КулЛиб электронная библиотека 

Покушение [Георгий Вачнадзе] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Вачнадзе Георгий Покушение

ПРОЛОГ

По средам папа римский дает публичную аудиенцию. Желающих попасть на нее много. Каждый четвертый верующий на земле — католик, признающий в качестве высшего духовного авторитета первосвященника римско-католической церкви. Папа стоит во главе государства Ватикан, одного из наиболее влиятельных и богатых, хотя и занимающего карликовую территорию — 44 гектара в самом сердце Рима. Вот уже более девятнадцати веков Ватикан функционирует наподобие гигантского транснационального концерна или международного объединения. Чтобы управлять национальными католическими церквами во всем мире, папы создали отлаженный управленческий аппарат, курию. Две с половиной тысячи сотрудников разных национальностей, разделенных на шестнадцать конгрегации, секретариатов и комиссий — нечто вроде министерств центрального правительства всемирной католической церкви, — занимаются проблемами церковных доктрин, церковных назначений и другими кадровыми вопросами, проблемами подготовки священнослужителей и церковного обучения, орденов и миссионерства, некатолических вероисповеданий, отношений с другими христианскими церквами, с нехристианами и с неверующими, семьи и законодательства, поддержания мира. С сотрудниками ватиканской курии поддерживают регулярную связь «генералы церкви», высшие чины из числа 1,2 млн. католических священнослужителей всех континентов. Но сама курия существует для того, чтобы проводить в жизнь политику папы, избираемого пожизненно руководителя всей вышеописанной иерархической пирамиды, полновластного монарха римско-католической церкви.

Во времена понтификата Пия XII сотни верующих и туристов, желающих послушать речь папы и увидеть его воочию, заполняли просторный ватиканский собор Св. Петра. При более популярном Павле VI внутри Ватикана построили зал на восемь тысяч мест. Но и это помещение оказалось недостаточно вместительным. Начиная с октября 1978 г., с приходом «польского папы» Иоанна Павла II, архиепископа Краковского, кардинала Кароля Войтылы наплыв публики увеличился и церемонию стали проводить на открытом воздухе, у стен собора Святого Петра; на одноименной римской площади, где собирается в иные, церковные праздники до четверти миллиона людей. Обычно приходит 30–50 тыс. человек. Центр Рима оказывается по средам парализованным вереницами автобусов с иностранными туристами и верующими со всех концов Италии. В организованном порядке приводят школьников, студентов, солдат, инвалидов. У подходов к площади перед собором полицейские подвергают прибывших тщательному досмотру, аналогичному тому, что производится в аэропортах. Длительностью процедуры пользуются бродячие торговцы, превращающие весь район в одну сплошную ярмарку сувениров. В 17 часов, все взоры обращаются, к бронзовым воротам Ватикана. В сопровождении небольшой свиты появляется Иоанн Павел II. Подняв широко раскинутые в приветствии руки, он улыбается собравшимся, поднимается на помост и приступает к проповеди. Некоторые ее части, призывы к верующим, он зачитывает на многих языках (на 44 — во время пасхального послания папы 3 апреля 1983 г.). Собравшиеся терпеливо ждут, когда папа начнет традиционный получасовой объезд огромной эспланады. В белом облачении, стоя в белом открытом «джипе», он медленно продвигается вдоль белых деревянных барьеров, сдерживающих волнующуюся, доброжелательно настроенную толпу.

… Папа не заблуждается относительно причин оваций. Интерес к религии повсеместно угасает во всех без исключения странах мира. Кажется; уже ничто не сможет вдохнуть жизнь в отмирающий институт, к тому же запятнавший себя во многие периоды истории причастностью к силам мракобесия и реакции, отождествлением себя с власть имущими. На воскресные мессы, церковные праздники и обряды приходит, все меньше людей в большинстве развитых государств Европы и Северной Америки. Последние десятилетия прошли для католичества в поисках обновления. Папы-реформаторы Иоанн XXIII и Павел VI направили в 60-70-х гг. римскую церковь на путь диалога с коммунистами, поддержали мирные инициативы и курс на разрядку напряженности р. международных отношениях, осудили гонку вооружений, колониализм и расизм.

Нынешний папа знает, что влияние Ватикана в мире определяют не столько весомые взносы церквей ведущих стран — членов НАТО, сколько способность сделать церковь если не глашатаем, то хотя бы посредником в деле достижения прочного мира на земле, приблизить церковь к народным массам, пойти навстречу их, чаяниям. Предыдущие папы жили замкнуто и покидали пределы Ватикана крайне редко. Всего несколько лет, назад предшественники Иоанна Павла II появлялись перед верующими, восседая на троне, который несли на плечах служки. Кароль Войтыла покончил со многими архаичными атрибутами папского протокола, проявил необычайную активность в делах пастырских и политических. За, первое пятилетие своего понтификата он объездил тридцать стран, пролетел сотни тысяч километров, немало проехал во главе автомобильных кортежей и прошел пешком. Любой буржуазный политический деятель, любая кинозвезда или рекордсмен в западном мире, позавидуют известности папы Войтылы. Суть этого феномена в том, что католичество рассматривается массами рядовых католиков всех, континентов — часто вопреки желанию самой римской курии — как сила, противоборствующая наиболее оголтелым устремлениям империализма, в первую очередь американского. Как сила, выступающая с позиций политического реализма, против угрозы ядерной войны.

…«Джип» то и дело останавливается, чтобы позволить папе перекинуться парой фраз с колоритной группой латиноамериканцев в национальной одежде, благословить тяжелобольного, приласкать ребенка, пожать протянутые руки. Именно благодаря одному их этих жестов папа спас себе жизнь 13 мая 1981 г., в 17 часов 19 минут, в среду, на этой же площади Святого Петра.

Человек в белом одеянии, стоящий в кузове застывшего на минуту открытого легкового автомобиля, конечно же это довольно, хорошая мишень. Но только в, случае, если убийца сумеет прицелиться. Но турок Агджа, стрелявший 13 мая 1981 г. в папу римского Иоанна Павла II из задних рядов, толпы на площади Святого Петра в Ватикане, не смог улучить удобного момента — он стрелял навскидку. Перегнувшись через поручни кузова, Иоанн Павел II склонился, чтобы вернуть родителям трехлетнюю белокурую курчавую итальянку Сару Бартоли, которую он только что поднял высоко над толпой. Отдав ребенка, он погладил по головкам еще двух малышей, перед тем как выпрямиться. Папский «джип» уже трогался с места, когда прозвучали выстрелы. Папа стал медленно оседать, его подхватили на руки находившиеся в машине личный секретарь Станислав Дзивиш и камердинер Андрей Гугель.

Толпа паломников и зевак взревела от ужаса и страха. Голуби на колоннадах, обрамляющих площадь Св. Петра, взмыли в небо. Обвешанный телохранителями «джип» с не потерявшим еще сознание папой за несколько мгновений преодолел несколько десятков метров до въезда в Ватиканский дворец и остановился у медицинского пункта Мальтийского ордена. Иоанна Павла II перенесли в стоявшую наготове реанимационную машину «скорой помощи», которая с эскортом полицейских мотоциклистов помчалась в госпиталь Джемелли при католическом университете Рима.

Папа был ранен с расстояния одиннадцати метров двумя пулями из армейского пистолета девятимиллиметрового калибра огромной убойной силы. Первая пуля, выпущенная Мехмедом Али Агджой, поранив папе правую руку и раздробив две фаланги пальцев левой руки, пролетела дальше и поразила в легкое американскую туристку. Вторая пуля, так же как и первая, должна была попасть в грудь главы католической церкви, но в момент выстрела террористу что-то помешало. Рядом с Агджой в толпе оказалась итальянская монахиня сестра Летиция, которая успела толкнуть его. Вторая пуля, изменив траекторию, прошла ниже цели, через брюшную полость и крестец папы, и затем рикошетом легко ранила еще одну туристку. Третья пуля ушла в воздух — монахиня и карабинер в штатском уже почти повисли на Агдже. На четвертом выстреле пистолет террориста заклинило; через минуту турок лежал на земле, окруженный группой агентов папской охраны, помешавшей толпе верующих тут же растерзать убийцу на части.

По дороге в госпиталь итальянские врачи стали готовить папу к операции, дали раненому кислород, сделали переливание крови, ввели аналептические препараты, восстанавливающие жизнедеятельность организма. На первом этапе главным было не допустить травматического шока с его тяжелыми поражениями сердечно-сосудистой системы. В госпитале Джемелли высокопоставленного пациента уже ждали хирурги Франческо Кручитти, Альфредо Марэн и Джиованни Салгарелло. Ведущий хирург госпиталя Ф. Кручитти узнал о ранении папы из сообщения радио, переданного через пять минут после события. Кручитти находился в больнице, расположенной в четырех километрах от госпиталя Джемелли. Он без промедления сел за руль и попытался, выбирая кратчайший путь, нарушая все правила движения, добраться до госпиталя. На ближайшем перекрестке, плотно забитом в этот час пик, его догнал на мотоцикле инспектор полиции. Увидев небольшой знак Красного Креста на — ветровом стекле малолитражки, полицейский не стал требовать прав у владельца, а только перекинулся с ним на ходу парой фраз и добавил: «Следуйте за мной, я проложу вам путь». Кручитти успел вовремя, еще до приезда реанимационной машины. Бригада хирургов, ассистируемая тремя анестезиологами, личным врачом папы и другими специалистами, приступила к операции 36 минут спустя после покушения и успешно закончила ее через пять часов. Вскрытую брюшную полость осушили, откачав три с половиной литра крови, удалили тридцать сантиметров кишечника, обработали разрывы брюшины. Папа очнулся через несколько часов после операции. Состояние его было тяжелым, но не безнадежным. Он узнал подошедшего к его изголовью президента Итальянской Республики 85-летнего социалиста Сандро Пертини, не покидавшего всю ночь госпиталь Джемелли. У Иоанна Павла II хватило сил прошептать врачам: «Поблагодарите президента».

Крепкий тренированный организм 62-летнего Кароля Войтылы выдержал испытание. Положительную роль сыграли регулярные (на протяжении последних десятилетий) занятия спортом, в частности ежедневные сеансы плавания, помогавшие справиться с застарелым артрозом. Хотя Иоанн Павел II и перенес немало физических страданий, но уже через три дня он смог обратиться к верующим с кратким посланием, записанным на магнитофонную пленку и переданным в эфир в воскресенье 17 мая. В Ватикане, на площади перед собором Св. Петра, во всех католических церквах мира, где продолжались нескончаемые моления за здоровье папы, раздались вздохи облегчения. Иоанн Павел II восстанавливал силы быстрее, чем это бывает обычно в подобных случаях. Собравшиеся 19 мая на консилиум пять экспертов — медиков из США, ФРГ, Франции и Испании признали успех итальянской медицины.

К сожалению, итальянские спецслужбы и юстиция работали не столь успешно. По Латеранскому конкордату 1929 г. между Италией и Ватиканом итальянская полиция обязана охранять жизнь и безопасность главы католической церкви. Но за прошедшие с той поры несколько десятилетий два папы кончили свою жизнь при таинственных и невыясненных до сих пор обстоятельствах. В 1939 г. отдал богу душу папа Пий XI, как раз накануне того, как он решился, наконец, осудить во всеуслышание развязываемую Гитлером вторую мировую войну. В 1978 г. неожиданная смерть настигла папу Иоанна Павла I, имевшего немало врагов в самой ватиканской курии. Правда, официально считается, что последним убитым папой был Григорий V, погибший от руки убийцы в 999 г. Это, конечно, не означает, что у последующих пап была спокойная жизнь. Перечисление случаев покушений на их жизнь заняло бы многие страницы. Иоанн Павел II знал о превратностях папской карьеры не хуже других, однако не хотел носить пуленепробиваемый жилет и скрываться за широкими спинами телохранителей во время массовых публичных церемоний. За неделю до покушения на него Агджи, 6 мая 1981 г., папа, обращаясь к сотрудникам «армии и полиции» Ватикана, призвал их «молиться о том, чтобы господь бог удержал насилие и фанатизм вне стен Ватикана». Эта молитва, как видно, не дошла до адресата.

Что же касается расследования трагических событий на площади перед собором Св. Петра, то ватиканская курия на протяжении всех последних лет никак не противилась тому, чтобы подлинные мотивы преступления Агджи не разглашались, истинные вдохновители и организаторы покушения на Иоанна Павла II остались в тени, а империалистические заправилы от политики, спецслужб и пропаганды разыграли вокруг этого события многолетний недостойный фарс, огульно и несправедливо обвинив социалистические страны, в первую очередь Болгарию и Советский Союз, в организации покушения на папу римского. Далее нами будут подробно описаны сценарии и действующие лица этой, к сожалению, уже не первой, а очередной «провокации века».

РАЗОБЛАЧЕНИЕ КЛЕВЕТНИКОВ

Наглая политическая провокация Запада против социалистической Болгарии связала в жесткий узел два, казалось бы, несопоставимых факта: успешный ход строительства в Болгарии общества развитого социализма и выстрелы турецкого убийцы в папу римского. Корреспондент американского информационного агентства Ассошиэйтед Пресс Ларий Гарбер принимал посильное участие в кампаниях оголтелых нападок империалистической пропаганды на «цитадель международного терроризма Софию, вдохновляемую Москвой». Но после многомесячных безуспешных поисков доказательств в поддержку фальсификаций на тему о «болгарском заговоре» против папы Л. Гарбер казалось изменил свое мнение. Он заявил в комментарии АП (24.3.1983), что болгары мол возможно и не так уж повинны в том, в чем. их, обвиняют. Нынешнее процветание Болгарии, одного из самых стабильных и преуспевающих союзников СССР, писал американский журналист, послужило причиной для развязанной Западом и давними врагами болгар турками антиболгарской кампании.

Действительно, каждую весну в середине марта болгарский народ отмечает годовщину своего освобождения (1877 г.) от турецкого ига, отдавая дань благодарности помогшим им русским воинам. Сейчас Болгария, которая в недавнем прошлом была одной из самых отсталых стран Европы, действительно является высокоразвитым государством с мощным для своих масштабов экономическим потенциалом. Отсутствие за последние десятилетия кризисных политических и социально-экономических явлений в НРБ очень беспокоит Запад, что также является правдой. Но пытаться свалить с больной вашингтонской головы на здоровую, искать корни напраслины, возводимой против болгар Мехмедом Али Агджой и буржуазными борзописцами, в былых болгаро-турецких распрях, т. е. пытаться сегодня поссорить турок и болгар, недопустимо. Пример с комментарием Л. Гарбера отражает в миниатюре принципы ведения западными спецслужбами подрывной деятельности против социалистических государств.

Каковы конечные цели тех, кто изобрел и много лет эксплуатирует клеветническую версию о «болгарской причастности к покушению на папу Иоанна Павла II 13 мая 1981 г. в Риме»? Налицо стремление провокаторов разжечь своими действиями политические конфликты и недоверие на всех возможных уровнях. В Болгарии империалистические недруги пытаются вызвать разногласия между православными и мусульманами. В рамках социалистического содружества инициаторы покушения на папу-поляка хотели поссорить польских католиков с православием, поляков с болгарами и советскими людьми, внести раскол в болгаро-советскую дружбу. В масштабах международного сообщества вдохновители сфабрикованного западными спецслужбами «дела Антонова» вынашивали идею окончательно похоронить процесс разрядки между Востоком и Западом, покончить с движением левых сил в Италии и Турции.

Через глобальную систему средств массовой пропаганды империализм навязывает миру дезинформацию, приготовленную из толики правды, большого количества полуправды и откровенной лжи. Против этой адской смеси есть лишь одно грозное оружие — истина. Предлагаем читателю ознакомиться с ходом атак и конечным поражением западных спецслужб на основных театрах психологической войны вокруг «дела Антонова»[1].

ХОР ПЛАТНЫХ ПРОПАГАНДИСТОВ…

Первое «сообщение» о том, что за трагическими событиями у стен Ватикана на площади Св. Петра стоят социалистические страны, было опубликовано в мае 1981 г., сразу вслед за покушением на папу, в миланском буржуазном еженедельнике «Джорнале нуово». Новость была получена из анонимного «ватиканского источника», который в свою очередь ссылался на какие-то «дипломатические источники». Статья в миланской газете была подписана Майклом Лединым. Описание портрета этого американского журналиста, известного своим тесным сотрудничеством с ЦРУ, можно было бы начать с воспоминаний о том, как он. прибыл в Рим накануне смерти папы Иоанна Павла I (в сентябре 1978 г.) с целью усиленно проталкивать идею «советского заговора с целью убийства папы римского». Этот «специалист по итальянской политической жизни» был также известен как исследователь, открывший «мудрость» Бенито Муссолини, как человек, считавший, что «фашизм может быть развлечением».

Версия Ледина привлекла всеобщее внимание, когда английская телевизионная станция «Бритиш Теймз телевижн» посвятила летом 1981 г. этой теме специальную передачу, сославшись в качестве источника на «Джорнале нуово».

Британский телефильм, снятый по сценарию английского журналиста Юлиана Маньона, начинался со сцены в одном из самых фешенебельных лондонских ресторанов. Совершенно одинокая в жизни и на экране, выбитая из колеи маленькая молодящаяся женщина без возраста говорит несколько слов на польском языке: «Я очень боюсь, как бы это покушение на папу не было результатом советского заговора с целью раздавить движение польских трудящихся». Анна Валентынович, с увольнения которой началась забастовка на главных судоверфях Гданьска в августе 1980 г., к моменту своего пребывания в Лондоне уже была исключена из руководства польского профобъединения «Солидарность» за крайне экстремистские взгляды и неуравновешенность в политических высказываниях.

Ю. Маньона очень удовлетворило это безответственное, клеветническое заявление, на «доказательстве» которого он и построил весь телефильм. Тем более что недостатка в подобного рода провокационных заявлениях не было. В фильме шло пространное телеинтервью с депутатом итальянского парламента от партии христианских демократов Франческо Мацциолой, всего за две недели до этого лишившимся портфеля министра безопасности из-за скандальных связей с масонской ложей «П-2». Этот недавний политический руководитель национальных органов безопасности и разведки, находясь на отдыхе на острове Сардиния, пригласил к себе британскую съемочную группу и заявил перед телекамерами: «Итальянские власти не ошибаются, считая турецкого террориста и неофашиста Агджу исполнителем совместной воли секретных служб СССР и НРБ. Политические мотивы попыток устранения папы заставляют думать, что движущей силой покушения на папу может быть только социалистическое государство. Ведь папа уделял такое пристальное внимание и оказывал такую огромную поддержку польской «Солидарности». Британский телефильм лета 1981 г. под «ненавязчивым» и «объективным» названием «КГБ заставил стрелять в папу» подробно разработал этот мифический сюжет.

В этой связи интерес представляет свидетельство греческого публициста Маноса Хариса, собиравшего в Риме материалы для своей книги «Терроризм — любимое детище ЦРУ», изданной в 1984 г. в Афинах. Он пишет, что римские следственные органы располагают одним интересным документом. Речь идет о записке полицейского управления, в которой говорится:

«18 мая 1981 г. (т. е. через пять дней после покушения на папу. — Ред.) гражданин Даниэль Поуэкс, работающий корреспондентом американской телекомпании Эй-Би-Си, сделал в канцелярии полицейского управления следующее заявление:

«Имею поручение от моего коллеги по той же компании П. Сэлибнера передать пакет, в котором находятся фотографии, сделанные в день покушения на площади Святого Петра, спустя несколько секунд после преступления». Он передал также письмо Сэлибнера, написанное по-английски, с пояснениями этих кадров.

Канцелярия сообщает, что на пакете, переданном Поуэксом, кроме адреса, имени и фамилии были также написанные явно другим почерком слова: «Для господина Симоне». В пакет были вложены две фотографии и отпечатанное на машинке письмо, датированное 18 мая 1981 г. В нем говорилось:

«ЦРУ располагает сведениями о том, что Советы предлагали Народному фронту освобождения Палестины взять на себя подготовку турецких террористов. Западногерманская организация «роте армие фракцией» располагает также сведениями о том, что еще три года назад обсуждался план убийства папы, который в последний момент был отменен Вади Хаддадом (лидером одной из фракций Народного фронта освобождения Палестины. — Ред.). Известно, что большая часть этого фронта контролируется Советским Союзом и что в нем состоят и турецкие террористы. Эти сведения должны натолкнуть итальянские власти на мысль о том, что покушение на папу было осуществлено под руководством СССР».

На приложенных к письму снимках был сфотографирован молодой человек, которого американский тележурналист будто бы видел бегущим по площади сразу после выстрелов в папу с пистолетом в правой руке. К сожалению, этот юноша сфотографирован со спины, и был ли у него в руке пистолет или нет, убедиться невозможно.

«Свидетельства» Сэлибнера тем не менее свое дело сделали. Следствию были предложены одновременно три новые версии: покушение на папу было осуществлено или палестинской группировкой, или Советским Союзом, или ими обоими.

Таким образом, в первые дни после выстрелов на площади Святого Петра ЦРУ попыталось выдвинуть, в том числе через западную печать, различные версии о наличии «подстрекателей Агджи из Москвы». Но ввиду отсутствия доказательств очень скоро эта линия была изменена, и в прессе появились сообщения уже о связях Агджи с правоэкстремистскими арабскими силами. Наряду с этим ЦРУ продолжало изыскивать новые «доказательства» «причастности Москвы» к этому покушению, стремясь раздуть еще одну антисоветскую и антисоциалистическую пропагандистскую кампанию. Показательно в этом плане то, что сразу же после покушения по инициативе Вашингтона состоялся «обмен мнениями» между представителями американского и итальянского правительств. Римская полиция получила затем инструкцию направить ход следствия до делу Агджи в сторону его «связей» с социалистическими странами. Вскоре, как поведала газета «Нью-Йорк таймс», итальянский министр внутренних дел В. Роньони сообщил резидентуре ЦРУ в Риме, что «итальянцы известили Агджу об их нежелании содержать его долго в одиночной камере. Это означало для Агджи перевод в общую камеру, где его наверняка бы прикончили».

В дальнейшем события разворачивались следующим образом.

В сентябре 1981 г., используя в качестве предлога свое участие в ежегодном празднике смотрителей тюрем, монсеньор Морганте, высшее духовное лицо из города Асколи, попросил разрешения поговорить с террористом, совершившим покушение на папу Иоанна Павла II. Эта беседа продолжалась около двух часов, и о содержании ее никому ничего не известно. Впоследствии его контакты с Агджой стали систематическими и осуществлялись через тюремного священника Сантини.

29 декабря 1981 г. операция, задуманная ЦРУ и итальянскими спецслужбами, вступила в новую фазу. Турецкого террориста посетили майор Петручелли из службы военной контрразведки министерства обороны и доктор Боннагура из министерства внутренних дел Италии. В первый же свой визит они довольно долго находились в камере Агджн. Что им нужно было от него и что они предложили ему взамен? Первые в известной мере правильные выводы можно было сделать уже месяц спустя.

2 Февраля 1982 г. адвокат Пьетропаоло из города Асколи, который был в свое время защитником Агджи, приглашает своего бывшего клиента сотрудничать с чиновниками, ведущими следствие. Адвокат делает это по поручению все того же Роньони, сообщив Агдже, что на основании готовившегося в то время в Италии закона (принят 20 мая 1982 г.) наказание раскаявшимся террористам может быть смягчено, если они окажут помощь следственным органам. Агдже пообещали, очевидно, что срок заключения для него будет уменьшен до 10 лет, если он начнет «говорить». Агджа воспользовался случаем и начал говорить «правду», продиктованную ему сотрудниками ЦРУ и их итальянскими коллегами.

Согласно новому «признанию» Агджи, сделанному им в ноябре, указание убить папу Иоанна Павла II, а также деньги и оружие он получил от «болгарских агентов». Он назвал также имена своих сообщников — пяти турецких и трех болгарских граждан. В их числе был служащий болгарской авиакомпании «Балкан» в Риме Сергей Антонов, который на основании этого доноса был 25 ноября 1982 г. арестован итальянскими властями,

В течение февраля-марта 1982 г. агенты итальянских спецслужб снабдили Агджу «разоблачающими материалами», которые якобы доказывали причастность Антонова и его болгарских коллег к покушению на папу Иоанна Павла II. «Серый волк» получил тогда подробные данные относительно внешнего вида автомобилей, принадлежащих представительству болгарской авиакомпании в Риме, а также внутреннего расположения и меблировки квартиры С. Антонова и сотрудника посольства Болгарии в Риме Т. Айвазова. Это было нетрудно сделать, потому что начиная с осени 1981 г. квартиры Антонова и Айвазова в Риме трижды были взломаны, о чем болгарское посольство своевременно известило итальянские власти. Однако о результатах соответствующих расследований ничего не известно, и «воры», конечно, до сего времени не пойманы.

Хотя алиби Антонова и его болгарских коллег было неопровержимо доказано свидетелями, никак не связанными друг с другом, являющимися гражданами Италии и других стран, сам он пробыл довольно долго в тюрьме и только в конце декабря 1983 г. был на непродолжительное время освобожден, оставаясь под домашним арестом, затем снова переведен в тюрьму и только значительно позже вновь отпущен по состоянию здоровья под домашний арест.

Это может показаться странным, но факт остается фактом задолго до, того, как Агджа заговорил о «причастности Болгарии» к организации покушения на Иоанна Павла II, эта версия получила довольно широкое хождение по страницам западной печати. Однако, как говорится, все станет на свои места, если приглядеться к тем, кто запустил эту пропагандистскую «утку». Первым взялся интерпретировать покушение на папу на «болгарской лад» бывший резидент ЦРУ в Турции американец Пол Хенци. Еще в декабре 1981 г. он сочинил для журнала «Атлантик коммьюнити» сенсационный опус, в котором утверждал, будто Агджа вовсе не турецкий неофашист, а замаскированный под «серого волка» секретный агент неких «левых экстремистов» и вдобавок «Советов», Какие же тому доказательства вдруг появились у ЦРУ? В статье Хенци пет ни единого. Не считая предложения, содержащего провокационный намек: «Насколько известно, Агджа провел в 1980 г. некоторое время в Болгарии». Именно эта инсинуация ЦРУ оказалась тем камешком, который впоследствии на Западе превратился в лавину всевозможных антисоветских домыслов о ватиканском покушении.

Вскоре к Хенци подключилась американская журналистка Клэр Стерлинг. Весной 1982 г. она опубликовала в, американском журнале «Ридерс дайджест» статью, в которой отмечалось, что покровителей Агджи якобы надо искать в Болгарии и Советском Союзе. Впоследствии к Стерлинг присоединились еще два американских журналиста — Майкл Ледин и Роберт Мосс.

Несколько слов о Стерлинг и ее коллегах. Сама она была завербована ЦРУ в Риме еще в 50-х гг. Дж. Энглтоном, который позже был назначен начальником департамента контрразведки ЦРУ и ушел в отставку в 19.75 г. Стерлинг, в свою очередь, явилась посредником при найме на работу в ЦРУ антисоветчика Ледина, который по указанию Лэнгли сотрудничал в итальянской газете «Джорнале нуово». Недавно Ледин был назначен помощником посла по особым вопросам Вернона Уолтерса, кадрового разведчика в прошлом заместителя директора ЦРУ. Известен также своими связями с ЦРУ и Моссом.

Что же касается Хенци, то, запустив пробный шар в «Атлантик коммьюнити», он начинает выуживать новые «улики» о «болгарской причастности» к покушению на папу римского, ради чего собирает разные кривотолки в Вашингтоне и Риме, Стамбуле и Анкаре. Под видом «частного лица» он несколько раз приезжает в Турцию, где не только «собирает» дополнительные данные о заговоре против Иоанна Павла II, но и участвует в разного рода «семинарах» и даже устраивает в январе 1983 г. в американском культурном центре в Анкаре пресс-конференцию на тему «Терроризм и дело Агджи». Все эти мероприятия широко комментируются местной и зарубежной печатью, а вот о том, что есть все основания подозревать Хенци в причастности к убийству турецкого журналиста Ипекчи, «почему-то» ничего не сообщается. Между тем из дневника Ипекчи, который был найден после его убийства, становится ясно, что он встретился с Хенци 13 января 1979 г. — за месяц до своей гибели. Имеются также данные, которые доказывают, что они встречались и раньше.

