Скупые звезды (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Константин Мзареулов Скупые звезды


Художник В. Федоров.

Часть первая. Разгром

1

Для разведки муниципалитет выделил полугрузовой трак. Как сказал, напутствуя их, директор гимназии, «машина тяжелая, корпус прочный, вам будет безопасно».

Опасности и вправду пока не было — от самого города под днищем тянулся хорошо знакомый пейзаж без малейших признаков враждебных повстанцев.

Через полчаса беспечной прогулки сидевший сзади Эдуард, внезапно спохватившись, нашел ручной пульт и занялся оборудованием боевой ячейки. Часть кабины вместе с его сиденьем выгнулась, образовав пузырь с правого борта машины. Еще несколько нехитрых манипуляций проделали бойницу в прозрачном наноматериале обшивки. Через это отверстие немедленно хлестнула струя встречного потока, и Эдик поспешил зарастить стенку — когда понадобится, дырку легко будет открыть снова.

— Что вы там вытворяете, Корунд? — Химичка, занимавшая сиденье рядом с водительским, по обыкновению прокаркала его фамилию, растягивая безударную гласную. — Почему не спросили разрешения?

Эдуард не стал отвечать. Тетка давно осточертела ему, а сейчас, в боевой вылазке, вовсе стала неуместной помехой. Он продолжал всматриваться в скользящую навстречу степь. Очень хотелось увидеть колонну вооруженных аборигенов и, вновь раздвинув бойницу, нажимать и нажимать спуск — убивать убийц, посмевших пролить человеческую кровь. Для такой развлекухи лучше всего подошел бы бластер, а то и пулемет, но, к величайшему сожалению Эдика, серьезного оружия у него не имелось. Была всего-навсего отцовская двустволка, а к ней — две дюжины патронов с картечью.

Управлявшая машиной Элизабет Стюарт из параллельного класса сказала недовольным голосом:

— Эдди, твой волдырь нарушил аэродинамику. Трак теряет равновесие.

— Сбрось скорость, — посоветовал Эдик. — Мне нужен обзор.

Учительница раздраженно пообещала настучать директору гимназии о безобразном поведении зазнавшегося отличника.

— Нас послали на разведку, а не в войну играть, — заявила Антония Алекс.

Разумеется, ее тут же поддержал четвертый член команды Газанфар Аль-Махди. Среди одноклассников этот патологический подлиза и предатель заслужил кличку Падла-Газанфар.

— Госпожа Антония, — вскричал он, — Корунд собрался в кого-то стрелять. Такие секции бывают у стрелков на боевых машинах!

Задохнувшись от гнева и возмущения, учительница потребовала, чтобы хулиган Корунд немедленно восстановил форму машины и отдал ей оружие. В противном случае Антония пригрозила самыми свирепыми карами на ближайшем уроке химии.

Острое желание послать ее подальше, причем открытым текстом, осталось неисполненным, потому что внимание Эдуарда сосредоточилось на местности прямо по курсу. Несколько нажатий на сенсоры пульта — и частички, составлявшие обшивку машины, превратились в видеосистему, увеличив и сделав четким изображение.

На гладкой степной плоскости возле хлипкой рощи остролистных деревьев местной разновидности собралось не меньше сотни курариков. Разрисованные боевыми узорами, вооруженные луками, копьями и короткими мечами аборигены плясали вокруг костра.

Разглядев, что именно горит в костре, Эдуард озверел, снова сформировал амбразуру и выстрелил по толпе из верхнего ствола. Не меньше двух аборигенов упали, остальные бросились врассыпную. В тот же миг Элизабет резко потянула штурвал, уводя машину вверх и в сторону, и заорала:

— Ты что, совсем сдурел?

— Они сжигали людей, — процедил Эдик сквозь нервно дрожащие челюсти. — Убили людей и бросили в костер. Вернись, я перебью эту мразь.

— Мы вернемся, обязательно вернемся, — надменно произнесла Антония Алекс и вдруг сорвалась на истеричный визг: — Мы вернемся в город и обсудим на педсовете вашу возмутительную выходку, Эдуард Корунд. Вы посмели — страшно сказать — выстрелить по живым существам, причем без разрешения старшего. Обещаю, что вы будете оставлены на второй год, а в будущем годуя позабочусь, чтобы вы никогда не сдали экзамен по химии. Вы не получите аттестат зрелости!

— Хулиган, — поддакнул Падла-Газанфар. Терпение лопнуло, и Эдик огрызнулся, повысив голос:

— Послушайте вы, тупицы! Эти скоты напали на наш город, они убивали людей, в ночном бою я застрелил больше десятка дикарей, а вы болтаете о каких-то экзаменах.

— Вы всегда были антиобщественным элементом, — провозгласила учительница. — Ваша семья жестоко поплатится. Лиззи, девочка моя, Газанчик, мы должны поговорить с аборигенами, успокоить бедняжек.

— Но ведь они действительно буянили в городе, — робко напомнила девушка. — Я тоже слышала, что среди колонистов есть жертвы.

— Ерунда, мой муж сказал, что никаких убийств не было, — с высокомерной уверенностью в собственной правоте заявила Антония. — Дурацкие слухи о мятеже распространяют малолетние преступники вроде Корунда… Лиззи, приземлись на том холме, где растут три дерева.

«Почему все злые тетки похожи на бульдогов? — тоскливо подумал Эдуард Корунд. — Или такая внешность делает их упрямыми, нервными и тупыми?» В городе лилась кровь, происходило что-то немыслимо ужасное, а эта дура несла чушь о недоразумении, виновны в котором, разумеется, земляне…

Трак медленно, чтобы не напугать бедненьких аборигенов, пошел на снижение, выдвигая шасси. Курарики собрались кучками вокруг холма и, не выпуская оружия из верхних лап, глядели в небо. Противник представлял собой великолепную мишень, но для дробовика было далековато, а потом Элизабет, по приказу химички, набрала код на панели управления, сделав стенки трака непроницаемыми. Теперь Эдик не мог не только стрелять, но даже выйти из своей кабинки, пока миролюбивые идиотки не соизволят его разблокировать.

Когда колеса трака коснулись травы, растущей на вершине холма, Антония Алекс величественно заявила, что сейчас они пойдут к аборигенам, чтобы извиниться за бессовестную жестокость некоторых соплеменников.

— Остановитесь, вы… — Эдик едва сдержал следующее слово. — Это опасно. Они убьют вас, как тех людей в городе и тех, которые догорают в костре.

— В городе все спокойно, — с безумным упрямством провозгласила химичка. — Мудрая политика нашей администрации полностью исключает любые эксцессы. Поэтому каждого, кто распускает провокационные панические слухи, мы назовем врагами общества и примерно накажем. Газанфар, Элизабет, пошли.

Подав пример ученикам, она неловко выбралась из кабины на успевший пожухнуть от летнего зноя травяной ковер. С вершины было видно, как полсотни курариков опасливо окружают невысокий холмик. Оружие аборигены держали на изготовку.

— Может быть, не стоит? — пробормотал трусоватый Аль-Махди. — Я тоже видел, как они ломились в дом наших соседей.

Учительница строго отчитала Падлу-Газанфара, пообещав серьезно поговорить с его родителями на собрании по итогам четверти. В городе немножко похулиганили отдельные пьяницы из числа южных кочевников, сказала госпожа Алекс. А здесь, по ее словам, собрались мирные крестьяне из ближних деревень. Вопли Корунда про трупы в костре и оружие курариков она пропустила мимо ушей.

Дисциплинированные ученики нехотя поплелись за сумасшедшей теткой, которая всерьез верила в миролюбие аборигенов и даже собиралась вымаливать у дикарей прощение.

Понять это было выше сил и способностей Эдика, обладавшего самым высоким в гимназии ай-кью.

Учительница появилась в Аквамарине минувшей зимой, когда ее мужа, менеджера коммунального хозяйства, перевели из столицы континента. Эдуарда Корунда, лучшего ученика выпускного класса, Антония Алекс невзлюбила с первого дня и ставила удовлетворительные оценки, даже не слушая его ответов у доски. На директорской контрольной он первым сдал работу, но на следующем уроке учительница, злорадно усмехаясь, объявила: «У меня нет твоего листка. Наверное, ты не писал контрольную». Тупая подлая тварь…

Вероятно, жена муниципального чиновника считала, что любые беспорядки станут пятном на репутации ее супруга, а потому делала вид, будто ничего серьезного не происходит. И похоже, она искренне верила в эту глупость. Словно не было ночного кошмара в Аквамарине, прервавшейся связи с другими городами и мерцающего зарева над космодромом. Привыкшая, что гимназисты не смеют перечить учителю, опасаясь плохой оценки, она была уверена: курарики тоже выполнят любой ее приказ.


Машинальным движением Эдик расстегнул нагрудный карман, достал мобильник и стал снимать происходящее. Аппарат был из простых — не ультрасовременный страшно дорогой смартофон, который записывает запахи, эмоциональный фон и, если верить рекламе, даже мысли, но видеорепортаж получится. Освещение было превосходное — в небе светили сразу обе компоненты двойной звезды 10 Большой Медведицы — ослепительно-белая Десятка и тусклая красноватая Малышка.

Антония Алекс решительно шагала навстречу аборигенам, за ней плелась Элизабет, а замыкал шествие Падла-Газанфар. Кажется, он догадывался, что обитатели деревни настроены не слишком дружелюбно. Эдик увидел, как хитрый одноклассник сделал вид, будто подвернул ногу, и замахал руками: мол, вы идите, а я как-нибудь догоню.

Благодаря этому маневру Аль-Махди отстал на пару десятков шагов, что и спасло ему жизнь. Щелкнула тетива, и оперенная стрела вошла точно в глазницу несчастной Лиззи. Девушка рухнула в траву. Аборигены темпераментно заверещали, радостно подпрыгивая и потрясая оружием — словно торжествовали победу над страшным врагом или успех в охоте на особо питательного зверя. На подмогу передовому отряду спешили курарики, которые до сих пор толпились поодаль, прячась за дымящим костром.

— Немедленно прекратите это безобразие! — вконец обезумев, завизжала химичка, но голос ее сорвался, и Антония продолжала хрипящим шепотом: — Ведите себя достойно, как подобает разумным существам…

Десятки покрытых чешуей коротышек стремительно окружили ее. Самые рослые аборигены планеты Кураре были чуть выше метра, да и весили курарики немного. Однако всей оравой они повалили ошеломленную женщину, несколько особей держали ее за конечности, кто-то упал на голову, зажав рот, а самый сексуальный, скинув сплетенную из травы юбочку, лег на Антонию, мощно выполняя возвратно-поступательные движения.

Запертый в машине Корунд мог лишь беспомощно наблюдать, как аборигены, весело галдя, один за другим насилуют землянку — пусть даже тупую, злобную и подлую. Антония давно уже перестала отбиваться и даже вообще не шевелилась, а курарики все подходили, торопливо выполняя традиционный для многих рас акт демонстративного унижения побежденной особи.

Безусловно, Антония Алекс вполне заслужила экзекуцию, но зрелище было неприятное. Эдик скрипел зубами и матерился, а другая банда курариков с веселым верещанием занялась некрофилией с трупом Элизабет.

Тут не выдержали нервы у Аль-Махди, который до сих пор скрывался от аборигенов, затаившись в высокой траве. Он вдруг вскочил во весь рост и, невразумительно вопя, бросился вверх по склону. Обрадованные новому развлечению курарики устремились в погоню, на бегу постреливая из своих маленьких луков. Две стрелы угодили в спину и ляжку, когда Падла-Газанфар уже почти добрался до машины. Обливаясь кровью и слезами, он все-таки втиснулся в кабину, захлопнул дверь, упал на водительское кресло и попытался запустить мотор. Однако трак не желал слушаться, и Газанфар замолотил кулаками по приборам управления.

— Идиот, ключ остался у Лиззи, — крикнул Эдик. — Выпусти меня. Я смогу поднять машину.

Обезумевший от страха и боли одноклассник словно не слышал его — только тряс головой и, подвывая, лупил по пульту. Видя, что большая шумная машина не шевелится, курарики набрались храбрости, окружили трак плотным кольцом и принялись бить по корпусу топорами, каменными молотами и просто кулаками. Их длинные, в человеческую ладонь, хоботки с раструбами на кончиках возбужденно подергивались. Прочный материал обшивки пока держался, но Эдик точно знал: сильного нагрева машина не выдержит.

Он с отвращением шлепнул по тонкой изогнутой перемычке, отделявший огневую ячейку от остальной части кабины. Инструментов, чтобы пробить дыру, под рукой не было, пульт остался у химички, а взлететь придурок Газанфар не сумеет. Они были обречены — рано или поздно курарики додумаются обложить трак хворостом.

Аборигены сообразили очень быстро и разбрелись по окрестностям собирать сухие ветки и солому. Между делом они отрубили головы обеим землянкам. Трупы отволокли к костру и бросили рядышком с уже обгоревшими телами.

Тем временем быстро росла груда горючих материалов вокруг трака. Часть курариков трудолюбиво подтаскивала пищу для будущего костра, остальные же весело водили хоровод, выкрикивая хором писклявые оскорбления в адрес безносых врагов.

Внезапно курарики притихли, попятились, а затем стали разбегаться, издавая панические визги. Даже почти готовый костер поджечь забыли. Причиной такого бегства стало, безусловно, появление на поле нового игрока. Над холмом, держась в метре от травы, медленно кружило нечто, напоминающее столб огня примерно трехметровой высоты. Феномен постоянно менял очертания, переливаясь различными оттенками серого и зеленого цветов.

Облетев вокруг машины, Серо-Зеленый остановился напротив кабины, в которой был заперт Эдуард Корунд.


Больше всего он был похож на струящуюся колонну, по которой метались языки пламени или светящиеся волны вязкой жидкости. Впрочем, поверхность его не была ни горячей, ни холодной — этот факт земная наука установила точно, хоть и не смогла определить агрегатное состояние подобных существ. Ученые туманно говорили о чистой энергии, особых формах материи, квантовом облаке, свернутом континууме. Несложно было понять, что человеческой науке не под силу разобраться в природе Серо-Зеленого и его соплеменников. Потому и оружие против них создать не смогли.

Эдуард впервые встретился с одним из повелителей Вселенной, поэтому был шокирован. Еще сильнее потряс подростка телепатический контакт — Высший снизошел до разговора с ним!

— Сочувствую, детеныш, — прошелестела в мозгу чужая мысль. — Ты в безвыходном положении. Как и вся ваша колония на этой планете.

С трудом поборов оцепенение, Корунд произнес вслух:

— Они напали на нас, ворвались в город, убивали…

— Знаю. В случившемся виновато ваше племя. Люди контролировали планету, приняли на себя ответственность за Младших, но не смогли сохранить мирную ситуацию. Вы обязаны были предотвратить кровопролитие.

— Аборигены словно взбесились. Ведут себя как дикие звери…

Мысленный ответ Высшего прозвучал с философической глубиной и претензией на афористичность:

— Все биологические особи — в той или иной степени звери. Существа, считающие свою цивилизацию Старшей, обязаны помнить об этом. Ваши правители оказались неспособны проявить элементарную предусмотрительность, что и привело к трагедии.

Безусловно, в чем-то он был прав. Только сейчас Эдуард Корунд, как и вся земная колония на Кураре, не нуждался в поучениях. Если против людей выступили не только дикари-кочевники, но и все остальные племена, ситуация грозила долгой тотальной войной с неизвестным исходом.

— Вы поможете нам? — осведомился человеческий подросток.

— Разумеется, нет, — ответил Серо-Зеленый. — Неправильно помогать тем, кто оказался в беде по собственной глупости.

— Но где же справедливость? Ведь они напали на нас!

— Никакой справедливости нет, это глупая выдумка! — ударила по нервным отросткам чеканная мысль Высшего. — Вселенная существует на основе суровых законов отбора — естественного и искусственного. Выживают и добиваются прогресса лишь те расы, которые способны о себе позаботиться.

— Значит, бойня на Кураре будет продолжаться?

— Кровопролитие мы остановим. Вашим властям уже переданы необходимые рекомендации. — Неожиданно ледяная тональность телепатических сигналов сделалась благожелательной. — Но лично тебя, детеныш, я мог бы спасти. Нам вовсе не чужда забота о существах Уступающей расы.

Смысл этих мыслей Эдик понимал трудно и долго. Потом из непостижимой субстанции жидкого холодного огня, составлявшей материальную сущность Серо-Зеленого, вытянулся тонкий отросток. Щупальце прошло сквозь обшивку трака и уперлось в перегородку, изолирующую молодого Корунда в стрелковой ячейке. Сферическая стенка стремительно рассосалась, кабина приняла стандартную форму — без всяких перегородок.

Эдик понятия не имел, зачем Серо-Зеленый снизошел до его мелких проблем и какие замыслы скрывались в квантовом разуме Высшего. Он получил шанс на спасение и не собирался упускать эту возможность вырваться из когтей смерти.

Протянув руки над водительским креслом, он рывком перебросил мелко дрожащего Падлу-Газанфара на заднее сиденье. Раненый одноклассник вскрикнул и, кажется, потерял сознание. По-хорошему, стоило бы его перевязать, но кровь из ран еле сочилась, а Корунда заботили совсем другие проблемы. Снова схватив ружье, Эдик скользнул к штурвалу, откинул щиток, закрывавший систему питания, и напрямую соединил два проводка. Теперь можно было запустить мотор даже без ключа.

— Неплохо справляешься, — прокомментировал Серо-Зеленый. — Ты не безнадежен. Лети к своим и передай, чтобы не делали глупостей.

С этими словами Высший начал постепенно удаляться, одновременно становясь прозрачным. Не прошло, наверное, и полминуты, как Серо-Зеленый исчез полностью — то ли перенесся в другое место, то ли свернул вокруг себя пространство, так что лучи света огибали его, не отражаясь.


Непостижимое создание скрылось из вида, и курарики, в очередной раз осмелев, бросились в атаку. Самые отважные дубасили машину каменными топорами, а те, кто поблагоразумнее, кидали факелы с безопасного, как им казалось, удаления. Груда хвороста, насыпанная вокруг трака, загорелась сразу в нескольких местах, подпалив кого-то из аборигенов.

Запылавший огонь не представлял большой опасности, потому что Эдуард уже поднимал машину. Зависнув на высоте тройного человеческого роста, он раздвинул в борту небольшую прорезь, сквозь которую просунул стволы, и, прицелившись по скоплению дикарей, нажал спусковой крючок. Затем, переломив ружье, вставил новые патроны и опять выстрелил дуплетом.

Картечь уложила не меньше десятка курариков. Уцелевшие, моментально растеряв кураж и побросав оружие, стремглав помчались к роще, надеясь укрыться среди деревьев. Мстительно рыча, Эдуард вел машину над плотной толпой аборигенов, поливая врагов картечью и не считая убитых — в его состоянии важен был сам процесс возмездия. Потом он прекратил беспорядочную пальбу и стал охотиться за главарем, которого уложил с четвертого выстрела, попутно перебив полдюжины других врагов. Сомнительный успех немного успокоил Эдика, и он даже не стал продолжать избиение распуганных аборигенов. Повернув и одновременно потянув на себя штурвал, он увел машину повыше, взяв курс на город.

Опять побежал под брюхо трака жизнерадостный голубовато-зеленый ковер степи, украшенный ручейками, озерцами, рощицами, редкими холмами, возделанными участками. Природа Северной Омерты была богата и доброжелательна, чего не скажешь о расположенном за проливом Вендетты континенте Южная Омерта. Впрочем, и там люди создали научно-исследовательские базы…

— Мы улетели? — совсем слабо простонал за спиной Падла-Газанфар. — Помоги, я смертельно ранен.

— Не шевелись, — посоветовал Эдик. — Если я выдерну стрелы, будет больно, и кровь пойдет сильнее. Потерпи полчаса.

— Нет сил терпеть, — простонал одноклассник.

— На стенке около тебя висит аптечка. Залепи раны пластырем и выпей тайленол — боль утихнет.

Сзади послышалась шумная возня — кажется, Падла-Газанфар жрал все таблетки подряд. Чуть позже он заговорил почти спокойно:

— Ты не пытался забрать Элизабет и Антонию?

— Их убили и сожгли.

— А что тебе говорил Высший?

— Что тебя и тебе подобных надо посадить на бутылку с широким горлышком… Заткнись, ты мне мешаешь.

Раненый пассажир послушно умолк, но временами принимался неразборчиво бормотать. Эдик его не слушал — впереди вот-вот должны были показаться две разделенные рекой деревни, где на одном берегу жили курарики, а на другом — люди. Это место следовало бы осмотреть в самом начале рейда, но покойная химичка велела бедняжке Лиззи лететь другим маршрутом.

Поселение земных колонистов он увидел издали — по многочисленным струйкам дыма. Подлетев поближе, он обнаружил, что горят посевы. Огонь уже заканчивал уничтожение почти созревшей пшеницы, а на окраине деревни дымился сарай, где должно было храниться заготовленное на зиму сено для скота. Других следов разрушений в деревне не было, по улицам бродили вооруженные ружьями крестьяне, возле лодочной пристани валялись трупы аборигенов — не меньше дюжины.

Снижаться, а тем более садиться Корунд не стал. Все равно ничем помочь не способен, к тому же селяне, похоже, сами пока справляются. Сделав круг над деревней, он снова направил машину в сторону города.

Пролетая над излучиной, Эдик заметил новую опасность: курарики переправились через Рио-Сигуенте на многочисленных плотах и лодках. Большой — голов двести — отряд уже обосновался на правом берегу, и еще вдвое больше аборигенов готовились форсировать реку. Если говорить по-военному, противник захватил плацдарм в двадцати километрах от южной окраины Аквамарина.

Не раздумывая, Корунд опустил машину до десятка метров и выпустил в проклятых кровожадных тварей последние заряды картечи. И тут случилось невозможное: пока большинство курариков разбегались, несколько особей открыли ответный огонь.

Они стреляли по траку из чего-то вроде автоматических винтовок.

2

На школьном дворе, откуда они вылетели на рассвете, оказалось неожиданно многолюдно. Когда Эдик, не без труда выбрав свободное место, приземлился и открыл дверцу кабины, к нему бросился взъерошенный директор, сопровождаемый толпой знакомых и не очень горожан.

Сразу стало невероятно шумно. Все наперебой задавали вопросы, заглушая своими криками голос Корунда. Полицейский капитан интересовался обстановкой на подступах к городу, родители Элизабет и Падлы-Газанфара требовали объяснить, где их дети, супруг химички выяснял, почему нет его жены, а еще кто-то истерично спрашивал, куда девалась какая-то вторая машина.

Ни о каких других машинах Эдик не знал, он устал, проголодался и вообще плохо соображал, что совсем не удивительно после таких приключений.

С немалым трудом полицейский уговорил толпу говорить поменьше и потише. Эдик попытался поведать о случившемся, но тут из трака вывалился окровавленный Аль-Махди, который истошно завопил:

— Это Корунд во всем виноват! Он первый начал стрелять, и тогда курарики всех убили! А меня он даже перебинтовать не захотел!

Толпа немедленно загорланила с новой силой, все плотно обступили вернувшихся и, как безумные, что-то кричали. Позеленевший от злобы капитан дважды выстрелил в воздух из пистолета, но шум стал немногим слабее. Тогда полицейский, схватив Эдика за плечо, повел его в здание школы, остальные хлынули следом, а к общему гвалту добавился вопль Агнес Корунд:

— За что вы арестовали моего брата?!

Когда вернулось восприятие реальности, он полулежал на диване в кабинете директора, шум остался за стенами и окнами, а сестра поила его холодной газировкой. Немного похлопав глазами, Эдик, не дожидаясь вопросов, снова стал рассказывать. Говорил он сбивчиво, перебрасываясь с эпизода на эпизод, наверняка кое-что упустил, но поведал, кажется, обо всем главном. Аудитория — директор, учителя, капитан, Агнес, родители Элизабет, муж Антонии — слушала его без особого доверия. Директор гимназии так и сказал:

— Парень или врет, или перенервничал и бредит. Всем известно, что у курариков не может быть огнестрельного оружия. Про встречу с Высшим я просто молчу… Корунд, признайтесь, вы обстреляли мирных аборигенов без всяких причин. И те в отместку напали на машину, когда несчастная Антония пыталась исправить последствия вашей безобразной выходки.

— Они убивали людей! — заорал Эдик. — В костре горели человеческие тела! Деревня у реки в осаде! Вот-вот банда с винтовками ворвется в город по юго-западной дороге! Их там сотни три! Осмотрите обшивку трака — в ней пулевые пробоины. А если не верите про Высшего, спросите Падлу-Газанфара!

— Аль-Махди подтвердит что угодно, — пробормотал учитель труда и спросил погромче: — Почему вы не доложили о происшедшем по радио?

— У них не было радио, — объявил директор. — Я запретил брать с собой средства связи. В разведке положено соблюдать полное радиомолчание — я видел это во многих фильмах.

Полицейский офицер посмотрел на него, свирепо сузив глаза, и злобно процедил:

— Очевидно, вы боялись, что дикари степных поселков подслушают радиопереговоры? Вы отправили на опасное задание детей под командованием неврастенички — без связи, без оружия! Вам придется ответить и за эти три жизни, и за гибель второй машины.

— Может, вторая еще вернется… — проскулил директор. Пожав плечами, полицейский поднес к губам небольшой аппарат. Он говорил очень тихо, Эдик расслышал только приказ выдвинуть резервный отряд к излучине Рио-Сигуенте, осмотреть вернувшийся трак и допросить отправленного в больницу Падлу-Газанфара. Выслушав ответ, капитан поспешно покинул кабинет.

Директор выглядел как потрепанное бригадой экзорцистов привидение, молчал и только дергался всем телом. Учителя военной подготовки, труда и биологии (все трое тоже участвовали в ночном бою) что-то обсуждали вполголоса. Отец Лиззи увел плачущую жену. Пользуясь паузой, Агнес рассказала брату, что проникшие в Аквамарин банды аборигенов выбиты за городскую черту, спутники связи по-прежнему молчат, а мама сидит дома и держит за уши младшего братика Мишеля, который рвется воевать.

Неожиданно подал голос господин Алекс. Чиновник размахивал руками и вопил: дескать, сопляк Корунд всегда ненавидел бедняжку Антонию, которая считала его недисциплинированным любимчиком некоторых учителей, а потому Корунд бросил ее, даже не попытавшись спасти от надругательств.

— Ее нельзя было спасти, — меланхолично поведал учитель биологии. — Сперма туземцев имеет своеобразные кислотно-щелочные свойства и быстро разъедает мочеполовые каналы землянок. Все женщины, изнасилованные аборигенами, умерли в страшных мучениях.

— Двоих удалось спасти, — сообщил вернувшийся капитан. — Их успели отвезти в больницу и вырезали все пораженные органы… Господин Алекс, прекратите истерику и вообще убирайтесь вон, сейчас не до вас. Эдуард Корунд, ваш рассказ подтвержден — корпус машины действительно пробит пулями неземного производства. Ваш одноклассник видел, как вы разговаривали с Высшим, но не слышал, о чем вы говорили.

— Это все ложь! — взвизгнул чиновник. — Он — убийца…

Процент адреналина в крови Корунда снова повысился, а заодно вернулась способность соображать. Злорадно оскалившись, Эдик вытащил видеофон, нашел нужные кадры и включил воспроизведение. Запись получилась прекрасно, даже звуки были слышны. Когда курарики принялись насиловать Антонию, учителя мужчины обменялись невнятными шуточками, а вдовый Алекс закричал: мол, это — фальшивка.

— Заткнись, ублюдок, — усталым голосом посоветовал полицейский. — Под психоскопом не врут. Память раненого мальчишки сохранила четкую картинку: ваша жена заперла единственного вооруженного члена команды и тем самым обрекла на смерть себя и остальных. Просто чудо, что парень сумел вырваться. Ты молодец, Корунд. Держи свою пушку.

Капитан протянул фамильную двустволку «Семь Колец», которую Эдик оставил в кабине трака. Бережно взяв отцовское ружье, парнишка проворчал, как положено бывалому солдату:

— Пользы от него — патроны-то кончились.

— Если готов сражаться, получишь настоящее оружие.

Агнес попыталась протестовать: дескать, ребенок устал, с вечера не кормлен и вообще война — не детское занятие. Ей сурово растолковали, чтобы шла домой и успокоила мать, а мужчины будут исполнять свой долг воинов и защитников.

Сестра сдалась на удивление быстро и, поцеловав Эдика, отправилась на родную Мушкетерскую. Ружье с последним патроном в стволе Агнес лихо повесила на плечо.


В столовой городского департамента охраны порядка собралось человек сто. Роботы сноровисто расставили на столах нехитрый, но сытный обед, и Эдик утолил зверский аппетит салатом, мясным супом и большим бифштексом с картофельным пюре. Когда от бифштекса осталось около половины, чувство голода перестало туманить рассудок, и Корунд-младший стал присматриваться к остальным.

Полицейских в мундирах было всего трое. Почти половину собравшихся составляли взрослые парни и немолодые дядьки в рабочих робах с эмблемами электромеханического завода, строительной фирмы и транспортной службы. Кроме того, Эдик узнал нескольких преподавателей городского колледжа и своей гимназии. Были здесь и ученики этих заведений.

Хлопнула дверь, быстрым шагом вошел знакомый капитан, сопровождаемый сержантом. Оглядев аудиторию, офицер сразу перешел к делу:

— Для тех, кто не знает меня, представляюсь — вице-начальник департамента капитан Барсегов. Шеф департамента майор Уилер тяжело ранен в ночном бою, врачи вернут его в строй только завтра к вечеру. Обстановка ухудшается. Связи со столицей по-прежнему нет, городские власти деморализованы и не знают, что делать, почти все полицейские — на линии огня. Противник стягивает к Аквамарину новые банды, мы расстреливаем их с воздуха, но туземцев слишком много. Если мы хотим выжить, необходимо создать более-менее боеспособные отряды, мобилизовать всех, кто имеет за плечами армейскую службу, и создать единое командование.

Он добавил, что сейчас оборону города держат около двухсот полицейских и полторы сотни кое-как вооруженных добровольцев и что в ближайшие деревни посланы по воздуху подкрепления. Особая задача — организовать защиту или эвакуацию разбросанных по степи научных станций и мелких фермерских поселений. Потом Барсегов без лишних подробностей рассказал о рейде школьного трака, и аудитория разразилась гневными выкриками.

Из собравшихся быстро сколотили две роты — шесть взводов по полтора-два десятка человек в каждом. Эдик попал в подразделение, которым командовал старший лейтенант запаса Мак-Гоуэн, инженер-технолог с электромеханического. В подвале департамента ополченцам раздали автоматические винтовки «Свинг-3» и подсумки с запасными магазинами. Шлемов и бронекостюмов в арсенале не было — этого добра не хватило даже на кадровых полицейских.

— Снабжение организуйте, — потребовал Мак-Гоуэн. — Сколько в городе ресторанов? Десятки. Пусть каждый поставит на довольствие по взводу.

— Будет вам жратва, не беспокойтесь, — хмуро сказал вице-шеф полиции. — Возьму мэра за глотку.

Инженер с транспортного портала, отставной капитан технических войск, напомнил:

— Надо несколько машин в воздухе держать постоянно — для разведки и огневой поддержки. И хорошо бы послать быстроходную авиетку с курьером в Штерншлосс, чтобы прояснить обстановку.

— Уже послали, — сообщил Барсегов. — И воздушное прикрытие вам обеспечим.

Подразделения построились во дворе и повзводно отправились на предписанные боевые участки. А возле полицейского департамента уже собиралась следующая команда добровольцев. Новички не без зависти провожали взглядами вооруженных земляков.

Пока шагали по городским улицам, колонна рассыпалась, несмотря на все старания командиров, старавшихся подровнять строй. Кто-то порывался запеть, но не был поддержан большинством. Потихоньку бойцы перезнакомились, стали делиться впечатлениями о событиях минувших суток.

Все разговоры неизменно возвращались к главным вопросам, занимавшим каждого: почему нет связи и почему взбунтовались аборигены?

— Дикари, звери, чего от них ждать, — говорили одни. — Только силу понимают.

— Может, есть причина, которую мы не знаем, — сомневались другие. — Надо бы поймать парочку и допросить.

Насчет связи тоже сохранялась полная неясность. Кристо Лисанов, ровесник Эдика, работавший техником городского видеофонного узла, сообщил, что инженеры в недоумении.

— Аппаратура в порядке, по сто раз все линии прозвонили, — растерянно поведал он. — Но сигналы со спутников не поступают даже в оптическом диапазоне. И наши сигналы не проходят, лазерный луч словно исчезает в сотне километров от генератора… Главный сказал, что видел такое однажды — на Эль-Чокло военные испытывали генератор поля, которое глушит любые электромагнитные волны.

— Он не знает, как пробить это поле? — возбужденно спросил Эдик.

— Говорит, на космодроме должны знать.

Командир их отделения, тридцатилетний Франклин, отставной пехотный фельдфебель и бригадир операторов транспортного портала, мрачно проворчал:

— Нет, парни, что-то серьезное творится. Сами посудите — кто-то отключил нас от связи, а заодно телепортацию вырубили. Аборигенам такое не под силу.

— Наш босс и главный инженер долго об этом спорили, — вставил Кристо. — Решили, что есть только одно объяснение: неполадки в компьютерной сети Штерншлосса. Может, курарики захватили технический комплекс, перебили персонал и стали крушить оборудование.

— Глупости! — возмутился Франклин. — Есть еще дублирующие узлы на космодромах, в больших городах — в Минерве, у нас в Аквамарине.

В разговор вмешался Генрих Дерби — крепкий, повыше среднего роста парень, работавший на телепортале в одной бригаде с Франклином. Был он на пару лет старше Эдуарда, держался очень замкнуто — наверное, потерял кого-то из близких этой ночью.

— Только у военных есть средства, чтобы подавить все диапазоны. Нам в Академии рассказывали про «Щит Безмолвия».

— Думаешь, у вояк что-то самопроизвольно сработало? — удивился Франклин.

Генрих отрицательно мотнул головой:

— В системе нет ни одного военного корабля. Наша армия тут не виновата.

Над ним посмеялись: дескать, ты еще скажи, что братишки по Большому Квартету решили нам напакостить. Пожав плечами, Генрих промолчал.

Город внезапно кончился, распахнув зеленоватый ковер степи. Прямо перед ними, на полпути к реке, тянулась цепь возвышенностей. Поговорив по рации со штабом, Мак-Гоуэн сообщил, что на холмах слева держит оборону смешанный отряд полицейских и горожан-ополченцев, поэтому их взводу велено сдвинуться чуть правее и занять позицию на длинном холме напротив рощи.


От истребления взвод спасла счастливая случайность. Поднявшись на гребень высоты, они увидели выползавших из высокой травы туземцев. Увидев людей, курарики растерялись. Люди тоже не сразу сообразили, как полагается поступать в таких случаях. После секундного замешательства Эдик сорвал с плеча винтовку и брызнул очередью по тесной куче врагов. Почти одновременно открыли огонь Франклин и еще кто-то на другом фланге. Несколько курариков упали, остальные заметались. Из травы ударили по людям винтовки, полетели стрелы.

— Ложись, — гаркнул взводный. — Огонь на поражение.

Эдик залег на склоне, укрывшись удачно подвернувшимся валуном, и поливал пулями прятавшихся в зарослях аборигенов. Термоприцел «Свинга» выделял фиолетово-синие пятна, на которые воинственный подросток наводил перекрестие прицела. После двух-трех выстрелов пятно начинало бледнеть до легкой голубизны, иллюстрируя процесс остывания трупа холоднокровных земноводных.

Ответный огонь аборигенов прекратился уже через несколько секунд, и курарики повели себя совсем глупо. Встав в полный рост, они побежали нестройной толпой к болотистым берегам Рио-Сигуенте. Разгоряченные ополченцы провожали бегущих непрерывным ливнем длинных очередей, выкосив половину кравшегося к городу отряда.

— Кончай пальбу, — скомандовал Франклин, когда курарики исчезли из видимости. — Убитые или раненые есть?

Двое доложили о легких ранениях. Убитые то ли предпочли промолчать, то ли таковых вообще не было. Перекличка подтвердила правильность последнего предположения.

После некоторой заминки взводный приказал развернуться в цепь и догонять отступающих. Подразделение двинулось ускоренным шагом, изредка переходя на бег трусцой. Не встретив сопротивления, они оставили справа рощу, перевалили через очередную высотку. По суше аборигены на своих коротких лапках с перепонками-ластами передвигались неважно, поэтому ополченцы настигли противника метров за триста от спасительного болота.

Сбившись в кучку, полсотни аборигенов плаксиво заголосили на корявом общеземном:

— Злые безносые, не убивайте нас… Помогите, здесь обижают слабых и безоружных!

Франклин подошел к ним поближе и грозно проговорил:

— Отпущу, если честно скажете, зачем на нас напали.

Туземцы притихли, вполголоса лопоча на своем щебечущем языке. Потом навстречу землянам шагнул курарик в повязанной на талии тряпке до колен и задергал хоботком, высвистывая звуки человеческой речи:

— Наша не нападать, наша мирный народа. Наша ходить большой деревня Аквамарин на базар торговать.

Подошедший Мак-Гоуэн, насмешливо прищурившись, осведомился:

— И где же ваши товары? Не вижу.

— Наша много товара носила. Безносый огонь стреляла, мы товара бросала, домой бежала.

Ополченцы, окружившие место переговоров нестройной оравой, озадаченно переглядывались. Кажется, многие всерьез усомнились в недобрых намерениях этой колонны аборигенов. Кто-то пробормотал: дескать, хрен его знает, похоже на правду, ведь первым начал стрелять мальчишка-гимназист.

— Врут, скоты, — раздраженно крикнул Эдик. — В травах прятались аборигены с винтовками.

Вышедший на переговоры курарик сильно дернул хоботком, выдохнув шип. Фрэнклин схватился за горло, медленно согнулся и повалился на бок. Остальные курарики тоже выбросили из хоботков отравленные колючки дерева местной породы, после чего дружно возобновили спурт к болоту. Посланные вдогон недружные очереди уложили немногих.

Преследовать аборигенов не стали. Остатки взвода в оцепенении столпились вокруг убитых товарищей. За неполную минуту погибли восемь человек, включая взводного Мак-Гоуэна. Остальные были растеряны и не знали, что делать.

Из шока вывел короткий вопль, за которым последовал звук падающего тела. Пожилой механик аэробусного парка лежал ничком, продолжая сжимать винтовку, из его уха торчала длинная стрела с цветастым оперением. В роще, оставшейся позади и справа, послышались радостные вопли, затем полетели новые стрелы, ранившие двоих ополченцев.

Пригибаясь, люди стали разбегаться, прячась за камнями и кустами. Охватившая многих паника рассеялась, едва они начали стрелять в ответ. Аборигены мелькали среди деревьев, Эдик уложил троих, другие земляне тоже палили без перерыва.

Видимо, огонь изрядно опустошил ряды туземного воинства. Во всяком случае, обстрел прекратился. Ползком оттянувшись к ближайшему холму, остатки взвода расположились на обратном скате.

Сразу несколько голосов осведомились, что делать дальше. Уцелевшие командиры отделений — два отставных сержанта — предложили держать оборону и действовать по обстановке. Полезут — будем отбиваться. Идея пришлась всем по душе: в атаку никто не рвался, но и желающих вернуться в город не нашлось.

Эдик подумал вслух: мол, надо доложить о случившемся в штаб, но единственная рация осталась у бедняги Мак-Гоуэна. Народ согласился прикрыть огнем вылазку добровольцев, но ползти к месту гибели десяти товарищей кроме Эдуарда вызвались только Генрих и Кристо.

— Пошарьте у ребят в подсумках, а то патроны кончаются, — напутствовал их голос вдогонку.


Обошлось без осложнений. Курарики не стреляли, потому как прилетел аэробус, с которого по роще и болоту лениво выплескивались огненные потоки.

— Огнемет на заводе сварганили, — обрадовался Кристо.

— Это плазмострел, — объяснил Генрих и радостно добавил: — Неужели армия подтянулась? Эдуард, такие пушки есть только у военных!

Не ответив и стараясь не смотреть на пугающие мертвые лица, Эдик отстегнул рацию с пояса Мак-Гоуэна и переговорил с капитаном Барсеговым. Узнав о потерях, тот выругался, но пообещал, что помощь подойдет с минуты на минуту.

— К вам вылетел майор-десантник, — сообщил капитан. — Примет командование всем участком. Слушайтесь дяденьку, он военное дело знает.

Мысли путались — сказывались бессонная ночь и стресс от кровавой кутерьмы в течение дня. Профессиональный офицер-десантник — это хорошо, но Эдик весьма смутно представлял, как сможет один майор переломить столь неблагоприятную ситуацию.

Вздохнув, он повесил на плечо две винтовки, набил свой подсумок обоймами, которые не успели израсходовать трое убитых. Затем прихватил оружие и патроны еще одного мертвеца. Туземцы больше не стреляли, поэтому тройка нагруженных ополченцев возвращалась уже не ползком, но перебежками.

Добравшись к своим, Эдик пересказал свой разговор с Барсеговым и лег на теплые камни, посматривая в сторону реки. Воздушная машина прекратила расстреливать болото, — вероятно, экипаж обнаружил (сверху-то виднее) более опасное скопление курариков. Теперь аэробус кружил в районе деревни аборигенов на левом берегу реки, время от времени постреливая из плазмострела.

Неожиданно возле машины промелькнул красный смерч — снова Высший! Машина резко провалилась, водила сумел восстановить управление лишь совсем низко над деревьями. После этого, не возобновляя обстрела, аэробус полетел к позициям ополченцев. Общее мнение выразил сорокалетний слесарь Сэм Тимофеев, самый старший боец взвода:

— Ни хрена себе! Высший наших отогнал.

— Может, у них плазма кончилась? — предположил Крис-то. — Не станут Высшие в такие мелкие дела вмешиваться. Это же подумать страшно, что будет, если они против нас пойдут.

Генрих, который на удивление хорошо разбирался в оружии, стал объяснять: дескать, не может плазма кончиться, но его не слушали. Народ погалдел, но аэробус был уже совсем близко, поэтому споры быстро угасли. Вскоре машина приземлилась возле холма. Из салона вышли двое полицейских, четверо военных в броне и широкоплечий коренастый мужик в повседневном мундире десантных войск.


Надежды оказались напрасными: регулярные войска по-прежнему находились далеко от планеты Кураре. Майор Виктор Гродзинский летел в отпуск на армейском транспорте «Кочевник-27», курс которого пролегал мимо системы 10 Большой Медведицы. Командира корабля насторожило молчание главного маяка, а затем поступила гравиграмма с ближней к звезде горячей планеты Эль-Дьябло: научно-производственная база сообщала, что сутки назад внезапно прервалась связь с Кураре. Посовещавшись с офицерами и пассажирами, капитан отослал на ближайшую базу рапорт о здешних осложнениях и направил транспорт к колонизируемой планете. С дистанции около миллиона километров удалось, несмотря на очень сильные помехи, наладить лазерно-гравитонную связь.

— Так мы узнали про ваши проблемы, — рассказывал Гродзинский. — Доложили командованию уточненные данные, а потом высадили небольшие отряды в больших городах и узнали, что здесь происходит. Личный состав и пассажиры — почти семьдесят кадровых военных — вызвались помочь колонистам.

У всех было много вопросов, и майор терпеливо ответил на главные. На подлете локаторы «Кочевника» обнаружили над планетой сложное силовое поле, поглощающее модулированные электромагнитные и гравитационные сигналы.

Когда корабль вошел в атмосферу, поле исчезло. Видимо, те, кто изолировал планету, поняли: Земля все равно получила информацию о событиях на Кураре, так что дальнейшая блокада теряет смысл. Примерно час назад заработали спутники связи, так что в пределах планеты снова можно пользоваться бытовыми видеофонами.

Другие города тоже подверглись нападению аборигенов, есть многочисленные жертвы, но везде атаки отбиты и созданы отряды добровольцев. В трюмах транспорта оказалось несколько ящиков с армейским стрелковым оружием, и эти средства будут переданы ополченцам. По словам Гродзинского, две ближайшие базы земного флота, расположенные в пределах десятка световых лет, готовят к отправке боевые корабли и транспорты с пехотными частями и бронетехникой.

От таких новостей у всех резко поднялось настроение, тем более что из аэробуса выгрузили горячие обеды, приготовленные в городских ресторанах. Наскоро обтерев грязные руки гигиеническими салфетками, личный состав бросился морить червячков. Только неугомонного Корунда продолжали одолевать ненужные вопросы глобального масштаба. Не сдержавшись, Эдик все-таки поинтересовался:

— Вам удалось установить, кто поставил «Щит Безмолвия»?

— Не по зубам задача, тут должны поработать специалисты. — Майор развел руками. — Но выбор подозреваемых небогат: либо кто-то из Большого Квартета, либо… кто-то посильнее. Тем более что тут было что-то намного эффективнее, чем «Щит Безмолвия».

— Зачем им это понадобилось? — вырвалось у Корунда. — Тем более Высшим… Ведь у нас прекрасные отношения.

Усмехнувшись, Гродзинский произнес загадочную фразу, причем Эдику показалось, что в голосе офицера прозвучало озлобление:

— Вы правы, юноша. В Большом Квартете нет конфликтов, а только полное взаимопонимание и нежная дружба. Непонятно только, почему при такой идиллии все четыре Старшие расы непрерывно совершенствуют свои вооруженные силы. Словно вот-вот разразится всеобщая галактическая война.

Эдик почувствовал, как у него застучало в висках от бешеной пляски мыслей. Остальные тоже выглядели ошарашенными, некоторые даже забыли о роскошном обеде. Конечно, кто-то дал оружие туземцам, но подозревать в этом Старших, а тем более Высших, казалось невероятной глупостью. А с другой стороны, если задуматься, то больше некому…

Продолжать эту тему майор не стал, а приказал личному составу отдыхать, потому что через час, сказал он, пойдем в бой. Гродзинский и его спутники погрузили в машину тела убитых. Затем аэробус отправился к позициям соседнего отряда. На холме остался только новый командир взвода капитан-танкист Сид Брукс.


Пока ополченцы подкреплялись, капитан расспросил их о том, как воевали. Слушая своих бойцов, Брукс тихо матерился и в конце концов объявил: мол, чудо, что вы все до сих пор живы. По его словам, взвод очень грамотно изображал стадо самоубийц — передвигались под выстрелами в полный рост, собирались в кучу, превращаясь в удобнейшую групповую мишень, к тому же бессчетно расходовали боеприпасы.

— Хоть не обделались и не разбежались, — сказал он вдруг, — Уже неплохо. Те, кто доживут до рассвета, могут стать настоящими солдатами.

Затем капитан неожиданно для всех назначил Корунда командиром отделения — как особо отличившегося бойца. Отделение получилось немногочисленным, но бывалые солдаты как на подбор — Кристо, Генрих, молчаливый мрачный Антонио — верзила лет под тридцать пять, крановщик морского порта, и сорокалетний слесарь Петро, успевший в молодости повоевать в забытых ныне конфликтах с лабба и виин-черси.

Построив отделение, Корунд сказал:

— Капитан толково разъяснил, чего мы неправильно делали. Теперь попробуем воевать правильно.

— Чего там пробовать, — заворчал Антонио. — Убивать их надо. Чтобы не смели больше на людей зубы точить.

— Пацан дело говорит, — возразил Петро. — Наше дело не просто убивать мятежников, а так убивать, чтобы самим в живых остаться. Нас в старой армии строго учили: хочешь выжить — стреляй первым и не жалей огня.

Все поддержали ветерана одобрительными ухмылками.

Настроение было решительное, как будто сломались в душе невидимые барьеры, требовавшие гуманного снисхождения к шалостям слаборазвитого полуразумного вида. Кровавый ужас минувших суток, гибель соседей по мирной и теперь уже по военной жизни изменили ополченцев. В людях просыпался древний инстинкт, требовавший любой ценой защищать собственную жизнь и безопасность своего племени.

Пользуясь свободной минуткой, Эдик набрал домашний номер на сенсорах мобильного видеофона. Связь действительно работала — мама ответила мгновенно. Успокоив ее: мол, жив-невредим, и нет здесь никаких опасностей, он услыхал в ответ, что в городе обстановка спокойная и что отец прислал весточку. Корунд-старший сообщал, что на базе Эль-Дьябло все в порядке, но персонал почти сутки нервничал из-за прекращения связи с Кураре. Теперь, узнав подробности, персонал беспокоится еще сильнее.

Эдик решил посмотреть канал новостей — как раз поймал конец репортажа о приближении каких-то кораблей. На этом пришлось прервать отдых, потому что у холма приземлились три легковушки.

Майор Гродзинский, командир северо-западного участка обороны, привез подкрепление — шестерых необстрелянных ополченцев и капрала с незнакомым оружием. Толстый ствол, укрытый под охлаждающим кожухом, вызывал уважение. Генрих шепнул, что это ручной плазмострел «Кларнет».

Распределив новичков по отделениям, Гродзинский сурово произнес:

— Через три часа стемнеет, а мы не можем заночевать на голой равнине, где противник ориентируется лучше нас и способен незаметно атаковать в любой момент. Надо наступать, отбросить врага, не дать уйти глубоко в джунгли, там за ними охотиться бессмысленно, только положим солдат без пользы. Ближайшая задача вашего взвода — зачистить деревню на левом берегу Рио-Сигуенте. Последующая задача — продвинуться примерно на пять-шесть километров к северу, на линию возвышенностей. Объясняю для тех, кто не понимает военной терминологии: «продвинуться» означает, что в тылу подразделения не должно остаться живых аборигенов.

Капрал-плазмострельщик добавил негромко:

— Если цветастая сволочь опять не вмешается.

Уже в кабине авиетки Эдик предположил, что капрал говорил о Высших. Значит, ему не показалось, что полтора часа назад особь красноватых оттенков помешала Гродзинскому выжечь позиции курариков на правом берегу реки.

Что и говорить, Высшие вели себя подозрительно, проявив неслыханную активность. Похоже, планета Кураре почему-то сильно их интересовала.

3

Впервые люди узнали про Высших в середине прошлого столетия, установив связь с соседними развитыми цивилизациями. Уже после первых контактов с виин-черси и лабба землянам стало известно о невероятно могущественной расе, которая поддерживает ею же установленные порядки на обширном участке Галактики. И поскольку Солнечная Система располагается в зоне влияния Высших, людям придется соблюдать правила игры.

Братья по разуму объяснили также, что Высшие совершенно не страдают альтруизмом, но и не злоупотребляют излишней жестокостью. Попросту говоря, не любят, если слаборазвитые культуры начинают их беспокоить. К примеру, когда разгорался конфликт между лабба и дзорхами, Высшие своевременно вмешались, отшлепали шалунишек и запретили обеим расам даже приближаться к спорному сектору пространства. Разумеется, не обошлось без потерь, но в случае начала настоящих боевых действий дело могло кончиться уничтожением многих населенных планет.

На первых порах казалось, что Высшие вообще не желают замечать человечества. Лишь в самом начале века нынешнего они стали посещать миры, населенные людьми, и некоторое время ограничивались наблюдением и редкими контактами. Но в 2347 году был предъявлен ультиматум.

В документе Высшие открытым текстом растолковали, что не потерпят конкуренции со стороны недоразвитых культур. Четверке цивилизаций, приступивших к межзвездным перелетам, запрещалось создавать слишком сильное оружие, слишком мощные источники энергии, слишком быстрые корабли, а также проводить исследования, угрожающие интересам Высших. Также запрещалось приближаться к секторам, где обитают Высшие. В случае нарушения этих предписаний Высшие брали на себя обязательство не церемониться с выбором средств экзекуции.

Далее в ультиматуме говорилось, что четверке цивилизаций среднего уровня поручается присматривать за еще менее развитыми расами разумных существ. В процессе контроля над Младшими разрешались практически любые средства убеждения, кроме тотального геноцида. Заключительные статьи послания содержали намек: мол, если будете слушаться, то получите кое-какие технологии, способные улучшить вашу жизнь.

Технологиями Высшие действительно поделились. Человечеству достались очень полезные материалы по принципам воздействия на живую клетку. Благодаря подарку люди научились синтезировать отличную дешевую пищу, выводить новые виды животных и победили множество тяжелейших болезней.

Не обманули Высшие и насчет суровых наказаний ослушникам. В 2380-м планетная система на окраине владений лабба была блокирована боевыми роботами и подверглась массированной бомбардировке. Потеряв около миллиона соплеменников, «членопитающие» покорно покинули систему. По слухам, в джунглях одной из этих планет велись работы над ультрасовременным оружием.

Поучительный пример склонил остальных к безоговорочному повиновению. Человечество, дзорхи, лабба и виин-черси, получившие статус Старших рас, образовали Большой Квартет, управляющий развитием трех десятков Младших рас. Высшие изредка появлялись на мирах Большого Квартета, временами снисходили до беседы с отдельными особями Старших и казались вполне благожелательными. Лишь некоторые земные политики, ученые и военные были возмущены диктатом сверхцивилизации, но их яростные филиппики не находили понимания среди публики.

Не слишком обеспокоил широкую общественность и полученный в 2366 году приказ Высших отложить на четверть века колонизацию одного из материков планеты Кураре, освоение которой началось в первом десятилетии нынешнего века. Высшие объясняли это требование желанием сохранить уникальный биоценоз и не вмешиваться в эволюцию полуразумных аборигенов. Одно странно: земная колонизация гораздо сильнее влияла на экологию других континентов, однако Высших обеспокоила только заросшая непроходимыми джунглями Южная Омерта, где жило несколько крошечных племен.

У людей сразу возникло подозрение: там есть что-то важное. Тем не менее лезть на рожон не стали и продолжили обживание расположенных в средних широтах континентов Люпара, Каморра и Северная Омерта, при этом число земных поселенцев превысило три миллиона. Самой населенной стала Северная Омерта: здесь были построены главные объекты инфраструктуры и самые большие города — Штерншлосс и Аквамарин.

В позапрошлом году, когда истекли назначенные сроки, а Высшие не стали продлевать запрет, на Южной Омерте развернулись энергичные исследования — были открыты научные станции, но к массовому заселению не приступали. На летние каникулы перед выпускным классом Эдик побывал там с экспедицией. Получилось увлекательное сафари, слегка подпорченное обилием ядовитых животных и растений. Экспедиция прорубилась в самое сердце джунглей, где обнаружила руины чего-то похожего на древний город. Находкой заинтересовались Высшие — Серо-Зеленый и Черно-Желтый появились буквально через час после доклада начальника экспедиции в координационный центр на Каморре. С землянами Высшие не контактировали и на следующий день исчезли.

В раскопках города Эдуард Корунд участия не принимал: руководство отозвало экспедицию. По слухам, весь последний год там работали мощные научные бригады, переброшенные с планеты Валинор, что в системе Гамма Цефея. Результаты исследований отправлялись на столичные миры в обход научных учреждений Кураре. Наверное, валинорцы нашли там что-то важное.

После этого Высших на Кураре стали замечать намного чаще, но в дела людей они не вмешивались и о туземцах тоже не слишком беспокоились. Люди в свою очередь старались ускорить эволюцию туземных племен, обучали курариков математике, земледелию и животноводству, построили для них десятки мостов, плотин и каналов.

Идиллия кончилась 6 мая 2392 года, когда семья Корундов отмечала двенадцатый день рождения Мишеля — младшего из трех детей. Собрались друзья, малыш радовался подаркам, звучали любимые песни, знаменитый весельчак Феб Уинтер устроил невероятно смешное шоу. Семейное торжество омрачалось лишь отсутствием отца, который не смог смениться с вахты и находился на расстоянии двух астрономических единиц от города Аквамарин, по другую от Кураре сторону Десятки — звезды 10 Большой Медведицы.

Между делом гости говорили в шутливых тонах, что на улицах слишком много аборигенов, которые стекались на традиционную ярмарку. Как обычно, сотни курариков прибыли в Аквамарин засветло, заночевали на парковых лужайках, а также в прудах и фонтанах. Что с них возьмешь — земноводные. С вечера курарики перестукивались ритуальными барабанами и жгли костры, разрисовав закатное небо разноцветными струями дыма. А в сумерках началась резня.

Загулявшая компания не сразу обратила внимание на странный шум. Потом люди за столом насторожились: с улицы отчетливо доносились истошные крики. Потом сквозь оконные жалюзи проникли в комнату и заметались по стенам оранжево-красные сполохи. Неугомонный Феб поднял жалюзи, сообщил, что горит дом напротив, и тут же повалился навзничь. Из его глазницы торчала стрела.

Визг женщин и детей был перекрыт неожиданно резким голосом Эмилии Корунд. Мама непостижимым образом мгновенно разобралась в обстановке и, выключив свет, прокричала:

— Туземцы взбунтовались! Запереть двери, всем вооружиться. Детей — во внутренние комнаты.

Оружие дома имелось: глава семьи Георг Корунд был фанатом охоты, пристрастил к этому занятию жену и потомство, особенно старшего сына, и хранил в сейфе три ружья.

Половина гостей дружно возмутилась: как, дескать, вы вправду собираетесь стрелять в очаровательных полуразумных земноводных? Однако вопли абстрактных гуманистов прекратились, когда в разбитое окно влетел горящий факел, а затем очередная стрела ранила вставшего из-за стола маминого начальника, красиво объяснявшего необходимость мирного сосуществования разумных рас.

Пока мужчины тушили пожар, а Эмилия дрожащими руками открывала сейф, курарики ворвались во двор, стали громить и поджигать машины гостей, пытались взломать дверь. Следующие четверть часа мать и двое старших детей без остановки стреляли через окна, уложив не меньше дюжины курариков, после чего туземцы разбежались, обиженно вопя: мол, злые безносые их убивают.

Непонятно зачем аборигены разбили немалую часть уличных фонарей, хотя зрение земноводных было слабее человеческого. Тем не менее на темных улицах продолжалось что-то невероятное: горели дома, гибли люди, не работали видеофоны. Вооружившись чем придется, горожане пытались наладить сопротивление. Эдик примкнул к одному из отрядов самообороны. Перекрикиваясь, несколько мужчин с охотничьими ружьями собрались на перекрестке и двинулись вдоль улицы, очистив соседние дома от обезумевших аборигенов.

