ним и все «пассажиры» по очереди осмотрели поверхность моря в перископ и сразу же высыпали на Михаила ворох планов, начиная, как принято на флоте, с младшего в чине. Поскольку «Сикисима» к этому времени уже затонул, и на месте его гибели остались только миноносцы, подбирающие экипаж из воды, то все сводилось к одному — подкрасться на перископной глубине и добить крейсер «Адзума». А то что-то он самостоятельно тонуть не хочет. На этой мысли предложение дальнейших действий закончилось, и все с интересом уставились на командира, ожидая его решение.

— Все верно, господа. «Адзума» почему-то тонуть не собирается. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Но и ход он тоже дать не может. Иначе не остался бы на месте после подрыва «Сикисимы», а предпринял все возможное и невозможное, только бы уйти из опасного района. Но он этого не сделал. Из этого можно сделать вывод — крейсер гарантированно лишился хода. Во всяком случае, на ближайшее время. И бросать его японцы не хотят, иначе не устраивали бы вокруг него этот хоровод. Но здесь крутятся три бронепалубника во главе с «Читозе». Чтобы создать нам неудобства и сорвать атаку угрозой тарана, хватило бы одних миноносцев, которые мы до сегодняшнего дня игнорировали, и поэтому они нас совершенно не боятся. Думайте, господа. Для чего здесь остались крейсера адмирала Дева?

— Возможно, чтобы прикрыть «Адзуму» при появлении наших крейсеров?

— А может, просто помочь миноносцам? Все же, когда рядом топчутся три таких «слона», это создает «Косатке» большие неудобства. Есть вероятность случайного столкновения. А масса крейсера намного превышает массу миноносца.

— А может…

Предположения сыпались одно за другим, и Михаил внимательно слушал, иногда давая комментарии. Он сам уже предположил одну вещь и ждал, не додумается ли до этого кто-нибудь еще. Но вот все предположения иссякли. Оглядев офицеров, Михаил подвел итог.

— Все это, в принципе, возможно. Но, господа, есть еще одна вещь, которую никто не упомянул. И если это так, то у нас будет возможность поймать еще один бронепалубный крейсер. Точно так же, как и в случае с «Токивой». А потом спокойно добить «Адзуму».

— Но как, Михаил Рудольфович?! Ведь они крутятся, как уж на сковороде! А сейчас день и тихая погода. Они сразу же заметят след мины на поверхности и вполне смогут увернуться!

— Сейчас, когда крутятся, как уж на сковороде, смогут. А вот когда остановятся, то не смогут.

— Но зачем им останавливаться?! Ведь японцы прекрасно понимают, что станут в этом случае удобной неподвижной мишенью! Вряд ли они забыли «Иосино»!

— Не забыли. И именно поэтому будут водить этот хоровод до тех пор, пока не убедятся — «Косатка» ушла. Иначе она бы не устояла перед искушением и добила неподвижного «Адзуму».

— А потом?

— А потом могут попытаться взять «Адзуму» на буксир. Миноносец для этой цели мало пригоден. Он не создаст нормальное тяговое усилие своими небольшими быстроходными винтами, достаточное для буксировки полузатопленного броненосного крейсера. Здесь нужен буксировщик покрупнее. С машинами и винтами, способными развить большую мощность и дать приемлемое тяговое усилие даже при небольших оборотах. И бронепалубные крейсера подходят для этой цели гораздо лучше, чем миноносцы.

— Ну Михаил Рудольфович!!! А ведь могут попробовать! И что тогда?

— А тогда одному из крейсеров надо будет подойти к «Адзуме» и завести на него буксирный трос. И при этом он неизбежно ляжет в дрейф поблизости. Заводка буксира — это дело не пяти минут. С учетом маневров возле неподвижного «Адзумы», заводкой и креплением буксирного троса и непосредственным выходом на буксир ему потребуется не менее получаса, а, скорее всего, гораздо больше. И все это время он будет неподвижной мишенью. А даже если и начнет буксировку, то вряд ли его ход будет больше четырех-пяти узлов. И мы имеем все шансы его поймать. Даже если крейсер заметит след от мины на воде и даст полный ход, оборвав буксирный трос, то за такое короткое время значительно изменить свою позицию все равно не успеет. А когда стрельба японцев утихнет, мы сможем спокойно заняться «Адзумой». Если он к тому времени сам не утонет. Оставшиеся две «собачки» сбегут, оставив миноносцы подбирать из воды спасшихся, но и черт с ними. Нельзя объять необъятное.

— Михаил Рудольфович… вы, случайно, с Мефистофелем сделку не заключили? А может, в вас дух великого флотоводца вселился? Ушакова, Сенявина или Нахимова?

— С чего это вы так решили, Николай Александрович?

— Да потому что это гениально!!! Просто гениально!!! Ведь действительно, может получиться! Снова вместо одного «подранка» отправить на дно сразу двоих!

— Николай Александрович, я бы не был так категоричен по поводу гениальности. Просто у меня есть «купеческий» опыт, которого нет у вас. И я имел дело с заводкой буксирного троса на аварийные суда и знаю, что дело это хлопотное, трудоемкое и не быстрое. Поэтому Мефистофель и великие флотоводцы прошлого здесь ни при чем. Тем более, это всего лишь предположение, что японцы решили взять «Адзуму» на буксир. Возможно, его состояние не такое уж и плачевное, и через несколько часов он сможет дать ход. А «собачки» его просто прикрывают на время ремонта и будут прикрывать на переходе. Поэтому будем ждать. Едва только наметится какое-то движение «Адзумы», отправим его на дно. В общем, поживем — увидим…

В течение последующих трех часов ничего существенно не изменилось. «Идзумо» и «Ивате» уже скрылись, «Адзума» по-прежнему лежал в дрейфе, только еще глубже осел в воду. Один из японских миноносцев попытался взять его на буксир, но из этой затеи ничего не получилось. Со стороны берега подул ветер, и маленький быстроходный кораблик, никоим образом не предназначенный для подобных операций, не мог справиться с буксировкой полузатопленного броненосного крейсера. Ветер относил их обоих в море. Другие миноносцы кружили поблизости, а три бронепалубных крейсера «водили хоровод» в отдалении. Михаил наблюдал за всем этим в перископ и посмеивался. Все идет так, как он и предполагал. «Адзума» потерял ход и самостоятельно двигаться не может. С буксировкой миноносцем ничего не получается, поэтому рано или поздно японцам придется задействовать для этих целей один из бронепалубных крейсеров. Если только не подойдет специальный буксир-спасатель, высланный для оказания помощи. Тогда придется торпедировать одного «Адзуму» и уходить. Не все коту масленица…

Но вот один из крейсеров направился к «Адзуме», которого безуспешно пытался буксировать миноносец. Сразу же была сыграна боевая тревога, экипаж разбежался по боевым постам, и «Косатка» начала подкрадываться к своей добыче. Очевидно, японцы поверили, что она ушла. Иначе не стала бы ждать столько времени, когда рядом была неподвижная и привлекательная цель…

«Косатка» медленно движется на перископной глубине. Поднявшаяся небольшая волна как нельзя кстати маскирует перископ. Вот хорошо видно, как миноносец развернул «Адзуму» носом на ветер и старается удерживать в таком положении. Бронепалубный крейсер подходит со стороны кормы, чтобы лечь на параллельный курс с миноносцем и принять с него буксирный трос. Вплотную он подойти не сможет, так как из-за поднявшегося волнения миноносец начнет бить о борт крейсера. Это значит, что миноносец и крейсер будут какое-то время сохранять свою позицию параллельно друг другу на небольшом расстоянии, удерживаясь машинами против волны. Ситуация, о которой любой подводник может только мечтать. Но японцы этого еще не знают…

«Адзума» и миноносец неподвижны, только удерживаются против волны. Бронепалубный крейсер, в котором Михаил опознал «Касаги», медленно проходит вдоль борта «Адзумы» и приближается к миноносцу. Вот его корма поравнялась с кормой миноносца, и «Касаги» останавливается. В перископ хорошо видно, как на корме крейсера суетятся матросы, готовые принять буксир. Командир «Касаги» и вахтенный офицер сейчас заняты только этим, сосредоточив все внимание на маневрировании. Ибо одно неверное движение, и крейсер навалится на миноносец. Сигнальщики, конечно, осматривают свои сектора, но пока еще не обнаружили перископ.

«Касаги» и миноносец замерли рядом друг с другом. Между ними не более десяти-пятнадцати метров. Лучшего момента не представится.

Линия визира перископа ложится на носовое орудие «Касаги». Если сигнальщики проворонят торпеду, то она угодит в район носовых погребов, и можно снова рассчитывать на детонацию боезапаса. Тогда и находящийся рядом миноносец может зацепить взрывом. Но это было бы уже слишком хорошо. Последняя проверка положения цели, и торпеда покидает аппарат. Сразу полный ход электродвигателями и горизонтальные рули на погружение. Несколько пар глаз смотрят на Михаила, а он сам смотрит на секундомер. Бегут секунды, отсчитывая время хода торпеды. Стальная сигара пронзает толщу воды. Вот громыхнули первые взрывы. На этот раз у японских комендоров вышла заминка. Комплектование легких сил флота специалистами по остаточному принципу проявляет себя и здесь. И вот наконец-то взрывы снарядов на поверхности перекрывает взрыв торпеды. Значит, «Касаги» не удалось обмануть судьбу. Она лишь дала ему отсрочку во время рейда к Владивостоку. Тогда ему удалось уйти от «Косатки» после гибели «Якумо» и «Иосино». И вот теперь старые враги встретились вновь. Как ниндзя и самурай. Самурай опасен в открытом бою, но ниндзя не станет нападать открыто. Воин ночи наносит внезапный удар и тут же исчезает. И никто не может предугадать, где и когда он появится вновь…

— Все, господа. Наше длительное ожидание увенчалось успехом. Думаю, «Касаги» одной мины будет достаточно. Жаль, что погреба не детонировали.

— А сейчас что, Михаил Рудольфович? «Адзумой» займемся?

— Им самым. Только сначала в сторонку отойдем, чтобы на нас случайно не «наступили». «Адзуму» сейчас развернет бортом к волне, и нам надо будет сменить позицию. Вот как все успокоится, и прикончим «подранка». Думаю, на большее здесь уже рассчитывать не стоит.

— А как думаете, миноносец зацепило взрывом?

— Вряд ли. Поскольку взрыва погребов не было, то взрыв мины в паре десятков метров ему особого вреда не нанесет. Тряхнет, конечно. Но не более…

«Косатка» отходила в сторону, а над ней снова кипело море от взрывов. Но это уже был жест отчаяния японцев. Морской демон снова перехитрил их. Он никуда не ушел после того, как получил очередную добычу. Он все правильно рассчитал и дождался своего часа, нанеся еще один смертельный удар. И снова исчез в морских глубинах.

Когда «Косатка» снова всплыла под перископ, и Михаил осмотрел поверхность моря, то понял, что их вмешательство более не требуется. Оставшиеся два крейсера уходили полным ходом. «Касаги» тонул, задрав в небо таранный форштевень. «Адзума» накренился и погрузился еще больше, и было хорошо видно, как экипаж покидает тонущий корабль. Миноносцы подошли к нему почти вплотную и подбирали людей. Это был полный разгром. Вторая Цусима, которая настигла на этот раз японский флот. Михаил смотрел в перископ и улыбался. Агрессор, напавший на Россию без объявления войны, получил то, что заслужил. Отныне русский флот — хозяин Желтого и Японского морей. И чтобы довершить разгром врага, надо проникнуть в его логово и уничтожить последние остатки японского флота, чтобы лишить Японию даже тени надежды на то, что ей удастся выбраться из этой кровавой авантюры, «сохранив лицо». Чтобы эта страна вообще исчезла из списка великих держав, превратившись в подобие Кореи. И тогда не будет ни Хасана, ни Халхин-Гола, ни Пёрл-Харбора. Подобие Кореи должно знать свое место…

Но неожиданный возглас старшего офицера отвлек Михаила от геополитических прогнозов. Война еще не закончилась, и они — рабочие этой войны. Те, кто добывает победу своими руками.

— Михаил Рудольфович, аппарат перезаряжен.

— Хорошо, Василий Иванович. Прошу взглянуть, господа. «Касаги» уже утонул. «Адзума» тонет, и наше вмешательство более не требуется. Две уцелевшие «собачки» удирают, миноносцы подбирают людей из воды. Финита ля комедия. Вылазка японского флота закончилась потерей «Сикисимы», «Токивы», «Адзумы», двух «собачек» и, возможно, «Асамы». Вместе с «Токивой» погиб один миноносец. Это из того, что мы знаем достоверно. Правда, мы не знаем, каковы потери нашего флота. Но не думаю, что превышают японские.

— А что же теперь, Михаил Рудольфович?