Но вернемся к антисоциалистической пропагандистской кампании, инспирированной ЦРУ по поводу «дела Антонова». В сентябрьском номере журнала «Ридерс дайджест» за 1982 г. была опубликована очередная клеветническая статья Стерлинг. Вслед за этим телекомпания Эн-Би-Си показала специально сфабрикованный документальный фильм о событиях, происшедших на площади Святого Петра, где в качестве «заслуживающих доверия консультантов» были представлены Стерлинг и Мосс. Как сообщалось, в создании этой ленты активно участвовало ЦРУ. Затем последовали провокационные слушания на тему о судебном процессе над Агджой, которые были организованы в подкомиссии сената США по безопасности и терроризму. Туда в качестве свидетелей были приглашены все те же Стерлинг, Ледин и Мосс.

Анализируя нараставшую лавину антисоциалистических выступлений средств информации Запада, американский журнал «Каверт экшн» писал: «Нас хотят заставить поверить в то, что вся эта клевета, всячески рекламируемая и распространяемая Стерлинг, Лединым и Моссом, вдруг обратилась в «правду». Все аргументы относительно «болгаро-советского заговора» с целью убийства папы опираются либо на ложные измышления Стерлинг, либо на информацию Стерлинг, на которую ссылаются Мосс и Ледин. А Стерлинг, в свою очередь, цитирует Мосса и Ледина. Во всем этом грязном деле ясно видны клеветнические усилия, исходящие из Лэнгли».

«Открытия» Стерлинг о «болгарском следе» подхватили и стали повторять бесконечно в самых нелепых вариациях очень многие западные органы печати, особенно итальянские и французские. Статью Стерлинг, еще до выхода из печати номера «Ридерс дайджест», тысячекратно повторили, упомянули, прокомментировали в передачах на языках народов социалистических стран подрывные империалистические радиостанции. И доли сомнений не сквозило в их чудовищных обвинениях в адрес социалистической страны. Вот образчик передачи такой клеветы радиостанцией «Немецкая волна» (18.8.1982) на русском языке:

«По сообщениям американского журнала «Ридерс дайджест», Мехмеда Али Агджу, обвиняемого в покушении на папу Иоанна Павла II, ошибочно называют приверженцем правоэкстремистских групп. На самом деле, стреляя в папу, Мехмед Али Агджа исполнял давно задуманный коммунистами план. Журналистка Клэр Стерлинг пишет, что оружие, из которого Агджа стрелял в папу, и фальшивые документы он получил в Болгарии. В этот заговор Агджу втянули и ознакомили со всеми деталями дела друзья находившегося в Софии профессионального убийцы.

Совершая покушение на папу, коммунисты преследовали и другую цель, пишет Клэр Стерлинг. Они хотели показать всему христианскому миру, что Турция якобы является инородной, враждебной страной и ей нет места в НАТО. Именно поэтому выполнение задуманного плана было поручено, турку, несмотря на то, что он был известен как фашист и убийца. Одна из наиболее уважаемых в Европе (это по словам «Немецкой волны». — Ред). журналисток Клэр Стерлинг опубликовала в американском журнале «Ридерс дайджест» обширную статью, посвященную в основном описанию болгарского участия в деле покушения на папу. Тот факт, считает она, что Агджа около 50 дней находился в Болгарии, сам по себе достаточен для того, чтобы вызвать подозрения по поводу его будущих действий».

Корифей желтой прессы, провокатор на содержании ЦРУ, Стерлинг находилась в зените сомнительной скандальной славы, чувствуя себя звездой хорошо разыгранного спектакля, в котором убийце Агдже тоже была предоставлена одна из ведущих ролей. Согласно широко распространяемым сообщениям телеграфных агентств, Агджа из своей камеры в тюрьме в Асколи-Пичено, где он должен был содержаться в строгой изоляции, не получать газет, не слушать радио и не иметь доступа к иным источникам информации, начал подтверждать обвинения, выдвинутые Стерлинг. И все это становилось достоянием прессы при посредничестве итальянской тайной полиции в нарушение всей международной практики. Некоторые члены итальянского правительства почему-то решили поверить осужденному убийце. Что же это такое? Сила печати? Нет, это сила тех, кто стоит за спиной Клэр Стерлинг! Она придерживается той точки зрения — и видимо правильно — что Агджа не мог действовать самостоятельно. И тем более очевидно, что и сама Клэр действовала не самостоятельно.

Осенью 1982 г., вслед за статьей в «Ридерс дайджест» за подписью Стерлинг под эгидой ЦРУ была осуществлена очередная акция в антиболгарской пропагандистской кампании. 21 сентября в 10 часов вечера по нью-йоркскому времени десятки миллионов телезрителей североамериканского континента увидели загодя широко разрекламированный полнометражный фильм — расследование о мотивах покушения Агджи на папу римского. В первых кадрах на фоне огромных, на весь телеэкран, черных глаз перед зрителем медленно совмещалась прорезь прицела и мушка, явственно проступали очертания фигуры в белом, которая мгновение спустя после выстрела начала медленно оседать. Неточное, стилизованное воспроизведение сцены покушения на площади Св. Петра было, несомненно, и самым правдивым местом в фильме «Человек, который стрелял в папу. Исследование террора», который был представлен как результат девяти месяцев трудов двух ведущих продюссеров и репортеров американской телевизионной компании Эн-Би-Си Билла Маклафлина и Марвина Калба. Съемочные группы Эн-Би-Си работали в 15 странах Западной Европы и Средиземноморья. Этот телефильм еще до его окончания (случай уникальный) был закуплен многими капиталистическими странами и стал антисоветской сенсацией.

Самыми «убедительными» в нем были… клеветнические газетно-журнальные заголовки, которыми буржуазная пресса щедро анонсировала его выход. В самом фильме никаких доказательств участия СССР и НРБ в покушении на папу не было, и это обстоятельство признавал Марвин Калб в последних кадрах теле-фальшивки Эн-Би-Си: «Неоспоримых свидетельств нет, есть намеки, мнения, совпадения — убеждения, наконец». Для отравления массового сознания в духе стереотипов, законов самой злобной и беспардонной антисоветской пропаганды сделано было вполне достаточно. Комплексное, тотальное использование всех каналов массовой буржуазной пропаганды давало возможности для большой дезинформации и шантажа. Комментаторы фильма и многие буржуазные журналисты, например «Фигаро-магазин» (25.9.1982), были единодушны в том, что «дни Агджи, этой заброшенной всеми марионетки, безусловно, сочтены». Для турецкого террориста перед его публичным дебютом с клеветой на Антонова эти слова должны были стать серьезным предупреждением, угрозой и в то же время убедить его в том, что при поддержке западной прессы и спецслужб он сумеет заставить поверить суд и общественное мнение в любую, даже самую фантастическую клевету.

В распоряжение съемочной группы были предоставлены, в обход итальянского законодательства, все показания Агджи с клеветой на болгар. Использовались и другие источники информации. В частности, огромное количество фото- и киноматериалов о покушении, из которых режиссеры Эн-Би-Си выбрали и вмонтировали в свой фильм кадры, послужившие потом судье И. Мартелле основанием для ареста С. Антонова. Из огромного количества фотографий многотысячной толпы на площади у ватиканского собора в день покушения специалисты по фотомонтажу выбрали одну, на которой можно увидеть человека, лицом якобы похожего на С. Антонова. Размноженная в миллионах экземпляров эта фотография с обведенным в кружок лицом усатого брюнета в больших очках в темной оправе обошла мировую прессу. Марвин Калб впервые использовал в своем фильме эту фальшивку, благодаря ему она просуществовала довольно долго. Впоследствии он путанно объяснял, что один, мол, американский сенатор «получил эту фотографию в Ватикане и передал ее ЦРУ, которое в свою очередь вручило ее судье И. Мартелле 6 октября 1982 г. во время его посещения Вашингтона. Фактически присутствие человека в многотысячной толпе верующих и просто любопытных абсолютно не доказывает, что непременно он является участником преступления. Но ко всему прочему и кружок на фотографии оказался подделкой. Судебные эксперты в Риме без труда определили, что человек на фотографии весьма отличается от Антонова, и даже потом сумели установить фамилию этого попавшего в историю «холодной войны» американского туриста. Марвину Калбу пришлось оправдываться. Но о Калбе — фальсификаторе, написавшем в свое время книгу о Г. Киссинджере и ухитрившемся даже не упомянуть при этом ни о его роли в операциях против Чили и Альенде, ни о его связях с ЦРУ, речь еще впереди.

Упоминавшийся выше греческий журналист Манон Харис в своем исследовании о «деле Антонова» весьма подробно остановился на анализе стиля изложения и подачи материала в телефильме Эн-Би-Си «Человек, который стрелял в папу». «Вот характерные, на мой взгляд, — пишет М. Харис, — черты этого стиля: информация подается без малейшей попытки оценить ее достоверность и степень ее отношения к делу; лишь некоторые из обобщений основаны на реальных фактах, другие же представляют собой чистейший вымысел; совпадение событий по времени принимается за доказательство существования между ними причинно-следственной связи. При этом считается, что история приводится в движение лишь волей кучки отпетых негодяев, наделенных большой долей сообразительности. Эти люди дергают за ниточки, как в кукольном театре, а обманутые миллионы действуют по их приказу».

Агджа в этой телепрограмме Эн-Би-Си от 21 сентября 1982 г. подавался как «жертва заговора Болгарии и СССР». Этот фильм показывался массовой аудитории в сентябре 1982 г., а затем в значительно переделанном виде повторно демонстрировался в самом начале 1983 г. Эти телепрограммы не только оказали определенное влияние на население западных стран, но и задали тон большей части капиталистических средств массовой информации в их освещении «дела Антонова».

По подсчетам М. Хариса, интересующий нас фильм Эн-Би-Си включал в себя в первой версии следующие наиболее вопиющие нарушения норм журналистского расследования:

Явные домыслы и намеки — 10

Исключительно личные мнения и оценки — 13

Выводы, основанные на не ставших достоянием гласности фактах — 11

Заявления, основанные на сокрытии фактов — 19

Факты, которые Эн-Би-Си игнорирует при формулировании своих выводов — 16

Явно ошибочные сообщения о фактах, которых в действительности не было —6

Изначальный «технический» прием Эн-Би-Си, а также Стерлинг и ее коллег состоит в создании определенной атмосферы путем нагромождения подробностей (часто не имеющих отношения к делу), намеков, связей, гипотез и вероятностей, а также в бесконечных ссылках на анонимные источники. Например, Эн-Би-Си замечает: «Левые организации также имели сильную опору в Малатье. Одним из их руководителей был Теслим Тор. Это имя полезно запомнить». В дальнейшем Тор вновь упоминается в программе Эн-Би-Си, когда Агджа в одном из своих признаний вытаскивает на свет имя своего земляка из «левых». Можно вспомнить также, что по рекомендации своих вдохновителей Агджа называл себя «прокоммунистом и пропалестинцем» и в письме в турецкую газету «Миллиет», в котором сообщал о намерении убить папу римского. Может ли Агджа, человек крайне правых убеждений, которого мировая печать характеризует не иначе как «одиозного лгуна», быть достойным доверия свидетелем в этом вопросе? А может быть, заметив, что такое-то имя «полезно запомнить», Эн-Би-Си искусственно создает впечатление, что кто-то из «левых» является важной фигурой, одновременно не давая зрителю возможности оценить степень достоверности источника?

Тот же эффект достигается путем опроса отобранных свидетелей — итальянцев и жителей Ватикана — с целью выяснения их мнения относительно «болгарской причастности» к покушению на папу Иоанна Павла II. Большинство из них лишь слышали о существовании некоего международного заговора, но при этом ничего не знают ни о каком «болгарском следе» в деле Агджи. Однако Эн-Би-Си умело использует весь этот словесный туман в качестве фона для выгодного ей сценария.

Одним из главных инструментов подобных журналистских «исследований» является использование «фактов», полученных от западных секретных служб. Между тем давно установлено, что последние фабрикуют и подбрасывают фальшивки в неограниченном количестве в надежде на то, что хотя бы одна из них позволит им получить желаемый эффект.

Бывший кадровый сотрудник ЦРУ Ральф Макгихи писал в свое время, что ЦРУ «беспрестанно лжет», что «дезинформация составляет важную часть секретного круга его деятельности, а американскому народу отводится роль главной аудитории, для которой эта ложь предназначается». Другой бывший агент ЦРУ Говард Хант, замешанный в «уотергейтском деле», с ведома ЦРУ даже подготовил документ с целью обвинить бывшего президента США Джона Ф. Кеннеди в причастности к убийству южно-вьетнамского диктатора Нго Динь Дьема. И если уж ЦРУ лжет, пытаясь опорочить президента Соединенных Штатов, то можете себе представить, на что оно способно по отношению к своим противникам за рубежом.

В Соединенных Штатах и в Западной Европе Клэр Стерлинг считается экспертом в вопросах терроризма, и Эн-Би-Си привлекла ее в качестве консультанта при подготовке своего фильма. Неудивительно, что подобное сотрудничество привело к нагромождению лжи и дезинформации о наличии «болгаро-советского заговора» против папы римского. Так, в упоминавшейся уже статье, опубликованной в «Ридерс дайджест» в сентябре 1982 г., Стерлинг утверждает, что Советский Союз стремится дестабилизировать положение в Турции, используя террористов как правого, так и левого толка и тратит на это свыше 1 млрд. долларов. Тот же самый набор ложных утверждений фигурирует и в телефильме Эн-Би-Си. Там, к тому же со ссылкой на турецкие секретные службы, выдвигается версия о том, что Агджа прошел подготовку в лагере ООП. Неплохо бы спросить авторов фильма, на чем основано их доверие к «информации турецких, итальянских и американских спецслужб.

Разве эти службы никогда не лгут? Чем доказать правдивость их утверждений?

Разве нельзя допустить, что журналистов использовали в качестве разносчиков дезинформации?

Для Эн-Би-Си, кстати, как и для итальянских следственных органов, ключевым свидетелем является сам Агджа. При этом тот факт, что он смог узнать на предъявленных ему фотографиях работающих в Риме болгарских граждан и описать интерьер их квартир, служит «подтверждением» версии о «болгарском заговоре».

Попытаемся здесь умозрительно представить, что бы случилось, если бы Агджа был арестован не в Риме, а в Москве и после шестимесячного содержания в тюрьме заговорил бы о «причастности» сотрудников американского посольства к покушению на жизнь какого-нибудь видного деятеля, «подтвердив» ' свое признание тем, что «узнал» кого-то на фотографии. Отнеслись бы на Западе всерьез к такому признанию? Разумеется, нет. Другое дело, когда речь идет о «причастности Москвы и Софии». Ведь там не разделяют западной системы ценностей и, следовательно, угрожая, могут заставить опознать заговорщиков, в отличие, скажем от итальянских следователей, которые, руководствуясь «истинными» понятиями о добре и зле, никогда на подобное не пойдут.

В действительности Агджа сделал множество противоречащих одно другому признаний. Но это не смутило Эн-Би-Си, которое объяснило его первоначальные показания попыткой прикрыть своих соучастников. В дальнейшем же Эн-Би-Си ловко использует различные признания Агджи, сообразуясь с требованиями момента, и при этом «забывает» отметить следующие обстоятельства:

1) Агджа постоянно отрицал какую бы то ни было причастность к неофашистской партии национального действия (ПНД), с которой он был связан многие годы.

2) Болгарские граждане начали фигурировать в показаниях Агджи лишь после визита в его камеру представителей итальянских спецслужб. Кроме того, уже упоминавшийся закон «о раскаявшихся» террористах позволял Агдже надеяться на сокращение срока заключения после того, как он начал оказывать следствию (но только ли следствию) помощь.

3) Версия о «причастности болгарских граждан» целиком построена на показаниях самого Агджи, и нет оснований быть уверенным, что они не были отрепетированы заранее;

4) Не только ЦРУ, но и итальянские правые, прежде всего в полиции, судебных и законодательных органах, были весьма заинтересованы как с идеологической, так и с практической точек зрения в том, чтобы пристегнуть к делу о покушении на папу «красных».

Ни одно из перечисленных выше обстоятельств не объясняется в фильме Эн-Би-Си и многих других материалах средств массовой информации Запада. В лучшем случае они просто кое-где упоминаются, но кратко и мельком. Все сходятся на том, что Агджа, «озлобленный предполагаемым предательством своих болгарских сообщников», решился в конце концов рассказать «правду».

Незадолго до покушения итальянская полиция подслушала телефонный разговор, в котором Агджа подтверждал, что получал деньги от Мусы Сердара Челеби. В своей версии Эн-Би-Си упоминает о контактах между ними, но ничего не говорит о том, что Челеби был одним из главарей турецкой ПНД. Эн-Би-Си часто упоминает о денежных суммах, которые легко оказывались в руках Агджи, как того и требовало чье-то таинственное присутствие (например, Москвы). В то же время фильм умалчивает о денежных фондах «серых волков» и не рассматривает вероятность того, что Агджа, готовивший, как сейчас стало известно, покушения еще на двух лиц во время своего пребывания в Западной Европе, был замешан в контрабандной торговле, являющейся одним из основных источников доходов ПНД. Ведь это как раз и может служить объяснением его материальной обеспеченности.

Эн-Би-Си утверждает, что побег Агджи из тюрьмы «Картал Малтепе» в 1979 г. является «загадкой». Но один из свидетелей, фигурирующих в фильме Эн-Би-Си, входивший в свое время в организацию «серые волки», заявил следующее: «Эта история мне доподлинно известна. Именно «серые волки» организовали побег Мехмеда Али Агджи из тюрьмы в Турции, а затем и его беспрепятственный переезд в Европу». Следовательно, вопрос заключается лишь в том, кто помог «серым волкам» организовать столь дерзкую акцию. Судя по некоторым сообщениям мировой печати, к этому приложило руку ЦРУ, а возможно, и турецкая служба безопасности — МИТ.

Эн-Би-Си, разумеется, в курсе того, что по меньшей мере трое сообщников Агджи сидят в настоящее время в турецкой тюрьме за пособничество в организации его побега, а на первых порах подозреваемых было еще больше. Эн-Би-Си знает, что на самом деле в побеге Агджи из тюрьмы нет ничего загадочного, но сознательно уходит от объяснения этой «загадки». Ранее в одной из статей Стерлинг в «Ридерс дайджест» побег Агджи рассматривался в связи с неким «радикально настроенным» министром внутренних дел Турции. Вероятно, потому, что выяснилось, что данный министр лишился своего портфеля за много недель до побега, Эн-Би-Си не решилась включить в свою версию это «открытие» Стерлинг.

Далее Эн-Би-Си утверждает, что единственной альтернативной причиной, по которой Агджа мог быть заинтересован в убийстве папы, помимо основной версии, в соответствии с которой он действовал в качестве платного «агента Кремля», могла быть его фанатичная приверженность исламу. «Доказав» тут же, что Агджа не был фанатиком, Эн-Би-Си обращается к якобы единственной оставшейся альтернативе — «болгаро-советской причастности».

В действительности же Эн-Би-Си известно, что Агджа грозился убить папу еще в 1979 г., вскоре после своего побега из тюрьмы. Он писал тогда в письме в газету «Миллиет»: «Опасаясь создания на Ближнем Востоке новой политической и военной силы в лице Турции и братских арабских государств, западный империализм направил в Турцию своего переодетого религиозным лидером эмиссара — крестоносца Иоанна Павла». Несмотря на то, что точно неизвестно, какими мотивами руководствовался Агджа, когда послал свою первую угрозу и позднее, когда стрелял в папу, в его письме отчетливо просматривается влияние философских взглядов партии национального действия. Вспомним, что Агджа был тесно связан с этой турецкой неофашистской партией еще с юных лет. И есть все основания полагать, что турецкие неофашисты были того же мнения об акции Агджи, что и его брат, слова которого приводит Эн-Би-Си: «Я не считаю брата террористом, он — боец». Это ясное указание на симпатию, питаемую по отношению к определенной политической акции, но Эн-Би-Си никак не комментирует высказывание брата Агджи. Это обстоятельство не вяжется и с легендой той же американской телекомпании, по которой Агджа был лишен как политических, так и религиозных убеждений и поэтому легко мог быть завербован в качестве наемного убийцы.

Как отмечают многие объективные наблюдатели, заключение Антонова в тюрьму объясняется исключительно тем, что Агджа опознал его на предъявленных ему фотографиях, знал номера телефонов предполагаемых «заговорщиков» из болгарского посольства и смог описать интерьер квартир Антонова и его болгарских коллег, а также ряд встреч, в том числе ту, на которой присутствовали жена и дочь Антонова.

Однако адвокат Антонова представил доказательства, из которых явствовало, что жена и дочь Антонова находились за пределами страны в тот день, когда, по утверждению Агджи, проходила эта встреча. Среди этих вещественных доказательств были паспорт со штемпелями виз и запись о пребывании в одном из мотелей Югославии, удостоверенная югославским правительством. Не представляется заслуживающим доверия и утверждение Агджи о том, что заговор с целью убийства папы Иоанна Павла II разрабатывался в римской квартире болгарского гражданина Айвазова, к которому он якобы зашел за оружием и бомбой перед тем, как направиться на площадь Святого Петра. Дело в том, что квартира Айвазова находилась в здании, которое является собственностью болгарского посольства и охраняется итальянской полицией, поэтому посторонние без соответствующего разрешения туда проникнуть не могли.

Кроме того, Агджа допустил ошибку при описании внешности Антонова, сказав, что у того были борода (а это лишь сейчас соответствует действительности) и усы. Адвокат Антонова представил свидетельские показания и фотографии, из которых явствует, что в мае 1981 г. у Антонова не было ни бороды, ни усов.

И наконец, что можно сказать о поразительной памяти Агджи, который после полутора лет содержания в одиночной камере лог повторить с полдюжины телефонных номеров?

Не желая делать правильного вывода о том, что версия гипотетическом «болгаро-советском заговоре» оказалась в конечном счете негодной, Эн-Би-Си точно так же не считает нужным рассмотреть другие возможные варианты мотивов покушения. Между тем альтернативная версия, объективно соответствующая еальному ходу событий, могла бы сформироваться при непредвзятом рассмотрении вопроса о том, кому была выгодна смерть папы Иоанна Павла II. В этот круг можно было бы включить ЦРУ, и правые политические силы Италии, и некоторые другие экстремистские группировки и организации на Западе. Убийство апы римского, особенно приписанное Кремлю, явилось бы для их манной небесной. Вот вам серьезный мотив с явной возмож-остью получения реальной выгоды. А в том, готово ли ЦРУприбегнуть к убийству в политических целях, сомневаться не приходится.

Весьма показательно, что в октябре 1982 г. государственный секретарь США Дж. Шульц поведал на одной из пресс-конференций об имеющихся «положительных сдвигах в проведении специальных операций» ЦРУ против социалистических стран и в качестве примеров привел совершенствование «нелегальной борьбы», акций саботажа и методов психологических диверсий. Западногерманская печать писала в то время, что Шульц имел виду прежде всего операцию «Ватикан» (так некоторые журналисты окрестили заговор ЦРУ против папы римского), с помощью которой Вашингтон рассчитывал скомпрометировать социалистические государства перед общественностью стран — членов НАТО и нанести удар по разрядке в Европе. Осуществляя эту акцию, американская администрация взяла на прицел и мадридскую встречу, где ее попытки воспользоваться событиями в Польше для оказания давления на социалистические страны приносили желаемых результатов, а главное, старалась любой ценой заполучить «доказательства» причастности Москвы к «международному терроризму».

Но Эн-Би-Си, впрочем, как и другие рупоры империалистической пропаганды, не желает стать на путь объективного анализа причин и последствий покушения на папу римского, упорно придерживаясь построенной на инсинуациях версии о «болгарской причастности». Причем в своих потугах приписать это покушение социалистическим странам организаторы антисоветской пропагандистской кампании доходят иной раз до абсурда. Солидная, казалось бы, «Нью-Йорк тайме» всерьез разглагольствует: «Москва, озабоченная тем, что папа-поляк Иоанн Павел II может поддержать в Польше профобъединение «Солидарность», попросила болгарскую секретную службу в 1979 г. подыскать кого-нибудь, кто в дальнейшем сможет убить папу». Да, но ведь столь дорогая джентльменам из «Нью-Йорк тайме» польская «Солидарность» возникла на исходе лета 1980 г.! Какой же демонический пророк мог предугадать в 1979 г., как отнесется папа к несуществующей субстанции? К тому же, как писала турецкая газета «Джумхуриет», «убийство папы не решило бы польских проблем, а, наоборот, осложнило бы их».

Кстати, попытка использовать «польские мотивы» для подтверждения обвинений против болгарских граждан была предпринята и самим Агджой. Продолжая свою тактику наговоров, он пытался обвинить Антонова в организации покушения на польского профсоюзного лидера Леха Валенсу во время пребывания последнего в Риме. Эта ложь, однако, ударила бумерангом по самому Агдже: следствие предъявило ему обвинение клевете.

Но вернемся к казуистическому «исследованию» Эн-Би-Си. Выстраивая доводы в пользу своей версии покушения на папу, Эн-Би-Си заявляет, правда, что какая-то часть ее выводов основывается на «косвенных доказательствах». В действительности, единственным достоверным фактом, на который опираются ее рассуждения, является то, что в течение полуторагодового периода между своим побегом из турецкой тюрьмы и покушением а папу Агджа провел какое-то время в болгарской столице. Используя это обстоятельство, Эн-Би-Си и пытается доказать, что Агджа являлся «агентом Москвы».

По мнению Эн-Би-Си, Агджа якобы был «завербован» еще в Турции до его ареста по обвинению в убийстве Ипекчи и задолго до его появления в Софии. Однако ни одного факта, который бы указывал на наличие каких-либо контактов Агджи с болгарскими или советскими «агентами» в этот период, она не приводит. Версия Эн-Би-Си основывается, таким образом, исклю-1ьно на домыслах (неизвестного происхождения крупные суммы денег, какой-то сложный тест, которому был подвергнут Агджа; версия, что «Советы могли завербовать его тайно» и т. п.).

Эн-Би-Си указывает также на письмо направленное папой советскому руководству в связи с событиями в Польше, которое, как утверждают авторы «исследования», привело к материализации «кремлевского заговора». Но ведь Агджа грозился убить папу еще в 1979 г., то есть до того, как папа написал это письмо. Не правда ли, какая поразительная «проницательность» Агджи: будучи уже тайно «завербован Советами» для возможного использования в будущем, он смог интерпретировать неведомую волю своих хозяев еще до того, как их мысль окончательно сформировалась!

Но в мире западной пропаганды «ничто не остается необъясненым». Поэтому, говоря об этой столь «преждевременной» угробить папу, Эн-Би-Си заявляет, что Агджа сделал это не по приказу своих хозяев, а исходя из своих «религиозно-фанатичных» убеждений. В итоге поистине невероятное совпадение: Агджа, сам пожелавший убить папу в 1979 г., оказывается, был уже завербован (тайно и, возможно, вопреки своей воле) кем-то другим, кому позднее понадобилось убить того же папу!..

Как уже говорилось, единственным установленным фактом, связывающим» Агджу с социалистическими странами, является пребывание в Софии. (Авторы версии о «болгарской причастности» при этом не берут в расчет, что во время своего «европейского турне» «серый волк» находился проездом еще в одиннадцати странах). На основании этого Эн-Би-Си заключает: «Можно, не боясь ошибиться, сделать вывод о том, что Агджа попался в сети болгар, а следовательно, и Москвы».

Прежде всего отметим, что Эн-Би-Си забывает о том, что, согласно ее же первоначальной версии, Агджа был завербован еще в Турции, так что не было никакой надобности вновь вербовать его в Софии.