За ночь Эдик насмотрелся такого, чего не увидишь в самых кровавых видеотриллерах XXII столетия. Курарики безжалостно убивали застигнутых врасплох мирных горожан, поджигали дома, насиловали даже совсем маленьких детей. Многие человеческие трупы были старательно разделаны на куски, еще живым людям вспарывали животы, отрезали носы, уши и конечности.

После полуночи отряд, в котором сражался Эдик, вырос до тридцати разъяренных бойцов. Перелом случился, когда они продвинулись к Центральному парку, где огромная — в полтысячи хоботков — орава курариков обложила два десятка полицейских на площадке аттракционов. Под градом стрел и дротиков окруженные нечасто выглядывали из укрытий, но кое-как сдерживали противника густыми очередями автоматических винтовок, не позволяя нападавшим броситься в решительную атаку.

Исход сражения за город решило появление в тылу аборигенов отряда добровольцев. Оказавшись между двух огней, бунтовщики дрогнули и отступили к каскадному фонтану. Затем они все-таки попытались атаковать, но выстрелы скосили многие десятки курариков, а тут еще подоспел новый отряд полиции. Истерично застучали барабаны, люди наседали, не жалея патронов, и вдруг аборигены побежали. Буквально через час курарики были повсюду выбиты за городскую черту, и боевые дружины колонистов редкой цепочкой взяли под охрану подступы к Аквамарину.

Эдика и других малолетних отпустили по домам, поскольку отряд пополнился бойцами старшего возраста. Впрочем, до дома Корунд не добрался — ноги не держали, а по пути подвернулась родная гимназия, и парнишка в обнимку с дробовиком уснул на диване в учительской. На рассвете его разбудили голоса. Собрались педагоги и некоторые ученики, директор прочитал возвышенную речь о долге каждого внести посильный вклад в общественное спокойствие. Еще живая Антония Алекс добавила: мол, надо пресекать глупые слухи, потому как лично она никаких убийств не видела, а ее уважаемый супруг решительно заявил, что никаких беспорядков не было и быть не могло. Из подвернувшихся под руку сколотили команду для изучения обстановки в окрестностях.

И снова вмешались Высшие — Серо-Зеленый удивительно долго и доброжелательно общался с растерянным подростком и даже помог ему в абсолютно безвыходной ситуации. Понять Высших было невозможно: спасли гимназиста Эдуарда Корунда от разъяренных аборигенов, но помешали майору Гродзинскому покончить с засевшей в болоте многочисленной бандой. При этом энергоинформационные создания вовсе не пытались остановить массовое кровопролитие.

Столь избирательное миротворчество выглядело совершенно нелогичным, а это означало, что люди просто не понимают изощренную и извращенную логику сверхцивилизации. Высшие безусловно вели собственную игру, причем играли по своим, удобным для них правилам. Вспоминая невероятно умную книгу «Эстафета ошибок», Эдик догадывался, что Высшие следуют хитрому сценарию, неотвратимо направляя события к развязке, которая случится, возможно, через века или даже тысячелетия. А может быть, и завтра.


Для сводной роты Гродзинского власти города выделили десяток разнотипных машин — легковые, грузовые, траки, микроаэробусы. Отделению Корунда достался восьмиместный аэровэн «Пежо-Сентраль» 81-го года. Когда подлетели к реке, динамики проревели голосом Гродзинского: всем аборигенам выйти из укрытий, сложить оружие и возвращаться в свои деревни. Когда приказ читался повторно, из болота ответили винтовки, и майор приказал всей ротой обстрелять кустарники на заболоченном правобережье, а затем высадить для зачистки два отделения полицейских.

Машины растянулись цепочкой на высоте полусотни метров и двинулись вдоль реки на малой скорости, подавляя огнем очаги сопротивления. К своему стыду, Эдик понятия не имел, как управлять подразделением, поэтому сказал совсем по-штатски:

— Пацаны, стреляйте по всем тварям, у кого будет оружие.

Проделав бойницу в обшивке, он выставил винтовку, напряженно вглядываясь в густо заросший кустами берег и лужи грязной воды, покрытой желто-зелеными болотными травами. Природа наделила курариков шкурой почти такого же цвета, различить туземца на фоне родного ландшафта было сложно даже через термовизор, однако при некоторых навыках это удавалось. Эдик застрелил как минимум троих, а заодно подырявил пулями с десяток неопознанных целей вроде бревен-топляков, кустов причудливой формы, глинистых кочек.

Остальные тоже палили без перерыва, и град пуль находил внизу добычу. Время от времени глухо булькали плазмострелы, после чего на болоте расцветали огненные бутоны, взметавшие фонтаны брызг и пара. Ответный огонь аборигенов был не слишком плотным и точным, но изредка по корпусам машин разбегались кольцевые волны — так обшивка затягивала места вражеских попаданий. Получал пробоины и «Пежо-Сентраль»: две пули застряли в обшивке, а третья пробила плечо Николая, парня из последнего пополнения. Антонио и Кристо наскоро забинтовали рану, вкололи заживляющий раствор.

Военное дело оказалось непростой наукой. На нечастых — всего час в неделю — уроках отставной подполковник Дик Стивенс больше рассказывал, как обращаться со штурмовой винтовкой «Рейнджер-2209», а также наставлял беспрекословно и молниеносно выполнять команду «ложись». Сегодня же приходилось самому командовать необстрелянными бойцами. Хорошо хоть военрук Стивенс часто повторял, что боец должен самостоятельно отыскивать мишени на поле боя…

Чуть левее направления полета Эдик увидел двух притаившихся за кочкой — только головы над болотной жижей торчали — курариков, наводивших в сторону машины стволы неизвестного оружия. Очереди Корунда вспенили болото вокруг стрелков, жижа окрасилась желтой кровью, тяжелый ствол скрылся под водой. Спустя секунды эпизод остался позади, теперь Эдик сосредоточил внимание на пятерке туземцев, которые стояли в полный рост среди высоких колючих кустов и непрерывно палили из винтовок. Он успел дать очередь, потом всю группу снесла капсула плазмы.

Кажется, туземцы начали понимать, что их дело проиграно, поэтому стали вылезать из болота поодиночке или небольшими стайками, бросая оружие. Одни убегали к переправе, другие ложились ничком на траву, изображая полную покорность. Некоторые особи продолжали постреливать, но с ними покончили быстро.

Одна машина с отделением полицейских опустилась перед мостом, отрезав бегущим путь к родной деревне. Самые отчаянные прыгали в реку, чтобы добраться вплавь, остальные покорно поплелись обратно. Не покидая машин, ополченцы согнали пленных в стадо числом под сотню хоботков. Полицейские пошли «змейкой» вдоль болота, выгоняя на сушу тех, кто надеялся отсидеться в булькающей пузырьками газа грязной жиже.

Майор Гродзинский выкликнул аборигенских командиров, и двое опасливо вышли из толпы пленных. Разговора не получилось. Курарики плаксиво жаловались, что безносые гладкокожие убивали их — чудных, милых, добрых и безобидных, которые даже не успели напасть на город небесных кормильцев и даже не сожгли фермы вниз по реке, потому что им надо было спешить в Аквамарин, пока кочевники не поубивали всех больших сладких самок.

— Давай подробнее, — потребовал Гродзинский. — Кто приказал вам напасть на город? И кто дал вам огненное железо?

Курарики подняли плаксивый гвалт, сквозь хаос которого четко слышались многократно повторявшиеся идиомы Ку-ути зиве-зии, а также Баоши-буунитван-коо-шипши. Первое выражение означало «пришедшие с неба», а второе было распространенным местным проклятием. Наконец отчаянный визг вожака заставил остальных утихнуть, и предводитель проскулил:

— Наша не понимать. Железа — плохая, наша — хорошая, наша — добрая. Наша — любить гладкокожая безносая. Наша — не убивать. Ваша — убивать наша.

— Ваша — подлая трусливая врунишка, — сказал майор. — Ваша будет крепко наказана.

Он жестом отпустил несклонных к откровенности переговорщиков. Эдик собрался подсказать командиру: дескать, аборигены матерно ругали небесных пришельцев, однако его опередил вооруженный плазмострелом бортинженер «Кочевника».

— Командир, у меня переводящее устройство, — сообщил космолетчик. — Эти твари без конца лопотали по-своему, что инопланетные друзья дадут им хорошее оружие, чтобы изгнать проклятых небесных поработителей. Очевидно — нас.

— Хотел бы я посмотреть на этих инопланетных ублюдков, — зарычал Гродзинский. — Эй ты, вернись.

Майору пришлось приставить к глотке курарика огромный десантный тесак-мачете, после чего туземец, горько рыдая, наложил под себя жидкую кучу ядовито вонявшего кала и начал признаваться. По его словам, в деревне за рекой жили добрые Ку-ути, подарившие курарикам огненные железные палки и научившие, как прогнать безносых поработителей, потому что курарики сами должны жить в чистых городских домах, где много красивых вещей.

Задумчиво поиграв бровями, майор подобрал трофейную винтовку. Оружие было совершенно непривычной формы — явно сконструировано в расчете на анатомию курариков с их корявыми пальчиками.

— Армированный керамопластик, — прокомментировал инженер, разглядывавший другой экземпляр. — Лейблов производителя не видно, переводника и предохранителя нет. Стреляет только очередями.

— То, что нужно дикарям, — примитивное оружие. — Гродзинский снова обратился к пленному: — Эти гости с неба похожи на нас?

— Нет, добрая безносая поработитель, — с готовностью пискнул абориген. — Они совсем другая. Они добрая.

— Подлая трусливая неблагодарная скотина, — высказался майор. — О чести и благородстве и вспоминать не буду, вы таких слов не понимаете… Что ж, пора в деревню — посмотрим, что за пришельцы подняли против нас этих дебилов.

Он взялся за планшет, пристегнутый к поясу коротким ремешком. Держа прибор на уровне диафрагмы, Гродзинский быстро водил пальцем по сенсорам меню, и над планшетом формировалось трехмерное изображение ближайшего объекта. Деревня располагалась на другом берегу, аквамаринцы построили для туземцев мост, запруду и дренажную систему. По местным меркам, поселение было огромным: с полтысячи строений на суше, почти сотня хижин на сваях — в реке и на болоте. С помощью людей здесь появились коптильная и кожевенная мастерские, кузница, обширные посевные угодья, огороды и пастбища. Всего в этой деревне жили, по оценкам, до трех тысяч курариков.

Подозвав командиров взводов и отделений, Гродзинский уточнил задачи подразделениям, машинам и операторам тяжелого оружия. Штурм деревни, еще минуту назад казавшийся немыслимо тяжелой проблемой, будучи сформулирован в четких тактических формулах, неожиданно превратился в набор простых и вполне выполнимых миссий. Майору оставалось подать команду: «По машинам!» — когда обстановка внезапно изменилась.

Обрушившись с неба, к людям присоединился медленно вращавшийся столб красно-синего пламени. «Опять они, — раздраженно подумал Эдик, но тут же пришла противоположная мысль: — Вдруг они решили нам помочь?»


Высший, с которым он так мило беседовал утром, был другой расцветки. То ли на Кураре заявились двое сразу, то ли они все-таки умеют менять спектр излучения, что бы там ни доказывали Роксанов и Ингребельд. Мало кто из людей мог похвастать двумя встречами с посланцем сверхцивилизации — молодому Корунду повезло.

Красно-Синий неторопливо скользил между расступавшихся ополченцев, притормозил возле майора Гродзинского и совершенно неожиданно заговорил в акустическом диапазоне. Наверное, в другой ситуации это стало бы грандиозной сенсацией: Высшие умеют модулировать звуки, имитируя человеческую речь! Увы, сейчас намного важнее был смысл произносимых слов.

— Вы должны прекратить избиение Младших, свернуть работы в запретных областях и уйти отсюда, — заявил Красно-Синий.

На удивление быстро преодолев шок, Гродзинский ответил почти спокойно:

— Вы требуете, чтобы наше подразделение покинуло данную позицию? Это несложно: мы как раз собирались передвинуться на другой участок.

— Не прикидывайся тупицей, недоразвитый. — В уверенном голосе по-прежнему не было эмоций. — Вашему племени придется попрощаться с этой планетой.

Такого оборота люди не предвидели, хотя от Высших следовало бы ждать любых сюрпризов — самых ужасных и невероятных.

После секундного замешательства Гродзинский хмуро спросил:

— Но почему?

— Потому что мы так велели! Людям запрещается иметь поселения на этой планете. Торопитесь, недоразвитые!

— Прошу правильно понять, мы не уполномочены принимать такие решения… — начал майор, а затем, сорвавшись, выкрикнул: — Ваш каприз невыполним! Вы просто издеваетесь над людьми, демонстрируя силу.

— Нормальная практика в отношениях между сильным и слабым, — невозмутимо подтвердил Высший. — На этой планете люди повели себя неправильно и потому понесли наказание. Вам будет дано немного времени на эвакуацию.

— На планете всего два звездолета, — буркнул Генрих. — И гиперпорталы не работают.

— Все мелкие проблемы можно решить. — По красно-синему огню пробежали волны оттенков. — Условия для эвакуации будут обеспечены.

В ответ заговорили сразу несколько человек. Кадровые военные, космолетчики и местные ополченцы сумбурно напоминали про проблемы со связью, отключение сети внутри-планетного гипертранспорта, коварство и жестокость аборигенов, диковинным образом добывших огнестрельное оружие.

— Туземцы не могли изготовить винтовки в своих примитивных мастерских! — размахивая руками, убеждал Высшего инженер. — Тут поработал кто-то из Большого Квартета.

— Я не могу отвести свои подразделения, — горячился Гродзинский. — Город снова окажется под угрозой.

— Пожелание Высших вам известно. — Красно-Синий включил телепатию, и его мысли безжалостно стучали под черепами людей. — Раса, не сумевшая разумно управлять этой планетой, должна покинуть систему. Моя миссия выполнена.

Столб непознаваемой субстанции беззвучно вытянулся в высоту, потом нижняя часть растаяла — лишь где-то в небе тускло посверкивало пятнышко пламени, кружившее над туземным поселением. Довольно долго все молча смотрели вверх, затем капитан Брукс, опустив взгляд, пробормотал:

— Как бы опять не помешал.

Словно по команде, все посмотрели на майора. Тот морщился, как будто хлебнул кислятины, по лицу командира блуждала гримаса нескрываемых сомнений. Наконец Гродзинский произнес:

— Хмырь понимал, что мы собираемся штурмовать деревню. Мог бы запретить, но не сделал этого. Надеюсь, мешать не станет.

Высшие не вмешались, так что операция развивалась строго по плану.

Отделение Корунда десантировалось у назначенного ориентира в полукилометре от северной околицы. Растянувшись цепью, ополченцы ускоренным шагом захлюпали ботинками по залитому водой полю, где злаки поднялись почти по колено. Несколько работавших на участке курариков, увидав вооруженных людей, над которыми висела воздушная машина, с воплями пошвыряли шанцевый инструмент и убежали в деревню.

Перепрыгивая оросительные канавки, отделение приблизилось к окраинным амбарам, не встретив сопротивления. Справа и слева подтягивались другие подразделения. По приказу взводного Эдик выставил охранение — Кристо и Антонио, послав остальных осматривать хозяйственные постройки. В итоге получасовых поисков обнаружили только парочку туземцев, занимавшихся любовью на мешках собранного урожая овощей, а также вооруженного костяным кинжалом аборигена, который спал, закопавшись в груду соломы. Пленных погнали подальше в поле, где от них будет меньше вреда, и продолжили движение.

Дома на окраине казались пустыми, только мелкий скот бродил в огороженных дворах. Замедлив движение, ополченцы осматривали каждое здание, но курариков внутри не было.

Все население столпилось на центральной площади. Визжали женщины и детвора, патриархи с посеревшей кожей и обвисшими хоботками отбивали земные поклоны. Деревенский староста затянул долгую речь о том, как счастливы жители лицезреть дорогих Ку-ути зиве-зии, при этом витиевато заверял, что плохих курариков здесь нет и никто не умышляет ничего дурного против горячо любимых безносых.

Цену таким словам люди уже поняли, поэтому насторожились, ожидая внезапного нападения.

Майор попытался выяснить насчет чужих Баоши-буунит-ван-коо-шипши, расспрашивал про железные огненные палки. В ответ абориген клялся благополучием своей семьи, привидениями предков и собственной честью, что никаких чужих существ в деревне нет, а про винтовки его односельчане отродясь не слыхивали.

Убедившись, что толку не добиться, Гродзинский приказал методично, избу за избой, прочесать все поселение. Когда бойцы направились к ближайшим строениям, из окон по ним ударили длинными очередями.

Несколько человек упали, сраженные пулями, другие, в том числе Корунд, поспешили залечь и открыли ответный огонь. Толпа на площади, пронзительно заголосив, бросилась врассыпную, заслоняя прицельные сектора. С висевших над деревней машин заработали плазмострелы, уничтожавшие стрелков-аборигенов вместе со строениями, в которых те засели.

Едва начался кавардак, доморощенные подразделения мгновенно потеряли управляемость. Все беспорядочно палили по целям, которые удалось разглядеть. Эдик не слышал приказов взводного и сам не пытался командовать отделением. Первым делом он сгоряча выпустил всю обойму по окну, из которого стреляли по меньшей мере два ствола. Перезарядив винтовку. Корунд обнаружил, что огонь из этого дома прекратился и один курарик висит башкой вниз, перевалившись через подоконник. Изредка поглядывая на подавленную цель, Эдик стал поливать гиперзвуковым металлом аборигенов, стрелявших из винтовок и луков с крыши сарая, который возвышался над окружающими домами.

Внезапно из сарая метнулась в небо огненная струя, зацепившая воздушную машину. Микроаэробус взорвался, и горящие обломки рухнули возле реки. Сразу два аэромобиля ударили плазмой, уничтожив строение, откуда противник применил неизвестное оружие.

Майор Гродзинский выкрикнул приказ, махая рукой в сторону дымящихся развалин. Вместе с ним перебежками двинулись еще несколько ополченцев.

— Корунд, не отставай! — Голос ротного едва пробился сквозь грохот перестрелки. — …Справа… забор с хренью…

Видимо, надо было наступать чуть правее и штурмовать группу домов возле пруда, где суетилась домашняя птица. Кое-как собрав свое отделение, Эдик повел ребят в атаку. Когда они почти достигли пресловутого забора, со стороны домов и огородов полетели стрелы и пули. С неба посыпались плазменные капсулы, над объектом встала стена пламени, но майор упал, и вся его группа попятилась, предпочитая стрелять из-за укрытий.

— Вперед! — заорал Эдик. — Отомстим за командира!

Избыток адреналина прогнал страх, и Корунд шел навстречу выстрелам, увлекая бойцов. Без эмоций, как робот, он посылал пули в аборигенов, которые показывались в окнах, мелькали среди развалин, прятались в кустах. Он не считал пораженные мишени, но счет шел уже на десятки. Рывок его отделения увлек в атаку и соседние группы ополченцев.

Залпы воздушной поддержки расчищали дорогу наступающим. Грохочущее пламя взрывов прокатилось в сотне метров перед пехотной цепью. Когда рассеялся дым, взорам открылось обширное ноле разрушенных строений, среди которых метались немногие уцелевшие курарики. Очереди «Свингов» косили их пачками.

Внезапно вражеский огонь прекратился. Потрясенные безжалостным истреблением аборигены в панике покидали еще не уничтоженные строения и, побросав оружие, бежали куда глаза глядят. Наткнувшись на людей, они падали мордами в грязь, вымаливая снисхождение.

В наступившей тишине — треск пожаров не в счет — стали слышны приказы командиров: навести порядок в перемешавшихся подразделениях, согнать в одну толпу всех пленных, собрать трофеи, выставить посты, доложить о потерях. Бой кончился.


Гродзинский поймал три пули всем торсом. Майор сам наложил себе повязки, заживляющие препараты уже начали болезненный процесс затягивания ран, но крови вытекло много. Противоестественно бледный, он сидел на обрубке бревна, прислонившись к стене почти не пострадавшего дома, и выслушивал рапорты.

За неполный час боя погибли девять человек, полсотни получили ранения разной тяжести. По первым оценкам, рота перебила не меньше двухсот аборигенов, на поле боя удалось собрать несколько десятков винтовок и дюжину пулеметов. Много трупов и оружия должны были остаться по разрушенным избам, в которые пока не заглядывали.

Когда командиры отчитались, Гродзинский распорядился:

— Командование ротой принимает капитан Брукс. Остатки взвода сдайте Корунду — из мальчишки получится отличный солдат… Сидней, дай людям немного отдохнуть и гони аборигенов подальше в степь. Атаковать, не ждать ударов врага… Надо занять позицию на холмах, что к югу отсюда… Деревню сжечь.

Он потерял сознание, и ополченцы отнесли командира в машину. Когда улетели аэробусы, забитые тяжелоранеными, Брукс собрал командиров взводов и отделений. Заметно нервничая, танкист распределил задачи поредевшим подразделениям, потом сказал:

— Расположимся за деревней, чтобы не дышать гарью. На отдых и ужин даю час. Майор прав — мы должны отодвинуть линию обороны подальше от города.

— Надо бы найти, из чего они наш аэро сбили, — напомнил Эдик.

— Верно мыслишь, — Ротный кивнул. — Вот ты и займись.

Наказуемая инициатива отодвинула ужин в неопределенную перспективу. Мысленно вздыхая и чертыхаясь. Корунд приказал командирам отделений вывести остатки взвода в назначенный сектор, а сам отправился за трофеями в компании Кристо, Антонио и слегка поцарапанного стрелой Генриха.

Сарай, в котором прятались враги с тяжелым оружием, был развален, что называется, до основания. Две капсулы свернутой плазмы выжгли весь воздух внутри, уничтожили большую часть конструкций, а сверху упали изувеченные взрывами обломки крыши. Живых там остаться не могло.

Им повезло — Кристо довольно быстро заметил толстый металлический ствол с фигурными насадками, выглядывавший из-под груды обгорелых досок. Разобрать завал вручную не представлялось возможным. Пришлось подогнать машину, цеплять тросом самые большие куски деревянных щитов и оттаскивать малым ходом. Когда площадка расчистилась, оказалось, что ни одного мертвого курарика здесь нет. Зато был поджаренный и заляпанный засохшей зеленоватой кровью труп совсем другого существа.

— Только не это… зачем! — вырвалось у Корунда.

— Ублюдки, — прошептал Генрих Дерби. — Всех их ненавижу.

Кристо покачал головой и с гримасой отвращения на чумазом от сажи лице признался:

— А мне всегда были симпатичны именно они.

Никто из молодых людей не встречался прежде с этими существами, но видеофильмы, Интернет и школьные учебники были наполнены изображениями всех разумных обитателей известной части космоса. Любой нормальный человек, изредка посматривавший информационные передачи, легко понял бы, кому принадлежат изувеченные останки.

Около двух метров ростом, большая голова и часть спины покрыты панцирем, который затвердевает к половому созреванию. На каждой из шести конечностей по колену и по локтю, густые жесткие волосы на ногах ниже колена. Гроздь пальцев с клешнями на руках, а на копытах они в процессе эволюции срослись попарно и ороговели. Именно так выглядели членистоногие млекопитающие Лабба, которых часто называли веселым словечком «членопитающие».

Озадаченный Эдик достал видеофон, заснял труп в разных ракурсах, затем присел на корточки рядом с оружием убитого инопланетянина. Машинка тоже была покрыта кровью, и он побрезговал прикасаться руками, ограничившись осмотром.

— Ракетный пускатель, — сказал Генрих. — Вроде нашей «Волынки».

Набрав номер Брукса, Корунд доложил:

— Командир, здесь дохлый лабба. При нем спаренная штука. Говорят, похожа на нашу «Волынку».

— Лабба? Ты не путаешь?

— С кем их перепутать можно? Типичный лабба.

— Ни хрена себе… — Капитан был ошеломлен. — Покажи.

Отступив на шаг, Эдик захватил объективом видеофона труп и оружие. После долгого молчания Брукс приказал отправить находки в Аквамарин, а самим возвращаться в лагерь взвода.


На дне судков оставались дары городского ресторана: салат из крабов, грибной суп, свиные ребра с печеной картошкой. В пластиковой коробке они взяли по бутылке «Колы». А вот столов не было, пришлось наворачивать деликатесы, развалившись на траве.

— Мерзко на душе, — сообщил Антонио. — Ну скажите мне, за каким дьяволом членопитающие устроили этот мятеж?

— Решили ослабить Землю, унизить… — подумал вслух Эдик. — Большая астрополитическая игра, мать ее. Хотят под шумок отнять у нас богатую планетную систему.

Кристо жалобно проскулил:

— Но почему лабба? Они всегда считались самой дружелюбной расой.

— Так считалось, потому что сто лет назад они были нашими союзниками против дзорхов и виин-черси, — мрачно кривясь, просветил друзей Генрих. — А теперь членопитающим захотелось расширить свои владения за наш счет. Их колония совсем близко — каких-то восемь световых лет. В военном отношении они слабее нас — вот и решили партизанскую войну нам устроить.

Покачав головой, Кристо задал вопрос, который всерьез интересовал все отделение:

— Ты в каких войсках служил?

— Вообще не служил… — Генрих недоуменно поднял брови. — С чего ты взял?

— В оружии хорошо разбираешься, и вообще…

Засмеявшись, Дерби объяснил:

— Я в Космолетной Академии учусь. Со второго курса у нас военная кафедра, готовят офицеров запаса. Вот и нахватался немного.

— Тогда понятно. — Кристо заулыбался. — Я тоже в этом году попытаюсь в Технологический на заочный поток поступить.

— Ну я вообще-то на очном учусь, — со вздохом сообщил студент. — Просто в зимнюю сессию взорвался движок, когда мы выполняли межорбитальный маневр. Я там получил полный букет: переломы, ожоги, контузию, немного нейтронов… Два месяца в госпитале валялся, отстал от курса, получил академический отпуск. Вот прилетел к родителям, они на космодроме работают. Устроился оператором портала, хотел немного подзаработать…

За пологой высотой, на которой расположились успевшие пообедать бойцы взвода, послышались выстрелы. Быстро прикончив сытные пайки, Корунд, Дерби и остальные отставшие поплелись в сторону передовой. Перестрелка разгоралась, где-то за рощей надрывались барабаны курариков. Эдик едва успел подняться на гребень, когда из цветочно-травяного моря бросились в атаку воющие цепи вражеских бойцов.

Поймав в прицел фигурку курарика, махавшего на бегу топором, Эдик привычно нажал спуск. Сраженный очередью враг еще падал, а Корунд уже наводил винтовку на следующую мишень.

Через час подтянулись машины-землеройки, выкопавшие для роты прекрасные окопы, соединенные глубокими траншеями.

4

К утру, несмотря на все тонизаторы, личный состав валился с ног и засыпал прямо на огневой позиции. О новых атаках уже не думали — удержать бы рубеж. Поле перед окопами роты ополченцев было завалено трупами курариков, запах свежей мертвечины, политой кислотной кровью, притягивал тьму пожирателей падали — лесных и летучих.

Необходимость убивать, усугубленная утомлением, деморализовала людей, непривычных к таким нагрузкам на психику. Солдаты стали угрюмыми, начались нервные срывы. Корунд бегал вдоль стрелковых ячеек, пытаясь ободрить своих бойцов, но уговоры держаться помогали слабо. Когда из зарослей вновь затрещали ружья аборигенов, в ответ стрелял разве что каждый третий.

«Атаковать, не ждать ударов врага», — вспомнил Эдик майорские наставления. Посадив пяток еще державшихся ребят в две машины, он обработал заросли огнем с воздуха. Град пуль и плазменные капсулы немного прочистили мозги аборигенам, которые привычно сделали ноги, истерично вереща что-то вроде: «Помогите, безносые буунитван-коо Ку-ути зи-ве-зии обижают маленьких».

После его рапорта обрадованные успехом штабные командиры велели немедленно прочесать рощу, выбить оставшихся под деревьями мятежников и занять позиции на берегу Рио-Сигуенте. Замысел был разумным: в случае успеха ополченцы деблокировали бы деревню, над которой накануне пролетал трак Корунда и куда вечером из города перебросили подкрепление. Однако Эдик честно доложил Барсегову, что поднять подразделения уже не удастся.

Лишь после этого в штабе поняли серьезность обстановки и прислали смену — сотню очень злых и по-боевому настроенных горожан и фермеров. Свежие ополченцы быстро навели порядок в роще и ушли цепью на юг, к реке. Через час линия фронта отодвинулась на три километра, и штаб разрешил измотанной роте Брукса вернуться в Аквамарин на отдых.

Убедившись, что весь взвод погрузился, Корунд залез в уже полный салон аэробуса, сел на пол, закрыл глаза и проснулся уже в городе, когда на него наступил кто-то из выходящих. Прибывших встречал штабной лейтенант, до вчерашнего дня бывший инженером транспортной службы. Зачитав приказ губернатора о присвоении воинских званий (Эдуард Корунд стал полноправным сержантом), он объявил, что бойцы могут разойтись по домам, прихватив оружие, а в случае надобности всех оповестят. Подразделение стремительно рассосалось.

Добравшись домой, Эдик с трудом заставил себя постоять под душем, потом, не садясь за стол, свалился на кровать и мгновенно вырубился. Сразу начались кошмарные сны, но ничего конкретно не запомнилось.


Мать растолкала его около полудня. За окнами было не по-летнему темно, вдали грохотало. С недосыпа Эдик решил, что стреляют пушки, но была всего лишь гроза, да и та уходила на восток. В дверях топтался Кристо с непонятным выражением лица.

— Меня за тобой прислали, — сказал он.

— Что случилось? — Эдик сел, опустив ноги на теплый шершавый коврик. — Аборигены прорвались?

— Хуже. — Мама вздохнула. — Началась паника. Наши бегут на Каморру, люди с Люпары бегут к нам. Портал перегружен.

Кристо добавил:

— Штаб собирает все подразделения. Надо держать фронт и поддерживать порядок в городе.

— Угу… — Зевнув, Эдик стал одеваться, потом застыл в наполовину натянутой майке и вдруг спросил: — А почему паника?

По настороженным лицам остальных он понял, что проспал какие-то важные события. Причем случившееся касалось не их самих, иначе бы мама с Агнес были бы обеспокоены куда сильнее. Подтвердив его догадку, Кристо понимающе буркнул:

— Так ты видео не смотришь…

Подробных объяснений не последовало по причине появления нежданных гостей. Постучавшись в дверь и не дождавшись приглашения, вошли капитан-артиллерист и космонавт с погонами старшего лейтенанта. Лица у обоих были суровые и давно не бритые.

— Добрый день, — процедил капитан. — Здесь живет доктор биофизики Эмили Корунд?

— Это я, — сообщила мама. — А в чем дело?

— Есть приказ немедленно доставить вас в лабораторию. Машина ждет у входа. Вы должны срочно исследовать особо важный… — артиллерист замялся, подбирая подходящие слова, — важный объект исследования.

Никто ничего толком не понял, но мама быстро собралась и улетела с военными. Решив, что надо подкрепиться, а заодно разобраться в обстановке, Эдик попросил сестру настрогать бутерброды, а сам включил видеофон. По всем каналам крутили одну и ту же передачу.

Администрация губернатора предупреждала население планеты о недружественных действиях Высших. Сообщалось, что Кураре окружена боевыми кораблями сверхцивилизации, Высшие объявили блокаду системы, крейсер «Одиссей» и войсковой транспорт «Буцефал-6» не смогли подойти к планете и были вынуждены отступить на периферию системы. В скором времени ожидалось приближение крупных сил, направленных к 10 Большой Медведицы с ближайших земных баз.

Информация про движение флота не прибавила спокойствия: ясно было, что земное оружие не слишком эффективно против кораблей Высшей Цивилизации. Не говоря уж о том, что даже на форсаже крейсерам от Солнца до Десятки почти сутки хода.

После официальных заявлений пустили запись переговоров губернатора с Высшими.

Явившийся в резиденцию Красно-Синий заявил:

— Вы были предупреждены, однако продолжали запрещенные работы. Поэтому люди должны покинуть планету, в противном случае будут выдворены силой.

— Мы не ведем запрещенных исследований, поселенцы лишь изучают аборигенов, — растерялся глава администрации.

— Не притворяйтесь идиотом, губернатор. Мы имеем в виду подземные научные центры на малонаселенных континентах обоих полушарий.

— Правительство планеты не контролирует эти объекты, мы всего лишь обеспечивали рабочую силу для строительства. Мы даже не знаем, чем там занимаются.

— Дискуссия неуместна, — отрезал Высший. — Позаботьтесь, чтобы все люди к утру по среднепланетному времени были вывезены на космодром Люпары. После этого все враждебные нам объекты будут разрушены.

Затем в эфир пошло обращение губернатора. Растерянный старик призвал население проявить благоразумие, не поддаваться панике и прекратить бессмысленные метания с континента на континент. Земля, сказал он, двинула боевые корабли, как только прервалась связь, и передовой отряд уже подходит к окраине системы. Всего должны подтянуться не меньше тридцати кораблей из Солнечной Системы и десятка два с Неогеи, Адвесты, Джуманджи под командованием вице-адмирала Вернера Прайста. Впрочем, печально признал губернатор, дюжина боевых роботов Высших находится в окрестностях Кураре уже несколько часов.

— Дюжина! — вскрикнула Агнес— С утра говорили о трех…

Подавившись бутербродом, Эдик проснулся окончательно, чувствуя, как у него похолодело внутри. Боевые машины сверхцивилизации были практически неуязвимы для оружия Большого Квартета. Окутанные вихрями защитных полей, они наносили неотразимые удары неизвестными, но чрезвычайно разрушительными средствами поражения. Против такого оружия был бессилен весь военный флот человечества. Даже сантиметровые шарики нейтридовой картечи, разогнанные до четверти световой скорости, почти полностью сгорали в силовой защите роботов-убийц.


На сборный пункт пришли почти все участники ночного боя, кроме них появилось немало новых лиц. Не было только кадровых военных с плазмострелами.

Назначенный комендантом города подполковник с «Кочевника» объявил, что рота должна сосредоточиться перед западной стеной городского портала — станции планетарного гипертранспорта. Генрих добавил шепотом, что в обычные дни порталом пользовалось не больше сотни пассажиров в час, но сейчас из всех ворот вываливались тысячные толпы перепуганных жителей Люпары и Каморры. Навстречу им рвались одуревшие от страха аквамаринцы.

— Ваша задача — оттеснить это стадо подальше от портала, — напутствовал ополченцев комендант. — Черт подери, для поддержания порядка мы вынуждены держать в городе половину личного состава, а ведь солдаты нужны на фронте!

Брукс, морщась, осведомился, почему полиция не применяет акустические пушки. Оказалось, что единственный в Аквамарине генератор инфразвука прекрасно поработал в утренние часы, но не выдержал нагрузок и теперь отправлен в ремонт. Выругавшись, ротный скомандовал построение и поставил во главе колонны сержанта Корунда, чтобы показывал дорогу. На марше капитан растолковал: дескать, толпу оттесняем прикладами, стрелять только в воздух. Огонь на поражение открывать только в самом крайнем случае.

— Кристо, что с твоими? — спросил Эдик, заметив, что друг не в настроении. — Все живы?

— Живы, но деду камнем голову разбило. У матери сердечный приступ, отца ранили стрелой и топором. Все в госпитале, дом сгорел. Генрих, а как у тебя?

— Что моим сделается, они на космодроме были в ночную смену. Командир сразу включил силовое поле, так что без проблем…

Антонио, не дожидаясь расспросов, поведал, что живет на Кураре один, без семьи. Из трех подружек, с которыми он крутил любовь в последний месяц, две невредимы, а третья на звонки не отзывается.

— Вот таким должен быть настоящий мужчина, — хихикнул Кристо. — Есть у нас на антенне супермачо Рауль Гомес — все девки сами под него прыгают… Пацаны, а куда Петро делся?

— Сзади идет, — мрачно сообщил Антонио. — Вы не тормошите деда вопросами — всю его семью в первую ночь перебили. Старик сказал, что будет мстить, пока рука винтовку держит.

Снова сделалось тошно, вернулась ненависть к инопланетянам, организовавшим этот кошмар. Последние кварталы прошли в молчании.

Сквер напротив портала был затоплен многотысячной массой вопящих людей. Фланги толпы, редея, разбегались вдоль улиц. Обезумевшие беженцы орали что-то невразумительное, многие женщины и дети просто выли, а самые буйные зачем-то ломали скамейки и швыряли камни по окнам.

Два взвода ротный направил вдоль проспекта, а взводу Корунда досталась более узкая Вестерн-стрит. Увидев сдвоенную шеренгу вооруженных аквамаринцев, беженцы сдуру бросились врукопашную. «Как свои города защищать от курариков, так сбежали, трусы, — подумал Эдик. — А тут осмелели, на людей с кулаками лезут!»

Он с размаху, как учили на уроках военной подготовки, ударил прикладом шедшего на него мужчину. Удар неловко пришелся в плечо, и погромщик только отшатнулся, но устоял на ногах. Рядом заработали прикладами остальные, кого-то из пришлых все-таки отправили в нокаут. Остальные отбежали, сбиваясь в плотную кучу. Настроены они были воинственно — все похватали палки и камни, готовясь дать бой взводу ополченцев.

— На изготовку! Если какая сука бросит камень — пристрелю! — рявкнул Эдик и, когда взвод вскинул винтовки, добавил потише: — Целься над головами.

— В дом напротив попадем, — шепнул Кристо.

— Целься выше крыши!

Наведенные стволы смутили разбушевавшихся гостей города. К тому же на соседней улице затрещали выстрелы, — видимо, Брукс разгонял кого-то короткими очередями в воздух. Толпа напротив взвода Корунда заметалась, откатываясь к скверу и бросая орудия погрома. Взвод наседал, оттесняя буйных беженцев.

Потом вдруг заработала наконец-то отремонтированная звуковая пушка, и люпарцы быстро присмирели. Два офицера — армеец и полицейский — долго кричали в мегафоны, взывая к благоразумию. Постепенно удалось вдолбить в перепуганные мозги, что лучше соблюдать порядок. Причитая и жалуясь на судьбу, беженцы разбились на кучки и сели на траву в ожидании транспорта до космодрома. Команды студентов и старшеклассников стали разносить пайки и напитки, и толпа успокоилась окончательно.

— Нам тоже можно отдохнуть и перекусить, — с облегчением объявил по видеофону ротный. — Будем охранять портал.


Взвод Корунда растянулся вдоль стены, смотревшей на Вестерн-стрит. Напряжение постепенно падало. Беженцы вели себя примерно, по аллеям сквера ходили полицейские патрули, на лужайках появились палатки. Большие, в сотни голов, колонны иногородних то и дело уводили подальше от портала по Зеештрассе. Эдик предположил, что их разместят в Приморском парке.

— А стрельбы не слышно, — сказал вдруг Петро. — Кажись, аборигенов уговорили.

— Линия фронта далеко, — лениво процедил Эдик. — Звуки не долетают.

— Утром взрывы плазмы доносились, — настаивал бывалый солдат.

Генрих произнес веско:

— Главный бой скоро в космосе начнется.

Все машинально потянулись к мобильникам. К сожалению, городской и общепланетный каналы не передавали новостей, а только указания администрации. Остальные частоты просто были выключены.

Капитан Брукс как раз обходил подразделения, и Корунд осведомился у командира, не знает ли тот, что делается за пределами города.

— Ничего утешительного. — Ротный матюгнулся. — Высшие долбили малонаселенные районы Каморры и Южную Омерту. Точечные удары пробили дыры чуть ли не в полкилометра поперечником. И в глубину не меньше. Наверное, там было что-то важное, чего даже ваш губернатор якобы не знает… Потом была атака на Люпару. Космодром вроде бы не тронули.

— А вы не получали инфу про то, что Земля собирается делать?

— Флот уже совсем близко.

— Слабоваты наши корабли против такого врага, — вырвалось у Генриха.

Остальные тут же зашикали на парня: мол, много ты, малолетка, понимаешь. Обидевшись, рядовой Дерби сообщил, что непосредственно связан с кораблями, а потому получше некоторых знает, насколько крейсера Большого Квартета уступают боевым роботам. Парень из второго взвода принялся брюзжать: дескать, ты, мальчишка, не можешь знать, что такое настоящий военный корабль, а вот он, старшина-сверхсрочник…

— Отставить! — Брукс усмехнулся. — Слушайте приказ. Обстановка в центре города нормализована, беженцев разогнали и усмирили, за что нам благодарность от городского штаба. Рота Уильямса уходит на фронт, а нас раскидывают по объектам. Взвод сержанта Корунда перемешается в Нагорный район. Будете патрулировать лесопарковую зону, чтобы курарики не просочились.

Уже в аэробусе, который подбросил взвод на новое место дислокации, Эдик сообразил: именно в Нагорном районе сейчас должна быть вся его родня. Сестра — на городском узле связи и мама — в своей лаборатории.

Сразу после высадки он позвонил обеим по мобиле. Мама была занята: по ее словам, препарирование объекта завершено, рентген-сканирование тоже, получены непонятные результаты, и теперь они разгоняют атомный анализатор, поэтому времени на разговоры нет ни капли. Разговор с Агнес озадачил как бы не сильнее туманных объяснений родительницы.

Расставив посты и назначив маршруты патрулям, Эдик лично возглавил группу для осмотра и прочесывания особо важных объектов. В особый патруль были зачислены, разумеется, Генрих и Кристо.


Городской узел связи поддерживал прием и передачу электромагнитных и гравитационных волн через сеть спутников, обслуживая город Аквамарин, космодром и весь восточный выступ континента Северная Омерта. Межпланетные и межзвездные сигналы городская антенна посылать не могла — только принимала. Именно сюда стекались новости со всей планеты, включая те, которым не суждено было стать общим достоянием.

— Я не понял, — честно признался Генрих. — Откуда она знает?

Сбитый с толку Кристо сказал неуверенно:

— Откуда — это понятно. Капитаны радировали в штаб-квартиру судоходной компании. Но сам факт… Генрих, разве технически это возможно?

— Никогда о таком не слышал. Эдди, ты не перепутал?

— За что купил, за то и продаю. Все корабли, которые находились в море, внезапно оказались в акватории ближайшего порта. Я так думаю, Высшие их телепортировали, чтобы экипажи успели эвакуироваться.

Генрих махнул рукой и сказал, что в таком случае Высшие могут намного больше, чем считалось до сих пор. Остаток пути до аппаратного корпуса они прошли, не проронив ни слова.

Охрану объекта несли пятеро ополченцев, которых прислали из города позавчера и забыли сменить. Переговорив со штабом, Эдик зачислил их в свой взвод и отправил отдыхать в лагерь. Уходя, старший забытого караула предупредил: мол, антенну сторожит наряд полиции, так что задача ополчения — караулить агрегаты и студии.

— Именно главная студия нам и нужна, — хохотнул Эдик, когда друзья остались одни. — Сейчас узнаем все новости.

— Если твоя сестренка на месте, — уточнил Генрих, улыбаясь.

Через минуту веселая улыбка сползла с его лица, сменившись кислой гримасой — именно потому, что сестренка была на месте. Агнес сидела на коленях рослого плечистого парня. Они яростно целовались, парень расстегивал ее сорочку, и Агнес делала вид, будто сопротивляется, но при этом сорвала майку с темпераментного мачо. Увлеченные друг другом, они даже не заметили, как в зале появились посторонние.

Внезапно Агнес увидела брата с друзьями, что-то шепнула полуголому парню, но тот засмеялся в ответ:

— Ну не выдумывай. Ты же обещала не капризничать.

Вырвавшись из его объятий, Агнес спрыгнула с парня, торопливо застегиваясь.

— Кажется, мы не вовремя, — сообразил Эдик. — Зайдем попозже.

— Стойте уж, если пришли, — сказала сестра, влезая в босоножки. — Знакомься, братишка. Это мой самый лучший друг Рауль Гомес. Инженер передающего комплекса.

Обменявшись рукопожатиями с Эдиком и остальными, знаменитый покоритель женщин поспешно сбежал — якобы вспомнил об очень важных делах. Укоризненно поглядев на брата, Агнес осведомилась: чего, мол, сюда приперлась целая рота разбитой армии.

— И вовсе мы не разбиты, — неожиданно возмутился Генрих. — Болотные крысы надолго нас запомнят.

Эдик замахал руками, торопясь урезонить боевого товарища:

— Не кипятись, она шутит… Агни, что в космосе творится?

— Хороший вопрос— Одернув юбку, сестра села к пульту. — Полчаса назад флот был уже в системе, и адмирал потребовал, чтобы Высшие убирались… Тут корабль дзорхов, он ведет передачу для своих, ну а мы перехватываем…

Загорелась голограмма космического пейзажа. Черное пространство, много звезд, два ярких шарика — Десятка и Малышка, а также бело-синий диск Кураре. По этому фону медленно двигались разноцветные стрелочки: компьютер дзорхов отмечал перемещения боевых машин.

— Мы вовремя включились, — прокомментировал Генрих. — Прайст пошел в атаку.

Удивленно посмотрев на него, Агнес осведомилась насмешливо:

— С чего ты взял?

— Посмотри, как направлены вектора кораблей, — не без рисовки пояснил Генрих. — Флот пришел в движение, причем главный удар нацелен на вон ту пару роботов.

Во взгляде Агнес читалось нескрываемое сомнение. Однако через полминуты информационная система выдала перевод репортажа, который вел какой-то дзорх. Действительно, сражение разгоралось.

Как пояснял дзорх, полсотни земных крейсеров ринулись на Кураре тремя колоннами. Против атакующего флота людей выдвинулись восемь из четырнадцати звездолетов-убийц Высших — громадные, почти неуязвимые машины, заряженные неведомыми средствами суперуничтожения. Некоторые ученые считали, что подобные конструкции были не кораблями в полном смысле этого слова, но боевыми роботами без запрограммированного инстинкта самосохранения.

Как и следовало ожидать, оружие людей оказалось бессильным. Торпеды не пробивали защитное поле, лучевые импульсы и нейтридовая картечь лишь царапали обшивку роботов сверхцивилизации. Те в свою очередь очень эффективно стреляли разогнанными почти до световой скорости черными дырами, изредка выпускали гравитационные торнадо. Людям еще повезло, что на этот раз Высшие не применили Волну Смерти, а также легендарный распылитель материи, которым вправляли мозги флоту виин-черси около двухсот лет назад.

Несколькими экономными ударами роботы буквально разметали соединение Прайста. Пять или шесть земных крейсеров просто исчезли, тогда как Высшие потеряли всего один корабль-робот, да и тот был только поврежден, а не уничтожен.

— Высшие применили новое оружие, — заметила Агнес— Раньше они не стреляли через верхние измерения.

Генрих кивнул и произнес уныло:

— Наши тоже применили новое оружие. Менее удачно, чем противник.

Между тем крейсера, перестроившись, повторили атаку — с прежним неуспехом. Третьей атаки не было. Признав поражение, командующий дал приказ отступать, чтобы спасти флот от полного разгрома.

Менее сорока крейсеров уходили к окраине системы сверхсветовым ходом. Пятерка роботов преследовала их, лениво постреливая вдогонку гравитационными торнадо. За время отступления люди потеряли еще семь кораблей. Полного уничтожения, однако, не состоялось. Между орбитами пары планет-гигантов Высшие неожиданно прекратили преследование, и роботы вернулись к Кураре.

Сражение протекало на низких — до 0,15 световой — скоростях сближения и заняло чуть меньше часа. Флот понес ощутимые потери, но в общем уцелел. Зато надежды живших на Кураре людей были разбиты вдребезги.

Заглушая остальные передачи, Высшие ворвались в эфир на всех частотах, диктуя условия. Колонисты получали двое суток для эвакуации, причем все транспортные компании Большого Квартета уже оповещены, пассажирским и грузовым кораблям всех стран разрешен доступ в систему для вывоза людей. Первые десятки звездолетов прибудут в течение нескольких часов. Властям планеты предписывалось собрать все население возле космодромов Северной Омерты и Люпары. Любой корабль, который попытается сесть в других точках, будет уничтожен. Если военные корабли любой державы Большого Квартета попытаются пересечь условную границу системы, Высшие применят более мощные средства поражения. Если земляне будут выполнять условия эвакуации, Высшие в течение двух следующих суток не станут расстреливать людей на планете и в ее окрестностях.

— Зря наши полезли в драку, — кусая губы, высказалась Агнес— За час до атаки Земля разрешила губернатору начать эвакуацию в случае невозможности сопротивляться.

— Военные не могли не попробовать, — заявил, бешено сдвинув брови, Генрих. — Они так воспитаны. Не могут уйти без боя.

Поглядев на парня с некоторым намеком на интерес, Агнес осведомилась:

— В офицерской академии учишься или сын военного? Картинку с экрана просто шикарно прочитал…

Польщенный ее вниманием Генрих охотно поведал:

— Дядя у меня подполковник, командир батальона бронепехоты. Сам я курсант Космолетной Академии.

— Я тоже там учусь, — радостно воскликнула Агнес— На втором курсе кораблестроительного.

— Очень приятно. Генрих. Третий курс, астронавигация.

— А я — Агнес, старшая сестра этого охламона.

Покашляв, Эдик прервал их восторги и строгим голосом осведомился:

— Агни, где Мишка?

— У соседей, — беззаботно сообщила сестра. — Через час моя смена кончается, заберу малого. Или мама вернется.

В этот момент начали передавать обращение губернатора, который объявил, что правительство на Земле приняло условия Высших и Кураре будет эвакуирована. По его словам, Высшие разрешили земным транспортам войти в систему для эвакуации, к Десятке приближаются корабли других Старших рас. Губернатор добавил, что правительство намерено выплатить компенсации за утерянное имущество. Он попросил граждан соблюдать спокойствие и заверил, что действующие штабы самообороны обеспечат четкую эвакуацию по графику.

Слушать инструкции — как организовать сборные пункты и что брать с собой в дорогу — они не стали, и Эдик позвонил матери. Остальные увидели, как он изменился в лице. Через минуту вся компания, включая Агнес, бежала по парковой аллее.

Казалось бы, события последних дней и часов должны были надолго отбить чувствительность. После кровавой мясорубки даже разгром земного флота и приказ об эвакуации не слишком потрясли младшего Корунда. Но известие, что ранена мать, заставило парня разволноваться по-настоящему.

Бежать было недалеко, лаборатория находилась сразу за безлюдным парком технологического колледжа. По дороге он рассказал спутникам, что взорвалась установка, кого-то убило, а мама была в другой комнате и только ранена.

— Что за установка, если ее взрыв пробил стену? — удивился Кристо. — Ты же говорил, она работает на анализаторе атомов.

Некогда было думать о такой ерунде — они уже видели горящий лабораторный корпус, вокруг которого метались человеческие фигурки в разноцветной униформе. Чуть в стороне лежали на траве накрытые тела. Огонь лениво шевелился, выплескиваясь из торцевых окон верхних этажей — именно там располагалась лаборатория Эмили Корунд — и превращаясь в лохмотья дыма. Эдику показалось, что в черных клубах над крышей мелькнул красноватый вихрь Высшего.

Очень бледная мама сидела в тени под деревом, привалившись к стволу. Перебинтованная левая рука висела на перевязи, майка на левом боку была порвана и покрыта кровавыми пятнами, из-под майки виднелась повязка. Увидев детей, Эмили сказала тихим подрагивающим голосом:

— Не беспокойтесь. Раны неглубокие. Серьезных повреждений нет.

Агнес опустилась на колени, обняла мать и, всхлипывая, крикнула:

— Тебе к врачу надо! В больницу!

Стоявший рядом мамин заместитель доцент Джодерис успокоил плачущую девушку:

— Агни, мы сами не хуже городских врачей. И препараты у нас посильнее. Осколки вытащили, раны смазали чем надо — завтра даже шрамов не останется.

— Что все-таки взорвалось? — продолжая нервничать, осведомился Эдик.

— То, что не могло взорваться в принципе. — Эмили усмехнулась и поморщилась от боли. — Троих, кто находился возле установки, убило на месте, а мы как раз вышли в соседнюю комнату, и нас только посекло осколками стеклянной стены.

— Там же бронестекло было в полсантиметра толщиной, — недоверчиво проговорил Эдик. — Какая часть анализатора могла взорваться с такой силой? Неужели ускоритель?

— Ускоритель? — Мама фыркнула и осторожно встала. — Ускоритель сдетонировал через пару секунд, а сначала взорвался фальшивый труп инопланетянина… Впрочем, это военная тайна, я не имею права никому рассказывать.

— Нам можно, это мы с ребятами нашли поджаренного лабба. — Эдик настороженно продолжил: — Но почему ты назвала его фальшивым?

— Это не лабба, — объяснила мама. — Биоробот. Очень точная копия, но есть признаки, по которым можно отличить настоящее существо от выращенной в пробирке взрослой особи с дополнительными приспособлениями, о которых не побеспокоилась природа. Никто в Большом Квартете не способен изготовить столь совершенный образец. Это — работа Высших.

— Но зачем? — Эдик не мог понять, о чем идет речь. — Высшие послали биороботов-лабба к курарикам, чтобы мы думали…

— Мы должны были подумать, что восстание организовали не Высшие, подозрение падало бы на ни в чем не повинных лабба, — подхватил Генрих. — Профессор, у вас остались материалы? Надо разоблачить мерзавцев.

Эмили Корунд подтвердила, что материалы исследований спасены и находятся у нее в кармане. Вскрикнув, Агнес зашептала:

— Высшие взорвали лабораторию, чтобы мама не смогла раскрыть их тайну. Если станет известно, что информация сохранилась… Чтобы сохранить секретность, они захотят убить всех нас! Значит, надо немедленно пустить инфу в эфир. Если про фальшивого лабба узнает вся планета, узнают на кораблях — наше устранение потеряет смысл.

Выхватив мобильник, она позвонила Раулю Гомесу и потребовала пустить через антенну сверхважное сообщение на резервной частоте. Видимо, парень стал возражать, но Агнес повторила: мол, очень важно, чтобы сигнал ушел в эфир немедленно. На этом Гомес капитулировал и сказал, чтобы начинали через минуту.

— Сестра у тебя — просто супер, — сообщил взводному восхищенный Генрих.

Передачу монтировали на ходу, посылая сигналы с трех видеофонов. Первым делом пустили кадры обнаружения трупа псевдолабба с ракетной установкой. Затем Эмили передала запись лабораторного кристалла и прочитала короткую лекцию с пояснениями. Она произносила сложные для понимания фразы, полные специальных терминов о рационально перестроенных генных структурах, о существенных изменениях устройства внутренних органов. По мнению доктора Корунд, созданный Высшими биоробот, неотличимый внешне от настоящего лабба, был значительно совершеннее, более живуч и сильнее физически, но не имел полноценного мозга и личности.

Мать сделала паузу, но продолжить доклад не смогла. Прямо на глазах у горстки людей огромная, в двести метров высотой, антенна-ретранслятор рассыпалась на множество кусков, которые обрушились на аппаратный корпус. Спустя три секунды, заглушив отчаянный вопль Агнес, долетел грохот.


Даже прибывшая из города бригада спасателей со строительными машинами не смогла разгрести гору обломков. Под вечер приборы показали, что под завалами нет живых, работы прекратились, и мать увезла домой рыдающую Агнес.

— Нашей семье везет, — пробормотал Эдик во время развода караулов. — Смерть упорно нас игнорирует.

— Радоваться надо, — неправдоподобно бодрым голосом заметил Кристо, — Твои мамаша и сестренка просто чудом спаслись.

— Даже в тылу, где не стреляют, и то ходим рядом со смертью, — Голос Эдика задрожал, — Пацаны, кажется, я сломался. Больше не могу.

— Я давно не могу, — вздохнув, признался Генрих. — А что делать? В старину солдаты по двадцать лет воевали…

Обход периметра закончился уже в сумерках позднего летнего вечера. Происшествий не было, курарики боялись приблизиться к городу. Летавшие на разведку Антонио и Петро расстреляли в десятке километров от Аквамарина небольшую шайку, бежавшую к лесам на востоке.

Вернувшись в лагерь, Эдик без аппетита съел очередную гигантскую порцию ресторанной дармовщины и попросил у командира роты разрешения отдохнуть.

— Не больше пяти часов, и оставь за себя кого-нибудь из сержантов, — сказал Брукс— Утром вернетесь в город — регулировать эвакуацию.

Полусонный Корунд с трудом забрался в спальный мешок. Сон немного взбодрил, но поганое состояние в душе никуда не делось. Зарядил нечастый дождь, и взвод в промокшей одежде прочесывал дома, проверяя, все ли жители района уехали на сборный пункт.

В ополченцах видели частицу армии, а потому немногие задержавшиеся укоряли бойцов за поражение флота и последующее бегство с планеты. Пришлось выслушать немало причитаний: дескать, бросаем все, что нажито за многие годы, и теперь придется начинать жизнь с чистого листа. От таких разговоров болело сердце, многие бойцы рвались к семьям, но непонятным образом продолжали держаться в строю.

Когда последний аэробус увез на космодром последних жителей Нагорного района, взводу Корунда разрешили вернуться в центр Аквамарина. Здесь их встретил укутанный заживляющими пакетами майор Гродзинский, объявивший, что желающие могут сдать оружие и присоединиться к эвакуируемым. Он закончил обращение словами:

— Мужики, мне нужны добровольцы для последнего боя. В джунглях Южной Омерты блокированы научные поселки. Надо смотаться туда, пока работают порталы, и спасти людей. Кто готов рискнуть в последний раз?

Первым шагнул вперед Петро, попросивший дать ему плазмострел и какую-нибудь одежду взамен отсыревшей. Эдик стал рядом с ветераном, сказав: мол, насчет переодевания старик хорошо придумал. Антонио, Генрих и Кристо после секундных колебаний тоже вызвались повоевать. Много было и тех, кто отводил глаза, оставляя на тротуаре винтовки и подсумки, — таких не осуждали даже мысленно. Всего вызвались в этот рейд два десятка ополченцев капитана Брукса, кроме них подошел взвод космонавтов и кадровых военных.

— Одежду возьмите в магазине напротив, — приказал майор. — Один хрен бросать придется. В машинах найдете легкую броню и гранаты.

В панцирях поверх спортивных костюмов и в шлемах с прозрачными забралами они почувствовали себя настоящими солдатами Земли. Даже настроение стало чуть получше.


Сержант Корунд снова командовал своим отделением, с которым позавчера штурмовал речную деревню. На пятерых им достался шестнадцатиместный микроаэробус. Предполагалось, что на обратном пути свободные места займут спасенные с Южной Омерты. Машина малым входом вошла в портал Аквамарина, за ними захлопнулись ворота, потом открылись створки спереди— и они оказались на другом континенте.