— А теперь постараемся завершить то, что начали. У противника от всех главных сил остались только два броненосных крейсера — «Идзумо» и «Ивате». И надо сделать так, чтобы они больше никогда не вышли в море. Во всяком случае, до конца войны. А тогда, без их помощи, с уцелевших «собачек» наши крейсера будут драть шерсть клочьями…

«Косатка» медленно уходила в сторону берега. Волны периодически заливали перископ, на короткое время показывающийся над водой. Далеко вдали исчезали дымы «Читозе» и «Акицусимы». «Касаги» уже исчез с поверхности моря. «Адзума» так и не сумел добраться до спасительного берега. Вскоре после гибели «Касаги» он повалился на борт и опрокинулся. И через несколько минут волны сомкнулись над его днищем, устремленным в небо. Миноносцы, подобравшие тех, кто уцелел, дали ход и направились в сторону Сасебо. «Косатка» в очередной раз показала, кто здесь хозяин. И им оставалось только благодарить судьбу за то, что грозный подводный демон не считает их достойными своего внимания.

Глава 3 Если лиса не может забраться в курятник через крышу, то она войдет через дверь, или Скапа Флоу по-японски

Порывистый ветер гонит тучи по темному ночному небу. В разрывах между туч иногда проглядывает луна, освещая своим белесым, неярким светом поверхность моря и приближающийся берег. Впереди идет какое-то грузовое судно, направляющееся в залив Сасебо. Маяк на мысе Кого Саки работает в штатном режиме. Ни с этого судна, ни с берега никто не видит низкую тень, едва возвышающуюся над водой и крадущуюся следом. Крадущуюся, как хищник по следу добычи. Но экипаж японского судна не знает, что им сегодня сказочно повезло. Сегодня не они — добыча…

Накануне Михаил собрал у себя в каюте обоих «посвященных» — старшего офицера и старшего механика. Надо было окончательно уточнить все детали предстоящего беспрецедентного рейда — нанесения удара по главной базе японского флота. Все, казалось бы, уже проработано до мелочей. Но всегда может возникнуть непредвиденный нюанс, который грозит разрушить любой, самый выверенный план. Вкратце план был таков. Пробраться в бухту Сасебо ночью. В позиционном либо подводном положении дойти до места стоянки «Ивате» и «Идзумо» и всадить в каждого по две торпеды из носовых аппаратов. После выполнения основной задачи разрядить кормовые аппараты по любым целям, которые подвернутся. После завершения этого безобразия удрать как можно скорее. На бумаге все просто и красиво. А вот как пойдет на деле — большой вопрос. Технические вопросы со старшим механиком решили быстро, но старшего офицера волновали навигационные вопросы.

— Послушай, герр фрегаттен-капитан. Минимальная ширина пролива между мысами Кого Саки и Ёрифунэ Саки — всего полмили. Идти придется ночью, и если японцы не дураки, то маяк на входе в пролив должны погасить. Во всяком случае я бы сделал именно так. Ты уверен, что мы в темноте не выскочим на камни? Полагаться в таких случаях на счисление глупо. Да и патрулируют японцы пролив. Как мы проскочим?

— Отвечаю, Василий свет Иванович. Движение в Сасебо довольно интенсивное. Поэтому если даже японцы и введут периодический режим работы маяка на мысе Кого Саки, то мы вполне сможем дождаться, когда кто-то пойдет на вход, или на выход. В самой же бухте все навигационные огни должны работать в штатном режиме. По части патрулирования в проливе. Насколько нам удалось узнать, там дежурит канонерка, стоящая на бочке недалеко от берега, и пара миноносцев, рыскающих возле входа в пролив. Ночью в узкой части им делать нечего, еще на камни вылетят. Поэтому подойдем, насколько сможем в позиционном положении, чтобы иметь минимальный силуэт над водой и возможность быстрее нырнуть, погружаемся и проходим пролив в подводном положении на перископной глубине. Длина узкой части пролива — меньше мили. Глубина по оси — от сорока пяти до пятидесяти пяти метров во время отлива. Так что даже если в проливе и будут суда, то ни с кем не столкнемся, сможем нырнуть поглубже. Дальше, если позволяет обстановка, всплываем в позиционное положение и следуем к месту якорной стоянки на рейд Сасебо. Вот там ситуация намного хуже. Если после пролива до центральной части бухты глубины держатся в пределах сорока-тридцати метров, то в северной части, в районе порта, куда ведет длинная узкая бухта, они падают до одиннадцати-двенадцати метров во время отлива. А «Идзумо» и «Ивате» должны находиться именно там. И на таких глубинах мы едва-едва сможем спрятать под воду ограждение рубки. Но уклониться от таранного удара не сможем.

— А на что же ты тогда рассчитываешь?

— На то, что сейчас еще нет асдиков, шумопеленгаторов, радаров, глубинных бомб, эсминцев, корветов и самолетов. И именно это позволит нам уйти. По части того, чтобы пробраться в бухту, у меня особых сомнений нет. Японцы просто не ждут от нас такой наглости. И с техническими возможностями «Косатки» это вполне реально. Но вот уйти из нее, когда мы поднимем ужасный тарарам, будет намного сложнее.

— А если японцы перекроют выход из северной части?

— Не успеют. Расстояние от причалов порта до выхода в центральную часть бухты — две мили. Из этих двух миль расстояние от причалов до самой узкой части прохода, между западным берегом и отмелью Чидори, девять кабельтовых. Дальше акватория начинает расширяться. После атаки это расстояние мы преодолеем очень быстро. Главное, чтобы не оказалось никого в самом узком месте, возле отмели Чидори, когда мы будем проходить мимо нее. Там ширина пролива всего четыре кабельтовых.

— Уходить будем в подводном положении?

— Посмотрим по ситуации. Возможно, придется всплыть, когда удалимся на безопасное расстояние. Будем надеяться, что японцы не сразу поймут, что атакованы «Косаткой». Вряд ли они допускают, что мы отважимся на подобную наглость. Ведь до сих пор мы избегали закрытых пространств.

— Ну герр фрегаттен-капитан… Если все получится… Гюнтер Прин на своей U-47, как ты говорил, через мелководный пролив Кирк Саунд в Скапа Флоу пробирался? По-тихому, через черный ход. А мы, стало быть, вломимся через парадный? По-наглому?

— Вот именно. Потому что своего пролива Кирк Саунд бухта Сасебо не имеет. В отличие от Скапа Флоу, у нее один-единственный вход. И значит, один выход. И, стало быть, через этот парадный вход мы и войдем. Правда, не постучавшись. Что делает лиса, когда не может пробраться в курятник, разворошив соломенную крышу? Она найдет способ проскользнуть через дверь…

И вот теперь, стоя на мостике и сжимая в руках бинокль, Михаил вспоминал этот разговор. Впереди идет небольшой японский пароход, и можно ориентироваться по его кормовому огню. Маяк на мысе Кого Саки работает исправно. Впереди — зона патрулирования миноносцев. Хоть «Косатка» и идет в позиционном положении, погрузившись в воду по самую палубу, но в проливе лучше не рисковать. Стоящая на бочке канонерка вполне может обшаривать пролив лучом прожектора. Уйти-то «Косатка» уйдет, но сразу раскроет свои намерения, и о дальнейшем прорыве в Сасебо можно будет забыть.

— Два миноносца справа тридцать, идут на японский транспорт!

Доклад сигнальщика отрывает от размышлений. Вот и дождались. Теперь охота вступает в новую фазу.

— Срочное погружение!

Быстро пустеет мостик и захлопывается люк. Поворот кремальеры, и снова экипаж «Косатки» полностью отрезан от внешнего мира. Шипит воздух, выходя из балластных цистерн. Лодка дает полный ход вперед электродвигателями и быстро погружается. И вскоре волны смыкаются над ней. Теперь надо посмотреть, что же будет дальше.

— Поднять перископ!

«Ночной» перископ идет вверх. Наверху все спокойно. Миноносцы подходят к транспорту почти вплотную, осветив его прожекторами. Короткий обмен информацией, и они уходят в сторону, а транспорт следует дальше, на вход в пролив, быстро удаляясь. Под водой «Косатка» не сможет выдерживать до него постоянную дистанцию. Но это уже не так и важно. Маяк работает, миноносцы ее не заметили. Теперь остается пройти узкий пролив, охраняемый канонеркой, и вот она — бухта Сасебо. Главная база вражеского флота. База, в которую уже один раз вошли русские корабли в ту войну. Но вошли под японскими флагами после сокрушительного разгрома возле Цусимы и позорной сдачи на следующий день. Случай беспрецедентный в истории русского флота. Но теперь этого не будет. Японский флот получил свою Цусиму. Начало положила порт-артурская эскадра. А «Косатка» поставит точку. 24 января японский флот вышел отсюда, начав военные действия. И теперь с большим трудом приполз обратно. И надо сделать так, чтобы он не вышел отсюда вообще.

Слева и справа надвигаются берега. Слева периодически вспыхивает огонь маяка Кого Саки. Неожиданно ночную тьму прорезает луч прожектора и освещает небольшой японский пароход, входящий в пролив. Очевидно, его ждут, так как вскоре луч гаснет, и снова вокруг разливается тьма. Пароход уже ушел довольно далеко вперед. «Косатка» невидимым призраком крадется следом на перископной глубине, ориентируясь по кормовому огню японца и маяку на северном берегу пролива. Канонерка, стоящая недалеко от берега, хорошо различима благодаря нескольким светящимся иллюминаторам. Михаил только ухмыльнулся такой беспечности. Вояки хреновы. Никто не ждет, что русский флот пожалует сюда. Вот и расслабились воины микадо. Хотя остаточный принцип комплектования экипажей проявляется и здесь. Если уж на «собачек» направляли тех, кто не попал в первый и второй боевые отряды, то за канонерки и речи нет. Очень может быть, что ее экипаж на треть из резервистов, выдернутых из торгового флота, а на две трети — из людей, первый раз увидевших море. После череды страшных потерь в первый месяц войны, выкосивших лучших военных моряков, приходится брать всех подряд. Поэтому есть надежда на то, что «Косатка» беспрепятственно проникнет в святая святых японского флота. А вот дальше возможны варианты. Хотя, конечно, здорово помогает то, что у канонерки из всего «противолодочного» поискового оборудования — один лишь прожектор. Стоял бы сейчас на входе эсминец или корвет с асдиком, шумопеленгатором и с хорошим акустиком, ничего бы из этой затеи не получилось. «Косатку» обнаружили бы еще на подходе. Но сейчас, на беду японцев, 1904 год, а не 1942…

Канонерка остается позади. Поблизости никого нет, справа и слева проплывают темные берега пролива. Далеко впереди наблюдаются какие-то огни. Очевидно, суда, стоящие на якоре. Но крупных боевых кораблей там быть не должно. Невидимый и неслышимый призрак скользит под водой дальше. Вот уже пройден пролив, и «Косатка» входит в бухту Сасебо. Первая часть плана прошла успешно. Теперь предстоит пройти порядка пяти миль, чтобы дойти до порта, находящегося в самой северной части бухты. По идее, «Идзумо» и «Ивате» должны быть там. Кораблям нужен срочный ремонт. Возможно, там же находятся и уцелевшие «собачки» из отрядов Дева и Уриу. Впрочем, что гадать. Скоро все должно решиться. Затмит ли «Косатка» славу U-47 или нет…

Убедившись, что поблизости никого нет, Михаил дал команду всплыть в позиционное положение. Пару миль можно пройти по поверхности. Все же с мостика обзор гораздо лучше, чем через перископ. Тем более небо совершенно затянуло тучами, и обнаружить «Косатку» практически невозможно. Когда лодка всплыла, он вместе со старшим офицером и двумя сигнальщиками выбрался наверх. Лишним тут пока делать нечего. При погружении каждая секунда на счету.

«Косатка» медленно продвигалась вперед. Михаил всматривался в ночную темень, но близкой опасности пока не было. Спасала темная ночь со сплошной облачностью. Японские суда, стоящие на якоре в южной части бухты, несли положенные якорные огни. Видно, японцы считают, что сюда война никогда не придет. Дизеля урчат на малых оборотах, и услышать их работу с такого расстояния невозможно. Но вот дальше, ближе к порту, так дефилировать по поверхности уже не получится. Можно нарваться на какой-нибудь катер, которого нелегкая понесла куда-то ночью, и он поднимет тревогу. А шуметь пока что нельзя…

— Михаил Рудольфович, пока никого. Может, так до самого порта дойдем?

— Посмотрим. Если никого не будет, будем идти, сколько сможем. Но когда повернем к порту, придется погрузиться заранее. Там глубины очень маленькие, и при срочном погружении имеем все шансы удариться о грунт.

— А с берега не заметят?