Кроме того, до сих пор не предъявлено ни одного доказательства в пользу того, что болгарские органы безопасности могли знать о пребывании «серого волка» в НРБ. Ведь он приехал в Софию с фальшивым паспортом, который был подписан в Турции офицером полиции, состоявшим в организации «серые волки» (он впоследствии был арестован), и который передали Агдже все те же «серые волки», а не «турецкие контрабандисты оружием» как уверяла Эн-Би-Си. В то же время авторы фильма никак не комментируют тот факт, что западногерманские, швейцарские и итальянские полицейские власти прекрасно знали о пребывании Агджи у них в странах, организовывали прослушивание его телефонных переговоров и тем не менее не арестовали этого разыскиваемого Интерполом преступника.

В запасе у Эн-Би-Си есть, правда, еще одно «доказательство» того, что Агджа являлся «агентом Софии и Москвы». Оно заключается в том, что те, кто вербовал «серого волка», являлись «профессионалами высокого класса» и действовали так, что «никаких улик не оставили». Словом, за доказательство Эн-Би-Си принимает отсутствие доказательств.

Но и в этом тезисе есть ряд противоречий, которые Эн-Би-Сн и «свободная пресса» умышленно не замечают.

Во-первых, приезд Агджи в Софию и его пребывание там без должных мер конспирации создали ситуацию, которая не возникла бы при профессиональном отношении к делу.

Во-вторых, непрофессиональным было и само покушение. Агджа стрелял, находясь в окружении сотен людей. Избежать ареста в этой ситуации было фактически невозможно. К тому же он даже не пытался скрыться. Наконец, его не ликвидировали, как того требует каждая действительно «профессионально» подготовленная операция подобного рода.

В-третьих, «вербовка» Агджи сама по себе была делом рискованным и сомнительным, если учесть его неустойчивый характер и зачастую противоречащие один другому поступки. Ведь в случае ареста именно такого «агента» легко склонить к даче показаний.

В-четвертых, то обстоятельство, что большое число болгар «имело доступ» к Агдже в Риме, также никак не свидетельствует о «профессионализме». Ведь накануне «операции», если верить Агдже, официальный представитель болгарской авиакомпании С. Антонов даже рискнул встретиться с «серым волком» в своей собственной квартире, да еще в присутствии жены. Это можно сказать, граничит уже с полным «непрофессионализмом».

Но Эн-Би-Си игнорирует все эти обстоятельства, как того и следовало ожидать от подготовленной с помощью ЦРУ телепрограммы, в которой все подается, извращается и перекраивается в соответствии с классическими канонами западной псевдожурналистики. Если сопоставить высказывания Эн-Би-Си о «профессионализме» с топорной работой тех, кто «вербовал» Агджу, то версия Эн-Би-Си выходит уже за пределы разумного, вторгаясь в сферу абсурда.

Еще одна характерная черта «исследований» американских средств массовой информации вопроса о «причастности Москвы и Софии» к покушению на папу — полнейшее замалчивание противоположных мнений. Например, во всех материалах на эту тему, опубликованных в «Нью-Йорк тайме» в период с 1 ноября 1982 г. по 31 января 1984 г., не прозвучал ни один серьезный «оппозиционный» голос. Газета пересказывала читателям исключительно взгляды ЦРУ, других западных спецслужб, 3. Бжезинского, итальянских политиков, «экспертов по терроризму» и т. п. Непосредственно после покушения на папу «Нью-Йорк таймс», правда, опубликовала статьи М. Хоу и Г. Эппла, где обстоятельно и подробно излагались связи Агджи с турецкими неофашистами. Но когда был дан ход версии о «болгаро-советском заговоре», турецкое прошлое Агджи, где и кроется подоплека всей этой истории, было попросту предано забвению.

Кто же стоял за кулисами съемок фильма Эн-Би-Си, консультировал деятелей этой поистине сатанинской журналистики? Вряд ли можно будет когда-либо получить исчерпывающий ответ на столь сложный вопрос. Правда, уже достаточно известно о тех борзописцах, которые даже с западной, буржуазной точки зрения позорят журналистскую профессию — Брайан Крозьер, Роберт Мосс, Клэр Стерлинг, Майкл Ледин, Марвин Калб. Финская буржуазная газета «Хельсингин Саномат» (5.2,1983) в статье своей известной журналистки Юкки Рислани раскрывала некоторые закулисные моменты грандиозной антиболгарской и антисоциалистической кампании:

«Особый интерес представляют Крозьер и Мосс. Согласно справочникам, они исследователи и журналисты. Оба родом из Австралии. Были руководителями таинственного информационного бюро, которое не раз удивляло мир своей осведомленностью. Его сообщения использовались везде, даже в Финляндии до 1975 г., до тех пор, пока английская пресса не обнаружила, что они поставляются ЦРУ. На деньги ЦРУ таинственная парочка Крозьер — Мосс организовала известный институт исследований международных конфликтов (ИСУ). В это же время Мосс писал речи для М. Тэтчер.

Мосс начал кампанию «Советский Союз и терроризм» в начале 1981 г. в журнале «Пари-матч», известном у нас в стране своими резкими выпадами против Финляндии. В 1977 г. Мосс участвует в создании фонда «Херитидж», который был влиятельной силой, не без помощи которого на выборах победило правительство Рейгана. «Херитидж» разрабатывает материалы, на которых базируется политика Рейгана, и дает советы насчет будущих шагов его правительства. В 1982 г. фонд «Херитидж» начал кампанию против ООН. Его представители объяснили это тем, что ООН «помогает терроризму и шпионажу» и что за ней, естественно, стоит Москва.

Затем появился журналист Марвин Калб. Он подготовил для телевизионной компании Эн-Би-Си программу на основе материалов Стерлинг. Представители итальянских тайных служб выехали в США, чтобы побеседовать с Калбом и Стерлинг. Калб прибыл в Рим и организовал там пресс-конференцию.

Все было разложено по полочкам. Стерлинг рассказала в своей книге о том, как используют турецких террористов и что последние получают оружие в Болгарии. Эн-Би-Си взяла у Мосса интервью, в котором он объединил покушение на папу с другими заговорами — с «шайкой убийц из Ливии», существование которой так и не было доказано.

Мосс заявил, что один из членов этой шайки убийц, судя по фотографии, находился на площади Св. Петра, когда стреляли в папу. Откуда он это узнал? Но полиция уже сделала фотографию этого ливийца и объявила его розыск.

Однако теперь Калб заметил, что один из мужчин, находившихся на площади, похож на сотрудника болгарского авиационного бюро в Риме. И этого человека арестовали.

Я цитирую тебя, ты цитируешь меня. Все очень просто Все цитируют друг друга и подтверждают свои «сведения», ссылаясь на статьи своих друзей».

«Дело Антонова» было вне всякого сомнения удобным предлогом антикоммунистической пропаганды для буржуазных информационных средств страны, в которой было совершено покушение — Италии. Фотография Сергея Антонова, арестованного полицией при выходе из бюро болгарской авиакомпании, была помещена на первых страницах итальянских вечерних газет уже в тот же день, 25 ноября 1982 г., а утренних — на следующий день. В последующие дни слухи вокруг следствия против Антонова, расписанные с самыми большими подробностями, не сходили с первых страниц.

Итальянские средства массовой информации, ведущие между собой острую конкурентную борьбу за читателей, за слушателей, распространяли информацию, получаемую из вторых рук, всякие небылицы, гипотезы, спекулятивные заявления, не брезгуя даже явной ложью. Римская газета «Мессаджеро», имеющая самый большой тираж, рассказывала своим читателям, что Антонов возглавлял большой международный заговор, соучастниками которого были самые разные лица. Редакции многих итальянских газет, руководствуясь знаменитым «шерше ля фам», без каких-либо доказательств приписали ключевую роль жене Антонова — Росице.

Газета Итальянской социалистической партии «Аванти!» утверждала, что «по традиции все террористические акции направляются с Востока». Ее примеру последовали и другие газеты, и таким образом вышло, что политический терроризм, десятки лет терзающий Италию, совсем неитальянского происхождения! Над сотнями убитых при взрыве на вокзале в Болонье в августе 1979 г., организованном правыми террористами, или над сотнями других жертв, убитых или похищенных террористами из «красных бригад», неожиданно нависла «тень зловещих элементов с Востока», и итальянское общество как по мановению волшебной палочки было освобождено от какой-либо ответственности.

Итальянская печать измарала груды бумаги выдумками о «болгарском следе». В декабре 1982 г. газета «Репубблика» ежедневно отводила целые страницы этому вопросу под рубрикой «Болгарский шпионаж», помещая при этом и портрет Антонова. С первого взгляда читателю навязывалась недоказанная вина болгарского гражданина. Разве это не вопиющее манипулирование общественным мнением, разве это не противозаконное давление на беспристрастность суда? Вот некоторые заголовки статей упомянутой газеты: «Итало-болгарская холодная война», «ЛагОрио обвиняет: «Это акт войны» — на второй странице газеты от 21 декабря, целиком посвященной дебатам в парламенте о «болгарском следе». «Али Агджа обвиняет двух болгар», — утверждает аршинными буквами газета от 8 декабря. В этом большом материале «Репубблика» позволяет себе словами убийцы и террориста чернить болгарских граждан и их родину.

А сколько ажиотажа было в усилиях «широко информировать» читателя!

Подавляющее большинство итальянских газет пренебрегает объективностью и истиной. Сама собой напрашивается мысль, что в данном конкретном случае игра велась на гораздо более высоком уровне, что ставка делалась на то, чтобы заставить читателя не верить социалистическим странам, возненавидеть Их, и это вместо того, чтобы давать правдивую информацию!

В своем номере от 15 декабря газета «Паэзе сера» опубликовала на третьей странице материал под броским заголовком «Вот он, болгарский след»! Чертежи, стрелки, а в центре всего, как обычно, Антонов. Читатели, которые любят разгадывать построенные на логике полицейские проблемы, естественно, были очарованы и привлечены в лагерь сторонников проталкиваемой газетой версии!

Подобные методы дезинформирования читательского мнения характерны, как известно, не только для итальянских средств массовой информации. Журнал «Пари-матч» не отказался от своей версии «болгарского следа», и в номере от 14 января 1983 г. опубликовал фантастический репортаж, который можно сравнить разве что с антисоветскими историями о

Джеймсе Бонде. Репортаж уводит читателя в Болгарию, в софийский отель «Витоша Нью Отани». Колоритно живописуются «атрибуты международного преступного мира, который царит в этом отеле, интерьеры которого оформлены на японский манер, где множество красивых женщин, готовых выполнить любое желание богатых гостей с Запада, где в казино торговцы оружием и наркотиками обделывают свои темные делишки». И конечно, как это подчеркивается в репортаже, все это делается «на глазах у болгарской тайной полиции». Аналогичная статья, только несколько более умеренная, появилась 31 января 1983 г. в издающейся в Париже американской газете «Интернэшнл геральд трибюн» за подписью Генри Камма.

Если взгляд читателя остановился на вызывающем заголовке в правой французской газете «Фигаро» от 23 декабря 1982 г. — «Болгарское досье, представленное в НАТО», он наверняка мог подумать, что мир катится к серьезному международному кризису по вине Болгарии.

Можно сослаться и на статью от 3 января 1983 г. в американском журнале «Тайм» — журнале, который, более чем кто-либо иной, гордится своей объективностью, тем, что сумел привлечь внимание читательской элиты на Западе. Статья, занимающая две страницы, далека от объективности. В ней лишь вкратце излагается точка зрения противной стороны — болгарских властей, СССР, цитируются, правда, мнения, призывающие к осторожности и сдержанности. Вместе с тем, используя множество утонченных средств, журнал достигает своей цели — направить читателя в нужную сторону. Этому служит уже сам заголовок — «По болгарскому следу», подкрепляемый различными свидетельскими показаниями… о роли болгарских тайных служб в мире с напоминанием, что «в международных операциях болгары действуют по прямым указаниям Москвы». Статья завершается словами: «Участие болгар и русских еще не доказано, но итальянские власти убеждены в солидности своей аргументации». «Объективный» журнал «Тайм» внушал своим читателям, как мыслить.

Девять месяцев спустя вновь заговорили о «случае Антонова», или, если хотите, о «случае Агджи». Было установлено, что главный свидетель Агджа, несомненно, дал фальшивые показания. Алиби Антонова, как впрочем и другого болгарина — Айвазова, обвиненого заочно, подтвердилось, и, как отметила газета «Монд» в начале октября 1983 г., тезис о «болгарском следе» начал распадаться.

Человек арестован по ложным показаниям! Какую роль играли в этом итальянские власти? Может быть, судья Мартелла систематически вводился в заблуждение? И куда исчезли заголовки крупным планом, информации, под которые отводилось столько места, крупный шрифт, фотографии, вроде тех, что публиковались западными газетами, когда был «обнаружен болгарский след»? Теперь уже не было ничего подобного. Просматривая западную прессу, можно было обнаружить лишь куцые информации о развитии «дела Антонова» напечатанные мелким шрифтом без огромных сенсационных заголовков, без колоритных описаний. В газете «Монд» от 30 сентября 1983 г. была помещена самая большая в Западной Европе за пределами Италии статья — менее двух колонок на седьмой странице. «Интернэшнл геральд трибюн» писала об одном важном аспекте «дела», которому ранее посвящала серии специальных статей, в предпоследнем информационном материале рубрики «Краткие новости из-за рубежа». 30 сентября можно было прочитать краткую информацию в английской газете «Гардиан» на девятой странице, в «Вельт» — информацию из десяти строк на четвертой странице, другая западногерманская газета «Франкфуртер рундшау» довольствовалась лишь кратким сообщением Франс Пресс от 1 октября.

Добавим также, что судья Мартелла обвинил Агджу в фальшивых показаниях 15 сентября. Потребовалось более двух недель, чтобы этот важный поворот в «деле Антонова» получил отражение в средствах массовой информации. Напомним только, что общественность немедленно «информировалась» о каждом новом обвинении, предъявляемом Антонову или болгарским властям в начале следствия.

Как получилось, что «дело Антонова», полностью сфабрикованное и основанное на лжи, было разглашено на весь мир, несмотря на опасность ухудшения отношений между отдельными государствами и даже группами государств? Напрашивается только один ответ, причем совершенно логичный — «дело Антонова» было только поводом, а средства массовой информации — лишь инструментом. Все это наводит на мысль, что это была запланированная, хорошо обдуманная кампания, в которую ловко были вовлечены империалистические средства массовой информации.

Как ни старалась пропагандистская машина империализма, она не смогла доказать каких-либо связей социализма с международным, терроризмом. Таких связей просто не существует, поскольку терроризм чужд социалистическому строю.

Мировая прогрессивная пресса успешно разоблачает цели состряпанной антисоциалистической кампании вокруг «дела Антонова» и коварство пропагандистских и разведывательных центров империализма. Комментатор мексиканского телевидения К. Суарес указывала в январе 1983 г., что после безуспешной попытки подорвать социалистический строй в Польше кампания против Болгарии стала новым звеном в антисоциалистической стратегии определенных кругов Запада с целью очернить НРБ и СССР в глазах мирового общественного мнения.

В декабре 1982 г. Политбюро Французской коммунистической партии опубликовало в газетах и распространило тиражом 5 млн. экземпляров листовки с обращением «Против дезинформации». Обращаясь к французскому народу, ФКП («Юманите», 21.12.1982) на основе многочисленных приведенных фактов объясняла, как телевидение и радио, буржуазные газеты и другие средства массовой информации Франции дезинформируют общественное мнение в отношении положения в социалистических и развивающихся странах и дают тем самым «зеленую улицу» надуманным обвинениям в адрес французских профсоюзов, коммунистической партии и других левых организаций. Рассчитанное на одну газетную полосу большого формата это обращение наполовину состояло из коллажа, где были изображены фотокопии наиболее клеветнических шапок буржуазных газет. Большая часть кричащих заголовков касалась темы покушения на папу: «Тень КГБ», «Красный след», «Болгарская сеть» и т. д. Поводом для публикации обращения ФКП послужила прямо-таки скандальная ситуация с только что сфабрикованным тогда на основе слухов сообщением о том, что государственный секретарь США обвинил СССР в причастности к делу о покушении на папу. Со сделанным в тот же день госсекретарем США Дж. Шульцем опровержением фальшивки телевидение и радио Франции даже не удосужились ознакомить своих зрителей и слушателей. Так же поступили средства информации и большинства других капиталистических государств.

Во всем западном мире утренние выпуски теленовостей и газет от «Как утверждает одна американская телестанция, папа Иоанн Павел II сказал государственному секретарю США Джорджу Шульцу, что, по его мнению, советская секретная служба КГБ стояла за попыткой покушения на него в прошлом году. По сообщению «Кейбл ньюс нетуорк» (КНН), получившей, как она утверждает, информацию из Белого дома, Шульц послал телеграмму президенту Рейгану с изложением резюме своей получасовой беседы с главой католической церкви. Высокопоставленный чиновник администрации Рейгана, который, как передает КНН, имеет доступ к докладам секретных служб, заявил этой телестанции, что, кажется, роль болгар в этом деле КГБ установлена.»

Агентства сообщили, что святой престол отказался комментировать информацию американской телестанции КНН.

Ассошиэйтед Пресс передало: «Джордж Шульц расценил как абсолютно ошибочное сообщение о том, будто папа Иоанн Павел II сказал ему, что именно Москва стояла за покушением на него 13 мая 1981 года на площади Св. Петра в Риме. «Во всей этой истории нет ни грамма правды, — заявил Шульц, когда он летел на самолете из Пари в Мадрид, подразумевая информацию КНН, и добавил: — Я могу представить, откуда она взялась. Это совершеннейшая ложь, ее следует опровергнуть… Этому нет названия».

Однако дело было сделано. Сотни миллионов читателей, те и радиослушателей в США, во Франции, Италии и других странах уже проглотили этот пропагандистский коктейль, состряпанный ЦРУ и итальянскими спецслужбами по рецептам пси логической войны против Советского Союза и других социалистических стран. Несмотря на заявление Шульца, а также на что официальные представители Болгарии категорически отвергли измышления, большая ложь продолжала обрастать новыми «подробностями». Вот какими заголовками на всю первую пол< снабдила фальшивку выходящая в Париже миллионным тиражом вечерняя газета «Франс-суар»: «Папа обвиняет». Покушение на него было задумано русскими, организовано болгарами и осуществлено турком. Согласно американцам, Иоанн Павел II подтвердил это специальному посланику Рейгана». Газета вышла вечером 15 декабря, спустя много часов после полученного по редакционным телетайпам опровержения Дж. Шульца.

7 февраля 1983 г. подобный, ставший уже стандартным прием дезинформации был повторен. Как и в первый раз, провокационное сообщение поступило из Вашингтона. В 2 часа 14 минут по среднеевропейскому времени телетайпы западных мировых информационных агентств выдали следующее сообщение: «Личное послание президента Рейгана, переданное вице-президеном Джорджем Бушем итальянскому правительству, касается дела о покушении па папу римского. Согласно комментариям американской телевизионной сети Эн-Би-Си, американский президент призывает итальянские власти продолжать следствие». Опровержение этого сообщения поступило от тех же агентств спустя| одиннадцать часов из Рима, 7 февраля в 13 часов 02 минуты «Личное послание президента Рейгана, переданное вице-президентом Бушем главе итальянского правительства, никоим образом не касается покушения на Иоанна Павла II 13 мая 1981 г., заявил представитель по делам печати кабинета министров в Риме.» Как уже догадался читатель, ночное сообщение из Вашингтона успело попасть в утренние западноевропейские газеты передавалось неоднократно в эфир, а опровержение из Рима так почти и не было нигде опубликовано. Тамошним журналистам не рекомендовано оспаривать сенсации, тем более антисоветские.

Кто, спрашивается, на Западе, кроме специалистов, или тех, кто читает коммунистическую и прогрессивную печать, знает об опровержениях по поводу клеветы в адрес социалистических стран? Западные заинтересованные круги неоднократно приписывали Ватикану авторство относительно упорно распространявшихся измышлений о том, что Агджа был орудием Москвы. Говорилось даже, что Ватикан пришел к такому выводу в ходе собственного расследования. Еще 7 сентября 1981 г. в Риме представитель Ватикана решительно опроверг сообщения о возможной причастности «стран восточного блока» к организации покушения «а главу католической церкви Иоанна Павла II в мае этого года. Выступая на пресс-конференции, руководитель отдела печати Ватикана заявил, что Ватикан «никогда не делал заявлений и не выдвигал гипотез о том, что какая-либо организация или страна могла подготовить покушение на Иоанна Павла II». Заявление представителя Ватикана последовало после того, как частная английская телекомпания показала передачу, в которой утверждалось, что, по мнению Ватикана, за организацией и исполнением покушения на папу римского стоят якобы «страны восточного блока».

Мало кто из западных телезрителей или читателей узнал и о таком вот сообщении агентства ЮПИ (13.5.1983) из Рима, которое по понятным причинам не стало сенсацией для капиталистической прессы: «Сегодня представитель Ватикана Ромео Панчиролли расценил как «чистейшую ложь» утверждение о том, что якобы три года назад папа Иоанн Павел II направил американского архиепископа Марцинкуса к Леониду Брежневу со специальной миссией. «Марцинкус предупредил СССР, что, если русские вторгнутся в Польшу, папа поедет к себе на родину, чтобы возглавить сопротивление». Это утверждение содержится в книге «Папа», которая должна выйти в США. Заявление Панчиролли сделано по поводу предстоящего издания книги».

Сигнал ко всем очередным этапам антиболгарской кампании всегда давался из-за океана. На первом этапе читатель помнит, это сделала целая группа журналистов по подсказке ЦРУ. На очередном этапе, в 1983 г., ЦРУ воспользовалось услугами лишь одного из них. 23 марта 1983 г. газета «Нью-Йорк таймс» («тяжелая артиллерия» консервативной печати США) под многообещающим заголовком «Покушение на папу: новый след к Болгарии» опубликовала «сенсационное разоблачение» корреспондента этой газеты в Париже Николса Гейджа, которое незамедлительно стало кочевать по всем западным агентствам и крупным буржуазным газетам.

Американский журналист сообщал, что в результате двухмесячного расследования, проведенного его газетой в семи странах в связи с предполагаемым заговором с целью убийства папы Иоанна Павла II, были собраны сведения, «подтверждающие» показания турецкого убийцы Агджи, о том, что тот действовал по указанию агентов болгарской разведки.

«Показания, полностью пока еще не доказанные (но о которых раструбили уже всему миру. — Ред.) дал 48-летний болгарин Йордан Мантаров, — писал Н. Гейдж. — Мантаров занимал пост помощника атташе по торговле в посольстве НРБ в Париже с 1979 г. по лето 1981 г., пока не попросил политического убежища во Франции. Службы французской контрразведки держали в полной тайне факт бегства Мантарова во Францию, таким образом американское ЦРУ узнало об этом совсем недавно. И Мантаров заявил агентам французской разведки, что заговор с целью убийства папы был разработан советскими и болгарскими тайными службами. По мнению французов, показания Мантарова — первые сведения, полученные от болгарского перебежчика, занимавшего официальный пост во время покушения». В статье «Нью-Йорк тайме» отмечалось, что неизвестно, уведомили ли сотрудники французской разведки итальянские власти о признаниях Мантарова. «По всей видимости, нет, поскольку известно, как тщательно они скрывают собираемую информацию. Ни один из представителей итальянских официальных лиц, у которых брали интервью, в том числе и судья-следователь Иларио Мартелла, даже не намекал на то, что им известно о новом перебежчике».

«Сведения, представленные Мантаровым, взяты со слов третьего человека — и таким образом, представляют собой свидетельские показания, основанные на услышанном от другого лица. Допрашивавшие его французские служащие разведки верят ему, поскольку смогли удостовериться в правильности, некоторых других сведений, полученных Мантаровым.

Однако в Париже не захотели уточнить это дополнительно. По словам Мантарова, выбор пал на Агджу потому, что во всем мире его знали как представителя правых и никто не связывал его с какой-либо коммунистической страной. Однако опять же, по мнению Мантарова, после убийства папы Агджу должны были пристрелить тут же, на площади Св. Петра».

Затем Гейдж описал заявления еще одного изменника-перебежчика Величко Пейчева, знакомого Антонова. Пейчев встретился с арестованным болгарским гражданином в Риме и заявил после этой встречи, что «Антонов очень нервничал».

«Другим человеком, который, по мнению итальянцев, может доказать болгарское участие, является Сергей Антонов, — пишет, Гейдж. — Он все еще находится в тюрьме и упорно утверждает, что невиновен. Однако его давний знакомый Пейчев заявляет, что Антонов думает о своем будущем, пока он находится в тюрьме, а его супруга в Болгарии, и он может решить, что жизнь его находится в опасности и что опасность исходит от его соотечественников. Следовательно, потом он может решить, что единственный способ спасти свою жизнь — сотрудничать с итальянской полицией…»

Заключительный абзац статьи фальшивки, продиктованной ЦРУ, пожалуй, наиболее важный. Здесь впервые публично объяснена причина, по которой западные спецслужбы продолжали держать в тюрьме — без всяких улик, совершенно незаконно — невиновного болгарского гражданина. Эти службы, оказывается, возжелали невозможного — добавить к «показаниям» Агджи против соцстран такую же клевету, но уже из уст. Антонова.

К чести Сергея Антонова он никогда не давал повода думать, что он может поддаться на такой грязный шантаж. Рассуждения Гейджа также представляют собой форму шантажа; нетрудно себе представить, как, потрясая этими заметками в «Нью-Йорк тайме», итальянские следователи, деятели западных спецслужб или болгары-перебежчики безрезультатно пытались склонить Антонова к предательству. Прозрачный намек на то огромное давление, моральную и психическую обработку, которым больше года безжалостно подвергали болгарина в тюремной одиночке, единственная правда в статье Николса Гейджа.

Что касается утверждений Гейджа об «убедительных свидетелях вины Антонова и Болгарии», то в этом стоит усомниться. Если собкор «Нью-Йорк тайме» в Париже сам не имел возможности порыться в списке аккредитованных в Париже дипломатов, то обратился бы к соответствующим властям, которые помогли бы ему установить, что некий Иордан Мантаров никогда не был ни «заместителем торгового представителя», ни «заместителем торгового атташе» посольства НРБ в Париже. Так что эффектные титулы «ответственного болгарского дипломата» (для пущей достоверности) не имеют никакого отношения ни к Мантарову, ни к его бывшему служебному положению. Какова же истина? Мантаров был техником-механиком по обслуживанию сельскохозяйственной техники, которую продает внешнеторговая организация «Агромашинаимпекс», а позднее служащим болгаро-французской торговой фирмы «Софбим». именно в это время он совершает нарушения финансовой дисциплины и другие грубые проступки, за что отзывается в Болгарию. Однако он решает остаться во Франции. Нетрудно догадаться, с какой готовностью этот господин предоставил себя в распоряжение иностранных разведывательных центров и, чтобы набить себе цену, начал рассказывать там басни о подготовке покушения на папу, выдавая их за сведения, полученные, что называется, из «первых рук». Кое-кому это только и надо было.

Алогичны и абсурдны распространенные через «Нью-Йорк тайме» клеветнические утверждения. Позволим себе задать несколько вопросов. Какая секретная служба, разрабатывающая такую масштабную операцию как покушение на папу, посвящала бы в свои сверхсекретные планы какого-то техника по уходу за тракторами за рубежом, причем за несколько лет до совершения покушения? Какой ответственный служащий разведки будет столь откровенным, что расскажет о мотивах и плане, более того, назовет имя будущего убийцы? Все это может существовать лишь в фантазии американского журналиста, в газетных статейках, рассчитанных на крайне легковерных людей.

Но продолжим дальше. Из написанного в «Нью-Йорк тайме» не совсем ясно, когда же Мантаров «спел песню французским разведывательным органам» (это жаргон западных журналистов). Если это произошло до его отказа вернуться в Болгарию, где ему предстояло бы отвечать за свои преступления, т. е. до покушения, значит, он уже тогда был завербован французской разведкой. Если он осведомил Париж об этом «плане» до покушения Агджи на папу, то, интересно, почему французские разведывательные службы не проинформировали своих? итальянских коллег или Ватикан о готовящемся покушении?