Портал телепортации располагался в центре поселка Пионерский на берегу живописной, окантованной скалами бухты. Остальные поселения — фермы, охотничьи хозяйства, научные базы — были разбросаны в радиусе пятисот километров. Отделению Корунда достался научный центр «Лесная Берлога» — в получасе полета на рейсовой скорости.

На пятой минуте они увидели внизу бой — люди держали оборону на высоком берегу реки, а курарики волна за волной пытались переправиться, бездумно бросаясь под огонь и пули. Вниз по реке плыли десятки трупов аборигенов. Потом аэробус пролетел над горящей деревней курариков, рядом с которой дымилась разрушенная ферма земных колонистов.

— Наши отомстили за своих, — мстительно прокомментировал водитель аэробуса Хью.

Старику было под семьдесят. В молодости Хью, по его словам, служил в Корпусе Освоения, вдоволь навоевавшись с варварами-негуманоидами на разных мирах. Ветеран поведал молодежи, что лучшие впечатления остались у него от планеты Теоле, где жили пещерные дикари — точная копия людей, причем дикарки охотно занимались любовью с землянами. Командование не возражало — только надо было предохраняться, потому как на хрена проблемы с детьми от таких развлечений…

Рассказ водилы прервался на смачном эротическом эпизоде, потому что левее трассы полета показалась исходящая клубами зеленого дыма воронка в полкилометра поперечником. Если верить карте, здесь была только метеорологическая станция № 16, но не зря же Высшие ударили по джунглям чем-то слишком разрушительным.

— Похоже на обстрел антивеществом, — сообщил Антонио. — Нам в армии показывали учебный фильм. Только там дырка была поменьше.

— Высшие стреляли? — запинаясь спросил Кристо, с благоговейным ужасом разглядывая громадную дыру посреди джунглей. — Но зачем?

Эдик неуверенно предположил:

— Наверное, метеостанция была одной из тех секретных лабораторий, которые не понравились Высшим.

Дальше они летели молча, только Хью тихонько жаловался: мол, не взяли его в ополчение из-за возраста, хоть он всей нынешней молодежи двести очков форы даст. Невольно улыбаясь стариковскому ворчанию, Корунд развернул записанную на мобильник голографическую карту.

Научный центр «Лесная Берлога» состоял из коттеджного поселка на несколько сотен человек и пятиэтажных лабораторных строений «М», «Б» и «Ф». Здания выстроились на берегу тихой речушки — по всей территории была безжалостно выкорчевана местная флора и рассажены земные деревья. Кроме того, на огороженном столбами и проволокой пространстве имелись спортивные площадки, энергостанция, водоочистительный комплекс и другие вспомогательные сооружения.

Согласно наблюдениям со спутников аборигены прорвали ограждение в нескольких местах примерно три часа назад, и спустя час весь поселок был охвачен огнем. Полчаса назад были видны признаки перестрелки возле лабораторного корпуса «Б» (биохимия). Всего вокруг поселка насчитывалось до трехсот аборигенов, огнестрельное оружие имели не больше сотни.

Размышляя вслух, сержант Корунд проговорил:

— Если кто-то убежал в лес — их наверняка выследили и убили. В поселке тоже не стоит искать живых… Все, кого можно спасти, прячутся в больших бетонных домах.

Петро поведал без энтузиазма:

— Когда я служил на Сойдерне, среди негуманоидов случилась гражданская война, и мы поддержали принца Дарб… в общем, не помню, как его звали. Короче, у туземцев были примитивные ружья на дымном порохе, их пуля с двадцати шагов пробивала бронежилет, а с пятидесяти сворачивала шею, хотя шлем оставался целым. И вот, значит, однажды нам пришлось штурмовать королевский дворец — трехэтажный каменный дом. Эти твари засели наверху и палили из своих мушкетов, пока мы поднимались по лестницам… Много ребят потеряли тогда.

— Ты это к чему? — насторожился Генрих. — Хочешь сказать, это трудное дело?

— Хуже трудного. Они будут истреблять нас, как в тире.

— Верно говоришь, солдат, — вмешался Хью. — Кто выше — у того преимущество.

Услышанное не слишком противоречило тому, что Эдик знал из многочисленных книг и фильмов про войны древности. Поразмыслив, он решил действовать в два этапа: сначала расстрелять всех курариков, которые окажутся на открытой местности, а потом высаживать десанты на крыши больших зданий. Капитан Брукс одобрил его замысел.


Аэробус медленно летел в двадцати метрах над крышами больших зданий, и отделение хлестало по улицам длинными очередями. Курарики, как обычно, повыбегали из укрытия и попытались отстреливаться. Изредка вражеские пули попадали в машину, никого не зацепив и не причинив серьезных повреждений. Плотный огонь «Свингов» и плазмострела быстро научил аборигенов уважать и бояться Старшую расу, после чего немногие выжившие бросились врассыпную — кто в лес, кто в реку, кто в здания.

Когда на улицах остались только трупы, сержант Корунд приказал водителю провести машину вдоль реки, а затем над лесом, окружавшим поселок. Спрятавшиеся в воде и под кронами деревьев курарики были хорошо видны в термоприцелы, и потери противника быстро выросли. В эти минуты, несмотря на горячку боя, Эдик успел заметить: кто-то стрелял по курарикам с верхнего этажа биологической лаборатории.

— Садимся на то здание, — распорядился он. Высадившимся на крыше ополченцам махала рука из чердачного окна. Рука была явно человеческая и принадлежала парню лет тридцати. В другой руке тот держал двустволку-бокфлинт. Аквамаринцев встретил восторженный вой, который стал заметно тише, когда выяснилось, что прилетели только шесть человек. Наверное, ученые рассчитывали, что за ними пришлют аэробронемобильную дивизию с ядерным оружием.

Прилетевшим рассказали, что здесь еще позавчера появился Высший, велевший свернуть исследования и убираться с планеты. Тогда же в «Лесной Берлоге» узнали про мятеж курариков. В реальность угрозы никто не поверил, потому что в радиусе ста тридцати километров не было туземных поселений. К тому же транспорта для эвакуации не присылали, поэтому лишь немногие улетели на легковых аэромобилях. На всякий случай директор центра вернул из леса в поселок всех охотников и приказал раздать персоналу оружие — два десятка охотничьих ружей. Вчера в отдалении слышались мощные взрывы, — видимо, боевые роботы сверхцивилизации начали разрушать секретные объекты. А на рассвете сотни курариков ворвались в поселок. Корпуса физики и метанауки были захвачены быстро, все выжившие — около двухсот людей — находились сейчас на двух верхних этажах строения «Б». Курарики неоднократно пытались прорваться по лестницам, но атаки удалось отбить.

— Это ж сколько рейсов понадобится, чтобы вывезти всех, — растерянно пробормотал Эдик, вертя в руках видеофон. — Значит, говорите, больше людей в поселке не осталось…

— Живых не должно быть, — грустно сказал парень, встречавший их на крыше. — Физиков они захватили сразу, последних добивали у нас на глазах — на антенной площадке. В метанауке — в смысле в корпусе «М» — уже с час не слышно стрельбы.

Набрав номер, Эдик доложил обстановку Гродзинскому, и тот пообещал прислать несколько больших аэробусов. Переговорив с командиром части, сержант почувствовал себя увереннее и приказал тоном бывалого вояки:

— В нашей машине отправим раненых, женщин и детей — сколько поместится. А мы пока зачистим здание.

Здесь, в Южной Омерте, курарики сражались еще хуже, чем в окрестностях Аквамарина. Когда вниз полетели гранаты, после которых бросились в атаку разъяренные земляне, аборигены почти не оказывали сопротивления. Буквально за несколько минут отделение Корунда и вооруженные сотрудники научного центра захватили третий этаж, обнаружив дюжину изуродованных человеческих тел. Ужасающее зрелище привело людей в бешенство, и все готовы были продолжать бой, но штаб приказал немного повременить.

Вскоре на крышу строения «Б» сели две большие, на полсотни пассажиров каждая, машины, из которых вышли капитан Брукс, полтора десятка ополченцев и полицейских и три армейских офицера с плазмострелами. Корунду велели отдыхать, и нижние этажи были освобождены вновь прибывшими. Не обошлось без потерь: двое сотрудников полиции погибли, почти все участники боя получили ранения разной тяжести.

Набитые курариками спорткомплекс и корпус «Ф» сожгли залпами плазменных капсул. Собирались уничтожить и корпус «М», но, к счастью, не успели: Бруксу позвонил Гродзинский. После короткого разговора капитан ошарашено сообщил:

— Кто-то из этих… метанаучных вышел на связь. Несколько человек забаррикадировались в лаборатории на четвертом этаже.

Аэробусы уже набирали высоту, увозя половину обитателей верхних этажей, поэтому Эдик предложил:

— Дождемся, когда снова прилетят машины, и высадим десант на крышу.

— Это не меньше часа промедления, — возразил капитан. — Люди могут нас не дождаться. Да и пробиваться с чердака через пятый этаж — половину бойцов положим…

Развернув трехмерную карту, Брукс осмотрел здания, разделенные примерно тремя сотнями метров, молча показал пальцем на пожарные лестницы, ползущие по стенам корпуса «М», и объявил решение.


На окна лабораторного комплекса, где занимались таинственной метанаукой, обрушился свирепый огонь двадцати автоматических винтовок. Стоя в глубине комнаты, где его не смогли бы различить слабенькие глазенки земноводных, Эдик навел термовизор прицела на окна четвертого этажа, увидел голубую фигурку и нажал спуск. Фигурка исчезла. Удовлетворенно мурлыкнув, он осмотрел помещение в соседнем окне и застрелил еще двоих аборигенов.

Когда все окна здания были обработаны, и курарики перестали попадаться в окулярах, Брукс отдал приказ:

— Гражданские с дробовиками стреляют по всему, что движется на нижних трех этажах. Отделение Корунда готовится к атаке, полиция работает по четвертому этажу, армейцы — по пятому. Стрелять только наверняка — если уверены, что взяли на прицел аборигена.

Цели были разобраны, выстрелы теперь звучали реже. В разгар подготовки прибыл очередной аэробус, который увез почти всех гражданских и раненых.

— Все вместе улетим следующим рейсом, — объявил капитан. — Штурмовая группа — вперед.

Сбежав по разбитой гранатами лестнице в разгромленный вестибюль, Эдик осторожно выглянул из проема главного входа. Курариков видно не было. Пригибаясь, он бросился к строению «М», за ним устремились Генрих и Кристо.

Проскочить незамеченными не удалось: мимо них, прилетая откуда-то справа, засвистели стрелы. Одна из них больно ударила в панцирь Эдика. Три ополченца дружно упали, отползли в кусты и завертели головами, пытаясь отыскать позицию, где засел противник. Они успели увидеть только огненную трассу плазменной капсулы, которая ударила в вышку теннисного корта. Вышка испарилась, и больше по ним никто не стрелял.

— Вперед! — шепнул Эдик.

Последнюю стометровку они преодолели без осложнений. Эдик первым полез по шершавым пластиковым скобам. Видеофон лежал в нагрудном кармане, включенный в режиме звуковой связи.

— Ты на уровне третьего, — торопливо комментировал Брукс— В окнах движения нет… Не волнуйся, продолжай подъем… На четвертом этаже движения не видно.

Кажется, замысел капитана удался: интенсивный обстрел истребил всех аборигенов с этой стороны здания, и уцелевшие курарики покинули помещения, обращенные окнами к строению «Б». Теперь все они находятся в коридоре либо грабят комнаты другой стороны.

Лестница проходила рядом с балконом, через разбитую дверь которого была видна комната и трупы курариков на полу. Не заметив признаков жизни, Корунд перелез на балкон и шагнул в комнату. Видеофоны и прочее оборудование было сброшено со столов и вдребезги разбито, среди осколков стекла и пластика валялись два изрешеченных пулями аборигена. Из-за неплотно прикрытой двери доносилось возбужденное чириканье туземцев. Слова были незнакомые — здешние курарики разговаривали на языке, совершенно непохожем на речь аборигенов Северной Омерты. Эдик осторожно прижал дверь, замок бесшумно защелкнулся, шум стал намного тише.

Внимание Корунда привлекла большая плоская фотография в рамке, висевшая высоко на стене — малорослые курарики до нее просто не дотянулись. Снимок запечатлел мужчину лет пятидесяти и очень красивую молоденькую девушку в короткой юбочке, открывавшей потрясающие ножки.

— Хороша, — вполголоса прокомментировал Кристо, помогая Генриху забраться на балкон. — Что дальше, сержант?

— Применим солдатскую смекалку, — усмехнулся Корунд.

Из мешанины деталей на полу он выбрал гибкую оптоволоконную трубку и после нескольких неловких попыток просунул в замочную скважину. Вращая световод, Эдик рассмотрел обстановку снаружи, после чего объявил:

— Они толпятся в обоих концах здания. Одна группа метрах в двадцати справа. Другая — слева, чуть подальше. По-моему, пытаются выломать двери.

— Наверное, за теми дверками наши прячутся, — предположил Генрих.

— Похоже на то. Я выбегаю первым и кладу тех, которые справа, потом иду к той двери. Вы выходите за мной, палите влево, идете туда же и освобождаете людей, если они там будут. Понятно?

— А почему ты первый? — возмутился Кристо. Генрих легонько дал ему по шее, добавив:

— Не спорь. Грамотное решение.

Взявшись за ручку дверцы, Корунд тихонько сказал:

— Они будут выбегать из комнат, с лестниц. Кладите всех, прикрывайте мне спину… Ну раз, два, три — пошли!

Резко толкнув дверь, он шагнул из комнаты, прикрытый пластиковой створкой от аборигенов, которые ломились куда-то в ближнем конце коридора. Прямо перед собой Эдик увидел четверых курариков, темпераментно потрясавших топориками. Уложив их одной длинной очередью, Корунд сделал следующий шаг, освобождая путь для выходивших следом друзей, и увидел толпу примерно в два десятка голов. Топоры и каменные молотки курариков лупили в дверь, которая уже начинала поддаваться. Стоял грохот, из-за которого туземцы не услышали выстрелов, а спустя две секунды стало поздно.

Держа винтовку на уровне пояса, Корунд нажал спуск, медленно двигая стволом слева направо. Пунктирная струя раскаленного металла перечеркнула коридор, резко сократив численность вражеской банды. Почти одновременно за спиной затрещали еще два «Свинга-3» — непрерывно стреляя, Кристо и Генрих удалялись от Эдика, двигаясь ко второй комнате, в которую пытались прорваться курарики.

Аборигены перед Эдиком, побросав холодное оружие, бросились к расставленным вдоль стен винтовкам и лукам. Продолжая наступать, он повел стволом в обратном направлении.

Теперь все противники лежали на полу в лужах густой желтой жидкости. Некоторые курарики были только ранены и что-то выли по-своему, закрывая лысые головы перепонками ладоней. Настоящий киногерой, правильно воспитанный земной школой XXIV века, должен был проявить высокое благородство, произнести что-нибудь возвышенно-высокоморальное и отпустить врагов с миром. Увы, ускоренные курсы перевоспитания научили Корунда, что великодушие будет вознаграждено не благодарностью, а градом отравленных шипов в спину. Поэтому душевно почерствевший за последние дни семнадцатилетний сержант хладнокровно и методично добил всех, кто подавал признаки жизнедеятельности.

Лишь после выполнения этих мер предосторожности он обернулся, чтобы посмотреть, как дела у ребят. Генрих и Кристо благополучно расправились со всеми врагами в коридоре и теперь осторожно продвигались, попутно зачищая гранатами и выстрелами комнаты по правую сторону.

— Не оставляйте живых за спиной, — предупредил Эдик.

— Без тебя догадались, ученые, — огрызнулся Кристо. — Занимайся своим участком.

Пацаны знали, как себя вести, поэтому Корунд со спокойной душой направился к двери, куда еще минуту назад ломились курарики. От цели его отделяли полтора десятка метров и три комнаты, в каждой из которых могли скрываться враги. Он пнул первую дверь, внутри раздались писклявые вопли, и Эдик метнул в помещение гранату. После взрыва крики оборвались.


Интересующая его дверь оказалась последней на этой стороне коридора. Пластик был покрыт вмятинами, замок разбит выстрелами, но вломиться курарикам не удалось. Похоже, с той стороны капитально забаррикадировались — на счастье людей, двери в строении «М» распахивались внутрь. Постучав прикладом, Эдик крикнул:

— Есть кто живой?

Откликнулись два голоса — мужской и женский. Женщина радостно ответила: мол, наконец-то помощь подоспела, но мужчина нервно поинтересовался:

— Кто вы? Зачем пришли?

— Ополченцы из Аквамарина, — терпеливо проговорил Эдик. — Хотим вытащить вас, если не возражаете. Уберите мебель, которой вы задвинули вход.

— Откуда вы знаете про шкафы? — подозрительно спросил мужчина. — Гелла, это ловушка, не смейте открывать!

— Рафаэль, заткнитесь, слизняк несчастный… трусливое ничтожество!

Окрик воинственной дамы оказал эффект — изнутри послышался шум движения тяжелых предметов. Пока там разбирали завалы, Корунд объяснил, что ближайшая остановка аэробуса находится на крыше соседнего здания.

Его рассказ прервала вспышка пальбы на другом конце коридора. Обернувшись, Эдик увидел, как друзья расстреливают аборигенов, бросившихся на них сразу из двух комнат. Другая банда появилась из лестничного пролета. Корунд положил их короткими и аккуратными — чтобы не зацепить своих — очередями.

Когда опасность миновала, ребята заглянули в помещение возле окна в торце здания, после чего Кристо крикнул:

— Черт! Твари выломали дверь. Здесь только трупы — раз, два, четыре… Нет, один еще дышит.

— Тяжелый? — заорал в ответ Эдик.

— Около центнера, — сострил Генрих, но тут же добавил уже серьезно: — Рубанули по голове и проткнули живот. Пытаемся перевязать.

С лестницы снова показались два курарика. Очередь получилась слишком короткая, поэтому упал только один абориген, а второй успел юркнуть обратно. Чертыхнувшись, Эдик перезарядил винтовку. В подсумке оставалось три полные обоймы.

За спиной перестали двигать мебель, и послышался слабый скрип раскрываемой двери. Сделав шаг в сторону, чтобы не выпускать коридор из поля зрения, Корунд покосился на выходящих. Первой появилась девушка в порванных джинсах и грязной майке. Лицо ее было покрыто копотью и штукатуркой, но Эдик сразу понял, что именно эту девушку он видел на фотографии в разгромленной комнате напротив. Гелла — видимо, так ее звали — тащила за руку истерично хныкавшего дядьку лет за сорок — вероятно, это и был Рафаэль.

Увидав ее, Эдик почему-то сильно разволновался. Впрочем, бдительности не потерял и своевременно нажал на спуск. Несколько курариков упали, другие убежали обратно на лестницу. В тот же миг на Корунде буквально повис Рафаэль, визжавший прямо в ухо:

— Спасите меня, спасите скорее! Любые деньги заплачу!

Оторваться от него по-хорошему не удавалось, пришлось двинуть коленкой в пах и кулаком в челюсть. Истеричный мужик со стоном упал на колени.

— И в это ничтожество я была влюблена, идеалом считала, — с презрением произнесла девушка и, забыв о спутнике, продолжила почти восхищенно: — Кто вы, мой спаситель. В каких войсках служите?

— Эдуард Корунд, сержант ополчения…

Кокетливо постреливая серо-зелеными глазками, она пропела:

— Гелла Ахваз, исследователь-ассистент.

— Я видел ваш портрет вон в той комнате, через которую мы будем уходить…

— Это кабинет моего папы… — Ее лицо вдруг сделалось напряженным. — Папа — там?..

Поняв ее опасения, Эдик поспешил успокоить:

— В комнате нет человеческих тел.

— Ну правильно. — Гелла заулыбалась. — Он еще вечером улетел в бункер. И маме повезло — она уже неделю как на Каморре…

— Повезло, — машинально поддакнул Корунд. — Заходите в кабинет. Рафаэль, я не буду вас нести, идите своими ногами…

Эдик встал в дверях, наблюдая за коридором, Рафаэль стонал, закрыв лицо руками, чтобы не смотреть на мертвых курариков, а Гелла беззаботно болтала:

— Папа хотел провести последнюю серию экспериментов, пока нас не выгнали с планеты… Модель с учетом записанных вчера и позавчера параметров должна быть почти идеальной… Эдуард, а чего мы тут ждем?

Повздыхав, влюбленный сержант Корунд поведал, что надо вытащить еще троих, включая раненого. Как сообщил Кристо, раненый был очень тяжелый во всех смыслах — даже не стоило надеяться, что удастся дотащить его или хотя бы спустить по внешней лестнице. Лифты не работали, а на главной лестнице засела банда курариков, которых приходилось то и дело отпугивать, расходуя боеприпасы.

На всякий случай Эдик проинструктировал тружеников метанауки:

— Вдруг начнутся неприятности, так вы — на балкон и вниз по лесенке. На крыше корпуса «Б» ждет аэробус. Если повезет, успеете добежать.

— Клево было бы, — согласилась Гелла. — Только нас уже не ждут.

Действительно, аэробус взлетел и взял курс на портал.

— Нас бросили! — завопил Рафаэль. — Мы погибли!..

Придурок, в которого когда-то была влюблена юная красавица, расплакался, как маленький ребенок. Девушка пока держалась, но выглядела не слишком бодро и тоже могла расклеиться. Чувствуя, что смерть наконец-то вспомнила о нем, Эдик громко позвал капитана.

— Не суетись, — посоветовал Брукс— У нас еще одна машина есть. Сейчас подберем вас.

Сразу став уверенней, Корунд потребовал:

— Сначала левое крыло, там двое ребят и раненый. — Он уточнил на всякий случай: — Левое, если смотреть от вас.

— Понял, не дурак, — хохотнул капитан.

Жители научного центра слышали разговор, что сразу подняло им настроение. Рафаэль даже перестал рыдать, а Гелла бросилась к отцовскому сейфу, набрала код замка и вытащила несколько разноцветных упаковок с микродисками.

— Результаты наших исследований за два года, — сообщила девушка.

Следом из сейфа был извлечен рюкзак — Гелла пояснила, что на выходные большая компания собиралась устроить пикник и она приготовила какие-то вещички. Диски отправились в рюкзак, который повис на плече.

— Амазонка, — невольно засмеялся Корунд и выпустил очередь вдоль коридора. — Еще бы тебе винтовку в руки.

— У меня есть надежный защитник, — откликнулась она интимным урчанием, опустив длинные ресницы. — Скажи, защитник, куда нас отвезут?

Пожав плечами, он смущенно сознался:

— Понятия не имею. Сначала, конечно, к порталу, а там — как руководство решит. Может, в Аквамарин. Может, сразу на космодром.

Их прервал шорох мотора — возле балкона покачивался знакомый микроаэробус, из кабины махали руками Брукс, Хью и остальные друзья. Отпихнув плечом ринувшегося вперед Рафаэля, Корунд переправил в машину Геллу, потом поторопил пинком трусливого мужичка и наконец шагнул сам в распахнутый борт машины.


Замотанный в бинты, как мумия фараона, раненый страшно стонал, но Брукс уверял, что все нужные препараты введены и парень выкарабкается. На прощание капитан приказал уничтожить плазмострелами корпус «М» и раскидать побольше капсул плазмы по окрестным лесам.

— Запомнят они этот урок или нет? — задумчиво произнес незнакомый лейтенант в мундире флотского артиллериста. — Или уже сегодня начнут выдумывать легенды о великой победе над проклятыми бледнокожими?

— Над безносыми, — уточнил Эдик.

Он протянул Гелле пакет влажных салфеток и даже, набравшись храбрости, собственноручно протер ей локоть и плечо. Девушка вовсе не возмутилась таким вольностям, а наоборот, поблагодарила кивком. Покончив с гигиеной, она поинтересовалась, не знает ли кто-нибудь, что творится на Каморре. К негодованию Эдика, все офицеры наперебой стали хвастать осведомленностью, одновременно рассыпая умелые комплименты. Услыхав о бомбардировках, Гелла насупилась — наверное, за мать беспокоилась.

Чтобы отвлечь ее от грустных мыслей и непрошеных ухажеров, Эдик начал рассказывать о вчерашних встречах с Высшими. Глаза девушки распахнулись, и она пробормотала обиженным голосом:

— Ну почему они не встречаются с подготовленными специалистами?! Я могла бы задать им столько важных вопросов!

— Ты специалист по Высшим? — изумился Корунд.

Остальные тоже прекратили рассказывать похабные анекдоты, недоверчиво уставившись на Геллу. Девушка явно была раздосадована — то ли, как надеялся Эдик, назойливостью офицеров, то ли, скорее всего, неправильным поведением Высших — и огрызнулась:

— А чем, по-вашему, занимается метанаука? — И тут же смущенно добавила: — В смысле и этим тоже…

— Здорово. — Эдик даже растерялся. — Но ты не переживай — эти гады не отвечают на вопросы, только провозглашают волю божью.

— Правители Вселенной, — с отвращением сказал Генрих. — Или сатрапы настоящих правителей. Наемные каратели, которым нечего сказать.

Тонко улыбнувшись, Гелла весело возразила:

— Нет-нет, прав мой спаситель. Это был именно бог, диктующий повеления свыше и оказывающий милость низшим тварям… А насчет нежелания отвечать… мальчики, вы не представляете, сколько хитрых вопросиков мы приготовили на случай такой встречи. Любой ответ или даже отказ отвечать приводил бы нас к очень серьезным выводам.

Подумав, она принялась объяснять, что последние события вроде уничтожения исследовательских центров метанауки, а также изгнания людей с Кураре и провоцирование мятежа туземцев хорошо укладываются в модель «Перепуганного божества». С другой стороны, сурово продолжила девушка, Высшие действуют методично, без всяких признаков импровизации, то есть реализуют хорошо проработанный план, и это говорит в пользу гипотезы ее отца, профессора Модеста Ахваза…

Опытным мужчинам не слишком нравятся чересчур умные женщины. Большинство пассажиров аэробуса мгновенно потеряло всякий интерес к Гелле и ее невразумительной лекции. К тому же отпустило напряжение — люди понимали, что серьезных боев уже не предвидится и что все они, наверное, доживут до завтрашнего дня. Начались преувеличенно громкие и бесшабашные воспоминания о событиях трех военных суток.

Гелла тоже принялась рассказывать, как пряталась в лаборатории, выбрав комнату с самой прочной дверью… Потом вдруг запнулась и произнесла озабоченно:

— Эдик, мы сейчас пролетим мимо полигона. Не знаешь, их эвакуировали?

Пришлось переадресовать вопрос капитану, но и тот понятия не имел, о чем спрашивает девушка. Пока искали объект на карте, ответ показался в иллюминаторе. Гелла вскрикнула, с ужасом глядя на кратер, пробитый антивеществом на месте метеостанции № 16.

— Секретный подземный объект, — прокомментировал Брукс— Как мы и думали.

Взяв Геллу за руку, Эдик быстро сказал:

— Не переживай, наверняка люди успели уйти. Вчера Высшие стреляли в лабораторию моей мамы, но она отделалась царапинами. Наверняка с твоим отцом тоже все в порядке.

— Да, ты прав. — Слезы высохли, она жалобно заулыбалась. — Конечно, папы там не было.

Так уж устроена психика — не хочет верить в худшее, охотно принимая самые невероятные надежды и утешения. Гелла в лихорадочном темпе набрала несколько номеров, дозвонившись до матери, которая оказалась на пункте сбора беженцев в Каморре. На лице девушки снова вспыхнула жизнерадостная улыбка.

Возле портала им пришлось расстаться. Машину встретил Гродзинский — весь завернутый в индивидуальные пакеты майор вполне твердо держался на ногах. Не дослушав восторженные поздравления, десантник строго отрезал:

— Успеем поболтать. Вы тут задержитесь на пару часов. Надо удержать портал, пока не подвезут отставших.

— У нас раненые, гражданские… — пролепетал Эдик.

— Остаются только способные стрелять, остальных немедленно отправим в Аквамарин, — объяснил Гродзинский. — Капитан Брукс, поставьте отделение Корунда в ближнюю оборону портала. Остальных — на поддержку взвода Као-Линга.

Виновато улыбнувшись, Гелла помахала ручкой из кабины аэробуса. Эдик только успел взять номер ее видеофона и пообещать, что найдет, как только вернется в город. Когда он в четвертый раз повторял эти обещания, машина заскользила к распахнувшимся вратам портала.

5

Быстро наступал вечер, стрельбы слышно не было уже с час. Над порталом выписывал ленивые фигуры аэромобиль воздушного прикрытия.

— Похоже, война кончилась, — уныло произнес Кристо.

Эдик молча кивнул. Боевой азарт бесследно пропал, сменившись апатией. После разгрома флота не слишком верилось даже, что кому-нибудь удастся добраться до безопасных миров и что вообще можно говорить о безопасности населенных людьми планет.

Эвакуация шла организованно. Аэробусы садились на площади, и беженцы послушно уходили в портал, охраняемый редкой цепочкой ополченцев и полицейским нарядом. Машины полегче влетали малым ходом в транспортные секции, чтобы продолжить полет уже в Аквамарине. В сумерках живая речка иссякла.

— Все, что ли? — равнодушным голосом осведомился Генрих. — Теперь и нам можно возвращаться.

Полицейский офицер, к которому обратились ополченцы, разрешил расслабиться, но приказал подождать еще около часа. Должны были прибыть последние машины из отдаленных поселков.

— Садись, братва, — вздохнул Эдик и первым опустился на каменную балюстраду. — Скоро полный шабаш.

Краем глаза он заметил, как с другого фланга в их сторону направляется Гродзинский. Эдик машинально следил за приближением майора. Тот был уже совсем рядом, когда над ухом раздался вопль Генриха:

— Вот и все! Погибли!

Сорвав винтовку с предохранителя, Корунд завертел головой и увидел пикирующего прямо на них Высшего. Столб серо-зеленого пламени мчался на сверхзвуковой, не иначе, скорости, но — вопреки законам природы — никакой ударной волны на людей не обрушилось. Высший резко затормозил в нескольких шагах от ополченцев и медленно вращался. Внутри полупрозрачной субстанции на долю секунды вспыхивали ветвящиеся золотистые нити и голубоватые ленты, свернутые в сложные фигуры.

— Ты изменил цвет, убийца? — с ненавистью прошипел Эдик. — На реке и возле антенны ты был красно-синим.

Он даже не попытался выстрелить — знал, что бесполезно. Оставалось только отбрызгиваться бессильной ненавистью — вдруг отравится.

— Неужели тебе не известно, что мы не меняем цветовую гамму? — удивился Высший. — В спектре отпечатана личность. Тот, кого вы видели, — страж, воин. Я — исследователь.

— Вас тут двое? — меланхолично поинтересовался Кристо. — Добрый бог и злой бог.

— Нас гораздо больше. Но не все общаются с людьми.

— А ты, значит, снизошел. — Корунд надеялся, что говорит желчно и оскорбительно.

Он повертел видеофон в нагрудном кармашке, направив объектив на Высшего. За это время Серо-Зеленый переместился поближе, нависая над людьми. Его мысли втекали в сознание безболезненно, создавая ощущение благосклонного расположения. Словно добрый Дедушка Мороз решил поговорить с детишками.

— Я изучаю вашу расу, — сообщил Высший. — Вы симпатичны мне, но личные пристрастия не имеют значения, когда возникают столь серьезные проблемы.

Вроде бы каждое слово по отдельности было вполне понятно, только вместе они складывались в заумный бред. Эдик обалдело посмотрел на товарищей, но те явно не слышали их беседы — просто были шокированы близостью сверхразумного существа. Бойцы соседних подразделений выглядели не лучше — сбились в кучки, сжимая оружие, и безумно таращились на мирное телепатическое общение человека и Высшего.

— Корунд, что ему нужно? — крикнул издали Гродзинский.

Махнув рукой, чтобы не мешали, Эдик спросил:

— Какие проблемы люди создали для вас на Кураре? Неправильно вели себя в отношении аборигенов?

— Не смеши меня, детеныш! — Похоже, Высший развеселился. — Аборигены только предлог. К моему сожалению, ваши ученые, которые считали, что спрятались от нас в своих подземных норах, слишком близко подобрались к некоторым загадкам. Мы не могли позволить вам овладеть этими тайнами.

Неожиданно сменив тему, Серо-Зеленый начал телепатировать полный бред. Возможно, это было бы интересно для Геллы, но Эдик совершенно не понимал смысл мысленного монолога. Вроде бы его собеседник хотел сказать, что цивилизациям земного уровня опасно прикасаться к некоторым явлениям природы — себя погубят и окружающим жизнь испортят. Одновременно поток мыслей утверждал, что гораздо полезнее улучшать условия существования, не углубляясь в тайны материи, но развивая культуру и спокойно-возвышенное отношение к доступной части Вселенной.

Бестолковую демагогию прервал Гродзинский, выкрикнувший:

— Это вы организовали восстание?

В ответной мысли Высшего трудно было не заметить оттенков самодовольства:

— Дикари в центре города — почти неотразимая угроза. Все варварские племена используют подобную тактику против более цивилизованных народов. Используют инстинктивно. Наши куклы лишь кое-что подсказали курарикам, немного помогли оружием.

— Но мы почти подавили мятеж!

— Почти не считается. Вы проиграли.

— Уничтожьте нас, если мы такие плохие, — с горечью предложил Кристо.

Видимо, теперь Высшего слышали все. Серо-Зеленый ответил равнодушно:

— Пока рано. Мы всего лишь присматриваем, чтобы Старшие не стали сильнее нас. А вы, Старшие, должны присматривать за Младшими, а не то молодняк станет сильнее вас, и тогда будет нарушено глобальное равновесие.

— Так в чем виновата наша планета?

— Все надо делать в рамках правил. Вы эти правила нарушили.

— Какие правила мы нарушили? — Эдик перестал что-либо понимать.

— Проводившиеся здесь исследования в области генетики и технической физики признаны потенциально опасными. Насколько я знаю, ваших правителей предупреждали по-доброму, но работы не были остановлены. — Сделав паузу, Высший отодвинулся немного и продолжил: — Забавная вы раса. Жаль, что так стремитесь к прогрессу. Могли бы жить спокойно и счастливо.

— Никакие исследования не позволят Земле угрожать вашей сверхцивилизации! — резко бросил майор. — Вы опередили нас на миллионы лет!

— Вы должны понять наше беспокойство. — Серо-Зеленый мягко перешел на звуковую речь. — Много столетий назад наши приборы заглянули в вероятное будущее, где обнаружили пугающую картину. Технологические племена, стоящие примерно на вашем уровне, смогли найти оружие Древних и в силу своей полудикости вздумали внезапно обрушиться на миры Высших. Погибли планеты, много наших собратьев. И с тех пор было решено: не подпускать так называемых Старших к опасным знаниям. Согласитесь, вам это и не нужно — вы прекрасно проживете при существующих сегодня технологиях.

— Вы умеете видеть будущее? — вскрикнул Эдик, подумав, что Гелла должна узнать об этом разговоре.

— Разумеется. Эти несложные методы составляют главную основу нашей культуры.

— Почему вы разрушаете именно Кураре? — осторожно спросил Эдик, чувствуя, что сейчас может быть сказано самое важное. — Разве здесь найдено оружие Древних?

— Мы давно подозревали, что в этой части Галактики могли сохраниться какие-то артефакты, и, вероятно, люди нашли те или иные изделия или записи, созданные миллионы лет назад. Не зря же на Люпаре, Южной Омерте и Каморре ускоренными темпами строились секретные научно-технологические комплексы.

— На Южной Омерте нет человеческих поселений. Сплошная тундра и льды возле южного полюса и джунгли в умеренных широтах.

— Ты ничего не знаешь, детеныш. — Призрачное щупальце, возникшее из огненного столба, легонько прошлось по его затылку. — На этом континенте строился громадный бункер, упрятанный под километровый слой гранитных пород. Глубоко под скалами были созданы мощные источники энергии, там были сконцентрированы сотни серьезных интеллектов. Это было опасно. И для вас, и для нас.

Несмотря на усталость, апатию и растущую неприязнь к Высшему, сержант Корунд был готов продолжить этот разговор, чтобы узнать побольше. Однако Серо-Зеленый вдруг попрощался и стал невидимым. Еще мгновение в полумраке светились тончайшие золотые нити внутренней структуры, потом и они растаяли. По лицам мягко хлестнула воздушная струя, пробежала слабая волна колебаний силы тяжести.

Над побережьем уже показались аэробусы и грузовики, перевозившие последних эвакуантов. Воздушная колонна высадила беженцев, и полицейские бросились навстречу, торопливо загоняя прибывших в портал. А со стороны леса нестройными группами отступали подразделения, державшие внешний фронт обороны. Когда все переправились на Северную Омерту, майор Гродзинский приказал оцеплению повзводно возвращаться в Аквамарин.

Последними уходили сам Гродзинский и отделение Корунда. Из зарослей уже выглядывали курарики, орали проклятия с угрозами, но приблизиться не решались. Захлопнув ворота, Генрих сказал озабоченно:

— Как бы они через портал не просочились.

— Ты же знаешь, как здесь система работает. — Эдик схватил друга за руку. — Запрем, заблокируем, и никто больше этим порталом не воспользуется.

— Хорошая идея! — Генрих набрал какие-то команды, но потом отступил от пульта. — Эд, у меня башка не работает. Сам придумай пароль.

Выслушав наставления товарища, Корунд набрал на замке пароль из дюжины символов, а затем, прижав лоб к клеммам, ввел свой ментальный отпечаток. Теперь никто, кроме него, не смог бы вскрыть портал Южной Омерты.

Через минуту они вышли через противоположную дверь на обезлюдевшую площадь Аквамарина.


Здесь еще не стемнело — только седьмой час вечера. Вернувшимся с фронта ополченцам зачитали благодарность губернатора, после чего приказали сдать оружие и возвращаться к семьям. Эдик схватился за телефон.

Спутники продолжали ретранслировать радиоволны, и он без труда дозвонился родным. Мама сказала, что они с Агнес собрали самое ценное и уже подлетают к космодрому, а отец ждет эвакуации на Эль-Дьябло.

— Меня подождите, — пошутил Эдик.

— Не беспокойся, — Мама криво усмехнулась. — Если надо будет — пропустим пару рейсов.

Тут в поле изображения влез Мишель, закричавший:

— Эд, они забыли взять мою игротеку!

— Сейчас заскочу домой, — пообещал старший брат младшему. — Попробую найти.

— Не тяни, — сказала невидимая Агнес— Твои документы у нас. Одежду и книги тоже взяли. Тут ограничения на багаж, бери не больше одной сумки.

Дома он первым делом избавился от грязного, провонявшего войной спортивного костюма и принял горячую ванну с хвойным экстрактом. Отмывшись и побрившись, завернутый в полотенце, нашел в холодильнике кусок буженины и, откусывая сочное мясо, посмотрел в Интернете, где тут ближайший сборный пункт.

Натянув брюки и рубашку из витаскина, он занялся укладкой сумки. Любимая игра Мишеля отправилась на дно, сверху легли ветровка и ботинки. Диски валялись в беспорядке, но Эдик нашел массу записей, потеря которых стала бы неприятным событием. Мама, конечно, прихватила много классики, а вот про хобби старшего сына забыла: на полках и на полу оставались видеофильмы, музыка, а также вся библиотека по истории, военному делу и галактической археологии. Он торопливо набил дисками две коробки, скачал на мегадиск все свои записи с домашнего инфокомплекса, запустил переформат памяти и покинул дом с очень тоскливым чувством на душе.

Уже на улице Эдик позвонил Кристо и Генриху — оба летели на космодром. Затем он, вздохнув для храбрости, набрал — сердце при этом томительно заколотилось — номер Геллы. Сердцебиение усилилось, а во рту пересохло, когда над видеофоном развернулась голограмма любимой девушки и раздался ее голос:

— Привет!

— Привет… где ты? — запинаясь от волнения, спросил он.

— Точно не знаю, какой-то сборный пункт, ждем аэробус. Тут сквер, а рядом восьмиэтажный дом и магазин «Мечта эпикурейца». Нам разрешили переодеться…

— Понятно, площадь Галилея. Не против, если я с тобой?

— Шутишь? — Она возмущенно расширила глаза. — Конечно, подваливай. Буду рада.

Сердце стучало, как после забега на длинную дистанцию, и это было до невозможности приятно.


Геллу он увидел за три квартала. Девушка забралась на постамент памятника и, держась за бронзовый телескоп в руке бронзового Галилео, вертела головой. «Меня высматривает», — понял Эдик и припустил изо всех сил.

Встреча получилась бурной. Гелла бросилась ему на шею и расцеловала, чем едва не довела до инфаркта. Счастливый и растерянный Эдик сумел чмокнуть ее только один раз, неловко угодив губами рядом с очаровательным носиком. Какая-то тетка по соседству немедленно прошипела: мол, совсем молодежь совесть потеряла — радуются чему-то, когда у людей такое горе.

— Хорошо, что ты догадался меня найти, — шепнула Гелла, увлекая Эдика на угол Мушкетерской, где людей было поменьше.

— Ты говорила со своими?

— Мама звонила. Их отвезут прямо на космодром.

— Мои уже там, — сообщил Эдик и, расхрабрившись, предложил как бы в шутку: — Дом пустой, родителей нет. Совсем близко.

К его большому разочарованию, девушка покривила губки вежливой улыбкой, а затем тактично пожаловалась: мол, жарко и воздух пахнет гарью. Она добавила, что питьевые фонтанчики не работают, а пить хочется. Оглядевшись, Эдик повел ее к супермаркету, который был основательно разграблен, но несколько бутылок газировки все-таки удалось найти.

Вернувшись в сквер, они напоролись на Рафаэля, который ораторствовал перед унылой толпой:

— Нас предупреждали, что тема запрещена. Но мы, как последние кретины, решили, что сможем обмануть Высших. Вот они и показали, чего мы стоим рядом с истинным могуществом. Не только научный центр уничтожен — всех нас выгнали с планеты.

Презрительно поморщившись, Гелла прокомментировала вполголоса:

— Этот слизняк занимался математическим моделированием вероятного будущего. Получилась модель, согласно которой человечество сможет успешно противостоять давлению Высших. Вариант с прямым военным вмешательством Высших они сочли маловероятным. Их модели предсказывали, что Высшие станут провоцировать войны между Старшими расами. Прислушиваясь к этим рекомендациям, правительство усиленно занималось урегулированием мелких проблем с лабба и другими, а нападения Высших никто не ждал.

— Серо-Зеленый говорил, что Высшие умеют видеть разные варианты будущего.

— Им легче. Нам и дзорхам Высшие запретили проводить исследования в области хроновидения.

— Запретили только двум расам? А как же лабба и виин-черси?

— Не хочу врать. Достоверно известно лишь о дзорхах… — Внезапно Гелла, широко открыв глаза, прошептала: — Ты снова присутствовал при разговоре с Высшими?

— В основном только я с ним и разговаривал, — похвастался Эдик. — Когда вы телепортировались, опять появился…

— Рассказывай! — потребовала она. — С самого начала и подробно.

Сбиваясь, Эдик принялся вспоминать свои встречи с энергетическими коконами. Интерес во взгляде Геллы придал ему уверенности и обострил память, а потом он и вовсе сообразил прокрутить кадры, записанные на видеофон.

Повествование пришлось прервать, когда прилетели машины, и Гелле с Эдиком не без боя нашлось место в последнем аэробусе. Примерно на полпути до космодрома Корунд наконец закончил отчитываться и глубокомысленно резюмировал:

— Я так понял, что вы на Южной Омерте были близки к очень важному результату.

— Лестно слышать. Знать бы только — какая лаборатория. Высший говорил о бункере под гранитным щитом — это на юге, в зоне вечной мерзлоты, там работали военные. Они ничего не сообщали нам, но источники энергии у них были сверхмощные — весь континент дрожал, когда там включались установки.

— А что за эксперимент готовил твой отец? — Этот вопрос уже который час не давал Эдику покоя. — Какие вообще могут быть эксперименты над Высшими?

Гелла задумалась, будто не могла решить, стоит ли говорить об этом. Наконец, покусывая губы, сказала:

— Мы собирались построить информационно-полевую модель Высшего. Это совершенно новая методика, в прошлом году с ее помощью удалось уточнить обстоятельства рождения Вселенной. В машины вводятся все известные нам сведения, а затем модель сообщит те параметры, которых мы не знаем. Если бы получилось, мы могли сделать скачок на много тысячелетий вперед… — Она пробормотала: — Неудивительно, что Высшие взбесились.

Она замолчала, хмуря лоб, и ничего не говорила до самой посадки на паркинге космодрома.


Прибывших встречали полицейские и военные — никаких ополченцев. На взлетно-посадочных полях стояло с дюжину кораблей, в том числе явно не человеческих моделей. Армейский майор, введя в информационную систему имена Эдика и Геллы, сообщил:

— Семья Корунд ждет регистрации в секторе «эф-одиннадцать», Барбара Ахваз прибыла в портал Минервы, будет на космодроме в течение часа.

— Подождем с моими, — предложил Эдик.

Пока они рыскали по лабиринтам в поисках нужного зала, Гелла снова созвонилась с матерью. Убирая видеофон, она сказала озабоченно:

— Странно, мама одна. Кажется, плачет. Наверное, переживает за меня…

В секторе F 11 набилось сотни две беженцев. Корунды сидели рядом с небольшой горкой дорожных сумок. Мама Эмили с перевязанной рукой, растрепанная заплаканная Агнес и полный восторгов от пережитых приключений Мишель бросились обнимать Эдика, словно он из адского пекла вернулся. Впрочем, братишка немедленно потребовал игру и, вставив диск, принялся истреблять эльфов и троллей.

Еле отбившись от обниманий с поцелуями, Эдик представил Геллу, которая зачем-то рассказала, кто и как ее спас, чем вызвала новую волну женских причитаний. Даже младший член семейства, отложив игру, потребовал подробных воспоминаний о том, сколько курариков застрелил старший брат за три дня боев.

— Мама, не разводи сырость, — потребовал Эдик. — Как твоя рука? Что с Эль-Дьябло слышно?

— Рана заживает. — Эмили Корунд отмахнулась. — Папа нервничает. Скорее всего, нас эвакуируют на разные планеты, придется потом искать друг друга.

— Ну скажи, скольких ты перестрелял, — не отставая, ныл Мишель.

— Не было времени считать. — Эдик пожал плечами. — Десятки… Может быть, сотни. Мы косили их, как сорную траву. Если бы не Высшие…

— Надо было Высших десятками класть, — со злобой произнесла сестра. — Мерзкое племя!

Сочувственно вздохнув, догадливая Гелла негромко спросила:

— Вы потеряли близкого человека? Это был ваш первый мужчина?

— Он должен был стать единственным! — выкрикнула Агнес, но сдержалась и не заплакала.

— Во многих семьях родных недосчитались, — сокрушенно пробормотала мама. — Вот что, ребята, вы же голодные. Сходите в сектор F-A, пока посадку не объявили. Там беженцев бесплатно кормят.


В буфете каждому выдавали по кульку бутербродов и по банке сока с витаминами.

— На фронте кормили лучше, — прокомментировал бывалый вояка сержант Корунд.

Они с Геллой заняли пустой столик возле огромного окна с видом на освещенное прожекторами поле ночного космодрома. Высоко в темном небе пульсировало, уменьшаясь в размерах, огненное пятно — след двигателей недавно стартовавшего корабля. По трансляции объявили о начале регистрации на посадку для беженцев сектора D и готовность для сектора Е.

— Чем занимается твой отец на Эль-Дьябло? — спросила Гелла.

— Оператор батискафа. Они добывают вещество из глубин звезды. Там под слоем горячей плазмы лежит протоматерия — нуклонно-электронная суспензия. Ее по-другому гиперплазмой называют. В этой среде плавают куски природного нейтрида с ослабленными связями между нейтронами. Нейтрид почти невозможно обрабатывать при низких температурах, получаются бесформенные куски. А на глубине он пластичный, можно раскатать силовым полем в листы.

— Техник, — немного пренебрежительно резюмировала Гелла.

— Он начальник экспедиции, — обиделся Эдик. — Отец готовил новый проект — предложил погрузиться на следующий уровень, где нет даже гиперплазмы, а только квантовая эмульсия. Они должны были формировать заготовки нейтрида нужной формы прямо на месте… А чем занимался ваш Центр — делали оружие против Высших?

— Было много направлений. Мы с отцом анализировали данные по Высшим, пытались понять их природу, структуру общества.

— И много удалось выяснить?

— Мы точно установили, что удельное энергопотребление у них примерно на два-три порядка выше, чем на Земле. А недавно появилась догадка, что нет никакой сверхцивилизации Высших. Есть много рас, договорившихся принять единую форму. Между ними существует изрядная напряженность — совсем как между людьми. Разумные существа не всегда способны понимать друг друга. Чем выше цивилизация, тем сложнее становится жизнь, тем выше уровень взаимного непонимания разных этносоциальных групп…

Гелла говорила непрерывно, хоть и сбивчиво. Эдик догадался: это нервы. Измученной стрессом девушке нужно было выговориться. Она принималась рассказывать, какой замечательный дом был у них на Кураре, потом вдруг призналась, что до встречи с Рафаэлем была немножко влюблена в своего шефа, который был учеником ее отца и вдобавок старше Геллы на полтора десятка лет.

— Часто влюбляешься? — невольно усмехнулся Корунд, которому было неприятно слышать о ее увлечениях.

— Часто. — Она грустно вздохнула. — Только все мои романы получались неудачными. То есть соблазнить мужчину — не проблема. Но потом всегда оказывается, что снова встретила не того человека, да и человек этот тоже не готов на серьезные отношения… И тут резко влюбляешься в другого, и все начинается по новой…

Она замолчала. Сообразила, наверное, что не стоит изливать душу совершенно незнакомому парню, который чуть младше ее и неспособен понять столь тонкие интимные моменты.

Гелла отвернулась, устремив отрешенный взгляд в сторону космодромного поля, где взлетал тихоходный транспорт среднего тоннажа, а чуть дальше заходил на посадку грузопассажирский рейдер типа «Тристан». Эвакуация протекала быстро, даже организованно, и Корунд испугался, что приближается разлука с красивой девушкой.

— Расскажи лучше о своей работе, — попросил он.

— Заинтересовался метанаукой? — удивленно переспросила Гелла.

— Я любознателен… Что такое метанаука?

Кажется, вопрос отвлек ее от тревожных мыслей. Сделав серьезное лицо, девушка прочитала короткую лекцию, в которой было слишком много непонятных терминов. Эдик уяснил только, что метанаука изучает самые сложные явления Вселенной в целом, без деления на математику, физику, историю, химию, ботанику, астрономию, психологию, политологию и филателию.

Затем на ее лице появилась самодовольная гримаса, и Гелла продолжила с гордостью.

— Некоторые мои предложения понравились руководству, и было решено развивать эту тему, — похвасталась девушка. — Мне, как автору идеи, поручили возглавить проект, хоть я еще не защитила диплом.

Эдик искренне позавидовал. Девушка, в которую он, кажется, влюбился, не только училась в университете, но даже вела самостоятельную научную работу. И в интимной жизни успела набрать немалый опыт, хоть это и не слишком радовало Корунда. В общем, Гелла была сильной интересной личностью, такая не увлечется мальчишкой, ей взрослых опытных самцов подавай.

— Даже не знаю, сможешь ли ты понять, — продолжала Гелла. — Ты у нас кто — учишься, работаешь, в армии служишь?

Эдик объяснил, что должен был через месяц окончить школу и уже разослал тесты и резюме в несколько университетов. Он не сомневался, что будет принят и даже получит стипендию, но бегство с Кураре и предстоящая неизвестность могли поломать все планы стать космическим археологом.

— Манит романтика древности? — Гелла подмигнула.

— Ну… нет… не знаю… — Эдик замялся. — Это интересно — изучать историю других цивилизаций, сравнивать их пути с нашим.

— Ты, наверное, читал «Послания к инопланетянам»?

— Биргит Ингребельд? — Эдик пренебрежительно поморщился, — Слишком популярно. Мне больше понравились «Неизвестная праистория» Роксанова и «Эстафета ошибок» — Уиллберга и Гурметашвили. Недавно заказал «Размышляя над пунктиром тысячелетий» Корна, но не успел получить.

Заметно удивленная Гелла сказала одобрительно:

— Солидный багаж, хотя выводы в этих книгах часто спорные и недостаточно смелые. Мы на Кураре продвинулись дальше Корна… — Она решительно тряхнула головой, так что длинные каштановые локоны исполнили экзотический танец. — Если ты понял хотя бы четверть прочитанного, то сумеешь понять и суть наших идей… — Гелла задумалась, но совсем ненадолго. — Высшие отличаются от нас тем, что обладают Всемогуществом… Тебе будет трудно понять, что означает это слово в терминологии метанауки. Обрати внимание: метанаука — это и накопленные человечеством знания, и методы их обработки.

Слова ее были туманны, но Корунду доставляло удовольствие слушать девушку, поэтому он кивнул. Однако Гелла не стала продолжать рассказ о своей работе и неожиданно спросила: как, дескать, он понимает смысл термина «Всемогущество». Растерявшись, Эдик, который никогда на такие темы не задумывался, пролепетал:

— Ну это… всегда все можешь сделать… все, что пожелаешь… — Он наспех собрал мысли, кое-как перемолол урожай и сказал уже почти внятно: — Возможность реализации всего, что способен вообразить. Защита от любого оружия, от любой опасности… использование любых необходимых мощностей, способность быстро перемещаться в нужную точку, доступ к любой информации, манипулирование любыми материальными объектами… Проще говоря, Всемогуществом обладали мифические боги-демиурги из древних религий.

Взгляд Геллы сделался удивленным. Безусловно, она не ожидала услышать столь осмысленный ответ от малолетки-старшеклассника. Снисходительно улыбнувшись, красавица произнесла:

— Приблизительно так. Если говорить по-научному, то речь идет о полном контроле над энергией, информацией и материей. Но есть и другая сторона вопроса — наверняка даже у Всемогущих есть ограничения — технические, этические, философские…

— Тогда это уже не Всемогущество, — заявил Корунд.

— Любое определение условно, — отмахнулась Гелла. — Мы называем этим термином уровень контроля над ресурсами Вселенной, несравненно превосходящий наши возможности… Так вот, я на год раньше тебя подумала о сходстве Высших с древними земными богами и предложила прочесать всю литературу — научную, художественную, теологическую — в поисках намеков на подобные проблемы. Ведь мыслители прошлых веков много думали о божествах и наверняка успели наплодить кучу догадок.

— Зачем это нужно? — спросил сбитый с толку Эдик. — Всемогущество — это инструмент, оружие. При чем тут ограничения, о которых могли догадаться мыслители Средневековья?

— В том-то и дело. — Она подняла палец. — Чрезмерное могущество опасно. Власть развращает, тем более — власть над материей. К тому же Всемогуществом следует пользоваться крайне осторожно. Надавишь чересчур сильно — сломаешь что-нибудь важное для Вселенной.

Для человека, не слишком подготовленного, новых мыслей и понятий было чересчур много. Эдик с трудом воспринимал водопад принципиально новых идей. Как и в недавней беседе с Высшим, он слышал слова, но не постигал их смысла. Между тем Гелла продолжала:

— Мы выделяем различные ступени Всемогущества. Управление хаосом случайных событий вплоть до броуновского движения молекул. Управление переходами масса — энергия в обоих направлениях. Всемогущество заставляет атомы и силовые поля выстраиваться в нужные структуры под действием простых принципов. В идеале мысленным усилием создаются практически любые материальные структуры.

— Как это возможно? — недоверчиво переспросил Эдик.

Покровительственно улыбаясь, Гелла привела доходчивый пример. Если господину Эдуарду Корунду захочется выпить воды, он достанет бутылку из холодильника или из камеры линий доставки, не задумываясь о том, каким образом эта вода попала в дом. Далекому предку господина Корунда пришлось бы прогуляться с ведром к ближайшей реке, набрать грязную воду, вернуться домой, отфильтровать и вскипятить воду… Технологический прогресс избавляет современного Корунда от множества манипуляций… Затем она возобновила лекцию:

— На разных уровнях цивилизации между мысленным желанием и достижением конечного результата располагаются различные промежуточные функции. Первобытный человек реализовал свои желания посредством физической силы, потом появились всевозможные механизмы с внешними источниками энергии — водяной, паровой, электрической, ядерной, кварковой. В случае идеального Всемогущества промежуточные ступени должны исчезнуть, и мы получим кратчайший цикл: мысль — результат.

— То есть Высшему достаточно подумать — и его мысль будет реализована?

— Как мы установили, Высшие еще не достигли этого этапа…

Только сейчас девушка сообразила, до какой степени потрясен ее собеседник. Смущенно улыбнувшись, она погладила Корунда по щеке, шепнув: дескать, поймешь, если постараешься.

Тут объявили начало регистрации для пассажиров секции F, и молодые люди бросились обратно в зал ожидания.


Перед воротами, ведущими к кораблю, выстроилась очередь. Однако семья Корундов оставалась на месте. Эмили, Агнес и откуда-то взявшийся Генрих Дерби утешали горько плакавшую женщину. Увидев незнакомку, Гелла бросилась к ней, крикнув:

— Мама! Что случилось?

Обняв ее, мать простонала сквозь слезы:

— Папу нашего убили. Бункер вдребезги. Никто не спасся.

Лицо Геллы скривилось, потекли слезы, девушка зарыдала в голос. Агнес, всхлипывая, гладила ее по спине, но ничего не говорила — в такие моменты от слов пользы не много. Генрих шепнул Эдику:

— Это, наверное, в том кратере, который мы видели.

— В том самом. Ты с нами летишь?

Виновато улыбнувшись, Генрих объяснил:

— Мне твоя сестра очень понравилась, захотелось еще раз ее повидать.

— Ну в добрый час— Эдик толкнул его плечом. — Породнимся… Кристо не видел?

— Их полчаса назад увезли на Джуманджи… — Поглядев на табло, курсант-космолетчик добавил озабоченно: — Надо поторапливаться.

Они с Эдиком и ставший очень серьезным Мишель, взяв на себя командование, чуть не силком увели женщин к столу регистрации. Процедура была предельно упрощена: усталые полицейские и сотрудники космодрома вводили в информационную систему данные личных идентификаторов. У кого не было документов, спрашивали имя, дату рождения, название города, где жил на Кураре.