— Не должны. Ночь темная, небо в тучах. Да и вряд ли японцы специально наблюдают с берега внутри бухты. Береговые посты наблюдения в основном сосредоточены на побережье со стороны моря. Так было. Но сейчас. Все может быть…

Низкая тень, едва возвышающаяся над поверхностью, почти бесшумно рассекает воды Сасебо. Погода испортилась, начал накрапывать дождь. Лучшего и желать не надо. «Косатка» медленно продвигается в глубь бухты. В стороне видны огни стоящих на якоре судов, но крупных боевых кораблей среди них нет. Одни транспорты. Обстановка тихая, японцы пока не обнаружили незваную гостью, тайком пробравшуюся через парадный вход. Вот в темноте удается опознать мыс Иори Саки, за которым открывается обширное водное пространство. Наступает самая опасная часть плана. Надо поворачивать на север и идти почти две мили по узкой бухте в сторону порта по малым глубинам. Достаточным для надводных кораблей и судов, но малым для подводной лодки. Хотя сейчас 1904 год, а не 1942-й…

Мерно плещет вода, перекатываясь через палубу. Холодные капли дождя брызгают в лицо. Но четыре человека на мостике не замечают этого. Нервы напряжены до предела. Пройден мыс Иори Саки, и «Косатка» поворачивает на север, в узкую длинную бухту, в самом конце которой расположены город и порт Сасебо. Удивительно, но пока еще никто не встретился. Хотя наиболее оживленные места находятся именно в северной части бухты, куда они сейчас и направляются. «Косатка» двигается почти по оси узкой бухты, стараясь держаться подальше от берегов. Но вот берега сужаются, лодка приближается к самому узкому месту — возле отмели Чидори. Дальше следовать в таком положении опасно. Мостик пустеет, и «Косатка» погружается. Запаса воды под килем почти нет. Глубины едва хватает, чтобы спрятать ограждение рубки. Но зато теперь подлодка невидима и неслышима. Один лишь «ночной» перископ невысоко возвышается над водой.

Михаил контролирует положение лодки по береговым огням. Но вот отмель Чидори пройдена, и взору открывается рейд со стоящими на нем военными кораблями. Впереди горят огни порта. Рейд находится чуть справа, у восточного берега. Никем не замеченная, «Косатка» осторожно вползает в базу вражеского флота.

Машины остановлены, и лодка медленно движется вперед по инерции. Сначала надо осмотреться и определить цели. Весь экипаж лодки замер на своих боевых постах. Торпедные аппараты готовы к стрельбе, и шесть торпед готовы рвануться вперед, к цели. Михаил внимательно осматривается, вращая перископ. Обстановка на удивление спокойная. Поверхность бухты свободна от катеров и лодок. Крупные боевые корабли стоят на бочках. Мелких не видно. Возможно, они у причальной стенки. Среди группы кораблей, стоящих на рейде, быстро удается обнаружить приоритетные цели — «Идзумо» и «Ивате». На них, похоже, уже начались ремонтные работы. Палубы обоих крейсеров ярко освещены и видно, как там суетятся люди. Рядом, на соседних бочках, стоят «собачки». Все, что осталось от некогда мощного и современного Объединенного флота Страны восходящего солнца…

«Косатка» дает ход и медленно разворачивается носом на цель. Позиция выбрана так, чтобы торпеды попали в борт под углом, как можно более близком к прямому. Иначе будет очень обидно, если все старания пропадут даром, и торпеды не взорвутся. Вот разворот закончен, и линия визира перископа ложится на носовую трубу крейсера «Идзумо». Он и будет первой целью. Поразительно, но вокруг все спокойно. Японцы до сих пор ничего не заподозрили и не знают, что подводный демон, нанесший им страшный урон в открытом море, теперь пробрался сюда и готов нанести очередной удар.

Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата, устремляясь к цели. До «Идзумо» около четырех кабельтовых, но сейчас это не так уж и важно, так как цель неподвижна. Спустя пять секунд уходит вторая торпеда. «Косатка» начинает разворот на вторую цель, которая стоит рядом. Томительно долго бегут секунды. И вот, когда линия визира перископа ложится на мидель крейсера «Ивате», у борта «Идзумо» взлетает столб воды, и под водой раскатывается грохот взрыва. Через несколько секунд гремит второй взрыв, и еще один водяной столб взлетает выше мачт чуть позади кормовой трубы крейсера. В отсеках лодки гремит «Ура!!!». Следующие две торпеды с небольшим интервалом покидают аппараты и устремляются к борту «Ивате».

— Обе машины полный вперед! Право на борт!

«Косатка» начинает разворот, чтобы побыстрее вырваться из бухты, которая может стать ловушкой. На остальных кораблях начинается паника. Никто не может ничего понять. Загораются несколько прожекторов и начинают обшаривать поверхность бухты. Но огня никто не открывает из опасения задеть своих. Очевидно, никому еще не пришла в голову мысль, что «Косатка» осмелилась явиться сюда, в самое логово врага. Но вот два взрыва, один за другим, гремят возле борта крейсера «Ивате». Обе торпеды поразили цель. Теперь все становится на свои места, и с борта японских кораблей гремит несколько выстрелов. Но куда стрелять?! Противника нигде не видно…

Между тем поворот закончен, и лодка полным ходом устремляется на выход из бухты. Михаил приподнимает перископ и внимательно осматривает обстановку на поверхности. «Идзумо» и «Ивате» уже стоят с заметным креном. Глубины здесь небольшие, поэтому крейсера даже толком не утонут, оставив часть корпуса над водой. Но их подъем с последующим ремонтом займет не один месяц. Все, главных сил японского флота больше нет. А оставшиеся бронепалубные крейсера отрядов Дева и Уриу, вместе с миноносцами и канонерками, погоды не сделают. Теперь надо послать последний прощальный привет врагу. Когда после окончания разворота «Косатка» ложится на курс, ведущий к выходу, ее кормовые аппараты направлены на скопление японских кораблей на рейде. Михаил посмотрел в перископ и убедился, что есть шанс прихватить еще кого-нибудь. Две торпеды с небольшим интервалом выходят из кормовых аппаратов и устремляются в сторону рейда. Тут уже, как говорится, на кого бог пошлет. Основная задача выполнена — «Идзумо» и «Ивате» получили по две торпеды каждый, что гарантированно отправит их на дно. Теперь задача — благополучно удрать. U-47 в Скапа Флоу это удалось. Удастся ли «Косатке» в Сасебо?

Вскоре сзади громыхнул взрыв. Похоже, одна торпеда нашла свою цель. Михаил развернул перископ назад, чтобы посмотреть, не появилась ли погоня со стороны порта, как вдруг перед его взором возникла впечатляющая картина. Среди кораблей, стоящих на рейде, взлетел в небо огненный смерч и грохнул взрыв огромной силы. Очевидно, вторая торпеда вызвала взрыв боезапаса на одном из крейсеров. На каком именно, отсюда в темноте уже не разобрать. Снова «Ура!!!» гремит во всех отсеках. «Косатка» сполна отомстила за нападение на Порт-Артур.

Прошло уже двадцать минут после начала атаки, как японцы наконец-то зашевелились. Откуда-то из глубин порта показались два миноносца. Очевидно, они стояли с горячими котлами и смогли быстро развести пары. Скорее всего, кто-то сопоставил факты и заподозрил неладное. Потому что оба миноносца рванулись следом. Михаил внимательно наблюдал в перископ за быстро приближающимися огнями. В бухте японцы не соблюдали светомаскировки во избежание столкновения. Но «Косатка» уже прошла участок с малыми глубинами и подходила к центральной части бухты.

Сзади настигали два сторожевых пса. Лиса успешно поживилась в курятнике, но теперь сторожа проснулись и пытаются расквитаться с плутовкой. Но на то она и лиса, чтобы оставлять всех барбосов с носом…

Михаил предвидел такой поворот дела и внимательно наблюдал за противником. Пока они еще не обнаружили перископ, а то бы уже начали стрелять. Переполох в бухте уже начался. Позади, в районе порта, было видно какое-то интенсивное движение. «Косатка» прошла мыс Иори Саки и развернулась к выходу. Плохо то, что аккумуляторы уже порядком разрядились, и полный ход можно дать только на очень короткое время. Но пока ситуация позволяет, и можно особо не торопиться. Поскольку глубины увеличились, лодка скользнула вниз. Сверху прошумели винты преследователей. Беглянку они так и не обнаружили, проследовав дальше. Поняв, что опасность удалилась, Михаил снова приказал всплыть под перископ.

Но неожиданно из-за мыса Иори Саки выскочили еще четыре небольших быстроходных тени. Развернувшись строем фронта, они бросились в сторону пролива. Все встало на свои места — японцы наконец-то очнулись и поняли, что кроме «Косатки» сделать им такую пакость просто некому. Но на что же они рассчитывают? На всякий случай снова погрузились на двадцать пять метров во избежание случайного столкновения. Миноносцы прошумели сверху, обогнав лодку, но так и не сумели ее обнаружить.

Когда шумы от миноносцев удалились, «Косатка» снова осторожно всплыла на перископную глубину. В перископ Михаил увидел настоящую световую фантасмагорию, которая творилась в проливе перед выходом из бухты. Несколько японских миноносцев ходили переменными курсами от одного берега к другому, освещая поверхность воды прожекторами и иногда постреливая из орудий в те места, которые казались им подозрительными. Что поделаешь, противолодочной обороны пока не существует. По крайней мере японцы не додумались до того маразма, до какого додумались в свое время англичане, когда совершенно серьезно собирались догонять находящиеся на перископной глубине лодки быстроходными катерами с сетями и высаживать с них ныряльщиков с кирками. Для того чтобы они этими кирками пробивали корпус лодки. В 1916 году это уже звучало бредом, но в 1915-м рассматривалось совершенно серьезно, как метод борьбы с немецкими подводными лодками. Точно так же, как знаменитый приказ догонять на катерах подводные лодки и сворачивать им перископы кувалдами. Тоже бред, но и он рассматривался со всей серьезностью, как противолодочная оборона. Японцы сделали ставку на артиллерию и угрозу тарана. По крайней мере в этом все же гораздо больше здравого смысла, чем в кирках и кувалдах. Но только «Косатка» не собирается дефилировать под перископом на виду у такой разъяренной «стражи». Осмотрев внимательно еще раз обстановку в проливе, Михаил спустился в центральный пост.

— Валерий Борисович, какая плотность в аккумуляторных батареях? Сколько времени мы сможем держать полный ход?

— Не более тридцати минут, Михаил Рудольфович. Потом батареи полностью разрядятся.

— Отлично. Больше и не потребуется. Андрей Андреевич, точно ведите счисление. Сейчас двигаемся к проливу малым ходом. Я буду периодически определять через перископ курсовой угол на маяк Кого Саки, а вы сразу вычисляйте пеленг. Хоть одна линия положения будет, и то хорошо. При подходе к проливу ложимся на истинный курс зюйд-вест тридцать семь градусов, как раз по оси пролива. После этого погружаемся на тридцать метров, и полный ход! В проливе сейчас должно действовать довольно сильное течение, вот и проскочим это место полным ходом, чтобы не рисковать. А когда выйдем в открытое море, то всплывем для зарядки батарей.

— А как же в проливе под водой ориентироваться, Михаил Рудольфович?! Да еще полным ходом через узкость, вслепую?!

— Почему вслепую, Андрей Андреевич? У нас перископ есть. Вот я и буду вести через него наблюдение и корректировать курс.

— С глубины тридцать метров?!

— Да, с глубины тридцать метров. Вы бы только посмотрели, какую иллюминацию японцы устроили. Бегают по проливу и светят прожекторами во все стороны. Но бегают по центральной части, к берегам близко не приближаются. И с глубины тридцать метров я буду прекрасно видеть лучи прожекторов на воде. Японские миноносцы, сами того не желая, выполняют для нас роль маяков. За что им большое спасибо…

Все, кто слушал этот разговор в центральном посту, глядели на Михаила как на настоящего капитана Немо. Из присутствующих только старший офицер и старший механик понимали, что сейчас «Косатке» все же проще, чем U-47. Японские миноносцы не имеют глубинных бомб, гидролокаторов и акустиков. Все их поисковое оборудование — прожектора. И «Косатка» может спокойно пройти под ними на глубине тридцать метров полным ходом с гарантией, что ее никто не обнаружит. Но остальные-то этого не знают и считают, что они лезут прямо к черту в пасть. Померанцев, Емельянов и рулевые уже привыкли к тому, что командир находит выход из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Поэтому считают, что командир знает, что делает. Кроун и Немирович-Данченко помалкивают, понимая, что сейчас не время лезть с расспросами. Колчак вполголоса переводит Лондону то, что сказал Михаил, и обрисовывает ситуацию в целом. Михаил же снова поднимается в рубку и занимает место у перископа, единственного источника информации об окружающей обстановке. Гидроакустической аппаратуры у самой «Косатки» пока тоже нет. Ну ничего. Не сразу Москва строилась…

Вот пролив уже почти рядом, и хорошо видны миноносцы, пересекающие его в разных направлениях и метающие в разные стороны лучи прожекторов. Перископ изредка выглядывает из воды, но в эту сторону японцы пока не светят, сосредоточив все внимание на узкой части пролива. Понимают, что «Косатка» его никак не минует. А искать ее ночью по всей акватории бухты Сасебо — дело изначально безнадежное. Тем более если исходить из ее обычной тактики, то сейчас она постарается удрать. Что же, ход мыслей у противника верный. Да только вот нужными средствами для поимки возмутительницы спокойствия он не располагает. Лодка уже легла на курс, идущий на выход по оси пролива — зюйд-вест тридцать семь градусов. Пора уходить. Рули на погружение, и «Косатка» скользнула на глубину тридцать метров. Толща воды надежно укрывает ее от противника. А теперь — полный ход! Акустиков и глубинных бомб пока что бояться нечего. Слава Всевышнему, сейчас 1904 год, а не 1942-й…

«Косатка», мерно гудя электродвигателями, выжимала свои семь узлов полного хода под водой. Михаил не отрывался от окуляров перископа, ведя постоянное наблюдение. Хорошо видно, как по поверхности пляшут лучи прожекторов, проникая в толщу воды. Вот миноносцы уже совсем рядом. Все же шум паровой поршневой машины миноносца начала XX века сильно отличается от шума турбин эсминцев и корветов из 1942 года. Наверху пляшут яркие огни и мечутся темные тени корпусов миноносцев. Вот один из них проходит прямо над «Косаткой». Но тридцать метров морской воды надежно укрывают ее. Наконец пляска света и шумы над головой остаются позади. Теперь можно всплыть на перископную глубину, так как на этом курсе скоро глубины уменьшатся до тридцати метров. А чуть правее лежит банка Араидаси, на какую лучше вообще не заходить. Да и минные поля тоже надо обойти. Теперь снова малый ход и рули на всплытие.