Ведь даже специалисты западных секретных служб, которых отнюдь нельзя назвать рабами юридических норм, знают правило, что тот, кто знает о готовящемся преступлении и умалчивает об этом, считается соучастником преступления. Следовательно, и французская разведка также несет ответственность за содеянное. Следовательно, молчание агентов II бюро в Париже влечет за собой не только политическую и моральную, но и юридическую ответственность.

Кстати, не должно ли было расследование «Нью-Йорк тайме» послужить сигналом к действию и для столь прилежного следователя, как Мартелла, который, и глазом не моргнув, подписывает ордера на аресты иностранных граждан (разумеется, из социалистических стран). Если же Мантаров знал о готовящемся преступлении и не сообщил об этом, чтобы предотвратить его, то и он также является соучастником Агджи и должен быть привлечен к ответственности, как того требует не только французский, но и итальянский уголовный кодекс. Передадут ли французские власти Мантарова римским следственным органам? До сих пор этого не произошло.

Разумеется, даже итальянские следователи не столь наивны, чтобы верить подобным выдумкам. Автору из «Нью-Йорк тайме» и тем, кто стоит за ним, Мантаров необходим только лишь как «убедительный источник», на который они могут ссылаться в своих клеветнических утверждениях для подогревания страстей в остывающей уже антиболгарской кампании по так называемому «случаю Антонова». Свидетелей типа Мантарова можно найти и среди прихлебателей ЦРУ других национальностей, но они так же неубедительны и жалки, как и главный поставщик «обвинительного материала» — убийца Агджа.

Внимательный читатель запомнил фамилию еще одного «свидетеля», о котором упомянуто в статье Н. Гейджа. Величко Пейчев: болгарский эмигрант, бежал десять лет назад из Софии, где работал переводчиком в Комитете по туризму. Пейчеву в 1983 г. было 55 лет, а Антонову 35. Имя Пейчева замелькало недавно на страницах буржуазной прессы — он заработал у журналистов немалые деньги рассказами о «близких отношениях с семьей Антонова». Пейчев заявлял всем, что знал Сергея еще ребенком. На правах старого знакомца Антоновых, уже имея за плечами немало неблаговидных дел в пользу реакционной болгарской эмиграции, Пейчев удостоился нового задания. Об этой миссии Пейчева уже говорилось выше — он был подсажен на несколько дней в камеру к С. Антонову с целью запугать его и склонить к сотрудничеству со спецслужбами. Рвение предателя оказалось напрасным.

Провокационная шумиха по поводу «причастности» Болгарии к покушению на главу римско-католической церкви Иоанна Павла II продолжалась. Бросалось в глаза, что в этой дирижируемой из-за океана кампании некоторые империалистические средства массовой информации продолжали прибегать к услугам уголовных преступников и подонков общества. Укажем лишь два издания: правые политические иллюстрированные еженедельники «Журналь интервью» — в Испании и «Фигаро-магазин» — в Париже, для которых, очевидно, факты играют второстепенную роль, коль скоро они пускали в «обращение» сомнительные мнения (именно мнения, а не сведения) еще более сомнительных уголовных элементов. Один из них — уголовник, незаконным путем покинувший Болгарию 10 февраля 1971 г. Этот господин без отечества, живущий ныне в ФРГ Стефан Сврыдлев, с позиций бывшего работника провинциального управления народной милиции (в городе Перник) стал с недавних пор сыпать сведениями о «структуре болгарских разведывательных служб» и их «шпионской и террористической направленности» против ряда западноевропейских государств. Не колеблясь, эмигрант Сврыдлев выдает себя за полковника, руководителя отдела внутренней безопасности комитета государственной безопасности, за «второго человека» в системе болгарской разведки, который «разрабатывал планы борьбы с врагами режима в стране и за рубежом». И в конце довольно-таки длинного списка вымыслов подобного рода следует объяснение, что он покинул Болгарию нелегально, ибо предстояло его раскрытие (благодаря предательству) за «участие в подготовке переворота против правительства». Агентство БТА (9.2.1983) передало ряд действительных фактов биографии С. Сврыдлева. Он родился в 1931 г., получил военное образование и служил в системе министерства внутренних дел в округе в качестве. тылового офицера-снабженца, поставщика продуктов питания, одежды и строительных материалов. Пользуясь служебным положением, он подделывал документы и финансовые отчеты. И при намеке на предстоящую крупную финансовую ревизию, которая неминуемо раскрыла бы хищения, «полковник» Сврыдлев бежал через болгарскую государственную границу. И вот теперь, по прошествии стольких лет, этого провинциального финансового мошенника стали вдруг выдавать за «человека номер два в руководстве органов болгарской государственной безопасности». Сврыдлев дает свои «сенсационные показания» о их деятельности, участии в международных, заговорах и покушениях, сопричастности к контрабандной торговле и т. д. и т. п. Западные спецслужбы выправили ему соответствующие «секретные документы» и «удостоверение сотрудника органов государственной безопастности Болгарии», чтобы можно быть помещать копии этих подделок в западной прессе и делать «воспоминания» предателя более достоверными для обывателя. Сврыдлев, выдавая себя за «политического беженца», нашел, наконец, после 10 лет мытарств, применение себе на Западе в качестве лжесвидетеля, занимая многие полосы наиболее низкопробных западных изданий пространными россказнями о подробном участии Болгарии в. международном терроризме и, конечно же, своей полной информированности о такого рода акциях.

Но доказывать недоказуемое — дело неблагодарное. Версия ЦРУ о «руке Софии» и «руке Москвы» в деле Агджи таяла под давлением документально доказанных опровержений, поступавших отовсюду. Казалось, все становится на свои места. Но нет! После некоторого затишья Тайный Агент по заданию своего Управления публикует огромным тиражом одновременно во всех столицах западного мира книгу, в которой осуждается само это Управление, а заодно и аналогичные спецслужбы стран НАТО и Израиля за… либерализм, мягкотелость, нежелание, наконец поставить все на свои места и предъявить Софии и Москве конкретные улики, доказательства их направляющей роли в международном терроризме и в организации заговора против папы.

Объемистая, в триста страниц, книга Клэр Стерлинг «Время убийц. Покушение против Иоанна Павла II: анатомия одного заговора» была издана в начале 1984 г. и «разрекламирована на Западе как мнение одиночки, журналистки, идущей наперекор всем, опровергающей даже мнение ЦРУ, пожелавшего заглушить скандал во имя сохранения возможности продолжать диалог между Востоком и Западом», — писала французская газета «Юманите» (2.4.1984). 3 мая 1984 г. на пресс-конференции в Риме ее устроители и сама Стерлинг попытались в ходе представления книги продолжить голословные и необоснованные обвинения в адрес Болгарии и других социалистических стран. Однако все их подобные утверждения, а также содержащиеся в книге выводы были разоблачены как несостоятельные многими присутствовавшими на пресс-конференции журналистами, в том числе и из западных стран. В ходе развернувшейся дискуссии не раз было подчеркнуто, что этот опус далек от правдивости и напоминает скорее всего детективный роман, основанный на фальшивых данных. Журналист из итальянской газеты «Мессаджеро» Лино Кану охарактеризовал книгу как «простой набор» определенных газетных публикаций, указав при этом на ряд очевидных неточностей, содержащихся в ней, постоянные ссылки на беседы автора с некими высокопоставленными политиками, деятелями спецслужб без указания их настоящих имен — мистер Икс, месье Эн, сеньор генерал и т. д. Корреспондент «Коррьере делла сера» выразил удивление, почему автор проигнорировала многие факты, доказывающие другую версию покушения, то есть несостоятельность причастности к нему Болгарии. На пресс-конференции подчеркивалось также, что К. Стерлинг заранее поставила перед собой цель доказать, что покушение на папу римского — дело рук социалистических стран, намеренно не использовав ряд факторов, говорящих об обратном. Отвечая на вопросы, американская журналистка часто оперировала поверхностными утверждениями и не смогла дать убедительного объяснения многим сделанным ею выводам. Клэр Стерлинг потерпела провал. Более того, она была сокрушена точными вопросами, требовавшими и точных ответов, которые задавали ей: Сергей Кузнецов — представитель Всесоюзного радио; Андреа Пургаторе — от итальянской газеты «Коррьере делла сера»; трое французских журналистов: Макс Семо — «Либерасьон», Ален Вазме — «Нувель литерер», Гийоме де Верикур — «Матэн»; Филлип Уилин — от английской газеты «Дейли экспресс». И организаторы фарса, завершившегося полным фиаско, были вынуждены прекратить его под банальным предлогом, что-де время истекло.

Итальянские адвокаты С. Антонова опубликовали заявление, в котором опровергался целый ряд деталей и фактов, приводящихся в книге К. Стерлинг.

Госпожа Стерлинг прожила в Италии в общей сложности около 30 лет, что позволило ей хорошо усвоить стиль местных неофашистов — постоянно придерживаться так называемой стратегии напряженности с целью нагнетать в Италии атмосферу антикоммунистической истерии, готовиться к захвату власти представителями правых реакционных группировок, создавать плацдарм для максимально более полного обеспечения «американских жизненных интересов». «Одиночка-Стерлинг» получает планетную трибуну, которую ей предоставляют империалистические концерны пропаганды. В газете «Монд», к примеру, «самой объективной» качественной буржуазной газете Франции, ' анонсу книги Стерлинг «Время убийц» была посвящена половина полосы (портрет автора, репродукция обложки, хвалебные высказывания авторитетных политических изданий) — так рекламируются бестселлеры в этой газете не чаще… четырех раз в год. Хотя многие из читателей, отнесли бы клеветнический опус Стерлинг к жанру антисоветской политической фантастики, автор не постеснялась приписать руководителю одной из социалистических стран фразу из якобы официального публичного заявления: «Наши убийцы стреляют без промаха». Любому здравомыслящему человеку ясно, что такого рода высказывание просто невозможно и что этот бред остается на совести американской журналистки. Ее книгу можно отнести к разряду выдающихся, но совсем в другом смысле, чем это сделала газета «Монд». Дело в том, что Париже одновременно с французским переводом книги «Время убийц» появился на прилавках «Словарь глупости или литературных курьезов» писателей Ги Брештеля и Жан-Клода Карьера.

О наемном убийце Агдже будут помнить еще несколько лет. О пасквилянтке Стерлинг забудут куда быстрее, таковы законы истории. Так что зачем, спрашивается, тратить столько пыла и злобы? Вероятно, это просто служебное рвение. 10 июня 1984 г. за подписью Стерлинг вышла очередная «публикация-сенсация» в воскресном номере газеты «Нью-Йорк тайме» — на центральном месте первой полосы и на целых двух внутренних, «Специалистка по болгарскому следу» пыталась дать толкование только что попавшего в ее руки некоего «секретного», на 78 страницах доклада итальянских судебных властей.

Когда до начала процесса по делу Сергея Антонова и двух его соотечественников 27 мая 1985 г. в Риме оставалось несколько дней, на прилавках книжных магазинов в Италии появилось на итальянском языке второе издание книги Клэр Стерлинг «Время убийц». Издание было дополнено сведениями из обвинительного заключения судьи-следователя Иларио Мартеллы и снабжено новым предисловием, написанным Марией-Антуанеттой Калабро. Те, кто внимательно следили за развитием антиболгарской кампании, запомнили имя этой журналистки из итальянского еженедельника «Сабато», прославившейся в конце 1984 г. тем, что она взяла интервью у матери Агджи и у самого террориста. С поразительной откровенностью Калабро, предваряя книгу Стерлинг, писала: «Несмотря на некоторые минусы, заключение Мартеллы — документ, который нельзя сбрасывать со счетов. Документ, который утверждает, что ответственность за содеянное следует искать именно в том, а не в ином направлении». Для организаторов клеветнической кампании этот документ и впрямь представлял ценность тем, что указывал направление в сторону болгар, а не в сторону ЦРУ, например. Предисловие Калабро завершалось весьма прозрачным намеком: «В итальянской юриспруденции вынесение приговора по кровавым преступлениям предоставлено народному сознанию. Решающим является заключительное голосование состава судебных заседателей, почти полностью сформированного из рядовых граждан. Следовательно, необходимо дать такую информацию общественности, которая бы помогла каждому осознать, что не все однозначно и что интрига и неясности распутываются в соответствии с точно определенной линией». Очевидно, что эта линия в обязательном порядке должна тянуться к Болгарии.

Но зачем понадобилось вновь информировать итальянскую общественность, которую два с половиной года назад буквально бомбардировали всякого рода «информацией», «тайными» документами и лжесвидетельскими показаниями об «участии Болгарии в 'покушении на папу»? Ответ ясен: решающим для исхода процесса является мнение присяжных заседателей. А юристы и психологи давно знают — свойство человеческой натуры таково, что после того, как человек назначен судебным заседателем по какому-либо делу, он непременно начинает пристально следить за прессой и таким образом подвергается ее влиянию. И еще одна, довольно-таки существенная деталь: из шести судебных заседателей четыре — женщины. Естественно, что они с большим доверием относятся к представительницам слабого пола. Комбинация хорошо задумана: Мария-Антуанетта Калабро, так сказать, по-женски представила «произведение» Клэр Стерлинг. И не важно, что в новом издании книги нова только попытка защитить незащищаемый тезис: отказываясь от части своих показаний (и тем самым в очередной раз разоблачая свою ложь), Агджа только, мол, усиливает тезис. обвинения. Госпожа Стерлинг пыталась представить закоренелого лжеца кающимся грешником. Она из всех сил старалась, чтобы в зале суда и в глазах присяжных заседателей убийца выглядел честным человеком.

Старалась, правда, не только она одна. К концу зимы 1985 г. уже были назначены председатель суда, судьи, прокурор для судебного процесса над Антоновым. Наряду с технической подготовкой процесса все сильнее раскручивался маховик его пропагандистского оформления. Сигналом к началу очередного тура свистопляски вокруг «болгарского следа» послужило интервью, данное в одиночной камере римской тюрьмы «Реб-бибия» газете «Коррьере делла сера» Мехмедом Али Агджой. 18 января 1985 г. интервью с террористом Агджой — двадцать вопросов с весьма пространными ответами — поместил французский еженедельник «Вандреди-самди-диманш». Не осталось в стороне и государственное телевидение. Известный писатель Энцо Бьяджи начал свою новую телевизионную рубрику «Прямая линия» тоже с интервью, взятого у Агджи. Характерно, что во всех этих многочисленных и разножанровых материалах турецкий террорист, осужденный за свои преступления на смертную казнь — в Турции, на пожизненное заключение — в Италии, неизменно выступает в роли. обвинителя. Лейтмотив выступлений таков: Агджа-де «раскаялся» в содеянном, он был всего лишь инструментом в руках «заговорщиков», решивших убить папу римского, и теперь искренне сотрудничает с итальянской юстицией с единственной целью — выявить «истинных виновников преступления — «агентов болгарских секретных служб». Матерому преступнику и клеветнику буржуазная пропаганда создала хороший имидж, положительный в целом образ симпатичного в общем-то парня, человека со здравым умом и неглупыми идеями, неунывающего узника, знающего себе цену и полного надежд на будущее. Благосклонность западных журналистов к Агдже возмутительна еще и потому, что о судьбе невиновного Антонова в этой же капиталистической прессе нет ни строки. Агджа вознесен на пьедестал звезды, а Антонова, как личность, просто не замечают — на сообщения о страданиях и мытарствах замученного тюремщиками тяжело больного человека наложено табу. Буржуазная пресса загодя распределила роли на судилище в Риме — ее симпатии, безусловно, отданы Агдже, а оклеветанный Антонов может быть только олицетворением зла и насилия. Так кричат заголовки и желтой бульварной массовой печати, и солидных буржуазных изданий.

Итальянская пресса назвала проходящий в Риме процесс по делу о покушении на папу римского «процессом века». А американская газета «Сан-Франциско кроникл» в передовой статье заявила: «Если этот процесс сумеет пролить свет на тайные связи международного терроризма, его действительно можно будет считать процессом века». И далее последовало немаловажное пояснение: «Процессом века он станет в силу того влияния, какое может оказать на отношения между Востоком и Западом». Нью-йоркский влиятельный еженедельник «Ньюсуик» высказывался еще откровеннее: «Когда Агджа впервые три года назад выступил со своими обвинениями в адрес Антонова, диалог между СССР и США был почти на нуле и некоторые американские официальные лица с радостью были готовы поощрить версию о том, что заговор против папы Иоанна Павла II подготовлен Москвой». Еще один американский еженедельник «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт» в начале июня 1985 г., когда появились все признаки провала «процесса века», поместил в разделе особо важных кратких сообщений, которые набираются в виде телеграмм, следующую «информацию»: «В столицах мира напряженно следят за процессом в Риме и ждут, какие последствия могут вызвать возможные в его ходе разоблачения. Вашингтон не спускает глаз с зала суда, рассчитывая услышать доказательства причастности СССР. Если такие доказательства будут обнаружены, шансы на улучшение советско-американских отношений быстро улетучатся». Так прямо, без обиняков американская печать признавала цели затеянной провокации: сфабрикованное спецслужбами Италии по заданию ЦРУ «дело Антонова» используется для подрыва политики разрядки и сотрудничества между Востоком и Западом. Западногерманская газета «Франкфуртер альгемайне», близкая к ХДС, писала, подхватывая эту тему: «Если выяснится, что улик, собранных против болгарского гражданина, достаточно для вынесения обвинительного приговора, это окажет, серьезное влияние на состояние отношений между Западом и Востоком».

Когда в зале суда в Риме из лживых и противоречивых показаний Агджи никак не получалась разработанная в ЦРУ «версия», подтверждающая «болгарский след», журналистов бросили в новый раунд клеветнической кампании. На первой полосе американской газеты «Интернэшнл геральд трибюн», которая с некоорых пор стала именовать себя «глоубал ньюспейпер» («всемирная газета») — так написано рядом с ее названием, — появилась информация под заголовком: «Агджа сказал, что покушение на папу римского совершено им по заказу советского дипломата». Эту сенсационную и заведомую ложь, которая не подкрепляется фактами даже в самой заметке, помещенной под этим заголовком (поскольку авторам приходилось признать наличие новых «ошибок» и «неточностей» в новых показаниях Агджи), газета разнесла по всему миру — она издается в Париже, но одновременно часть тиража печатается в Марселе, Лондоне, Цюрихе, Гааге, Гонконге и Сингапуре. Действуя по тому же рецепту, английская «Гардиан» вынесла в заголовок: «Агджа заявил о советской причастности». Парижская «Монд» поместила статью под шапкой «СССР — финансово-политический центр международного терроризма», — утверждает Али Агджа». «Али Агджа разоблачает Москву как «центр международного терроризма», — идя еще дальше, безоговорочно объявила шпрингеровская «Бильд». Дело в том, что после недельного молчания (28 мая судья Сантиапики временно прекратил слушание показаний Агджи, который то выкрикивал, что он «воскресший Иисус Христос», то предвещал конец света) турецкий террорист, посоветовавшись со своим адвокатом, вновь появился в зале суда и выступил с этим измышлением, которое крупнейшие газеты мира с такой поспешностью подали как сенсацию первого сорта. Правда, как отметила газета американских коммунистов «Дейли уорлд», версия о «советском дипломате», за солидную сумму «поручившем» Агдже убийство папы римского, — это уже старый трюк, поскольку Агджа, напомнила газета, еще до суда говорил итальянским следователям, что выдумал эту историю, чтобы «удивить американцев».

Даже многие буржуазные газеты вынуждены были проявить недоверие к этой дурно пахнущей сенсации, уж очень точно соответствующей политическим заявлениям, исходящим из Вашингтона. В частности, отмечалось, что, давая обычно показания на турецком языке, версию о «советском дипломате» Агджа изложил по-итальянски, гладко, без запинки, как явно заученный текст. Заметили и ряд новых «противоречий» в этой версии. Но все это не помешало газетам не только опубликовать явный вымысел провокатора, но и преподнести его как важное событие на процессе.

Есть, конечно, на Западе буржуазные издания, которые, понимая, что достоверная информация о ходе процесса доходит до читателей через коммунистические и прогрессивные издания, рассказывали о том, как в лживых и противоречивых показаниях Агджи отражается, разваливаясь на глазах, весь провокационный сценарий обвинения по «делу Антонова». Туринская «Стампа», крупнейшая ежедневная газета Италии, написала 15 июня 1985 г.: «Спектакль уже можно считать законченным. Абсолютно ясно, что суд не может верить словам Агджи, не может рассчитывать на него как на главное действующее лицо и не может доверять показаниям человека, которому нечего терять. Ясно только одно: Агджа — лжец. Чушь, которую он несет о Ватикане, о чудесах Фатимы, о России как центре терроризма и Болгарии как организаторе убийств, — все эти измышления непристойно выслушивать в зале суда». С большой статьей под заголовком «Лжец» в роли главного свидетеля» тогда же выступил известный гамбургский журнал «Штерн». «На суде очень трудно представить классического убийцу в качестве инструмента «восточных подстрекателей», — заявляет мюнхенская газета «Зюддойче цайтунг». Пытаясь спасти черепки разваливающгося заговора, американский еженедельник «Ньюсуик» писал в репортаже своего корреспондента из зала суда в Риме: «Высказывают мнение, что Агджа, возможно, специально старается подорвать доверие к своим собственным показаниям. Он, наверное, стал бояться болгар или русских, которые окажутся косвенно замешаны, если «болгарский след» будет доказан». Вот какое поистине макиавеллиевское «объяснение» подкинул западной печати «Ньюсуик», забыв упомянуть, что подобную ересь первой заявила, как уже говорилось выше, К. Стерлинг во втором издании своего пасквиля «Время убийц».

Международная независимая комиссия по расследованию, созданная решением XII конгресса Международной ассоциации юристов-демократов в октябре 1984 г. в Афинах, обнародовала свое заключение по «делу Антонова» на пресс-конференции в Париже 13 мая 1985 г. Мнение комиссии, в состав которой входили известные юристы, в» том числе лауреат Нобелевской премии мира ирландец Шон Макбрайд, было единодушным: если итальянское правосудие и имело причины для того, чтобы Антонов находился в тюрьме какое-то время с целью проверки показаний его обвинителя — в данном случае самого Али Агджи, ничто не оправдывает дальнейшего лишения его свободы, так как весь набор обвинений из уст турецкого террориста не основывается на каких-либо доказанных и неопровержимых фактах. На пресс-конференции присутствовали, задавали вопросы и ознакомились с розданными им материалами комиссии журналисты почти всех парижских редакций. Но на следующий день ни одна французская газета, за исключением коммунистической «Юманите», не поместила ни слова о разоблачении международной комиссии. Надо надеяться, что итальянское правосудие признает свою ошибку в один прекрасный день. Но хватит ли у буржуазных газет смелости сообщить об этом на первой полосе и объяснить подлинный смысл антиболгарской кампании или же они ограничатся кратким сообщением, стыдливо запрятанным в конце столбца на внутренних полосах?

Попытка империализма бросить тень на социалистическую Болгарию, очернить ее в глазах мировой общественности, используя так называемое «дело Антонова» и утверждения о некоем «болгарском следе» в покушении на главу римско-католической церкви, оказались тщетны. Однако, несмотря ни на что, организаторы этой крупной идеологической диверсии, которая является частью нового «крестового похода» против коммунизма, похоже, не отказались от своего намерения. Чтобы помочь читателю составить целостное итоговое представление о наиболее значительных фактах, целях и мотивах этой одной из самых клеветнических кампаний в истории, обратимся к авторитетному мнению юристов. На уже упоминавшемся XII конгрессе Международной ассоциации юристов-демократов, проходившем 15–19 октября в Афинах, профессор международного права Софийского университета Александр Янков от имени Союза юристов Болгарии выступил с. докладом, в котором рассматривались некоторые фактические и процессуальные аспекты судебного следствия в Риме по так называемому «делу Антонова». «В отношении доказательств, использованных прокурором А. Альбано, — заявил А. Янков, — не соблюдены элементарные требования, которые обычно предъявляются к ним в судебной практике при поиске объективной истины. Источник информации не должен вызывать сомнений. Согласно статье 464 итальянского Уголовно-процессуального кодекса запрещается использование информации, основанной на слухах и домыслах. В то же время «доказательства» прокурора во многих случаях основываются на неподтвержденной информации и умозаключениях, заимствованных из писаний американских журналистов П. Хенци и К. Стерлинг. «Дело Антонова» поднимает много других вопросов, имеющих большое значение для оценки степени объективности итальянского судопроизводства в данном случае. Это вопросы следственной тайны, доказательной силы свидетельских показаний, степени автономии судебных властей. В конце мая 1984 г. прокурор Альбано представил свое заключение по делу; 10 июня в американской газете «Нью-Йорк тайме» появилась новая статья американской журналистки Клэр Стерлинг, впоследствии перепечатанная итальянскими газетами, в которой подробно излагалось содержание этого документа. Альбано, со своей стороны, в интервью и выступлениях разгласил основные моменты своего доклада, который все еще считается следственной тайной. Тем самым он грубо нарушил требование ст. 307 итальянского Уголовно-процессуального кодекса. Известно, что согласно ст. 326 того же кодекса если государственный служащий или лицо, на которое. возложена государственная служба, нарушая свои служебные обязанности или злоупотребляя своим служебным положением, раскрывает служебные сведения, которые должны храниться в тайне, то он приговаривается к тюремному заключению сроком от 6 месяцев до 30 лет. В связи с раскрытием сведений и документов, представляющих следственную тайну в Италии, итальянские судебные органы должны ответить на вопрос, какие меры они намерены предпринять против должностного лица Альбано, а также расследовать и сообщить общественности, каким образом г-жа Стерлинг проникла в тайны следствия и к какой ответственности будет привлечено лицо, допустившее утечку информации». «Поводом для раздумий, — продолжал А. Янков, — служит беспрецедентное вмешательство средств массовой информации, во многих случаях определявших весь ход следствия. Несомненно их влияние на заключение обвинителя, в котором повторяются целые пассажи из писаний Стерлинг и Хенци, основывающихся лишь на слухах и тенденциозных домыслах. Вызывает тревогу явная политическая пристрастность прокурора, недвусмысленно отраженная в его заключении. Доклад Алъбано изобилует умозрительными анализами политических целей, которые якобы преследовало покушение. (В сущности, он просто перепевает тезис американцев Хенци и Стерлинг). Прокурор цитирует эпизоды и события, которые не имеют никакой прямой или косвенной связи с делом и сопровождаются абсолютно произвольными «гипотезами» и «заключениями». Подобные замечания более подходят некоторым пропагандистским журналам, нежели серьезному юридическому документу».

В комиссии по правам человека и правам народов на XII конгрессе МАЮД состоялось обсуждение доклада Союза юристов Болгарии, представленного А. Янковым. Ниже предлагаются отрывки из выступлений, авторы которых особо остановились на диверсионной роли капиталистических средств массовой информации, сеявших ложь о «болгарском следе».

Луиджи Кавальери, председатель Ассоциации защиты прав человека Италии: «Дело Антонова» поставило Италию в очень затруднительное положение, так как по нему видно, насколько плохо работает итальянское правосудие. Нарушены прежде всего принципы итальянского права. Попран принцип презумпции невиновности прежде, чем доказано обратное. И все это делается без каких-либо доказательств вины Антонова. Несомненно, нарушен и принцип, содержащийся в пунктах 5 и 6 Европейской конвенции о правах человека, в отношении гарантий, которые должны иметь обвиняемые, и продолжительности следственно-судебного процесса с представлением всех возможных доказательств вины.

Во. время продолжительного следствия по «делу Антонова» судьи, бесспорно, пошли неверным путем. Факты, содержащиеся в обвинительном докладе, доказывают абсурдность бессмысленной процедуры.

Последствия «дела Антонова» очень серьезны, так как общественное мнение в Италии и во всем мире весьма возбуждено. Это прежде всего политическая спекуляция, цель которой — конфронтация с социалистическими странами.