Затем пассажиров отправляли в рукав, соединявший зону досмотра со звездолетом. Корабль оказался неземным — грузовик цивилизации лабба. Пассажиров распределили по громадным пустым трюмам, в которых на скорую руку развернули полужесткие кресла. Экипаж честно пытался создать для беженцев подобие комфорта, но сиденья получились неподходящей формы, а поясняющие надписи были сделаны в таком жутком переводе — хоть на конкурс «Нарочно не придумаешь» посылай.

Приложив героические усилия, Эдик и Агнес одолели чужую наномеханику, приспособив сиденья к причудам человеческой анатомии. Агнес и Гелла сели рядом, обнявшись, и тихо всхлипывали, переживая свои потери.

Внезапно зазвучал голос кибертранслятора:

— Уважаемые братья и сестры по разуму, экипаж транспорта… — последовал набор непереведенных звуков, — выражает вам свое сочувствие и доброжелательство. Через несколько минут корабль будет улетать на планету, которую вы называли Джуманджи. Перелет будет продлеваться около десять плюс четыре часов по вашему счету времени. Экипаж готов постараться делать ваш печальный исход максимально приятным событием. Просим пристегивать себя к вашим удобным креслам.

Волна колебаний силы тяжести подсказала, что включены антигравитаторы. Чуть позже замурлыкали, проснувшись, ракетные движки, еле слышный шорох которых быстро превратился в очень громкое гудение. Появилось ощущение слабой перегрузки.

Над головами пассажиров загорелась голограмма окружающего пространства. Поверхность Кураре быстро уходила вниз, леса и поля сливались в темно-зеленые пятна, разделенные синими и грязно-серыми узорами водоемов. Вскоре планета стала сектором сферы, край которого занимал свинцовый сегмент океана. В воде покачивалось серебристо-багровое отражение Десятки.

За несколько минут Кураре превратилась в быстро уменьшавшийся диск, затянутый белесыми полосами облаков. На ночной стороне просматривались контуры Люпары, с которой тоже взлетали корабли. Потом в поле зрения попало размытое слабо пульсирующее полупрозрачное облако — защитное поле, скрывавшее корабль-убийцу. Сразу вернулась лютая ненависть к неуязвимым безжалостным монстрам, сломавшим столько судеб ради непонятной прихоти.

Подергав брата за рукав, Мишель осведомился:

— Что за планета Джуманджи?

— Точно не знаю. Но мы в гимназии проходили, что там много городов и, кажется, два миллиарда населения.

— Больше пяти, — уточнил Генрих. — Мир очень быстро развивается, в экономическом отношении почти не уступает Земле и Валинору. В той же системе еще пять планет, из которых две пригодны для жизни.

— Мы с папой там бывали, — сказала мама. — Если не считать двух солнц в небе, Джуманджи — точная копия Земли. А на Теоле живут дикари — совсем как люди.

Младший член семьи Корундов забеспокоился:

— Дикари опять взбунтуются? Мы будем их убивать?

— Не болтай глупости, малыш, — устало проворчала мама. — Мирные племена гоминидов генетически не отличаются от землян. За неполных сто лет мы смогли поднять их из каменного века в бронзовый. Вроде бы сам Кордини сказал, что когда-нибудь теолийцы растворятся в человечестве.

— Взбунтуются, — уверенно сказал Мишка, обиженно надул губки и прохныкал: — Эд, это неправильно, что мы проиграли войну. Ведь мы — люди, мы должны всегда побеждать… Эд, Эдди, мы еще вернемся домой?

Бедный мальчик понимал жизнь как разновидность видеоигры, в которой обязательно нужно победить, к тому же он потерял единственный дом, горько переживал утрату и был безмерно несчастен. Эдик, в отличие от него, помнил, что родился на другой планете. Здесь, на Кураре, он всего лишь прожил последние семь лет. После трех кровавых дней Кураре вызывала у него разве что отвращение, поэтому он совершенно не жалел ни о доме в Аквамарине, ни о брошенном при бегстве добре.

Сейчас им владела только ненависть к тварям, оскорбившим и унизившим человечество. Глядя с неприязнью на планету, превратившуюся в маленький кружок, он процедил:

— Не знаю, вернемся ли мы или нет, но мы отомстим за этот день. Жестоко отомстим.

Часть вторая. Браконьерские будни

1

Река срывалась водопадом с двухметрового уступа, неторопливый поток прыгал по камням, превращаясь в кружева пены и разбрасывая мельчайшие брызги. Рыбы с красноватой и серебристой чешуей лихо перелетали через порог, бултыхались в пену и как ни в чем не бывало плыли дальше по течению, не понимая, что перебрались из реки в озеро. Глупым созданиям все одно — лишь бы вода в жабры попадала.

В отличие от них человеку недостаточно просто существовать в комфортной среде, где солнце излучает в определенном спектре, вода и воздух имеют определенный химический состав, а в холодильнике всегда есть чем перекусить. Человеку зачем-то нужен эмоциональный комфорт, а также внимание окружающих, радость достижения абстрактной цели, взаимная любовь и прочие компоненты счастья. Хотя, конечно, немалой части соплеменников вполне хватает простых радостей бытия, но такие особи мало отличаются от рыб и растений…

Подобные мысли меланхолично бродили по синапсам и нейронам Эдуарда Корунда, физически здорового, двадцати девяти лет от роду, представителя расы homo sapiens. Недавно выбравшись из прохладной прозрачности озера, он загорал на траве, устроившись подальше от остальных любителей дикой природы. Шумная компания по соседству азартно играла в волейбол, и некоторое время Корунд рассеянно следил за движениями мяча, потом взгляд переместился на рощу, шелестевшую листвой на противоположном берегу.

Валяться на песке с полузакрытыми глазами и думать о всякой ерунде было приятно, только блаженство не продолжается бесконечно. Кто-то остановился рядом, громко спросив жизнерадостным мужским голосом:

— Не помешаем?

— Нет, — соврал Эдуард, не поворачивая головы. Оставалась крошечная надежда, что сосед удовлетворится таким ответом, однако тот страдал чрезмерной общительностью и вдобавок был не один.

— Прекрасная погода! — высказал он свое мнение, которое совершенно не интересовало Корунда. — Вы уже купались?

— Конечно, купался, — тоже громко произнес женский голос— Видишь, у него трусы мокрые.

— Со мной случилась неприятность, — проворчал Эдуард, переворачиваясь на спину.

Они были примерно его возраста — типичные городские обыватели, полностью довольные собой и уверенные, что все окружающие обязаны разделять их восторги. Оба долго и громко смеялись шутке Корунда, потом бабенка, деловито снимая тунику, осведомилась:

— Вы часто здесь бываете?

«Какое твое дело, дура? — раздраженно подумал Эдуард и мысленно констатировал: — Отдохнуть не удастся». Он встал, собирая одежду, и буркнул:

— Вы имеете в виду планету? Нет, не часто.

Непрошеные соседи переглянулись, корча пренебрежительные гримасы. Женщина в бикини поверх неплохой фигуры посочувствовала:

— Космонавт… Поэтому вы такой неразговорчивый. Вам надо побольше…

— Ему надо поменьше умничать, — перебил ее мужчина. — Будь проще, братишка. Вот я, к примеру…

Кивнув, Эдуард ушел, не дослушав очень полезные советы травоядных. На границе пляжной зоны он переоделся в кабинке и вышел на тропинку, которая все круче бежала в гору. Мышцы ног приятно заныли. На верхней площадке Корунд бросил прощальный взгляд на парк — две квадратные мили живой природы, окруженные громадными строениями гигаполиса. Лес, поле, озеро и река, вытекающая из городской стены и уходящая в трубу-коллектор на другом краю оазиса.

Глубоким вдохом Эдуард втянул свежий воздух и шагнул в вестибюль. Внутри здания воздух был ничем не хуже.


Скоростным лифтом — до нижнего яруса, эскалатором — в пешеходный тоннель, длинный марш-бросок сквозь плотную толпу и, наконец, станция метро — бело-голубая линия. Полупустые вагоны помчались по трассе, плавной кривой пронзающей юго-западный сектор Нью-Вавилона. Корунд вышел на «Чеширской», пересел в поезд фиолетовой линии, который привез его на станцию «Мраморный треугольник».

Так назывался куст из трех двухсотэтажных строений, облицованных плитками мрамора. В одном из этих домов-исполинов, усеченной пирамиде золотистых оттенков, жила семья Корундов.

Время было раннее, дочка в школе, жена на работе, так что никто не ждал его в квартире. Эдуард вышел из лифта на 50-м, торговом, этаже и направился к «Лавке книголюба». Седой Билли-Булл приветствовал его, как положено при виде завсегдатая — вежливым кивком, — и, не прерывая разговор с пышнотелой покупательницей в удлиненных шортах, показал рукой на прилавок, где обычно выставлялись новинки.

Собственно говоря, на прилавке красовался только ширпотреб — модные диски, не слишком интересные для серьезных читателей. «Двести тайн Галактики», «Чудеса кулинарной магии», «За кулисами звездных конфликтов», «Правда о Высших», «Двести прославленных путан», боевики, дамские романы, биографии знаменитостей, пособия по достижению успеха на интимном фронте, далекие от истины сплетни об исторических событиях.

Самое интересное скрывалось в электронном каталоге, куда заглядывали только настоящие библиофилы. Перелистав список новых поступлений, Эдуард пометил курсором великолепный альбом «Хищники чужих миров», репринтное издание старинного романа «Охотники за звездолетами» и внезапно наткнулся на смутившую его книгу. Согласно статистике пытались писать примерно двести миллионов людей, ежегодно издавалось не меньше миллиарда книг, так что уследить за всеми немыслимо. И тем не менее было странно, как он мог не слышать об этом труде.

Внимательно перечитав аннотацию, Корунд заинтересовался всерьез, но все-таки решил посоветоваться с женой.

— Привет, дорогая, — сказал он, когда над видеофоном появилась голографическая Гелла. — Я в лавке Нортона.

— Здравствуй, любимый! — Она ослепительно улыбнулась. — Хвастайся, что раскопал.

— Похоже, книга должна быть интересной. Называется — «Интегрированные междисциплинарные исследования цивилизаций Большого Квартета». Монография профессора Стефана Редля. Издано…

— Наверняка на Валиноре! — Лицо Геллы изобразило кислую гримасу. — Возьми. Врага надо изучать.

— Ты его знаешь?

— Слышала. — Она снова поморщилась, потом отвернула голову и строго сказала кому-то: — Минуточку, я разговариваю с мужем.

— Не буду отвлекать, — заторопился Корунд. — Я пройду через супермаркет — можешь не беспокоиться о продуктах.

— Когда ты дома, я ни о чем не беспокоюсь. — Гелла многообещающе расширила глаза. — Запрограммируй что-нибудь особенное. Я имею в виду — на ужин.

— Я так и понял.

— До встречи, любимый.

Прежде чем нажать красный сенсор отбоя, Гелла послала мужу голографический поцелуй. Кажется, настроение супруги стало получше, и это позволяло надеяться, что остаток дня пройдет без лишней нервотрепки.

А с вечера Гелла была не в духе и долго не желала исполнять супружеские обязанности. Все отнекивалась: дескать, не хочется да неможется. Потом Эдик все-таки сумел ее раскочегарить, и получилось совсем неплохо — почти как в лучшие времена. Впрочем, запала обоим надолго не хватило, и супруга, наведавшись в ванную, вернулась на ложе опять же без желания. Буркнув невнятно, Гелла отвернулась спиной и вскоре засопела сквозь непроницаемую броню крепкого сна…

К этому моменту других покупателей в лавке не осталось, и владелец магазина сосредоточил внимание на Корунде. Умиленно дослушав воркование супругов, старина Билли-Булл Нортон доброжелательно сообщил:

— Поздравляю, вы — счастливчик. Интересная работа, прелестная жена, чудный ребенок.

— Вы забыли упомянуть зверский аппетит. — По лицу Эдуарда скользнула не слишком веселая усмешка. — И бездну свободного времени.

— Я мог бы также упомянуть великолепную физическую форму и завидный успех у женского пола, но вижу, что вы не в духе. Какие-то проблемы?

— Жизнь не сложилась. — Эдуард вздохнул. — От этого мне тоскливо и очень хочется набить какую-нибудь морду. А лучше — кого-нибудь пристрелить.

— Ваша работа дает возможность реализовать подсознательные желания… Давно стреляли по живой мишени?

— Четыре дня назад. В полусотне световых лет. Это был большой, но вкусный гурмет.

— Планета Стерлинг… — Понимающе покивав, Нортон неожиданно сменил тему: — Вы недовольны судьбой, считаете себя неудачником, жизнь кажется пустой, а потому вы пытаетесь заполнить пустоту любовью, книгами, рискованными приключениями.

Подумав над его словами, Корунд осторожно признал:

— Возможно. Вам знакомо такое состояние?

— Оно знакомо каждому, но не каждый в этом признается, — Нортон печально развел руками. — В молодости мы мечтаем о великих подвигах, но видим лишь скучные будни, и кажется, будто жизнь прошла зря. В определенном возрасте понимаешь, что достиг предела, пора оставить глупые надежды и смириться. Это очень больно.

— Понимаю.

— Вряд ли. Вы поймете это лет через тридцать или сорок. А пока вы молоды и еще сохранили шанс что-то изменить в своей судьбе… — Решительно тряхнув головой, старик заговорил деловым тоном: — Ну-с, что мы выбрали?.. Прелестно… Альбом и роман можете получить прямо сейчас, а вот умную книжку придется изготовить. Сами понимаете — лицензионное издание.

С подобной процедурой Эдуард сталкивался неоднократно: владелец магазина должен был отослать запрос в планетарный офис интеллектуальной собственности, оттуда выдавали персональный код доступа, файлы книги сбрасывались в магазин, и уже на месте выжигался защищенный от перезаписи диск. Процесс мог занять до двух часов, поэтому Корунд попросил прислать книгу домой и поднес идентификатор к сенсорам кассы.

— Мне понравился ваш совет, — сказал он на прощание. — Давно хочу поменять образ жизни. Только не получается.

— У меня тоже не получалось, — признался Бобби Булл. — Но я знал людей, которые смогли. Некоторые из них умерли счастливыми.

Машинально сунув конверт с дисками в боковой карман куртки, Корунд побрел по коридорам, которые в этих исполинских зданиях назывались улицами. Из головы упорно не шел разговор со старым букинистом. Упустишь шанс — закончишь дни в уютном тихом местечке с ощущением собственной ненужности. Страшное дело — посвятить остаток дней поиску средств борьбы со скукой.


Из лифта он шагнул в коридор, облицованный разноцветными плитками того же псевдомрамора. Возле двери квартиры № 60-332 стоял увесистый пакет — покупки, которые Корунд сделал в супермаркете, были доставлены, пока он неторопливо прошел два внутренних квартала.

Загрузив продукты в кухонный комбайн, Эдуард запрограммировал рагу, бульон и легкий овощной салатик. Затем отрезал мощный ломоть ветчины, завернул в тонкий лист лаваша и, меланхолично покусывая, подошел к огромному — на всю стену — окну гостиной.

Громадины соседних домов заслоняли большую часть гигаполиса, но и доступный взгляду небольшой клочок производил потрясающее впечатление. Нью-Вавилон протянулся на сотни километров — настоящие джунгли строений-великанов, кое-где разрываемые парками-оазисами. На окраине было больше парков, и дома там не выше сорока этажей, но Гелла и слышать не хотела о переезде из центра.

Прожив больше десятка лет в гигаполисах продвинутой планеты, он остался провинциалом. Душа не лежала к некоторым технологическим новинкам вроде объемных обоев с полным эффектом присутствия. То ли дело, как в детстве на Кураре, без излишеств. Простые дома с обычными видеостенами, без всяких трехмерных симуляторов…

А вот Гелла, в отличие от него, спешила забыть буколическое прошлое и стать настоящей столичной львицей. В студенческие годы она еще кое-как терпела примитивный быт в стиле прошлого века, но с недавних пор, когда у четы Корундов завелись нормальные деньги, все ее силы и большая часть семейных средств были брошены на переоборудование квартиры в духе супермодерна.

Похоже, Геллу не смущал даже бешеный ритм жизни в исполинском городе. И повадками она быстро превратилась в настоящую горожанку. Даже не считала нужным оправдываться, когда исчезала надолго. На все была нейтридовой крепости отмазка — проводятся важные исследования. Лишь однажды сказала равнодушно: «У тебя своя жизнь, у меня — своя. Считай, только ради ребенка вместе живем».

Подозрения насчет ее неверности Корунд старательно гнал прочь, но гадкие мысли все равно возвращались.

А ведь какая была любовь! Часа врозь прожить не могли!

Обрывая неприятные мысли, звякнул сигнал у двери. В почтовом ящике лежала плоская коробочка с мини-диском — та самая монография валинорского ученого. Свободное время имелось в избытке, поэтому он приготовил коктейль, вставил диск в проектор и сфокусировал изображение перед диваном, на котором обычно смотрел фильмы и читал книги.

Минут через десять, осилив середину предисловия, Корунд резко сменил горизонтальную позицию на сидячую, громко сказав:

— Ни хрена себе!

Стефан Редль сумел удивить Эдуарда. Во-первых, профессор четко сформулировал постулат, который старательно избегали Гелла и ее коллеги: междисциплинарные исследования (метанаука или глобалистика людей, учение «интегрированного познания» дзорхов и т. п.) имеют целью вовсе не изучение Вселенной, а разгадку сущности Высших, поскольку у всех Старших по отношению к Высшим выработался устойчивый комплекс неполноценности. Во-вторых, Редль неоднократно цитировал другие собственные книги, среди которых Эдуарда заинтересовала «Гениальность злодейства», написанная в соавторстве с самим Бернардом Корном. Дочитав предисловие и углубившись в первую главу, Корунд понял, что должен проштудировать все труды валинорца.

Гелла пришла с работы, когда он застрял в середине книги. Настроение жены было вполне благосклонным, она даже ответила на поцелуй, одарив Эдуарда улыбкой.

— Читаешь? — Гелла поиграла пультом, перелистав страницы на мониторе. — Как я и думала, старый маразматик демонстративно не пользуется термином «метанаука».

— Несколько раз это слово встречалось.

— Несколько раз? — Она возмущенно фыркнула. — Это наш главный идейный противник! Считает, что мы занимаемся ерундой… Козел!

— Тебе виднее. — Предвидя возможность скандала, Корунд свернул тему. — Где ребенок?

— У них экскурсия в музей естествознания. Училка обещала вернуть детей через час.

— Ужин будет готов через пять минут.

— Подождем. — Гелла, морщась, осведомилась: — Ты не возражаешь, если я посмотрю эту профанацию?

— Смотри, конечно. Я как раз собирался заняться почтой.

Гору рекламного спама он стер сразу, после чего в ящике осталось всего два письма. Администрация фирмы «Сафари» просила связаться с руководством, если выпадет свободная минутка, а издательство информировало, что за истекший квартал продано столько-то тысяч копий его книг, в результате чего на счет Эдуарда Корунда перечислена приятная сумма.

— Дорогая, у нас денежек прибавилось, — громко сообщил Эдуард. — Можем выплатить проценты за квартиру и еще кое-что на сберегательный счет положить.

Акустические колебания принесли из соседней комнаты длинную серию ругательных слов, за которыми последовало пояснение:

— Это не тебе… — Гелла подошла к мужу и, обвив его шею руками, взглянула на монитор. — По-моему, в копилку можно кинуть и побольше.

— А выплаты за корабль?

— Ах да, игрушка для нашего маленького мальчика. — Она разомкнула кольцо рук. — Конечно, мечта детства стоит отдыха на лучших курортах… Точнее, стоит во много раз больше, чем семейный тур по Великому Кольцу.

Не слушая его оправданий, Гелла вернулась в гостиную. Эдуард вздохнул, предчувствуя веселое вечернее шоу, и набрал номер штаб-квартиры. Поскольку Большой Босс отбыл куда-то по важным и спешным делам, оперативное руководство фирмой осуществлял вице-президент Сидней Брукс.

— Здорово, шеф. — Эдуард помахал ладошкой. — Что-то случилось?

Ответив приветственным жестом, старый боевой друг жизнерадостно сообщил:

— Ничего срочного. Просто решил узнать, как тебе отдыхается.

Подобные дипломатические церемонии означали, что его хотят отозвать из отпуска. Корунду это всегда не нравилось, поэтому он ответил подчеркнуто сухо:

— Отдыхается прекрасно. Намерен продолжить это занятие еще неделю, после чего отправлюсь на верфь.

— Прекрасно! — вскричал Брукс, приветливо улыбаясь. — Два дня активного отдыха взбодрят тебя. Всего два. Проведешь полдюжины экстремалов по Мистерии, забросишь на Теоле — и получишь дополнительно пять дней отпуска.

Крюк к Теоле несколько менял дело, но следовало поиграть в несогласие. Проявишь разок покладистость — завтра же придумают новое приключение… Скептически прищурясь, Эдуард проворчал:

— Ты еще повесь мне лапшу, будто корабль дадите.

— Дадим, «Восьмерка» уже заправляется, — заверил Сид, продолжив с умоляющей интонацией: — Войди в положение — Франтишек заболел, а я не могу послать Элен в джунгли с бандой сумасбродов. К тому же возле храма нужны особые артистические способности, девчонка не потянет.

— Что за компания? Буйный молодняк, наверное… В прошлый раз придурки едва не взломали врата подземелья.

Вице-президент заверил строптивого сотрудника: дескать, все туристы — солидные леди и джентльмены, у всех имеются внушительные банковские счета, на учете в полиции не состоят, все далеко не новички, так что серьезных проблем возникнуть не должно.

— Охотничьи лицензии?

— Оружие только у двоих, бумаги оформлены, как обычно. Проследи краем глаза, чтобы не выходили за рамки приличий.

Переключившись на служебный сленг, они быстро обговорили технические детали. На прощание Корунд еще раз напомнил, что ему обещаны пять дней. Вместо клятвенных заверений Брукс переслал готовый приказ. Все верно — премировать старшего спецпроводника Э. Г. Корунда заслуженным отпуском в размере ста двадцати стандартных земных часов.

В прихожей послышались возмущенные вопли — вернулась из музея наследница. Эдуард торопливо попросил:

— Сид, я приготовил сувениры для друзей-теолийцев — там всякие безделушки, которые нравятся туземцам. Ты уж проследи, чтобы контейнер забрали из моей ячейки на складе и погрузили на «Восьмерку».

— Без проблем. — Брукс кивнул, но добавил укоризненно: — Ты поосторожнее со своим бизнесом.

— Жить-то надо…

Теперь следовало потактичнее объясниться с семьей. Судя по голосам из соседней комнаты, обстановка там накалялась.


Сольвейг капризничала: не хотела супчик и рагу, соглашаясь только на торт и мороженое. Гелла начинала нервничать — когда Эдуард сел за стол, как раз прозвучали обещания отшлепать и оставить без вечернего мультика.

— Увидела отца дома — сразу от рук отбилась, — раздраженно поведала Гелла. — Давай воспитывай свое сокровище.

— Раз она не слушается, придется мне снова улететь куда-нибудь подальше, — воспользовался удобным случаем Эдуард. — Если сейчас покушает, то вернусь через три дня. Если нет — задержусь на месяц.

— Папочка, не улетай, — захныкала Сольвейг. — Я буду послушная.

Обиженно всхлипывая, она взялась за ложку. Гелла проворчала, недовольно надув губки:

— Воспитатель… великий педагог.

Как и все мужчины, он хотел сына, но восемь лет назад родилась Сольвейг. Продолжить демографический процесс Гелла не пожелала, хотя физиологический анализатор не раз подсказывал даты, когда они могли бы обзавестись мальчиком. Жена никогда не говорила этого вслух, но Эдуард понимал: второй ребенок помешал бы ее карьере.

— Хорошая девочка, — похвалил Эдуард, когда Гелла унесла пустые тарелки. — Теперь можно и мороженого.

Казалось, мир в семье восстановлен. Увы, иллюзия согласия рассеялась очень скоро. Уложив ребенка, Гелла поинтересовалась, куда любимый супруг собирается вновь исчезнуть на пресловутые три дня. Эдуард ответил, придав голосу беззаботную тональность:

— Попросили слетать на Мистерию. Я там еще в прошлом месяце разбросал барахлишко, вот и…

— Ага, на Мистерию, а не на Теоле, — ядовитым голосом прервала его Гелла.

— На Мистерию, причем ненадолго, — виновато заверил Эдуард. — На уик-энд буду дома.

— Это уже не три дня, а все пять. Что так долго?

— Кое-какие торговые дела намечаются. Кроме того, надо будет заглянуть к сестренке на верфь. Потороплю, чтобы корабль поскорее заканчивала.

Выражение ее лица сделалось равнодушным. Пожав плечами, Гелла холодно процедила:

— Ну лети, если так нужно.

Настроение жены Корунду не понравилось. В отчаянной попытке спасти вечер он упомянул дополнительный отпуск и выгодную сделку с купцами Теоле. Услыхав про эту планету, Гелла изобразила понимающую гримасу, и стало ясно: примирения ждать не стоит.

— А как книга? — невпопад, после получасового молчания, ляпнул Эдуард. — Сильно плохая?

Саркастическая мина сменилась недовольной. Увести настроение на нейтральную тему не удалось — Гелла раздраженно проговорила:

— Жалкая попытка решать проблему, игнорируя наши результаты. Вспоминает нас от силы пару раз, как будто не мы лидируем в этой гонке! Говорить о метанауке, забыв о работах Анзора Бельского, — это высшая стадия непрофессионализма! Все основные достижения последнего десятилетия связаны с нашими исследованиями…

После аспирантуры она работала в научном центре Нью-Вавилонского университета и быстро стала ведущим исследователем-координатором лаборатории метанауки, которую возглавлял профессор Бельский. Сейчас Геллу прорвало, и она принялась, словно на панихиде, прославлять заслуги и достоинства шефа.

В плохом настроении, словно желая уязвить мужа, Гелла громко восхищалась коллегами — великими талантами, мощно двигающими процесс познания. Сегодня объектом восхваления стал Анзор Бельский.

Эдуард в очередной раз услышал трепетный рассказ о гениальном ученом, который чуть ли не на пустом месте заложил основы метанауки без надуманного деления на физику, химию, математику, историю или философию. Природа — это Корунд тоже слышал неоднократно — не знает такого деления, оно выдумано людьми, потому что предки неспособны были охватить Вселенную как целое.

Дрожащим от благоговения голосом Гелла восклицала:

— В истории уже были гении-пророки, сумевшие постичь высшие тайны природы: понятия волны и поля, законы термодинамики, электромагнитных потенциалов, квантовые постулаты, энтропию, роль скорости света, волновую и вихревую функции…

Изрядно разозлившись, Эдуард прервал поток ее восторгов:

— Короче, сейчас ты живешь с ним?

— Не будь пошляком. — Она поморщилась. — Можно подумать, это тебя волнует.

— Представь себе!

— Разве не ты живешь с кем попало? — хладнокровно парировала Гелла.

Люди, к сожалению, болтливы — с некоторых пор Корунд подозревал, что кто-то рассказал Гелле о Колайре. А может, сам по рассеянности назвал ее варварским именем, и слишком умная жена без труда сделала правильный вывод.

Рано или поздно этот разговор должен был случиться. Набравшись храбрости, Эдуард бросил давно заготовленную фразу:

— Да, я тоже кое-что себе позволяю. А что поделать, если любимая жена налево-направо изменяет?

— Не преувеличивай. — Она сделала каменное лицо. — Ни к чему такой разговор. Но если тебе приспичило, то скажу: кроме тебя у меня было всего девять любовников. Пять до нашей связи и четыре после.

— И того много!

— Небось у самого не меньше сотни. Сотрудницы фирмы, туристочки, туземочки…

Презрительно фыркнув, Гелла удалилась в свою спальню. Настоящего скандала не получилось. Стороны всего лишь обозначили позиции.

2

Чтобы преодолеть два десятка световых лет между Дзетой Тукана и Солнцем, хорошему звездолету с гипердвижком нужно чуть меньше суток. Перелеты на ракетной тяге внутри одной системы воруют значительно больше времени. Даже на постоянном пятикратном ускорении рейс Джуманджи — Мистерия должен был занять сотню часов.

Поскольку туристы ждали спецпроводника Корунда гораздо раньше, руководство фирмы «Сафари» позаботилось о лицензии на использование генератора многомерности.

В пространстве было тесно. Причальная зона работала с обычной нагрузкой, обслуживая одновременно сотни кораблей. Межпланетные и межзвездные рейсы, словно прочные канаты, связывали воедино человеческую цивилизацию. Пассажирские лайнеры, разведчики планет и летающие лаборатории, исполинские грузовозы и среднетоннажные каботажники, крейсера и фрегаты военного флота, прогулочные яхты, танкеры-заправщики, буксиры — эта армада непрерывно перемещалась между стокилометровых ферм, нанизанных на башни космических лифтов. Эфир заполняли требования освободить причал, предоставить коридор, подать горючее, немедленно приступить к погрузке-выгрузке.

Первую тысячу километров Эдуард преодолевал около часа, переругавшись с дюжиной капитанов и диспетчеров. То и дело приходилось переключаться на ручное управление, чтобы выйти из опасных сближений. Потом интервалы между кораблями сделались просторнее, диспетчеры нашли для «Восьмерки» подходящую траекторию. Получив разрешение прибавить ускорение, Корунд врубил кварковые движки, направив кораблик перпендикулярно эклиптике.

Автопилот уверенно держал курс, двигатели тянули режим, изредка покашливая, что было в порядке вещей. Ближайшие часа три Корунду предстояло скучать под баюкающее подвывание кварковых ракет, уносивших «Восьмерку» в места, где можно будет перейти на более радикальные способы перемещения. Просто валяться на койке в расслабленном покое — на такую роскошь Эдуард не решился — обязательно полезут мысли о семейных неурядицах. Спать не хотелось, слушать музыку — тоже. Оставалось включить видеофон и почитать умную книжку.


В этот полет он прихватил автобиографию Ларри Сантаньи, который полтора столетия назад заложил основы мета-науки и на базе своих постулатов резко продвинул теорию трансрелятивистской физики. До сих пор физики и философы называли его пророком в ряду таких гигантов, как Ньютон, Эйнштейн, Бор.

Многоэкранный комплекс показывал страницы текста и видеоклипы, в комментариях звучал голос самого Сантаньи, гиперссылки выводили читателя на скопления формул — простых на вид, но невероятно глубоких по смыслу, раскрывающих весьма интимные секреты Мироздания. Однако здесь не было ответов на те вопросы, которые так интересовали Эдуарда Корунда.

Сантанья не объяснял, почему он с отчаянным фанатизмом занимался разделом науки, который до него считался глухим тупиком. Вероятно, ему было просто интересно. Вероятно, молодой Ларри углядел за мнимым тупиком узенькую тропинку, ведущую к разгадке вечных тайн пространства, времени, материи. Увидел путь во тьме — и стало любопытно, что там получится. Вероятно, он просто не мог не заняться этой проблемой. Гений ввязался в азартную игру и не мог отступить, не добившись победы.

И еще — Сантанья ни разу не сказал, как удалось ему найти пресловутый Алгоритм Вердикта. Порой казалось, что Ларри был и сам потрясен этим своим успехом. Великий ученый даже приводил в пример предшественников, которым изредка удавалось подобное чудо. Аксиомы Эвклида, оператор Лагранжа, начала термодинамики, периодическая система Менделеева, постулаты Бора, принцип относительности Эйнштейна, волновая функция Шредингера, парадоксы Азаринского — авторы пришли к этим гениальным озарениям на основе логического анализа вставших перед наукой проблем. Не было ни строгих доказательств, ни математических выкладок — просто формулируются несложные правила, зачастую противоречащие прежним представлениям о здравом смысле. А в результате наука получает объяснение тех абсолютно загадочных феноменов, над которыми десятилетия ломались не худшие мозги человечества.

«Может, не зря некоторых ученых называют пророками», — без ложной скромности сказал Сантанья в интервью после Нобелевской церемонии…

Сложная цепочка ассоциаций больно уколола Эдуарда, и он, торопливо коснувшись сенсора, остановил воспроизведение. Появилось неприятное чувство: именно эта фраза косвенным образом сыграла роковую роль в интимной жизни четы Корундов.

Полтора десятка лет назад ассистент его покойного тестя подхватил тезис о сходстве гениев и пророков, сделав изречение Сантаньи одним из постулатов метанауки. По-детски восторженная Гелла, не в силах сдержать эмоций, при первой же возможности призналась в любви мерзавцу Рафаэлю, которого считала одним из величайших ученых эпохи. Тот, естественно, не мог упустить столь удобный случай, а потому немедленно отвел наивную красотку в подсобку и деловито лишил девственности прямо на груде грязных лабораторных комбинезонов под неаппетитные ароматы отработанных растворов.

Случившееся вскоре разочарование в любимом человеке, а также серия последующих неудачных романов озлобили Геллу, добавив ее непростому характеру избыток цинизма и лишив остатков уважения ко всем постельным партнерам. В первую очередь к мужу, которого Гелла с некоторых пор считала безнадежным неудачником.

Чтение вернуло мысли к погибающей семье. Это уже диагноз. Почти приговор.

К счастью, время разгона истекало, и автопилот выкинул на монитор рапорт о приближении расчетного сектора. На всякий случай предусмотрительная машина продублировала сообщение голосом и гудками зуммера.

Корунд лениво навел курсор на «Исполнение» и дважды нажал левую клавишу. «Исполнить? Вы уверены?» — переспросил недоверчивый компьютер, получив в ответ еще один двойной клик.

МПК «Восьмерка», то есть малый пассажирский космолет «Сафари-8», проект 4615, тип «Белка», был оборудован гипердвигателем «Конус-18А» для внепространственных перемещений в радиусе тридцати — сорока световых лет. Сейчас МПК прыгнул на световой час.


Система Дзеты Тукана, включавшая две звезды, шесть планет, а также три пояса астероидов, была вдобавок окутана облаком комет, гигантских каменных обломков, глыб льда и замерзшего газа. Точная копия Солнца, желто-белый субкарлик главной последовательности Зета и красный субгигант вращались вокруг общего центра тяжести.

У желтой звезды было три планеты: горячий, размером чуть побольше Марса, богатый тяжелыми элементами Хеллфайр, газовый пузырь Гекатонхейр и Джуманджи — родная сестра Земли. Еще две планеты, пригодные для жизни людей, Мистерия и Теоле, — вращались вокруг красного солнца. На уютной Теоле жили племена, генетически неотличимые от людей, и за последние полвека теолийцы шагнули из пещер в средневековье. Для холодного субгиганта земляне оставили теолийское название — Фаркуана. Третьим спутником этой звезды был Кианос — размерами чуть больше Земли, втрое массивнее, окруженный тонкой, но плотной ядовитой атмосферой.

«Сафари-8» направлялся к дикой жаркой Мистерии. Здесь в изобилии встречались горы, джунгли, водоемы всевозможных размеров, травоядные и хищные ящеры, а также рыбы различных видов и вкусовых качеств. Мечта любителей острых ощущений. И не только любителей, но и профессионалов.

Локатор уже засек приближение пассажирского лайнера. Для видеосвязи было далековато, но из динамика послышался голос:

— «Сафари-8», я — «Королева эльфов». Ты готов? Мы можем начать через четверть часа.

— Успеваю, — сообщил Эдуард. — На что пассажиры похожи?

Расстояние между кораблями быстро сокращалось, но радиоволнам требовалось время, чтобы преодолеть миллионы километров. Космонавт «Королевы» ответил примерно через полминуты:

— Бывало хуже, особых неприятностей не должно случиться… Между прочим, тебе Радмила передавала горячий привет. Интересовалась, не собираешься ли ты с женой разводиться.

— Подумываю. А с какой стороны мой развод ее касается?

— Тебе виднее. Насколько я знаю, она сейчас в свадебном путешествии.

— Опять? Вот неугомонная…

К концу этого диалога скорость «Восьмерки» упала ниже второй космической. Трасса вела через верхнюю атмосферу точно над субтропическим континентом Хостланд. Едва МПК завис над северо-восточной частью материка, с лайнера передали:

— Груз за бортом.

— Принимаю.

На такой дистанции Корунд не мог разглядеть подопечных, но радар показал выброшенную с корабля платформу. Примитивная рама с герметичной кабиной и слабенькими движками гасила скорость, приближаясь к «Сафари-8».

Прибавив ходу, лайнер взял курс на Зету. Теперь ответственность за туристов легла на Корунда. Прокашлявшись, он проговорил умеренно торжественным голосом:

— Дорогие путешественники, фирма «Сафари» рада приветствовать вас в системе Дзеты Тукана. В данный момент я нахожусь в трехстах километрах от вас и могу, если пожелаете, принять всех на борт.

— К дьяволу! — отозвался сочный мужской голос— Лично я буду прыгать.

— Я тоже… не нужна твоя помощь… — наперебой закричали остальные. — Не для того деньги платили.

Порадовавшись за лихих экстремалов, Эдуард напомнил порядок действий. «Восьмерка» идет на посадку, а туристы выбрасываются с платформы, стараясь приземлиться поближе к кораблю. Инструктаж он закончил традиционным: — Поехали!

Первые полторы сотни километров туристы опускались на антигравах, и Корунд контролировал их полет, так что все оставались поблизости от МПК. При этом никто не стал искушать судьбу, продолжив свободное падение с разгоном до сверхзвука. Люди подобрались серьезные — это радовало.

В мало-мальски плотных слоях атмосферы раскрылись парашюты, и команду начало разносить в разные стороны. Впрочем, опытные туристы умело работали стропами, стремясь не удаляться от «Восьмерки». Корунд посадил корабль на равнине, но только трое из семи подопечных приземлились в зоне видимости. Четвертый упал в реку, но выбрался самостоятельно. Пятый сообщил, что находится в лесу, видит корабль за деревьями и скоро подтянется. Шестой упал на тот же лес и попросил посигналить ему ракетами. Седьмой не отзывался.

Воздух был пригоден для дыхания, прививки от местных микробов сделаны, жара не чрезмерна, скафандры не нужны, перед высадкой туристы должны были намазаться лосьоном, отгоняющим насекомых. Реальных опасностей было две: травма при посадке и встреча с крупной фауной. И то, и другое маловероятно, хотя случаются неприятные исключения.

Корунд вышел из корабля в легком походно-охотничьем костюме и кроссовках. На плече — карабин, на поясе — нож, фляжка и аптечка. Видеофон в нагрудном кармане включен, по старой привычке, на непрерывную запись. На носу — очки с инверсионными линзами, гасившими красный свет Фаркуаны.

Экстремалы уже подходили к «Восьмерке». Ближайшие — мужчина и женщина — шагали неторопливо, размахивали руками, показывая на окружающие красоты, снимали все подряд мощными камерами. Судя по сведениям, которые штаб сообщил Эдуарду, это были супруги Хлумовы — Феофан и Сабина. Оба пользовались услугами «Сафари» не первый год, побывали в десятке систем, имели статус постоянных клиентов и право на скидку.

Выбравшийся из реки Уильям Томсон припустил бегом и оказался возле корабля раньше, чем Хлумовы и аккуратно приземлившийся совсем рядом с «Восьмеркой» Зураб Баркая. «Отличная физическая форма, — уважительно отметил Эдуард. — Скафандр скатал, ружье удобно висит…»

Томсон небрежно кивнул проводнику, продолжая разговаривать по мобильнику:

— Помощь нужна? Ну ладно. — Он сообщил Корунду и остальным: — Джим Ки-Вонг в лесу, с ним Валери Монтроз. Будут здесь через полчаса.

— Значит, осталось найти Оливию Рейнхард, — резюмировал Эдуард. — Кто-нибудь знаком с этой дамой?

— Наше знакомство в прошлом, — не без горделивого похабства усмехнулся Баркая. — Сейчас она даже эффектнее, чем в годы нашей молодости, и прекрасно управляет парашютом. Я видел, как фигура в красном скафандре приземлилась за холмами на северо-запад отсюда.

Сабина Хлумова произнесла насмешливо:

— По-моему, эта дама любит привлекать внимание к собственной персоне.

«Если бы только она», — подумал Эдуард и снова набрал номер Оливии. Туристка не откликнулась. Из леса на юге показались два человека в скафандрах — желтом и сером. Вероятно, Ки-Вонг и Монтроз.

— Ждите здесь, — распорядился Корунд. — Вас будут охранять роботы, но при появлении крупных животных советую все-таки укрыться в корабле.

Два робота-охранника уже курсировали вокруг «Восьмерки», вращая головами в поисках возможной угрозы. Третьему придется послужить авиароллером. Подозвав машину, Корунд задал режим трансформации. На спине шестиногого паука выросло удобное двухместное седло. В следующую минуту робот висел на высоте трех метров, поджав лапки. Корунд сидел у него на спине, держась за рукоятки управления, выросшие из боевой части.


Паук летел примерно втрое быстрее бегущего человека, постепенно набирая высоту. Под брюшком машины скользила кирпично-шоколадного цвета равнина, местами поросшая голубыми колючками. Полевую руку, примерно в километре от трассы полета, тянулся лес, в котором заплутали Монтроз и Ки-Вонг. В небе светили оба солнца: Зета была почти в зените, а красный гигант выставил полдиска над восточной частью горизонта.

Туристы разозлили Корунда. Хотите посмотреть планету — возьмите недельный тур. И горы увидите, и джунгли, и саванну, и в океане искупаетесь, и на экзотического зверя поохотитесь — лесного и морского. Но эти торопились, им главное — отметиться в очередном мире. Будут потом показывать фотки, небрежно вспоминая: то ли на Стеллене было дело, то ли на Мистерии, то ли на Венере…

И эта дура, которая нарочно спланировала на парашюте подальше от корабля и видеофон выключила. Специально, чтобы к ней, бесценной, проявили особую заботу, чтобы вся группа ждала, пока наглая сука соблаговолит присоединиться к остальным…

За грядой холмов лес кончился. Рельеф был степной, слабо пересеченный, здесь росли разделенные солидной дистанцией группы корявых деревьев и бродило стадо травоядных ящеров тетрамопсов. Упитанные рогатые звери размером с бегемота и крупнее меланхолично жевали колючий кустарник, а порой вставали на задние лапы, чтобы поглодать мясистые пальмовые листья. Несколько особей неторопливо двигались на водопой — к источнику, струя которого стекала по камням в крохотное озерцо.

Именно возле этой лужи Корунду бросился в глаза ярко-красный цвет скафандра.

Теоретически туристке ничего не угрожало: медлительные неповоротливые рептилии крайне редко нападают на людей. Но вздорная бабенка была способна выкинуть любую глупость, после чего рассвирепевший ящер запросто может растоптать, зашибить хвостом или боднуть сдвоенным рогом.

Обгоняя животных, он направил робота к оазису. Скафандр валялся на траве, рядом была разбросана одежда, включая нижнее белье, из кармашка рюкзака уныло сигналил видеофон. Хозяйка этого барахла с интересом разглядывала Корунда, купаясь нагишом в прохладных струях водопада.

— Здравствуйте, Оливия, — почти любезно сказал Эдуард, посматривая на приближавшихся тетрамопсов. — Поздравляю, ваш день прошел не зря — успели принять душ и заставили всех поволноваться.

Насколько он мог заметить, Оливии было под сорок, хотя короткая стрижка и нарочито наивный взгляд немного молодили ее. Только не бывает у юных девушек такого отшлифованного многократным употреблением тела.

— Ах, мне так жаль, — пропела она. — Вода так соблазнительна… Вы намекаете, что мне стоит поторопиться?

— Как знаете. — Эдуард пожал плечами. — Но через пару минут здесь будут эти милые зверушки. Они имеют привычку мочиться на незнакомые детали рельефа. Кстати, робот ведет непрерывную видеосъемку — для отчета.

За его спиной послышалось возмущенное ворчание, по воде прошлепали босые ступни. Судя по звукам, Оливия Герхард торопливо натягивала одежду на влажное тело, вполголоса чертыхаясь. Впрочем, Эдуард почти забыл про капризную красотку — на равнине в любой момент мог появиться новый персонаж.

— Я готова, — сообщил сзади раздраженный женский голос— Если вы намерены до вечера медитировать в этой позе, я ухожу.

— Медленно отступайте к роботу, — прошипел Эдуард. — Не делайте резких движений.

Он тоже попятился, не отрывая взгляд от лесного массива. Деревья там подозрительно покачивались, и порой над кронами мелькало нечто, почти неотличимое по цвету от листвы.

Возле робота Корунд впервые посмотрел на одетую туристку. Выглядела та недурно: хорошо подогнанный по фигуре походный комплект, кинжал на боку, видеокамера с мощным объективом. Тетке явно не впервой ходить по умеренно диким планетам.

— Так и будете пялиться? — Оливия, чувствовалось, начинала злиться. — Чего мы ждем?

— Скоро начнется захватывающее шоу. — Эдуард улыбнулся. — Вы сможете снять потрясающие кадры.

Он едва успел объяснить, куда наводить камеру. Громадный, как слон, Деймозавр Кинг выскочил из зарослей, галопом устремившись к тетрамопсам, которые паслись отдельно от стада. Самки с детенышами проворно затрусили прочь, а три самца попытались преградить дорогу деймозавру. Непринужденно перепрыгнув частокол рогов, двуногий хищник настиг бегущих, выбрал корову приличной упитанности, ловко вонзив клыки в холку.

Несколько самцов, включая великана-вожака, стали окружать плотоядного ящера, но тот угрожающе взмахнул шипастым хвостом, оскалил жуткую пасть и оглушительно взревел. Тетрамопсы послушно покинули боевой рубеж, и вскоре все стадо собралось возле источника, шумно высасывая лужу. Жалкий ручей, вытекавший из озера, моментально обмелел.

— Охота закончилась? — разочарованно спросила Оливия. — Я слышала, что эти звери ходят парами.

— Будет вам продолжение. Скатайте-ка пока свой скафандр. Вдруг придется бежать…

Они вели этот разговор в сотне шагов от стада, мирно допивавшего остатки воды. Корунд помог туристке упаковать и навьючить на робота космическую одежонку. Покончив с делами по хозяйству, экстремалка продолжила съемку, нацеливая объектив то на пьющих тетрамопсов, то на жрущего Деймозавра Кинга. Потом это занятие наскучило ей, и дама осведомилась:

— Так что же интересного может случиться? Пресловутый король ужасных ящеров бросится на нас и вы его застрелите?

— Нет-нет, все намного прозаичнее, — разочаровал ее Корунд. — Вы правы, деймозавры ходят парами. Раз этот зверь один, значит, его самка высиживает яйцо. Стало быть, счастливый папаша должен добыть немного мяса для подруги.

— Но не раньше, чем набьет собственное брюхо, — смекнула Оливия. — Все мужчины одинаковы.

Сказано было со знанием дела. Корунд едва успел спрятать ухмылку под привычной маской сурового безразличия: женщины такого пошиба знают мужчин лишь одного строго определенного типа — хищных эгоистов. Но щедрых, коли дело касается известных бабских услуг.

Между тем деймозавр, покончив с трапезой, распрямился. Зверь стоял на мощных нижних лапах, опираясь на хвост. Висевшие вдоль живота верхние конечности — каждая в три человеческие руки — казались маленькими по сравнению с огромной тушей. Конечно, ящеры Мистерии были помельче родичей из земного кайнозоя, но башка этого красавца ритмично покачивалась на уровне чердака двухэтажного коттеджа.

— Садитесь на робота, — посоветовал Эдуард. — Следующую сцену лучше снимать сверху.

Скажи он, что так безопаснее, туристка могла заартачиться, но прозвучавшее объяснение подействовало. Понимающе закивав, Оливия послушно села в заднее седло, пристегнулась и потребовала, показывая рукой направление:

— Надо будет зависнуть вон в том направлении, чтобы большое солнце светило в спину.

Набрав высоту, Корунд обнаружил, что продолжение уже началось. Неторопливой трусцой зубастый сократил дистанцию, после чего взял спурт. Травоядные успели среагировать — самые крупные самцы снова развернулись полумесяцем, выставив рога и заходя противнику во фланг. Деймозавр снова прыгнул, в полете повалив ударом хвоста молодого тетрамопса. Оливия восхищенно взвизгнула.

Самки с детенышами уходили резвой иноходью, но хищник легко настиг их. Понимая инстинктами, что спасения все равно нет, две мамаши, развернувшись на скаку, бросились в самоубийственную атаку, прикрывая молодняк. Деймозавр ловко взмахнул хвостом, шипы на котором вонзились в шею коровы. Та захрипела, и хищник добил ее когтями нижней лапы. В тот же миг вторая самка с разбегу проткнула другую лапу зубастого охотника.

Деймозавр заревел, как сирена предстартовой готовности, резко отпрянул, стряхнув вонзившийся в него рог, и попытался ухватить зубами травоядную, но та увернулась. Почти одновременно подоспевший самец налетел на врага, ударив обеими парами рогов чуть повыше колена. Продолжая реветь, деймозавр дотянулся клыками до его холки, сжал челюстями и вырвал из раны вместе с добрым куском собственных мышц и шкуры. Розовая кровь обильно текла по обеим лапам, хищник был почти бессилен, однако другие тетрамопсы не спешили нападать.

На том и разошлись. Хромающий деймозавр удалился в джунгли, оставляя кровавый след, но унося в пасти убитую в начале драки самку. Проводив его равнодушными взглядами, тетрамопсы вернулись к луже, продолжив водопой.

— Великолепное шоу! — Оливия была в восторге. — Здесь часто случается такое?

— Хищники питаются ежедневно… — Корунд направил робота в сторону «Восьмерки». — Просто вам повезло в нужный момент очутиться рядом.

Помолчав немного, туристка с чувством произнесла:

— Поучительная сценка. Борьба за выживание в дикой природе. Да и в человеческом обществе точно так же: чтобы добиться своего, не обойтись без глубоких ран. Пусть не на теле, но в душе.

Ей, безусловно, был ближе хищник. Эдуарду же охота казалась аллегорией отношений между людьми и Высшими.

Сильный нападает, выбирает себе жертву и грозно рычит. Мы послушно отступаем в надежде, что сверхцивилизация удовлетворится малым. Мы спокойны и безмятежны, но потом они нападают опять и вновь добиваются своего. Люди, да и остальные расы Большого Квартета уподобились отаре жвачных, согласившись время от времени платить Высшим кровавую дань и выполнять любые их капризы.

«Схожу с ума, — грустно подумал Эдуард. — Все мысли вертятся вокруг двух эпицентров — измена Геллы и ненависть к Высшим. Родители правы — плохо кончу…»


Спустя три часа «Восьмерка» стояла на гранитной площадке посреди Красных Гор, а туристы, восторженно ахая, фотографировались на фоне роскошной панорамы. Солнце-гигант Фаркуана закатилось, и в ярком свете далекого желтого субкарлика особенно живописно смотрелась фиолетовая листва альпийских рощ.

Пока путешественники развлекались, Корунд набил мешок местными минералами. Покончив с этим особо важным делом, он поболтал с приятелями, работавшими на исследовательской станции в паре сотен километров отсюда. Друзья сообщили, что тропический шторм уже прокатился мимо, удаляется в глубь континента и скоро совсем зачахнет.

— Опять будешь дурить респектабельных обывателей? — хохотнул метеоролог Володя Кострищев.

— Работа у нас такая, — сурово поведал Эдуард. — Какой прогноз на сутки?

— Ничего особенного… подожди… — Володя отвернул голову от монитора, выслушал кого-то невидимого и продолжил: — Наш зоолог просил передать, что на известной тебе равнине между морем и Отражателем огромные отары шашлыка пасутся. Если у твоих придурков есть лицензия — пусть займутся делом. А потом поделятся мясом.

— Что бы я без вас делал! Будет вам свежатинка, не сомневайтесь.

Володя хихикнул, потом сообщил, понизив голос до шепота:

— Джейн однажды пообещала тебе глазки выцарапать. А сейчас рвется в экспедицию за шашлыком.

— Глазки, говоришь… Ничего, я в очках.

— Не беспокойся, сегодня она будет смирной. Замуж собралась, жених от нее ни на шаг не отходит.

— Значит, очки целы останутся. Ну до встречи.

Вернув плоскую коробочку видеофона в нагрудный карман, Эдуард громко позвал подопечных. Нехотя отрывая взгляды от горных красот и демонстрируя мимикой умеренное недовольство, туристы собрались вокруг проводника. На лицах застыл невысказанный вслух вопрос: дескать, чего тебе, холоп? Впрочем, услыхав про охоту, компания малость оттаяла.


Охота получилась скучной, но туристы были в восторге. По равнине бродили несметные стада травоядных ящеров, а вокруг слонялись хищники разных видов. Ошеломленные обилием мишеней охотники выбрали по двухтонному гребнехвосту и пару злобных многозубов. Оба — и Томсон, и Ки-Вонг — оказались прекрасными стрелками, так что удовольствие растянулось от силы на полчаса. Когда нижний край Зеты коснулся горизонта, добыча была увезена за сотню километров от гомона десятка тысяч рептилий.

Пока туристы разводили костер, Эдуард занялся хищниками. Отрубленные головы многозубов получили двойную долю консервантов и отправились в холодильник «Восьмерки». На соседней полке разместились скатанные в рулон квадратные метры чешуйчатой шкуры и два огромных ломтя мяса.

Потом прилетели на тяжелом грузовике Джейн с пресловутым женихом и с ними Володя. Злобная кошка явно хотела вызвать ревность Эдуарда, поэтому буквально висела на шее незнакомого здоровенного парня и слащаво сюсюкала с ним, бросая на Корунда вызывающие взгляды.

— Даже завидую вам, ребята, — почти искренне признался спецпроводник. — Почему меня никто так не любит?

— Неужели никто? — Володя недоверчиво прищурился.

— Ну практически никто…

Обозленная Джейн вдруг заторопилась, не пожелав дождаться почти готовых шашлыков. Ее спутники попытались возражать, но быстро капитулировали и отбыли на станцию, увозя в крытом кузове четыре туши.

Проводив машину недоуменным взглядом, Баркая вновь сосредоточил внимание на процессе приготовления кулинарного чуда. Поворачивая над жаром почти готовый шашлык, он невнятно прокомментировал:

— Нам больше достанется.

Куски мяса и сала, насаженные на керамические шпаги, ожесточенно брызгали шипящими соками на тлеющие угли, распространяя нестерпимые ароматы. Туристы рвались попробовать, но непреклонный Зураб отгонял изголодавшихся спутников.

— Сгорит же мясо, варвар ты орионский! — возмущался крупногабаритный и, видимо, прожорливый Монтроз.

Посмеиваясь, Эдуард помог супругам Хлумовым раскатать на траве полотнище даймерилона — биологически активная пленка отпугивала членистоногих. Успели к сроку — едва Феофан придавил камнем последний угол подстилки, Баркая объявил:

— Готово, разбирайте.

Шашлык был великолепен: сочное, в меру жирное мясо, покрытое равномерно прожаренной корочкой, буквально таяло во рту. Обстановку пикника прекрасно дополнили извлеченные из корабельного холодильника три бутылки — водка, коньяк и вино. Пока повеселевшая компания смаковала дары инопланетной природы, подрумянилось мясо на второй дюжине шпаг. Женщины во всеуслышание заявили, что в них больше не влезет, после чего вопреки здравому смыслу немедленно набросились на следующую порцию.

Незаметно оказалось, что в бутылках остается совсем на донышке. Оценив остроту момента, Валери Монтроз попросил разлить последние капли, привстал на колени и торжественно провозгласил:

— Друзья! Предлагаю выпить за этот райский уголок Вселенной. Надеюсь, массовая колонизация все-таки начнется, и я смогу выбрать здесь участок для поместья.

Обжигающая жидкость потекла по глотательным каналам, и публика подхватила: да, мол, на этой планете можно жить. Лишь мрачный Томсон высказал сомнение:

— Должен огорчить вас, коллеги, но заселения Мистерии не будет. Когда-то здесь существовала колония, но Высшие заставили людей уйти. Вы же видели: персонал научной станции даже не имеет права охотиться — они подъедают дичь за туристами.

Услыхав эту несусветную глупость, Эдуард чуть не подавился предпоследним куском шашлыка. А с другой стороны, удивляться нечему: в головах обывателей с благоустроенных планет изрядно перемешивались обрывки сведений о событиях на разных мирах.

Между тем захмелевшие туристы разволновались, даже возбудились, и Оливия выкрикнула:

— Подонки! Высшие совсем обнаглели!

— Не стоит сжигать нервные клетки, дорогуша, — насмешливо посоветовал Хлумов. — Такова участь слабых. Человечеству дозволено жить, но лишь при условии, что мы не будем раздражать тех, кто выше нас. Обидно, хотя гуманно — гуманнее, чем закон джунглей. Есть надежда, что нас не тронут, если будем вести себя хорошо.

Его лениво поддержала супруга:

— Не понимаю фанатиков, которые кричат об униженной гордости, зовут бороться с произволом Высших. Человечество прекрасно устроилось на двух десятках планет. Сколько раз говорили по ящику: пространства для жизни и созданных технологий вполне достаточно, чтобы наша раса прекрасно существовала многие века. Зачем же дразнить всесильных повелителей Вселенной? — Сабина Хлумова угрожающе добавила: — Мы знаем, за кого голосовать на следующих выборах. Все согласны со мной?

— Пожалуй, — сказал Томсон. — От исследований в области парадоксальной физики жизнь богаче не станет. Следовательно, незачем тратить деньги на ерунду.

— Затормозить прогресс — это скучно, — покачивая головой, проворчал Ки-Вонг. — И опасно. Любая остановка в развитии ведет к гибели.

Самый старший в компании Монтроз усмехнулся:

— Это все равно что мне прикажут жить только с женой и никаких приключений на стороне. Нет, Сабина, не могу с вами согласиться.

В награду он получил поцелуй от сидевшей рядом Оливии, а Сабина угостила старого повесу презрительной гримасой. Снисходительно поглядывавший на спутников Баркая заметил равнодушным тоном:

— Никогда не задумывался над такими глупостями. Друзья, не забивайте мозги проблемами, которых нам никогда не решить. Мы выбираем сенаторов и президентов — пусть они думают о политике.

— Наше правительство — стадо трусливых страусов! — экспансивно вскричала госпожа Рейнхард. — Прогресс, и только прогресс! Назло всем!