Когда перископ снова показался над водой, Михаил понял, что пролив благополучно пройден. «Косатка» вырвалась на простор открытого моря, где больше никто не сможет ее удержать. С правого борта по корме все так же светил маяк Кого Саки. А за кормой японские миноносцы продолжали свой бесполезный «хоровод». Они еще не знают, что дичь ускользнула. И теперь не они — охотники. Роли снова поменялись. Но лучше и не разубеждать их в этом. Пусть «хороводят», пока не надоест. А «Косатка» за это время спокойно уберется подальше. Больше здесь нечего делать. То, что она совершила, до сих пор считалось невозможным. И слава U-47 теперь по праву принадлежит ей. История изменилась еще больше. Японцы получили не только свою Цусиму, но и свою Скапа Флоу. А виновница всего этого тихо удалялась на перископной глубине все дальше и дальше от своих преследователей. На остатках заряда аккумуляторных батарей она удалится на безопасное расстояние, а затем всплывет и снова скроется в ночи. Чтобы вскоре нанести неожиданный удар там, где никто не будет этого ожидать.

Удалившись от пролива на пару миль, Михаил дал команду на всплытие. Вокруг никого, а аккумуляторные батареи уже дышат на ладан. Работа полным ходом истощила их очень сильно. Когда «Косатка» всплыла в надводное положение, и он выбрался на мостик, то первым делом оглянулся назад. Вдали до сих пор мелькали огни прожекторов. Миноносцы ждали попытки прорыва врага, который сумел обмануть всех, и не оставляли надежды обнаружить и уничтожить подлодку. Им еще невдомек, что ловить больше некого. Сигнальщики сразу начинают наблюдение за своими секторами, а рядом стоит старший офицер. И тоже смотрит в бинокль назад. Из люка доносится голос Кроуна с просьбой «пассажиров» подняться на мостик. Отбой боевой тревоги уже дан, поэтому можно и посмотреть, что к чему. Получив разрешение, все оказываются на мостике и набрасываются на Михаила с расспросами. В Сасебо его никто не отвлекал. Но сейчас сдержать свое любопытство — это выше человеческих сил.

— Что сказать, господа. Наш набег на Сасебо прошел довольно успешно. «Идзумо» и «Ивате» получили по две мины каждый, и это гарантированно должно обеспечить им длительную стоянку на грунте рейда Сасебо. Жаль, что глубина там порядка десяти-двенадцати метров, поэтому толком они не утонут. В отлив даже корпуса из воды обнажаться будут. Но, тем не менее, в течение нескольких месяцев мы их в море не встретим. Мины из кормовых аппаратов попали в кого-то другого. Причем вторая вызвала детонацию погребов. Скорее всего, на одной из «собачек», так как взрыв был в другой части рейда. Не там, где стояли «Идзумо» и «Ивате». Иными словами, главных сил японского флота больше нет. Остались несколько «собачек», канонерки и миноносцы. Да еще эти два мальчика на побегушках — «Тацута» и «Чихайя», которые раньше все время путались у нас под ногами. Ну и всякая разная несерьезная мелочь. В общем, получилось очень даже неплохо.

— Михаил Рудольфович, если это «неплохо», то что же тогда, по-вашему, «отлично»?! Ведь «Косатка» в одиночку уничтожила двенадцать кораблей линии японского флота!!! Двенадцать из четырнадцати!!! Шесть эскадренных броненосцев и шесть броненосных крейсеров!!! Под вопросом один «Асама». Не знаем, куда он делся. Да «Адзума» утонул на наших глазах от полученных повреждений. А все остальное — заслуга «Косатки»!!! И это не считая четырех «собачек», старья вроде «Мацусимы» и «Чин-Иен» и большого количества транспортов!!! Да в Сасебо на рейде помимо «Идзумо» и «Ивате» сейчас у кого-то боезапас детонировал!!! Михаил Рудольфович, вы случайно не волшебник?

— Увы, Николай Александрович. Был бы волшебником, постарался бы вообще не допустить этой войны. А так всего лишь применил технические новшества в виде подводной лодки, к чему японцы оказались совершенно не готовы. Да и оружие мы применяем то, что было еще до войны. Мины Шварцкопфа и Уайтхеда никакой секретной новинкой не являются. Просто японцы зациклились на шаблонных действиях, которые переняли у англичан. А подводная лодка в этот шаблон никаким боком не вписывается. Только и всего…

Разговор на мостике продолжался довольно долго. Обстановка вокруг была спокойная, японские корабли пока не появились. По идее сегодня ночью еще можно будет поймать кого-нибудь, так как информация о событиях в Сасебо не успеет распространиться до утра по всем судам, собирающимся выходить в Корею и возвращающихся обратно в Японию. А вот что будет завтра — неизвестно. Может, Япония вообще запросит мира? Это было бы наилучшим вариантом. Но надеяться на это не стоит. Уж очень сильно увязла Япония в этой войне. И прекрасно понимает, что если проиграет ее, то рискует превратиться в подобие Кореи. Которую сама не считает за государство. Поэтому, работа у «Косатки» еще будет. И как бы в подтверждение этого раздался доклад сигнальщика.

— Цель справа двадцать. Похоже на искры из труб, ваше высокоблагородие.

Михаил поднял бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно, кто-то шел навстречу, причем без ходовых огней. И незнакомца демаскировали только искры, иногда вырывающиеся из дымовой трубы. Судя по курсу, он направлялся в Сасебо.

— Вот видите, господа, добыча сама идет к нам в руки. Сейчас посмотрим, кого нам бог послал.

— Но кто это, Михаил Рудольфович? Вдруг нейтрал?

— А вот это его проблемы. Когда мы еще стояли в Артуре, наше Министерство иностранных дел оповестило все государства, что прилегающие к Корее и Японии воды являются театром военных действий, и все нейтральные суда, находящиеся здесь, обязаны нести в темное время суток ходовые огни, а днем четко различимый флаг. Если же кто-то надумает ходить без огней, то будет считаться противником и может быть атакован без предупреждения. Мы сейчас находимся в водах, прилегающих к побережью Японии. Так что все приличия соблюдены…

Снова сыграна боевая тревога, и «Косатка» рванулась вперед. Михаил решил сначала осмотреть незнакомца. Вдруг удастся его идентифицировать. Ночь была темная, и обнаружения лодки он не боялся. Но вскоре рассвет, поэтому нужно закончить все как можно быстрее. Сблизившись с целью, «Косатка» уменьшила ход и легла на параллельный курс. Михаил и вахтенные вглядывались в бинокли, стараясь получше рассмотреть незнакомца, но кроме того, что это довольно крупный грузовой пароход, а не военный корабль, больше ничего разобрать было нельзя. Однако его курс не вызывал сомнений. Вдали мигал маяк Кого Саки, и незнакомец направлялся в его сторону, держа ход не менее десяти узлов. Если он не изменит курс и скорость, то через час с небольшим войдет в пролив бухты Сасебо. Михаил принял решение.

— Работаем из надводного положения. Василий Иванович, давайте начинать учиться на практике. Вам, как старшему офицеру, это необходимо. Сейчас вы будете проводить атаку, а я выполнять ваши команды. Цель несложная. Курс и скорость постоянные, нас в темноте обнаружить не сможет, зато мы видим ее прекрасно по искрам из трубы. Все команды пойдут через меня, неверных команд я выполнять не буду и подскажу в случае чего, что надо делать. А вы, господа, смотрите и запоминайте. То же самое придется делать и вам как командирам лодок. Сейчас у нас ситуация довольно простая. Цель одиночная, без эскорта, курс и скорость постоянные. А может быть гораздо сложнее. Все, начинаем. Командуйте, Василий Иванович. Не волнуйтесь, действуйте так, как учили. И все получится…

«Косатка» рванулась вперед, стараясь занять выгодную позицию для стрельбы впереди неизвестного судна. Михаил смотрел на действия старшего офицера и понимал, что его вмешательство пока не требуется. Те месяцы, что его друг детства провел на лодке, сделали из него неплохого подводника. При всех атаках «Косатки» он был рядом с Михаилом и перенимал его опыт. И вот теперь — пробный экзамен. Михаил по себе знал, насколько важна для будущего командира лодки первая самостоятельная атака. В немецком флоте к этому подходили со всей серьезностью. И для того, чтобы стать командиром боевой лодки, нужно было провести не менее шестидесяти учебных атак учебными торпедами. Когда все по-настоящему. Цель маневрирует и пытается уклониться, а твоя торпеда должна ее «поразить». С той лишь разницей, что ты знаешь, что стрелять по тебе не будут, «цель» — это свой корабль, который выполняет функцию подвижной мишени, а учебная торпеда не имеет боевого заряда и должна пройти под целью благодаря увеличенной глубине хода, дабы не нанести повреждений ни себе, ни цели. Он сам прошел эту школу и признавал, что она была наилучшей, несмотря на значительные затраты. А вот сейчас так учиться нет возможности. Придется готовить будущих командиров в условиях реального боя. Стрельбой боевыми торпедами по реальным целям. Когда малейшая ошибка может дорого обойтись. Но на то он и находится на мостике, чтобы подстраховать. Все думают, что скороспелый двадцатичетырехлетний капитан второго ранга Михаил Корф дошел до всего методом «научного тыка». И только немногие знают, что «научный тык» здесь ни при чем. Что все поразительные успехи «Косатки» достигнуты исключительно благодаря богатейшему опыту прошедшего огонь и воду шестидесятичетырехлетнего фрегаттен-капитана Михеля Корфа. Опыту, основанному на опыте всех его многочисленных предшественников, подводных асов Великой войны — Веддигена, фон Арнольда, Копхаммеля, Валентинера и многих других. Опыт, который он начал кропотливо изучать с декабря 1917 года. И который постарался применить на практике, едва только ступил на борт своей первой лодки в 1940 году. И это ему удалось…

«Косатка» заняла позицию впереди своей жертвы и развернулась на курс, перпендикулярный курсу цели. Все же здорово мешает, что прицеливание приходится осуществлять разворотом корпуса лодки. Старший офицер со «студентами» на это особого внимания не обращают и считают само собой разумеющимся, так как другого просто не видели. Но фрегаттен-капитан Корф чертыхается про себя и с сожалением думает, насколько бы упростилось маневрирование при атаке, если бы можно было выпускать торпеды с заданным курсом, независимым от курса лодки, как было во время его предыдущей войны. Но, увы, Морское министерство не заинтересовал ни проект подводной лодки, ни проект торпеды. И теперь ему приходится приспосабливать для стрельбы то, что изначально предназначалось для стрельбы исключительно с надводных кораблей. Хоть теперь дело сдвинулось с места благодаря тому, что император дал пинка, кому следует. Как знать, может быть умельцам Обуховского завода и удастся воплотить в металле проект немецкой торпеды G7A. А может, на ее базе придумать что-то гораздо лучшее. Но это дело не ближайших дней. А пока приходится обходиться тем, что есть…

Цель все ближе и ближе. В бинокль хорошо различим темный силуэт, над которым иногда появляются искры, вылетающие из трубы. Старший офицер внимательно наблюдает за целью. Параметры ее движения уже определены, и «Косатка» ждет, когда цель окажется в точке выстрела. Неизвестный пароход должен пройти в трех кабельтовых перед носом «Косатки». Все замерли и смотрят вперед, где движется темный силуэт. Вот цель в точке выстрела. Толчок воздуха, и одна торпеда выходит из аппарата. Бегут секунды, отмеряя время хода торпеды. Все молчат, и слышен только плеск воды возле бортов. И вот — взрыв! Столб воды взлетает в небо возле борта парохода, и грохот раскалывает ночную тишину.