Я убежден, что общественное мнение в Италии на стороне Антонова. Большинство итальянцев сомневается в заявлениях, публикуемых в газетах. Средства массовой информации явно пытаются манипулировать общественным мнением, и не ясно, откуда это исходит. Но все факты следствия и противоречия, имеющиеся в показаниях Али Агджи, исключительно серьезны. Они неопровержимо доказывают абсурдность следствия против Антонова.

Я убежден, что показания Али Агджи — это ложь, плод фантазии. И когда Агджа заявляет, что у Антонова была борода, а на самом деле ее не было, когда говорит о присутствии супруги и дочери Антонова в Риме, а они в это время были далеко от Италии, и тому подобное, то становится ясно, что речь идет о большой лжи, которая в действительности является доказательством в пользу невиновности Антонова. Тем более что Али Агджу посетили в тюрьме представители итальянских спецслужб. Мы не знаем, что они говорили об Антонове. Но все наводит на мысль, что на Али Агджу был оказан нажим, чтобы он говорил неправду, лгал. Ясно, что в итоге осуществлена манипуляция, маневры определенных стран с целью оказать нажим на Агджу, чтобы тот изменил свои предыдущие показания и свидетельствовал против Антонова».

Дорис Уокер, заместитель председателя Ассоциации юристов-демократов США: «Главный политический момент в так называемом «деле Антонова» выражается, по-моему, в явной дезинформации, распространяемой средствами массовой информации. Я убедилась в этом, читая газеты США, в том числе «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Сан-Франциско кроникл». Большинство людей в США, читающих эти публикации, убеждены, что Антонов и другие болгары были вовлечены в подготовку покушения на папу, что за ними стоит Кремль, руководивший ими. Причина существования таких различных мнений заключается в том, что зачастую в американских газетах публикации по первой версии данного события появляются на первых полосах с крупными, броскими заголовками. А опровержение или разоблачение лжи печатается где-нибудь в середине газеты, скажем, внизу 36-й страницы. Мне лично и тем, кто внимательно следил за ходом процесса, ясно, что «дела Антонова» вообще не существует.

Несмотря на это, данное «дело» используется в США в максимальной степени для усиления нестихающей кампании антисоциализма, и особенно антисоветизма. Эта кампания развернулась в нашей стране особенно широко после того, как к власти пришла администрация Рейгана, и достигла за последние Два-три года нового, более высокого уровня, еще большего накала.

Мне очень хотелось бы встретить какого-нибудь профессионала, очень компетентного человека, быть может, юриста с Журналистской практикой, — который смог бы написать ясно и объективно о развитии так называемого «дела Антонова». Мне хотелось бы увидеть нечто вроде «Белой книги» по этому вопросу. Сейчас в США уже собрано достаточно информации о «деле Антонова» и, наверное, еще больше — в Италии. Но гораздо полезней была бы информация из объективных, безупречных источников, которая разоблачила бы ложь о мнимой роли Антонова, о мнимой роли Болгарии и Кремля, на которой так много спекулируют. Подобный документ, переведенный на несколько языков и распространенный во многих странах мира, будет исключительно полезен».

Леви Баптишта, генеральный секретарь Союза юристов Португалии: «Вокруг «дела Антонова» было поднято много шума средствами массовой информации еще во время следствия, и я думаю, что это нехорошо для правосудия. Оно должно быть разрешено безупречно и быстро. Я не представляю, как после всего этого шума суд сможет точно и объективно взвесить факты. Нарушен основной принцип — тайна следствия. А когда не соблюдается следственная тайна, все возможно. И, как я вижу, в средствах массовой информации, в том числе и португальских, этот вопрос рассматривается необъективно.

Мне ясно, что «дело Антонова» — повод для определенных политических кругов содействовать ухудшению отношений между Востоком и Западом. Если бы не было Антонова, нашелся бы кто-то другой и сложилась бы какая-то другая ситуация, но опять же предпринимались бы попытки извлечь политическую выгоду, как это происходит в данном случае, когда поднят весь этот шум. Я считаю, что эта кампания, о которой мы слышим ежедневно по радио и читаем в газетах, направлена против социалистических стран.

Сравнивая то, что знаю, и то, что читаю в газетах и между строк в статьях, я, как юрист, могу сделать заключение, что обвинения против Антонова абсурдны. Во время фашизма в Португалии я был защитником политзаключенных и знаю, как полиция манипулирует фактами и обрабатывает людей. Поэтому мы, юристы, должны сделать все, чтобы противостоять этому процессу дезинформации общественного мнения. Истина должна выплыть наружу, как масло всегда всплывает на поверхность воды. Но жаль, что пока все это произойдет, Антонову придется столько страдать.

Я читал статьи г-жи Стерлинг, в том числе и ту, что была напечатана в журнале «Ридерс дайджест», знаю и ее книгу «Сеть террора». В этой книге мадам Стерлинг утверждает, что. в 1975 г., то есть во время революции в Португалии, в Лиссабоне были тысячи кубинцев, которые находились там, чтобы помочь коммунистической партии взять власть. Это ложь, но если журналист однажды написал ложь, я уже отказываюсь, не могу верить ни одному слову в его писанине. Правда же та, что к югу от Лиссабона есть одна деревушка, которая называется Куба, но она не имеет ничего общего с государством Куба. И жители португальской деревушки Куба по национальности вовсе не кубинцы, а португальцы».

Аналогичная тема затронута и в интервью генерального директора болгарского телеграфного агентства Бояна Трайкова, напечатанном в болгарской газете «Литературен фронт» в мае 1984 г.:

Почему вы утверждаете, что как провокация, так и последовавшая за ней антиболгарская кампания были предварительно задуманы и организованы?

Рассмотрим последовательно, для внесения большей ясности, провокацию в Риме, под которой я подразумеваю рождение «дела Антонова» и идеологическую кампанию против социализма. Они составляют единое целое, они органично связаны между собой, они взаимообусловлены, они плод одной идеи и одного сценария.

Разумеется, провокация с арестом Антонова была предварительно организована. Чтобы подготовить ордер на арест, римский следственный отдел должен был иметь какое-то оправдание, по крайней мере, так называемые улики. Именно фабрикация улик требовала предварительной подготовки и, как впоследствии выяснилось, Агджу долгое время готовили, как и что лгать.

По этому поводу я хочу сказать, что у римского следственного отдела не было права на арест Антонова. Недопустимо давать ордер на арест на основании улик, представленных таким преступником, как Агджа, не проверив эти улики предварительно самым тщательным образом, не убедившись в их достоверности. Особенно, когда идет речь о таком тяжком обвинении, как покушение на главу государства. Ведь это, естественно, ведет к ухудшению отношений между двумя государствами, дискредитирует пользующуюся уважением во всем мире Болгарию и ее народ. Факты показывают, что если предварительная проверка улик и была проведена, то она оказалась поверхностной. А это означает или безответственность, или же порождает иные сомнения.

Что же касается антиболгарской кампании, то и она, разумеется, была предварительно организована. Чем, если не предварительной организацией, можно объяснить то, что Клэр Стерлинг и Пол-Хенци длительное время колесили по Турции, Федеративной Республике Германии, Италии и другим странам (исключая Болгарию) и за два месяца до начала провокации начали в своих публикациях обрабатывать общественное мнение с тем, чтобы подготовить его к яростной антиболгарской кампании? Чем если не выполнением предварительно разработанного сценария, можно объяснить, что еще в сентябре 1982 г. американской телекомпанией Эн-Би-Си был снят и показан фильм с явной целью направить общественное мнение на «болгарский след» в покушении на папу и сделать следующий шаг в подготовке кампании против социалистической Болгарии?

О предварительном замысле и организации говорит и не случайное упоминание о «болгарском следе» в сентябре 1982 г. специальной комиссией конгресса США, следящей за выполнением хельсинкских договоренностей. '

А разве не были организованы пропагандистская акция и официальная кампания, сигналом для которых послужил арест Антонова 25 ноября 1982 г.? Был подан знак, и вся буржуазная печать, радио и телевидение обрушились на Болгарию и социализм. Здесь не может быть никаких сомнений или колебаний — буржуазный пропагандистский хор звучал так, словно им умело дирижировали. Начиная с выбора времени, этапов развития, так называемой «утечки информации», отфутболивания лжи из Италии в Турцию и оттуда во все страны Запада и кончая гальванизацией кампании новой порцией лжи после каждого спада — все говорит о том, что антиболгарская кампания была предварительно обдумана и спланирована, а затем постоянно руководилась и направлялась.

Хочу пояснить: говоря об организованной пропагандистской кампании, основанной на клеветническом утверждении о болгарском участии в покушении на папу, я не имею в виду сознательную принадлежность к этой организации всех пишущих на эту тему журналистов буржуазных средств массовой информации. Многие из них просто добросовестно исполняют свою профессиональную обязанность гоняться за новостями, искать сенсации и передавать факты и события в том виде, в каком им их представляют. Я утверждаю, что существует центр, созданный теми органами дезинформации и идеологической диверсии, которые давно уже разработали систему и механизм массированной обработки общественного мнения в нужном им направлении. Пример тому и клеветническая антиболгарская кампания, подхваченная многими западными средствами массовой информации.

Каковы цели этой антиболгарской и антисоциалистической пропагандистской кампании?

Цели, которые преследуют, развязывая эту пропагандистскую кампанию, авторы заговора, можно определить очень точно, имея в виду сложную международную обстановку, стремление империализма достичь военно-стратегического превосходства и найти повод для того, чтобы оправдать себя перед мировой общественностью. Кампания была разработана весьма масштабно и комплексно, с широким диапазоном целей — начиная от игры на личных чувствах людей и кончая поддержкой стратегических задач империализма. Но сколь бы многочисленными и разнообразными ни были эти цели, они в конце концов направлены на достижение одного исключительно важного эффекта — убить в миллионах людей на Западе чувства доверия и уважения к социалистической системе и миролюбивой политике народов стран социалистического содружества. Эта. кампания отвечает духу и целям «неокрестового похода», объявленного для уничтожения коммунизма.

Об одной из целей кампании — ввести мировую общественность в заблуждение, внушив ей, будто страны социалистического содружества экспортируют и поддерживают терроризм в капиталистических странах, — хочу сказать еще несколько слов. Это нужно и для того, чтобы скрыть горькую правду о том, что терроризм возведен в ранг государственной политики и практики Соединенных Штатов. Миру известно неисчислимое множество примеров этого, начиная с внутриполитического терроризма в США — убийств руководящих деятелей и прогрессивных людей, и кончая их внешнеполитическим терроризмом — перевороты, как в Чили, интервенции, как на Гренаде, щедрые поставки оружия и специалистов по части террора и убийств, как в Сальвадоре, наглые диверсии, такие, как минирование портов Никарагуа.

Надо иметь большую наглость, чтобы, отлично зная, где и кто занимается терроризмом, обвинять в этом других и даже дойти до обсуждения в США закона против терроризма. Это ли не лицемерие? Ведь придется судить самих себя!

Не старается ли кое-кто вызвать ухудшение болгаро-турецких отношений?

Как я уже говорил, цели этой кампании многоплановы, так что не следует исключать и эту, преследуемую определенными кругами на Западе. Кое-кому в НАТО не по нутру, что между Народной Республикой Болгарией и Турецкой Республикой существуют взаимопонимание и добрососедские отношения, что они постоянно расширяют сотрудничество в различных областях. Не по нутру им и наступившие на Балканах спокойствие и безопасность, и особенно обсуждающаяся идея о превращении нашего полуострова в зону, свободную от ядерного оружия, что явится самым ценным вкладом в дело мира в Европе и во всем мире.

Но даже если одной из целей этой кампании является подрыв болгаро-турецких отношений, я не допускаю, что это может произойти. Наши отношения с Турцией строятся на прочных принципах добрососедства, у них хорошее будущее, на них не могут повлиять конъюнктурные соображения, и особенно провокационные действия извне.

Я замечаю, что турецкое правительство относится к провокации и клевете по поводу преступных контактов между турецкими и болгарскими гражданами с большим благоразумием и реализмом. Это дает мне право с еще большим основанием верить в то, что если кампания имеет своей'целью омрачить болгаро-турецкие отношения и вообще отношения на полуострове, ей на это надеяться не следует. На Балканах существует и будет существовать хорошая политическая атмосфера».

…И ДИРИЖЁРЫ ИЗ ЦРУ

Интоксикация мирового общественного мнения с целью внушить ему мысль о причастности социалистических стран к международному терроризму началась, как известно, задолго до покушения на папу. Каждый читатель или телезритель в любой западной стране мог бы без труда вспомнить не один конкретный случай использования за последние десятилетия неумирающих, к сожалению, империалистических побасенок о «руке Москвы» или о «русском медведе с ножом в зубах».

В интервью миланскому еженедельнику «Сеттиманале», опубликованном в январе 1981 г., новый президент Соединенных Штатов Рональд Рейган ответил в числе других и на вопрос о терроризме. Слова его прозвучали неожиданно остро. «Что касается терроризма, то мы положим все силы и добьемся успеха: уничтожим мозговые центры международного терроризма».

В конце того же месяца эти его слова «расшифровал» не кто иной, как сам госсекретарь Александр Хейг. На своей первой пресс-конференции он сказал: «Если глубже рассмотреть этот вопрос, то становится ясно, что Советский Союз несет сегодня главную ответственность за распространение терроризма и за кровопролития, которые он совершает», И добавил, что тема международного терроризма займет во внешней политике Соединенных Штатов то место, которое занимали при президенте Картере вопросы защиты прав человека.

Сразу же после Хейга перед журналистами выступил и президент Рейган. Несколько ответов на вопросы общего характера, и вдруг новая сенсация — высшее должностное лицо американского правительства повторило обвинения против Советского Союза: только-де СССР и никто другой ответствен за международный терроризм. По всему было видно, что проталкивается новая внешнеполитическая доктрина, ориентированная на конфронтацию с Советским Союзом: антитеррористическая пропаганда явилась чем-то вроде артподготовки перед атакой.

Идея отнюдь не оригинальна. В книге бывшего президента США Ричарда Никсона «Настоящая война», изданной в 1980 г., можно прочитать следующее: «Безусловно, спецслужбам необходимо обеспечить возможность охранять нас, если мы хотим решить вопрос о терроризме. Но пытаться гасить огонь, когда он уже разгорелся, недостаточно. Необходимо поразить в самое сердце тех, кто поддерживает терроризм, в том числе главного виновника — Советский Союз».

В конце июля 1979 г. в Иерусалиме проводится конференция по международному терроризму, организованная израильским институтом Джонатан. В ней участвуют «многие западные политики и интеллектуалы, в том числе Генри Киссинджер, Генри Джексон, Роберт Мосс, Брайан Крозьер» и др. Приглашение получает и Жак Сустель, человек, стоявший во главе реакционных сил при попытке государственного переворота в 1958 г. в Алжире.

Эти подробности содержатся в книге д-ра Кристиана Рулета «Преступная связь: Агджа — Иоанн Павел II — Антонов», изданной летом 1984 г. в Париже. Ее автор, адвокат кассационного суда доктор Кристиан Рулет ответил на вопросы агентства БТА («Софийские новости», 25.7.1984):

«— Вы уделяете особое внимание так называемой Джо-натанской конференции в Иерусалиме. Чем обоснован подобный интерес к этому относительно давнему событию?

— Те крайне правые силы, которые сумели привести Рейгана к победе на президентских выборах, оживили некоторые позабытые методы ведения идеологической диверсии. Их представители в деловых кругах и ЦРУ финансируют «исследования» группы ученых в американском столичном Джорджтаунском университете: профессоров, писателей, журналистов и дипломатов — тех, кто не согласился бы стать агентом ЦРУ, но охотно берется за выполнение определенных заданий. Именно они участвовали в совещании в Иерусалиме в июле 1979 г., где была разработана идеологическая стратегия по вопросам терроризма. Убежден, что тогда были практически решены вопросы разработки «болгарского следа».

— Каковы главные положения идеологической платформы Джонатанского сборища?

— Я бы их объединил в три основные группы. Во-первых, международный терроризм направлен против некоммунистических стран с целью их дестабилизации в пользу Москвы. Во-вторых, террорист (или убийца) не имеет ничего общего с определенными политическими или идеологическими убеждениями. Это просто наемник, выполняющий поставленную перед ним задачу. В-третьих, помимо связи всех террористов с Востоком за каждым террористическим актом стоят разведывательные службы СССР или их тайные исполнители в Болгарии или на Кубе. Все это было введено в действие в инсценировке покушения на папу». Еще раз подчеркнем, что упомянутые К. Рулетом антисоветчики Роберт Мосс и Брайан Крозьер — люди не случайные в западном политическом мире. Первый является главным редактором влиятельного лондонского еженедельного журнала «Экономист», второй — основатель и директор Лондонского института по изучению конфликтов. На упомянутой конференции в Иерусалиме Мосс и Крозьер выдвинули идею о том, что террористические организации получают политическую и финансовую помощь от Москвы. Моссу принадлежит следующее уточнение: «Большую часть деликатной задачи обеспечения связи с террористическими группами Советский Союз возлагает на своих сателлитов. Среди них особенно активны две страны — ГДР и Куба. Однако базы для партизан и для обучения ведению подрывной деятельности существуют и в Чехословакии и в Болгарии».

Англичанин Пол Джонсон попытался охарактеризовать основные направления, по которым должна проводиться идеологическая кампания: он вручил всем участникам описываемой конференции в Иерусалиме текст, озаглавленный «Семь смертных грехов терроризма». Во введении прямо указывается, что предлагаемая идеологическая борьба носит приоритетный характер: «Ошибочно мнение, в соответствии с которым терроризм рассматривается как симптом глубокого общего заболевания нашего общества или же как один из аспектов роста насилия, которое включает в себя рост числа преступлений среди молодежи, столкновения в университетах, вандализм и т. д. — явления, причины которых приписывают водородной бомбе, духу потребительства, фильмам насилия, увеличившемуся количеству разводов, недугам государственных служб, нищете. Так можно прийти к бесплодному и пораженческому заключению, что виновато само общество. Общественное мнение не должно доходить до морального оправдания терроризма, допускать появление классификаций, разграничивающих левый (освободительные движения, партизаны) и правый терроризм. Левый или правый терроризм утратил моральный смысл, он дестабилизирует установленный порядок и угрожает свободному миру».

Джонсон, между прочим, уточняет, что под угрозой находятся только «демократии», но не «тоталитарные державы» и что непременным условием является постоянное представление терроризма в качестве явления, манипулируемого «империей зла», — везде и всюду необходимо разоблачать «руку КГБ или советских сателлитов».

Идеологическая ориентация описываемого сборища в израильском Институте Джонатана ясна: во-первых, исключить какой бы то ни было анализ социальных причин терроризма; во-вторых, придать террористическим действиям облик насилия, совершенного ради самого насилия с целью дестабилизации «установленного порядка». Необходимо сосредоточить внимание на оружии и жертве, чтобы был забыт убийца и его мотивы. И, наконец, без колебаний доходить до «политической свистопляски» и до «навязчивого утверждения», что «Советский Союз замешан в террористических действиях по всему миру».

Выгоды подобной идеологии в том, что она не требует никакой корректности в информационной работе. Гипотеза о «болгарском или кубинском следе» может приводиться по поводу любого события; буржуазному журналисту в таком случае нет необходимости уточнять, какими источниками информации он пользуется. Он может быть уверен, что стиль писаний по рецептам Джонатана будет превращать лишенный основания слух в реальную гипотезу, а гипотезу — в надежный источник информации. Впоследствии источники информации, умноженные и скомпилированные, могут быть использованы в качестве досье, из которого можно многое почерпнуть. Дезинформация достигнет тогда своей цели.

В соответствии с директивой Института Джонатана буржуазные журналисты согласились забыть, что Агджа — неглупый и решительный неофашистский преступник, поскольку гипотеза о болгарском следе требует, чтобы убийца был замаскирован, превращен в «неясную» личность без определенной политической принадлежности, поддающуюся любым манипуляциям. Эти же журналисты решили также закрыть глаза на очевидность того, что западный судебный аппарат подчиняется какой-то, остающейся в тени группе, действующей в соответствии с требованиями идеологической войны, которую ведут правые силы. Консилиум Джонатана — естественное детище окружения, подготовившего в 1966 г. избрание Рейгана губернатором Калифорнии. Эта рабочая группа консерваторов пользуется поддержкой института Гувера, организации, финансируемой крайне правыми силами в деловых кругах. Она опирается и на центр стратегических и международных исследований при Джорджтаунском университете (ЦСМИ) и фонд «Херитидж» в Вашингтоне, которые считаются центрами возрождения идей ультраправых.

Студенты Джорджтаунского университета так и остаются в неведении относительно того, чем в сущности занимается их университетский центр. Он располагает значительным бюджетом, большую часть которого обеспечивают деловые круги.

ЦСМИ пользуется щедростью ЦРУ, в число его «почетных исследователей» входят Рональд Рейган и Александр Солженицын.

Люди сенатора Барри Голдуотера (председатель сенатской подкомиссии» по делам разведывательных органов) и Рейгана знают, что университетские ученые, журналисты и судебные чиновники испытывают неудобство, когда дело касается непосредственно вознаграждения за услуги, оказанные ЦРУ, Марка университета в Джорджтауне предоставляет им свободу, скрывая под личиной «исследователей» тех, кто обладает достаточной властью и богатством, чтобы поддерживать переустройство в интересах американских правых сил.

Люди ЦРУ совместно с ЦСМИ и фондами «Херитидж» и Гувера занимают ключевые позиции в Белом доме. Так, в Совете национальной безопасности наряду с директором ЦРУ Уильямом Кейси оказались Ричард Аллен от ЦСМИ и Гувера и Честер Крокер от ЦСМИ. Среди имен «ученых» Джорджтауна и активных участников в консилиуме Джонатан мы встречаем одних и тех же людей — Рея Клайна, Роберта Мосса, Пола Джонсона, Джорджа Буша, Генри Киссинджера, Брайана Крозьера и Нормана Подгореца (шефа журнала «Комментари», финансируемого ЦСМИ), а также Клер Стерлинг. Итак, идеологическая стратегия израильского Института Джонатана — не спонтанное явление, она старательно продумана. И это не случайность, что для осуществления замыслов Джонатана и для раскрытия «болгарского следа» была выбрана Италия — страна, где ЦСМИ имеет опыт, накопленный со времен выборов 1976 г.

ЦСМИ удалось взять под свою эгиду конференцию по проблемам коммунистической угрозы в Италии, состоявшуюся за три месяца до выборов 1976 г. На трибуне можно было увидеть Уильяма Колби, Рея Клайна, Джона Конелли, Клэр Люс и Клэр Стерлинг. Колби и Клайн сделали свою карьеру в ЦРУ. Конелли в то время был членом бюро советников президента по вопросам разведки. Клэр Люс была послом США в Италии в то же самое время, когда Колби был резидентом ЦРУ в Риме. Клэр Стерлинг, «независимая журналистка», долгое время была корреспондентом американского журнала «Рипортер» в. Италии — основного рупора республиканцев еще со времен «холодной войны». Все выступавшие были единодушны в том, что американцам необходимо предпринять что-то, что помешало бы победе коммунистов в Италии. Неоднократно приводился в качестве «успешного прецедента» пример в Чили. Они оценивали деятельность Итальянской компартии не в местном политическом контексте, а в качестве угрозы «национальной безопасности» США и НАТО в целом.

Конференция ЦСМИ по итальянскому вопросу выдвинула следующее предложение: 22 миллиона американцев итальянского происхождения и 50 миллионов американских католиков должны включиться в почтовую кампанию с целью повлиять на выборы и Италии. Спустя всего лишь несколько дней после этого решения большинство американских газет публикует воззвание к американцам, чтобы они написали «своим родным и друзьям в Италии и призвали их 20 и 21 июня голосовать за сохранение свобод». Эти воззвания издавались под патронажем Союза граждан за свободу в Средиземноморье. Он представлял собой комитет политических действий, организованный участниками конференции ЦСМИ. Эта группа стремилась «противостоять коммунистам в пропагандистской войне». Исполнительный директор комитета Билл Джил предупреждал журналистов, что нельзя доверять никаким известиям из Италии: «Не слушайте, что говорят сотрудники итальянских информационных средств. Печать буквально наводнена коммунистами». Он предложил сделать доверенными лицами на итальянской политической сцене Клэр Стерлинг и ее коллегу Рея Клайна. Так в один прекрасный день после конференции ЦСМИ журнал «Нью Рипаблик» публикует большую статью «Русские наставники Италии», принадлежащую перу Клэр Стерлинг и сотрудника ЦСМИ Майкла Ледина, в которой объясняется, что ИКП тайно получает средства через комплекс экспортно-импортных предприятий, контролируемых партией. Незадолго до выборов статья «Русские наставники Италии» была перепечатана в римской газете «Дейли Америкэн» и в журнале «Боргезе», а затем и в других итальянских изданиях. Журналисты итальянской столицы, хотели они того или нет, получили от американского посольства по почте бесплатный экземпляр отпечатанной отдельным выпуском статьи Стерлинг и Ледина.

В 1985 г., перед самым открытием судебного процесса над Сергеем Антоновым некая комиссия по терроризму Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета разослала из Вашингтона в сотни западных редакций небольшую брошюру в 26 страниц под заголовком «Международные аспекты покушения на папу римского: образец государственного терроризма». На титуле брошюры значатся. 18 авторов, среди которых трое из ЦРУ, двое из госдепартамента, еще двое из Белого дома и один из Пентагона. Фамилии некоторых авторов брошюры хорошо известны — Збнгнев Бжезинский, Ричард Хелмс, Рей Клайн, Арно Де Борчгрэйв, Пол Хенци. Такой набор фамилий и должностей не мог пройти незамеченным, и по этому поводу высказался Журналист Иона Андронов в московской «Литературной газете» (25.4.1985): «Итальянские власти все же решились начать 27 мая заведомо бесчестное судилище над гражданином социалистической страны. Цель этой затеи очевидна — спровоцировать на Западе новую вспышку антикоммунистической истерии. Разосланная из Вашингтона подстрекательская брошюра загодя нагнетает злобный ажиотаж: «римский суд явится, вероятно, наиболее сенсационным», «это дело, наверное, столь же важное, как Нюрнбергский процесс», «будет, возможно, обнаружено, что болгары и Советы причастны к попытке убить папу». И далее сочинители брошюры рекомендуют правительству США оказать после римского процесса «давление на советских лидеров» и «политически проучить Советы», а к Болгарии применить «политику возмездия», сформулированную следующим образом: «Готовы ли сегодня Соединенные Штаты замаскированно или открыто атаковать физически такую страну, как Болгария, наказав ее тем самым за акцию против папы? Не предпочтут ли Соединенные Штаты во избежание попреков прибегнуть к замаскированной атаке силами какого-нибудь их сателлита? Что даст в итоге такая атака? Если ее хорошо осуществить, то она произведет должное воздействие на ее мишень». Эта угроза — отнюдь не безответственный блеф или просто дурацкая наглость. Ибо ее огласили влиятельные вашингтонские политики. Особо настораживает то обстоятельство, что среди агрессивных сочинителей брошюры Центра числится Макс Кампельман — руководитель правительственной делегации США на советско-американских переговорах в Женеве по ядерным и космическим вооружениям. В подписанной им брошюре объявлено, что отныне обвинять Софию и Москву за ватиканское покушение «следует наравне с дебатами о контроле над вооружениями». Единомышленников Кампельмана ничуть не смущает зыбкость их аргументации. Они, к примеру, в своей брошюре сожалеют относительно ватиканского покушения, что «нет ни бесспорных улик, ни документального доказательства криминального соучастия болгар и хотя бы косвенной виновности Советов». Предлагая обернуть римский процесс против Москвы, антисоветчики вместе с тем выражают «опасение, как бы это не вызвало нежелательного разоблачения секретных операций Запада или западных акций с целью тайных убийств». И далее говорится: «Особенно важно то, что политика США, быть может, небезупречна по части заговоров с целью убийства иностранных лидеров. А если это так, то будет трудно с позиций высоких принципов порицать Советский Союз». Это именно так! И вне зависимости от исхода назначенного в Риме суда оглашенные накануне него вашингтонские инструкции саморазоблачают поименно тех, кто стоит за подготовленной антисоветской провокацией, кто ее инспирировал, кто ею руководит и по чьей воле поныне не оправдан полностью Сергей Антонов.