Хмельные туристы затеяли сумбурный спор, никто не желал слушать чужих доводов, но старался перекричать остальных. Эдуард начал злиться: он терпеть не мог напыщенных придурков, чья эрудиция ограничена обрывками сплетен, а цель жизни — получить максимум удовольствий, не принося никакой пользы обществу и цивилизации. Стадо травоядных, готовых предать собственную расу ради сытной кормушки в галактическом зоопарке.

Лениво постучав пустой водочной бутылкой об коньячную, он громко произнес:

— У вас неверная информация, Томсон. Высшие вовсе не запрещали нам заселять этот мир. В прошлом веке на Мистерии возникла небольшая колония, но потом людей эвакуировали на Джуманджи. Здесь слишком опасно для малочисленных поселений, нездоровый климат и спектр красного гиганта неблагоприятен.

Хлумов немедленно возразил:

— Теоле — тоже планета красного солнца. Но люди там живут.

— Теоле вдвое дальше от Фаркуаны, — объяснил Эдуард. — Поэтому ультрафиолетовая радиация намного слабее и полностью поглощается озоновым слоем.

— Вы еще скажите, что Высшие никак не ограничивали нас на Мистерии, — насмешливо проговорил Томсон. — Почему же тогда исследователи не охотятся сами?

— Охотятся, — отмахнувшись, заверил его Корунд. — Но разные контролеры присматривают за персоналом научных станций — как бы три сотни наблюдателей не перебили всю здешнюю живность. Так что зря вы прогресс ругали — ничего страшного в системе Зеты не случилось.

Едва выяснилось, что Мистерия не хранит особых тайн, экстремалы потеряли всякий интерес к теме недавнего спора. Уже темнело, поэтому Корунд посоветовал прибрать место пикника и расходиться по каютам.

— Детское время! — возмутилась Оливия. — Мы еще гульнем и будем песни петь!

Словно в ответ неподалеку заревели в несколько голосов, и роботы прогудели тревогу. Туристы насторожились.

— Через час мы будем в тихом месте, где не бродят тупые жвачные. — Корунд вежливо показал на шлюз «Восьмерки». — В салоне пойте-пляшите сколько угодно. А утром покажу вам такое, чего никто не видел.

Уговоры подействовали, к тому же бродившее поблизости семейство травоядных принялось коллективно испражняться. Кое-как загасив костер и собрав пожитки, туристы потянулись в корабль. Эдуард пересчитал команду, отключил роботов и задраил люк.


Короткий перелет перенес «Сафари-8» много севернее — в точку между джунглями и рекой, которую первые поселенцы назвали Ричмонд-ривер. Здесь было уже темно — оба солнца светили другому полушарию, из-под горизонта выглядывала лишь узкая полоска Фаркуаны. Туристов развезло, никто не потребовал продолжения банкета.

Назначив роботам секторы наблюдения, Корунд присел на опорную лапу корабля. Любоваться звездным небом, слушать песни ночной фауны, вдыхать ароматы флоры — что может быть лучше… Он почти достиг умиротворения и настроился поспать, когда из люка выглянула Оливия.

— Не спится, — томно пожаловалась она. — Можно я с вами посижу?

— Сколько угодно. — Корунд понял, что без разврата дело не обойдется. — Места хватит.

Точным, хорошо отрепетированным маневром Оливия села рядом, касаясь его бедром и плечом. На женщине были только шорты и майка, щедро открытые части великолепного тела благоухали возбуждающими парфюмами.

— Прекрасная ночь, — промурлыкала туристка и без предупреждения начала атаку: — Откуда вы родом?

— Есть такая планета — Кураре.

Она чуть отодвинулась, опасливо охнув:

— Я слышала, что вы не совсем гуманоиды. С вами не опасно?

— Это аборигены там квазигуманоиды, а я, простите, сын земных переселенцев. — Он широко улыбнулся. — Так что не беспокойтесь — я вас не съем.

— Я боялась совсем не этого… — Пикантная путешественница перешла на интимный шепот. — Почему-то некоторые мужчины, и даже инопланетяне, проявляют ко мне нездоровый интерес. Так и норовят раздеть.

— Я их понимаю. У вас роскошное тело и лицо потрясающей красоты.

На самом деле женщина была старовата, но такие комплименты всегда правильно действуют на дурочек, которые ищут приключений и развлечений на диких планетах.

— Вы умеет говорить женщинам приятное. Совсем как мой третий муж. У него прекрасно получались изысканные комплименты.

— Хороший человек.

— Этот подонок бил меня смертным боем!

— Наверное, вы дали ему повод!

— Никаких поводов! — горячо, но неубедительно возразила Оливия.

— Он ревновал вас к двум предыдущим мужьям или к тому, кто стал четвертым?

— Нет. К тому, который стал пятым.

Невольно рассмеявшись, Эдуард сделал очередной комплимент: дескать, ее биография — готовый сюжет для сентиментального дамского романа.

— Это драма, достойная Шекспира и Даниэлы Стайл! — пылко вскричала Оливия, пожалев при этом вслух, что никак не встретит настоящего писателя, который поведал бы миру ее нелегкую судьбу.

И тут Эдуард сплоховал: похвастался тремя своими книгами об экзотических мирах. Рывком повернувшись к нему, Оливия уставилась горящими глазами. Произнесла нараспев:

— А вы опасный тихоня… Кажется, я вспомнила, откуда знаю про вашу планету. Год назад по видео крутили фильм «Кураре — планета изгнания». А потом выступал журналист и ругал автора этой книги. Вы не знаете его?

— Автора или журналиста? Автор — я, журналист был моим одноклассником.

— Вы напишете обо мне в очередной книге?

— Если будет о чем писать.

— Но тогда узнает мой муж.

— Пятый?

— Неважно. Следующим тоже необязательно знать слишком много.

— Не беспокойтесь, — Он усмехнулся. — Я всегда меняю имена персонажей.

Резко встав, Оливия объявила:

— Хочу выкупаться в реке. Это не опасно?

Желание туристов — закон. Пожав плечами, Корунд подозвал робота, поручив проложить дорогу в узкой полосе леса, отделявшей лагерь от заводи на Ричмонд-ривер.

Оливия пошутила насчет третьего лишнего и, беззаботно напевая, вошла в джунгли, позволив Эдуарду придерживать ее за локоть. Дважды робот сигналил о возможной угрозе, причем во второй раз неподалеку действительно проползала змея средних размеров, которую отпугнул импульс ультразвука. В общем, через пять минут они почти без приключений оказались на берегу.

Было довольно светло — на западе сверкали молниями облака, отражавшие багровые лучи закатившейся Фаркуаны, а на востоке поднималась четвертушка молодой луны. Другая, меньшая луна подбиралась к зениту.

Первым делом Эдуард просканировал реку, выставил роботов-охотников выше и ниже по течению. Рыбы, мелкие амфибии, ничего настолько крупного, чтобы представлять угрозу.

Оливия дразнила его, раздевшись догола и при этом покрикивая: не смей смотреть, не смей подходить.

Она явно напрашивалась, но кто знает, какие замыслы рождал ее скудный интеллект. Может, устроит скандал: помогите, пристают, насилуют. А может, наоборот, рассчитывает, что грубый варвар с полудикой планетки ее зверски изнасилует. Делать больше нечего…

Раздосадованная его сдержанностью дама принялась буянить — громко плескалась, распевала похабные куплеты, предложила лично проверить, какая замечательная вода в Ричмонд-ривер. Короче говоря, еще немного — и сама на него бросится.

В ожидании этого момента Корунд исподтишка разглядывал дозревающую добычу, изредка посматривая на сканер. Первое время в воде мелькали только рыбы, да и те держались подальше от шумной гостьи. А потом на экране появилась отметка, означавшая, что вниз по течению плывет что-то очень большое.

— Оливия, вылезайте, — тихонько позвал Эдуард. Она радостно вскричала:

— И не подумаю!

Расшалившаяся идиотка явно была настроена поиграть в ловитки, причем ее крики привлекут всех хищников в радиусе светового года. Поэтому он сказал равнодушно:

— Как знаете. Только приближается стая медуз, их ожоги оставляют на коже гнойные язвы.

Пронзительно взвизгнув, женщина моментально выскочила на берег. Эдуард немедленно схватил ее, взвалил на плечо и побежал за деревья, надеясь, что мокрое тело не выскользнет в самый неподходящий момент. Обошлось — не выскользнуло.

— Хитрец, — рассмеялась Оливия. — Таки выманил меня из реки, нетерпеливый. А почему ты еще не разделся?

Осторожно опустив ее на тропинку, Корунд шепнул:

— Тихо. Смотри на реку в щель между этих деревьев. Сейчас оно появится.

Из чувства противоречия Оливия собиралась что-то сказать, поэтому он просто зажал ладонью пухлые губы и покрепче обнял за плечи, чтобы не дергалась. Поскольку руки были заняты, пришлось показать на монитор кивком головы.

Экран на агрегатном блоке робота показывал приближение массивного объекта, который двигался быстрее течения. Некоторые детали плывущей твари были видны, поэтому Оливия прекратила попытки вырваться и прижалась к Эдуарду дрожащим телом.

Бесшумно работая хвостом, по реке плыл зверь втрое больше деймозавра. Над поверхностью торчала лишь огромная башка, лунный свет играл на мокрой шкуре и чудовищных клыках, торчавших снаружи даже при сжатых челюстях.

На месте, где недавно безобразничала туристка, ящер неожиданно встал на задние лапы — вода была ему чуть выше гениталий — и принялся озираться. Наверняка определил, что здесь что-то шумело, вот и решил поискать добычу.

— Ни звука, — умоляюще прошептал Корунд. Спутница не ответила — возможно, даже не поняла, о чем говорил спецпроводник. Ее колотила сильнейшая дрожь, женщина похолодела и была в полуобморочном состоянии.

«Только бы не учуял нас», — подумал Эдуард. Если рептилия двинется в их сторону, робот станет действовать согласно программе, но вряд ли сумеет быстро справиться с таким великаном. Даже в агонии десятитонная туша подраненной твари может натворить много всякого. Поэтому надо сидеть совсем тихо — и тогда зверь, может быть, уйдет.

Громадное животное топталось посреди течения минуты три. Несколько раз казалось, что чудовище смотрит прямо на затаившихся людей, да и сверкание клыков не добавляло уверенности и спокойствия. Потом зверь шумно лег в воду и поплыл прежним курсом. Тем не менее Корунд не отпускал Оливию долго — пока локаторы и сканеры робота не подтвердили, что ящер скрылся за речным изгибом.

— Кто это был? — запинаясь и постукивая зубами, осведомилась Оливия.

— Джиантозавр… — Чтобы успокоить нервы, Эдуард делал глубокие вдохи-выдохи. — Очень редкая, живучая и прожорливая тварь.

— Я так испугалась!

— Вы держались просто здорово, — соврал он от избытка адреналина.

Застонав, она повисла на спецпроводнике, обнимая за шею. Кажется, разгоряченная туристка собиралась ограничить его раздевание расстегнутой ширинкой, но Корунд любил комфорт, а потому снял всю одежду и даже ботинки. Оливию снова бил озноб — теперь от нетерпения.

В конце концов это было даже удобно — ничего не делать, предоставив инициативу партнерше. Эдуард лишь поглаживал ее потрясающее тело, временами сжимая покрепче эрогенные выпуклости. Оливия громко стонала и без передышки бросалась в новые атаки. Потом они малость остыли, собрали одежду, вернулись на кораблик, приняли душ, распили предпоследнюю бутылку коньяка, и Корунд снова превратился в безропотного жеребца, на котором ритмично покачивалась неистовая наездница.

Уже глубокой ночью, часа за четыре до завтрака, она вдруг зевнула и стала одеваться. Натягивая майку, Оливия поинтересовалась:

— Почему твои роботы не пристрелили тварь?

— У нас нет охотничьей лицензии. Пришлось бы долго выкручиваться и доказывать, что была самозащита. Видеокадров недостаточно, потребуются показания очевидцев.

— Я бы подтвердила.

— Завтра ты будешь уже на другой планете. К тому же туристы — ненадежные свидетели. Борцы за экологию в таких случаях вопят: дескать, туристы приплатили сопровождающему, чтобы спровоцировать нападение дикого зверя.

— Зачем?

— Некоторые путешественники любят на халяву обзавестись охотничьими трофеями.

Мысль явно понравилась: Оливия принялась выяснять, можно ли заработать на чучеле джиантозавра. Впечатленная названной суммой, она задумалась и покинула каюту спецпроводника, забыв попрощаться.


Стандартный паек для завтрака незатейлив. Полусладкие слоеные булочки, ломтики серого хлеба, обернутые фольгой порции масла, сыра, ветчины, джема, сваренное вкрутую яйцо, пластиковая упаковка фруктового сока, чашка кофе или чая. Туристы ели с аппетитом, однако ностальгировали по вчерашнему шашлыку.

— Готовы? — нетерпеливо осведомился Корунд, допивая кофе. — Нам предстоит небольшой рейд через джунгли. На прошлой неделе спутники сфотографировали в этих краях что-то непонятное. Вы будете первыми, кто увидит…

— Увидим что? — заинтересовалась Оливия.

Остальные тоже настороженно уставились на спецпроводника. Коварный сотрудник фирмы «Сафари» лицемерно солгал: дескать, сам не знает и буквально сгорает от любопытства, потому как невтерпеж взглянуть на загадочные сооружения. Услыхав о древних артефактах, экстремалы стремительно доели завтраки и рванули собираться в дорогу.

Штаб фирмы подобрал для таких прогулок оптимальный маршрут: две мили сквозь не слишком густые заросли должны были привести в экстаз искателей острых ощущений. Чтобы ускорить путешествие, Корунд определил в голову колонны роботов, выдвинув каждому широкое длинное лезвие на передней лапе. Шагающие машины лихо размахивали своими мачете, обрубая особо мешающие ветки и лианы, а также отпугивали ультразвуком крупных животных.

Изображая взволнованного первопроходца, Корунд пристроился в затылок роботам, ежеминутно сверялся то с картой, то с компасом, временами застывал на месте и озирался, помахивая рукой — замрите, мол, и не шумите… Рядом с ним шагала Оливия, поспешившая поведать о ночном визите исполинского ящера. Охотники Ки-Вонг и Томсон, не сговариваясь, взвыли: мол, надо устроить погоню и добыть эксклюзивного зверя.

— В другой раз, — вздохнул Эдуард. — Руководство фирмы ведет переговоры с экологами. Думаю, через полгода сможем организовать настоящее сафари — на сухопутных и морских исполинов. А сейчас…

— Не сможем провезти трофей? — смекнул Билл Томсон.

— Не провезем, — подтвердил спецпроводник. — И будем иметь полтора миллиона неприятностей.

Охотники зашептались, к ним немедленно присоединились Монтроз и Баркая. Наверняка обсуждали будущий поход за черепом джиантозавра. Такими вот нехитрыми уловками фирма «Сафари» обеспечивала себе постоянную клиентуру.


У каждого своя охота. Кто-то записывает на личный счет подстреленных зверей, а кто-то — завоеванных мужчин.

Оливия считала Корунда трофейной собственностью, называла Эдиком, без конца тормошила, чего-то требовала. Через полчаса обиженная его невниманием дама громко провозгласила:

— Господа, вы знаете, что наш Эдик — беженец с дикой планеты Кураре? Там взбунтовались аборигены, и он чудом сумел спастись. Кажется, даже убил одного дикаря. Эдик, ты задушил его голыми руками?

«Дура болтливая», — подумал Эдуард, не любивший обсуждать тот период своей жизни. Между тем пикантная новость заинтересовала весь отряд. Феофан даже поскользнулся на мокрой глине и съехал в неглубокий овражек. Карабкаясь по склону обратно на тропу, он экспансивно выкрикивал:

— Я помню эту историю — Высшие заставили вас убраться с Кураре. Вчера Томсон просто перепутал планеты — Кураре, а не Мистерия! Про это даже книга была.

— Не вас, а нас! — проворчал Монтроз. — Нас заставили убраться… Да, была мерзкая книжонка. Автор, отвратительный выродок, прямо пишет: так, мол, этим людям и надо… Ренегат!

— Ублюдок, — согласился Корунд. — Как и все, кого радует любое поражение родной державы.

— Вы же с ним вместе учились, — пропела Оливия, весьма довольная, что знает больше других. — Эдик, мой дорогой, ты бывал на своей планете после тех событий?

— На самом деле Кураре не такая уж моя планета. Просто мы прожили там десяток лет — почти тринадцать земных. А родился я на Эль-Чокло. Родителям не понравился слишком суровый климат, а тут как раз подвернулась интересная работа для обоих…

Туристов такое объяснение вполне удовлетворило, а Корунд не стал возвращаться к болезненному вопросу о Кураре. Вернуться в этот мир он уже не мог. И никто из людей, больше того — никто из Старших не мог туда попасть.

Уступив приказу Высших, правительства Большого Квартета согласились блокировать Кураре. Доступ на планету был запрещен сроком на полвека с возможностью продления по требованию Высших. Любой корабль, попытавшийся приблизиться к планете, подлежал уничтожению. За режимом карантина следили висевшие над Кураре боевые орбитальные комплексы. Экипаж каждой крепости составляли представители всех четырех Старших рас.

Смысла этих требований никто в Большом Квартете не понял, однако на строительство блокирующих крепостей пришлось раскошелиться. В конце концов, это был не самый оскорбительный или жестокий каприз Высших. Спокойнее было согласиться, чтобы не заварился новый конфликт…

Они продолжили марш-бросок через джунгли. Чуть правее маршрута шумел кто-то большой, но роботы не подавали сигналов тревоги. Когда заросли сделались пореже и в просветах листвы над головами показались клочки бледно-лилового неба, туристов снова потянуло на высокие материи.

Начали Хлумовы, затянувшие прежнюю песню: дескать, глупо раздражать могучих повелителей. Монтроз опять возразил, неожиданно разозлившись:

— Чем послушнее мы будем, тем сильнее станут они давить на нас. Сильный всегда имеет слабого, как хочет. Просто чтобы лишний раз напомнить, кто здесь хозяин.

— Сами себе противоречите, папаша, — печально усмехнулся Ки-Вонг. — Мне тоже обидно за человечество, но ничего не поделаешь. Чтобы Высшие перестали на нас кататься верхом и диктовать идиотские требования, нужно сильное оружие. А такое оружие нам создать не позволят. Да и три другие Старшие расы нас прикончат, если узнают, что люди придумали что-то мощное.

— В том-то и дело. — Эдуард вздохнул. — Пока державы Большого Квартета равны по силе, мы связаны по рукам и остальным конечностям. Надо заселить побольше планет, стать сильнее, многочисленней, построить больше кораблей — тогда и авторитета прибавится. Может, даже Высшие станут снисходительней.

— Ты шовинист, — засмеялась Оливия.

— Нет, прагматик… — Он взмахнул рукой, задумчиво огляделся и торжественно сообщил: — Внимание, мы пришли.

Они вышли на обширную — в пару километров поперечником — поляну посреди леса. Вернее, когда-то давно здесь простиралась степь, но потом большую часть равнины захватили деревья. И лишь на этой части планеты росли только не высокие колючие сорняки — почва была отравлена и обожжена страшным пламенем.

— Что там? — благоговейно прошептала Оливия.

Семь пар рук одновременно вскинули видеокамеры, наводя объективы на грандиозную конструкцию.


Груда решетчатых блоков, закреплявших изогнутый лист металла, вросла в грунт планеты, но не потускнела от времени. Бледно-желтые детали блестели в лучах двух солнц, раскинувшись на десятки метров. Никто не усомнился, что перед ними — обломки звездолета, посетившего Мистерию в незапамятные времена. Таинственный аппарат сильно пострадал — сохранились только несколько сегментов рефлектора и часть ферм, некогда соединявших двигатель с остальными отсеками.

— Разбитый фотонный отражатель! — первым сориентировался Баркая. — Видите, с внутренней стороны металл покрыт копотью, а вон тот участок прогорел насквозь.

— Сколько же веков этот корабль странствовал в пространстве? — В обычно холодном голосе Сабины Хлумовой задрожали нотки волнения.

Экстремалы собрались бежать к махине, но Корунд строго потребовал отступить к лесу. Когда туристы, ворча, выполнили приказ, Эдуард отправил на разведку робота. Проползли томительные четверть часа, прежде чем машина добралась до цели, произвела замеры и прислала отчет.

Собравшись вокруг спецпроводника, туристы с облегчением прочитали на мониторе второго робота, что радиационный фон слегка повышен, однако непосредственной угрозы для здоровья нет. Затем механический паук сообщил примерный возраст находки — порядка трех миллионолетий. Туристы застонали.

— Корабль Высших! — простонал Томсон. — Сенсация, каких еще не было!

Грустно и немного разочарованно покачивая головой, Эдуард охладил градус их восторгов:

— Увы, дорогие мои, должен вас огорчить. Мы видим ковчег более древней расы — в те времена этим клочком космоса безраздельно повелевали Бродяги Бездны, или просто ББ.

Он разрешил подойти к обломкам. Целых полчаса взрослые дяденьки и тетеньки резвились подобно детворе, фотографируя останки межзвездного странника и самих себя на фоне уцелевших конструкций.

Мысленно посмеиваясь, Корунд озвучивал подобающие истории, в популярной форме поведав то немногое, что удалось узнать о Бродягах Бездны археологам Большого Квартета. Его туманные фразы лишь раззадорили туристов, и Томсон громко выразил сожаление, что не сохранились другие отсеки ковчега. Все наперебой стали строить предположения: колонисты ББ разобрали жилые секции, носовая часть корабля была уничтожена еще в космосе, звездолет взорвался в атмосфере, и остальные куски разбросаны по всем континентам.

Самые неугомонные предложили вскарабкаться на самую верхушку конструкции, но Корунд оборвал эту самодеятельность, напомнив:

— У нас почти нет времени, а хотелось бы взглянуть на второй объект. Вдруг это город Бродяг…

Всю дорогу туристы подгоняли спецпроводника, требуя ускорить шаг. Им очень хотелось стать первооткрывателями и первограбителями величайшей археологической сокровищницы. Спустя час, взмокшие и усталые, они испустили дружный вздох восторга.

Пусть даже это был не город, а всего лишь одно-единственное строение.


Давным-давно кто-то приложил немало мастерства, сил и выдумки, обтесывая громадные блоки скальных пород, складывая многотонные камни, вырезая на стенах орнаменты, устанавливая в нишах фаллические фигурки непонятных чудовищ. Время слегка подпортило творение безымянных зодчих, резьба стерлась, камень оброс мхом, деревья и кусты пустили корни в зазорах, часть колонн обрушилась. Тем не менее сооружение выстояло, продолжая внушать почтение изящной монументальностью форм.

— Храм? — растерянно пискнула Сабина.

— Сокровищница Бродяг! — подхватил Баркая. — Хозяин, где вход?

Не дав Эдуарду ответить, Ки-Вонг предложил:

— Пробежим по периметру, где-нибудь найдем дверь.

Корунд выглядел растерянным, заметно нервничал и не решался двинуться с места. Махнув рукой на боязливого спецпроводника, Томсон и Баркая первыми пошли вдоль стены, прорубая дорогу клинками своих мачете. Оливия недоуменно разглядывала Корунда, который брел в хвосте отряда с убитой рожей и спорадически бормотал что-то невразумительное. Наконец, не выдержав пытки любопытством, она поинтересовалась:

— Эдик, дорогой мой, что тебя так напугало?

Давно ждавший такого вопроса Эдуард немедленно выдал заготовленный еще на Джуманджи текст:

— Мы рискуем вляпаться… — Он горестно вздохнул. — Я помню похожий случай. Планета Скрижаль, старая печальная история. Там были сделаны потрясающие находки, но Высшие отобрали все.

Впереди раздался счастливый вопль Монтроза:

— Вот она! Дверь! — Затем старик осведомился слегка тревожно: — Корунд, вы помянули Высших. Разве они появлялись на этой планете?

Отряд собрался перед сколоченным из трухлявых досок щитом, который закрывал вход в строение. Туристы быстро очистили от растений этот участок стены, однако входить не решались — ждали, что скажет Эдуард. Дразня их нетерпение, проводник фирмы «Сафари» почему-то медлил и не подавал команды идти на приступ.

— Высшие знают все… они могут появиться где угодно и когда угодно, — промямлил Корунд. — Они сильно не любят, когда мы находим что-то интересное.

Бесстрашные экстремалы попятились, бросая жадные взгляды на хилую дверь. Сабина Хлумова поинтересовалась опасливо:

— Как погибли Бродяги?

К удивлению Корунда, ей ответил Баркая:

— Наука не нашла точного ответа. Есть несколько интересных монографий, но каждый исследователь толкует факты по-своему. К нашему сожалению, Бродяги не пользовались материальными носителями инфы, хранили свои знания в виде энерговихрей. Когда произошла катастрофа, вихри распались, и пропали все архивы, все научные сведения, вся культура. Может, это была война с еще более могущественной расой, а может, обычное вырождение, природная или техногенная катастрофа. Известно, что после катастрофы у ББ наступил долгий период усобиц и деградации, потом их добили Древние.

— Древние… — Оливия буквально задыхалась от волнения. — Еще одна загадка Вселенной. Вы никогда не задумывались, куда они девались?

— Думаю, выродились, как и Бродяги Бездны или более поздняя раса шистрав, — замогильным голосом ответил Эдуард.

Сабина вскричала, гневно сверкая черными глазами:

— Нет-нет, они овладели тайными знаниями и ушли в иные измерения. Всем известно, что Древние приняли нематериальную форму, но они, уходя из нашей Вселенной, подарили Высшим секреты абсолютной власти над материей.

Легенда эта родилась давно и не имела никаких оснований, кроме фанатизма поклонников. Очередная нелепая выдумка для некомпетентных любителей дешевых сенсаций. Продолжение дискуссии было неуместно, поэтому Корунд, изобразив на лице мучительную борьбу со страхом, нерешительно произнес:

— Вот что… Я вызываю корабль, а пока он прилетит, мы обшарим этот каменный гроб. Будем надеяться, что нас помилуют.

Кажется, он перестарался, запугивая туристов. Экстремалы вовсе не спешили в таинственные развалины. Оливия переспросила совсем тихо:

— Ты хочешь сказать, что Высшие могут не обратить внимания?..

— И они тоже. — Эдуард был мрачен и полон самоубийственного фатализма. — Если проболтаетесь — нас распнут археологи… Ну вперед, грабители звездных сокровищ!

После недолгих, но мучительных колебаний Томсон пнул дверь. Старые трухлявые доски рассыпались, открыв проход. Первым вошел робот, сообщивший, что опасности нет. Робот зажег мощный выдвижной фонарь, и люди застонали от избытка чувств. На полках, вырезанных в стенах восьмиугольного зала, стояли предметы, при виде которых разорвется душа любого коллекционера.

Чуть не повизгивая от восторга, туристы набивали рюкзаки трофеями. Здесь были костяные, деревянные и каменные статуэтки неизвестных науке тварей, покрытые клинописью разноцветные кристаллы, утварь из металла и глины, изогнутые цилиндры и гладкие пластины с непонятными значками. Были также полусъеденные коррозией сундуки, открыть которые на месте не представлялось возможным.

— Хоть что-нибудь археологам оставьте! — умолял Эдуард, однако и сам изрядно нагрузился добычей. — Сундуки не трогайте — один хрен не провезем через космодромный контроль.

В поисках новых сокровищ Хлумов раскидал груду мусора, наваленного у стены напротив входа, обнаружив массивную дверь из позеленевшей бронзы. Сгоряча Феофан ударил плечом, но не открыл, а лишь ушибся.

— Билл, Джим, тащите ваши ружья! — заорал травмированный кладоискатель. — Будем ломать замок!

Однако тут в спецпроводнике проснулись гражданские чувства. Он заслонил собой дверь в неизвестность, твердо заявив, что не собирается провести остаток дней на каторжных планетах и не позволит разграбить величайшую археологическую находку столетия. Сгоряча туристы попытались отодвинуть строптивого провинциала, но Корунд сумел найти правильные слова.

— Подумайте, вирусы каких болезней могут ждать вас в этом подземелье, — убеждал их Эдуард. — Могу рассказать вам, как целые экспедиции погибали после проникновения в такие тайники. Я уже молчу о возмездии Высших и полицейско-таможенных пунктах в космопортах. Если даже останетесь живы, то приличные сроки гарантированы всем.

Буйная компания задумалась. Трудно сказать, которая опасность напугала их сильнее, но бить Эдуарда больше не пытались. Только рафинированная моралистка Хлумова произнесла неприязненно:

— Короче говоря, через несколько дней он вернется сюда со снаряжением, взломает дверь и прикарманит самые ценные артефакты.

— Зря вы так. — Корунд умело изобразил обиду. — Уже сегодня вы будете на Джуманджи — можете дать интервью местной прессе. После этого я уже не смогу разбойничать в храме.

— Зато сюда слетятся все дармоеды Галактики! — бросил в ответ Баркая.

Они пошумели еще немного, постепенно успокаиваясь. Немалую роль сыграло красноречие спецпроводника, с пафосом говорившего про славу первооткрывателей, о вписанных в историю именах счастливчиков, нашедших и сохранивших для науки бесценные объекты глубокой древности.


Нагруженные трофеями туристы, ворча, разбрелись по каютам, и Корунд, включив антигравы, оторвал «Восьмерку» от грунта. С высоты в полкилометра были превосходно видны оба артефакта — Эдуард невольно заулыбался.

Обломки звездолета числились в секретном каталоге фирмы «Сафари» под кодом «Рефлектор». Разумеется, груда металлолома не имела никакого отношения к Бродягам Бездны. Эти жалкие остатки — часть кормы с фотонным отражателем — принадлежали беспилотному зонду серии «Стар Эксплорер», который прибыл в систему Дзеты Тукана в 2138 году. Строение же в джунглях появилось от силы сотню лет назад. Первые колонисты на Хостланде планировали возвести здесь город, но пришлось ограничиться лишь этим административным зданием. Восьмиугольная каменная коробка и бункер под ней не представляли археологической ценности.

Туристы скоро поймут, что их малограмотный спецпроводник ошибся и что мнимые артефакты созданы людьми. Но к тому времени они прочитают фальшивые дневники колонистов, полные туманных упоминаний о загадочных находках в труднодоступных уголках Мистерии. Можно не сомневаться: вскоре вся компания купит у «Сафари» длительный и очень дорогой тур…

Осклабясь, Эдуард запустил двигатели на малую тягу. Отсеченная от поля притяжения планеты «Восьмерка» начала набирать скорость, выходя на расчетную траекторию.

3

Платформа, сброшенная накануне с «Королевы эльфов», успела намотать много витков и сейчас приближалась к «Сафари-8». Пусть не с первой попытки, но Корунд пристыковал весьма неудобную конструкцию, после чего врубил крейсерское ускорение.

Других кораблей поблизости не наблюдалось, обсерватория находилась за планетой, наземным станциям запуск гипердвигателя не угрожал, поэтому «Восьмерка» проломила измерения, удалившись от Мистерии всего на миллион километров.

Телеметрия сообщила, что пассажиры не пострадали, о чем Эдуард немедленно доложил оперативному дежурному на Джуманджи.

— Друзья мои! — с подобающим пафосом провозгласил он по каналу внутреннего оповещения. — Наш рейс приближается к финалу. Примерно через три часа мы совершим посадку на планете Теоле. Приглашаю всех собраться в кают-компании для прощального сабантуя.

Для банкета в холодильнике хранились особые пайки с икрой, балыком, знаменитым красным сыром, который производился из китового молока на Джуманджи в гигаполисе Кракенград. Также появились на столе буженина, фрукты и марочное вино.

Когда покончили с закусками, Корунд извлек из кухонного автомата кофейник, а из бара — последнюю выделенную на это путешествие бутылку коньяка. Глотнув янтарные «десять звездочек», Хлумов жалобно поведал:

— Я подозреваю, что Высшие могут перехватить нас возле Джуманджи…

— Во всем виноват он! — злобно взвизгнула Сабина, обличающим жестом нацелив на спецпроводника пустую рюмку. — Мой муж и я всегда уважали Высших и никогда бы не посмели перечить воле повелителей Вселенной!

Последнюю фразу она прокричала очень громко, будто надеялась, что Высшие услышат и оценят степень ее лояльности. Остальные тоже колебались и, кажется, готовы были хором просить Сверхразум о помиловании.

— Успокойтесь, — насмешливо посоветовал Эдуард и затянул хорошо отрепетированный монолог: — Одна из главных бед человечества в том, что мы не понимаем Высших. Все наши суждения основаны не на фактах, но на легендах. Свободный Разум, Тройной Лабиринт Галактики, Великое Кольцо цивилизаций, Homo futuris, трава бессмертия, гормон молодости, Жуткая Звездная Тень — смешные сказки двадцатого и двадцать первого веков. Высшие совсем другие, ученые Большого Квартета не смогли разобраться в их психологии, в их целях и замыслах.

— Разве это важно? — удивился Баркая. — Мы знаем, чего Высшие требуют от нас, — этого вполне достаточно.

— Но мы не знаем, почему они требуют этого, а потому не догадываемся, чего потребуют в следующий раз! — Эдуард разозлился всерьез. — Например, почему запрещены трансгенетические исследования…

С интересом поглядев на спецпроводника, Монтроз осведомился:

— Почему вас так интересуют абстрактные науки? От них ведь нет никакой пользы.

— Ошибаетесь. Четверть века назад трансгенетики вплотную подошли к неограниченному продлению молодости, но запрет Высших загнал человечество в смертельный тупик.

— Существует вакцина омоложения, — напомнил Томсон.

Корунд отмахнулся — он слишком хорошо знал эту проблему. Именно лаборатория его матери была готова подарить человечеству триста лет молодости… Он попытался объяснить:

— Мы смогли затормозить старение, чудовищные дозы гормонов добавляют еще десяток-другой лет, а потом — стремительное вырождение.

— Вы не верите в науку и прогресс! — возмутилась Оливия.

— Я видел, во что превратились шистравы. Жалкие ублюдки.

Оливия заявила убеждено:

— Это те, кто остались. Генетический мусор. Отбросы расы, неспособные достичь Всемогущества.

Ущербные фанатики, подумал Эдуард. Каждый из них, включая самого Корунда, по макушку увяз в собственных заблуждениях и мифах. Нечего было даже пытаться кого-то переубедить, к тому же времени оставалось совсем немного — всего лишь полчаса для последнего спектакля. Однако, к его неудовольствию, помешал Виктор Монтроз, сказавший вкрадчиво:

— Вы хорошо подкованы, молодой человек. Признайтесь, вы ненавидите Высших и хотели бы им отомстить.

— Не совсем так, — проворчал Эдуард.

Когда-то давно он и вправду рвался отомстить Высшим, которые разрушили размеренную жизнь его юности. С годами злоба стала слабее. Повзрослевший Корунд всего лишь ненавидел Высших, не более.

Но и не менее.

Он видел, сколь велика власть Высших над материей и пространством. Всемогущество сверхцивилизации ужасало. Порой даже начинало казаться: Высшие не лгут, уверяя, что не подпускают Большой Квартет к запретным знаниям ради их же, Старших, блага. Вот только сразу вспоминалась аналогия: Старшие тоже не подпускали Младших к мощной технологии, ссылаясь на заботу о благе слаборазвитых разумных рас, но на самом-то деле лабба, люди и остальные Старшие заботились главным образом о своих интересах.

— Нам нужны такие, как вы!

С этими словами Монтроз протянул визитную карточку, из которой Эдуард узнал, что спутник его занимает важный пост в руководстве Партии Свободного Прогресса. Партия была из третьестепенных — не в каждом составе Конгресса имела своих депутатов. Подавив приступ веселья, Корунд ответил дипломатично:

— Благодарю, но политикой не балуюсь…

Время поджимало, поэтому он, не слушая митинговых лозунгов Монтроза, достал из кармана полупрозрачный бледно-желтый кристалл, разрисованный темно-зелеными знаками, и принялся рассматривать с преувеличенным интересом. Заинтригованные туристы внимательно следили, как Эдуард пытается просветить камень лазерными лучами мобильного видеофона.

— У меня тоже есть такой, — объявила Оливия.

— Кажется, нам с тобой подфартило, — рассеянно пробормотал Корунд, точно знавший, что подобные кристаллы имеются у каждого члена группы. — В этот булыжник явно записана голографическая информация. Как бы ее прочитать…

— Принцип записи неизвестен, — огорчился Ки-Вонг.

— Ерунда. Даже бытовая аппаратура экстра-класса прочитает — конечно, если загрузить серьезные программы… — Спецпроводник окинул экстремалов подозрительным взглядом, изобразив на физиономии мучительные сомнения: зря, мол, проговорился при этой ораве дармоедов, — Вы правы, безнадежное дело, не стоит даже пытаться… Готовимся к посадке!

Выходя из салона, он ни капли не сомневался: наживка заглочена. Вернувшись на свои планеты, дармоеды первым делом найдут необходимую аппаратуру и прочитают дневники первопоселенцев. А уж дневники были написаны — пальчики оближешь: и тебе руины неведомой древней расы, и загадочные феномены на арктическом архипелаге, и сокровища галактического императора, и личный архив Адольфа Дроговоза, бежавшего на Мистерию с Тампики после переворота 2239 года.

Эдуард собственноручно составлял эти фальшивки, а потому не сомневался: клюнут, никуда не денутся.


Когда «Восьмерка» пробила тонкий слой облаков, взорам открылся растянутый вдоль берега Виедра. Четкие линии улиц, застроенных каменными и литопанельными домами, тонули в хаосе легких избушек и хижин. У причалов теснились галеры и парусники, картину дополняло множество кораблей в бухте и открытом море. Стремительно выросший Виедра еще в прошлом десятилетии стал крупнейшим городом континента Варза и вторым городом планеты — главным транспортным центром полушария, где сходились караванные, морские и космические маршруты.

Космодром находился чуть севернее города, ближе к горам. Техника здесь была не самая современная, но «Восьмерку» еще в стратосфере зацепили конусом обращенной гравитации, плавно направив к сектору, арендованному фирмой «Сафари».

Последние четверть часа избавленный от пилотажных забот Корунд просто скучал, меланхолично разглядывая панораму. Как обычно, больше половины ВПП — взлетно-посадочных площадок — пустовали. На просторном поле стояло десятка два МПК и орбитальных буксиров. Межпланетные и межзвездные тяжеловозы на планету опускались крайне редко, а на орбите сегодня, как успел заметить Эдуард, крутились всего шесть больших кораблей, в том числе «Королева эльфов» и старенький крейсер «Энтеббе».

«Восьмерку» встретила карантинная бригада. Отсеки и багаж забрызгали дезинфицирующими растворами, у всех людей взяли анализы и, не дожидаясь результатов, сделали всем положенную серию инъекций.

— Все здоровы, опасных болезней нет, а залеченный СПИД — не наша забота, — резюмировал начальник бригады. — Добро пожаловать на Теоле.

Возле кораблика их ждал небольшой открытый автокар. Леон Гарднер, коллега Корунда, сверкая ослепительной улыбкой, затараторил: дескать, дорогие путешественники, вас ждет незабываемый тур по суровому варварскому миру, а послезавтра «Королева эльфов» повезет искателей приключений к новым звездам и ярким впечатлениям.


Яркие впечатления начались уже в здании космопорта. По громадному залу слонялось с полсотни людей, попадались глазу и гости с далеких миров Большого Квартета. Один такой красавец как раз выходил из казино. Двухметровый чрезмерно упитанный лабба, покачиваясь и прихрамывая, ковылял на четырех копытах, невпопад размахивая верхней парой конечностей. За членопитающим топал робот явно неземного дизайна, тащивший поклажу пьяного вдрызг хозяина.

Туристы заохали, нацелив на лабба объективы. Корунд же отвернулся — ничего интересного, на транзитных пересадках и не такие типажи попадаются. Взгляд уперся в вывеску бара «Экзотика», и появилась богатая идея — упиться до скотского состояния. Не успел Эдуард отогнать несвоевременное желание, как по ту сторону прозрачной двери нарисовалась фигура, подтвердившая название заведения.

Это был дзорх — головоногая рептилия длиной около полутора метров. Из спины темно-красной ящерицы, сразу за головой, торчали два пучка щупалец, одним из которых дзорх неловко открыл дверь. Земноводное яйцекладущее выбежало в зал, быстро перебирая четверкой коротких ножек, и направилось к пьяному лабба. Щупальце скользнуло в карман голубоватого одеяния, выхватив короткую толстую трубку. Корунд запоздало потянулся к кобуре, но дзорх уже нажал спуск. Серия лучевых импульсов ударила в членопитающего, брызнула оранжевая кровь, лабба рухнул, раскинув три пары подергивающихся конечностей.

Туристы еще не поняли, что случилось, а с разных сторон уже бежали вооруженные люди. Дзорх пытался бежать, нарвался на охранника, вскинул бластер и был немедленно застрелен.

Сотрудники службы безопасности космопорта окружили место происшествия. Немедленно появились боевые роботы, оттеснившие зрителей. Трупы инопланетян молниеносно завернули в герметичные мешки и увезли в неизвестном направлении. Другие роботы, уже невооруженные, продезинфицировали пол и смыли чужую кровь.

— Расходитесь, — потребовал в громкоговоритель офицер охраны. — Шоу закончилось.

Эдуард и Леон повели растерянных и напуганных туристов к выходу. Лишь возле прозрачных ворот Оливия наконец опомнилась и спросила:

— Что там случилось?

— В казино поссорились, — равнодушно предположил Эдуард, — Или по пьянке выбрали неправильную форму секса. Или какие-то спецслужбы выясняют отношения.

— Коллега шутит, — быстро сказал Леон. — Конечно, это была банальная разборка пьяных идиотов. Эд, тебя подвезти?

Корунд кивнул. Он все-таки считал, что перестрелка связана с той безжалостной войной, которую втайне вели разведки Большого Квартета. Если бы не редкие откровения младшего братишки, Эдуард пребывал бы в неведении, как и большинство людей. Шпионские ведомства не выдавали своих секретов. Как сказал однажды Мишель, разведчики не доверяли даже военным, потому что те слишком много пьют.


Прибывших на «Восьмерке» ждал микроаэробус, украшенный рекламным слоганом: «САФАРИ — по всей Галактике». Транспортная служба фирмы закупала машины с предельно комфортабельными салонами и очень большими багажниками — с учетом привычки туристов таскать со всех планет крупногабаритные сувениры. Корунд не без труда пристроил свою сумку среди контейнеров, набитых скатанными скафандрами, черепами, одеждой на все случаи жизни, археологическими трофеями.

Леон вел машину не слишком быстро, чтобы публика полюбовалась пейзажами. Однако золото полей, зелень лесов и прочие чудеса осенней природы волновали туристов куда меньше, чем предстоящее посещение знаменитых бань в Пещерах Блаженства. Бывалые космические путешественники чуть не повизгивали, предвкушая купание в кипятке серно-железнистого источника.

А вот Эдуард загрустил — ему так и не удалось заманить Геллу на Теоле. Ведь столько чудес мог ей показать — ерунда эти пещерные купальни… Однако жена безразлично слушала рассказы о красоте водопадов, рощ и озер, всякий раз отвечая отказом. После резни на Кураре бедняжка возненавидела все варварские миры. Теперь для Геллы было комфортно лишь в гигаполисах. Как жаль…

— Обратите внимание, мы приближаемся к Виедре, — провозгласил Леон. — Это крупнейший город континента и планеты с населением около двадцати тысяч людей и примерно втрое большего числа аборигенов. Сейчас под нами район Пяти Холмов — здесь живут люди.

Улицы, застроенные добротными каменными домами, пересекались под прямыми углами. Такая планировка позволяла в случае необходимости простреливать обширные кварталы — после событий на Кураре такую возможность учитывали на всех населенных планетах.

Вообще-то аборигены Теоле казались мирными дружелюбными гуманоидами, разве что воровать любили. Тоже понятно — в конце концов, генетически они практически не отличались от людей. Но люди были начеку, помня мятеж курариков, которые поначалу тоже вели себя смирно. В каждом доме хранилось оружие, которым все колонисты прекрасно владели. Кроме того, в каждом доме земляне держали боевых роботов, стрелявших лучами, парализующими иглами, пулями, гранатами. На всякий случай.

Туристы недовольно заворчали, когда машина пошла на снижение, не долетев до городского центра. С уходящим Эдуардом прощались небрежно, да и то не все. Корунд не обиделся: эта компания успела ему осточертеть.

Микроаэробус мягко сел на площадке, где стояло с десяток машин разных моделей. Жилой комплекс «Парк водопадов» мало отличался от других кварталов. Дома здесь были выстроены квадратом, обнесены высоким забором и оборудованы замаскированными огневыми ячейками. В случае осложнений «Парк водопадов» превращался в крепость, способную отразить любую атаку.


Дом ждал хозяина. В герметично закупоренном пространстве поддерживались заданные много лет назад параметры, воздух был чист и свеж, пыли накопилось совсем немного. Двухэтажный особнячок был идеально приспособлен для жизни, тем более в условиях варварского мира. Солнечные батареи, система кондиционирования, видеоинформационный комплекс последнего поколения. Корунд сам обустраивал это жилище, сам подбирал очень удобную мебель — частично привезенную с Джуманджи, частично местного изготовления. И тем не менее он снова почувствовал, что не может назвать особняк своим домом в возвышенном смысле этого понятия.

Если задуматься, у него никогда не было настоящего дома. Детство прошло в отсеках каземата под скалами Эль-Чокло, потом был коттедж на враждебном Кураре, скитания по временным пристанищам Джуманджи, неуютная роскошь апартаментов Нью-Вавилона. Разве что в родительской квартире Эдуарду бывало по-настоящему хорошо. Короче говоря, дом — это место, где живет семья, а вот семьи-то настоящей у него не было…

С полчаса Корунд сортировал собранные на Мистерии трофеи, потом подсел к видеокомплексу. Местное представительство компании подтвердило, что новых заданий для него нет и что спецпроводник может отдыхать. Удовлетворенно урча, Корунд сделал запись в блоге: мол, в ближайшие сутки буду в городе Виедра, планета Теоле, так что все, кто поблизости, — милости просим. Покончив с формальностями, он набрал номер Колы.

Ее голограмма появилась почти мгновенно: грива темно-каштановых волос, желтоватые с прозеленью глаза, тонкие черты лица, нос с горбинкой, твердый подбородок. Увидев Эдуарда, она улыбнулась и спросила:

— Где ты?

— Здесь, в нашем доме. А ты?

— Тоже в городе. — Колайра повернула голову, выслушала кого-то невидимого, затем продолжила: — Туам интересуется, не желает ли Небесный Гость увидеть его. Брат приготовил для тебя подарки.

— Я для него тоже. Пусть приедет на грузовике.

Еще раз переговорив со старшим братом на своем диалекте, Кола сообщила, что они скоро приедут, если Небесный Гость закажет для них пропуск. «Скоро» в ее трактовке было понятием весьма растяжимым. Наверняка прелестная Колайра будет долго готовиться, чтобы не уронить достоинства перед землянином. Одно лишь причесывание может затянуться на черт знает сколько времени, а уж тщательный выбор нарядов частенько занимал многие часы.

Организовать разрешение для проезда аборигенов в земные кварталы не заняло много времени. В ожидании красавицы-теолийки Корунд развалился на диване, машинально включив видео. Местные каналы муссировали предотвращенную благодаря вмешательству людей войну между племенными союзами другого континента. Центральные информационные компании передавали поток новостей, главной из которых было открытие пригодной для жизни планеты Рубин на расстоянии около семисот световых лет от Солнца. Осведомленные источники в правительстве считали, что тендер на освоение нового мира будет объявлен примерно через год после возвращения исследовательской экспедиции.

Короче говоря, ничего особенного не происходило. Впрочем, почтовый менеджер сообщал о письме от абонента Genderbi. Под этим ником скрывался старый друг и новый родственник, а по совместительству старший офицер крейсера «Энтеббе».

Руки сами подвели курсор к иконке «Ответить». Через секунду посреди комнаты сформировалась трехмерная картинка — лицо Генриха на фоне корабельной переборки.

— Привет, — сказал Эдуард. — Ты на орбите?

— На ней, родимой, — Капитан скорчил печальную гримасу. — Сдаю дела. Завтра отправлюсь на верфь, там твоя сестра мне новый кораблик построила.

— Твоя жена мне тоже строит катер, так что нам по пути. Могу подбросить, заодно поболтаем.

— Отличная мысль. Когда?

Встречу назначили на завтрашний полдень в служебном крыле космопорта. Друзья прощались, когда в углу голограммы замигал шарик вызова. Кола сообщала, что они с братом подъезжают к «Парку водопадов».


Вообще-то родители назвали дочку Колайра, по здешним обычаям ее ласково называли Колур, но Корунд звал проще — Кола. Принадлежала она к аристократическому роду Авейра, то есть предки ее были удачливыми разбойниками. Эдуард познакомился с юной красавицей четыре года назад в местном университете, где работал на кафедре точных наук. Университетский курс для теолийцев примерно соответствовал средней школе Земли: арифметика, алгебра, планиметрия, механика, законы теплоты, основы астрономии, немного истории.

Кола ослепила его дикой красотой. В те дни Корунд чувствовал себя несчастным и одиноким — начал понимать, что Гелла никогда не полюбит его. Роман вспыхнул спонтанно. Жившие в горных и прибрежных селениях родственники девушки не возражали, что Небесный Гость обесчестил Колайру, но потребовали выкуп. Эдуард подлечил патриарха племени земными медикаментами, привез подарки другим вождям и родителям — этого оказалось достаточно, чтобы скомпенсировать возмутительное нарушение традиций.

После второго курса Кола выбрала гуманитарную специализацию, объявив, что намерена написать историю своей планеты. Участвовала в археологических экспедициях, раскопала столицу древней державы, сокрушенной кочевыми варварами семь веков назад, штудировала летописи, изучала наскальные рисунки в пещерах местного палеолита. В позапрошлом году, приняв приглашение работать в «Сафари», Корунд подарил ей многотомную историю Древнего Мира — обобщающий труд по материалам нескольких планет. Для теолийки эти сведения стали откровением. Недавно она объявила, что уже набрала достаточно материалов о восьми последовательно погибших царствах Северной Варзы и начинает писать книгу.


Летающих машин аборигенам пока не доверяли, но зажиточные теолийцы прекрасно обходились колесными автомобилями с движками внутреннего сгорания. Четырехдверный грузовичок стоял на углу, за рулем сидел Туам, старший брат Колайры. Мрачный детина с Эдуарда габаритами обычно называл себя торговцем и действительно был владельцем парусно-гребного корабля. Наверняка он в действительности промышлял морским разбоем — занятие, по теолийским меркам, весьма почтенное и, конечно, доходное. Глом — отец Туама и Колы — в молодости был охотником, а теперь стал жрецом-церемониймейстером. Тоже разбойник, никаких сомнений.

Туам приветствовал Небесного Гостя вежливым полупоклоном, даже ладони к груди приложил. Затем приоткрыл заднюю дверцу кабины и подал руку, помогая сестре сойти на тротуар.

Для визита Кола выбрала рискованно-короткое платье — нижний край подола оставлял сапожки открытыми почти до середины голенищ. Одежда была сшита по местной моде из дорогих тканей, как положено для серьезных девушек из аристократических семейств.

Она позволила поцеловать ручку и произнесла подобающее приветствие. Завершив ритуал, сделала шаг в сторону, чтобы мужчины могли поговорить о важных делах. Туам, как подлинный аристократ и важный коммерсант, поинтересовался здоровьем Небесного Гостя, после чего поведал:

— Сегодня в нашем доме соберутся многие родственники. Отец очень просил тебя провести с нами вечерние часы.

— Охотно приму это почетное приглашение. Позвольте предложить к вашему столу скромную добавку в виде большого куска драконьей вырезки.

Про себя Корунд подумал: «Чтоб вы провалились со своими ужинами для родни. Пьяные скоты сожрут деликатес, не заметив вкуса…»

— Не откажемся, — усмехнулся Туам и без лишних слов перешел к самому главному, достав из кармана небольшой кожаный мешочек. — Здесь камни. Сестра помогла мне подсчитать их цену по нашему особому курсу. Скажи, Колур.

— Около трех тысяч. — Голос Колы был звонок и мелодичен. — Чуть больше, чем в прошлый раз.

— Я привез добра на четыре тысячи, — обрадовал партнера Эдуард.

— Ну как обычно, разницу покроем жемчугом и кораллами, — моментально среагировал абориген. — Куда ехать, на север?

— Неважно. Лишь бы подальше от любопытных глаз.

В роще неподалеку от стекавшего по скалам водопада Корунд послал с видеофона кодированный сигнал. Контейнер, выброшенный из трюма «Восьмерки» перед заходом на посадку, уже третий час кружил над этой частью планеты в слабом поле антигравитации. Получив приказ, грузовая платформа ринулась на снижение, возле самой поверхности притормозила и мягко придавила траву.

Распахнув люк, Эдуард показал Туаму коробки. Теолиец бережно поднял крышку — внутри лежали покрытые смазкой карабины. Старая надежная модель Тульского завода «Бестия-6» — лучшая охотничья винтовка конца XXI — начала XXII века. Лепестковый затвор, магазин на дюжину патронов 9.3/67 мм, прекрасный баланс, очень точный прицел, светящаяся в темноте мушка. Два ящика по десять карабинов в каждом и два ящика с патронами — обычными и бронебойно-трассирующими.

Бандитская рожа туземного аристократа расплылась довольной улыбкой. Впрочем, Туам быстро взял себя в руки, вернул надменную маску и проворчал:

— Боеприпасов маловато. Нужно не меньше сотни патронов, чтобы научить наших парней пользоваться оружием. Моя родня готовит большую партию груза: самородки, самоцветы. Нужны хорошие товары на обмен. И побольше винтовочных патронов с трассирующими бронебойными пулями.

— А зажигательные или разрывные не нужны? — усмехнулся Корунд.

— Есть и такие?! Вези! — Туам помолчал, покосился на сестру и осторожно поинтересовался: — Ты слышал про такие ружья, которые могут выпустить очень много пуль подряд?

Разумеется, аборигены давно узнали об автоматических винтовках и пулеметах, но законы Земли запрещали давать Младшим боевое оружие. Торговцы вроде Корунда пользовались лазейкой: еще в недолгие годы своей педагогической карьеры он купил ужасно дорогую лицензию, позволявшую ввозить на Теоле снаряжение для охотничьих промыслов. О предназначении этих игрушек аборигены имели собственное мнение: Туам и другие покупатели не слишком любили дробовые двустволки, предпочитая многозарядные конструкции с нарезными стволами.

— Это невозможно, ведь вы знаете, — напомнил Эдуард.

— Это возможно. — Колайра без разрешения вмешалась в разговор мужчин. — К западу от нас живет союзное племя бурсонга, недавно на них напали тубонда, убили много воинов и стариков, угнали скот, забрали в рабство детей и женщин. У тубонда были такие ружья. Немного, но были.

Услыхав о столь вопиющем непорядке, Корунд насторожился.

— Это просто слова или у вас есть доказательства? — спросил он, прекрасно понимая, что собеседники могут прикинуться, будто смертельно оскорблены недоверием. — Мне надо знать, как они добыли и где прячут это оружие.

Брат и сестра переглянулись. Кола едва заметно кивнула, и Туам торопливо заверил:

— Ты получишь доказательства. Сегодня же. Нам дадут пулеметы?

Эдуард отрицательно покачал головой.

— Небесные Гости пришлют своих солдат, чтобы отобрать у тубонда запрещенное оружие? — осведомилась Колайра.

— Конечно. И торговцев, которые продали пулеметы, тоже накажут.

— Пусть так, тоже неплохо. — Кола тихо засмеялась. — Мужчины, вы закончили торговлю? Поехали к нам.

Такой оборот не устраивал Эдуарда, который собирался провести некоторое время наедине с возлюбленной. Кроме того, у него были неотложные дела в городе.

— Езжайте, — сказал землянин. — Я должен забрать это летающее яйцо. Колайра, ты с братом или со мной?

Снова обмен молниеносными взглядами. Туам пожал плечами, Кола шагнула к Эдуарду, брат помахал им рукой, грузовик с оружием умчался в сторону моря.


Яйцеобразный контейнер был устройством простым и тесным. Эдуард и Кола поместились внутри не без труда, пришлось стоять в обнимку. Когда антигравитатор понес их к дому, Корунд поцеловал нежное ушко, шепнув:

— Я соскучился…

К его удивлению, Кола дернула плечом, раздраженно прикрикнув:

— Прекрати, платье помнешь. И прическу. Что гости скажут!

— А что они говорили до сих пор? — засмеялся землянин.

— Тебя это вполне устраивало! — взорвалась она. — Тебе все равно, что меня за спиной называют развратницей!

Растерявшись от неожиданной вспышки эмоций, он попытался успокоить разбушевавшуюся дочь диких гор и степей, но та замолчала сама, свирепо сопя и бросая косые взгляды.

К счастью, едва переступив порог дома, Кола сразу повисла у него на шее, без капризов позволила отнести себя в кровать и раздеть. Она буквально дрожала от нетерпения, так что Корунд едва успел проглотить таблетку — не хватало еще, чтобы девчонка подзалетела.

В страсти Кола моментально становилась законченной дикаркой — не признавала никаких нежностей словом и делом. Только судорожные движения великолепного сильного тела и сдавленные выкрики:

— Ты мой… только мой…

Потом, получив свое, она резко стряхнула с себя партнера и, расслабленно вытянувшись, проворчала:

— Говоришь, скучал? Почему же тогда так долго не прилетал? Наверное, жена смогла тебя утешить. Или не только жена?

— Перестань, — взмолился Корунд. — Ты же знаешь, как я тебя люблю.

— Ты любишь неправильно!

Порывисто встав, она направилась в душевую. Что-то в ней сильно изменилось: прежде Кола всегда предлагала вместе поваляться в джакузи. Корунд почувствовал, что может потерять ее, и на душе сделалось даже хуже, чем бывало после скандалов с Геллой. «Бросить все и жениться на ней!» — подумалось вдруг.

Он решил немедленно объясниться с Колой, но та не дала такой возможности. Словно выискивая причину для грандиозного скандала, язвила по любому поводу — Корунд даже слова не мог вставить. Колу возмущало все: цвет стен, который, по ее мнению, подобрала жена-землянка, сшитые ею же отвратительные брюки, запах лосьона, почти заживший шрам на боку Корунда. Глядя с презрительной ухмылкой, как он достает из холодильника сверток с мясом ящера, вдруг выдала:

— А другой кусок, побольше, для жены оставил?