— Ура!!!

На мостике никто не может сдержать эмоций. Причем громче всех кричит старший офицер. Первая атака оказалась успешной. Михаил с улыбкой поздравляет друга.

— С почином, Василий Иванович! Ваша первая победа, поздравляю!

— А сейчас что, Михаил Рудольфович?! Вдруг не утонет?!

— Не утонет — всадим в него еще одну мину. Стрельбу из орудия затевать не хочется — японцы рядом. Поэтому пока просто понаблюдаем. Если появятся миноносцы, то погрузимся и добьем пароход из подводного положения. Все равно он уже никуда не уйдет…

Между тем на торпедированном пароходе зажглось несколько огней на палубе, и видно, как люди спешно готовят к спуску шлюпки. «Косатка» подходит ближе, оставаясь невидимой в ночной темноте, и в бинокль можно рассмотреть орудия, установленные на носу и на корме парохода. Причем не противоминная мелочь, а солидные пушки. Калибр не менее 120 миллиметров. Значит, «Косатке» попался не обычный грузовой транспорт, а вспомогательный крейсер. Пароход останавливается и стравливает пар из котлов, чтобы предотвратить взрыв. Крен уже достиг не менее пятнадцати градусов, и ясно, что он тонет. В свете огней, зажженных на палубе, видно, что экипаж пытается спустить шлюпки правого борта. Кое-как спуск все же удается, и две переполненные шлюпки отходят от тонущего судна. Едва они успели отойти метров на пятьдесят, как пароход ложится на борт и переворачивается вверх килем. Японских кораблей поблизости пока что нет. Поэтому «Косатка» дает ход, чтобы подойти ближе к шлюпкам. Хоть особой надобности в этом и нет, но всем интересно, что же за дичь попалась на этот раз. На всякий случай на мостик вызваны матросы с карабинами. А то вдруг какой упертый самурай попадется и откроет пальбу из револьвера.

Можно было только представить, как у всех, находящихся в шлюпках, волосы встали дыбом, когда из темноты на них надвинулось громадное чудовище. Вспыхнул луч прожектора. У Михаила, да и у всех, кто был на мостике, отлегло от сердца: в шлюпках сидели японцы в военной форме. Взяв рупор, он задал вопрос на английском.

— Как название вашего корабля? Могу я поговорить с командиром?

Какое-то время было тихо, японцы настороженно молчали. Но вскоре с одной из шлюпок ответили на английском.

— Капитан-лейтенант Уэсиба, командир вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару». Что вам угодно, сэр? И кто вы?

— Командир подводного крейсера «Косатка», капитан второго ранга Корф. Вы сможете самостоятельно добраться до берега? Он в девяти милях отсюда. Если у вас есть раненые, то мы можем оказать помощь.

— Если вы нам позволите, то доберемся. Благодарю вас, медицинская помощь нам не нужна.

— Вы же знаете, мистер Уэсиба, что «Косатка» не берет пленных. И никогда не воюет с терпящими бедствие. Надеюсь, что вам удастся благополучно добраться до берега. Погода позволяет.

— Благодарю вас, мистер Корф. Теперь я сам убедился, что вы действительно воин, а не палач. Как бы ни поливали вас грязью англичане.

— А что, очень сильно стараются?

— Даже очень сильно. Но им в Японии уже никто не верит.

— Что же, я рад это слышать. Желаю удачи, мистер Уэсиба!

— Благодарю, мистер Корф!

Между тем первые лучи восхода уже осветили небо. Японские моряки со страхом и интересом рассматривали удивительный корабль, покачивающийся рядом с ними на небольшой волне, который был абсолютно ни на что не похож. «Косатка» дала ход и стала быстро удаляться в сторону моря. Люди в шлюпках завороженно смотрели ей вслед. Капитан-лейтенант Уэсиба не был исключением. Если бы ему сказали вчера, что этой ночью он повстречается с русской субмариной, то он бы особо не удивился. Он уже привык, что «Косатка» внезапно появляется там, где ее не ждут. И точно так же исчезает без следа. Но то, что она почтит их своим вниманием после атаки и отпустит живыми, даже не попытавшись уничтожить или взять в плен, вот это уже не укладывалось в сознании. Это было тем более удивительно на фоне потоков грязи, которые старательно выливали на нее английские газеты. И Уэсиба впервые почувствовал уважение к такому странному врагу. И если они когда-нибудь встретятся после войны, то он выразит искреннее почтение капитану Корфу, своему недавнему противнику, подарившему им жизнь. Совершенно непохожего на кровожадного варвара, каким его старательно пытались представить англичане.

Когда шлюпки остались за кормой, Михаил довольно улыбнулся. Помимо успешного нападения на базу вражеского флота удалось уничтожить еще и один корабль после выхода, практически рядом с базой. И насколько он помнил историю той войны, не было в составе японского флота вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару». Причем с довольно-таки мощным вооружением. Это значит, что флот противника дошел до ручки и старается компенсировать потерю боевых кораблей вооружением грузовых судов, которые хоть как-то смогут закрыть бреши на некоторых направлениях. Конечно, против русских крейсеров они в бою не выстоят, но вот дозорную службу поблизости от своих берегов нести вполне смогут. Другие офицеры думали о том же самом.

— Михаил Рудольфович, получается, что японцы теперь грузовые суда вооружают?

— Похоже на то. Чтобы не привлекать «собачки» к дозорной службе возле своих берегов, вполне можно задействовать для этих целей вспомогательные крейсера. В случае чего удерут под защиту береговых батарей. Боевых кораблей у японцев осталось немного. Поэтому они будут выкручиваться как могут.

— А теперь что?

— А теперь — отбой тревоги, господа. Всем свободным от вахты — отдыхать. Люди ведь тоже не железные, почти всю ночь на ногах. Странно, что японские миноносцы так и не появились. Хотя могли. Видно, что-то им помешало. Но мы на них из-за этого не в претензии. Поэтому, господа, спать! Следующей ночью у нас может быть много работы. А днем, думаю, мы здесь уже никого не поймаем…

Начальник Морского генерального штаба адмирал Ито сидел за столом своего кабинета с каменным лицом. Сообщения, которые свалились на него этой ночью, выбили бы из колеи кого угодно. Он был реалистом и понимал, что нельзя навязывать бой русским при таком неравенстве сил. Но политики играют по своим правилам и вынудили командующего флотом на эту самоубийственную операцию. Прозрачно намекнув, что если он и дальше будет воздерживаться от действий, основанных на атаке «в лоб», а будет настаивать на крейсерских набеговых операциях, имеющих цель отвлечь русских от охоты за транспортами, везущими необходимое снабжение для сухопутной армии в Корее, то это недостойно настоящего воина. Престижу империи и так уже нанесен страшный удар. Непобедимая армия Страны восходящего солнца ведет успешные бои на материке, тогда как ее флот занимается непонятно чем. Вместо того чтобы дать решительный бой русским и переломить ситуацию на море в свою пользу, он отстаивается в Сасебо, делая лишь иногда редкие вылазки. Почему он не использовал благоприятный момент, когда два самых мощных русских броненосца были подорваны торпедами в результате атаки японских миноносцев на Порт-Артур?! И этого бородатого дьявола адмирала Макарова там еще не было?! Единственная успешная операция японского флота за всю войну, больше ему похвастаться нечем. Что, «Косатка» спокойно жить не дает? Один-единственный корабль, какой бы он ни был, может парализовать действия целого флота?! Это уже напоминает паранойю. Что скажут в мире о Японии? Что она не способна вести войну с более-менее серьезным противником, и ее удел — гонять китайцев и корейцев на материке? У которых и армии-то настоящей нет, а флота и подавно? И если господин Камимура настаивает на продолжении подобных действий, то такой человек не может стоять во главе флота!

К чему это приведет, они оба знали с самого начала. Из пяти кораблей линии вернулись два. Причем в полуживом состоянии. Неизвестно, сколько времени займет ремонт. Многие орудия на крейсерах уничтожены, а взять их можно только в Англии. Потеряны последний эскадренный броненосец, два броненосных и два бронепалубных крейсера, а также три миноносца. Неизвестна судьба «Асамы». Погиб командующий флотом адмирал Камимура. Очевидцы рассказывали, что он отказался покинуть тонущий флагман и ушел под воду вместе с ним. Русские же потерь в кораблях не понесли. И снова отличилась эта проклятая «Косатка». Как он ошибся в отношении этого подводного демона! Невероятно, но, несмотря на свою довольно низкую скорость, русская субмарина умудряется перехватывать и уничтожать броненосцы и крейсера. Если бы он услышал о подобном, когда она еще только собиралась уходить с Балтики, то счел бы это бредом больного воображения. Впрочем, как и все остальные. Англичане авторитетно заявляли, что ничего путного из этой затеи не выйдет.

То, что произошло потом, не укладывалось ни в какие рамки. Господа британцы, хваленые эксперты в области военно-морской стратегии и тактики, сели в лужу. А дальнейшие события подтвердили абсолютную беспомощность «владычицы морей» в решении данной проблемы. Помнится, несмотря на драматичность ситуации, он хохотал до слез, когда узнал о последних разработках англичан в области борьбы с «Косаткой», которые они любезно предложили японскому флоту. Сюда входили быстроходные паровые катера, которые должны были догнать «Косатку» и набросить на нее сети. А после этого группа ныряльщиков должна была нырнуть в воду и пробить кирками корпус субмарины. Для поиска предлагалось использовать специальных дрессированных чаек, которые будут обнаруживать перископ. Когда об этих «методах борьбы» узнал Хиконодзё Камимура, он тоже рассмеялся и сказал, что был лучшего мнения о «владычице морей». Сам же Камимура предложил значительно менее экзотичную, но более эффективную тактику. Затруднить действия «Косатки» при выходе в атаку угрозой тарана путем хаотичного маневрирования миноносцев поблизости от крупных кораблей, в пределах обычной дальности торпедного выстрела. Даже если субмарина и уцелеет при столкновении, то ее перископ будет поврежден, а без него она, как удалось узнать, не может вести прицельную стрельбу из-под воды. Но подобный метод требовал постоянного движения миноносцев полным ходом, что вело к большому расходу угля, и поэтому не мог продолжаться длительное время. Косвенным признаком эффективности такого метода можно было считать то, что «Косатка» добила «Токиву» не сразу, а только когда миноносцы прекратили свои «танцы» вокруг поврежденного крейсера, так как иначе рисковали остаться вообще без угля. И «Сикисима» погиб потому, что тогда миноносцы тоже экономили уголь… Пожалуй, Камимура был прав. На сегодняшний день это единственный эффективный способ хоть как-то обезопасить крупные корабли от угрозы нападения из-под воды имеющимися средствами. А господа британцы пусть и дальше занимаются сетями и кирками с дрессировкой чаек. Плохо только то, что крупных кораблей больше не осталось. Пора признать, флота империи больше нет. Этот подводный демон умудрился пробраться даже в Сасебо и добить то, до чего не смог дотянуться раньше. Когда адмиралу доложили о дерзком прорыве «Косатки» в главную базу флота, то он сначала даже не поверил. Решил, что это неуклюжая попытка скрыть собственные упущения, приведшие к взрыву боезапаса на уцелевших кораблях. Но очевидцы утверждали, что взрывы напоминали попадания торпед. «Идзумо» и «Ивате» получили по две штуки в борт, а «Такачихо» — одну. На «Читозе» вообще произошел взрыв погребов. То ли от попадания торпеды, то ли от собственного головотяпства. Если учесть, что «Косатка» может дать залп шестью торпедами без перезарядки аппаратов, то, скорее всего, «Читозе» — тоже ее рук дело. И если отбросить вообще уж бредовую версию о прорыве русских миноносцев в Сасебо, которые умудрились войти в бухту, атаковать торпедами корабли и уйти незамеченными, то кроме «Косатки» некому…

Адмирал сидел и ждал дополнительной информации, которую срочно затребовал. Ночью все равно не удалось бы толком обследовать подорванные корабли, поэтому запасся терпением и ждал результат. Подтвердится ли версия о нападении «Косатки», или это очередной приступ «косаткофобии». «Косатка» уже стала дежурным пугалом для флота, и все потери готовы списать на нее. И что теперь докладывать императору? Что флот более не способен вести войну на море, так как от флота практически ничего не осталось? Поток нерадостных мыслей прервал адъютант, войдя в кабинет с какой-то бумагой. Адмирал вопросительно глянул на офицера, хотя никаких хороших вестей от него и не ждал.

— Ваше превосходительство, только что получили последнюю информацию о Сасебо. Все говорит о том, что «Косатка» все же побывала там. Хотя ее никто не видел.

— Есть какие-то факты, подтверждающие это?