Крайне реакционные израильский Институт Джонатана в Иерусалиме и ЦСМИ в Вашингтоне не случайно ассоциируются у французского адвоката К. Рулета с политическим курсом США, который получил в последнее время очень точное определение — «государственный терроризм». Терроризм возведен ныне в ранг государственной политики Израиля, и вина за это лежит на идеологии сионизма — ведь ее типичным проявлением являлась, к примеру, деятельность такого триумвирата военных преступников, как Бегин, Шамир и Шарон. Идеологи и практики государственного терроризма США опираются в своем оголтелом антисоветизме, антисоциализме и антикоммунизме на единомышленников в Израиле и на представителей международных сионистских кругов. Последние (типа К. Стерлинг и К°) действуют особо нагло и беспардонно. Они, более чем кто-либо, уверовали в безнаказанность осуществляемых ими провокаций. Ведь не секрет, что критиковать на Западе таких людей, как Мосс, Ледин, Калб, Стерлинг и т. п, сложнее, чем немаскирующихся неофашистов и террористов. Объективное исследование политического сионизма или критика такой организации, как израильская разведслужба Мос-сад, могут вызвать в условиях современного Запада обвинения в «нацизме», «антисемитизме» и привести ко всякого рода преследованиям, вплоть до судебных. И адвокату Рулету это хорошо известно. Его соотечественник Р. Гароди, которого трудно сейчас заподозрить в приверженности прогрессивному мировоззрению, пишет во введении к своей книге «Дело об Израиле: политический сионизм» (Париж, 1983): «Во Франции можно критиковать католичество или марксизм, превозносить атеизм или национализм, осуждать режимы СССР, США и ЮАР, отстаивать анархизм или монархию, опасаясь лишь спровоцировать обычную полемику. Но если коснуться проблем сионизма, то в этом случае литературное дело может стать подсудным».

Центральная тема идеологической войны, такой, какой ее рисует Институт Джонатана, точно схвачена журналистом Франсуа Брошем, который в июне 1981 г. предложил в связи с делом Агджи несколько вариантов «следа»: советского, ГДР, чехословацкого и болгарского. В то время он остановил свой выбор на ГДР, обосновывая его фальшивой информацией: Агджа жил в Западной Германии, женился на немке, и им, следовательно, могли манипулировать секретные службы ГДР, которые контролировали. (?!) фашистскую организацию «серые волки». Говоря об источнике своей информации, Ф. Брош ограничивается ссылкой на «западногерманскую полицию» и на авторов, которые принимают существование советского или болгарского следа за «очевидное». Так, в качестве источника цитируется книга Клэр Стерлинг «Сеть террора», выход которой в 1981 г.

2.

3.

4.

5.

1.

2.

3.

«Роль Джелли прояснилась для меня по мере того, как разматывалась цепь моих поисков. И первым, кто назвал мне его имя, был не кто иной, как Роберто Кальви. Это произошло в ходе телефонного интервью, которое я брал у него из Лондона. Он находился тогда еще в Милане (ровно через восемь дней его нашли повешенным под лондонским мостом Черных братьев) и на протяжении всей первой половины беседы, пока я пытался выяснить размеры богатства Ватикана, был спокоен и любезен. Но тут я упомянул о папе и слухах о том, что он был убит. Кальви взвился как укушенный: «Кто вас направил ко мне? Сколько вы хотите отступного, чтобы прекратить работу над этой вашей книжкой? Это, конечно же, дело рук Джелли, не так ли?» И Кальви бросил трубку.

— Потому, что 27–28 сентября 1978 г. новый папа принял решение о проведении некоторых преобразований, и в частности о замене ряда прелатов, фигурировавших в известном списке «Ватиканской масонской ложи», другими лицами, которые в этом списке не фигурировали. Между тем отстранить Марцинкуса от руководства Ватиканским банком в 1978 г. означало вызвать цепную реакцию непредсказуемых масштабов. Марцинкус, как стало ясно несколько позднее, был покровителем Кальви, его защитником от итальянских властей, которые именно в этот период начали расследование деятельности «Банко Амброзиано». Лишь поручительское письмо Ватикана обеспечило тогда Кальви временную безопасность. Если бы вышла наружу правда о его аферах, для Джелли это было бы равноценно гибели той волшебной курицы, что несла ему золотые яйца.

— Конечно, если бы я писал роман, все это выглядело бы действительно неправдоподобно. Но ведь это установленный факт, что за 25 дней до того, как быть убитым, Эмилио Алессандрини получил досье о «Банко Амброзиано», подготовленное Итальянским банком в результате специально проведенного расследования. Это факт, что за целый год, прошедший после его смерти, следствие по этому делу не сделало ни одного шага вперед. Другим несомненным фактом является то, что Пикорелли, «раскаявшийся» член ложи «П-2», который опубликовал список членов «Ватиканской масонской ложи» шантажировал Джелли и некоторых других членов ложи, был убит. Определенно установлен тот факт, что в руках у Джорджо Амброзоли находились чрезвычайно важные свидетельства против Синдоны, и лично у меня не вызывает сомнения, что Синдона заплатил 100 тысяч долларов профессиональному гангстеру Уильяму Арико за убийство Амброзоли. Общим знаменателем всех этих преступлений является ложа «П-2». впрочем, сейчас многие итальянцы и без дополнительных подсказок убеждаются, что «П-2» так или иначе стояла у истоков почти всех скандалов последнего двадцатилетия.

— Издатель, может быть, и нашелся бы, но в Италии существует странное положение, при котором беглый преступник, разыскиваемый правосудием, — Умберто Ортолани (известный банкир, правая рука, а возможно, и руководитель Л. Джелли — Ред.), даже скрываясь где-то в Бразилии, умудряется через третьих лиц возбуждать судебные процессы, которые завершаются конфискацией таких книг, как «Божий банкир» Руперта Корнуэлла (а это очень серьезная работа), «Смерть божьего банкира» Ларри Гарвина, не говоря уже о книгах итальянских авторов. Это положение, при котором имущество авторов и издателей означенных книг может оказаться под секвестром. По-видимому, это означает, что в итальянском правосудии царит произвол. Конечно, мне бы очень хотелось выпустить книгу и в Италии, но я не могу ставить под удар — не говорю уже самого себя (за эти три года мне не раз приходилось рисковать жизнью) — издательство, которое пойдет на риск и расходы, а потом по воле беглого уголовника вроде Ортолани окажется под угрозой.

— Нынешний папа публично заявил о своей любви и преклонении перед папой Альбино Лучани. Пусть это мое интервью будет истолковано как непосредственная просьба к нему официально подтвердить эту любовь и преданность и без промедления отдать распоряжение об эксгумации тела и обследовании его независимыми специалистами.

— Возможно. Но пускай, по крайней мере, этот папа сделает что-нибудь, чтобы положить конец скандальной финансовой деятельности Ватикана. Совместимо ли с ролью нравственного руководства, на которую претендует церковь, то, что в Ватикане с благословения папы продолжают жить такие люди, как Марцинкус, де Стробель, де Бонис, Меннини: люди, которые, высунь они нос за ватиканские стены, вероятно, сразу же были бы арестованы полицией. Как мне стало известно, на протяжении последних месяцев папу 3 или 4 раза чуть ли не силой удерживали от решения назначить Марцинкуса кардиналом».

Обстоятельства преступления, описанные известным английским писателем, убедительно свидетельствуют, насколько глубоко заражены правящие классы Италии круговой порукой, благодаря которой совместно и безнаказанно действуют буржуазные политики и ведущие клерикалы, тайные масонские ложи и террористические центры, связанные с ЦРУ и итальянскими секретными службами. Именно поэтому до сих пор остаются нерасследованными многие серьезные политические преступления такие, как, например, убийство Альдо Моро, одного из левых лидеров христианско-демократической партии, других крупных деятелей в Риме и провинциях. Подлинные преступники остаются безнаказанными.

Потрясающая история убийства (отравления) высшего руководителя католической церкви — папы Иоанна Павла I, рассказанная крупнейшим во Франции буржуазным еженедельным иллюстрированным журналом «Пари-матч» (22.5.1984) в изложении самого Д. Яллопа, вновь показала, как далеко расходятся слова о «морали» с делами капиталистической верхушки вообще и итальянской в особенности:

«Наш рассказ начинается с 28 сентября 1978 г., около 5 часов пополудни. Папа Иоанн Павел I, в прошлом кардинал Альбино Лучани, принимает главного сановника римской курии, государственного секретаря Ватикана кардинала Вийо, чтобы сообщить ему о некоторых своих решениях: провести исчерпывающее расследование скандальных афер Ватиканского банка, осуществить многочисленные новые назначения в римской курии, начиная с назначения кардинала Бенелли статс-секретарем на место Вийо, отправить на покой таких-то, приступить к пересмотру позиции церкви по вопросу о контроле над рождаемостью.

Беседа продолжалась почти два часа. В половине восьмого Вийо откланялся. Он вернулся в свой кабинет, находящийся неподалеку от папского.

Возможно, то было чистое совпадение, но все лица, предназначенные Иоанном Павлом I к замене, фигурировали в так называемом списке «Ватиканской масонской ложи». Список этот был незадолго до того предан гласности членом тайной ложи «П-2-», не поладившим с ее руководителями (имеется в виду итальянский журналист с темным прошлым Мино Пикорелли, связанный с секретными службами, который вскоре после этого был найден мертвым в своей конторе. — Ред.). В списке значились имена главы Ватиканского банка американского епископа Марцинкуса, кардиналов Вийо, Полетти, Баджо, де Бониса. Что же касается прелатов, которых Иоанн Павел I собирался назначить вместо увольняемых, то их фамилии все до одной, напротив, отсутствовали в масонском списке: Бенелли, Феличе, Аббо, Антонетти.

В 19. 50 Иоанн Павел I сел ужинать. Он оживленно беседовал со своим помощником Лоренци на протяжении всего ужина, который подавали монахини сестра Винченца и сестра Ассунта.

После ужина папа вернулся в свой рабочий кабинет. Без четверти девять Лоренци соединил его с кардиналом Коломбо. Кардинал отказал автору этих строк, когда тот попросил его о встрече, но из других источников известно, что Иоанн Павел I говорил с ним о намеченных им переменах. По-видимому, никаких разногласий в том разговоре не возникло. Позже кардинал Коломбо вспоминал: «Он говорил со мной довольно долго, и тон его был самый обычный, так что ничего не свидетельствовало о каком-либо физическом недомогании».

Лоренци заметил, что телефонный разговор закончился в 21.15. Иоанн Павел I после этого еще раз пробежал глазами речь, которую ему предстояло произнести в субботу, 30 сентября, перед членами Общества Иисуса (орден иезуитов. — Ред.).

Затем, отложив текст речи, он поднялся и, захватив заметки с наброском плана преобразований, направился к дверям. Когда он появился на пороге кабинета, ему навстречу шагнули патер Мэджи и патер Лоренци. Папа пожелал им обоим спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказал он. — И до завтра. Если богу угодно.

Это были его последние слова. Когда Иоанн Павел 1 затворил за собой двери своего рабочего кабинета, часы показывали 21.30. Бездыханное тело главы католической церкви будет обнаружено на следующее утро.

В половине пятого утра в пятницу, 29 сентября, сестра Винченца по обыкновению внесла поднос с утренним кофе в покои папы. Несколько мгновений спустя она постучала в двери кабинета и произнесла свое обычное: «Доброе утро, святой отец».

Ответа не последовало. Без четверти пять Винченца снова подошла к дверям: ни звука, ни движения. Она служила Лучани с 1959 г., с тех времен, когда он был священником в Витторио Венето. За 18 лет не было еще случая, чтобы он встал позже своего обычного часа. Обеспокоенная монахиня прижалась ухом к двери. Потом постучала еще раз, сначала тихо, потом энергичней — никакого ответа. Войдя в кабинет, она увидела полоску света под дверью спальни. Постучала в эту дверь — снова безмолвие.

Тогда она решилась и вошла — перед ней был А. Лучани, сидевший в постели. На нем были очки, в руке он держал несколько листков. Голова была несколько наклонена вправо, сквозь раздвинутые губы виднелись зубы. Но то была не обычная известная по множеству фотографий улыбка, а гримаса предсмертной муки. Сестра Винченца рассказала мне, что она сразу позвонила секретарю папы Мэджи, а сама бросилась искать других сестер и будить дона Диего.

Первое, что сделал поднятый сестрами патер Мэджи, был звонок статс-секретарю Вийо, живущему двумя этажами ниже. Менее чем за двенадцать часов до этого Альбино Лучани сообщил Вийо, что его сменит Бенелли. Теперь же, после смерти папы Лучани, Вийо не только остался на своем посту, но и получил уверенность в том, что сохранит его, по меньшей мере, вплоть до избрания нового папы. Более того, он автоматически становился кардиналом — камерленгом, то есть, по сути дела, лицом, выполняющим функции главы церкви. В 05.00 он уже находился в спальне папы и мог лично убедиться в том, что тот мертв.

Если Лучани умер естественной смертью, то последующие поступки Вийо и отданные им распоряжения выглядят абсолютно необъяснимыми. Его поведение становится понятным только в свете одной гипотезы: либо кардинал Жан Вийо участвовал в заговоре с целью убийства папы, либо он обнаружил в папской спальне очевидные признаки убийства и сразу же принял решение о необходимости любым путем устранить их.

На тумбочке рядом с кроватью лежало лекарство, которое папа принимал против пониженного давления. Первым делом Вийо сунул в карман пузырек с лекарством. Затем он вынул из рук папы листки с намеченными проектами отставок и назначений и отправил их в тот же карман. Из спальни исчезли также очки и домашние туфли покойного. С письменного стола в рабочем кабинете испарилось последнее завещание папы. Никто никогда больше не видел ни одного из этих предметов.

Позднее Вийо придумает для обслуживающего персонала папских апартаментов, еще не оправившегося от потрясения, фальшивую версию обстоятельств, при которых якобы была обнаружена смерть папы. Но прежде всего он обязал всех скрывать тот факт, что первым, кто видел скончавшегося Лучани, была сестра Винченца, а также отдал приказ не распространять весть о смерти вплоть до получения специальных указаний на этот счет. Затем он принялся звонить по телефону прямо из рабочего кабинета папы.

О смерти Иоанна Павла I было сообщено декану коллегии кардиналов 86-летнему кардиналу Конфалоньери, потом главе ватиканской дипломатии кардиналу Казароли. Вийо распорядился вслед за тем, чтобы его соединили с третьим человеком в церковной иерархии, заместителем статс-секретаря архиепископом Джузеппе Канрио, который отдыхал в тот момент на курорте Монтекатини. Лишь после этого Вийо позвонил заместителю главы ватиканской медицинской службы доктору Ренато Буццонетти.

Из ближайших сотрудников папы Лучани лишь патер Диего Лоренци работал с ним еще с венецианских времен. Несмотря на запрет Вийо распространять весть о смерти за пределы папских покоев, Лоренци позвонил личному врачу понтифика доктору Дж. Да Росу, который наблюдал Лучани более двадцати лет, Лоренци отчетливо помнит, какова была реакция врача. «Он был потрясен. Ошеломлен. Он отказывался верить своим ушам. Он спросил у меня, отчего умер папа, но я не знал, что сказать ему. Доктор Да Рос был сбит с толку не меньше, чем я. Он сказал, что немедленно выезжает на машине в Венецию, а оттуда вылетит первым же рейсом в Рим».

Доктор Буццонетти, вызванный для констатации смерти, заявил Вийо, что причиной следует считать инфаркт миокарда, или как говорили в старину, разрыв сердца. По мнению медика, смерть наступила примерно в 11 часов вечера. Как ясно каждому врачу, определить час смерти с такой точностью и объявить при этом ее причиной инфаркт миокарда после весьма поверхностного и поспешного осмотра, можно только пренебрегая требованиями сколько-нибудь серьезного подхода к делу.

Кстати, Вийо еще до заключения доктора Буццонетти, то есть до шести часов утра, уже объявил решение о немедленном бальзамировании тела папы. Оказывается, даже не поговорив еще с кардиналом Конфалоньери — а этот разговор, напомним, состоялся в 05.15, — статс-секретарь уже принял первые меры к скорейшему бальзамированию. Тела трех предыдущих пап бальзамировали братья Синьораччи. В этот день их поднял телефонный звонок на рассвете, а затем тут же прибыла машина с ватиканским номером.

В 07.27, то есть почти через три часа после открытия, сделанного сестрой Винченцой, кардинал Вийо почувствовал себя в Достаточной мере хозяином положения и распорядился опубликовать следующий бюллетень: «Сегодня, 29 сентября, примерно в половине шестого утра личный секретарь папы, не застав его, как обычно, в часовне при папских апартаментах, вошел к нему в спальню и нашел его мертвым. Свет в спальне был зажжен, словно папа собирался читать. Немедленно прибывший на место доктор Буццонетти констатировал смерть, наступившую, вероятно, в 23.00, и квалифицировал ее как «внезапную кончину, причиной которой можно считать инфаркт миокарда».

Затворились бронзовые врата собора Св. Петра. В знак траура был приспущен ватиканский флаг. То была, так сказать, дань внешнему выражению чувств. Но кардинал Баджо, например, один из тех, кого папа решил удалить из Рима, был весьма сдержан в эмоциях. «Господь использует нас, но он в нас не нуждается», — сказал он, увидев безжизненное тело папы. На вопросы журналистов о том, что теперь будет, он хладнокровно ответил: «А теперь мы сотворим другого папу».

Замысел Вийо немедленно приступить к бальзамированию натолкнулся на возражения в римской курии. Кардиналы Феличе и Бенелли, которые были в курсе проектов перемен, задуманных папой Лучани, выражали недоумение по поводу такой спешки с бальзамированием, о чем не преминули сообщить Вийо по телефону. За стенами Ватикана уже циркулировали слухи о предстоящем вскрытии тела; учитывая обстановку в целом, Бенелли и Феличе считали, что это действительно необходимо. Ведь если смерть произошла вследствие отравления, бальзамирование лишило бы вскрытие всякого смысла.

Итальянский закон гласит, что бальзамирование может быть произведено только с разрешения, подписанного представителем судебного ведомства. Если бы в аналогичных обстоятельствах умер итальянский гражданин, немедленное вскрытие было бы проведено в обязательном порядке.

Один из кардиналов, постоянно проживающих в Риме, следующим образом изложил мне те чрезвычайные обстоятельства, которыми оправдывались эти меры по утаиванию истины: «Он (Вийо) сказал мне, что произошло трагическое недоразумение. Папа незаметно для себя принял чересчур большую дозу лекарства. Кардинал-камерленг подчеркнул, что если дело дойдет до вскрытия, то этот факт — превышение дозы — официально подтвердится. Никто, естественно, не поверит, что это произошло случайно. Одни станут говорить о самоубийстве, другие — об убийстве. Вот почему было решено не производить вскрытия».

Я дважды беседовал с профессором Джованни Рама, специалистом, который предписал Альбино Лучани эффортил, кортип-лекс и другие препараты, призванные улучшить его кровяное давление. Профессор Рама наблюдал Лучани с 1975 г. Его соображения относительно возможности того, чтобы его пациент мог случайно принять чересчур большую дозу препарата, являются в данном случае очень весомыми. «О случайном превышении дозы не может быть и речи, — заявил он.

— Иоанн Павел I был очень дисциплинированным пациентом. К приему лекарств он относился весьма аккуратно. Он принимал минимальную дозу эффортила. Обычно прописываются 60 капель в день, ему же было достаточно 20–30 капель. Мы всегда соблюдаем сугубую осторожность, прописывая препараты такого рода».

Из беседы с ватиканским деятелем, который подал мне мысль заняться этим расследованием, я понял, что Вийо, видимо, «выстроил» эту свою версию в те краткие мгновения, когда находился в папской спальне, и до того, как положил в карман пузырек с лекарством. Папа умирает в одиночестве в своей спальне, куда он вошел несколькими часами раньше в полном здравии, и после того, как он принял ряд крайне важных решений, одно из которых непосредственно затрагивает самого Вийо. И вот статс-секретарь без каких-либо внешних или внутренних медицинских обследований, без судебно-медицинской экспертизы или чего-нибудь подобного заключает, что известный своей уравновешенностью и здравым смыслом Альбино Лучани случайно убил себя. Быть может, в мистической атмосфере Ватикана истории такого рода и находят доверчивых слушателей. В реальном же мире в таких случаях требуются, очевидно, и реальные доказательства.

Между тем часть ключевых улик, которые могли бы позволить установить истину, уже были уничтожены кардиналом Вийо: прежде всего — медицинский препарат и листки с заметками о предстоящих перемещениях. Можно представить: себе, какой паникой был охвачен Вийо — об этом свидетельствует факт исчезновения завещания Альбино Лучани. В нем, наверное, не было ничего существенного, что могло бы пролить свет на причины смерти папы, и тем не менее оно тоже исчезло вместе с главными уликами. Почему, кстати говоря, пропали также очки и домашние туфли? На первый взгляд все это выглядит очень загадочно.

В ватиканских коридорах тем временем множатся слухи. Рассказывают, например, что сигнальная лампочка вызова на панно у дежурного по папским апартаментам горела всю ночь напролет, но никто не откликнулся на вызов. Говорят также, что в спальне были обнаружены следы рвоты и что запачканными оказались некоторые предметы — такова, по-видимому, причина исчезновения очков и ночных туфель. Рвота, как известно, есть первый из симптомов, сопровождающих расстройство организма в результате приема чрезмерной дозы препаратов дигиталиса.

Епископы и священники, шушукавшиеся в ватиканских офисах в тот день, вспоминали трагический инцидент со скоропостижной смертью архиепископа православной церкви Никодима, приехавшего с визитом из Ленинграда. Пятого сентября ему была устроена специальная аудиенция у папы Лучани. Внезапно, без каких бы то ни было предварительных симптомов недомогания 49-летний русский прелат уронил голову на грудь и упал вперед из кресла, в котором сидел. Несколько мгновений спустя он был мертв. Теперь в ватиканских кулуарах говорили, что Никодиму случайно подали чашечку кофе, предназначавшуюся Альбино Лучани. В официальных кругах города-государства Ватикан эти догадки, конечно, отвергали, но задним числом смерть Никодима воспринималась как предвестие того драматического события, которое позже разыгралось в папских покоях.

На протяжении дня 29 сентября было убрано все имущество, принадлежавшее Альбино Лучани, и в том числе его письма, заметки, книги и даже те немногие личные сувениры, которые он держал подле себя. С особой тщательностью сотрудниками государственного секретаря были собраны все конфиденциальные документы. С необычайной быстротой все материальные свидетельства жизни и работы Альбино Лучани были упакованы и вынесены из помещений. В 18.00 все девятнадцать комнат папских апартаментов были полностью очищены от каких бы то ни было предметов, которые могли бы каким-либо образом напоминать о папе Иоанне Павле I. В 18.00 двери папских покоев были заперты и запечатаны кардиналом Вийо. Им предстояло оставаться закрытыми вплоть до момента избрания преемника.

Когда в этот же час в пятницу, 29 сентября, гроб с телом папы был внесен в зал Клементина, а сам зал закрыт для всех посторонних, человеком, испытавшим наибольшее облегчение во всем Ватикане, был, без сомнения, Вийо. Теперь к делу могли приступить технические специалисты. После бальзамирования тела никакое вскрытие практически не сможет выявить наличие яда.

Операция по бальзамированию в зале Клементина продолжалась три часа. Общее руководство ею осуществлял профессор Маррачино и братья Синьораччи. Обследуя останки до переноса в зал и основываясь на отсутствии кадаверической ригидности, братья с учетом температуры воздуха пришли к заключению, что смерть наступила не в 11 часов вечера 28 сентября, а между 4 и 5 часами утра 29 сентября. Их заключение совпало с тем, что сказал им монсеньор Но, также убежденный, что смерть наступила в 5 часов утра.

Я трижды и очень обстоятельно беседовал с обоими братьями. Они твердо стоят на своем: момент кончины приходится на время между 4 и 5 часами, а, стало быть тело было обнаружено не более чем через час после смерти. Если они правы, значит, папа был еще жив или только что скончался в момент, когда сестра Винченца вошла в его спальню. Разумеется, лишь тщательно проведенное вскрытие могло бы с точностью установить, какая из противоречащих друг другу версий является верной. Однако в силу строгого запрета, наложенного Ватиканом, не было взято ни капли крови на анализ, не был изъят ни один орган для обследования. Препараторы приступили к введению формалина и других химических веществ в тазобедренные вены и артерии. Если бы и требовались какие-то дополнительные доводы в подтверждение имевшихся опасений и подозрений, то теперь их было более чем достаточно: имелись все основания думать, что папа был убит. А ведь даже самого малого количества крови было бы достаточно для того, чтобы судебно-медицинский эксперт установил наличие или отсутствие токсических веществ.

Покойнику придали благостное выражение лица. В руки, из которых были вынуты листки с заметками, вложили четки. Около полуночи кардинал Вийо мог наконец удалиться в свои покои для отдыха.

Однако в субботу, 30 сентября, вопрос о вскрытии вновь приобрел, остроту, особенно после заявления монсеньера Сенигальи, который шесть лет служил секретарем Лучани в Венеции. Сенигалья сообщил, что перед отъездом на конклав, где он был избран папой, Альбино Лучани прошел полное медицинское обследование и единое мнение врачей было: «состояние нормальное во всех отношениях». Теперь в пользу вскрытия энергично высказывались и авторитетные эксперты. В Ватикане начиналась настоящая паника.

Для отражения этих требований курия решила контратаковать было объявлено, что проведение вскрытия противоречит правилам Ватикана. То была очередная ложь, придуманная с расчетом, что ее подхватит мировая пресса. В результате вопросов, заданных итальянскими журналистами представителям римской курии, выяснилось, что, говоря о «правилах», в Ватикане имели в виду апостолическую конституцию, провозглашенную папой Павлом VI в 1975 г. Но в этом документе изложены указания на случай избрания преемника папы: о выявлении тайных микрофонов в помещении конклава, о форме бюллетеней для голосования и т. п. Что касается вскрытия, то в документе нельзя найти никаких указаний о том, разрешается или запрещается его проводить. В тексте просто-напросто ничего не сказано на этот счет.

Такова была обстановка, в которой под председательством кардинала Конфалоньери состоялось первое заседание конгрегации кардиналов — органа, направляющего и контролирующего деятельность церкви в период между смертью одного папы и избранием следующего. В этот орган входят все кардиналы, обычно находящиеся в Риме. Как выяснилось, в этот день 30 сентября — в И утра большая часть кардиналов отсутствовала. Из 127 человек, входящих в кардинальскую коллегию, присутствовали лишь 29; в подавляющем большинстве это были, естественно, итальянцы. Вот это-то меньшинство и приняло целую серию решений, самым важным среди которых было, пожалуй, решение о том, что похороны Альбино Лучани состоятся в ближайшую среду, 4 октября. Понимая, что толки и домыслы о причинах смерти будут разрастаться до тех пор, пока внимание публики не будет отвлечено чем-нибудь другим, Вийо и его коллеги изо всех сил торопили дату созыва конклава. Это был очень ловкий ход с их стороны. Кардиналы курии верно I рассчитали, что после похорон средства массовой информации займутся главным образом вопросом о преемнике Лучани. Стоило им, таким образом, продержаться до дня похорон — и они могли считать себя в безопасности.

С другой стороны, даже если бы большинство отсутствующих пока кардиналов стало настаивать на вскрытии, им пришлось бы иметь дело с уже принятым решением. Процедура его пересмотра в то ничтожно малое время, какое оставалось до похорон, делала это практически неосуществимым.

Описывая поведение людей, которым доверено руководство римской католической церковью в период междуцарствия, католический психолог Розарио Моччаро выразился следующим образом: «Это была своего рода круговая порука на манер мафии, оформленная под христианское благочестие».