— У меня еще родители есть, сестра, дочка, брат… — напомнил Эдуард, чувствуя себя виноватым со всех сторон.

— Ну конечно, — ядовито прошипела Колайра. — От жены у тебя дочка. А от меня даже сына не будет!

Слушать это было слишком больно, и Корунд, не сдержавшись, повысил голос:

— Прекрати!

К его удивлению, Кола послушно замолчала, хоть и скорчила обиженную гримасу. Не глядя на любовника, приказала застегнуть платье на спине. Подтягивая молнию, Эдуард поцеловал ее в шею, не встретив ожидаемого сопротивления. Напротив, она даже посоветовала почти миролюбиво:

— Захвати свой огненный пистолет.

— В городе неспокойно? — насторожился Корунд.

— В городе всегда неспокойно. А мужчина всегда должен быть вооружен.

Выходя из дома, Кола поглядела на стоявшего в нише робота и скептически осведомилась:

— Вы держите этих железных убийц, чтобы защищаться от нас?

Она была права, но Корунд ответил уклончиво:

— У людей много врагов.

Этот разговор Кола продолжила в машине:

— Небесные Гости неосмотрительны. Вы подпускаете к себе чужаков, хотя знаете, что они — ваши враги.

— Открытой вражды давно нет, — попытался объяснить Эдуард. — Мы лишь подозреваем, что некоторые жители других планет могут стать опасными.

— Врагов надо убивать, пока они не начали убивать вас!

— Вы же не убиваете тубонда, встретив их в городе.

— Убиваем, — спокойно сообщила Кола. — Если никто не видит.


В небе Теоле стояли оба солнца — Зета и Фаркуана, но желтая звезда грела чуть слабее, чем на Джуманджи, а красный гигант был только светильником, но никак не печкой. К вечеру становилось слишком прохладно. Даже закаленная суровым климатом здешних гор Кола закуталась в меховую накидку, и Корунд поспешил включить обогреватель кабины.

Земная колония занимала северо-западную окраину Виедры — несколько тысяч благоустроенных домов, окруженных парковой зоной. С юга и востока к этим кварталам примыкал Белый Город — сектор каменной застройки, где обитала теолийская знать. Лететь туда не стоило — потом не найдешь места для посадки на узких многолюдных улочках. Поэтому Эдуард не стал включать антиграв и поехал на колесном шасси.

По сигналу бортового компьютера поднялся шлагбаум на мосту через реку Поштого, отделявшую земную колонию от города братьев-аборигенов. Не снижая скорости, «Спрут» перебрался на левый берег, очутившись в другом мире. Здесь многое выглядело иначе: архитектура, наряды, выражения лиц прохожих, холодное оружие у каждого второго-третьего, кучи неубранного мусора. Впрочем, такие чудеса сверхцивилизации, как водопровод и канализация, пришлись аборигенам по вкусу.

Уличное движение было небыстрое, но плотное. По проезжей части гарцевали всадники на непарнокопытных каутанах, те же животные тащили кареты, телеги и коляски, а пешеходы норовили перебежать улицу перед всеми видами транспорта. Автомобили встречались нечасто — такую роскошь могли позволить себе только самые состоятельные, да и те предпочитали кататься верхом или в экипажах. Несколько раз в поле зрения мелькали аэромобили — земляне постоянно навещали Белый Город, в лавках и на базарах которого можно было дешево купить свежие продукты, сексуальных партнеров и другие популярные товары.

Вечерняя жизнь бурлила вокруг громадного крытого рынка на Небесной площади. Часа через три, когда закатится Зета и ударят настоящие морозы, здесь останутся лишь посетители небольших трактиров, а главное веселье переместится на соседнюю площадь Добрых Звезд, где всю ночь открыты очень неплохие рестораны и вершатся ритуалы в храмах теолийских богов.

Распугивая гудками роившуюся на мостовой толпу, Корунд проехал мимо торговых рядов и знаменитых бань («Не напороться бы на дружков-экстремалов», — подумал он опасливо) и свернул на неширокую улочку, где жили мастера кустарного промысла.

— Едем к Охили? — равнодушно поинтересовалась Кола.

— Надеюсь, к нему ты не ревнуешь?

Ответа не последовало — Кола просто отвернулась. С непроницаемым лицом она дождалась, пока Эдуард откроет дверцу. Затем, опершись на его руку, величественно вышла из кабины. Немногие прохожие, признав аристократку, почтительно кланялись.

Эдуард и Кола уже подходили к дверям мастерской, когда теолийка, сжав руку спутника, шепнула:

— Тубонда! Я же просила тебя взять оружие!

Привычным движением отогнув полу куртки, Корунд прикоснулся к торчавшей из полукобуры рукоятке бластера, одновременно разворачиваясь в сторону, куда был устремлен взгляд его подруги. В медленном кружении первых ночных снежинок, освещенные тусклыми лучами красного солнца, приближались трое. Одетые в длинные меховые плащи с капюшонами тубонда медленно ехали на мохнатых каутанах. Эдуард не сомневался, что под плащами упрятан солидный арсенал, и сделал шаг вправо, заслоняя собой Колу. Пистолет он по-прежнему не вытаскивал.

На ближайшем перекрестке, не доехав десятка шагов до мастерской кожемяки, тубонда остановили скакунов, натянув поводья. Они явно узнали женщину враждебного клана — на бородатых лицах играла гримаса ненависти. Впрочем, обошлось без крови: обменявшись негромкими репликами, тубонда свернули на поперечную улицу и неторопливо скрылись за углом. Лишь ехавший последним выкрикнул что-то на своем варварском наречии. Колайра отнюдь не вспылила, как опасался Корунд, а только покривилась презрительной усмешкой.

— Они испугались тебя, — хладнокровно прокомментировала теолийка. — Ты же вел себя, как трус. Надо было стрелять — никто бы не стал наказывать Небесного Гостя за убийство дикарей с далеких предгорий.

— У меня не было причин начинать бой…

Не дослушав его оправданий, Кола отрезала:

— Теперь они вызовут подмогу для засады на дороге к моему дому.

— Мы полетим. — Эдуард пожал плечами, поражаясь ее кровожадности. — Засада в кустах не страшна воздушной машине.

Наградив его скептической гримасой, Колайра шагнула через порог мастерской.

Знаменитый мастер Охили бросился навстречу, низко кланяясь и бормоча на дикой помеси нескольких языков, включая покореженный земной. Из двери, ведущей в жилую часть дома, то и дело выглядывали малые дети, старухи, парни и девицы — Охили содержал солидную семью. Отгоняя родню взмахами могучей пятерни, кожемяка продолжал распространяться о великой чести, которую оказали ему Небесный Гость и прекрасная наследница вождя племени авейра. Колайра прервала его, провозгласив ледяным голосом:

— Довольно слов, мастер, мы спешим. Небесный Гость хотел бы поскорее покончить с делами.

Ого, она уже командует его именем! Кола стала позволять себе слишком много, и это могло быть опасно. Захотелось отчитать ее при низкородных свидетелях, однако землянин решил пощадить самолюбие женщины, которая слишком много значила для него.

— Она права, Охили, — подтвердил Эдуард. — Мы спешим.

Щелкнув пальцами, Охили прокричал неразборчивый приказ, и подросток внушительной комплекции внес рулон тщательно выделанной кожи.

— Извольте взглянуть, — подобострастно пропел мастер. — Мягкая, нежная, блестит… самой чистой солью натирал…

Описание технологического процесса тоже грозило затянуться до неприличных сроков. Не слушая похвальбу теолийца, Корунд погладил угол отреза. Лоскут грубой шкуры длиннозуба, застреленного на Мистерии в позапрошлом месяце, превратился в настоящую лайку.

— Молодая повелительница авейра станет еще прекраснее в драконьей коже, — сказал Эдуард. — Я привез для тебя новый материал, Охили. Там есть жесткие места со спины и помягче — с бока.

Он передал мастеру мешок. При виде громадных — под пару квадратных метров каждый — неровных шкур у мастера перехватило дыхание, а Кола злобно прищурилась. Упреждая неминуемую вспышку, Корунд торопливо осчастливил кожемяку земной купюрой полусотенного достоинства и поскорее вывел рассвирепевшую подругу на улицу.

Задыхаясь от бешеной ревности и не обращая внимания на крупные, хоть и редкие хлопья снега, Колайра прошипела:

— Из этой шкуры ты сделаешь платье жене?

— Нет. — Корунд открыл ей дверцу кабины. — Себе.

Кола растерянно захлопала ресницами и, жалобно улыбнувшись, пролепетала:

— Ой, как здорово! Мы сможем появляться на людях в одинаковых костюмах…

«Ну совсем ребенок», — с умилением подумал Корунд.

К его огорчению, спустя мгновение Кола снова стала суровой варварской княжной. Хотя в машине было тепло, запахнулась покрепче в меха и сосредоточенно смотрела на стенки кабины, превращенные в сканеры ночного видения. Машина пролетела над поясом трущоб, что прилепился с юга к Белому Городу, промелькнули огороды свободных фермеров, и началась обширная полоса пастбищ, которые тянулись до самого моря.

Промолчав полпути, Колайра вдруг потребовала выключить свет. Пожав плечами, землянин заметил:

— У этих машин очень прочная обшивка. Даже те ружья, которые я продаю твоему брату, не смогут пробить.

— Кто бы сомневался! — презрительно бросила она. — Ведь вы трусливо не верите нам! Только не забывай, что тубонда купили очень сильное оружие.

«Может, и купили, — подумал Эдуард. — А может, вы наговариваете на соседей, чтобы нашими руками расправиться с конкурентами…»

Жизнь приучила его, что предосторожность лишней не бывает. Прикосновение к сенсору погрузило кабину в красноватый полумрак: по-настоящему темные ночи, когда оба солнца прячутся под горизонтом, случались на Теоле очень редко.

Каменный дом рода Авейра стоял на берегу бухты.

По привычке Корунд сделал круг над местом посадки. Теплыми пятнами на экранах были только сам двухэтажный особняк и окружавшие его пристройки. Лишь где-то далеко в степи, за пределами владений авейра, перемещались какие-то существа — запоздавшие чабаны с отарами, шайка разбойников или стая хищников.

Опасения Колайры не сбылись: никто не обстрелял «Спрут» из пулемета. Машина беспрепятственно коснулась колесами припорошенных снегом камней двора.

Встречать их вышел только Кондиарг — второй сын Глома. Он был на год с небольшим старше Колы, успел побывать в разных странах с торговыми караванами Туама, служил жрецом в отцовском храме, а прошлым летом поступил в земной университет на факультет социальных знаний. Конд однажды сказал Эдуарду, что хочет стать судьей или шерифом.

— Привет, Эдуард. — Парень дружелюбно улыбнулся. — Здравствуй, сестра. Проходите в дом, здесь холодно.

— Привет, Конд… — Корунд легонько подтолкнул спутницу к дверям. — Ты стал намного лучше говорить на земном языке. Акцента почти не слышно.

— Хорошие учителя, друг. Не снимай сапоги, будем без церемоний.

— Церемонии начнутся за столом, — вздохнул Эдуард, протягивая сумку. — Здесь драконье мясо.

Из внутренних покоев доносились яростные ароматы теолийской кухни, шум степенных разговоров и вопли варварской музыки. Наверняка там играл не оркестр народных инструментов, а завезенный с Джуманджи музыкальный центр или видеокомплекс. Теолийская знать охотно пользовалась бытовой техникой Старших.

Слуги, набранные среди нищей деревенской родни, поспешно унесли на кухню драконью вырезку — мясо мистерийских ящеров считалось на Теоле запредельным деликатесом. Землянин воспользовался шикарным санузлом, где из крана даже горячая вода текла. Воду грели в котельной на заднем дворе. Котел был неудачной конструкции, сделан местными мастерами, но такие механизмы стояли сейчас во многих богатых домах, и на землях авейра добывали уголь, которым согревали полгорода.

За длинным столом разместилось с полсотни гостей — судя по одежде, не только авейра, но и других племен, поплоше. Кола сидела возле отца. Увидав Эдуарда, Глом проговорил, не вставая:

— А вот и Небесный Гость, большой друг нашей семьи. Садись, дорогой, тут есть свободное место. Колур, доченька, поручаю твоим заботам уважаемого пришельца.

Наверняка все или почти все знали, что старшая дочь патриарха давно крутит любовь с землянином, но говорить об этом было бы верхом неприличия. Порядочной девушке знатного рода не полагалось иметь добрачных связей — следовательно, таких связей нет и быть не может. Неохотно выходящее из родоплеменной дикости общество теолийцев создавало густую сеть лицемерных условностей.

Изобразив очаровательную улыбку, в которой смешались смущение и скромность, Кола усадила Корунда на скамью рядом с собой. Справа от Эдуарда сидели Туам, Конд и красивая девушка в полосатом халате — их младшая сестра Фина, студентка медицинского факультета. Замужние дамы, в том числе жена Глома, к общему столу не допускались и сейчас командовали на кухне.

— За что будем пить? — шепотом осведомился землянин у Колы.

— Скорее всего, за тебя.

«Напьюсь», — решил Эдуард. Из большого стеклянного кувшина он налил себе полную чашку красного вина. Затем положил в свою тарелку большой кусок рыбьего филе, отваренного с корешками и пряностями. Кола подвинула ему мисочку абиадра — густого горячего супа из переваренных копыт и сухожилий, в котором плавали мелко нарубленные грибы, лук и другие плоды. Поблагодарив ее кивком, Корунд взял маринады, добавил кусок мясного рулета и налил на край тарелки ложку острого соуса. Пока обвешанный серебряными цепями дальний сородич хозяев произносил здравицу детям патриарха, Корунд выхлебал суп, отпробовал рыбки и понял, что готов к затяжной пьянке.

Кисло-сладкое прохладное вино повышенной крепости потекло по стенкам гортани, распространяя горячую волну. «Хорошо начали», — подумал Эдуард, повторно наполняя сосуд из обожженной глины. Гончарная фабрика семьи Авейра выпускала вполне приличную столовую керамику. Еще немного — и фарфор научатся делать.

Добив абиадру, Корунд взялся за рыбу, предварительно выжав на деликатес местную разновидность лимона. После второго тоста — за процветание рода и удачу во всех делах — Глом неожиданно попросил Небесного Гостя предложить тему для следующего возлияния. Не слишком утруждая себя раздумьями, малость захмелевший Небесный Гость ограничился банальностью: за прекрасных женщин, верных подруг и надежных помощниц, а также хозяек и матерей. Среди теолийцев побежал шумок — такой взгляд на слабый пол был для аборигенов сюрпризом.

— Небесный Гость верит в свои слова? — совсем тихо спросила Колайра.

— Как всегда, — буркнул Эдуард.

Она недоверчиво поиграла бровями, но промолчала.

Слуги расставили кувшины белого вина, которое земной знаток назвал бы столовым полусухим. На столе появились вместительные миски с плававшими во фруктово-ягодной подливе кусками жареного мяса, птицы и рыбы, а также котелки каши из крупы, напоминавшей рис. Кола захлопотала, навалила Небесному Гостю гору каши, положила сверху тонко нарезанные ломтики мяса и птичьей грудки, полила приправами. Рыбу, зная пристрастия Корунда, проигнорировала.

Когда подали тушеное мясо мистерийского дракона, Корунд был сыт и как следует подогрет. Вселенная представлялась ему не слишком отвратительной, окружающие выглядели вполне приятными существами, поэтому землянин почти не переживал, что не удастся провести ночь на ложе Колайры. Осталось лишь слабое сожаление, что варварские обычаи осуждают интим с незамужними девушками…

Свора родственников, громко чавкая и рыгая, стремительно расправилась и с вырезкой, и с прочими блюдами. За это короткое время успели выпить за память о предках, а также за Небесного Гостя, процветание Земли и благосклонность богов. В прежние времена пиршество на этом прекращалось и наступало время песен. Однако сейчас теолийцы переняли у землян правило: после мяса — сладкое.

Именно про новые обычаи заговорил Глом. Едва патриарх встал с чашей вина в руке, все остальные моментально умолкли.

— Давайте выпьем за нашего благородного гостя, — начал глава рода. — Смотрите, он совсем такой, как мы. Он многое перенял у нас, но и мы кое-чему научились у него и других пришельцев. Наша жизнь становится другой, становится богаче, мы лучше понимаем мир, в котором живем, открываются тайны природы, о которых мы прежде не догадывались. Небесные Гости дали нам волшебные амулеты, чтобы разговаривать с далекими местами. Волшебное оружие Небесных Гостей бьет врагов и дичь на сотни шагов. Небесные Гости научили нас строить большие корабли, чтобы ходить по морям под парусами. Но самое главное — Небесные Гости дали нам тайные знания… — Глом сделал паузу, покосился украдкой на пьяного, но насторожившегося Корунда и продолжил: — Теперь мы знаем много такого, чему завидуем и чего побаиваемся. Мы знаем, что можно летать по небу и среди звезд. Мы знаем, какие чудища живут на других звездах. И еще мы поняли, что Небесные Гости никогда не позволят нам жить лучше, чем сегодня, и это обидно. Но хуже всего — мы понимаем, что наши земные братья — не самые могущественные из живущих на небесах, и это приводит нас в ужас. Очень жаль, что Высшие не позволяют нам и вам стать сильнее. Вместе мы могли бы повелевать всеми звездами. — Он закончил очевидным призывом: — Выпьем за наши будущие победы над всеми врагами!

«Глупая варварская хитрость, — подумал Эдуард, опустошая чашку большими глотками, — Старая песня всех Младших: грубо льстят, надеясь получить оружие помощнее…»

— Если бы все было так просто, отец, — произнес, печально вздыхая, Туам. — Мне кажется, Небесные Гости просто не хотят раскрывать нам некоторые свои тайны. По-моему, вожди землян глупы и боятся теолийцев.

«Спектакль в деревенском клубе. — Корунд мысленно развеселился. — Заранее распределили роли и монологи. Сейчас Кола вмешается, станет их укорять…»

Так и вышло. Из туманного колыхания по левую руку послышался почти родной голос:

— Отец, брат, вы несправедливы к Небесным Гостям. Они говорят, что не помогают нам по очень серьезным причинам.

— Ах вот оно что! — почти натурально удивился Глом. — Скажи нам, Небесный Гость, о каких причинах упомянула Колур…

Остальные поддержали эту просьбу неразборчивым ворчанием. «Придется отвечать, — догадался Корунд. — Причем в доступной для них форме». Главных причин не приобщать Младших к продвинутым технологиям было две. Первая: все равно не поймут. Вторая: не поняв главного, постараются навредить Старшим.

Поборов дремоту, землянин привел в действие непослушные органы речи:

— Знания и машины бывают опасными. Вспомните, сколько теолийцев покалечились из-за неумелого обращения с ружьями, автомобилями, электричеством, строительными механизмами, насосами, паровыми котлами… — Он запнулся, пытаясь вспомнить, какую технику получили теолийцы. — Даже с ткацкими станками… У вас пока слишком мало грамотных — несколько тысяч на каждом континенте. От силы несколько сотен смогли поступить в земной университет, и лишь десятки его закончили.

Фина запротестовала:

— Каждый год десятки заканчивают…

— Сколько нужно? — перебил ее Глом. — Две тысячи студентов хватит?

— Это не так просто. Нужно, чтобы много-много ваших подростков и взрослых усвоили основы земной культуры, овладели основными знаниями. Нужно, чтобы учителя-теолийцы подготовили много-много грамотных учеников, чтобы инженеры-теолийцы научились строить хотя бы самые простые машины, чтобы ученые-теолийцы научились открывать новые знания без нашей подсказки.

Несмотря на неслабое опьянение, Корунд обнаружил, что публика недовольна его словами. Лица, колыхавшиеся в тумане вокруг стола, казались чересчур суровыми. Диссонансом к этому приливу мрачности Глом вдруг заулыбался и весело заявил:

— Мы идем по этой дороге, дорогой Эдди. Мой старший сын придумал очень хорошую оснастку для своего корабля, моя старшая дочь изучает историю нашего народа, мой младший сын придумывает справедливые законы, а младшая дочь научилась варить лечебные снадобья.

Мысленно порадовавшись за друзей, Эдуард едва не уснул, замотал головой и попросил у Колы горячий травяной отвар. Она послушно наполнила чашку ароматным напитком, без вопросов положила сколько нужно сахару. Потом посоветовала попробовать бодрящее желе с молотыми орехами. Отведав этих тонизаторов, Эдуард с удивлением обнаружил, что голова немного прояснилась, зрение стало почти четким и вообще пора в постель. Однако разговор требовал продолжения, поскольку в дискуссию включился Туам.

— Наши мастера кое-чему научились, — нервно подергивая усом, сообщил старший сын патриарха. — Мы умеем отливать пушки и стволы для мушкетов. Но мы не умеем делать ружья, даже отдаленно похожие на ваши. А уж патроны к вашим ружьям — это вовсе немыслимое дело. Слишком тонкая работа.

— Перестаньте думать об оружии, — устало посоветовал Эдуард. — Лучше научитесь делать хотя бы самые простые паровые машины, станки для обработки металла и дерева. Поверьте, через полвека ваша жизнь станет во много раз лучше, ваш народ будет доволен и сыт.

— И все равно мы не скоро научимся делать отличные товары, которые получаются у вас, — пожаловался Глом. — Почему земляне привозят так мало полезных вещей?

— Хочешь, я привезу миллион комплектов отличной посуды? — Эдуард начал злиться. — Через пару дней твоя фабрика разорится. Никто не станет покупать дорогие глиняные миски, если на каждом углу почти даром продаются тонкие красивые небьющиеся тарелки Небесных Гостей. Хочешь?

Сразу несколько теолийцев заворчали, готовясь возразить, однако не успели озвучить свои мудрые мысли. Душный воздух трапезной завибрировал от мерзкого визга — снаружи кто-то истерично дул в изогнутый рог, возвещая тревогу.


Мужчины молниеносно повскакивали из-за стола и — не без толкотни в дверях — убежали сражаться. Корунд тоже шагнул к выходу, проверяя координацию движений. Безусловно, пьян он был от души, но прочно держался на ногах. Удовлетворенно крякнув — очень уж хотелось подраться, — он похлопал по карманам расстегнутой куртки. Прибор ночного зрения оказался на месте — не пропил, стало быть.

Во дворе уже трещали выстрелы. Вожди наперебой выкрикивали команды, остальные защитники усадьбы орали в десятки глоток. Умножая переполох, истошно вопила скотина в сараях, рычали цепные коты. Над этим гвалтом деловито простучал издалека пулемет.

— Тубонда… все-таки напали, — с досадой резюмировала Кола. — Не ходи, там опасно.

— То, что нужно! — Выходя из комнаты, Корунд нажал сенсор выключателя и, когда свет погас, прикрикнул: — Держись подальше от окон, а лучше — ляг на пол.

В коридоре бестолково суетились бабы с детворой, старушечий голос причитал: дескать, кого-то убили, а кого-то ранили. Расталкивая домочадцев и челядь, Эдуард пробился к лестнице, ведущей на чердак. В суматошном ночном бою посреди степи первое дело — держаться выше противников.

Оба солнца закатились, долину освещали только звезды и лунный серп. Как и следовало ожидать, почти все мужчины, расхватав оружие, толпились во дворе. Лишь немногие выбежали за стену забора, подставляя себя под вражеские пули. Тубонда — или кто там устроил заварушку — залегли в сотне-другой шагов от северной ограды и беспрерывно нажимали спусковые крючки, не утруждая себя прицеливанием. Короче говоря, бестолково опустошали подствольные магазины своих винтовок. А вот среди деревьев на холме, что в трехстах метрах к северо-западу, расположились пулеметчики, очереди которых стегали по дому, кроша камень и выбивая стекла.

Первым делом Эдуард схватился не за бластер, а за видеофон. Хоть и сильно нетрезв был, но помнил, как должен поступать землянин при обострении ситуации в варварском мире. Сообщив дежурному городской комендатуры о перестрелке с применением недозволенного оружия, Корунд извлек из кобуры пистолет-лучемет, подрегулировал контраст «ночному глазу» и добавил увеличение.

Теперь пулеметное гнездо было видно вполне четко, поэтому первая же серия импульсов срезала половину расчета. Уцелевшие, само собой, увидели, откуда бьют по ним лучи, и попытались навести пулемет на чердак особняка. Не дав им возможности завершить прицеливание, Корунд непрерывным огнем уложил троих аборигенов, а затем занялся отрядом, наседавшим с севера.

Опустошив наполовину батарею бластера, Эдуард застрелил нескольких тубонда, сильно напугал остальных, и нападавшие принялись отползать. Никто не побежал — у теолийцев считалось смертельным позором показать врагу спину.

Тем временем Туам вывел отряд своих пиратов через заднюю калитку и, обогнув дом, оказался на вражеском фланге. Привычные к абордажному бою головорезы воевали получше степных бандитов. Пули и стрелы нанесли противнику чувствительный урон, тубонда сообразили, что их косят, как в тире, и темперамент взял верх над рассудком. Побросав винтовки, налетчики бросились врукопашную. Банда Туама хладнокровно расстреливала бежавших в сабельную атаку самоубийц.

Пьяного Корунда снова потянуло на подвиги. Прыгая через ступеньки, он вернулся на первый этаж и устремился к двери. Непривычно встревоженная Кола попыталась преградить ему путь, но была небрежно отодвинута.

Выбежав во двор, Эдуард понял, что опоздал. В небе медленно кружили бронетранспортеры земного гарнизона, ярко светили бортовые прожектора и подвешенные на антигравах «люстры». Защитники дома благоразумно отступили под защиту стен, чтобы не попасть под карающую руку Небесных Гостей. Туам стоял в воротах, загоняя моряков во двор грозными криками:

— Все назад! Зарежу, если кто-то стрелять вздумает!

Прилетевшие из Виедры солдаты-земляне разоружали нападавших, успокаивая особо буйных парализующими разрядами. На всякий случай Эдуард убрал пистолет и включил световой сигнал — вдруг у кого-то из бойцов откажет сканер, распознающий вшитый под кожу микрочип.

— Свой, что ли? — равнодушно поинтересовался офицер. — Из-за чего свара началась?

— Племенные разборки. Посмотрите вон на той высотке — пулемет найдете. И шесть стрелков, посеченных бластером.

Выругавшись, командир подразделения приказал кому-то из сержантов слетать к холму. Корунд уже помогал Фине перевязать раненного в ногу старика — кажется, это был двоюродный дядя Глома. Из-за стены доносились вопли разъяренной Колы — неугомонная красавица возмущалась запретом покидать двор.

— Она права, — заметила Фина, убирая в сумку рулон ткани, заменявший теолийцам бинты, — Мне разрешено быть снаружи, а ее не пускают.

— Она не права, — возразил Эдуард. — Солдаты фиксируют место происшествия, так что лишние перемещения лишь запутают картину.

Военный со значком командира отделения на плечевой броне вежливо посоветовал всем вернуться в дом. Потом, посветив Корунду в лицо, сочувственно спросил:

— Земляк, там не твоего брата убили?

— Где?! — взревел Эдуард, решивший, что погиб Мишель. — Как он здесь очутился?!

— Не могу знать, земляк. Но покойник очень на тебя похож, хоть и по-туземному одет…

— Забавно. — Корунд, успокоившись, рассмеялся. — Есть у меня брат, но перепутать нас непросто… Покажите.

— Не ходи, — посоветовала Фина, хватая землянина за рукав. — Дурная примета…

Разумеется, Корунд не стал слушать суеверную девчонку, вырвался и пошел за сержантом.

Загадочный труп оказался поблизости — лежал, привалившись плечами к стене и свесив голову. В руках — карабин, в груди — две стрелы, во лбу — пулевое отверстие. Как и следовало ожидать, он был ничем не похож на Мишеля. Лицо мертвеца покрывала сеть тонких шрамов, но в остальном он был точной копией Эдуарда Корунда.

4

Загадка требовала объяснения, и командир земного отряда приказал вызвать хозяев дома. Равнодушно поглядев на мертвеца, Глом уверенно проворчал:

— Не наш. Он пришел с врагами.

Туам, Кола, Конд и Фина молча наклонили головы, подтверждая слова вождя племени.

— Надо проверить, чьи стрелы его поразили, — сообразил Эдуард. — Стрелы и пули.

— Разберемся, — пообещал офицер. — Как говорится, вскрытие покажет.

Увидав, что солдаты несут труп неизвестного в бронетранспортер, теолийцы сильно разволновались. Конд, нервно поглядывая на отца и брата, принялся возмущаться: мол, необходимо сжечь трупы или подкинуть врагам — иначе кровная месть растянется на годы. Отмахнувшись, офицер заверил будущего юриста, что покойника вернут завтра к вечеру, после чего благородное семейство сможет поступить с холодным предметом, как того требуют разумные и справедливые обычаи континента Варза.

Вскоре военные улетели, прихватив плененных тубонда. Дворня Глома и матросы Туама деловито уносили в дом своих убитых и раненых, а трупы врагов, предварительно пограбив, сложили штабелем в заснеженной степи, обложили хворостом, облили бензином и подожгли. Костер заполыхал, распространяя запах, похожий на шашлычный, и в огонь полетели луки и колчаны нападавших.

— Зачем жечь трофеи? — удивился Корунд.

— Духи разгневаются, плохо будет. — Туам покачал головой. — Пусть огонь возьмет их оружие.

«Новое суеверие, мало им прежних, — разочарованно подумал Эдуард, возвращаясь в дом. — Варварский мир и варварские предрассудки… Но ружья-то трофейные сжигать не стали, припрятали. Надеются задобрить духов старым барахлом…»

Мысль вернулась к двойнику-теолийцу, но Корунда отвлек сигнал видеофона. На экранчике появилась только что полученная текст-депеша:

Эдик, дорогой, очень хочу тебя увидеть.

Прилечу на Теоле завтра рейсом 701 В-620.

Я должна сообщить тебе кое-что очень важное.

Твой Сюрприз.

Слегка заинтригованный Корунд заглянул на сайт космодрома: указанным рейсом прибывал вне расписания звездолет «Кирасир», следующий по трасе Гамма Девы-Бета Зайца-Бета Кассиопеи-Проксима Центавра и далее. Такими головоломными маршрутами, да еще не придерживаясь графика, могли ходить частные яхты, корабли силовых ведомств, исследовательские космолеты, курьерские пакетботы, грузовики больших корпораций, то есть три четверти бортов земной приписки. Хотя название «Кирасир» как будто указывало на вспомогательный корабль военного флота.

Судя по тексту, его приглашала на рандеву какая-то давняя подруга. Гадать, кто именно, не имело смысла — завтра увидим.

— Не буду вам мешать, — объявил Эдуард. — Переночую в городском доме.

Хозяева не стали перечить. Туам поспешно передал два мешочка: маленький — с жемчугом и побольше — с кораллами. Стоя на пороге, купец-мореход вполголоса перечислил пожелания: портативные рации загоризонтной связи, карабины и побольше патронов, программы для коммерческих расчетов и анализа рынка. Похоже, парень собирался сильно расширять бизнес.

Теолийцы долго прощались, многословно рассказывая, как уважают Эдуарда и какую честь оказал Небесный Гость, посетив скромное жилище. Глом добавил: мол, вся семья переживает, что досадный случай омрачил отдых дорогого друга-землянина.

Не без труда вырвавшись на мороз, Корунд направился на задний двор, где оставил «Спрута». Возле машины, к его удивлению, зябко переминалась закутанная в меха Кола.

— Полечу с тобой, — сообщила она.

Такой оборот событий вполне устраивал Эдуарда. Усадив подругу, он задраил кабину, включил отопление и, когда воздух немного прогрелся, стянул с головы капюшон. Мелодично шурша мотором, аэромобиль набрал высоту, и Корунд повернул штурвал на север.

Покосившись на Колу, он обнаружил, что та нервно покусывает пухлые губки. «С чего бы вдруг? — мысленно удивился землянин. — Вражеские набеги ей с детства привычны».

— Что тебя так обеспокоило? — осведомился он. — В бою убит кто-то из близких?

Кола дернулась, бросив на него дикий взгляд, потом пробурчала напряженным голосом:

— Если погибает кто-то из близких, дочь главы рода должна провести ночь в рыданиях у тела… Меня напугал твой двойник.

— Приятного мало, — согласился землянин. — Но тебе-то чего бояться?

— Кажется, я понимаю, что замышляли эти негодяи. Хотели похитить тебя, подкинув этот труп.

Эдуард засмеялся:

— Наша полиция быстро установила бы, что убит не я. Это совсем просто.

Она очень странно посмотрела на Корунда и надолго замолчала. Странная получилась у них встреча: днем Колайра явно злилась, а сейчас была столь же явно расстроена.

Впрочем, в постели Кола неожиданно сбросила напряжение и проявила прежнюю страсть — куда там скучающим туристкам.


С утра Кола пребывала в блаженной расслабленности, бродила по комнатам очаровательно голенькая, даже не пыталась учинить скандал. Только сделала строгие глаза, когда возбужденный таким зрелищем Эдуард без слов подхватил ее и понес в спальню.

В очередной раз выходя из ванной, она соизволила накинуть сорочку, а за столом вдруг произнесла грустно:

— Вам легко живется. Не думаете про соблюдение древних обычаев, не признаете условностей. Каждый может делать все, что захочет.

— Почти все, — уточнил Эдуард. — Полной свободы быть не может.

— Все равно. Хотя, конечно, женщинам много воли давать нельзя. Если все бабы будут развратничать, как я, разве это дело? Семьи развалятся, жизнь превратится в потусторонний кошмар!

— Ты не развратничаешь, ты — любишь.

— Ну да! Так любая может наврать… Понравилось бы тебе, если жена изменять начнет и скажет: я, мол, не развратничаю, а просто полюбила другого?

— Мне это и не нравится…

Слова сами возникли в глубине проснувшейся боли, не стоило их вслух произносить. А с другой стороны, кому излить наболевшее, если не самой близкой подруге?

Само собой, на Колу его признание подействовало, как шило в известное место. Отшвырнув надкушенный бутерброд, она привстала, похожая на готовую к прыжку хищную кошку, и прошипела, злобно сузив зрачки:

— Она изменяет, а ты прощаешь, не выгнал гадину! Значит, так сильно любишь!

— Ну не знаю, — пробормотал Эдуард. — Наверное, все-таки придется разбежаться. Вместе нам не жизнь.

Его слова, как и следовало ожидать, обрадовали теолийку. Она с воодушевлением провозгласила: дескать, развод — замечательное изобретение Небесных Гостей, поэтому надо убедить Конда, чтобы добавил этот обряд в создаваемый кодекс законов.

— Просто замечательно, — с чувством произнесла Кола. — Сто лет назад вы заставили племенных вождей отменить право первой ночи, а теперь мы сами перенимаем у вас право расторгнуть брак. Вот он, истинный прогресс!

У нее намечались прекрасные задатки публичного политика: говорила без малейших запинок, словно выступала на митинге. Эдуард готов был слушать и слушать журчание милого голоса, но пришло, к сожалению, время спешить на космодром.


Направив аэро курсом на север, он неосмотрительно поинтересовался, как обстоят дела с личной жизнью у Фины. Повздыхав, Кола проворчала:

— Жалко сестренку. Умница, красавица, с таким образованием — а будущего нет. Или останется безмужней старухой, или станет женой-рабыней какого-нибудь хама из княжеского рода. Половина аристократов дружественных племен намекали, что готовы прислать сватов — всем хочется заиметь жену с дипломом.

— К тебе сватов не посылают? — пошутил Эдуард.

Он был очень удивлен, услыхав чистосердечное признание.

— Иногда, — немного сконфуженно сообщила Кола. — Но побаиваются. Все-таки я — наложница Небесного Гостя.

Разумеется, Корунд возмутился: мол, какая же ты наложница! Но в общем верно — наложница, понял он вдруг. Никак иначе положение Колайры не назовешь. Сидеть, запертой в отцовском доме, и ждать, когда Небесный Гость осчастливит — раз в месяц, а то и в два — своим появлением. Как, наверное, страдает ее гордость!

Надо было как-то развязать дурацкий узел отношений, но Корунд плохо представлял, как это сделать.

— Потерпи совсем чуть-чуть, — попросил он виноватым голосом. — Я разведусь с женой.

— Не думай о таких мелочах. Ты — мой мужчина, я счастлива, и мне ничего другого не нужно… — Неожиданно Колайру потянуло на философию: — Каждый второй парень мечтает переспать с собственной мамашей. Поэтому ищет женщин, похожих на его мать. Так же и каждая вторая девушка надеется найти мужчину, который был бы похож на ее отца.

— Неужели я похож на Глома?

— Кое в чем похож. — Она задорно постреляла глазками, а потом внезапно сменила тему: — Ты не обиделся на отца?

— За что?

— Вчера он слишком жестоко нападал на всех землян в твоем лице. Как будто ты виноват, что Земля запрещает давать нам хорошие машины, не дает настоящие знания.

Опять этот бессмысленный разговор, печально подумал Эдуард. Едва получив немного даров от Старших, Младшие расы немедленно принимаются требовать чего-нибудь еще. Причем не микроскопы канючили, не лекарства, не станки, не сельскохозяйственную технику, но — пушки помощнее. Поток претензий становился таким капризно-надоедливым, что Всемирный Конгресс однажды поставил на обсуждение законопроект о репрессалиях. Рассматривались разные санкции, в том числе временное прекращение контактов с особо назойливыми вождями Младших, а также силовая замена последних более послушными. На голосование этот закон так и не поставили — похоронили в комиссиях.

— Дорогая, ты же умная девочка, — мягко начал Эдуард. — Ты ведь понимаешь…

— …что вы делаете это для нашего блага, — насмешливо закончила фразу Кола.

— И для вашего тоже. Технология должна соответствовать уровню социальных отношений. Мы и так дали вам больше, чем положено родоплеменному обществу, пусть даже с зачатками феодализма.

Он догадался, что говорит неубедительно — Кола просто не поймет, о чем идет речь. На ее лице действительно появилось выражение досады, теолийка сказала раздраженно:

— Мы тысячи раз слышали эти отговорки! На лекциях в университете, на встречах с вашими наместниками, по видеоканалам… Избежав ужасов рабовладения благодаря бескорыстной опеке мудрых землян, молодая цивилизация Теоле сумеет перепрыгнуть через самые гадкие формы феодализма и вскоре построит гуманное общественное устройство, основанное на местных традициях, уважении к человеческой личности, справедливости и взаимной выгоде…

— Так и есть, — начал было Корунд. Кола прервала его:

— Перестань врать! Вы держите нас за глотку точно так же, как Высшие давят вас!

— Неправда, — обиделся землянин. — Совсем наоборот. Мы помогаем вашему развитию, а Высшие тормозят прогресс всех Старших рас. Мы стараемся примирить ваши племена, тогда как они сеют раздоры среди Старших. Высшие держат Старших на дистанции, не подпускают к себе, а мы намерены включить теолийцев в свою цивилизацию.

— Кое-что новенькое, — насмешливо пропела Колайра. — Теоле станет частью земной цивилизации? Тубонда тоже? И когда же это случится?

Ее дикий характер был готов к новому взрыву, поэтому Корунд осторожно подбирал слова:

— Неужели вам не говорили на лекциях? Слияние двух рас станет возможно, когда теолийцы приблизятся к землянам психологически… ты понимаешь, о чем речь? То есть когда вы усвоите основы нашей морали, наши понятия и обычаи, когда совсем откажетесь от некоторых варварских пережитков.

— То есть никогда!

— То есть очень скоро…

На этом их высокоинтеллектуальная беседа прервалась, потому что машина влетела в космодромную зону. Приземлившись возле бокса «Восьмерки», Эдуард загрузил в трюм пустой контейнер и запрограммировал автопилот «Спрута», чтобы летел домой.


Входя в здание космопорта, Корунд посмотрел на часы — до прибытия «Кирасира» оставалось около четверти часа. Продолжавшая злиться Кола холодным кивком разрешила отвести ее в кафе и угостить чашкой крепкого чая. При этом она бормотала сквозь зубы: дескать, хваленый земной чай — лишь бледная тень восхитительного напитка, посланного богами народу Теоле.

Начавший привыкать к подобным выходкам Эдуард решил не обращать внимания и, прихлебывая чай, занялся переговорами с диспетчерской. Оказалось, что «Сафари-8» может отправляться на Джуманджи в любой момент между 1.40 и 2.50 — времени оставалось вполне достаточно.

— Когда брат за тобой заедет? — рассеянно поинтересовался землянин, убирая видеофон в нагрудный карман.

— Он уже здесь. Сидит в большом зале.

— Надо же… а я не заметил его.

— Ты вообще ничего не замечаешь, — съязвила Колайра. — Как вы только Старшими стали!

— И чего же я не замечаю?

Неожиданно смутившись, она отвела взгляд и пробормотала:

— Ну например, своего друга-воина…

Обернувшись, Эдуард увидел приближавшегося Генриха.

Капитан, улыбаясь, распахнул руки. Друзья обнялись, после чего Генрих поцеловал запястье теолийки, сказав:

— Очаровательна, как всегда.

Кола милостиво кивнула, сверкнув ослепительной улыбкой, но тут же вернула гримасу ледяной надменности и отвернулась. Чтобы сгладить неловкость, Эдуард поспешно сообщил:

— Нас отправят через два часа.

По трансляции объявили, что внерейсовый экспресс «Кирасир» прибыл к орбитальной платформе и что пассажирский модуль уже заходит на посадку. Встречающих приглашали к 11-му терминалу.

— Прогуляемся, — предложил Эдуард. — Кто-то из знакомых прибывает этим кораблем. Обещает сюрприз.

— Кристо, — уверенно заявил Генрих. — Я тут однажды с ним столкнулся. В тот раз он тоже на «Кирасире» прилетел.

— Какой Кристо? — изумился Корунд. — Лисанов?

— А кто еще… — Генрих усмехнулся. — Кажется, наш приятель стал жутко важным деятелем — его встречали трое из службы безопасности какой-то компании. Очень смутился, когда меня увидел. Так и не объяснил, каким ветром его занесло на Теоле.

— Сейчас все выложит, — угрожающе пообещал Эдуард. Они подошли к терминалу, продолжая перешучиваться: дескать, по старой памяти заставят бывшего однополчанина выполнить строевые упражнения, а потом закатят грандиозную пьянку. Даже Кола немного подобрела и предложила развязать язык жертвы, загоняя под ногти бронзовые шпильки для волос.

Перед прозрачной дверью их остановил полицейский, но Генрих небрежно шевельнул украшенными погонами плечами и бросил на ходу: мол, встречаем персону с «Кирасира». Краем глаза Корунд заметил, как сидевшие неподалеку двое штатских насторожились, пристально рассматривая встречающих. «Понятное дело, — подумал Эдуард. — Нашего дружка ждут ребятишки из какой-то секретной конторы».

— Проходите. — Полицейский сделал шаг в сторону. — А нам звонили, что вы чуть опоздаете. Кораблик-то почти на час раньше прибыл.

— Мы никогда не опаздываем, — строгим голосом произнес Эдуард.

Едва они вступили в просторное помещение, распахнулись ворота рукава, соединявшего этот зал с приземлившимся кораблем. Человек, прилетевший на «Кирасире», вошел быстрым шагом, улыбаясь Эдуарду. Это был вовсе не Кристо Лисанов.

Это была… Гелла.


Мелькнула первая, на грани паники, мысль — ревнует, вот и выследила. Может, все-таки любит?

Однако Гелла явно не рассчитывала застигнуть его с Колой — слишком уж странно посмотрела на теолийку. Она растерялась — это было видно по лицу и слышно по дрогнувшему голосу. Даже с Генрихом поздоровалась небрежно, лишь мельком глянув на давнего приятеля. Потом будто опомнилась, снова стала ядовитой гадюкой.

— Вот, значит, какая она, твоя дикарочка, Эдик, — произнесла она саркастически. — Буду знать, в какой глуши мой муженек развлекается.

— Это твоя жена? — с брезгливой миной осведомилась Колайра.

— К нашему взаимному сожалению, моя бедная девочка. — Гелла произвела театральный вздох. — Если бы ты знала, какой это изверг. Он мне изменял!

— Такой жене изменять нельзя. Надо было сразу прикончить.

Прервав бабскую пикировку, Корунд осведомился:

— Можно узнать, какая нелегкая занесла тебя на эту планету?

Он еще надеялся услышать что-нибудь утешительное. Например, решила надрать задницу твоей любовнице и вернуть мужа-подлеца в семью. Однако Гелла сказала насмешливо:

— Узнала, понимаешь, что здесь обитают сексуальные самцы. Вот и последовала твоему примеру — завела себе любовника. В горном кишлаке к востоку отсюда.

Приняв ответ за чистую монету, Кола издевательски засмеялась:

— Племя тунгу, вероятно. Там все чабаны — волосатые кривоногие коротышки и вдобавок по два года не моются. Самое то, что нужно такой красотке.

Генрих, как и Корунд, чувствовал себя весьма неуютно и проговорил невпопад:

— Давно не виделись, Гелла. Ты сильно изменилась, как будто помолодела…

— О да! — Гелла поджала губы. — Мы не виделись очень давно.

Слово «очень» она произнесла с нажимом, словно вкладывала особый смысл. Смысла, впрочем, не было, тем более особого: они встречались не более месяца назад, когда вся семья собралась на день рождения Георга Корунда. А вот помолодела Гелла — это правда. Выглядела лет на двадцать пять…

Окончательно запутавшись, Эдуард предложил продолжить разговор в кафе, без посторонних. Он даже сделал шаг к выходу, но резко остановился: в стеклянные двери, перешагивая через лежащего полицейского, врывались те двое штатских, которые загадочно разглядывали их в зале. Оба держали в руках лучевые пистолеты.

— Генрих, атака! Прикрываем девочек! — крикнул Эдуард, выхватывая бластер.

Сбив подсечкой Геллу, он упал рядом. Генрих четко повторил его действия, уложив Колу и потянувшись за оружием. Нападавшие уже стреляли, но импульсы прошли выше лежавших. Опережая вторую очередь неизвестных, Корунд нажал спуск, целясь в переднего. Почти одновременно засверкали лучи, бившие из бластера капитана Дерби.

Человек, по которому палил Эдуард, получил луч в грудь, однако сделал еще несколько шагов, его следующий выстрел ударил в пол совсем близко к плечу Геллы. Очередной импульс Корунда попал противнику в живот, и неизвестный, словно споткнувшись, упал на колени. Генрих удачно всадил целую очередь, и второй враг, неловко взмахнув руками, опрокинулся навзничь. Обеими руками сжимая пистолет, Эдуард продолжал выпускать импульс за импульсом, часть лучей прошла мимо, но не меньше двух попали в плечо и бок его мишени.

По-прежнему стоявший на коленях террорист перехватил оружие здоровой рукой, но теперь по нему вели огонь и Корунд, и Дерби. Цели достигли сразу несколько лучей, противник выронил бластер, а затем рухнул вперед, громко стукнувшись головой.

Продолжая удерживать Геллу в лежачем положении, Корунд водил вокруг взглядом и стволом, выискивая новые цели. Таковых не оказалось. За спиной стонал сотрудник космопорта, задетый шальными выстрелами. Из зала уже спешил полицейский наряд. Только теперь Эдуард обратил внимание, что лежавшая рядом Гелла, шипя от боли, ощупывала громадную кровоточащую ссадину на скуле — наверное, ударилась, когда ее неловко уронили на пол.

Внезапно Гелла прижалась к нему с давно забытой страстью, прошептав между поцелуями:

— Как же я по тебе соскучилась!

Лежа в неудобной позе на слишком твердом каменном полу, Корунд буркнул:

— Вроде бы недавно виделись.

На лице Геллы появилась странная — растерянная и немного жалкая — гримаса. Легко встав с пола, она тихо произнесла:

— Ну да, конечно. И тем не менее.

Отжавшись руками, Эдуард подскочил, тоже приняв вертикальное положение, и засунул пистолет в кобуру. Генрих помог встать растерянной Колайре. Их окружила космодромная стража, роботы упаковали оба трупа, врачи суетились вокруг раненых.

Сквозь оцепление полиции протолкался армейский майор, козырнул по очереди Генриху и Гелле, после чего произнес виноватым голосом:

— Простите, доктор, мы немного опоздали.

— Совсем чуть-чуть, — раздраженно подтвердила Гелла. — Только ушами хлопать умеете!

— Но мы… — Майор побагровел.

Не слушая его оправданий, Гелла отвернулась, подошла к Эдуарду и, взяв за локоть, решительно отвела в угол, подальше от остальных. Оглядевшись, она негромко сказала:

— Запомни на случай, если со мной что-нибудь случится. В последнее время я начала понимать, что метанаука забрела в тупик мелкотемья и проморгала важные градации Всемогущества. У этого феномена четко выделяются две стороны. Первая — тотальное управление энергией и материей, управление всеми физическими процессами на всех уровнях строения материи. Вторая — тотальный контроль над пространством и временем, то есть исправление прошлого и предвидение будущего. Если помнишь, о способности видеть будущее тебе говорил Высший, когда мы покидали Кураре.

Момент был не самый подходящий для научных дискуссий, но Корунд невольно переспросил:

— Это сочетается с твоей старой концепцией Всемогущества как модели божественной силы?

— Возможно, предки подарили нам идею богов в качестве предостережения. И еще одно свойство бога, о котором почему-то все забыли: бог нарушает законы сохранения.

— Ты имеешь в виду закон сохранения массы?

— Не только. Существует много других законов такого рода — сохранение числа частиц, энергии, спина…

Жена снова поцеловала его, затем, резко оттолкнув, вернулась к майору. У дверей их ждали еще два офицера, в сопровождении которых Гелла умчалась куда-то ускоренным шагом.

Рассвирепевшая Кола тоже покинула зал, не попрощавшись, если не считать словами прощания непристойное проклятие. Догнать обеих Эдуард не сумел — его и Генриха задержал полицейский следователь.

Смирившись, Корунд рассказал то немногое, что знал: двое неизвестных ждали чего-то или кого-то возле входа в терминал, затем застрелили охранника и ворвались, открыв беспорядочный огонь…

— Кто мог быть их целью? — прервал его следователь. — Вы, капитан третьего ранга Дерби, дочь вождя авейра или пассажирка с «Кирасира»?

Эдуард пожал плечами, а Генрих проворчал:

— Корунда, Колайру и меня они могли положить еще в общем зале.

— Да, верно. — Полицейский офицер благожелательно покивал. — Значит, охотились на ту женщину… Как ее зовут?

Опередив готового отвечать друга, Корунд заявил:

— Понятия не имею. Мы оказались тут случайно. Этим рейсом должен был прилететь наш приятель, но вместо него из рукава вышла та особа.

— Вы не знакомы? — недоверчиво переспросил следователь. — Камеры наблюдения зафиксировали, как страстно вы целуетесь…

— Надеюсь, вы не из полиции нравов? — Эдуард похабно ухмыльнулся. — Даже секс — не повод для знакомства, а поцелуи вовсе немного стоят… Дама просто благодарила меня за спасение.

— Ну-ну… — угрожающе начал полицейский.

Продолжения оригинально начатой фразы не последовало, потому что зазвонил висевший на поясе следователя видеофон. Переговорив с начальством, офицер разочарованно сообщил, что дело передается военным властям, а потому лично он вопросов больше не имеет. Явно нехотя следователь передал извинения от имени начальника службы безопасности космодрома полковника Барсегова. Несколько сбитый с толку Корунд поплелся в ангар, волоча на буксире пытавшегося качать права Генриха.

Оказавшись на «Восьмерке», он бросился в рубку и дал старт. Уже в полете, когда машина неспешно преодолевала атмосферу Теоле, Корунд задал автопилоту стандартный курс к точке, где можно будет запустить «Конус-18А».

Капитан Дерби ждал друга и родственника в салоне.

— Мысли путаются, — мрачно поведал Эдуард. — Надо выпить.

— Мне совсем чуть-чуть, — предупредил погрустневший Генрих. — Скоро представляться командиру, а про Катридиса ходят слухи, что мужик серьезный, непорядка не терпит. Неудобно получится, если будет разить…

Понимающе кивая, Корунд откупорил бутылку водки и достал закуски, утаенные от прожорливых туристов-экстремалов. Опрокинув без интервала два стопарика, он почувствовал, как отпускает тревожное напряжение. Хотя, конечно, для полного спокойствия и благополучия пришлось бы выпить побольше, чем оставалось в баре. Сочувственно следивший за другом Генрих предложил:

— Выпьем за женщин, что ли… Гелла твоя прекрасно выглядит.

— У меня такое чувство, что на космодроме была не Гелла, — процедил сквозь зубы Корунд, натыкая на вилку маринованный боровик. — Ее лицо, ее голос, даже запах… Но — не она.

— Ты чего такое несешь? — опешил Генрих. — Она была, нельзя ошибиться.

Эдуард решительно мотнул головой, сосредоточенно наполняя стопку.

— Не она! То ли у моей благоверной раздвоение личности, то ли есть женщина, похожая на нее как две капли воды. Ты же знаешь — после той болезни Гелла ненавидит полеты, даже на важнейшие научные конгрессы с неохотой ездит — раз в три года. Кроме того, никто не называет ее «доктор», всегда говорят: «профессор Ахваз-Корунд». И еще — она очень давно так меня не целовала. Как будто и вправду любит…

— Понятно… — Лицо Генриха сделалось грустным. — Проблемы в семье. Так уж это устроено: одна половинка любит, другая — позволяет себя любить.

Отвечать ему Корунд не стал — знал проблемы семейства Дерби. Когда Корунды обосновались на Джуманджи, влюбленный Генрих каждые каникулы гостил у них, пытаясь добиться взаимности Агнес. Сестренка же не могла забыть ветреного мачо Гомеса, хоть и понимала, что тот бросил бы ее от силы через неделю. Наконец после трехлетней осады окончивший Академию лейтенант Дерби добился назначения на старенький крейсер «Энтеббе», редко покидавший систему Зета-Фаркуана. И тут Агнес неожиданно капитулировала, согласившись выйти замуж за настырного воздыхателя.

Наверняка сестра не питала к супругу слишком горячих чувств, однако Генрих был счастлив, и Агнес не давала ему повода для огорчений. С некоторых пор Эдуард искренне завидовал другу.

— Расскажи про новый корабль…

Поняв, что старый боевой товарищ хочет сменить болезненную тему, Генрих охотно поведал:

— Хороший крейсер. Пушки помощнее, чем у предыдущего проекта, скорость побольше, защитные поля — тоже, говорят, лучше снимают удары. В ориентировке Главного Штаба сказано, что «Зиккурат», «Пирамида» и остальные из этой серии как минимум на четверть сильнее новых тяжелых крейсеров виин-черси. А лабба и дзорхи только собираются строить что-то подобное.

— Приятно слышать… — Эдуард разлил последние капли. — Но против Высших эти кораблики не потянут?

— Нет, конечно. — Генрих криво улыбнулся. — Разве что убежать сможем. Вот пройдем ходовые испытания, и, по слухам, отправят нас в глубокий рейд к владениям Высших.

— Пиратство на коммуникациях?

— Остынь. Будем издали наблюдать, что у них там делается. Командование очень интересуется современными звездолетами Высших. Ясно же, что бронированные роботы — позавчерашний век их технологий. Устаревшее оружие, которое не выбрасывают из арсеналов, чтобы в случае надобности попугать дикарей. Ведь и мы не стреляем в Младших нейтридной картечью.

Разочарованно махнув рукой, Корунд допил водку и закусил соленым помидором, фаршированным чесноком и острым перцем. Потом процедил:

— Я бывал возле миров Высших. С экспедицией профессора Анджелли. Там нет звездолетов — наверняка они создали другой способ путешествовать по космосу. Приборы фиксировали передвижение невидимых сгустков пространства. Как волны на поверхности океана, когда на небольшой глубине плывет кит. Скорость на порядок больше, чем у наших лучших кораблей.

— Совсем нет звездолетов? — переспросил ошеломленный Генрих. — Ты сообщил об этом куда следует? И что вообще ты делал в тех местах?

— Я давно перестал понимать, чем занимается наша компания, — признался Корунд. — Официально та миссия называлась изучением отдаленных секторов Галактики, перспективных для развития туристического бизнеса. Подозреваю, что руководство «Сафари» связано с какими-то спецслужбами.

— Что говорит Мишель?

— Он не в курсе.

— Значит, это не политическая разведка, — резюмировал Генрих. — И не военная, иначе бы нам сообщили о результатах твоего рейда.

— Необязательно…

Робот-пилот запросил разрешения включить гипердвигатель. Чертыхаясь, Эдуард поплелся в рубку, чтобы нажать на клавишу.

Остаток пути друзья говорили о кораблях и пушках. Больше всего Корунда интересовал новый двигатель, якобы созданный на базе последних достижений физики парадоксов.

С год назад в Интернете появились туманные намеки, будто виин-черси сумели реализовать принцип, позволяющий нарушить сразу несколько фундаментальных законов природы. Потом дзорхи невнятно заявили, что для них этот феномен давно уже не секрет. А совсем недавно лабба обвинили человечество в создании двигателя принципиально нового типа, название которого можно перевести на земной язык примерно как «полупогружной». Наконец, в прошлом месяце журнал «Успехи физических наук» опубликовал обрывочную информацию об эффекте частичного погружения материальных тел в высшие измерения. Гелла прочитала статью, пропуская непонятные ей формулы, и объявила: мол, «полупогружной» корабль — это реализация аксиом метанауки и никаких законов природы в действительности не нарушает.

Выслушав эти подробности, Генрих признался, что на флоте давно ходят слухи о супердвижке, но точно никто ничего не знает.


К орбитальной верфи «Восьмерка» подползала на черепашьей скорости гиперзвукового трансконтинентального лайнера. Здесь было тесно: множество буксиров непрерывно сновали среди раскинувшихся на десятки километров решетчатых ферм, возле которых висели остовы будущих кораблей.

Диспетчерская не занималась управлением посторонними космолетами, поэтому за пульт сел Дерби — по части пилотажа в сложных условиях боевой офицер превосходил спецпроводника на три головы. После долгого и нудного маневрирования Генрих привел суденышко к нужной платформе, ни разу ни во что не врезавшись.

На выходе из тамбура их встретила веселая Агнес.

— Привет, мальчики! — вскричала она, по очереди целуя мужа и брата. — Почаще бы такие сюрпризы!

Попутно она, конечно, поворчала: дескать, устроили попойку, не могли подождать немножко.