— Да. «Идзумо» и «Ивате» после взрывов легли на борт и утонули. Сейчас пробоины находятся внизу, под корпусом, и осмотреть их пока нельзя. Но «Такачихо» получил торпеду почти в самый нос и тонул довольно медленно. А поскольку его котлы не успели остыть, так как он до этого недавно вернулся в порт, то сумел быстро поднять пары и выброситься на мелководье. Палуба осталась над водой, и сейчас он лежит на грунте, на ровном киле. Поэтому удалось его тщательно обследовать. В левом борту, в носовой части, имеется пробоина, характерная для взрыва торпеды. Внутренний взрыв исключен — листы обшивки загнуты внутрь корпуса. Возле бочки, на которой стоял «Такачихо», найдены части торпеды, уцелевшие после взрыва. Торпеда Уайтхеда русского производства.

— Но ведь «Косатка» всегда применяла немецкие торпеды Шварцкопфа?

— Ваше превосходительство, помните тот странный заказ, который выполнялся в мастерских Порт-Артура? Какие-то трубы под калибр русских торпед? Так вот, наши специалисты по торпедам в Сасебо сделали предположение, что русские придумали делать вставки в торпедные аппараты под торпеды меньшего калибра. Точно так же, как делаются вставки в орудийные стволы при стволиковых стрельбах. Теоретически, да и практически это особых трудностей не представляет. Скорее всего, капитан Корф заранее предусмотрел такую возможность, поскольку торпедные аппараты «Косатки» имеют значительно большую длину, чем требуется для стрельбы торпедами Шварцкопфа. И используя подобные вставки разного калибра, из них можно стрелять любыми существующими на сегодняшний день торпедами. Длина аппаратов сделана с запасом.

— Ай да Корф, разрази его демоны… Додуматься до такого… Получается, он водил за нос всех с самого начала. И все поверили в то, что субмарина вышла в море без торпед. Но где же он их взял?

— Вполне могли перегрузить прямо в море с русских крейсеров, вместе с которыми «Косатка» вышла из Порт-Артура.

— Пожалуй… А что случилось с «Читозе»?

— «Читозе» погиб от взрыва погребов. Корпус полностью разрушен, и почти вся команда погибла. В том числе и адмирал Дева. Но был ли этот взрыв спровоцирован взрывом торпеды или имел какие-то другие причины, установить не удалось.

— Есть еще что-нибудь?

— Да, ваше превосходительство. Вскоре после взрывов были посланы миноносцы к выходу из бухты, но они так и не смогли обнаружить «Косатку». Вместо этого обнаружили в море две шлюпки, направлявшиеся к берегу. Оказалось, что это шлюпки вспомогательного крейсера «Фурукава-Мару», возвращавшегося в Сасебо и уничтоженного «Косаткой» совсем недавно. Причем субмарина даже всплыла, и капитан корабля поинтересовался, не требуется ли кому медицинская помощь.

— Серьезно?!

— Да, ваше превосходительство. Все люди, находившиеся в шлюпках, видели субмарину, так как уже стало светать. А те, кто знал английский, поняли разговор. «Косатка» действительно подошла к шлюпкам и предлагала оказать помощь раненым.

— Воистину жизнь полна чудес… Как-то не вяжется это с тем, что рассказывают о «Косатке» англичане… Получается, что действительно Корф пробрался в Сасебо, целенаправленно добил «Идзумо» и «Ивате», а потом выпустил две торпеды наудачу. Скорее всего, из кормовых аппаратов, когда уже уходил. Если бы он старался уничтожить и «Такачихо», то стрелял бы в район миделя. Тем более по неподвижной мишени это не составило бы для него никаких трудностей. Но «Такачихо» получил торпеду в нос и сумел выброситься на берег. Взрыв «Читозе» — случайность. Очевидно, торпеда попала в район бомбовых погребов, и боезапас детонировал. А после этого незамеченным проскользнул мимо миноносцев и заодно утопил еще и «Фурукава-Мару», который случайно подвернулся под руку… Ай да Корф…

— Но ведь «Косатка» может вернуться, ваше превосходительство. Если ей удалось это сделать один раз, то может попытаться и второй.

— Теоретически может. А практически — зачем? Для нее просто не осталось достойных целей в Сасебо. Не считать же таковыми «Чиоду» и «Наниву». Не станут русские из-за них и им подобной мелочи рисковать таким уникальным кораблем. Думаю, Корф и это учел. Поэтому постарался добиться максимально возможного результата от этого рейда, в полной мере воспользовавшись фактором внезапности. И теперь будет корсарствовать в Корейском проливе, перехватывая транспорты, идущие в Корею. Раньше у него это неплохо получалось…

Отпустив адъютанта, адмирал задумался. Умудренный жизнью, видевший очень многое, начальник Морского генерального штаба адмирал Ито Сукэюки был умным человеком и мог предвидеть последствия тех или иных событий. С самого начала этой войны все пошло не так, как планировалось. В первый же день — такой сокрушительный провал. И виной всему эта непонятная субмарина русских со своим еще более непонятным и загадочным командиром. Создавалось впечатление, как будто бы он знает наперед все действия своих противников. Все время опережает их на шаг. Но как такое может быть? В мистику адмирал не верил. В русских шпионов, окопавшихся в его штабе, тоже. Потому что если бы даже эти шпионы и были, то они бы просто не смогли своевременно передавать «Косатке» необходимую информацию оперативного характера, которую она сумела бы использовать в своих действиях против японского флота. Такая информация сохраняет ценность очень короткое время и быстро устаревает. Но каким же образом Корф умудряется ее получать?! И вот это было в высшей степени странным, не поддающимся никакому разумному объяснению. То, что произошло потом, тоже опровергло все законы вероятности. Одна субмарина сумела уничтожить почти все главные силы японского флота. Ведь из крупных кораблей лишь «Адзума» и «Асама» (что уж обманывать самого себя!) погибли от русских снарядов. Да бронепалубные крейсера «Такасаго» с «Идзуми» и плавучий металлолом из третьей эскадры Катаоки, не представляющий никакой ценности. Все прочее — добыча «Косатки». Все шесть броненосцев первого отряда и шесть броненосных крейсеров из восьми второго отряда! И это помимо четырех бронепалубных крейсеров, плавучего антиквариата «Мацусима» и «Чин-Иен», а также большого количества транспортов! Это было дико, немыслимо, но это факты, с которыми не поспоришь. Адмирал был искренне уверен — здесь что-то не то. Потому, что не может один-единственный корабль, каким бы совершенным он ни был и каким бы талантливым профессионалом ни был его командир, добиться таких ошеломительных результатов. Пожалуй, стоило бы сразу подойти к этому делу с другого конца. Он предлагал сделать это в самом начале, но его не стали слушать. Все попытки наладить контакт с кем-нибудь из команды «Косатки» успеха не имели. Но ведь у Корфа есть семья в Петербурге. Родители и сестры. А что если попробовать получить информацию от них? Ведь должны они хоть что-то знать. Не мог Корф ничем не делиться со своими родными. И можно попытаться осторожно узнать, чем именно. Грубые методы исключены, а вот завязать дружеские знакомства можно попробовать. Тем более, у капитана Корфа две прелестные сестрички, у которых сейчас должна быть одна любовь на уме. Особенно у младшей, ей всего шестнадцать лет. Вот и можно будет подвести к ним обеим пылких влюбленных кавалеров, перед которыми барышни не устоят…

Пожалуй, стоит попробовать… Ну а пока… Снова придется идти на поклон к англичанам и соглашаться на все их условия. Хоть они и редкостные свиньи, для которых облить кого-то грязью и обвинить в несуществующих грехах — само собой разумеющеюся. Причем если это делают они в отношении кого-то другого. А вот если наоборот, то тут же поднимаются крики о том, что так могут поступать только дикари, недостойные называться джентльменами. А все равно придется с ними и дальше иметь дело. Потому что иначе придется признать — война проиграна. Русский флот отныне сможет контролировать все морские коммуникации вокруг Японии и Кореи и полностью прекратить снабжение сухопутной армии на материке. А без этого армии просто нечем будет воевать. И русские разгромят ее очень быстро.

Но это уже не его уровень. Он предупреждал о возможных проблемах, когда увидел, как начали развиваться события на море. Но его тогда не послушали. Нет гарантии, что послушают и теперь. Свои соображения императору он доложит, но вот какова будет реакция… К сожалению, вокруг императора очень много интриганов, заинтересованных в продолжении этой войны любой ценой. Одни армейские генералы чего стоят… Не хотят видеть очевидного, что война фактически проиграна и надо попытаться хотя бы выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Как в политическом, так и в военном отношении. О победе над Россией уже и речи нет. Удалось бы свести все к ничьей, вернувшись к тому положению, которое было перед войной, и то это было бы огромной удачей. Но политики в правительстве и армейские генералы не хотят об этом даже слышать. Эти бараны уперлись и кричат о победе, требуя от флота обеспечения бесперебойных перевозок для армии в Корее. По крайней мере так еще было вчера. Пока избитые «Идзумо» и «Ивате» не приползли в Сасебо. А этой ночью и они отправились на дно в своей собственной базе. Может, это наконец-то и возымеет действие. Даже на самых твердолобых. А может, и нет…

Глава 4 Если джентльмен не может выиграть по правилам, то он меняет правила

— Иными словами, Васька, сейчас японцы подошли к пределу, за которым должно начаться качественное изменение в противолодочной обороне. До сегодняшнего дня ее не было вообще. Если не считать за таковую «броуновское движение» миноносцев вокруг охраняемых кораблей. Что греха таить, определенный эффект это дает. Нам трудно подойти на дистанцию торпедного выстрела без риска столкновения. Хотелось бы мне узнать, кто это у японцев такой умный.

— И чего теперь ждать в первую очередь?

— Сейчас — не знаю. А тогда появились противолодочные сети с минами и глубинные бомбы. Были даже целые противолодочные барражи из сетей. Правда, особого толку от них не было. Через Отрантский барраж немецкие и австрийские лодки проходили, просто подныривая под сетями. Глубинные бомбы — это более серьезно. Но без средств гидроакустики их придется бросать наугад, и можно поразить лодку, если она только что погрузилась и известно ее точное местонахождение на перископной глубине. Самолеты морской авиации, радар, шумопеленгатор и асдик появятся несколько позже. Хотя теперь не исключаю, что гораздо раньше, чем уже было однажды. Суда-ловушки у японцев уже появились. Кстати, удивляюсь, что мы не встретили больше ни одного.

— Не торопись, Михель, еще могут появиться. Макаров тоже об этом предупреждал. Думаю, после такой оплеухи, какую японцы получили в Сасебо, они пойдут на все, только бы достать нас. Для них это будет уже делом престижа.

— Вот и я так думаю. Поэтому не будем больше увлекаться досмотрами нейтралов. Можно запросто нарваться на неприятность. Будем топить только японцев, а нейтралы — черт с ними, пусть проходят. Надо же что-то и для наших крейсеров оставить. Думаю, скоро они тут появятся. Через день-другой наши получат информацию о Сасебо и узнают, что крупнее «собачек» у японцев ничего не осталось. А с «Баяном», «Россией», «Громобоем», да и «Рюриком» всем «собачкам» встречаться категорически не рекомендуется. Да и «Аскольд», «Богатырь» и «Диана» тоже превосходят их в огневой мощи. Вот «Новик» и «Боярин» пусть и дальше миноносцы гоняют. Это у них лучше получается.

— А нам что делать?

— То же, что и раньше. Охота на коммуникациях на японские транспорты. Если будут идти одиночки, утопим из орудия. Если в составе конвоя под охраной «собачек» и миноносцев — торпедами из подводного положения. И есть еще одна вещь, Василий, которая не дает мне покоя.

— Какая?

— Что предпримут Англия и Северо-Американские Соединенные Штаты после этих событий? Не могут они остаться безучастными. Уж слишком много они вложили в эту авантюру и ни за что не захотят потерять свои деньги.

— А что они могут предпринять? Не войну же нам объявят, в конце концов?

— Ой, не скажи… До открытого военного столкновения дело, может быть, и не дойдет. Но оружием бряцать могут. Забыл последнюю русско-турецкую войну? Сейчас ситуация повторяется один к одному. Япония фактически проиграла войну, что не соответствует интересам Англии. И Англия сейчас должна пойти на все, только бы спасти Японию от полного разгрома. Вернуть ситуацию хотя бы к той, которая была накануне войны. В связи с этим вполне может появиться какой-нибудь международный комитет или комиссия по оказанию помощи голодающему населению Кореи. Заправлять в этой комиссии будет, естественно, Англия, так как она ее и создаст. Под эту марку английские суда под охраной английского флота доставляют в Корею различные грузы. Среди которых могут быть и военные для японской армии. Россия, естественно, начнет протестовать. На что ей ответят, что ее позиция направлена на уничтожение корейского народа, который Англия старается спасти от голода. Далее на побережье Кореи высаживается десант английской армии для обеспечения безопасности английских подданных, занятых спасением от голода населения Кореи. Английские войска продвигаются к линии фронта и становятся рядом с японскими. Если наша армия начнет стрелять, то это автоматически приведет к военному конфликту между Англией и Россией. Но джентльмены в Лондоне прекрасно знают, что наша армия в этом случае стрелять не будет. Если японцы не начнут, конечно. А японцам англичане дадут по рукам, чтобы знали свое место. В итоге Россию вынудят пойти на переговоры о мире. Что из этого получится — другой вопрос. Возможно, все вернется на круги своя, как было до войны, и Япония не получит ничего от своей авантюры. Возможно, что-то даже потеряет. Но она будет спасена от полного разгрома, когда Россия сможет просто продиктовать ей свои условия мира.