Кому выгодно появление лжемистерий Д. Яллопа о Ватикане, вопрошали те западные журналисты, которые призваны были поддержать официальную точку зрения святого престола на причины смерти Иоанна Павла I. 12 июня 1984 г. пресс-служба города-государства Ватикан расценила «предложения Яллопа», как «абсурдные». Надо сказать, окружение римских первосвященников избирательно реагирует на десятки книг и тысячи статей, ежегодно появляющихся в мире на «ватиканскую тему». Небольшой пассаж на темы католической религии из обычного выступления советского центрального или провинциального журнала может вызвать незамедлительную, чрезвычайно болезненную реакцию со стороны римской курии, и такое ее заявление долго потом перепевается на все антисоветские лады империалистической прессой. О «деле Антонова» и «болгарском следе» святой престол практически не высказывал никакого официального мнения. Молчание, как известно, также может нести в себе глубокий смысл и определять политическую позицию.

Молчанием была встречена публикация в 1983 г. в Париже полицейского романа «Красная сутана», автор, которого некий Роже Пейрефит сплел сюжет вокруг явно преждевременной кончины Иоанна Павла 1, обвинив в этой насильственной смерти Москву и, заодно, изобразив Иоанна Павла II… агентом советской разведки.

Главные действующие лица повторяющейся драмы с хозяевами папского дворца являются гражданами «свободного мира». И можно утверждать, что папа Лучани и папа Войтыла, придя к власти, столкнулись с активным противодействием одних и тех же лиц: Марцинкуса, Джелли, Кальви и К°.

Избрание Иоанна Павла II было осуществлено не без поддержки американских правящих церковных и светских кругов и по этой причине Марцинкусу удалось продлить свое пребывание у кормила власти. Но почва постепенно уходила у него из-под ног. 1981 год был поистине фатальным для Марцинкуса и для многих других.

— 5 февраля: заключен в тюрьму Сан-Витторе в Милане один из заместителей Марцинкуса по ватиканскому банку Луиджи Меннини (71 год, шестнадцать детей). Его настолько уважали главари «красных бригад», что согласились на его посредничество в переговорах между ними и властями в первые недели после похищения председателя христианско-демократической партии Италии Альдо Моро. В 1974 г. миланский судья Урбиши, расследовавший дело Синдоны, отобрал у Меннини паспорт (начальная мера пресечения в Италии). По прошествии семи лет следствия Меннини был обвинен в соучастии с Синдоной, так как являлся советником администрации «Банко привато финанцарио», банка Синдоны, крупным акционером которого был Институт религиозных дел. Другой банкир, секретарь названного института маркиз Массимо Спада начал отбывать срок заключения с начала следствия в октябре 1980 г. Банкир Пелегрино де Стробель, первый заместитель Марцинкуса в Институте религиозных дел, попал в тюрьму в конце 1981 г. по обвинению в том, что был связующим звеном между Ватиканом и «Банко Амброзиано» Роберта Кальви. 70-летнего бывшего адвоката из Флоренции Стробеля роднила с Меннини крайняя скромность в одежде и в поведении. Как писал их биограф, стремление быть неприметными сочеталось у них с редкой невозмутимостью при организации исчезновения крупных состояний, о которых впоследствии уже никто ничего не слышал, включая законных владельцев. Банкиры Марцинкус, Меннини, Стробель и Спада, официальные руководители Института религиозных дел, вовлекли финансы ватиканского государства в такой скандал, который погубил, по выражению итальянского сатирика, тысячи гектаров европейских лесов, если учесть количество деревьев необходимых для производства газетной бумаги, истраченной на описание и разоблачение перипетий дела, начиная с краха л и кончая гибелью Кальви, которое американский журналист Ричард Хаммер назвал «ватиканской сетью» (террора и тайных дел. — Ред.).

— 17 марта: итальянская финансовая гвардия в ходе следствия по делу 500 держателей капиталов, нелегально переправлявших огромные суммы за границу через «Банко Амброзиано» и Институт религиозных дел (список мошенников составил в американской тюрьме Микеле Синдона), обнаружила на вилле главы тайной масонской ложи «Пропаганда-2» Личо Джелли близ города Ареццо документы и планы ужасающей взрывной силы.

24 марта: секретарь христианско-демократической партии Фламинио Пикколи признал, что получил в 1974 г. от Синдоны в подарок для своей партии 2 млрд. лир.

— 13 мая: покушение в Риме против Иоанна Павла II. Тяжелораненый глава святого престола остался жить благодаря успешно проведенному срочному хирургическому вмешательству.

— 20 мая: парламентская комиссия, специально созданная для расследования деятельности тайной так называемой масонской ложи «П-2», обнародовала списки с 963 членами фантастического секретного общества, среди которых значились министры, высшие чины армии, полиции и секретных служб, а также видные политические деятели, бизнесмены, финансисты, юристы, издатели, журналисты. В масонской ложе эта буржуазная элита была напрямую связана с ЦРУ США, неофашистским «черным интернационалом», мафией.

— 26 мая: в Риме подает в отставку правительство христианского демократа Арнальдо Форлани. Причиной послужило разоблачение крупнейшего в истории Итальянской Республики скандала о действовавшем много лет «теневом правительстве» «П-2», где разрабатывались планы всех крупных террористических актов и политических преступлений в Италии. В тот же день были уволены в отставку генералы и адмиралы, входившие в опубликованный список членов ложи «П-2».

— 30 мая: директора итальянского телевидения Гуидо Сельва и Франко Коломбо, оба масоны-заговорщики и большие друзья Джелли, сняты с занимаемых постов.

— 13 июня: парламентская следственная комиссия объявила деятельность секретной организации «П-2» противоречащей духу и букве итальянской конституции.

— 5 июля: создан в Ватикане по приказу Иоанна Павла II Совет из 15 кардиналов с целью «изучить экономические и организационные проблемы святого престола», т. е. «внести ясность», сместить Марцинкуса и навести порядок в управлении ватиканскими финансами.

— 20 июля: Роберто Кальви, директор крупнейшего частного банка Италии «Амброзиано», за незаконную утечку капиталов за границу, за инсценированное банкротство, злоупотребления и обман сотен тысяч вкладчиков приговорен к тюремному заключению сроком на 4 года и к штрафу в 16,3 млрд. лир.

— 21 сентября: английская газета «Санди тайме» опубликовала копии документов, уличающих американского кардинала Джона Коуди в присвоении из ватиканской казны двух миллионов долларов, предназначавшихся для католической церкви США. (Этот влиятельный покровитель Марцинкуса, тесно связанный с банкиром мафии и Ватикана Синдоной, имел одно из самых крупных состояний на счету в Институте религиозных дел. В разгар скандала 25 апреля 1982 г. Коуди скончался).

Ликующему, почти отмщенному сицилийцу Синдоне кажется уже не таким тягостным оставшийся срок отсидки в нью-йоркской тюрьме. (В сентябре 1984 г. он был доставлен в Италию, а в июне 1985 г. над ним начался судебный процесс в итальянском городе Ассизи). Конечно, он не так наивен, чтобы считать «себя одного могущим «испортить» такое количество своих врагов. Просто стечению обстоятельств было угодно (а ворожеи по данному вопросу всегда имеют высшие знаки отличия агентов спецслужб США), чтобы и признания Синдоны были использованы для сведения счетов. Марцинкус, как загнанный, обложенный со всех сторон зверь, чувствовал приближение конца.

Конечно, Ватикан открещивался от каких-либо сомнительных сделок с «Банко Амброзиано», предпочитая выдавать себя за жертву комбинаций покойного Кальви. Судя по всему, для большей убедительности произведено было некоторое перераспределение ролей в управлении: теперь деятельность Ватиканского банка контролируется государственным секретарем кардиналом Казароли. По мнению агентства Рейтер, это «принизило роль» Поля Марцинкуса как президента Ватиканского банка. В дополнение к этому сделан и красивый жест: Ватикан согласился выплатить 250 млн. долларов в счет погашения долга потерпевшего крах «Банко Амброзиано». Этот жест явно был рассчитан на то, чтобы как-то сгладить сложившееся мнение о том, что Ватиканский банк выбирает себе в партнеры людей отнюдь не кристальной репутации, а ряд его операций носит, мягко говоря, сомнительный характер.

Реформа ватиканских финансов является одной из самых! масштабных операций, предпринятых Войтылой. Она началась спустя несколько месяцев после восшествия его на престол и продолжается по сей день. Папа получил поддержку большинства из ста кардиналов, периодически съезжающихся со всех концов планеты на конклавы в Ватикан. Епископы стран «третьего мира» отнюдь не склонны разделять точки зрения американского кардинала, поляка по происхождению, Джона Крола, согласно которой, разрастающийся скандал вокруг Марцинкуса и его окружения существовал больше на страницах мировой печати, чем на самом деле. Кардиналы бедных церквей развивающихся стран — пакистанец Кордейро, архиепископ Карачи, бразилец Салис ди Араужу, архиепископ Рио-де-Жанейро, архиепископ Найроби, архиепископ Манилы, архиепископ Мехико и др. — не стали скрывать своего возмущения тем, что Марцинкус заключал тайные сделки с финансистами самого разного толка, совершал миллиардные торговые и спекулятивные операции, которые им очень трудно объяснить своей пастве, обитателям бескрайних трущоб.

На конклаве 9 ноября 1982 г. государственный секретарь Ватикана Агостино Казароли заявил о намерении восстановить первозданный статус Института религиозных дел (ИОР) как сберегательной кассы для денег, собранных католическими церквами, и органа перераспределения средств, поступающих от богатых церквей церквам бедных стран. Казароли говорил о создании филиала ИОР в Риме, который должен гарантировать итальянскому государству полную ясность в области ватиканских финансов. В основе критериев неспешно осуществляемой реформы всего экономико-финансового аппарата Ватикана лежит главное решение, — писал итальянский журнал «Ринашита» (3.12.1982), «лишить Институт религиозных дел целого ряда прав и привилегий капиталистического международного банка, вернуть ИОР статус церковного института, пусть даже ведающего крупными финансовыми средствами». Цитируемый здесь приказ Войтылы был категоричен: «Святой престол может и должен прибегать к добровольным пожертвованиям верующих, но он не должен использовать другие средства, которые могли бы показаться менее достойными, учитывая его особый характер». По мнению Войтылы, даже в случае дефицита больше не следует прибегать к подобной практике, которая в конце концов связала ИОР с такими личностями, как Кальви или Синдона: «Нужно будет специально воззвать к щедрости верующих, информировав их о потребностях, им недостаточно известных».

Не следует думать, что католическая церковь решила тем самым избрать в качестве модели управления своими финансами «кружку для пожертвований». Совершенно очевидно, что будет по-прежнему продолжаться деятельность обновленного ИОР под контролем группы кардиналов и группы экспертов-мирян. И точно так же будет по-прежнему проводиться политика международных финансовых капиталовложений, но уже под контролем префектуры по экономическим делам (возглавляемой кардиналом Каприо), в руководстве которой доминирующее положение занимает архиепископ Кёльнский кардинал Хёфнер, архиепископ Филадельфийский кардинал Крол и архиепископ Нью-Йоркский кардинал Кук. Указания Войтылы направлены на проведение курса, при котором ослабнут вес и роль центральной ватиканской курии, усилится влияние церквей США и ФРГ. Последние, гарантирующие значительную финансовую поддержку бедным церквам развивающихся стран, не желают финансировать мафию и прочих итальянских авантюристов и спекулянтов. Как считают эти и без того влиятельные епископаты, им надлежит усилить свой контроль над тем, как центральные ватиканские власти распоряжаются финансовыми средствами, от которых в значительной степени зависит влияние католической церкви в странах «третьего мира». Если выражаться еще понятнее (язык церковных формулировок ясностью никогда не отличался), то США были решительно настроены осуществлять эффективное, с их точки зрения, руководство делами Ватикана и всей мировой католической церкви уже хотя бы по той причине, что они за эту церковь платят. В Вашингтоне убеждены, что власть в Ватикане должна принадлежать американским кардиналам и ЦРУ, а не плохо контролируемому итальянскому уголовному люду, всяким там кальви, синдонам и джелли.

Трудно сказать, почему Ватикану понадобились услуги именно Синдоны. Видимо, потому, что при определенной деятельности нельзя обойтись без дельцов типа Синдоны, вечно балансирующих на грани закона?

Синдону часто называли банкиром «бога и мафии», но он был не единственным финансистом, умудрявшимся одновременно служить и богу, и мамоне. Его наследником можно считать Роберто Кальви, бывшего президента «Банко Амброзиано». Как писал журнал «Эуропео»: «Он мог бы конкурировать с Синдоной по части создания заграничных отделений банка и всякого рода обществ с целью замаскировать незаконные операции по переводу за пределы Италии огромных сумм. Синдона провалился с этими операциями, а Кальви пошел далеко. Его империя разрасталась. Она насчитывала 12 тысяч служащих и 40 тысяч акционеров».

Но вот Кальви попадается на одной из операций и оказывается за решеткой. Суд приговаривает его к 4 годам заключения и штрафу в 16,6 млрд. лир. Но Кальви тут же выпускают на свободу в ожидании апелляционного процесса. Через несколько дней он вновь занимает президентское кресло «Банко Амброзиано». Как-то в редкую минуту откровенности, по свидетельству еженедельника «Эуропео», Кальви говорил: «Если я рухну, то вместе со мною падут и все святые из рая», — явно намекая на свои тесные связи с Ватиканом.

Кальви действительно в течение ряда лет осуществлял крупные сделки с Ватиканским банком. По его поручению он продал за границей большой пакет акций одного банка и одной страховой компании. Выручка в 20 млн. долларов, которая по закону должна была вернуться в Италию, осела где-то в заграничных банках. Собственно, это и вменялось Кальви в вину. Все же во время следствия банкир никак не решался раскрыть тайну этой операции, опасаясь испортить отношения с президентом Ватиканского банка Полем Марцинкусом. Кальви боялся втянуть в скандал могущественных банкиров из Ватикана, к тому же Ватиканский банк владел 16 процентами акций «Банко Амброзиано». По свидетельству сына Кальви, Карло, отец, находясь в тюрьме, через него обращался к Марцинкусу с просьбой позволить раскрыть секрет, но тот категорически не соглашался. У Кальви, когда он сидел за решеткой, был и постоянный прямой канал связи с Ватиканом через, тюремного капеллана. Об этом писала итальянская пресса.

Есть смысл прислушаться к еще одному свидетельству сына Кальви: «Синдона шантажировал моего отца, и это бесполезно скрывать. Он эксплуатировал финансовые способности отца, присваивал его идеи в проведении ряда операций. Что касается Ватиканского банка, то сохраняющий блестящий фасад, но вечно нуждающийся в деньгах Ватикан выкачивал средства из «Банко Амброзиано» и занимался этим вплоть до смерти отца.

Чтобы объяснить крах и гибель Роберто Кальви, а также огромную недостачу в «Банко Амброзиано» — бесследное, казалось бы, исчезновение 1200 млн. долларов, — существует множество гипотез. Проверку одной из них можно начать в Риме, далее продолжить анализ интересующих нас событий в Соединенных Штатах и закончить в Польше, в бухгалтерских книгах ныне распущенного профобъединения «Солидарность», объединявшего под своей вывеской контрреволюционные антисоциалистические силы. С целью установить извилистый путь того потока денег, который привел к банкротству «Банко Амброзиано», сотрудники миланских органов правосудия восстановили сложную мозаику в форме документов и свидетельских показаний. Они пришли к сенсационным выводам, которые были частично изложены на страницах римского буржуазного еженедельника «Эспрессо» в марте 1983 г. Статья настолько любопытна, что приводится ниже почти без сокращений:

«Исходным пунктом расследования стала беседа между тремя деятелями — Роберто Кальви, Карло Бинетти, который был в то время сотрудником министра казначейства Нино Андреатты, и Флавио Карбони, ближайшего доверенного лица банкира Кальви. Карбони незаметно для остальных записал их беседу на пленку, и сейчас она впервые обнародована. Говорил в основном Кальви. При этом он называл Ватикан, папу Павла VI, Марцинкуса, Войтылу, государственного секретаря Ватикана Агостино Казароли, а также «Солидарность». Кальви начал свою речь издалека — с операции, касающейся продажи Институтом религиозных дел (ИОР) контрольного пакета акций «Банко католико дель Венето» различным финансовым компаниям, принадлежащим «Банко Амброзиано».

«Марцинкус, — говорил Кальви, — это вульгарный тип, родившийся в одном из пригородов Чикаго, сын бедняка. Он хотел, чтобы эта операция была совершена в тайне, чтобы о ней ничего не знал даже его босс, то есть папа. Я начал настаивать на обратном и сказал ему: «Иди к боссу. Предупреди его». Марцинкус послушался меня. Некоторое время спустя он организовал мне аудиенцию у папы Павла VI, который поблагодарил меня за то, что я решил несколько проблем Амброзианской библиотеки в Милане. В действительности же я понял, что он благодарил меня за операцию, касающуюся «Банко католико дель Венето».

Кальви продолжает свой рассказ (который по-прежнему регистрируется на магнитофонную пленку) и переходит к папе Войтыле. Марцинкус сказал мне, что Войтыла ничего не понимает в финансах и полностью полагается на него. Но он, Марцинкус, вынужден опасаться Казароли, который возглавляет группу, выступающую против него. Если бы Казароли встретил в Нью-Йорке одного из тех бухгалтеров, которые работают на Марцинкуса, отправляя деньги «Солидарности», то в Ватикане разразился бы страшный скандал. То же случилось бы, если бы Казароли увидел хотя бы один документ из тех, о которых мне известно. Вот тогда действительно можно было бы сказать, прощай, Марцинкус, прощай, Войтыла, прощай, «Солидарность». Для этого достаточно предать гласности дело о последней сумме — 20 миллионов долларов. Я сказал об этом также Андреотти (известный итальянский политический деятель, по партийной принадлежности христианский демократ, занимающий ныне пост министра иностранных дел. — Ред.), который сам как следует не понимает, на чьей он стороне. «Если дела в Италии пойдут определенным образом, — заметил он, — то Ватикану придется снять в аренду какой-либо особняк в Вашингтоне, на задворках у Пентагона. Собор Св. Петра будет тогда папе ни к чему».

На этом кончается магнитофонная пленка, которая была обнаружена работниками органов правосудия Рима после смерти Кальви вместе с многими другими пленками в конторе нотариуса Карло Лоллио. Карбони отдал ее Лоллио на хранение. Следователи передали пленку специальной парламентской комиссии по расследованию деятельности масонской ложи «П-2». Там она находилась почти целый год. Комиссия столкнулась с большими трудностями при проверке взрывоопасных заявлений бывшего президента «Банко Амброзиано». Лишь вдова Кальви несколько раз приводила сведения, ссылаясь на мужа, подтверждающие версию пленки. Но каждый раз Ватикан опровергал все слухи о финансировании римско-католической церковью «Солидарности», потому что если бы они подтвердились, то возник бы самый настоящий международный кризис, последствия которого предвидеть невозможно.

Однако все опровержения (которые следовали одно за другим; последнее было опубликовано неделю назад) имели одну любопытную особенность: Ватикан никогда официально не исключал того, что все те многочисленные иностранные компании, которые были созданы «Банко Амброзиано», могли финансировать «Солидарность». Святой престол добавлял при этом, что если такое финансирование действительно имело место, то церковь, папа, Марцинкус никак не могли знать об этом, ибо не существовало никаких оперативных связей между иностранными компаниями «Банко Амброзиано» и Ватиканом. Однако этому не верят ни Итальянский банк, ни министерство казначейства, ни работники органов правосудия в Италии после того, как были обнаружены известные гарантийные письма, в которых ИОР подтверждает, что берет на себя опеку над многочисленными панамскими и центральноамериканскими компаниями, зависящими от «Банко Амброзиано».

Кроме того, несколько недель назад миланские органы правосудия раздобыли новые данные, позволяющие доказать связи с «Солидарностью» «Банко Амброзиано». Анализ этих документов, которые были получены в Люксембурге, Перу, Швейцарии, на Багамских островах, в Лихтенштейне, Никарагуа и в Соединенных Штатах, позволил следственным органам прийти к выводу, что главным каналом финансирования польского профсоюза, возглавляемого Валенсой, был как раз банк Роберто Кальви. Всего «Солидарности» было передано несколько сотен миллионов долларов. Они прямым или обходным путем поступили от «Банко Амброзиано», некоторое время находились в Соединенных Штатах, а оттуда, несомненно, по подпольным каналам были отправлены в Польшу для «Солидарности».

Это открытие позволяет добиться значительного прогресса в судебном следствии, которое одновременно должно дать пищу для бурной международной полемики, не говоря уже, естественно, о том, что оно непосредственно затрагивает репутацию паны поляка. В самом деле, если, с одной стороны, наконец-то открывается, чем была вызвана большая часть огромного дефицита, обнаруженного в «Банко Амброзиано», то, с другой стороны, все еще не решена главная проблема всего этого дела — кто именно, Кальви или Марцинкус (как доверительно заявил банкир во время вышеупомянутой беседы, записанной на пленку), был инициатором операции и финансистом «Солидарности»? На этот вопрос пока возможно дать лишь предположительные ответы, основанные на логических заключениях, а также привести несколько свидетельских показаний.

Возможно ли, чтобы Кальви придумал всю эту операцию один? И далее, возможно ли, чтобы банкир с его способностями и опытом решил обескровить, как это и произошло на самом деле, всю свою финансовую империю только для того, чтобы обеспечить себе симпатии святого престола и папы Войтылы? Возможно ли, чтобы такой хитрец, как Кальви, разработал эту интригу втайне от Марцинкуса, чтобы поставить его перед свершившимся фактом и шантажировать его с единственным результатом — в конечном счете рухнуть под бременем этой операции?

Сама логика и свидетельские показания побуждают следователей высказать совершенно другие предположения. Кальви не мог проделать все это в одиночестве. Флавио Карбони, который сейчас находится в тюрьме по обвинению в злостном банкротстве, рассказал о некоторых доверительных беседах с Кальви на эту тему. Карбони подтвердил, приведя массу подробностей, ту самую беседу, которая была записана им на пленку. Но когда во время допроса дело дошло до Кальви, Ватикана и «Солидарности», Карбони вдруг замолчал. Весьма возможно, что причина этого очень простая. Скоро закончится срок предварительного тюремного заключения Карбони по делу о злостном банкротстве, пока единственном преступлении, которое послужило основанием для передачи его Швейцарией в руки итальянского правосудия. Он, таким образом, сможет в скором времени выйти из тюрьмы. А раз так, то какой смысл ему сейчас впутываться в опасные связи между «Солидарностью» и Ватиканом?»

Последние дни Кальви-старшего и его смерть содержат только таинственного и проходят на таком уголовно-криминальном фоне, что трудно не согласиться с мнением, высказанным журналом «Эуропео»: «Писатель Конан Дойл не сумел бы поставить перед своим Шерлоком Холмсом задачи более трудной и сложной, чем расследование дела Кальви». По утверждению сына Кальви, отец отправился в Лондон, чтобы попытаться освободиться от власти Ватиканского банка. Идея включалась в том, чтобы найти покупателя доли Ватиканского банка в «Банко Амброзиано», который наряду с их покупкой взял бы и обязательство погасить долги Ватиканского банка. По оценкам Кальви-младшего, «такая операция могла бы означать конец власти Марцинкуса и смену караула в финансовой системе Ватикана». И еще одно сенсационное свидетельство сына Кальви: «На предстоящем апелляционном процессе в Риме мой отец собирался рассказать все, что шал, назвать имена всех лиц, замешанных в комбинациях «Банко Амброзиано». Это главный мотив того, как он считал, что его жизнь находится в опасности».

О соотношении сил внутри ватиканской курии к моменту покушения на папу Иоанна Павла II говорится в газете французских коммунистов «Юманите» (4.4.1984), которая опубликовала статью своего специального корреспондента в Риме Жака Жоржа под заголовком «Тщательно спланированные заговоры. Финансисты, недовольные папой»:

«У некоторых финансистов были весомые основания критиковать Иоанна Павла II. Новый папа, избранный 16 октября 1978 г., приказал в начале 1979 г. ограничить некоторую деятельность Института религиозных дел. Речь шла, в частности, о том, чтобы ограничить крупный трансферт между Италией и Швейцарией, а также на другие финансовые рынки — трансферты, в которых участвовал этот возглавляемый Марцинкусом банк, получая за это комиссионные от 10 до 30 процентов. Вследствие этого приказа Иоанна Павла II было возвращено ЗС млн. долларов, предоставленных Институтом религиозных дел в долг Микеле Синдоне — этому «банкиру бога и мафии», который в результате обанкротился и оказался, лишившись высокой протекции, в одной из тюрем Соединенных Штатов. Управляющего «Банко Амброзиано» Роберто Кальви ждала еще более печальная судьба. В 70-х годах он покупал испытывающие трудности фирмы, контролируемые Ватиканом. Чтобы отблагодарить его за это, Институт религиозных дел приобрел часть акций этих предприятий. В начале 1981 г., когда начался крах «Банко Амброзиано», Марцинкус попытался спасти этого нового «банкира бога». Указания Иоанна Павла II отнюдь не облегчили ему задачу, и после покушения на папу банкротство банка повлекло за собой целый ряд насильственных смертей, в том числе «самоубийство» Роберто Кальви под одним из лондонских мостов».

Сам факт избрания на пост папы на конклаве осенью 1978 г. поляка Кароля Войтылы (последним иностранцем, правившим в Ватикане был голландец, возведенный на папский престол в 1522 г. под именем Адриана VI) не очень-то приветствовали многочисленные представители римской курии. Один из них выразил общее недовольство в категоричной форме: «Следующим папой должен быть снова итальянец».

По сообщениям западной печати, угроза жизни папы Иоанна Павла II могла исходить от его ватиканского окружения еще и потому, что кое-кто из высшего духовенства был замешан в крупных финансовых махинациях и, разумеется, боялся разоблачения. В своей сенсационной книге «Ватиканские связи», вышедшей в 1982 г., сотрудник «Нью-Йорк тайме» Ричард Хаммер привел, в частности, свидетельства американского полицейского Джо Кофи, который «вел наблюдение и составил досье фиктивных сделок, имевших место между американской мафией и Ватиканом, конкретно с кардиналом Тиссераном и казначеем святейшего престола архиепископом Полем Марцинкусом — любителем сигар и завсегдатаем фешенебельных римских ресторанов».

Заметим, что впоследствии тот же Марцинкус проявлял «особый интерес» к делу Агджи. ФБР замяло скандал, но, что любопытно, приведенные Хаммером данные никто не опроверг.

Новый глава римско-католической церкви мало устраивал и влиятельные круги крупной итальянской буржуазии. Дело в том, что Ватикан, и прежде всего папы, играли и, продолжают играть важную роль в политической жизни Италии, несмотря на то, что Итальянская Республика и Ватикан представляют собой самостоятельные, независимые с точки зрения международного права государства. Роль эта многогранна, во всяком случае, можно без преувеличения сказать, что без содействия Ватикана крупнейшая в Италии буржуазная партия христианских демократов (ХДП) вряд ли пользовалась бы довольно значительной поддержкой населения. «Не секрет, что когда бы в Италии ни проводились выборы, демохристиане всегда могли рассчитывать на итальянских клерикалов и Ватикан», — подтверждает специалист по итальянским делам Манос Харис в своей книге «Терроризм — любимое детище ЦРУ» (Афины, 1984).

Однако позиция нового папы по ряду политических вопросов стала серьезной проблемой для христианских демократов. После того как по стране прокатилась волна протестов против предполагавшегося размещения на Сицилии американских крылатых ракет, папа Иоанн Павел II обратился через монсеньора А. Сильвестри к председателю национального совета ХДП Ф. Пикколи с нотой, в которой говорилось, что защита мира и разоружение составляют «часть общей миссии церкви» и что он будет «стремиться к тому, чтобы воздействовать на всю Италию в духе поддержки разоружения». Христианские демократы оказались е. Ведь этим демаршем Иоанн Павел II невольно наносил удар по союзническим отношениям итальянского руководства с Вашингтоном, которые наряду с тесными связями с Ватиканом являются краеугольным камнем политического курса ХДП.