— Хорош воспитывать, корабли показывай, — усмехнулся Эдуард.

— Не убегут корабли, — огрызнулась Агнес— Муженек, ты где ночевать собираешься?

— Постараюсь сбежать с крейсера, — заверил ее счастливый супруг. — Тебя-то на корабль точно не пустят.

— Меня? — Она расхохоталась. — В ближайшие два дня вашим крейсером буду командовать я! Передо мной все адмиралы готовы плясать на задних лапках, пока не подпишу акт готовности.

Разговор продолжился в кабинете Агнес на административном ярусе. Для дорогих гостей сестренка развернула громадную, в полкомнаты, голограмму. Водя курсором по монитору, Агнес по очереди показала главные стапели военного сектора.

Тяжелый крейсер «Зиккурат» выглядел совершенно готовым. Вытянутый, слегка сплюснутый корпус сужался к носовому закруглению. Сразу же бросались в глаза расположенные крестом орудийные башни — четыре сферы, наполовину выступающие из брони. Еще одна сферическая конструкция непонятного назначения выпирала ребристыми округлостями в носовой части корпуса. Кроме них на обшивке были видны прямоугольные ворота ангаров, круглые крышки торпедных аппаратов, гроздья силовых генераторов, люки выдвижных устройств и, конечно, кольцо дюз в срезе кормового раструба.

Соседний стапель занимал однотипный звездолет. Работы здесь начались совсем недавно, поэтому будущий крейсер еще не имел названия и вообще представлял собой довольно жалкое зрелище. Монтажники успели установить лишь небольшую часть шпангоутов и протянуть кое-какие коммуникации. В следующие полгода к этому скелету добавятся реактор, двигатели, энерговоды, системы жизнеобеспечения. Только потом кораблестроители оденут каркас легкой обшивкой и можно будет заняться оборудованием отсеков и размещением огневых устройств.

Чуть поодаль вытянулся вдоль достроечной платформы огромный корабль. По замыслу конструкторов, линкору «Пентакль» предстояло стать почти точной, но вдвое увеличенной по всем размерениям[1] копией «Зиккурата». Замысел этот, судя по всему, реализовать не удалось: Корунд не заметил даже малейших признаков активности вокруг почти готового великана. На «Пентакль» было больно смотреть: уже установлены громадные башни главного калибра, генераторы защитного поля и реакторный блок, но часть броневых плит почему-то была развернута. Как следствие, внутри линкора — за исключением жилых отсеков — царил полный вакуум. Душераздирающие пустоты зияли на месте главного ускорителя, вспомогательных огневых установок, а также в носовой части — Эдуард совершенно не представлял, что там должно быть.

— Работы на линкоре приостановлены? — спросил он Агнес.

— Прекращены, — уточнила сестра, сделав недовольное лицо.

Она махнула рукой и поведала, что с графиками работ по заказам военного ведомства творится полный бардак. Пару месяцев назад монтаж «Пентакля» просто летел на субсветовых скоростях. Ждали только сердечник нового двигателя — легендарного полупогружного, почти такого же, как на кораблях-роботах Высших. На линкор установили всю артиллерию и начали отладку систем управления.

— И вдруг — словно пыльным мешком по балде! — Агнес возмущенно повысила голос— Приходит приказ свернуть строительство, снять все башни средней мощности, убрать на склад все пушки главного калибра. Так и стоит, бедолага, только рубку и жилые отсеки довели до готовности да реактор на холостой ход запустили.

— Высшие заставили, — уверенно прокомментировал Генрих. — Ходят слухи, будто большие пушки «Пентакля» могли разгонять картечь выше половины световой скорости. Цветастые пронюхали, забеспокоились и надавили на правительство.

— Очень похоже, — буркнула сестра. — На Земле строился однотипный линкор «Победа», а на Валиноре — «Валгалла» — их тоже заморозили. Теперь узлы «Пентакля» ставим на этого уродца.

Она с отвращением показала на стапель, где шла неторопливая суета вокруг очень большого корабля. Судя по наметившимся контурам остова, махина получалась вдвое длиннее «Пентакля». Совершенно несуразный великан, обвешанный множеством орудийных башен, генераторов и торпедных пускателей, но обреченный на неповоротливую тихоходность.

— Что за кошмар? — брезгливо морщась, осведомился Генрих.

Агнес язвительно сообщила:

— Мегадестройер «Черный квадрат». Штабные умники откопали идею в каких-то старых книгах и решили построить монстра, который понравится Высшим. Считается, что количество огневых точек скомпенсирует слабость импульсов.

— Дебильная идея, — высказался ее супруг. — С другой стороны, если добрые Высшие не разрешают строить сильные корабли…

Презрительно поджав губы, Агнес буркнула:

— Высшие, может быть, ни при чем. Я слышала, что кто-то из конгрессменов пролоббировал ускоренную постройку серии грузопассажирских экспрессов типа «Голконда». Вот и строят их за счет боевых кораблей.

— Могу поверить, — вздохнул Эдуард.

В свете последних высказываний некоторых всенародных избранников вполне вероятным казалось, что правительство решило сэкономить на военном флоте. До перевыборов половины членов Конгресса оставалось чуть меньше года, и политики состязались в популизме, рассчитывая прикупить голоса электората.

Эдуард с отвращением рассматривал скелет дрянного мегадестройера. Пушечные башни, уместные в качестве среднего калибра для линкора, на «Черном квадрате» смотрелись просто жалко. И совсем уж ублюдочно выглядела шарообразная конструкция, выпиравшая среди редких шпангоутов в центральной части гиганта. Как пояснила Агнес, это был гравитационный локатор дальнего обнаружения — устройство такого типа, только поменьше, было установлено в носовой части «Зиккурата». Эдуард, не сдержавшись, выразился вполголоса — гравар подобных размеров был бы уместнее в научной обсерватории.

Похоже, Генрих испытывал такие же чувства. Во всяком случае, настроение капитана заметно упало. Он заторопился на «Зиккурат», поцеловав на прощание жену и пообещав вырваться при первой же возможности.

— То есть после большой пьянки с участием всех офицеров крейсера, — сказала Агнес в закрывшуюся за мужем дверь, после чего повернулась к Эдуарду: — Как жизнь, брательник?

— Помню времена получше…

— Никак с Геллой не поладите… — Агнес покачала головой. — Не буду тебе ничего советовать, потому как в таких делах чужого мнения слушать не принято. Пошли, покажу твой катер.


Кораблик класса ББДР-4 (быстроходный бот дальнего радиуса, 4-я модификация) достраивался на стапеле в сотне километров от административного комплекса. Лететь в такую даль не имело смысла — все необходимое можно было узнать и посмотреть из кабинета Агнес.

Быстроходный катер с пассажирскими каютами и вместительными трюмными отсеками предназначался для длительных рейдов, гипердвижок «Тор-7» был почти вдвое мощнее, чем «Конус-18А», которым оснащались прогулочные яхты вроде «Сафари-8». Корпус держал давление до десятка атмосфер, силовая защита гасила практически любые метеорные атаки, антигравитаторы сглаживали даже двадцатикратную перегрузку. Четыре двухкоечные каюты, приличный запас провианта в холодильниках, система переработки отходов, шлюзы с комплексами стерилизации делали автономность космолета практически неограниченной. Физико-биохимическая лаборатория при надобности выполняла функции медико-санитарного блока.

На такой машине можно было совершать и дальние разведывательные вылазки, и шикарные круизы.

— Прелесть! — восхищенно выдохнул Эдуард. — Когда забирать можно?

— Хоть послезавтра. Если сегодня покончим с формальностями.

Главной формальностью была, конечно, выплата последней суммы. Даже со всеми скидками выходило дороговато, но дело того стоило. Если жизненные обстоятельства сложатся совсем плохо, можно будет кормиться частным извозом.

Подписав чек, Эдуард пробежал взглядом текст договора и вдруг обратил внимание на странное название проекта. Поневоле вырвалось:

— Почему «Тамбовский рейдер»?

— Лучше не спрашивай. — Сестра хихикнула. — У нашего компьютера непостижимое чувство юмора. До этого был проект «Тамбовский волк». Тоже без мотивировки.

Владелец «Тамбовского рейдера» пожал плечами и перевернул лист. Гарантийный договор… с особыми условиями ознакомился… вступаю во владение… подтверждаю наличие прав астронавигатора 4-го класса… копия прилагается… государственная регистрация транспортного средства с присвоением личного имени…

— Я бы хотел назвать его «Звезда удачи», — сказал Эдуард. Заглянув в реестр, Агнес сообщила:

— Уже есть дюжина малотоннажников по имени «Звезда удачи». Твой будет называться «Звезда удачи-тринадцать».

Брат отрицательно покачал головой:

— Ты знаешь, я не суеверен. Просто хотелось бы подобрать оригинальное название… Как насчет «Космического сокола»?

Сестра задала поиск в базе данных. Оказалось, что таковые имеются в количестве 44 штук, а также 38 «Звездных орлов». Прочих пернатых тоже хватало. Имена хищных зверей зарезервированы для военных кораблей. «Эспаньолы», «Витязи», «Корсары», «Охотники», «Челленджеры», «Арго», «Наутилусы» — как «Космические» или «Звездные», так и без эпитетов — также наличествуют в немалых количествах. Такие названия даются научно-исследовательским рейдерам дальнего радиуса. Названия «Титаник», «Левиафан», «Куин Мэри» предназначались для круизных лайнеров.

Они принялись перебирать места, в которых довелось жить семье Корунд. Оказалось, что владельцы кораблей не догадались использовать лишь одно имя. Так «Тамбовского рейдера» и назвали — «Кураре».

Примерно через полчаса, направляя «Восьмерку» к посадочной площадке родного космодрома, Корунд вдруг сообразил: у него даже мысли не возникло назвать корабль «Гелла» или «Колайра». Очередной тревожный симптом: кажется, любимые женщины перестали быть таковыми.

5

На благоустроенной Джуманджи не было нужды в полугрузовом летающем вездеходе вроде «Спрута», которым Эдуард пользовался на Теоле. В боксе космодромного гаража его ждала мощная комфортабельная «Кадриль», салон которой можно было развернуть в двух-, четырех- и шести местном вариантах. Сейчас пассажиров не предвиделось, поэтому Корунд ограничился двумя сиденьями, но увеличил объем багажника, куда сложил трофеи.

Настроение было ни в сопло, ни в транспортный флот, лететь домой совершенно не хотелось, хотя по дочке он соскучился сильно. Оттягивая выяснение отношений с последующим разрывом, Эдуард задал автопилоту длинный маршрут — по широкой дуге, огибающей город вдоль восточного и южного пригородов. Пульсируя, как кровь по артериям, в мозг хлынули воспоминания.


После бегства с Кураре семьи Корунд и Ахваз мыкались недолго. Большую часть эвакуантов правительство направило на бурно развивавшуюся Джуманджи.

Здесь требовались специалисты самого разного профиля, так что устроились все. Эмили продолжала селекционные работы в приморском Кракенграде, где занялась выведением новых пород хищных, но прирученных китообразных, так что привезенные с Кураре генетические образцы пришлись весьма кстати. Отец до самой пенсии проработал на Хеллфайре, который выгодно отличался от Эль-Дьябло повышенной до почти земного уровня силой тяжести. Четыре года назад, когда Георга Корунда провожали на заслуженный отдых, ближайшая к Зете планета была застроена грандиозными горнодобывающими и перерабатывающими комбинатами, которые посылали сырье для ненасытной промышленности шестимиллиардного Джуманджи. Вместе со статусом беженца Эдуард получил правительственную стипендию и поступил на факультет астроархеологии города Необург. Там же учились Гелла Ахваз — на ксенологическом, а также Кристо Лисанов — на физико-техническом.

Влюбленный Эдик старался быть поближе к Гелле, но та не очень-то жаловала юного воздыхателя. Он же очень болезненно переживал холодное равнодушие любимой девушки и ее бурные короткие романы — всякий раз Геллу ждали жестокие разочарования с последующими приступами депрессии. Кажется, она вообще не понимала, что бедняга сходит с ума от ревности, и частенько делилась с ним своими переживаниями.

Потом нахлынули другие проблемы. Когда он заканчивал второй курс, на аудиторных досках стала регулярно появляться надпись: «Корунд — убийца».

Виновником этой части его неприятностей оказался бывший одноклассник Аль-Махди. Падла-Газанфар учился на журналиста в Оксфорде и каким-то образом втерся в доверие к стареющей и теряющей популярность Биргит Ингребельд, которая работала в том же университете. Буквально за полгода они написали в соавторстве нашумевшую книгу «Нуждаемся в дрессировке». По мнению соавторов, трагические события на Кураре продемонстрировали истинный облик человечества: орава озверевших мальчишек, убивающих любое существо, которое не захотели понять.

Едва ли не главным виновником кровопролития представал, естественно, монстрообразный Эдуард Корунд, чьи выстрелы помешали наладить диалог с примитивными, но не злонамеренными курариками. В последних главах авторы требовали прекратить звездную экспансию, скрупулезно выполнять требования Высших и не думать о прогрессе, потому что человечество несет угрозу разумной жизни во вселенском масштабе. Книга заканчивалась хлестко: «Кураре показала всем метафорический образ человеческой цивилизации — испуганный подросток с перекошенной от злобы рожей, бездумно нажимающий спусковой крючок винтовки. Мы — стадо диких животных, которых нельзя вести в цивилизованные миры без намордника. Раса, которая нуждается в дрессировщике».

Книга сделала Падлу популярным, он стал ведущим ток-шоу интерсистемного видеоканала «9+».

Разумеется, не Падла-Газанфар был автором идеи загнать человечество в резервацию. Немало ученых, бизнесменов и политиков говорили примерно то же самое задолго до мятежа курариков. Однако книга была толково написана, освящена авторитетом «бабушки Биргит», иллюстрирована душераздирающими кадрами. Книга звала в спокойное бесконфликтное будущее — потому и приумножила ряды капитулянтов за счет травоядных обитателей с богатых, сытых миров.

На университетском семинаре Корунда, Лисанова и всех, кто собирался их поддержать, просто заклевали. Не давали возразить, свистели, называли убийцей, кровавым маньяком, фанатиком, предателем человечества. Безуспешные попытки Эдуарда и Кристо объяснить, как там было на самом деле, только разъярили толпу студентов и профессоров, убежденных в собственной правоте. Когда двадцатый или тридцатый однокашник принялся повторять: мол, порядочные люди не могут терпеть присутствие убийцы, Корунд вспылил по-настоящему.

— Поймите, идиоты, — закричал он, — травоядные обречены быть кормом. Если мы хотим выжить, надо почаще скалить клыки!

— Вы предлагаете человечеству стать стаей хищников? — с отвращением прогнусавила тетка-доцент. — Грызть друг другу глотки?

Учившийся на факультете астрополитологии Вальтер Ришар, друг Эдуарда, громко возразил:

— Не друг другу, а врагам нашей цивилизации.

Словно не услышав его, научная дама надменно провозгласила:

— В цивилизованном мире нет места вражде и жестокости. То, что сделал Корунд, просто отвратительно!

Сразу несколько студентов подхватили: дескать, насилие отвратительно, поэтому они намерены набить морду негодяю Корунду. Это было весьма опрометчиво: лощеные сынки профессоров-гуманитариев плохо представляли, как непросто побить большого парня с периферийной планеты. Спустя минуту-другую буйные посетители фитнес-клубов хныкали с разбитыми носами, а Корунд сгоряча написал прошение исключить его из университета.

Тем вечером они с Геллой сидели возле пруда в городском парке и наперебой материли злую судьбу.

— Тебе-то грех жаловаться, — сказала вдруг Гелла. — Ты снова поступил как мужчина. Ты сильный, ты управляешь своей судьбой. А я сломалась, как последняя дура.

Эдуард не позволил ей расплакаться. Решительно обнял, прижал к себе и провозгласил:

— Теперь ты будешь со мной. И больше с тобой ничего плохого не случится!

Самое удивительное, что она подчинилась. Поначалу все у них складывалось отлично. Гелла с блеском защитила выпускную работу и осталась в аспирантуре, а счастливый муж поступил в бесплатный колледж, получив через год диплом астротехника по специальности «Егерская служба».

О тех временах было приятно вспоминать даже сейчас. Это были годы невероятного счастья, какое случается лишь раз в жизни, не чаще. Офицеры егерской службы в обязательном порядке включались во все экспедиции дальней разведки, и Корунд за пару лет посетил десятки экзотичных миров. Возвращаясь, он точно знал, что дома ждет любящая жена. Гелла уверяла, что любовь окрыляет ее, развязывает воображение, обостряет интуицию — так в пламени страсти родилась программная статья доцента Ахваз-Корунд «Постижимость божества», на годы определившая развитие метанауки.

В свободное время Эдуард старался собрать побольше материалов о трагедии Кураре. Одних только кадров, записанных на его видеофон, хватило бы на несколько полнометражных фильмов. Он разговаривал со многими жителями Аквамарина, Штерншлосса и Минервы, через Интернет собрал интервью у других, разбросанных по разным планетам. Он встречался с космонавтами, чьи корабли оказались в те дни на Кураре, с офицерами эскадры, пытавшейся прорвать блокаду. Много интересного поведал Ашот Барсегов, который служил в охране космодрома на Теоле. С помощью Гродзинского удалось составить схемы боевых действий на разных участках фронта. Так постепенно, неожиданно для самого Корунда, получилось подробное описание кошмара, охватившего всю планету.

Полковник Гродзинский помог издать книгу. Через неведомых друзей бывший командир организовал рекламную кампанию, так что первый миллион копий буквально разлетелся за пару суток. Внезапно став популярным автором бестселлера, Эдуард увлекся графоманией и сварганил следующий опус об исследованиях малоизвестных публике планет, куда его заносила судьба звездного егеря. Спустя три-четыре года очень известный критик признал, что книга Корунда «Похитители чудес» возродила жюльверновско-буссенаровский жанр видеолитературы, основой которого являются авантюрные приключения на дальних мирах.

Спустя примерно год Эдуард узнал, что по его милости у бывшего одноклассника начались неприятности. Кадры корундовской книги доказали, что Аль-Махди нагло врал, оклеветав ополченцев, вдобавок публику возмутила трусость Газанфара. Его проекты потеряли рейтинг, и руководство «9+» разорвало контракт с Аль-Махди, а Партия Спокойствия исключила его из предвыборных списков.

— Все-таки есть в этой Вселенной что-то похожее на справедливость, — с мрачным удовлетворением прокомментировал Корунд.

Он писал третью книгу, когда случилась авария лайнера «Каравелла», в котором Гелла возвращалась на Джуманджи с научного конгресса. Комиссия по расследованию так и не пришла к единому мнению о природе лихорадки Некропис, но было ясно: катастрофические пульсации генераторов гиперполя деформировали клеточную структуру пассажиров, попавших в зону поражения. Самому тяжелому поражению подверглась именно Гелла.

Почти три месяца ее жизнь поддерживал сложный комплекс машин, но земная медицина была бессильна восстановить белковый обмен, транспорт микроэлементов и распад митохондрий. Гелла умирала и в последние дни вообще не приходила в сознание. Эдуард не выходил из ее палаты и однажды после бессонных суток вдруг обнаружил рядом трех Высших — Серо-Зеленого, Красно-Синего и Желто-Черного.

Псевдоматериальные носители Всемогущества вели себя так, словно прибыли ради светской беседы. Серо-Зеленый даже похвалил землян за послушание, а Геллу — за серьезные достижения в важной области метанауки. Между делом он поведал, что катастрофа «Каравеллы» заинтересовала Высших — подобные явления не наблюдались со времен самоистребления расы шистрав.

Убитый горем Эдуард плохо понимал, о чем болтает собеседник, и взмолился:

— Помогите вылечить мою жену!

— Она уже здорова, — сообщил Серо-Зеленый. — Это было несложно.

С четверть часа после этого Высшие переговаривались по-своему, игнорируя людей. Эдуард воспринял обрывки телепатической беседы — речь шла о внезапном пробуждении артефакта очень древней расы, уступавшей в могуществе нынешней цивилизации энергетических вихрей. Как понял Корунд, Высшим удалось обезвредить эту штуку, так что «Каравелла» стала единственной жертвой, а примитивная наука Старших не сможет разгадать суть опасного явления. Диалог переключился на обсуждение той погибшей цивилизации, когда Гелла, застонав, открыла глаза.

— Я же говорил, что твоя супруга вне опасности, — напомнил Серо-Зеленый. — И остальные пострадавшие тоже.

Высшие исчезли практически мгновенно, а сбежавшиеся врачи были в шоке от неожиданного выздоровления самых тяжелых пациентов. Через неделю Гелла покинула клинику, еще через год у них родилась Сольвейг, а потом сказка любви вдруг сменилась страданиями в ритме жестокого романса.

Гелла изменяла, Эдуард отвечал тем же, семейная жизнь превращалась в пытку. Разрыв стал неизбежным.


Прямо по курсу, вернув его к реальности, засверкало золотое на голубом. Обогнув гигаполис, «Кадриль» мчалась к океанской бухте. Мимо проносились голографические указатели направлений к ближайшим городам.

Вздохнув, Эдуард взялся за видеофон. Домашний номер не отвечал, мобильник Геллы — тоже. Оно и неудивительно, если задуматься: всего три часа назад Гелла была на Теоле и вряд ли успела бы вернуться на Джуманджи раньше мужа. Делать нечего, загляну к родителям, решил Корунд.

Он отключил автопилот и взялся за штурвал. Нью-Вавилон с его циклопическими строениями оставался позади, теперь под брюхо машины бежала холмистая местность, разукрашенная речками, озерами и рощицами, — полоска почти дикой природы, разделявшая два очага цивилизации. Впереди вырастал Кракенград — распластавшийся вдоль берега бухты портовый мегаполис с четырехмиллионным населением.

Эдуарду пришлось не раз поменять эшелон, маневрируя в плотных потоках аэромобилей. Наконец внизу показалась знакомая площадь с изваяниями в центре каскада фонтанов, и Корунд посадил машину на бесплатной общественной стоянке.

Первым делом он навестил знакомого ювелира, чтобы оценить полученные от Туама камушки: обломки горного хрусталя, полупрозрачно-желтого асморита, густо-зеленого хризопирита. Ювелир, как водится, принял товар по оптовой цене, но все равно вышло почти вдвое больше, чем стоило проданное теолийцам оружие.

— Вдолби своим поставщикам, чтобы рубины собирали, бериллы, гранаты, изумруды. — Хозяин мастерской покачал головой. — Научи алмазы добывать. От этих полудрагоценных навар невелик.

— Они прямо на глазах умнеют, — не без огорчения сообщил Эдуард. — Стали неплохо в ценах разбираться.

— Рано или поздно это должно было случиться. — Ювелир вздохнул. — Ладно, ты заходи, когда будет времени побольше. Обсудим, по какой шкале брать серьезные самоцветы.

— Постараюсь выкроить часок на той неделе… Мне ведь тоже неохота терять такой бизнес. Может, сам открою прииск.

Неторопливо прогулявшись по тенистой пешеходной улочке, Корунд пересек сквер и оказался возле типовой двадцатиэтажки, где жили родители.


По случаю выходного дня Георг и Эмили были дома.

— Явился, — проворчал отец. — Наверное, жена выгнала, а то бы и не вспомнил о нас. Или теолийка изменила?

— Вроде нет. — Эдуард пожал плечами. — Но любовь, похоже, кончилась.

Поджав губы, мама осведомилась сочувственно:

— И что решил?

— Лучше жить одному, чем так…

— Правильно, — сказал Георг. — Становишься взрослым. Мать, чем ребенка утешать будем?

На столе появились чайник с чашками, а к чаю — бисквит с вишнями, пропитанный малиновым сиропом.

— Как Мишка? — рассеянно поинтересовался Эдуард, наливая себе вторую чашку.

— Буквально позавчера заглядывал, только ты улетел, — сообщила мама. — Расспрашивал о легендах насчет древних святилищ на Кураре. Вернее, о святилищах Древних.

— Зачем ему это?

— Не знаю. — Мама развела руками. — Мишель просил, чтобы ты обязательно нашел его.

— Найду, — пообещал Эдуард. — Сестричку я сегодня уже видел. Даже мужа ей привез.

Родители заулыбались, услыхав, что Агнес и Генрих проведут вместе хоть несколько дней. Семейная жизнь их дочери, как у всех, кто замужем за военными, состояла из сплошных разлук.

Впрочем, отец тут же потребовал подробности о новых кораблях, особенно заинтересовали Георга пушки недостроенного линкора.

— Понял, — сказал он, выслушав сына. — Значит, на «Пентакль» собирались поставить орудие типа «полсотни дробь полтораста». Двойной внешний цилиндр из мезонира, а внутренняя труба и зарядная камера — из нейтрида. Вышибной заряд — гиперплазма. По расчетам выходило, что выстрел будет разгонять картечь до субсветовой скорости.

— Агнес говорила, что теперь у тех орудий внутренний ствол — тоже мезонировый, — вспомнил Эдуард. — И вообще, как я понял, Высшие тонко посоветовали нашим властям не монтировать даже такую ослабленную пушку.

— Знакомая история. — Георг презрительно фыркнул. — Два года назад мы на Хеллфайре получили задание прокатать нейтридные трубы нужного калибра. Первые плавки обнадеживали, но потом весь отряд разогнали, а меня вообще выкинули на пенсию.

— Помню, как ты переживал. — Эдуард потерся лбом об отцовское плечо. — Ты еще говорил, что не Высшие потребовали прекратить этот эксперимент, а наши чиновники перестраховались. Дабы не раздражать повелителей.

Эмили неуверенно вставила:

— Может, и верно сделали. Если бы вы добились успеха, Высшие могли вообще всех прихлопнуть. А так никто не пострадал, твои ученики хорошую карьеру сделали — возглавляют предприятия на десятке горячих миров.

— Всего в четырех системах, — педантично уточнил отец, — Меркурий, Фламенко возле Валинора, наша Эль-Чокло и Невермор в системе Хи Ориона, где большая колония на Антике.

Он добавил, что парня, который руководил звезднодобывающим комплексом на Эль-Чокло, на днях перевели в систему Беты Зайца, где есть очень перспективная планета Лимбо. Впрочем, Георг признал, что подробностей не знает, потому как все четыре мира той системы — сплошные военные гарнизоны, куда гражданских практически не допускают. «Вторая Гелла прилетела с Беты Зайца, — машинально отметил Эдуард. — Она — гражданский сотрудник военной базы? А может, и старший офицер — ишь как майора по струнке выстроила…»

— Говоришь, вашу работу прикрыли из-за нейтридных сердечников. — Эдуард думал сразу над обеими загадками, поэтому говорил медленно. — А сейчас новый линкор чуть было не вооружили пушками послабее — с мезонировой внутренней трубой, но тоже сыграли отбой…

— Ну дело было не только в орудиях, — немного смущенно признался отец. — Там и снаряды новые замышлялись.

Георг рассказал, что какие-то умные головы придумали боеприпас особой мощности. По словам отца, ему почти удалось изготовить тонкостенный нейтридовый сосуд для хранения квантовой эмульсии. Если подогреть такой заряд резонансной гравиволной, то эмульсия детонирует — это уже не внутризвездные реакции, а почти первичный взрыв, сотворивший Вселенную.

— Готовили оружие против кораблей-роботов? — резко заинтересовался Эдуард. — Может быть, Высшие остановили работы, чтобы мы сгоряча не устроили новый Большой Взрыв?

— Не думаю, — Георг отмахнулся. — По расчетам выходило, что выброс энергии получался на порядок слабее, чем нужно для гарантированного разрушения робота. И на много порядков слабее, чем нужно для затравки вселенского катаклизма.

Мама деликатно прервала мужчин, подлила чаю в опустевшие чашки и спросила сына:

— Из-за чего у вас нелады с Геллой?

— То ли я плох, то ли она взбесилась к старости.

— Какая старость, — возмутилась Эмили. — Ей же всего тридцать. По нынешним временам — детский возраст.

Это было верно: люди жили в среднем сто-сто двадцать лет. Могли бы больше, но Высшие запретили развивать генетические исследования. Вспомнив об этом запрете, Эдуард снова вскипел:

— Могу понять запрет на интровакуумные исследования, физику экстрапарадоксов, на разведку черных дыр… Но почему генетика? Неужели здесь кроется способ приблизиться к Высшим?

— Не знаю… — Мать покачала головой. — Я была в шоке, когда Высшие запретили трансгенетику.

— Возможно, вы едва не нащупали путь к Всемогуществу, — предположил Эдуард.

— Не исключено. Например, группа академика Зельца из Пифагорийского университета на планете Скрижаль проводила эксперименты на мышах. После второй агеронтации животные сильно изменялись.

— А потом? — хором спросили мужчины.

— Потом Зельца выгнали на пенсию. Его сотрудников раскидали по разным планетам.

Отец проговорил печально:

— У нашей мамы на Кураре была очень интересная работа. А теперь мы никому не нужны и приходится варганить археологические подделки, чтобы прокормиться.

На самом деле старшие Корунды прозябали не столь уж трагично — преподавали в местном технологическом институте, а мама к тому же потихоньку продолжала свои эксперименты на крупном морском звере. Хотя, конечно, масштабы здесь были совсем не те, к которым они привыкли.

— Кстати о подделках, — сказал Эдуард, — Папа, я привез кое-какие материалы. Есть кусок очень древнего окаменевшего дерева…

В свободное время Георг мастерил фальшивки, которые Эдуард подбрасывал туристам под видом артефактов доисторических цивилизаций. Подобные реликвии украшали множество частных коллекций.

— Прости, сынок, не смогу, — виноватым голосом сообщил Георг Корунд. — Я же намекнул, что на Эль-Чокло освобождаются вакансии.

Мама подхватила:

— Нашему папе снова предложили работу на Хеллфайре. Концерн «Астрошахта» запускает новый производственный комплекс, им нужны специалисты по нырянию в звезды.

— Вернешься на батискаф? — забеспокоился Эдуард. — Папа, ты про возраст не забыл?

— Нормальный у меня возраст, и на здоровье не жалуюсь! — Георг погрозил сыну пальцем. — Новая техника пришла — беспилотные пенетраторы. Я с планеты буду управлять машиной.

— Что будешь добывать?

— Коммерческая тайна… — Отец отвел взгляд.

— Какая, к дьяволу, тайна, — засмеялся Эд. — Нейтрид и гиперплазма — ничего другого внутри звезд нету.

Загадочно нахмурясь, Георг проворчал:

— Главное, что платят хорошо… И контракт на два года с автоматическим продлением по моему желанию. В случае увольнения не по моей вине работодатель выплатит неустойку в размере годового заработка.

— Подозрительно выгодные условия, — восхитился сын. — Рад за тебя… А насчет фальшивок не беспокойся — у нас в фирме для этого мастерская есть.

Отец, переживавший, что подводит старшего наследничка, явно обрадовался. О работе своей распространяться, впрочем, не стал, а тонко намекнул, что другие его дети успешно делают карьеру: Агнес уже старший менеджер сборочного участка, Мишель недавно получил капитанское звание… «Мишке надо позвонить», — вспомнил Эдуард.

Уже после второго гудка видеофон выплеснул голограмму младшего братишки. Как бы ни учили в их конторе сохранять непроницаемую гримасу, лицо капитана-контрразведчика выдало удивление.

— Привет, — сказал Мишель. — Ты где?

— У родителей.

— Надо же… А твоя благоверная была уверена, что ты только завтра появишься.

— Ты когда с ней разговаривал? — Эдуард насторожился.

— Гелла заходила примерно в полдесятого, привела ваше чадо. У нее какие-то важные дела, вот и подкинула мне племянницу.

Часы показывали 14.53. Женщина, похожая на Геллу, появилась на Теоле около пяти часов назад. У нее было около часа, чтобы добраться до космодрома и преодолеть расстояние между планетами. Теоретически это было возможно — у военных есть скоростные субсветовые пакетботы… Отложив поиски разгадки до лучших времен, Эдуард проговорил:

— Сейчас заскочу. Заберу Сольвейг, и заодно поболтаем. Ты где?

— Дома. Сегодня же воскресенье.

— Служба у тебя без выходных, — усмехнулся старший брат. — Небось и дома работаешь…

Отвечать Мишель не стал, только посмеялся. Это означало, что намечается серьезный разговор о весьма важных делах.


Открыв брату дверь, Мишель приложил палец к губам и шепотом сообщил, что племянница набегалась и теперь спит. Стараясь не шуметь, они прошли в кабинет. От предложенного угощения Эдуард отказался, напомнив, что провел почти два часа у родителей.

— Закормили любимого сыночка, — понимающе кивнул Мишель. — Мамка еще вчера грозилась пирог испечь.

— Вкусный, — пожаловался Эдуард. — Невозможно остановиться… Мишка, у меня были проблемы на Теоле.

Оказалось, что братишка уже в курсе истории с пулеметами, не зря же он работал в ЦАОБ — Центральном агентстве общей безопасности. Его коллеги на Теоле провели расследование, установив: тубонда раскопали забытый арсенал первых земных поселенцев и нашли немного автоматических машинок, изготовленных чуть ли не в XXI веке. Пулеметы уже конфискованы.

— Но ты притягиваешь происшествия со страшной силой, — продолжал младший брат. — К нам поступила информация о перестрелке на космодроме. Свидетели полагают, что ты был знаком с объектом покушения.

— Может, и знаком, — проворчал Эдуард.

Он довольно подробно рассказал, что там случилось и что надумал по этому поводу. После таких подробностей Мишеля перекосило.

— Для всех будет лучше, чтобы все-таки это была Гелла, которая летала развлекаться на субсветовиках, — произнес капитан-контрразведчик.

— Не понял, — набычился старший брат.

— Просто представь себе, что ты видел не Геллу. Тогда кого же?

— Хочешь сказать, что у Геллы есть клон, о котором я не знаю?

— Может быть, даже она не знает… И необязательно клон. Для работы на некоторых планетах мы используем биороботов-негуманоидов. Нельзя исключить, что разведки других цивилизаций забрасывают на наши миры биороботов-людей.

— То существо могло быть шпионом кого-то из Старших?

— Или кого-то из Высших. Но конспирации они не обучены. Вот пару дней назад два таких биоробота устроили перестрелку там же, на космодроме. Один был точной копией дзорха, другой — лабба.

Растерявшись, Эдуард беспомощно пробормотал:

— Какой же Гелла биоробот, нормально разговаривала.

— Спроси у мамы. Она в этих делах хорошо разбирается.

— Был у родителей, но не догадался поговорить об этом.

— Ладно, так даже лучше. — Младший брат тронул старшего за руку. — Лучше я сам осторожненько разведаю.

Четыре года работы в ЦАОБ сделали подозрительность чуть ли не главной чертой его характера. Иногда Эдуард посмеивался над экстравагантными опасениями Мишеля, но почти всегда оказывалось, что контрразведчик прав. Представив, что двойник Геллы может оказаться шпионом Высших, Эдуард почувствовал, как снова подступает депрессия.

— Разведай, — попросил он жалобно. — Мне совсем тошно.

Ободряюще улыбнувшись, Мишель похлопал брата по плечу и посоветовал не думать о плохом — история может иметь вполне безобидное объяснение.

— Надоели мне эти двойники, — проворчал Эдуард. Мишель удивленно поднял брови и с большим интересом выслушал рассказ о мертвом теолийце со шрамами на лице.

— Занятно, я прослежу за расследованием этого дела, — сказал капитан и неожиданно заговорил о другом: — Эдди, ты участвовал в археологической экспедиции на Южной Омерте. Тебе не приходилось слышать о найденных в джунглях доисторических артефактах, о строениях тысячелетней давности?

Продолжая думать о своем, Эдуард ответил рассеянно:

— Ходили разные слухи о находках экспедиции, которая побывала там за полгода до нас. Мы сами ничего такого не видели. Через год, незадолго перед мятежом, я встретил профессоршу, с которой ходил в джунгли. Она рассказала жуткую байку о погибшей экспедиции. — Он криво усмехнулся. — Фольклор, одним словом. Были ученые, которые знали больше, чем я.

— Никто из них не пережил мятеж. — Мишель вздохнул. — Только та тетка не байки травила. Экспедиция доцента Зенина действительно исчезла. За три недели до восстания курариков охотники на Южной Омерте нашли в джунглях совершенно безумного парня. Он был изможден, изранен и едва дышал. Вживленный под кожу чип-идентификатор кто-то выдернул с мясом, но личность удалось установить — это был биолог с Максимы. Он невнятно бормотал, будто они нашли в джунглях нечто непостижимое. Ничего толком объяснить не смог — свихнулся, бедняга. Парень умер, пока его везли в больницу. Посмертное сканирование мозга дало туманные образы. Вроде бы объект сверхцивилизации, но не Высших — совершенно иные проявления.

Эдуард вяло дернул плечом и пробормотал: дескать, в джунглях Южной Омерты можно нанюхаться токсинов, от которых и не такое примерещится. Потом невесело пошутил:

— Да что там Кураре, если на благополучной Теоле двойники пачками плодятся.

— С двойниками разберемся, — заверил его Мишель и снова поменял тему разговора: — Что ты мог бы рассказать о корпорации «Футурланд»?

— Очень большой холдинг. Штаб где-то на Валиноре. Наша «Сафари» тоже входит в «Футурланд».

— Кто владельцы?

— Понятия не имею. Вроде бы президент — отставной генерал, наверняка за ним прячутся настоящие хозяева.

Криво усмехнувшись, Мишель понизил голос:

— Все руководство — бывшие высокопоставленные военные. Тройка президентов — отставные фельдмаршалы. Обрати внимание — только высшие офицеры флота и армии, но никого из спецслужб.

— Ты к чему гнешь? — насторожился Эдуард.

— Понимаешь, мне поручили выяснить, чем занимается «Футурланд» в нашей системе.

— Твое начальство заинтересовалось фирмой «Сафари»?

— Если бы только… «Футурланду» принадлежит большой пакет акций верфей, где наша сестренка работает. И горнорудная компания, которая обосновалась на севере Варзы. Плюс к тому концерн «Астрошахта» на Хеллфайре и такие же концерны еще в двух системах, а также «Валинор карго» и «Транссистемные астролинии». Под их контролем Птолемеевский университет на Валиноре.

— Все преподы — тоже отставные военные? — заинтересовался старший брат.

Ошарашено покосившись на него, Мишель отрицательно покачал головой. Ответил капитан после секундной заминки:

— Вроде бы преподают профессионалы. Но военные отвечают за воспитательную работу. Причем немало выпускников получают офицерские звания и зачисляются добровольцами на двух-трехлетнюю службу. А после дембеля их ждут отличные вакансии в науке, бизнесе, на государственной службе, на продвинутых производствах.

В комнату заглянула заспанная Сольвейг и прямо с порога принялась канючить: дескать, домой хочу. Потом, протерев глазенки, бросилась к отцу с воплем:

— Папа приехал! Ура!

Растаяв от умиления, Эдуард поцеловал ненаглядное чадо и продолжил разговор с братом:

— Хороший университет, настоящих патриотов воспитывает. Не удивлюсь, если они просеивают студентов на благонадежность… Короче, там куют настоящую элиту, вот твое начальство и перепугалось, что они переворот устроят.

— Насчет переворота, наверное, перебор, — неуверенно буркнул Мишель. — Но ваш «Футурланд» становится государством в государстве.

— Таких концернов немало, — отмахнулся старший брат. — Навскидку назову тебе «Дженерал старшип», «Юнайтед плэнет индастриз», «Стеллар фабрик интернасьональ», «Голос Вселенной», «Спейс металл инкорпорейтед», «Объединенные механические предприятия», «Юниверс транзит», «Галактические энергостанции», «Робоэлектроникус»…

— И еще десяток с хвостиком… — Мишель кивнул. — Но за последние два-три года «Футурланд» сильно потеснил старичков-монополистов и даже контролирует некоторые фракции в Конгрессе.

— Наверное, Патриотов Человечества и Партию Свободного Прогресса.

— Представь себе, нет. Но полсотни голосов у них уже набирается.

— Папа, поехали домой, — взмолилась дочка. Эдуард вопросительно посмотрел на брата.

— Лети, все равно это чудовище не даст спокойно поговорить. — Мишель подмигнул хихикнувшей племяннице. — В принципе мы все обсудили. Ты уж разузнай, о чем я спрашивал.

— Попробую, — вздохнул Эдуард.


От дома их отделяло около сотни километров неба, заполненного миллионами машин. После серии утомительных маневров «Кадриль» встроилась в скоростной поток, ведущий к сектору «Мраморного треугольника».

— Скоро уже, не хнычь, — успокоил он дочку, переключаясь на автопилот.

— Это хорошо… — Горько вздохнув, Сольвейг пожаловалась: — Кибермед отрубает меня от виртуала через каждые полчаса, а потом разрешает войти только через четыре часа.

— Так надо, это делается для твоего блага, — машинально произнес отец.

— Ну да! — Девочка обиженно насупилась. — Всегда так говорите. А сами не вылезаете из виртуалки, пока не надоест.

— Взрослых тоже отключают, просто сроки не такие жестокие. — Он погладил мягкие каштановые локоны дочери. — У детей нервная система слабенькая, вам нельзя долго.

— Ну да! А как только двенадцать исполнится — сразу можно будет час сидеть?

— Если психограмма позволит…

Девочка всхлипнула:

— Вы специально такие слова придумали, чтобы детей мучить!

Пришла вдруг странная аналогия: точно так же он объяснял теолийцам, почему тем рано пользоваться ультрасовременными технологиями. Они не понимают наших объяснений, вот и обижаются. Цивилизации — совсем как дети.

«Кадриль» преодолела почти половину расстояния до «Мраморного треугольника», когда просигналил видеофон. Перед Эдуардом засветилось трехмерно-полупрозрачное лицо Гродзинского.

— Здорово, сержант.

— Привет, майор.

Корунд давно получил лейтенантское звание, да и старый десантник демобилизовался с погонами полковника, но они по-прежнему называли друг друга, как двенадцать лет назад на Кураре.

— Если свободен, загляни ко мне, — предложил отставной полковник. — Есть разговор.

— Вы дома?

— Нет, в штабе. Жду.

Приглашение главы фирмы попахивало новым заданием, но Эдуард обрадовался. Разговор с президентом оттягивал возвращение в квартиру, где должна была произойти болезненная разборка.

Включив сигнал поворота вправо-вверх, он начал маневр, выбираясь из плотного потока машин. Вскоре показалась изогнутая красная стрела — знак перехода в нужный ему воздушный коридор. Легким вращением штурвала Корунд вписался в новую трассу.

— Мы летим к дяде Виктору? — осведомилась Сольвейг.

— Имеешь возражения?

— Ну что ты, папа. — Девочка укоризненно покачала головой. — Он добрый.

Корунд хмыкнул. Отставной полковник баловал Сольвейг подарками, частенько шутил: мол, растет невеста для его внуков. Девчонке это нравилось — вся в мамашу.

— Мы недолго, я думаю, — сказал Эдуард. — Мама не говорила, когда вернется?

— Обещала забрать меня вечером.

— Ты не знаешь, на какой космодром она собиралась?

— Почему на космодром? — опешила Сольвейг. — На островах Тортуги космодромов нет…

Спохватившись, дочка прикусила язычок. Очевидно, не хотела рассказывать, что беззаботная мамаша при ней договаривалась с кем-то насчет поездки на шикарный курорт. Но если Гелла отправилась на Тортугу в компании любовника, то кто же тогда целовал Эдуарда на космодроме Теоле?


Увидав Сольвейг, ветеран-десантник мгновенно растаял. В кабинете появился робот-стюард, притащивший на подносе печенье, мороженое и сладкую газировку. С этими радостями детской жизни малолетнюю нахалку отправили в соседнюю комнату. Как обычно, Гродзинский разрешил дорогой гостье смотреть любые фильмы, кроме самых взрослых.

— Экскурсию провел без осложнений? — осведомился полковник, закрыв дверь за Сольвейг.

— Нормально. Осложнения были потом, на Теоле.

Гродзинский настороженно сузил глаза:

— Что-нибудь серьезное?

— Немного пострелял.

Про двойников Эдуард рассказывать не стал. С этим делом следовало разобраться в рамках семьи, не посвящая посторонних. Пусть даже ближайших друзей.

— Ну к этому тебе не привыкать. — Полковник усмехнулся. — Но договаривай, сержант. Я ведь вижу, что-то тебя беспокоит.

— Старые беды, майор. На верфях у сестренки настроение испортилось.

Он поведал о недостроенном линкоре и дурацком мегадестройере, которым даже дзорхов не напугаешь. Понимающе покивав, Гродзинский проворчал:

— Умные люди проанализировали запреты, которыми нас обвешали Высшие. Мощность орудий, разрешенная для держав Большого Квартета, на порядок-полтора ниже, чем нужно для нанесения серьезных повреждений кораблям-роботам… Ты понял? — Отставной полковник поднял брови и указательный палец. — Дозволенных нам средств достаточно лишь для усмирения Младших и для войн между Старшими.

— Или для гражданской войны в рамках одной Старшей цивилизации.

— Вот именно! — с ненавистью произнес Гродзинский. — Нас как будто подталкивают к междусобойчикам в рамках Квартета. Заодно и внутренние конфликты провоцируют.

— Небось наших капитулянтов тоже Высшие подкармливают.

По лицу президента скользнула неопределенная гримаса. Они часто возвращались к этой теме. Казалось противоестественным, что многие люди столь яростно почитают Высших, которые принесли человечеству массу неприятностей. Кровь Кураре и приторможенный прогресс были явными признаками враждебности, но капитулянты буквально молились на владельцев Всемогущества. Эдуард считал этих тварей слизняками, ничтожными рабскими душонками, готовыми безропотно подчиниться любому, кто чуть сильнее.

— Ну мы-то с тобой головы не склоним, — заметил Гродзинский. — Если Земля не готова к прямому противоборству, надо стремиться стать сильнее. Я потому и позвал тебя. Недавно открыта планета, расположенная совсем близко к зоне обитания Высших. Если сможем основать там базу — получим преимущество перед остальными Старшими.

— Видел в новостях. Кажется, планету назвали Рубин.

— Почти. — Полковник поморщился. — С точностью до наоборот. Мы сообщили прессе искаженную информацию — чтобы сбить со следа конкурентов.

Он запустил видеофайл, смонтированный по материалам беспилотного зонда. Красный субкарлик главной последовательности, получивший название Рубин, возглавлял семейство из восьми планет. Звезда находилась на расстоянии тысячи двухсот световых лет от Земли и около четырехсот светолет от скопления, населенного Высшими. Ближайшие к Рубину базы других держав Большого Квартета располагались не ближе шестисот-семисот светолет. Верита — вторая от центрального светила планета — по основным параметрам мало отличалась от земного эталона.

На голограмме мелькали степи, леса, озера, горы, ледники, океаны, острова. Фауна была весьма богатой — на суше легко распознавались псевдопсовые, квазикошачьи, копытно-рогатые, пернатые. По зеркалам морских пространств скользили плавники солидной высоты, на некоторых кадрах среди волн лоснились мощные спины.

— Дикий мир? — недоверчиво поинтересовался Корунд. — С трудом верится в такую удачу.

— Не совсем так. — Гродзинский снова поморщился. — Зонд не обнаружил явных признаков высоких технологий. Нет городов, орбитальных сооружений, возделанных полей, мощных источников энергии, очагов искусственного тяготения, нет информационных передач во всехдиапазонах. Однако, уже покидая систему, робот принял странную серию сигналов.

— Радио?

— Попеременные импульсы лазерного и гамма-излучения. Источник примерно запеленгован — расположен в центре континента. Мы назвали этот район Поющим Квадратом. За несколько минут зонд зафиксировал около сотни импульсов, потом передача прекратилась. Как ты понимаешь, некоторые ученые полагают, что сигналы могли иметь естественное происхождение.

Планета Верита становилась все загадочнее и, соответственно, интереснее. Корунд начал догадываться, почему полковник так подробно вводит его в курс дела. Почти не сомневаясь в ответе, он осведомился:

— Вы рекомендовали меня в экспедицию на роль егеря?

Гродзинский отрицательно мотнул головой:

— Экспедиции не будет. Мудрые штабные чины Дальней Разведки не решаются посылать большой корабль — боятся, что Высшие могут обидеться. К тому же наши добрые друзья по Большому Квартету ревниво следят за перемещениями тяжелых космолетов. Кстати, лабба уже направили экспедицию в сектор, который объявлен в земных медиа. — Он продолжил, уставив на Корунда немигающий взгляд: — Полетишь один на «тройке», малые корабли практически невозможно отследить. Сбросишь вымпел, застолбишь этот мир за человечеством, на скорую руку разведаешь Поющий Квадрат. И сразу домой.

Понимающе кивнув, Эдуард осклабился: кажется, подвернулось серьезное дело, а он успел соскучиться по настоящим авантюрам. Такие пиратские набеги не были чем-то необычным. Старшие частенько обманывали конкурентов подобными уловками. Планета считалась собственностью цивилизации, чей астронавт первым ступит на поверхность и сумеет вернуться живым.

— Я готов!

— У тебя есть почти неделя отпуска, — продолжал полковник. — Отдохни как следует. Потом — за дело. Пять дней туда, пять обратно, не больше двух суток на месте. Если не вернешься через две недели…

Он не закончил фразу.

— Сообразил, не маленький. — Корунд отмахнулся. — Шеф, я могу выполнить задание быстрее. Полечу на своем новом кораблике. Обернусь за неделю, пусть только родная фирма обеспечит горючим и снаряжением.

— Отличная идея! — обрадовался Гродзинский. — Обеспечим, не сомневайся. В любом случае бонус первооткрывателя твой… Вопросы есть?

Один вопрос, безусловно, завис над собеседниками. Однако Эдуард не стал спрашивать, как ему вести себя, если в Поющем Квадрате наткнется на чужаков либо бесхозные генераторы гамма-квантов. Для подобных ситуаций существовали тщательно проработанные инструкции, смысл которых сводился к банальной рекомендации действовать по обстановке. От разведчика требовалось побольше узнать о чужом разуме, любой ценой избегать конфликтов и доставить информацию компетентным органам.

Поскольку с этим было более-менее понятно, Корунд спросил о другом:

— Дядя Виктор, вы все время говорите: мы назвали планету… мы обманули конкурентов… Кто это «мы» — руководство «Футурланда»?.

Немного опешив, Гродзинский заговорщически подмигнул:

— Ну скажем, так… речь идет о подразделении «Футурланда», которое планирует космическую разведку и, в частности, сильно интересуется Высшими.

— И чем же на самом деле занимается наш концерн?

Ухмыльнувшись, полковник блеснул проницательностью:

— Брат интересуется? — Снова подмигнув, он не стал ждать, пока смущенный Корунд придумает ответ. — Корпорация «Футурланд» обеспечивает достойное существование ветеранам вооруженных сил, участникам вооруженных конфликтов, защитникам человечества. Люди с заслугами получают хорошо оплачиваемые должности, на которых могут приносить пользу. Кроме того, «Футурланд» по мере сил способствует прогрессу нашей цивилизации. Так и передай. Если, конечно, Мишель снова спросит.

— Может не спросить?

— Кто-то из его начальников проявил чрезмерную любознательность. Думаю, на днях этому деятелю вправят мозги… У тебя все?

Расстегнув сумку с остатками трофеев, Эдуард объяснил, что его отец больше не может варганить подделки. Гродзинский без слов вызвал робота, приказав отнести в мастерскую камни и большой, тысячелетнего возраста, обрубок окаменевшей древесины. Умельцы наделают из них сувениры для следующей банды туристов — шоу должно продолжаться.

На прощание Корунд сообщил о скором разводе и попросил предоставить ему на некоторое время служебную квартиру. Грустно кивнув, полковник проворчал: мол, к твоему возвращению квартира будет ждать.


Оба солнца в небе Джуманджи имели почти одинаковый видимый размер и в это время суток висели над противоположными краями горизонта: Зета закатывалась, наступал прохладный вечер. Корунд вел машину на ручном управлении, непринужденно напевая «Последний поцелуй». Плохого настроения как не бывало, несмотря на холодность Колы и странные выходки Геллы. Никакие проблемы с женщинами не могут испортить жизнь, когда впереди ждет такое потрясающее приключение!

Оставив машину в гараже, папа с дочкой преодолели остаток пути на лифтах, эскалаторах и ползущих тротуарах. От избытка чувств Эдуард даже купил любимому чаду большую порцию мороженого ассорти и вафельно-цукатный тортик.

Сольвейг едва не визжала от восторга, тем более что добрый папочка разрешил ей перед сном посидеть часок в виртуале — все равно завтра воскресенье и не надо рано вставать.

Как он и предполагал, Геллы дома не было. Поплескавшись в хвойной ванне, Корунд сел дочитывать Редля, запивая торт свежим чаем. Он как раз взялся за последнюю главу с обобщениями и выводами, когда щелкнула входная дверь.

Из коридора послышались веселая возня, смех, возбужденные голоса. «Уже домой любовника водит, — раздраженно подумал Эдуард. — Для кого я жил, для кого живу сейчас…»

— Ну не здесь, старый шалунишка… — хихикала Гелла. — Пенсия на горизонте, а все туда же… Подожди, я сама расстегну, так и не научился…

Стянув с головы интерфейс-обруч, Сольвейг прижалась к отцовскому колену и печально спросила:

— Вы опять поссоритесь? Будете кричать и ругаться?

— Вряд ли. Но ты иди к себе и закрой дверь. — Убедившись, что дочь ушла, Эдуард крикнул: — Не расстегивай, идиот. Она любит, когда одежду срывают одним движением.

Прихожая ответила испуганные вскриками. Потом наступила глухая тишина, после которой сдавленный голос Анзора Вельского прошептал:

— Ты говорила, никого не будет…

Хлопнула дверь за убегающим гением метанауки. Гелла вошла с каменным лицом. Эдуард спокойно сидел на диване, читая Редля. Покосившись на жену, он спросил почти равнодушно:

— Как ты успела вернуться на Джуманджи раньше меня?

— Ты бредишь. Я никуда не улетала с планеты. Уже много лет.

Действительно, на ее лице не было следов удара. Залечить такую ссадину меньше чем за сутки — ну, допустим, медицина творит чудеса. Продолжая сомневаться, Корунд осведомился:

— Что ты знаешь о градациях Всемогущества?

По ее опасливой гримасе было ясно, что Гелла ждала упреков, криков, даже рукоприкладства. Неуместный вопрос мужа смутил и шокировал неверную супругу.

— Каких именно градациях? — неуверенно переспросила она. — Не понимаю, о чем ты…

Эдуард ответил уклончиво:

— Совсем недавно кто-то — может быть, даже ты — говорил мне, что Всемогущество имеет две стороны. Не могу вспомнить, какие именно.

Гелла смотрела на него исподлобья — недоверчиво и с опаской. Медленно произнесла:

— Я тоже не могу вспомнить, чтобы мы говорили об этом… Ну если настаиваешь — да, мы выделяем две ступени Всемогущества. Ступени, а не стороны и тем более не градации. Должно быть Всемогущество коллективное и Всемогущество персональное. Прогресс цивилизации всегда развивается по этой схеме. Сначала некая метаспособность доступна всей цивилизации в целом, потом это становится посильно каждой отдельной личности.

На космодроме Теоле речь шла явно не об этом. Эдуард буркнул:

— Понятно. А как насчет наших отношений? Я тебе, значит, уже совсем не нужен?

— Похоже, что мы давно не нужны друг другу. — Она вызывающе добавила: — Обойдемся без новых скандалов или станем посуду бить?

— Что посуду бить, что тебя — толку немного. Тем более что посуда нынче небьющаяся.

— Что предлагаешь?

— Раз не получается жить вместе, надо хотя бы разойтись по-культурному.

В ее взгляде снова появилась искра заинтересованности. Хотя любовь умерла, он продолжал удивлять Геллу. Криво улыбнувшись, она сказала:

— Даже жаль, что мы не можем ужиться.

— Постарайся ужиться с очередным гением. Не Рафаэль конечно же, но тоже великий ученый.

Не обращая внимания на ее оскорбленную мимику, Корунд позвонил шефу и объявил, что готов вылететь послезавтра, как только верфь передаст ему «Кураре».

Часть третья. Вольный охотник

1

Экипировкой перед рейдом Корунд занялся всерьез, изрядно шокировав начальство, наивно считавшее, что дело ограничится заправкой корабля топливом.

— Не будь таким жлобом, — возмущался Сид Брукс — У тебя есть все необходимое.

— Мало ли что у меня есть, — нагло возразил Эдуард. — Я лечу по заданию компании, пусть компания обеспечит меня необходимой амуницией. И провиантом.

— Может, тебя и женщинами обеспечить?

От женщин Эдуард великодушно отказался, но потребовал под завязку заполнить воздушные баки, водяные цистерны и загрузить трехнедельный запас продовольствия. Деликатесов он, конечно, не получил — фирма расщедрилась только на полсотни стандартных обеденных пайков.

Пока техники заправляли «Кураре», Корунд занялся мародерством в арсенале. Первым делом он показал пальцем на вездеход военного образца «Горностай-70», снятый с вооружения полвека назад. Надежная машина — броня, силовая защита, почти звуковая скорость, легкая пушка. Между делом прихватил также лучевой пистолет Мак-Гохона образца 2287 года и карабин ИЖ-Лассо, наноствол которого мог метать до десятка различных зарядов — пули трех калибров, дробь, картечь, плазменные капсулы, фотонный луч, парализующие молнии. Не обращая внимания на осуждающие взгляды Брукса, Корунд затащил в кабину вездехода ящик боеприпасов.

— Кажется, почти все, — задумчиво произнес он. — Ну роботы, спутники, медикаменты, скафандры — это само собой, водолазное снаряжение — тоже…

— Под воду не полезешь, — отрезал Сид. — Хватит с тебя ныряющих роботов… Ты чего лоб морщишь?

— Не бойся, ничего больше не попрошу, — отмахнулся, немного расстроившись, Эдуард. — Просто моя любимая «чешуя» осталась в домике на Теоле. Придется крюк сделать.

— Один хрен будешь обкатывать катер на короткой дистанции, — резонно заметил вице-президент. — Вот и заскочишь на Теоле. А можешь взять на складе, есть новая модель.

Подумав не больше трех секунд, Эдуард отрицательно тряхнул головой:

— Не возьму. Я тот костюмчик долго-долго под себя подгонял. Неохота снова с настройками возиться.