— Мишка, ты что, провидец? Или такое уже было?

— Не совсем точно такое, но было. Когда в конце тридцатых годов в Испании разразилась гражданская война — генерал Франко поднял мятеж против республиканского правительства, то дела мятежников вначале шли не блестяще. Англия и Франция быстро добились создания так называемого «комитета по невмешательству в испанские дела». В итоге мятежники беспрепятственно получали помощь, а республиканцы испытывали в этом все большие и большие проблемы. В последний период войны, когда шли уже решающие бои, многие грузы для республиканцев просто задерживались на испано-французской границе французскими властями под совершенно надуманными предлогами. Так что это «невмешательство» в испанские дела было довольно-таки односторонним. Вот и сейчас может быть что-то похожее. Я озвучил только один вариант развития событий. Но их может быть множество. Не знаю, что именно предпримут англичане. Но то, что не останутся в стороне, в этом у меня нет никаких сомнений.

— Ох, герр фрегаттен-капитан… Умеешь ты успокоить… А ты сам-то что тогда делал?

— Служил в учебной флотилии в Киле, в чине капитан-лейтенанта. Готовил будущих подводников для немецкого флота. Хотя немцы принимали участие в военных действиях на стороне мятежников, особенно авиация. Был такой легион «Кондор», полностью укомплектованный немецкими самолетами и немецкими летчиками. Хотя все носили испанскую военную форму и на самолетах были испанские опознавательные знаки.

— Странно слышать… Самолет… Посмотреть бы, как это чудо летает.

— Скоро посмотришь. Только упаси бог, не с мостика подводной лодки. Самолет — самый страшный ее враг. Думаю, что развитие техники сейчас пойдет быстрее, чем раньше. После войны поговорю с Жуковским, помогу ему информацией, какую знаю. И тем, что из сорок второго года по части авиации захватил, поделюсь. Хоть и немного, но, может, это ему чем-то поможет. А он уже сам привлечет всех, кого надо. Сикорского, Туполева, Юрьева, Гаккеля, Поликарпова, да у меня все фамилии авиаконструкторов записаны. И будет у нас, Васька, своя авиация. Пусть не сразу, но будет. А там и до авианосцев дело дойдет. Японцы в декабре сорок первого разгромили на Тихом океане американцев и англичан в основном благодаря своей морской авиации. И если у нас будут свои авианосные соединения по типу японских, да с мощным подводным флотом, то Англии придется забыть о том, что она — «владычица морей».

— А на суше?

— А на суше, Василий, скоро появится грозная боевая машина под названием «танк». Придумали это название англичане в целях маскировки, так как во всех документах этого секретного проекта данная машина представлялась как цистерна. Но это название прижилось и попало в таком виде в русский язык. Если заводу Нобеля удастся сконструировать и танковые двигатели, то можно будет попытаться сделать что-то похожее на немецкие танки Pz-III и Pz-IV. Когда вернемся в Петербург, покажу тебе их на фотографиях. Правда, создать в Германии танковый дизель до сорок второго года так и не удалось. Но в России, то есть в Советском Союзе, удалось. И там был очень удачный танк Т-34 с дизелем, о котором немецкие танкисты отзывались с уважением. Это был очень опасный противник. Правда, это не мой профиль, я занимался подводными лодками. Но будь уверен, конструкторы танков и сейчас найдутся в России. Ведь генеральное направление развития этих машин уже известно. Не надо блуждать в потемках и можно сразу избегать тупиковых направлений. Что знаю, расскажу. И кое-какие схемы по танкам у меня тоже есть…

Друзья сидели в каюте Михаила и неторопливо болтали. Старший офицер зашел уточнить ряд текущих вопросов, но незаметно разговор перекинулся на дальнейшие прогнозы в военных действиях. После уничтожения «Фурукава-Мару» «Косатка» удалилась от берега на большое расстояние, так что заметить ее оттуда было невозможно. Но и море вокруг было пустынным, ни одного японского военного корабля, или транспорта не было видно. Попытались связаться со своими крейсерами, но никто не ответил. «Косатка» медленно патрулировала свои охотничьи угодья, хотя на появление японских конвоев днем Михаил не рассчитывал. Дождутся ночи, тогда видно будет. А пока пусть люди отдохнут. Но неожиданно их обсуждение возможных путей развития военной техники и дальнейшего хода войны с Японией было прервано докладом матроса.

— Ваше высокоблагородие, дым на горизонте! С веста, со стороны Кореи!

Это было странным, и Михаил со старшим офицером тут же отправились на мостик. Какой-то крупный пароход пересекал Корейский пролив днем, идя в сторону Японии, но издалека еще трудно было что-либо разобрать. «Косатка» пошла на сближение, и вскоре стало ясно, что идет японский грузовой пароход. Судя по высоте борта — пустой. Что было и неудивительно, так как он шел со стороны Кореи. Погода благоприятствует, поэтому у палубного орудия «Косатки» будет работа. Сыграна боевая тревога, экипаж разбегается по боевым постам. Комендоры приготовили орудие к стрельбе, и выстроена цепочка матросов для подачи снарядов на палубу. «Косатка» быстро приближалась. На пароходе ее заметили и сразу стали спускать шлюпки, не доводя дело до стрельбы. Похоже, никаких проблем не предвиделось, и все довольно переглядывались. Хоть пароход и пустой, но уничтожение грузового тоннажа противника — это тоже одна из задач подводной лодки.

Михаил внимательно рассматривал в бинокль незнакомца. И все больше убеждался, что здесь что-то нечисто. Множество мелких несуразностей, из которых каждая по отдельности не привлекла бы внимания, но все вместе… На всякий случай, приказал застопорить машины и не подходить близко. «Косатка» мерно покачивалась на небольшой волне, лежа в дрейфе и ожидая, когда японцы покинут судно. Наконец, шлюпки отошли от борта и стали удаляться. Дистанция для стрельбы была все же великовата. Надо бы подойти поближе. Но Михаил медлил. Не нравился ему этот пароход. Уж очень необычно он себя вел. Не стал дожидаться темноты, а пошел в одиночку через Корейский пролив днем. Странно, почему он так рискует…

— Малый вперед, право на борт. Держать цель на траверзе.

Михаил решил повторить прием, часто применяемый Лотаром фон Арнольдом на U-35 в годы Великой войны. Не лезть под возможные выстрелы судна-ловушки, а обойти его по дуге на большом расстоянии, спрятаться за шлюпками и только тогда сближаться и стрелять. Если на «брошеном» судне остались люди, и они готовы открыть огонь по приблизившейся субмарине, то им придется стрелять по своим. Из всех, находящихся на мостике, один лишь старший офицер понял маневр и не стал задавать вопросов. Кроун и Колчак же были в полном недоумении.

— Михаил Рудольфович, а куда мы направляемся?! Японец же — вот он! И шлюпки от него уже отошли!

— Господа, не нравится мне этот японец… вы уверены, что на нем никого не осталось? И там нет замаскированных орудий? Уж очень странно он себя ведет.

— Думаете, это ловушка?

— Очень похоже. Поэтому предпримем некоторые меры предосторожности. Лишние полчаса все равно ничего не решат…

«Косатка» двигалась по дуге, держа остановившийся пароход в центре описываемой окружности. В шлюпках налегали на весла и старались уйти от него подальше. Михаил внимательно смотрел в бинокль то на пароход, то на шлюпки. Шлюпки довольно резво уходили все дальше и дальше, а пароход не подавал признаков жизни. Мостик и палуба на нем были пустынны, с борта свешивался штормтрап, по которому спускались японцы, и шлюпочные тали болтались возле самой воды. Сухогруз лежал в дрейфе, покачиваясь на небольшой волне, из трубы еще шел дым, но нигде не было видно ни одного человека. На корме развевался японский флаг, но не военный, без лучей. Горизонт вокруг тоже был чист. Больше желающих пересекать Корейский пролив днем не нашлось.

Но вот «Косатка» вышла на одну линию со шлюпками и остановившимся пароходом, сразу подвернув в его сторону. От Михаила, продолжавшего вести наблюдение, не укрылось, что японцы в шлюпках стали проявлять беспокойство. Похоже, его предположения верны, и перед ними — очередной «Q-ship», или как там японцы называют свои суда-ловушки. Поблагодарив мысленно фон Арнольда за разработанную им тактику, Михаил приказал застопорить машины. «Косатка» шла по инерции на сближение со шлюпками, постепенно теряя скорость. Японцы бросили грести и с удивлением смотрели на приближающуюся подлодку. Очевидно, им было непонятно, почему «Косатка» до сих пор не стреляет. Ведь цель — вот она. Лежит в дрейфе и представляет прекрасную неподвижную мишень. Погода тоже благоприятная. Что же эти проклятые гайдзины опять задумали?!

— Фокин, сможешь вести огонь с такой дистанции?

— Далековато, ваше высокоблагородие, но можно. Но тут уже куда бог пошлет. То ли в борт, то ли в палубу. Да и на пристрелку несколько снарядов уйдет.

— Ничего, главное, чтобы японцы зашевелились, если они там все же есть. Будьте готовы по команде прекратить стрельбу и срочно покинуть палубу. Орудие оставите как есть, потом всплывем и разберемся. А вы, господа, тоже будьте готовы. Возможно, придется срочно погружаться. Все, братец. Целься тщательно, не торопись. По готовности — огонь!

Между тем шлюпки были уже довольно близко, и японцы с удивлением смотрели на медленно идущую прямо на них «Косатку». Так она еще никогда не поступала, и это было странно. Но вот неожиданно грохнул выстрел из палубного орудия. В шлюпках начался переполох, так как создалось впечатление, что «Косатка» стреляет прямо по ним. Но снаряд пролетел над головами японцев и упал в воду в десятке метров от борта парохода. Японцы стали отгребать в сторону, стараясь уйти с линии огня, но подлодка маневрировала малым ходом, прикрываясь все время шлюпками и не давая им уйти с опасной позиции. Грянул второй выстрел, и снаряд угодил в надстройку. Вспышка взрыва, летят в разные стороны обломки, но пароход остается безмолвным. Японские шлюпки по-прежнему стараются уйти в сторону, и по-прежнему у них ничего не получается. Тягаться с дизелями «Косатки» им не под силу. Третий выстрел, и снаряд попадает в борт парохода. Очевидно, это явилось последней каплей. Ящики на палубе парохода очень быстро разваливаются, и на свет божий появляются орудия, которые через несколько секунд дают ответный залп. Правда, снаряды падают с недолетом. В шлюпках начинается паника, так как они оказываются на линии огня. Вот теперь все становится на свои места. Команда на срочное погружение, палуба и мостик «Косатки» быстро пустеют. Пока все торопятся спуститься вниз, Михаил старается рассмотреть получше очередной «Q-ship». Коммерческий флаг на нем уже убран, и на мачте взвился военно-морской флаг — солнце с лучами. На палубе с борта, обращенного к лодке, четыре орудия. Надо думать, столько же и с другого борта. Вступать в артиллерийскую дуэль днем с таким противником не стоит. Михаил последним ныряет в люк и задраивает его. Уже работают полным ходом электродвигатели, рули переложены на погружение, и воздух со свистом уходит из балластных цистерн. Снова гремят выстрелы, и снова снаряды падают с недолетом, но один — очень близко от шлюпок, что добавляет адреналина всем, кто в них находится. Орудия на японском пароходе не прекращают огонь, но безрезультатно. Дистанция довольно велика. А «Косатка» между тем уже скрывается в глубине. Очередная попытка поймать ее «на живца» не удалась. Выровняв лодку, Михаил приказал всплыть под перископ. Спускать подобные вещи было не в его правилах. Старший офицер, помня инцидент с псевдо-«Норфолком» и отношение своего командира к «кью-шипам», все же осторожно поинтересовался.

— Михаил Рудольфович, минные аппараты готовы. Атаковать будем?

— Будем, Василий Иванович. Еще как будем. Надо отбить охоту у японцев заниматься подобными вещами.

Кроун и Колчак, находящиеся здесь же, помалкивают. Понимают, что сейчас не до расспросов. То, что случилось, для них уже и так из ряда вон. Командир сразу смог определить, что перед ними — судно-ловушка. И мастерски заставил противника раскрыть себя. И быстро ушел от нападения. Воистину, далеко не всем военно-морским премудростям учат в Морском корпусе…

— Поднять перископ!