Не следует также забывать, что к тому времени, когда Иоанн Павел II был избран папой, внутриполитическая обстановка в Италии становилась все более неустойчивой в результате обострения экономического кризиса и активизации террористической деятельности правых экстремистов и так называемых «красных бригад». К тому же в те майские дни 1981 г., когда итальянское правосудие было занято расследованием обстоятельств покушения на папу Иоанна Павла II, разразился крупный политический скандал вокруг масонской ложи «П-2». Эта крайне правая тайная группировка, в состав которой входили влиятельные политические и военные деятели Италии, ставила своей целью ликвидацию в стране буржуазно-парламентской системы и установление авторитарного режима, если и не по образу и подобию Муссолини, то, во всяком случае, имеющего явно неофашистскую окраску. Стали также известными связи членов ложи «П-2» с некоторыми кардиналами папской курии и главное, с ЦРУ. Как сообщала турецкая газета «Миллиет», у дочери магистра ложи Личо Джелли при аресте были обнаружены документы на бланках ЦРУ, где говорилось о сотрудничестве американской спецслужбы с различными правыми группировками, действующими в странах Южной Европы с целью вмешательства во внутренние дела этих государств. «Представляются интересными, — писала «Миллиет», — некоторые утверждения, содержавшиеся в одном из писем, полученных итальянской газетой «Темпо», о том, что существует определенная связь между покушением на папу и ложей «П-2».

Примечательно, что скандал вокруг масонской ложи разразился вскоре после покушения на папу и в такой форме, что напрашивался вопрос: а разразился бы он вообще, если бы в это время на престоле появился другой папа? Ибо главарям «П-2» было известно по меньшей мере то, что в своих далеко идущих целях они вряд ли могли бы рассчитывать на поддержку Иоанна Павла II.

Правая печать Италии и других западноевропейских стран постаралась сразу же замять этот скандал, усердно подчеркивая, что ни малейшей связи между покушением на папу и делом с ложей «П-2» обнаружено не было. Итальянская общественность однако, была не удовлетворена таким объяснением. Действительно, как может быть гарантирована безопасность государства, его граждан, включая жителей Ватикана, если руководители спецслужб являются членами правоэкстремистской группировки, ставящей целью уничтожение Итальянской Республики? Вместо такой постановки вопроса и проведения тщательного расследования скандал с масонской ложей «П-2» был представлен как невинная и смешная забава престарелых сеньоров, искавших в масонской ложе. лишь возможность общаться между собой.

Итак, итальянская «сцена» и Ватикан дают немало пищи для размышлений о возможных покровителях Агджи. Любопытной в этой связи представляется точка зрения греческого журналиста М. Смирнеоса, который в одной из своих корреспонденции для газеты «Этнос» писал: «… Пожелаем же удачи тому гиганту журналистского расследования, который возьмет на себя смелость проникнуть в тайный лабиринт связей секретных служб, мафиози, кардиналов и масонов-заговорщиков и найти тех, кто действительно несет ответственность за покушение на папу. Нам же остается только констатировать, что удушливый трупный запах, исходящий из «темных» подвалов Ватикана, от мафиози, банкиров и масонских лож, не смущает заокеанских глашатаев ядерного апокалипсиса, призывающих к крестовому походу» против «империи зла» на Востоке».

Суждение, высказанное греческим журналистом, разумеется, не распутывает сложный клубок видимых и невидимых соучастников преступления на площади Святого Петра. Однако ясно одно — в Италии и в самом Ватикане у папы Иоанна Павла II было немало противников, которые могли быть заинтересованы в его преждевременной смерти.

Уже не раз на страницах этой книги мы встречались с именем «почетного мастера» масонской ложи «П-2» Личо Джелли. При чем тут Джелли и его масоны когда речь идет о покушении на папу Иоанна Павла II и провокации, затеянной западными спецслужбами против Болгарии, Советского Союза и других социалистических стран, спросит любопытный читатель. А вот при чем. Листая итальянский журнал «Панорама», нельзя не заметить интервью, которое дал этому журналу Ванни Нистико, бывший сотрудник аппарата Итальянской социалистической партии. Он подробно рассказал о встрече с Личо Джелли в римском отеле «Эксельсиор». В ходе беседы Джелли вынул из большого конверта несколько фотографий папы Иоанна Павла II, который купался в бассейне своей летней резиденции Кастельган-дольфо. В ответ на недоумевающий жест Нистико главарь масонской ложи «П-2» разъяснил своему «коллеге»: «Это дело связано с секретными службами. Если так легко заполучить эти фотографии, то можешь представить себе, как нетрудно было бы прикончить самого папу». Это высказывание Джелли было опубликовано за несколько месяцев до покушения на главу римско-католической церкви, и никто его никогда не опровергал.

В этой связи представляет интерес публикация мадридской газеты «Паис» в декабре 1982 г. В ней отмечается, что избрание на католический престол нынешнего главы римско-католической церкви «вызвало сильное недовольство и раздражение масонов». Это объясняется тем, что в противоположность папе Павлу VI, ослабившему санкции церкви в отношении масонов, папа Иоанн Павел II опубликовал через святую инквизицию (ее официальное нынешнее название Конгрегация по делам вероучений) документ, запрещающий католикам принимать участие в деятельности масонских лож. А ведь не секрет, что среди масонов есть и высокопоставленные лица католической церкви.

Видимо, имеет смысл остановиться на деятельности масонов — как прошлой, так и настоящей.

Все новые и новые факты, разоблачающие подрывную деятельность масонской ложи «П-2», показывают, что в Италии был открыт самый настоящий тайный центр «контрвласти», который стремился поставить себя над парламентом, правительством, политическими партиями. Темный проходимец Личо Джелли был всего лишь подставной фигурой в руках могущественных сил итальянской и международной реакции, прежде всего США, для которых ложа «П-2» была одним из важных инструментов контроля итальянской политической жизни, бесцеремонного вмешательства во внутренние дела других стран, проведения диверсий против социалистических государств. Рассказ о неблаговидных делах и планах антигосударственного переворота, вынашиваемых в тайной масонской ложе «П-2», позволит читателю продолжить знакомство с итало-американским миром преступности в области политики и бизнеса. Мир этот раздирают междоусобные распри, в ходе которых побежденных сдают в руки правосудия или несут на кладбище.

В неменьшей степени оказывают влияние на расстановку сил в буржуазной Италии ее союзнические обязательства. Вашингтон обеспечивает свои интересы на Апеннинском полуострове и тем, что имеет возможность с помощью таинственных, невидимых постороннему глазу рычагов устранять там неугодных, зарвавшихся и превысивших свои полномочия деятелей любого ранга. Будь то хоть сам папа римский. Или тот же Джелли, несколько лет назад хвастливо называвший себя самым влиятельным человеком Италии.

И судебные власти и служба борьбы с терроризмом со временем накопили внушительный объем информации относительно истинной роли и могущества Джелли и его ложи. Однако вплоть до начала 1981 г. правосудие не предприняло никаких мер против масонов. Привести в действие заржавевший механизм юстиции не смог даже такой начиненный взрывчаткой фактов и цифр документ, как памятная записка, которую представил в марте 1977 г. генерал Сиро Россетти, бывший начальник особого отдела в штабе центрального военного округа и бывший «технический консультант» начальника разведывательной службы СИД Вито Мичели в 1971–1974 гг. Обстоятельство это тем более удивительно. Как смог установить судья Анджело Велла, ведущий следствие по делу о взрыве поезда «Италикус» в 1974 г., из донесений служб безопасности и других документов явствует, что многие представители верхушки ХДП вроде Арнальдо Форлани, Фламинио Пикколи, Джузеппе Бартоломеи уже с начала 1975 г. были осведомлены о закулисной деятельности «П-2» и представляли себе степень опасности такого персонажа с прошлым фашиста-карателя, как Личо Джелли.

В своем меморандуме бригадный генерал авиадесантных войск Сиро Россетти (родившийся в 1919 г. в Ареццо и командовавший партизанским отрядом в годы Сопротивления) дал подробный, тщательно выверенный анализ, своего рода рентгеновский снимок деятельности ложи «П-2» в период с 1971 по 1974 г. Разбору подверглись как сам Джелли, так и способность созданной им организации маневрировать в сферах высшей власти. Генерал Россетти сам состоял в ложе «П-2»: он вступил в нее 8 июня 1970 г. и даже участвовал в работе ее руководящего совета. Целью его было «проверить изнутри», чем же занимаются «братья» «закрытой» ложи, «учитывая, что в их числе были руководящие работники СИД, высшие офицеры вооруженных сил и полиции, высокопоставленные деятели правосудия». Вот почему особо важен тот раздел меморандума, в котором Россетти излагает причины, побудившие его выйти из ложи и официально потребовать ее запрещения.

Уже со второй половины 1972 г. существовали как бы две ложи «П-2». Одна, официальная, была, как и полагается, подконтрольна исполнительной джунте «Великого Востока»; во второй, тайной, безраздельно хозяйничали Джелли и его подручные. Именно в этот период «по личной рекомендации Личо Джелли» как отмечает Россетти, в «П-2» был принят начальник СИД Вито Мичели.

«Мичели, — вспоминает Россетти, — был одним из тех, кому я высказал свою озабоченность по поводу роста влияния такого подозрительного человека, как Джелли. Однако, несмотря на мою ясную, недвусмысленно негативную оценку этого персонажа, Мичели пошел на установление тесных личных отношений с ним».

В 1974 г. в ложу был принят генерал корпуса карабинеров Джулио Грассини, будущий начальник СИСДЕ — службы гражданской безопасности, одной из двух служб, возникших на месте ликвидированной из-за «отклонений» СИД (второй была служба военной безопасности СИСМИ). Напомним, что 1974 год был годом очередной попытки государственного переворота, так называемого «белого путча», замышлявшегося бывшим либералом Эдгаром Соньо и другими реакционерами, которые маскировались лозунгами «молчаливого большинства». Это был также год эскалации «черного терроризма» (бойни, учиненной неофашистами в мае в городе Брешиа, и взрыва поезда «Италикус» в августе), раскрытия «параллельной СИД» и подрывной организации армейского офицерства «Роза ветров». Во всех этих заговорах и преступлениях, несущих на себе отпечаток участия зарубежных шпионских служб и международных центров неофашизма, неизменно обнаруживается присутствие главы «П-2». Россетти характеризует его следующим образом: «Джелли нарочито не скрывал свои широкие возможности проникать в самые различные сферы власти и диктовать свою волю на самых различных уровнях: от секретариата того или иного министра до президентского дворца Квиринале (Джелли открыто говорил, что Джованни Леоне был избран президентом благодаря ему), от парламента до национальных и международных дипломатических кругов».

Никогда еще не бывало, чтобы какой-то авантюрист с помощью махинаций и шантажа втайне от всех приобрел такую власть.

Когда работники миланских и римских органов правосудия вручили весной 1981 г. президенту Итальянской Республики Сандро Пертини свою докладную записку, он содрогнулся. И было от чего: оказалось, что 3 министра, 23 депутата парламента, 10 префектов, 10 генералов корпуса карабинеров (и в том числе Грассини, руководитель секретных служб), 6 адмиралов, 7 генералов финансовой гвардии, 83 президента — генеральных директора государственных компаний и 12 президентов-генеральных директоров частных компаний, 47 директоров банков, множество судей и прокуроров, целая когорта высокопоставленных чиновников и дипломатов, несколько профсоюзных деятелей — члены тайной масонской ложи «П-2» («Пропаганда-2»), которая стала причиной гигантского по своим масштабам скандала.

Продолжая чтение докладной записки, глава итальянского государства узнал также, что. 4 издательства (и в том числе самое крупное в стране — газетно-издательский трест «Риццоли»), 22 газеты, два десятка руководителей Итальянского радио и телевидения тоже входят в состав масонской ложи и в качестве таковых подчиняются великому магистру ложи «П-2» Личо Джелли.

Итальянская полиция всегда утверждала, что заинтересовалась Джелли по доносу его мстительного друга банкира Микеле Синдоны. 17 марта 1981 г. полиция ворвалась на принадлежащую Джелли виллу «Ванда» близ города Ареццо в Тоскане. Джелли, предупрежденный заранее, скрылся. В течение 16 месяцев его нигде не могли обнаружить. Но полицейские, которые проводили один обыск за другим, обнаружили в секретере, как писала итальянская печать, список, состоящий из 962 фамилий членов тайной ложи «П-2». Все эти люди были привлечены тогда к ответственности за участие в «преступной организации», играющей роль «тайного центра власти», политические цели которого заключаются в «ликвидации профсоюзов и парламентской неприкосновенности, в установлении контроля над радио и телевидением, в реорганизации сил порядка и принятии новой конституции». До судебного приговора дело пока не дошло, и лишь часть заговорщиков была вынуждена освободить занимаемые посты.

Относительно удачливости итальянских полицейских, обнаруживших списки членов ложи, известно другое. Эти списки не были тайной для многих власть имущих в Италии. Но попавший в прессу спустя два месяца после обыска у Джелли список членов ложи был передан. из-за океана, и в него вошли лишь те деятели «П-2», которые рассматривались хозяевами как ненужный балласт, опасный груз, от которого полезно освободиться. Даже ценой скандала, сам факт которого есть не что иное, как тоже крупный акт политического террора. Вспомним цель тех, кто инспирировал и направлял деятельность Джелли и ему подобных: подготовить итальянское общественное мнение к необходимости пересмотра конституции и установления авторитарного режима «твердой руки». Потрясенному обывателю внушают, что лучше предоставить чрезвычайные полномочия какому-нибудь кабинету правых, чем терпеть далее присутствие одиозных фигур авантюристов, фашистов и мафиози (и все это в одном лице) типа Джелли-Кальви-Синдоны, а также ужасаться убийствам политических деятелей, судей и журналистов, гибели Альдо Моро, покушению на папу римского, террористическим актам, огромным количеством невинных жертв.

Один агент ЦРУ (масон Синдона) выступил против другого агента ЦРУ (масона Джелли). Да возможно ли такое, и что сделало бы ЦРУ, случись такое без его ведома? Дни Синдоны были бы сочтены. В действительности благополучно здравствовавший до 1987 г. Микеле Синдона составил в нью-йоркской тюрьме для ЦРУ список членов ложи «П-2», руководство которой сначала подвело его на грань банкротства, а затем бросило на произвол судьбы. Список этот, уточненный и утвержденный ЦРУ, был направлен в Италию в конце 70-х гг., но был надежно похоронен в судебных архивах стараниями двух членов масонской ложи, работников миланских органов правосудия, оказавшихся… в том же черном списке. ЦРУ вторично одобрило более расширенный список ложи «П-2», и вот он-то вызвал такое потрясение умов, что итальянское правительство вынуждено было уйти в отставку. Общественность вдруг уяснила себе, что ни одно политическое событие — закулисное или публичное — не происходит, оказывается, в нынешней буржуазной Италии вопреки воле масонов. Но что же такое масоны? Разве они сохранили еще свое влияние к концу XX века, удивленно вопрошали западные газеты.

То обстоятельство, что масонство сохранилось до нашего времени и превратилось из увлечения некоторых групп людей «религиозно-нравственным самоусовершенствованием» в тайное политическое движение, в орудие империализма и реакции, не может быть понято без учета ряда особенностей его организационной структуры и эволюции, пишет советский ученый В. А. Пигалёв в книге «На службе международной реакции» (М., 1981).

Полагают, что масонство существует в той или иной форме с древних времен, но ближайшим его источником и основой явилась тайная организация «Практических каменщиков» средних веков. Строительные товарищества возникли в Германии в ХП-ХШ вв. Громадные церковные здания возводились десятилетиями. Рабочие и художники создавали около строек целые городки, где и жили. Их инструменты хранились в хижинах, получивших название лож, где по торжественным случаям собиралось все «братство». Эти сообщества зодчих и живописцев, получившие название «свободных каменщиков» (франкмасонов) в силу дарованных им льгот и преимуществ, с течением времени стали своего рода мощной организацией или даже, как считают некоторые историки, «государством в государстве»: были выработаны правила приема новых членов, церемониал посвящения в «братство», кодекс взаимоотношений друг с другом, клятвы, «судебные статьи по отношению к провинившимся» и т. п. Таким образом образовались многочисленные строительные ложи со своим внутренним уставом. Произошла затем их централизация, они стали управляемы главными ложами. В ложах ревниво оберегались секреты строительного дела, числовая мистика, орнаментальная символика и пр. В целях «сохранения тайны» было запрещено заносить все это на бумагу, вследствие чего явилась необходимость в символическом языке, в изобретении шифров, тайных знаков. Добровольный уход из «общества» или переход из одной ложи в другую был сопряжен с определенными трудностями, так как «вольный каменщик» был связан клятвами и обязан был повиноваться мастеру. Ложи своей таинственностью интриговали многих. В них стали вступать не только каменных дел мастера, но и знатные особы, далеко не причастные к строительству.

Считается, что англичане первые додумались до того, чтобы воспользоваться оболочкой строительных товариществ и создать на этой основе тайный «всемирный союз». В 1717 г. четыре лондонские ложи, в которых преобладали знатные особы, объединились в одну Великую английскую ложу. Члены этой ложи провозгласили своей целью «духовное строительство соломонова храма». По поручению Великой ложи масон Андерсен написал свод постановлений, заимствовав их из документов строительных товариществ и применив к новым условиям времени. Этот свод, напечатанный под названием «Книга уставов», лег как бы в качестве законодательного акта в основу союза. Он заключил в себе краткую историю масонства, а также «Общие постановления», обязанности масонов. Устав, в частности, обязывал вновь вступающих в ложу делать определенные денежные взносы и давать присягу строго повиноваться мастерам и хранить тайну братства. Устав приказывал закрыть все «самовольные» ложи, не присоединившиеся к союзу и не подчинившиеся общему руководству.

После установления централизованной власти и введения в практику тесных международных контактов между ложами масоны более широко начинают применять язык символов, тайнопись, условные знаки, пароли, с помощью которых «вольные каменщики» легко узнают друг друга или ведут переписку, общаются на расстоянии. Знаки, символы и пароли, кроме всего прочего, помогают отличить «малопосвященного» масона, от «великочтимого» обладателя «таинств». Это ведет к разделению «братства» на так называемых «оперативных» масонов, т. е. рядовых членов лож, и «спекулятивных масонов», масонов-теоретиков, представителей орденской знати, «носителей специального знания и моральной теории о духовном строительстве среди людей». Последние проповедовали, что только они являются подлинными толкователями «соломоновых наук», хранителями «устных заветов», которые не вошли в пятикнижие «Тора», а переданы мудрецами древности «великим мастерам масонства» изустно, а также с помощью символов и знаков.

Масонские ложи в XVIII в. быстро распространились по всей Европе, они появились в Шотландии, Ирландии, Бельгии, Голландии, Германии, Италии, Португалии, Польше, Франции и других странах. Чуть позднее масонство проникло и на другие континенты. В начале XX в., согласно статистике «Ежегодника всемирного масонства», только в Европе насчитывалось 10 265 лож. К настоящему времени их число возросло более чем в три раза.

Нынешние руководители масонских лож — а ими, как правило, являются представители большого бизнеса — имеют своих ставленников и агентов во многих студенческих и молодежных организациях, в профессиональных союзах, в социологических институтах и статистических управлениях, в дипломатических и ученых кругах, в правительствах и партиях. Задача агентов международного космополитического общества — контролировать общественное мнение, изучать политическую ориентацию тех или иных организаций, провоцировать молодых «левых» и демократов на необдуманные поступки с целью их компрометации, незаметно вносить раскол в прогрессивные движения, вербовать новых агентов масонства, особенно из числа «перспективных» молодых людей, собирать нужную информацию для руководителей масонской мафии, чтобы они могли своевременно координировать свои действия, осуществлять закулисную политику и т. д.

Масонская работа носит «посвященческий» характер, т. е. членов тех или иных лож посвящают далеко не во все секреты организации, а многие из них даже не знают, во имя чего и на кого они работают. Правда, молодым и малопосвященным все время твердят, что они работают во имя «прогресса», «постижения истины», установления «всемирного братства свободных людей». Но это лишь красивые слова и лицемерные лозунги, на которые руководители масонства никогда не скупились, желая тем самым скрыть свои истинные цели и заманить в «братство» возможно большее число адептов-информаторов. Факты говорят сами за себя. Информацией в конечном итоге распоряжаются те, для кого она и предназначена. А используют ее отнюдь не в целях «мистического постижения мира», «нравственного самоусовершенствования» и «стирания различий между людьми», а в сугубо классовых, элитарных интересах.

Масоны никогда гласно никакой программы не выдвигают, в «мирской жизни» они ограничиваются демагогией, рассуждениями о «всемирном братстве» и «мистическом постижении мира» и всячески норовят использовать «профанов», идущих с ними на контакты, лишь в интересах ордена, сохраняя, повторяем, втайне свои задачи и цели, своих идейных вдохновителей и «сверхинформированных» великочтимых руководителей лож.

Видимо, этим объясняется то, что империалистические круги Запада все чаще используют именно механизм масонства, его организационную структуру, туманное «теоретическое наследие», его опыт конспирации целей, вербовки агентов, политической мимикрии, экономического шпионажа, изощренных долговременных кампаний по борьбе с национальным самосознанием, его опыт распространения идей космополитизма, «эрзацев» общественного прогресса, абстрактных категорий «всемирных прав и свобод», уводящих в область бесплодной демагогии и внеклассовой оценки событий. Видимо, этим объясняется и то, что многие представители империалистических кругов Запада склонны превратить масонство в своего рода международную «политическую надстройку», сохранив, однако, негласность деятельности и целей его верховных вожаков.

Масонству, возможно, уготована была бы участь экспоната на складе исторических реликтов, если бы оно не обрело «вторую Жизнь» на новой для себя земле. Этой землей стали Соединенные Штаты Америки. Характерной чертой общественно-политической системы США является опора не столько на партии (с более или менее ясными идейными и политическими платформами), сколько на «группы давления» — лобби. Масонские ложи с их организационной структурой на полпути между закрытым клубом и иерархическим тайным обществом на редкость органично вписались в эту систему. Крупный капитал получил как бы готовую форму для отстаивания своих интересов, проталкивания выгодных для себя решений из-за кулис, не открывая лица.

Американского обывателя, ощущающего известную неполноценность из-за отсутствия у своей страны глубоких исторических традиций, влекла к масонам именно их причастность к старине, к прошлому. В обществе без великих идеалов масонство предлагало удобный суррогат «высокой духовности», вполне согласующийся с охранительскими установками. К месту тут оказалась и чисто масонская привязанность к магии, мистике, тайновидению.

За океаном, таким образом, масонство попало на благодатную почву. Первые масоны прибыли туда из Англии в начале XVIII века, а к 60-м гг. нашего столетия из примерно 8 миллионов масонов на земном шаре подавляющее большинство жило в США. Как указывал французский журнал «Истуар», все президенты США, кроме Дж. Кеннеди, были масонами, не говоря уже о государственных деятелях меньшего калибра. Цвет американского бизнеса состоит в родственных масонам клубах «Ротари» и «Лайонз». А когда американский империализм заявил свои притязания на мировое господство, выяснилось, что и странная идея «всемирного братства масонов» может быть поставлена на службу имперской внешней политике США. Связи между ложами разных стран сделались дополнительным каналом закулисного воздействия на политику этих стран. Разумеется, в нужном США антикоммунистическом и антисоветском направлении.

Своего крайнего выражения эта эволюция «вольных каменщиков» достигла в Италии к концу 70-х гг. Произошло это не случайно. Подъем массового рабочего движения резко ускорил в это время кризис буржуазной государственной власти в стране. Стержень всех послевоенных итальянских правительств — христианско-демократическая партия стала терять опору не только в народных массах, но и среди влиятельных капиталистических кругов, где прямо заговорили о том, что «партия, собирающая меньше 40 процентов голосов, но занимающая 80 процентов позиций власти», не может успешно отстаивать интересы монополий. Деятельность ложи «П-2» ощущалась задолго до разразившегося политического скандала. Ряд расследований, проведенных ранее в Италии и связанных с политическими убийствами, заговорами, терроризмом, похищениями людей, шпионажем и коррупцией, давал местным властям повод считать, что в стране и за ее пределами существуют силы, которые оказывают покровительство крайне правым элементам и направляют их преступные акции.

Дело в том, что в стране существует свыше 500 массонских лож с более чем 20 тыс. членов (См.: «Новое время»,1981, № 23, с. 20). Не случайно член руководства Итальянской коммунистической партии Э. Макалузо замечал по этому поводу («Ринашита», 15.5.1980): «Это факт, что на протяжении многих лет большую часть политической и административной жизни нашей страны «регулируют» тайные организации: мафия, масонство, управление по секретным делам министерства внутренних дел, секретные службы финансовой гвардии, а также секретные службы других стран». Масонские ложи, всюду имеющие своих агентов и поддерживающие связи с другими тайными организациями, как указывают итальянские коммунисты, превратились в «разветвленный и опасный центр власти», который всюду расставляет своих людей на ключевые посты.

Разоблачения в деле «П-2» показывают, что масоны занимались сугубо мирскими делами, вплоть до террора и государственных переворотов. Они прислужничали американскому империализму. Учитывая важное стратегическое положение Италии и опасаясь широкого размаха левого движения в этой стране, США начали готовиться к подавлению его еще во время второй мировой войны. Американская разведка сделала тогда ставку на масонов в США и в Италии и сумела в течении нескольких лет подчинить итальянские ложи влиянию заокеанских «братьев». Журналисты Джанни Росси и Франческо Ломбрасса в книге «Именем ложи» (Рим, 1981) подробно описывали, каким образом будущее итальянской ложи «Великий Восток» оказалось в руках американских масонов. При необходимости каналы масонской организации начиная с первых послевоенных лет стали использоваться для воздействия на политические решения итальянского правительства в тех случаях, когда нажим по тем или иным причинам был нежелателен. Правда, для того, чтобы этот механизм действовал как следует, требовалось выполнить еще некоторые условия: вытравить из масонской организации исторически присущий ей антиклерикальный дух, сблизить ее с католической церковью или по крайней мере подвергнуть «христианизации» в соответствии с традициями масонов англосаксонского обряда и, наконец, сформировать и доверить «надежным людям» особо секретный орган, который служил бы проводником влияния и шантажа внутри самой масонской организации. Таким органом стала «закрытая ложа» «П-2». (Ложи, составляющие основную «организационную единицу» масонского ордена, или братства, могут быть двух типов: «открытые» и «закрытые». В первом случае списки членов являются гласными и доступными для ознакомления как масонов, так и лиц, не состоящих в братстве; во втором случае список членов является тайным, а доступ к нему имеют лишь верховные руководители ордена).

Ложу «П-2» с полным правом можно назвать итало-американской. У ее послевоенных истоков наиболее почетное место занял кадровый сотрудник ЦРУ американец Фрэнк Джильотти. Ему был присвоен титул пожизненного почетного «великого мастера» и заслуженного члена высшего совета итальянских масонов шотландского обряда, а также дано право представлять Италию на международных масонских конференциях. Среди агентов ЦРУ, часто наведывавшихся в Италию послевоенного периода, был другой видный деятель масонского движения США, преуспевающий нью-йоркский хирург Чарлз Фама, друг масона Джеймса Зелербаха, занимавшего до февраля 1950 г. пост главы союзной экономической миссии в Италии, и масона Джорджа Маршалла, государственного секретаря, автора известного плана «помощи» США Западной Европе, носящего его имя. Тесная дружба связывала Фаму также с президентом компании «Студебеккер» масоном Полем Хафманом.

Авторы книги «Именем ложи» Дж. Росси и Ф. Ломбрасса далее продолжают: «Джильотти и Фама входили в американскую консервативную организацию «Сыновья Италии», а также в примыкавший к ней «Американский комитет за демократию в Италии» — организацию весьма правого толка.