Перископ идет вверх, и Михаил внимательно осматривает поверхность моря. Пароход уходит в сторону, бросив шлюпки. Там, очевидно, хорошо помнят об «Иосино» и «Нийтаке». А теперь и о «Касаги». Нельзя останавливаться в районе, где обнаружена подводная лодка. Иначе рискуешь стать для нее удобной неподвижной мишенью. Это японцы, похоже, уже усвоили…

— Ушел, мерзавец… Ну ничего, подождем…

— Как ушел?! И своих бросил?!

— Бросил. Потому что ему ничего другого не остается. Там прекрасно поняли, что если только остановятся, чтобы подобрать шлюпки, рискуют получить мину в борт. Единственное верное решение в данной ситуации. Быстро японцы учатся. Вот, полюбуйтесь, господа…

Когда все по очереди посмотрели в перископ и уставились на Михаила в ожидании дальнейших действий, он подвел итог.

— Теперь будем ждать. Далеко шлюпки на веслах не уйдут, а через несколько часов стемнеет. И наш подопечный может вернуться за ними, посчитав, что в темноте мы его не обнаружим.

— А если не вернется?

— Тогда всплывем и продолжим охоту. Думаю, с наступлением ночи «дичь» должна появиться.

— А японцы на шлюпках?! Неужели, уйдут?!

— Повезет — догребут до берега. А не повезет — их проблемы. Буксировать их к берегу, как экипажи транспортов, не оказавших сопротивления, мы не будем. Я подобных фокусов не прощаю.

— И пленных брать не будем?

— А куда их девать? Ведь их даже запереть негде. И будут глазеть все время по сторонам, а то и постараются какую-нибудь пакость сделать. Тем более, мы с ними даже поговорить не сможем, так как все прикинутся, что не знают английского. А у нас никто не знает японского. Я знаю некоторые фразы и выражения, но этого мало. Тем более, это так называемая «группа паники». Которая дает нам понять, что на пароходе никого не осталось. Думаю, в ней даже ни одного офицера нет. А матросы и унтер-офицеры вряд ли знают что-то интересное. Так что, господа, японцы нам на борту не нужны. Дают им возможность спастись на шлюпках, пусть и за это скажут спасибо. Поэтому запасаемся терпением и ждем. Придет судно-ловушка за своими — подкараулим и всадим ему мину в борт. Не придет — значит не придет. Значит, сегодня ему крупно повезло…

Дальнейшая картина на поверхности не отличалась разнообразием. Шлюпки потихоньку двигались в сторону японского берега. Погода успокоилась, и они имеют все шансы туда добраться, если их не подберет другое судно. Но Корейский пролив оставался пустынным. Судно-ловушка удалилось, и его дым виднелся далеко на горизонте. Но Михаил надеялся, что встреча все-таки состоится. Правда, при несколько иных обстоятельствах. В связи с этим «Косатка» не уходила из этого района, приподнимая на короткое время перископ и убеждаясь, что шлюпки не ушли далеко. Заметить перископ с них трудно, поэтому оставалась надежда на то, что японцы поверят — «Косатка» ушла. Правда, японцам от этого не легче. Свою задачу они с треском провалили. «Косатка» ушла невредимой и теперь знает, что в Корейском проливе находится как минимум один «кью-шип». И прекрасно знает, как этот «кью-шип» выглядит, поэтому в следующий раз миндальничать с ним не будет.

Между тем солнце уже клонилось к закату, японцы гребли к берегу, а «Косатка» двигалась за ними, выдерживая дистанцию и оставаясь на перископной глубине. Когда окончательно стемнело, на шлюпках зажглись огни, и Михаил дал команду всплывать. Следить за противником благодаря огням никакого труда не составляло. Поэтому «Косатка» тихонько кралась следом, как хищник, преследующий добычу.

На мостике Михаил и вахтенные старались обнаружить судно-ловушку, вглядываясь в ночную тьму, но его пока не было. Прапорщик Емельянов сомневался в отношении успеха подобной засады. Ведь японцы за весь день так и не появились. Но у Михаила были на этот счет свои соображения. Если бы не было предварительной договоренности между «группой паники» и «кью-шипом», то зачем зажигать огни? Шлюпки вполне смогут добраться до берега и без них. А если поблизости появится какое-нибудь судно, то можно просигналить на него после того, как его обнаружат. А так создается впечатление, что они намеренно привлекают к себе внимание. И наиболее вероятная причина — чтобы «кью-шипу» было легче их обнаружить издалека в темноте. Самому же соблюдать светомаскировку. Подойти, быстро подобрать шлюпки и уйти. Уже ясно, что из охоты на «Косатку» ничего не получилось. Так надо хотя бы своих людей на борт вернуть. И очень скоро все убедились, что чутье снова не подвело командира. Вдали появился какой-то пароход, направляющийся в их сторону. Шел он без огней, но из трубы иногда вылетали искры, и вскоре можно было рассмотреть неясную тень. С одной из шлюпок замигали фонарем. С парохода ответили и подкорректировали курс. Все становилось на свои места. Судно-ловушка возвращалось в полной уверенности, что объекта ее охоты больше нет поблизости. Ну что же… На войне как на войне…

Боевая тревога и экипаж разбегается по своим постам. «Косатка» медленно подкрадывается к шлюпкам. На море зыбь, и противник, чтобы безопасно поднять шлюпки, обязательно развернется носом против зыби для уменьшения бортовой качки. И значит, подставит борт «Косатке», которая уже занимает позицию для стрельбы. Все, теперь остается только ждать…

Огни на воде остановились. Очевидно, японцы перестали грести, так как изрядно выдохлись за это время. Большой темный силуэт приближался, уменьшая ход. Михаил внимательно наблюдал за целью. Судно-ловушку он решил уничтожить лично, никому не уступая этого права. Как и предполагалось, цель разворачивается носом против зыби, чтобы уменьшить бортовую качку. Вот она подходит почти вплотную к шлюпкам и останавливается. Японцы гребут к судну, на палубе которого зажигается несколько огней, поскольку поднимать шлюпки в полной темноте неудобно. Михаил только усмехнулся. Да-а-а, господа самураи. Вояки из вас еще те. Никакого понятия о светомаскировке. Думают, что если они не включили ходовые огни, то этого достаточно, чтобы их не обнаружили. Очень опасное заблуждение…

Одна шлюпка уходит к противоположному от «Косатки» борту и скрывается за корпусом судна. Что же, этим людям повезло. Судьба подарила им шанс остаться в живых. У второй шлюпки, которая подходит к борту, обращенному к «Косатке», такого шанса нет…

Толчок воздуха, и торпеда выходит из аппарата, устремляясь к неподвижной мишени. Все, кто находится на мостике лодки, молча наблюдают. Ибо все прекрасно знают, что именно сейчас должно произойти. Торпеда направлена в район миделя, куда и подходит шлюпка. Промахнуться по неподвижной цели невозможно. Люди, сидящие в шлюпке, еще не знают, что жить им осталось недолго…

Вот шлюпка подходит к борту и останавливается. В лучах фонарей удается ее хорошо разглядеть. Несколько японцев закрепляют гаки лопарей, а остальные поднимаются по штормтрапу на палубу. Они свою задачу выполнили. Другое дело, что это не дало результата. Но в этом их вины нет. Потому что подводный демон снова вовремя почувствовал опасность и снова перехитрил их…

Прямо в том же месте, где стоит шлюпка, взлетает в небо столб воды, и грохот взрыва раскалывает ночную тишину. Когда он опадает, шлюпки уже нет. Видно, как на палубе начинается суета, но стрельбы пока нет. И вдруг на мостике судна вспыхивает прожектор и начинает обшаривать поверхность моря. А вот это уже лишнее!

— Право на борт, полный вперед!

«Косатка» дает ход и начинает разворот, стремясь побыстрее удалиться от противника. Когда разворот уже закончен, с палубы вражеского судна раздаются выстрелы. Но противнику приходится стрелять наугад, темнота надежно укрывает лодку, и прожектор на такой дистанции не может ее обнаружить. Грохочут дизеля, шумит вода, рассекаемая острым форштевнем, и морская хищница, заполучившая очередную добычу, быстро удаляется от места своей охоты. Все молчат. Никто не кричит «Ура!» и не хочет первым нарушать тишину. Михаил все понимает. Но также понимает, что у них не было выбора. Либо они, либо их. На войне — как на войне…

— Стоп машина. Теперь будем ждать, господа. Может быть, не утонет от одной мины. Тогда добьем подранка…

Между тем стрельба на судне стихла. Японцы поняли, что впустую выбрасывают снаряды. Правда, пароход почему-то не тонул, хотя и оставался на месте, не делая никаких попыток уйти. Михаил удивленно всматривался в бинокль и не мог понять причины. Из-за туч выглянула луна и осветила поверхность моря, поэтому неподвижный силуэт был хорошо различим в темноте. Стоявшие рядом офицеры тоже всматривались в ночную темень и делились предположениями.

— Странно, почему он не тонет? Ведь, по идее, одной мины ему должно хватить. Она прямо по миделю попала!

— А может, у него какой-нибудь груз плавучий, который его на поверхности держит?

— Ну что вы, зачем груз на судне-ловушке? Да и по его осадке было видно, что он пустой.

— Михаил Рудольфович, похоже, придется его из орудия добивать. Подойти поближе и добить. Японцы, которые уцелели, скорее всего, уже сбежали. На пароходе ни одного огонька нет. Как вы думаете?

— Пустые бочки.

— Простите — что?! Какие бочки?

Михаил опустил бинокль. Уверенность в своей догадке выросла после внимательного осмотра парохода.

— Это всего лишь мое предположение, господа. Японцы приготовили нам новый сюрприз. Сделали практически непотопляемое судно-ловушку. Если загрузить трюм пустыми бочками и как следует загерметизировать люки трюмов, то утопить такое судно чрезвычайно сложно. И оно не боится попадания мины. По осадке будет выглядеть, как будто бы оно не имеет груза. Ведь вес бочек небольшой. Сейчас оно потеряло ход, так как взрыв произошел в районе котельного отделения и кочегарка затоплена. Но орудия на палубе и команда не пострадали. И сейчас они ждут, когда мы подойдем поближе, чтобы добить их огнем из орудия, так как уверены, что «Косатка» пожалеет еще одну мину на такую цель. Поэтому вся орудийная прислуга на этом японце сейчас должна стоять по местам.

— Но откуда вы это взяли, Михаил Рудольфович?!

— Логика, господа. Обычная логика. Сам бы так сделал, если захотел поймать вражескую подлодку. А посему — всем покинуть мостик. Приготовиться к погружению.

Пустеет мостик и шипит воздух, выходящий из балластных цистерн. Длинная низкая тень, едва возвышающаяся над водой, еще больше уменьшается в размерах и вскоре вообще исчезает с поверхности моря. Морская хищница снова вышла на охоту.

«Косатка» медленно подкрадывалась на перископной глубине к своей странной добыче.

Михаил рассматривал цель в «ночной» перископ, но кроме темного силуэта, периодически освещаемого лунным светом, ничего разобрать не мог. До цели не более двух кабельтовых. Толчок, и торпеда выходит из аппарата. Выстрел направлен в кормовую часть корпуса парохода, в район кормового трюма, находящегося позади надстройки. Одновременно обе машины — «полный вперед» и рули на погружение. Мало ли чего можно ожидать…

Лодка еще погружалась, когда наверху громыхнул взрыв торпеды. И буквально несколько секунд спустя загремели выстрелы. Цель довольно близко, и сквозь воду хорошо слышно, как наверху бьют орудия. Но никакого вреда «Косатке» они уже причинить не могут. Михаил усмехнулся.

— Вот так, господа. Японцы нас ждали. И если бы мы подошли близко в надводном положении, то вполне могли бы нарваться на шальной снаряд. А так они нас не достанут.

— А если им и двух мин мало будет?! Ведь действительно, могли же из парохода поплавок сделать?

— Всплывем и расстреляем с дальней дистанции, как рассветет. Насколько мне удалось его рассмотреть перед погружением, у японцев на палубе с каждого борта по две 120-миллиметровки и две пушки калибром поменьше. Скорее всего, семьдесят шесть миллиметров. И если он получит серьезный крен, то это сильно уменьшит дальность стрельбы его артиллерии. Мы же сможем работать по неподвижной мишени с большой дистанции, находясь вне зоны поражения. Сделаем из него сито. В любом случае просто так отпускать его нельзя. Надо отбить у японцев охоту к подобным фокусам…

Отойдя в сторону, «Косатка» снова всплыла на перископную глубину. Михаил осмотрел поверхность в перископ и снова обнаружил японский пароход, упорно не желающий тонуть. Стрельба к этому времени уже прекратилась. Очевидно, японцы сами осознали ее бессмысленность. Либо стреляли наугад, либо туда, где им померещилась подводная лодка.

— М-м-да… Василий Иванович, а вы были правы насчет «поплавка». Не желает он тонуть. Как стоял, так и стоит. Только на корму немного присел.

— Так что тепе