Он еще раз оглядел кучу вырванного с боем снаряжения, выцыганил запасной комплект аккумуляторов и остался доволен подготовкой. Попрощавшись с коллегами, Корунд неторопливо задраил люк и поднялся в рубку.


На недолгом пути до Теоле не представилось возможности даже подумать о книгах или выпивке. Эдуард провел все время в пилотском кресле, контролируя работу агрегатов. «Кураре» показал себя выше любых похвал: силовые машины ни разу не закашляли даже в те полчаса, когда Корунд врубил движок на форсаж. С корабликом ему повезло.

Везение продолжилось и на космодроме прибытия: старшим офицером дежурного наряда службы безопасности оказался Пьер Барро, сосед по «Парку водопадов». Он как раз собирался лететь домой на обеденный перерыв и предложил подбросить Эдуарда.

— Спасибо, дружище, — обрадовался Корунд, и вдруг его осенило: — Окажи еще одну услугу…

Выслушав его просьбу, Пьер удивился, но повел Эдуарда в свой офис. Перебирая файлы на мониторе, сосед проворчал:

— Значит, и в той потасовке ты успел отличиться… Честно скажи: ты специально ищешь неприятности или они сами за тобой охотятся?.. Вот эта красотка, из-за которой стрельба началась.

Корунд буквально впился глазами в короткий текст.

Итак, ее зовут Линга Симба. Позавчера прилетела из системы Беты Зайца, вчера вечером отбыла на Проксиму. «Кирасир» ждал ее.

Значит, это была не Гелла. Разве что военные возят ее по системе на скоростных курьерских пакетботах. Это гораздо вероятнее, чем сестра-близняшка или клон-двойник. А что она делала на Бета Зайца? Он уже выяснил, что в этой системе нет заселяемых планет. Только рудники, экологически грязные производства, исследовательские станции, большой космодромный узел. И пресловутые военные базы.

«Военные базы…» — мысленно повторил Эдуард. Таинственная госпожа Симба путешествует на военном корабле, уехала с космодрома в сопровождении военных…

— Пьер, будь другом, посмотри по архивам. Как часто она посещала Теоле?

Выразительно поглядев на часы, Барро задал поиск и сообщил:

— До этого зарегистрирована один раз, семь месяцев назад, на Южном Космодроме. Прибыла на корабле «Гренадер», покинула Теоле спустя три дня на «Драгуне». Удовлетворен?

— Не знаю, — честно признался Корунд. — Надо подумать.

— Кажется, неисправимый бабник запал всерьез, — резюмировал Пьер. — Полетели, у меня перерыв не бесконечный.


Изголодавшийся страж космодромной безопасности вел аэромобиль на громадной скорости, едва не обогнав звук. Тем не менее Эдуард успел похвастаться новым кораблем, но про цель путешествия рассказал в общих чертах: дескать, фирма поручила обследовать перспективные для туризма планеты.

Когда машина приблизилась к северной окраине Виедры и Пьер, сбросив скорость, начал разворот со снижением, разговор запоздало переключился на женщин. Корунд рассказал свежий анекдот, а сосед, внезапно помрачнев, осведомился:

— Ты знаешь Джулию и Ангелину из нашего дворика?

— Немолодые и несимпатичные. — Корунд решительно отверг возможные подозрения. — Меня такие чудища не интересуют.

— Могу понять… Тетки трансбальзаковского возраста, мужским вниманием не избалованы, работают в аппарате советника по городскому хозяйству. Обе завели себе любовников-аборигенов.

— Дело житейское.

— Не скажи. — Пьер нахмурился. — Мне совсем не по душе, что теолийцы легко получают пропуска в наш жилой комплекс. У вас на Кураре тоже началось примерно так — со свободного доступа.

— Подумаешь, два туземца ходят иногда к старушкам.

— Не иногда, а каждый вечер. И не два, а добрый десяток. И ведут себя вызывающе.

Корунд согласился, что ситуация неприятная. Конечно, можно понять стареющих землянок, которых потянуло на темпераментную экзотику… но меры безопасности в чужих мирах никто не отменял.

— Что собираешься делать? — спросил Эдуард.

— Лично у меня никаких соображений, — признался Барро. — Надо будет собрать жильцов и обсудить. Вроде бы глупо окружать роботами эти гнездышки любви всякий раз, когда там групповуха начинается.

— Не так уж глупо, предосторожности лишними не бывают. Младшие брательники по разуму, напившись, могут и морду кому-нибудь набить.

— Уже… — Барро вздохнул. — На той неделе двое приставали к Элине из сорок девятой. Девчонка еле вырвалась, убежала и заперлась в особнячке, так они ходили под окнами, пробовали дверь на крепость и орали по-своему. Джулия с трудом загнала их к себе, а потом долго упрашивала наших не сообщать в полицию. Клялась, что такое не повторится… А вчера днем, когда почти все жильцы разъехались, кто-то взломал два дома. Много барахла утащили, а еще больше переломали и вдобавок нагадили.

— Камеры должны были заснять грабителей.

— Они морды тряпками замотали, — сообщил Пьер. — Даже перчатки надеть догадались. Но не учли, что ДНК у всех аборигенов берутся при рождении, так что полиция все равно найдет их по экскрементам.

— Да уж, до биохимии теолийцы не доросли… — Корунд был искренне возмущен. — Кажется, мы распустили зверюшек, пора на место поставить.

— Вот так и скажешь на собрании… Вылезай, приехали.

— Так и скажу, — заверил Эдуард. — Предупреди, я постараюсь прилететь.

Сгоряча он едва не предложил вообще запретить аборигенам вход в «Парк водопадов». К счастью, быстро спохватился — сообразил, что в таком случае не сможет водить к себе Колу.


Повидать Колайру он собирался немедленно — нужно было сообщить о полном разрыве с Геллой и обсудить их дальнейшую жизнь. Поэтому, войдя в дом, Эдуард первым делом набрал номер ее мобильника.

Конечно, после сцены на космодроме не стоило рассчитывать на слишком теплый отклик, и Корунд подготовился к трудным объяснениям, упрекам и прочим проявлениям варварского темперамента. Однако реакция прекрасной теолийки оказалась совершенно неожиданной. Кола сильно удивилась, увидев его. Округлив глазища, она поднесла аппарат совсем близко к лицу, пробормотала скороговоркой:

— Не ждала тебя увидеть. Ты в Виедре?

— Да, дорогая. Очень хочу с тобой встретиться. Мы должны серьезно поговорить.

— Сейчас это невозможно. Ты надолго?

Рассказ о предстоящем долгом, дальнем и опасном путешествии среди звезд не произвел на нее заметного впечатления. Вероятно, Кола просто не видела большой разницы между рейдами за пределы освоенной части Галактики и морскими походами старшего брата. Она лишь повторила, что в ближайшие дни будет очень занята.

Забеспокоившись, Корунд спросил:

— Что-то случилось?

— На днях соберется Даранга-Дувал, я должна помогать отцу… — Оглянувшись на кого-то, Кола торопливо повторила: — Не могу сейчас говорить. Встретимся, когда вернешься. Целую, жду встречи.

«Больше не злится, и то неплохо», — подумал Эдуард, уныло разглядывая тающие блестки угасавшей голограммы. Мысленно вздыхая, он достал из шкафа скатанную «чешую» — походный костюм, сочетавший свойства брони, экзоскелетона и биологической защиты. На загривке был смонтирован левитатор, питавшийся от самозарядной батареи. Портативный гравитатор обеспечивал полет в течение часа с небольшой скоростью. Секрет производства таких устройств земляне получили от Высших в первые годы знакомства.

Корунд рассеянно повесил на плечо упакованную «чешую». Мысли невесело вертелись вокруг пресловутого Даранга-Дувала.

Глом, неугомонный папаша Колы, говорил время от времени: мол, хорошо бы собрать племенных вождей, жрецов, старейшин и обсудить, как дальше жить будем. Нетрудно было сообразить, что патриарх авейра собирается решительно переделать архаичный социум, объединив племена, жившие в этой части континента, под властью мудрого и дальновидного короля. На роль монарха претендовал, естественно, сам Глом.

Несколько чахлых княжеств, существовавших здесь перед появлением землян, давно канули в бездну исторического прогресса. Вожди племен имели весьма ограниченную власть в пределах своих владений, финансами распоряжались купцы, армии не было, полиции тоже. Условное подобие порядка поддерживалось лишь вокруг земных гарнизонов и в больших городах вроде Виедры. В какой-то мере континентом управляли земные советники, с которыми местные магнаты старались не ссориться.

Наверное, местная администрация была необходима, но в аппарате губернатора предпочитали не форсировать события. Корунд представил себе, какие волнения начнутся, когда Глом провозгласит себя императором, королем или хотя бы князем. Часть племенной знати, безусловно, поддержит его, но кто-то наверняка воспротивится, а денежные мешки Виедры конечно же возмутятся и поднимут по тревоге отряды городской стражи. Враждебные племена — те же тубонда, к примеру, — тоже немедленно бросят в бой свои банды.

Дело попахивало серьезной резней с непонятным исходом.

Полный тревожных опасений Эдуард надиктовал свои соображения на сей счет и отправил файл на почтовый адрес брата.

Обед был умеренно приятен на вкус, а большего от походного пайка требовать не стоило. Чашка крутого бульона с тремя пельменями, порция тушеного мяса с зеленым горошком и картофельным пюре на второе, а также сладковатая булочка и кусочек масла. Крепкий чай Корунд заварил из собственных запасов и машинально отметил, что третий день подряд его не посещают мысли об алкоголе.

Гипердвижок без натуги тянул массу корабля по несложной трассе, оборудование работало просто великолепно, никаких осложнений не предвиделось, переживания забылись. Поэтому, кинув пустую пластиковую посуду в мусорный люк, Эдуард взялся за книги.

Многие авторы Большого Квартета пытались найти ответ на главную загадку: что такое Высшие и чего они добиваются. Догадки лучших исследователей, проявлявших феноменальную проницательность, парадоксальность мышления и невероятное логическое искусство, позволяли увидеть в неожиданных ракурсах небольшой фрагмент общей картины. Корунд и сам уже который год работал над книгой о Высших, систематизируя собственные наблюдения и наиболее интересные озарения настоящих — не ему чета — ученых.

Сегодня он принялся штудировать «Гениальность злодейства» Редля и Корна. Это были сравнительные жизнеописания великих деятелей прошлого: диктаторов, ученых, путешественников, попытка разобраться в психологии гениев прошлого. Некоторые из них оставили подробные мемуары, о других можно узнать лишь из воспоминаний современников. Особый упор соавторы делали на политиков XX–XXIII веков и на судьбу Гастона Кордини, который возглавлял человечество в страшные и великие десятилетия, вместившие межпланетную гражданскую войну и начало межзвездных полетов. У гениев, доказывала книга, формируется иной, парадоксальный взгляд на все проблемы, одной лишь интуицией они разгадывали самые сложные загадки. И вместе с тем у них были совсем другие помыслы, в чем-то выше обычных человеческих и совершенно непонятные.

Так в чем же секрет гениальности? Книга не давала ответа. Редль и Корн говорили в предисловии, что намерены провести такой же анализ по судьбам гениев и величайших злодеев других Старших рас.

Не без труда осилив главу, в которой соавторы выполнили филигранное сопоставление Колумба, Галилея, Наполеона, Вагнера, Эйнштейна и Кордини, ошеломленный Корунд выключил изображение. Голова слегка опухла, мысли разбегались, нервная система возбужденно пульсировала, выплескивая в кровь адреналин в букете с другими гормонами.

Машинально запустив подборку любимых песен, Эдуард закрыл глаза. Как обычно, под хорошую музыку мозг начинал работать гораздо лучше.

«Литература прошлых веков приучила нас к догме о Старших братьях по разуму. Встретив среди звезд Высших, мы ждали, что носители Всемогущества осыпят нас благодеяниями. Однако звезды оказались скупыми по части бескорыстных подарков. Звезды ничего нам сами не дадут. Даже отнять у них — непосильная задача. Как и мы, Высшие далеки от альтруизма. А почему, собственно говоря, мы недовольны? В этом отношении Высшие мало чем отличаются от нас.

А если мы хоть в чем-то похожи, то похожими должны быть и цели — пусть в несравнимых масштабах. Младшие хотят сравняться с нами, мы пытаемся стать вровень с Высшими, а Высшие… они стремятся к Истинному Всемогуществу, которым обладают вроде бы гипотетические суперы. Прогресс — это гонка, в которой погибают отстающие, но и вырвавшиеся вперед рискуют нарваться на экзекуцию…»

Несложные умозаключения убедили его, что налицо полная аналогия. «Более сильная цивилизация диктует слабейшим свои условия, не слишком заботясь объяснить причины этих требований. Объяснения, наверное, не нужны — все равно Младшие расы неспособны понять Старших, как Старшие не понимают Высших. В свою очередь Младшие без энтузиазма соглашаются соблюдать запреты, но продолжают выпрашивать немножко сверх уже дарованного. Кроме того, мы хотим обмануть Высших, пытаемся проникнуть в их тайны. Наверное, и Младшие так же надеются перехитрить Старших…»

Он почувствовал, что приближается к догадке, и насторожился, стараясь четко сформулировать ускользающую мысль.

«Но если возможны такие аналогии, то и Высшие относятся к Старшим примерно так же, как Старшие — к Младшим, — размышлял Эдуард. — Мы жалуемся на скупость звезд, хотя получили кое-какие полезные знания. Высшие тоже ограничивают информационно-технологическую поддержку и препятствуют нашему прогрессу, потому что… Точно так же и теолийцы жалуются на скупость Большого Квартета. Высшие отвечают нам примерно так же. Может, они не слишком лицемерят? Как мы объясняем такие же свои действия? Младшие все равно не поймут, наверняка станут использовать подарки в злых целях, причинят ущерб и себе, и нам…» Они дают нам меньше, чем мы даем Младшим, но и разрыв между нашими культурами куда страшнее, чем между землянами и теолийцами.

С этим было понятно: Высшие не издеваются над нами, подобно пресыщенному скучающему божеству. Их действия вполне логичны, как логично наше собственное отношение к другим цивилизациям.

Музыка ненавязчиво настраивала разум на поиски новых логических связей. Мысли прекратили сумбурную пляску, включаясь в творческий процесс.

«Мы считаем Высших полубогами, демонами, чьи помыслы непостижимы. Но ведь и в нашей истории были такие люди, которых современники не понимали, считая безумцами. Тайный смысл их поступков и стремлений, их гениальность и ошибки становятся понятны лишь впоследствии, через века, и потомки называют этих людей пророками…»

Итак, психологически среднестатистический Высший может быть похож на земных гениев, которые стремились расширить горизонты, добиться недостижимого, познать неведомое. Чего добивались эти люди, к чему пытались вести остальных? Можно ли найти что-нибудь общее в судьбах и стремлениях Юлия Цезаря, Ньютона, Наполеона Бонапарта? Корунд знал ответ:

«Они ясно видели возвышенную цель, недоступную остальным современникам, они понимали сложные закономерности. И они считали своим долгом шагнуть за грань возможного, совершить великие деяния во благо своего народа, подарить человечеству новые возможности, прославить в веках собственное имя».

Нужное слово всплыло из закоулков памяти: мессианство. Не боги, но мессии, ведущие цивилизацию к неясной, но заманчиво-прекрасной мечте. Вожди и пророки, не желавшие считаться с желаниями окружающих. Вот только земные пророки не всегда выбирали верную цель… может, и Высшие способны ошибаться?

С такой яростью он работал, пожалуй, лишь над некоторыми главами «Планеты изгнания». Несколько часов подряд Эдуард набирал, диктовал и правил текст, шлифовал формулировки, подкрепляя свои тезисы примерами из истории разных миров.

Когда он — измотанный, но счастливый — убрал клавиатуру, сразу три главы будущей книги приняли законченный вид. Приподнятое настроение слегка портила лишь досадная мелочь: Эдуард понимал, что может не вернуться из этого рейда, и тогда его догадки пропадут, никто никогда не узнает о последних его выводах. Поднявшись в рубку, Корунд выяснил, что корабль давно покинул территориальное пространство человечества, равно как и зону надежной связи с Джуманджи.

Он воспользовался последним шансом: отослал архивированную рукопись университетскому дружку Вальтеру Ришару, который работал в команде самого Бернарда Корна. До Валинора тоже было далековато, но сохранялся малюсенький шанс, что адресат получит файл.


Людям, которых природа обделила крепкими нервами, долгое одиночество резко противопоказано. Когда не с кем поговорить, а ты понимаешь, что лишь тонкая обшивка и парадоксальная квазисубстанция силового щита отделяют жилой отсек от абсолютно враждебной среды гиперпространства, — тут недалеко до спонтанного срыва в истерику. Очень многие не выдерживали таких испытаний, буянили, спивались, обжирались антидепрессантами, ломились в люки внешнего корпуса.

Если даже Корунд и страдал какой-нибудь умственной хворью, то психопатом не был наверняка. Первую ночь он спокойно проспал, следующий день бесцельно валялся на койке, смотрел фильмы и записи веселых концертов, изредка заглядывая в рубку, чтобы проконтролировать течение полета.

Хотя свободного времени хватало с избытком, Эдуарду совершенно не хотелось продолжить работу над рукописью. К этой книге, которая даже не имела пока названия, он возвращался нечасто. Особенно сейчас, без постоянных споров и дружеского соперничества с Геллой. В тех яростных мозговых штурмах рождались оригинальные мысли, но про Геллу пора забыть…

Прихватив очередную коробку походного пайка, Корунд поплелся в рубку. Прикосновение к сенсору на упаковке — и содержимое разогрелось до кондиции. Сегодняшний ужин оказался рыбным: жареное филе, гарнир из морской капусты, пирожок с креветками, крабовый салат.

Меланхолично заправляясь дарами океанов, Эдуард просматривал лоцию. Сведения об этом секторе пространства были весьма скудные, либо добыты средствами инструментального наблюдения, либо получены от дорогих братишек по Большому Квартету, то есть вовсе ненадежные. Небольшой участок прямо по курсу был назван потенциально опасным, а это могло означать все что угодно. Корунд машинально переключил локаторы в режим «дальний взгляд» — глубокое проникновение при низком разрешении.

Так и есть — тот самый случай, когда лучше бы ошибиться. Пятимерная пространственно-временная трасса корабля пересекала район запредельных деформаций гиперпространства. Громко и грязно выругавшись, Эдуард запил соком последний кусок остывшего пирожка, продолжая неприязненно разглядывать голограмму с угрожающими завитушками силовых линий.

По-хорошему в таких случаях полагалось срочно вернуться в унылую банальность трехмерного космоса, заново рассчитать курс и обогнуть опасное место на почтительном удалении. Очень крутые навигаторы могли бы скорректировать тензор перемещения, не покидая гипера. Оба варианта годились для больших звездолетов с мощными двигателями и опытными штурманами, поэтому Корунд не рассматривал эти возможности всерьез. Любой маневр, который он сумел бы выполнить, приводил к гигантскому крюку и лишним суткам путешествия.

У кого заиграло в прямой кишке, в обход не летают! Плотоядно скалясь, Эдуард нахлобучил видеотелепатический шлем и переключил автопилот в режим аварийной подмоги.

Теперь биоэлектронный мозг «Кураре» будет заниматься необходимыми вычислениями, но сам перехватит управление лишь в особо неотложных случаях.

Для полного счастья Корунду не хватало именно такого приключения. Очень уж давно не встречался он с настоящей физической опасностью, когда жизнь висит на волоске и лишь полное напряжение сил спасает твою никому не нужную шкуру.

Он чувствовал, как мышцы лица непроизвольно растягивают очень свирепую ухмылку. Не раздумывая, Корунд отыскал плей-лист жестоких романсов и под стенания лучших исполнителей последних пяти веков погрузился в виртуальный мир многомерных рельефов.

…В огне смертельных битв
Я вспоминал твой образ…

Типовая задачка высшей навигации: провести трассу в обход гравиторнадо с использованием переменной кривизны гиперпространства. Вихрь взбесившихся силовых полей работает на нас, корректируя направление тензора энергии-импульса. Используя притяжение опасного места, корабль разгонится до запредельных квазискоростей и обогнет область перекрученных измерений.

…У вашего крыльца не дрогнет колокольчик,
Не спутает следов мой торопливый шаг…

Компьютер рисовал варианты трасс прорыва, но все они приводили к разрушению «Тамбовского рейдера» — приливные силы тут бушевали просто зверские. Еще оставалось время, чтобы плюнуть на играющий в заднице кураж и покинуть гипер… щас, разбежался! Эдуард вызвал из архива сборник нестандартных лоций Лещука-Гринстоуна.

…Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые…

Вот оно — рискованное, но красивое решение: вписаться в изограву. Проскользнуть по кривой линии, вдоль которой гравитационные силы множества разных источников взаимно вычитаются. Корунд отдал мысленный приказ, процессорная сеть удивленно переспросила, но, получив подтверждение, прочертила безумный курс.

Генератор ускоряющего поля плавно переключился на максимальную тягу. Многомерная скорость корабля — векторная сумма производных по шести координатам — непрерывно менялась, чтобы окруженный силовой защитой корабль безошибочно преодолел зону нестационарных колебаний.

…А ну быстрей несите, кони,
Прочь гоните грусть-тоску!
Мы найдем себе другую
Раскрасавицу-жену…

Он был уже бессилен изменить что-либо. Крохотный комочек органики, запертый в композитной коробке, окруженной щитами энергетических коконов, за пределами которых бесновалась тупая мощь Вселенной. Трижды накатывала перегрузка, четырежды — невесомость, дважды слепли локаторы, несчетно захлебывались движки, а рев реактора заглушал музыку.

Внезапно стало понятно, что опасная зона осталась позади. Дрожащими руками Корунд вытирал пот с отекшей рожи, а из видеокомплекса томно страдала Сусанна Авгурова:

…Звездного неба вуаль
Окутала наши тела.
Прочь улетай, печаль,
Я сегодня с любимым была…

Побаливали ребра, ныли позвоночник, поясница и все остальные кости-суставы. Гул машин резко стих — в рабочем режиме моторы поют свои романсы совсем тихо. Корабль выдержал испытание, пилот — тоже. Только пилот почему-то вдруг прочувствовал всю тоску своего одиночества. Удалой прорыв через смертельные вихри не вылечил рану в душе. Раны в душе вообще не лечатся лихими наскоками.

Система звезды Рубин оказалась на месте. Когда-то давно это светило почти не отличалось от Солнца, но состарилось и начало тускнеть, добавляя в спектр все больше красного цвета. Довольно большая — с Нептун размером — горячая планета крутилась по внутренней орбите, другой полугигант примерно тех же габаритов — по внешней, а между ними пристроилась богатая водой, кислородом и биомассой Верита.

Как положено, Корунд вывел «Кураре» на высокую орбиту и первым делом запустил серию спутников-ретрансляторов, чтобы обеспечить надежную связь и видеосканирование планеты. Спутники деловито растопырили уши антенн и крылышки солнечных батарей, а также выпучили глазки телеобъективов. Уже через три витка были готовы точные карты Поющего Квадрата. К сожалению, все снимки изображали только дикий ландшафт — сильно пересеченное плоскогорье, поросшее клочьями леса и прорезанное многочисленными речками. Таинственные сигналы, о которых рассказывал Гродзинский, зафиксировать не удалось, хотя приемники корабля прослушивали все диапазоны электромагнитных и гравитационных излучений.

Зондаж Вериты вообще не выявил явных признаков объектов искусственного происхождения: ни спутников, ни городов, ни кораблей в океанах. Даже примитивных лодок или плотов в прибрежных водах не было, хотя такие чудеса первобытной техники с орбиты можно и не разглядеть.

Теория не исключала возможность существования подводных цивилизаций, поэтому Корунд, следуя инструкциям, разбросал по океанам десяток оснащенных гидрофонами плавуче-ныряющих роботов и еще одного направил в горное озеро на окраине Поющего Квадрата. В тот же район он подвесил робота на аэростате.

В промежутках между обязательными процедурами Корунд развлекался, наблюдая за саванной, по которой бродили стада странных, но вовсе не уродливых зверей. Быки с огромными рогами, грациозные родичи земных оленей, грызуны разных габаритов, птицы, а также черепахи, ящеры и другие земноводные. Особенно заинтересовали заядлого потомственного охотника большие кошки с короткой гривой, клыками солидных размеров и густым красноватым — под цвет осенней травы — мехом. Эдуард назвал их рубиновыми львами и загорелся идеей добыть такую шкуру.

К концу четвертого витка стало понятно: ничего нового с орбиты обнаружить не удастся. Время поджимало: Корунд проснулся достаточно давно, скоро снова потянет ко сну, а над Поющим Квадратом стоял в зените Рубин. Вывод простой: надо скорее провести первую разведку.

Место для высадки он присмотрел давно: степная полоса в средней части Поющего Квадрата.

2

Под ногами поскрипывала красноватая трава, порой достававшая ему до колен. Грунт оказался в меру рыхлым, так что ботинки почти не проваливались, оставляя неглубокие следы. В воздухе чувствовался не слишком приятный запах, но приборы уверяли, что ни химической, ни биологической опасности нет.

Звездный егерь Эдуард Корунд стоял на макушке холма, опираясь рукой на капот вездехода. Почти час он кружил над этой равниной, выбирая место для охоты, и высотка возле озера подошла идеально, обеспечивая прекрасный обзор на много километров вокруг.

Ждать пришлось недолго: из лесных зарослей неторопливо вышло, направляясь к озеру, стадо слоников с загнутыми вниз раздвоенными бивнями. Представив, как будет смотреться такая голова на стене гостиной, Эдуард застонал от вожделения. Не догадываясь, что уже названы мастодонтиками Корунда, причем первооткрыватель уже разглядывает их сквозь мощные призмы оружейной оптики, животные погрузили в воду короткие хоботы.

Привычным движением большого пальца Корунд сдвинул переводник магазина, засылая в нарезной ствол патрон с тяжелой пулей. Концентрические кольца прицела окружили глаз крупного мастодонтика, обладателя отличных бивней. Кончик указательного пальца уже начал плавно вдавливать спусковой крючок, но вдруг дичь резким движением исчезла из поля зрения.

— Что за сволочь?! — взвыл разгневанный охотник.

Отложив ИЖ-Лассо, он увидел, как мастодонтики занимают оборонительную позицию, готовясь к схватке. Окружая стадо, к хоботным приближалось семейство рубиновых львов. Сильные тела хищников почти сливались с красноватым фоном травы, но травоядные учуяли опасность.

— Удачно, — прокомментировал Эдуард. — Возьму сразу и слона, и кошку.

Стадо и стая сошлись в кровавой потасовке. Рубиновый лев прыжком оседлал загривок мастодонтика, но тот стряхнул противника на грунт и с размаху вонзил бивни. Другого мастодонтика повалили и рвали когтями сразу три хищника. Последней кошке повезло еще меньше — ее увлеченно топтал хоботный молодняк.

— Охоты не получилось, — печально резюмировал Эдуард. — Трофеи безнадежно испорчены.

Несколько подсластив его разочарование, поступило сообщение с «Кураре». Поющий Квадрат снова передавал те самые сигналы, причем роботы запеленговали передатчик.


«Горностай» долго описывал сложные фигуры над неровностями, на которых росли громадные деревья, раскинувшие мощные крылья ветвей с оранжево-красной листвой. Радар и другие сканеры, не без труда заглядывая под живую завесу древесных крон, нарисовали приблизительную голограмму сильно пересеченной поверхности, но Корунд так и не понял, где прячется источник модулированного излучения. Вроде бы сигналы шли из ложбины между холмами. Здесь текла узенькая речка, имелось несколько неровностей неправильной формы, но не было ничего похожего на мощную антенну.

Тщательно составив файл с описанием местности, Корунд произнес, глядя в объектив видеофона:

— Я принял решение лично обследовать ложбину. В случае, если прервется связь и я не вернусь в течение трех суток, корабль отправится в сторону Джуманджи на автопилоте. Если же вернусь, то, может быть, сотру, на хрен, эту запись.

Подмигнув возможным зрителям, он переслал файл в компьютер «Кураре» и начал снижение. Надежный корпус вездехода со скрипом и треском вошел в густую листву и, обламывая толстые сучья, едва не врезался в ствол гигантского дерева. Выругавшись, Эдуард выровнял полет. Ему удалось застопорить машину, когда от днища до грунта оставалось меньше человеческого роста.

Под деревьями было сумрачно: густые кроны задерживали лучи Рубина. Плавно погасив антигравы, Корунд поставил «Горностай» на колеса. Сканеры показывали, что в сотне шагов вокруг нет крупных животных. Возможности проехать между тесно растущими стволами тоже не было. Строго согласно инструкции Корунд отправил на корабль заснятое при свете прожекторов изображение местности, затем выпустил из кормового отсека двух роботов и вышел сам.

Тем, кто не бывал на диких планетах, неведомо это сладостное чувство, с которым шагаешь по нехоженым местам, раздвигая стволом ветки и распугивая зверье, попутно придумывая названия для деталей рельефа, равно как для флоры с фауной. «Чешуя» приятно ласкала кожу, ноздри втягивали резкий аромат леса. Вокруг носились какие-то насекомые, вдалеке покрикивали неведомые твари — такие противные голоса могут быть лишь у тощих несъедобных птиц. Впрочем, Эдуард не отвлекался на мелочи, потому как сейчас его интересовал только передатчик.

Он машинально — такие навыки вбиваются намертво — прикинул ориентиры: 1-й — обломок скалы, 2-й — высокий куст, 3-й — согнутый полудугой ствол без листвы, 4-й — самый удаленный — речной порог. Он медленно двигался вниз по склону между ориентирами 1 и 2 в сторону ориентира 4. Один робот опережал его на десяток шагов, другой отставал примерно на столько же. Длинные побеги местной флоры настырно пытались вцепиться шипастыми шарами, но иголки бессильно скользили по гибким пластинам «чешуи».

Корунд уже подходил к речному берегу, когда передний робот вдруг остановился, включив желтый сигнал «Внимание». Одновременно компьютер «Тамбовского рейдера» сообщил, что передача сигналов прекращена. Спустя полминуты сигнал на загривке робота погас, и механический паук перебежал реку — металлокерамические лапы погрузились в воду от силы по колено.

Речка была совсем узенькая, метров пять в ширину, поэтому Корунд не стал даже включать антиграв. Просто отступил на несколько шагов, разбежался и перепрыгнул на другой берег. Дожидаясь замыкающего робота, он полюбовался лениво ходившими в прозрачной воде рыбинами. Здоровенные пятнистые поленья шевелили плавниками, совершенно не опасаясь человека.

— На обратном пути порыбачим, — угрожающе предупредил Эдуард.

Перебравшись через поваленное трухлявое дерево, он вступил в низину, вокруг которой топорщились холмы. Раскидистые лиственные великаны росли здесь не так густо, и Корунд легко разглядел подозрительное образование. На привычную гравитационную антенну или нормальный гамма-излучатель оно похоже, конечно, не было, но явно имело искусственное происхождение.

— Кажется, объект обнаружен, — начал диктовать Эдуард. — Усеченная пирамида высотой метра в четыре, поперечник основания — метров десять, верхняя плоскость — около пяти-шести метров. Видимая мне часть кажется монолитной, без окон и дверей. Сверху приделан шпиль высотой около пяти метров. Похож на шлифованный кристалл. Посылаю робота для детального осмотра.

Робот долго кружил вокруг артефакта, определяя точные размеры и пытаясь просканировать всеми доступными видами волн. В ожидании результатов Корунд устроился за большим каменным обломком. Конечно, сердце рвалось пощупать загадку собственными пальчиками, но бывалый звездный путешественник научился не давать волю дурным душевным порывам. Он помнил, что пирамида умеет испускать сверхмощные гамма-импульсы, и не желал растаять в потоке жесткого излучения.

Как и следовало ожидать, робот ничего интересного не выяснил, потому как ультразвук и прочие волны пирамидой рассеивались равномерно, не принося информации о структуре артефакта. Чертыхаясь и чувствуя себя дебилом, Эдуард надиктовал все свои предположения о природе находки. Пирамида безусловно была искусственным сооружением, о чем говорили геометрические пропорции девяти боковых граней, к тому же неизвестный материал отталкивал грязь и слабо светился в полумраке. Возможно, спектр этого свечения позволит умным головам из научных центров сделать важные и даже сенсационные выводы.

Ощущение собственного бессилия превращалось в невыносимую пытку. Стоять в паре шагов от величайшей находки — и кусать локти от невозможности что-либо предпринять! Матерно поименовав строителей пирамиды, Корунд решил пощупать одну из граней манипулятором робота. Азарт подсказывал решения похлеще: вскрыть монолитную стену лучом бластера, отломать к чертовой матери кристаллический шпиль…

Словно убоявшись его разрушительных намерений, непроницаемая глыба разразилась мысленным посланием. Оторопевший землянин не сумел разобрать точный текст телепатического обращения, но было понятно: ему советуют не волноваться, не бояться и подойти поближе.

С минуту Корунд стоял с закрытыми глазами, прижавшись лбом к прохладному камню скалы и тупо чувствуя, как слабеют удары крови в висках. Потом заговорил, запинаясь:

— Либо я двинулся по фазе, либо кто-то на самом деле пытается наладить телепатический контакт. Они без конца повторяют: мол, у меня нет причин бояться, мне ничего не угрожает, я должен подойти к маяку. Пока я рядом, маяк не будет излучать опасные для здоровья сигналы. Рекордер биотоков моего видеофона действительно записывает какие-то сигналы в телепатическом диапазоне, но я не знаю — реальны ли эти сигналы или порождены моим больным сознанием. Все попытки вступить в диалог оказались безуспешными — как будто в артефакте находится робот, запрограммированный передавать стандартное приглашение. Я принял решение подойти вплотную к так называемому маяку.

Компьютер космолета подтвердил, что дополнительный файл присоединен к рапорту. Роботы вели непрерывную видеотрансляцию всего происходящего в радиусе полета метров от пирамиды. Глубоко вздохнув, Эдуард покинул убежище.


Ситуация оставалась предельно дурацкой. Человек в «чешуе», обвешанный оружием и другим полезным снаряжением, позирует видеокамерам, бесцельно прогуливаясь вокруг непонятной конструкции. С досады он шлепнул ладонью по гладкому то ли камню, то ли пластику — ничего, даже звука не услышал. Чертыхнувшись, он сделал еще несколько шагов, остановился напротив соседней грани, стукнул кулаком, пнул ногой. Результат прежний.

Внезапно холодной волной накатило жуткое подозрение: он угодил в ловушку для идиотов. Какие-нибудь дзорхи поставили эту тумбу, чтобы привлечь любознательных брательников по разуму, а сами снимают на скрытую камеру. Потом устроят шоу на всю Галактику: вот, мол, как мы подшутили над тупыми землянами…

Нет, вроде бы нелогично. Такую планету дзорхи бы сразу колонизировать начали — Верита идеально для них подходит. А лабба и виин-черси поспешили бы заявить свои права на планету, чтобы продать нам или тем же дзорхам за бешеные деньги.

Чувствуя себя отпетым неудачником — права Гелла, не поспоришь! — он простучал еще две грани усеченной пирамиды. Последний стук неожиданно привел к искомому отклику: монолитная стена вздрогнула, завибрировала и рассеклась вертикальной — сверху донизу — трещиной. Половинки стены расступились, словно втягивались влево-вправо, открывая проход. В голове прозвучало новое мысленное приглашение: дескать, здесь нет опасности, так что заходи, если хочешь.

Отступить в такой момент было бы самой большой глупостью, на которую даже он неспособен. Корунд сделал шаг, другой, протиснулся в щель и оказался в громадном зале — объем помещения был намного больше, чем выглядел маяк снаружи. Оглянувшись, Эдуард увидел узкий проход, за которым оставался сумрак Вериты и дежуривший возле входа робот.

Путь для возвращения был пока открыт, это успокаивало. Корунд занялся осмотром места, исправно тараторя репортаж:

— Телепатический контакт прервался. Нахожусь в помещении в форме семигранника, длина каждой грани — метров двадцать, высота — около десяти. Видимо, я попал в какую-то форму свернутого пространства. Стены покрыты орнаментами, осмысленных пиктограмм не различаю, источников света не видно. Направляюсь к центральному сооружению.

В центре зала располагался ступенчатый помост, из которого торчали два сверкающих, как подсвеченный изнутри хрусталь, тонких стержня. Все это сильно смахивало на традиционную сценку авантюрного фильма: земной разведчик в древнем храме погибшей цивилизации. Согласно типовому сценарию, где-то поблизости должен обнаружиться саркофаг, в котором не первую тысячу лет спит в анабиозе прекрасная принцесса, императрица или еще какая-нибудь титулованная секс-бомба.

Усыпальницы доисторической красотки Корунд не нашел, да и не рассчитывал на такую банальность. Зато его самого все сильнее клонило ко сну: побудка-то была почти семнадцать часов назад. Форсируя события, он направился к помосту — единственному предмету в зоне видимости.

К хрустальным столбикам вели ступеньки, и Корунд нерешительно притормозил, решая — подняться по ним или дать задний ход. Словно угадав его сомнения, в извилины промеж шариков серого вещества снова проникла чужая мысль. На этот раз телепатировались уже не смутные ощущения, но вполне осмысленные фразы:

— Не бойся, пришелец. Встань между сверкающими жезлами.

— Кто ты? — громко спросил Эдуард. — И почему я должен становиться между чем-то.

— Я — привратник. Искусственный разум, созданный теми, кто давно покинул ваш мир. Мне доверено встречать тех, кто придет сюда. Мое ожидание закончилось. Слушай же секрет ушедших.

Когда в мозг вколачивается много информации, спрессованной в архивированные файлы, ощущения бывают весьма неприятными. Потеряв счет времени, человек впитывал не слишком интересное и к тому же плохо отредактированное знание. Как в тумане он взошел на помост, рука сама взялась за верхушку правого стержня-жезла, и аккуратный кусок кристалла легко отделился. С трудом оглянувшись, Корунд заметил, как закрывается дверь на Вериту.

Теперь Эдуард должен был направиться к стене напротив, но древние строители маяка не учли навыков бывалого грабителя сокровищниц. Инстинкты сработали даже в состоянии гипнотического транса: другой рукой он ухватился за левый жезл, обзаведясь вторым кристаллическим ключом. Затем он все-таки оказался возле стены и отдал ключам команду, которая распахнула врата в иной мир.

Уже не противясь мысленным командам привратника, Корунд перешагнул порог.


Это была другая планета. Над землянином висели низкие темные тучи, моросившие мелким нечастым дождиком. Вдали, по левую руку от него, оставалась безоблачной примерно четверть неба, и там — на фоне голубого неба — светила желтая звезда. Под ногами — зеленая трава, впереди — горы, за спиной — закрывается проход в маяк, точную копию такого же сооружения на Верите.

Надо было срочно решать типичный вопрос витязя на распутье: куда направиться?

Телепатическое давление ослабло, так что Корунд мог обдумать полученные сведения. Ключ-кристалл действительно управлял гиперпорталами. Где-то поблизости должно быть хранилище, в котором он найдет ужасно бесценную информацию.

Скептически кривясь — один хрен никто не видит, — Эдуард оглядел оба ключа. Бледно-зеленые, до блеска отшлифованные кристаллы размерами чуть превосходили его большой палец, а формой напоминали болт — цилиндрики с набалдашниками на одном торце. Корунд тяжко выдохнул воздух.

Ни ключи, ни маяки не были похожи на известные археологам изделия шистрав или Бродяг Бездны. Либо порталы построены Древними, либо ему подфартило наткнуться на следы новой погибшей цивилизации. Если посчастливится вернуться, книга получится на зависть всей Галактике — миллиардный тираж гарантирован…

Он оборвал поток мечтаний, сообразив, что вовсе не гарантировано само возвращение. Гады-предтечи закинули его в неизвестную точку пространства-времени, а проклятый маяк захлопнул вход-выход.

Торопливым, даже паническим движением Эдуард взмахнул отломанным от жезла ключом. К его радости, боковая грань маяка начала раскрываться. «Так, машинка работает, то есть насчет возвращения можно не беспокоиться, — с облегчением подумал Корунд. — Значит, идем на поиски сокровищ».

Словно подгоняя землянина, капли дождя сделались крупнее, да и падать стали чаще. Тучи сверкали молниями, с положенным запаздыванием громыхали долгие раскаты грома. Спрятав в рюкзак трофейные кристаллы, Корунд вырастил из «чешуи» капюшон с прозрачным забралом. Хоть и гады Высшие, но иногда кидали с барского плеча полезные технологии. И «чешуя», и устройства записи-воспроизведения мыслей, и молекулярные фильтры, и пищевые процессоры, и почти вечные самоподзаряжающиеся батареи…

Руки машинально потянулись к сенсорам управления левитатором, однако быстро дернулись обратно. Летать наперегонки с грозой — не самое умное занятие. Набрав высоту, он будет притягивать все молнии. Вот невезуха, придется пешедралом тащиться.

Продолжая мысленно брюзжать, он зашагал по размокшему полю в сторону двуглавой горы. Именно там, если верить телепатической лекции, спрятаны те самые артефакты.

Местная живность почти не попадалась. Лишь однажды пролетела вдали стая крылатых — на таком расстоянии сквозь пелену дождя Корунд не отличил бы ворон от птеродактилей.

Отмахав не меньше трех километров, Эдуард вступил в полосу перелеска. Бездорожье усугубилось рельефом предгорья: ландшафт все круче изгибался вверх, все чаще приходилось искать обходные пути, чтобы не карабкаться по скалам. Навстречу бежали вниз по склону потоки грязной воды.

Потом он все-таки вышел на сравнительно ровный участок, но дождь хлынул сильнее, и Корунд предпочел укрыться в удачно подвернувшемся гроте. К тому же голод и усталость, объединив усилия, одолели его решимость достигнуть цель одним броском.

В пещерке оказалось сухо и сравнительно чисто, если не считать покрывавших каменный пол влажных увядших листьев. Из стены возле входа весьма уместно выбивалась струя ручейка, но не было сил разбираться с химическим составом. Умывшись водой из фляги, Эдуард тяжело сел в глубине грота, скинул поклажу и достал из рюкзака паек. Жадно ополовинив упаковку сока, он взялся за мясо с картошкой и луком, потом стремительно сожрал яблоко и бисквит. Чувство голода притихло, сменившись сонливостью.

Он уже смирился, что не осилит пеший марш-бросок до седловины горы Двуглавой, потому как вовсе не собирался глотать лошадиные дозы гормональных взбадривателей. Иными словами, придется сделать долгий привал. А там, глядишь, ненастье уляжется, и можно будет долететь за полчаса. Перед сном он установил перед входом хлопушки для защиты от бродячего зверя и, положив под голову рюкзак, моментально вырубился.


Разбудил его, разумеется, выстрел. Открыв глаза, Корунд машинально схватился за бластер и резко перевел тело из лежачего положения в сидячее, направляя ствол на вход. Снаружи было светло, никакие чудовища в пещеру не ломились. Он даже засомневался, не приснился ли ему грохот, но тут хлопушка выстрелила снова.

Держа наготове пистолет, Эдуард осторожно выглянул из убежища. Так и есть — животное средних габаритов пробегало мимо, и охранные устройства открыли огонь на поражение. Получивший два заряда картечи зверь уже не шевелился, вытянув парнокопытные конечности. Что-то вроде зубастого оленя — Корунду приходилось видеть на разных мирах и не такие причуды эволюции. Лазерным скальпелем он отсек кусок мяса, убрал в замораживающий пакет и с удовлетворением отметил, что погода изменилась к лучшему.

Ветер угонял за горизонт остатки грозовых туч, желтая звезда сияла почти в зените. Он проспал около трех часов, почти все здешнее утро, поэтому следовало поспешить, чтобы успеть обернуться до темноты.

Вернувшись в пещеру, Корунд проверил анализатором воду из родника. Вода оказалась безвредной и, как он тут же выяснил, довольно приятной на вкус. Напившись и наполнив флягу, землянин собрал рюкзак и машинально, по наработанной привычке, шевельнул ногой подозрительную кучу листьев в узкой каменной выемке. Из-под листьев показался предмет правильной формы.

Открыть тяжелую пластиковую коробку оказалось нетрудно — она была не заперта. Внутри лежали металлические цилиндры, похожие на консервные банки без этикеток. Тянуть за колечко на торце Корунд не стал — консервы вполне могли оказаться ручными гранатами. Покопавшись в листьях, он нашел еще одну такую же коробку, неплотно заполненную ружейными патронами. Именно ружейными, а не винтовочными, потому что со стороны, противоположной капсюлю-воспламенителю, не торчала остроконечная пуля. Патроны в бумажных гильзах, скорее всего, были снаряжены картечью, дробью или круглой пулей.

На глазок Эдуард определил калибр миллиметров двадцать. Патрон для хорошего мощного охотничьего ружья. Внимательно рассмотрев гильзу при ярком свете здешнего солнца, землянин обнаружил надпись на металлическом поддоне. Буквы показались знакомыми: закругление в левом верхнем углу, косая закорючка падает вправо-вниз — на такой графике была основана письменность лабба. Подрагивая от возбуждения, Корунд откопал на дне рюкзака походный киберпереводчик и сосканировал маркировку патрона.

Так и есть — современная версия общегражданского языка лабба. На гильзе было написано: «Новый Алаббит, год 27-й». Алаббит — это Корунд помнил точно — называлась планета, на которой членистоногие млекопитающие основали свое первое космическое поселение, сейчас там были сплошные гигаполисы и миллиарды жителей.

Итак, портал погибшей цивилизации забросил его на какую-то лаббанскую колонию. Оставаться здесь не имело смысла — наверняка членопитающие поселенцы давно разграбили обещанную ему сокровищницу древних знаний. К тому же хоть лабба и дружественная раса, но вряд ли обрадуются гостю, прибывшему в обход таможенного и погранично-паспортного контроля.

Он перевел в рабочее положение встроенный в загривок «чешуи» левитатор, понадежнее подвесил рюкзак и карабин, тщательно затянув ремни, чтобы ничего в полете не отвалилось, затем вышел из пещеры, равнодушно поглядел на птиц, клевавших подстреленного зверя, и включил антигравитатор. Поднявшись выше деревьев, Эдуард сделал круг, проверяя, как работает машинка, а потом решительно взял курс на Двуглавую.

Человек слаб и не всегда следует доводам разума, ибо слишком часто азарт пересиливает строгую логику. Корунд просто не мог не взглянуть на загадочное хранилище.


Если верить напутственной лекции, которую он прослушал в маяке, до цели оставалось километров тридцать — не больше получаса полета, если не случится каких-нибудь приключений. Примерно треть пути он пролетел без осложнений. Редкие птичьи стаи держались на солидной дистанции, поселений на трассе полета не имелось. Внизу тянулся однообразный пейзаж лесного предгорья, иногда Корунд видел вдали столбики дыма — то ли костры колонистов, то ли пожары. Хотя какие там лесные пожары после такого ливня — наверняка это были костры.

Примерно на двенадцатой минуте резко крякнул детектор. Повертев головой, Корунд обнаружил слева-сзади воздушный объект. Прибор показывал, что неизвестный аппарат находится на расстоянии девяти километров и движется почти параллельным курсом на высоте трехсот метров со скоростью около ста двадцати километров в час. Нехитрые вычисления подсказали, что через пять минут следует снизиться и укрыться под деревьями.

Продолжая лететь в прежнем направлении, землянин перевалил горбатую возвышенность и, от греха подальше, совершил посадку на обратном скате. Преследователи успели приблизиться, так что в бинокль Эдуард разглядел типичный дирижабль с гондолой и пропеллером сзади. Древняя техника, не вполне типичная для Старшей расы, но кто знает, для чего лабба используют воздухоплавательные машины в своих колониях. Что радовало — экипаж воздушного корабля, судя по всему, не заметил человека и собирался пролететь мимо.

Расположившись под кронами тесно растущих хвойных деревьев, Эдуард огляделся.

Прямо перед ним — судя по компасу, строго на восток — возвышалась близкая гора, которую он без долгих раздумий окрестил Двуглавой. Гора была не слишком высокой, километра два-три, снежных шапок не имела, примерно до середины на склонах росли редкие деревья, выше зеленели травы. В седловине между обеими вершинами блестело в лучах светила небольшое озеро.

На юго-востоке местность резко понижалась к морю, вдали виднелись острова. Берег выгибался округлой бухтой, кое-где постреливая в небо столбиками дыма. Там явно кто-то жил, и Корунд твердо решил держаться подальше от тех мест.

Вправо от бухты лес кончался, по равнине текла река средних габаритов — вроде памятной Эль-Сигуэнте на Кураре. В бинокли Эдуард разглядел поселение в устье реки: многоэтажные здания, окруженные высокой стеной с башенками. Вокруг крепости тянулся пояс крестьянских домов и возделанных участков. По дороге в несколько рядов двигались какие-то экипажи — кажется, колесные грузовики. Сектор, куда не следует соваться, сделался еще обширнее.

Раздосадованный непрерывно возникающими осложнениями Корунд поискал взглядом дирижабль. Тот неторопливо плыл по небу, держа курс в сторону моря. Вслед за ним, растянувшись неровной линией, приближались еще несколько таких же машин. Землянин был готов грязно выругаться, но увидел краем глаза движение в районе бухты, посмотрел туда и понял, что попал в настоящий переплет.

Из-за рощи на дальнем от него берегу бухты медленно взлетал непонятный аппарат. Взлетал вертикально, как будто на антигравах. Впрочем, из курса истории техники Корунд помнил, что в древности строились винтокрылые вертолеты, тоже умевшие выполнять подобный подъем без разбега. Чертыхаясь, он навел на машину бинокль, одновременно переводя оптику на максимальное увеличение. К его удивлению, это был доисторический самолет с пропеллерами, причем последние смотрели почему-то не вперед, а вверх. Пока мозг ошеломленного землянина размышлял над технологическим казусом, самолет развернул крылья, оба винта заработали в горизонтальной плоскости, и аппарат направился прямиком на позицию Корунда. А за бухтой уже взлетали еще два однотипных самолета — кажется, в незапамятные времена их называли конвертопланами.

Три конвертоплана с юго-востока и шесть дирижаблей с запада. Мелькнула паническая мысль: аборигены засекли появление нежелательного пришельца и бросили на поиски авиацию, — но, как это всегда случается, реальность оказалась хуже дурных опасений. Вдобавок к уже имевшимся неприятностям со стороны архипелага двигались к берегу два корабля, коптивших атмосферу густым черным дымом, а где-то поблизости громко закашляли какие-то моторы, причем источник звуков явно приближался. Потом началась пальба.

От дирижаблей к конвертопланам потянулись пунктиры трассеров. Конвертопланы резким маневром вырвались из-под обстрела, набрали высоту и сверху атаковали неуклюжие тихоходные машины. Наполненные газом баллоны вспыхивали один за другим, горящие дирижабли факелами падали в лес на склоне, кто-то выбрасывался на парашютах. Сосредоточенным огнем последние три дирижабля подбили конвертоплан, но тут же загорелись сами.

Самолет, у которого отвалилось одно крыло, беспорядочно кувыркался, снижаясь по направлению к роще, где прятался Корунд. До последнего момента землянину казалось, что пылающая дрянь свалится прямо на него, но машина пролетела над Эдуардом и врезалась в поверхность на расстоянии сотни метров. От удара непрочная конструкция превратилась в груду обломков и спустя секунду взорвалась.

Между тем из крепости заговорили пушки, вокруг головного корабля поднялись водяные столбы, потом сверкнула красная вспышка — очередной снаряд попал в цель. На пароходе начался пожар. Второй кораблик ответил огнем из орудий, но его снаряды падали недолетами в море. Пушки берегового укрепления продолжали палить, еще раз угодили в уже поврежденный пароход, который теперь полыхал от носа до кормы и двигался совсем медленно.

Оба уцелевших конвертоплана, покончив с дирижаблями, пошли в атаку на крепость. По ним хлестнули трассы зенитных пушек или пулеметов, однако воздушные машины не сворачивали. Один конвертоплан был сбит, а второй прошел над крепостью, сбросив бомбы. Среди домов расцвели фонтаны огня и дыма. Повторять атаку пилот не стал и вернулся на базу, что за бухтой.

Небо стало чистым, однако продолжался бой на море. Поврежденный пароход уже тонул, а другой, также охваченный пожаром, лег на обратный курс. Крепость выпустила вдогонку несколько залпов, но больше попаданий не было. Где-то неподалеку все громче рычали моторы.

Эдуард чувствовал себя очень неуютно. Вокруг разгоралась настоящая война, причем он понятия не имел — кто, с кем и почему сражается. Инструкции на сей счет были вполне конкретны: не вмешиваться в негативные события, проинформировать командование и покинуть зону конфликта. В его положении это означало, что пора возвращаться на корабль, который остался неизвестно где…

Его не слишком встревожило, что в небе на западе появилась новая стая дирижаблей. Машины аборигенов были слишком далеко, поэтому Корунд почти решился запустить левитатор. Пока поблизости не было посторонних, он успел бы незамеченным улететь подальше, а потом — бегом через лес. Вниз по спуску бежать легче, чем в гору, и он рассчитывал прорваться к маяку.

Не вышло. Неблагоприятное развитие обстановки сорвало весьма сомнительный план.

Громче захрипели моторы, и под эту мелодию из-за бугра выползли колесные машины: броневики с пулеметными башенками, грузовик и тягачи, тащившие на прицепе короткоствольные орудия — то ли гаубицы, то ли мортиры. Колонна остановилась, чуть не доехав до дымящихся обломков конвертоплана. Из кабин и кузовов повыскакивали солдаты с магазинными винтовками, неторопливо разбрелись, разминая конечности и справляя нужду. Некоторые, возбужденно галдя, окружили сбитый самолет.

Вопреки ожиданиям Корунда это были вовсе не лабба, а совершенно незнакомые существа. Ростом с человека, двуногие прямоходящие, но с темной лоснящейся кожей на лысых черепах. Формой головы они сильнее всего напоминали земных бабуинов, передвигались вразвалочку, длинные руки с очень длинными пальцами едва не касались грунта. Портрет дополняли узкие глаза и большие закругленные уши. Рассмотреть детали телосложения не удалось, поскольку все приматы были одеты в оливково-зеленую униформу с темными пятнами камуфляжа и высокие ботинки.

Затаившегося человека воинственные приматы не заметили, на рощицу в стороне от их позиции пока не обращали внимания, поскольку сразу занялись оборудованием артиллерийской позиции. Меньшая часть солдат принялась выгружать ящики из кузовов, тогда как остальные отцепляли орудия, разворачивая стволами в сторону прибрежной крепости. Пятеро бабуинообразных — наверное, командиры — стояли тесной кучкой, грозно покрикивая.

Приматы собираются бомбить город, в котором живут, скорее всего, лабба, сообразил Эдуард. Лабба ответят огнем, так что вскоре здесь будут рваться снаряды и станет еще менее безопасно. А вернее всего, командира приматов может в любой момент осенить простенькая идея — прочесать окрестности.

Тут шла настоящая война, и одиночка с легким вооружением не имел шансов. Герой-одиночка крушит механизированные колонны только в дешевых боевиках. В реальной жизни может случиться по-другому.

Само собой, добропорядочный персонаж видеосериала, шутя раскидав всех супостатов, заодно бы освободил и совратил пару-тройку местных красоток. Однако бывалый космопроходец Эдуард Корунд давно перестал считать себя героем, да и в добропорядочности своей сильно сомневался. То есть, конечно, окажись поблизости женская особь человеческой расы и не слишком отталкивающей наружности, Корунд постарался бы склонить ее к сожительству. Только секс-бомб в зоне видимости не имелось, а изображать супергероя, бросаясь на бронетехнику с карабином наперевес, Эдуард не собирался.

К тому же он не видел никаких причин вмешиваться в чужие разборки. Его задача сейчас — доставить трофеи своим и сообщить о происходящем в этих краях.

Оптимальное решение выкристаллизовалось молниеносно: не ввязываться в бой, пусть даже эти бронированные коробки почти наверняка не устоят против плазменных спецзарядов ИЖ-Лассо. Поэтому следует как-нибудь добраться до маяка, вернуться на Вериту, а потом рвать крылья на полной скорости — авось не догонят. Беззаботная прогулка закончилась. Пришло время выкладываться и показывать все, что он умеет.

3

На корабле хозяйничали неумолимые садисты в непроницаемой броне. Комиссия по торжественной встрече героев-космопроходцев, официально именуемая карантинной бригадой, измывалась по полной программе. Подвешенный на дальнюю орбиту «Тамбовский рейдер» продули стерилизующей воздушно-капельной смесью, потом заполнили какой-то бактерицидной аэрозолью, одновременно поливая каждый кубический миллиметр жесткими лучами. От облучения по непонятному недосмотру был избавлен только случайно вернувшийся герой-космопроходец.

Впрочем, самого Корунда обрабатывали если даже чуть гуманнее, то столь же интенсивно. У него взяли все мыслимые анализы — даже из самых немыслимых частей тела. Его промывали, продували, просвечивали, облучали — разве что не смертельными дозами.

Вернувшийся из сверхдальнего рейда герой не роптал — понимал, что из неведомых закоулков космоса можно притащить любую дрянь вроде вируса летальной чесотки. Тем не менее вытерпеть эти процедурные надругательства было сложно.

— Вроде бы ничего нет, — слегка утешил его главный карантинный садист. — Но мы тебя подержим взаперти еще пару часов, пока последние пробы созреют.

— Валяйте, — простонал Эдуард. — Мне уже все равно.

Обожженная ультрафиолетом шкура страшно чесалась без всяких летальных вирусов. Шипя сквернословия сквозь неплотно сжатые зубы, голый Корунд повалился на койку медицинского агрегата. С разных сторон немедленно подступили манипуляторы, побрызгали заживляющими снадобьями, вкололи другие полезные зелья. Сразу стало чуть полегче, хотя немного знобило.

Завернувшись в одеяло, он лежал, тоскливо поглядывая на часы. Спать не хотелось. Память вернула Корунда в противоестественный мир, из которого он ретировался с чрезмерной поспешностью.


Уходить, как пришел, он не мог. Пришлось бы бежать полсотни шагов вверх по травянистому склону — приматы наверняка заметят, а Корунд хотел исчезнуть без перестрелки.

Добраться до густого леса, что начинался в трехстах метрах ниже и тянулся почти до моря, тоже казалось проблематичным, но попробовать стоило. Крайне осторожно, без лишних звуков, стараясь не шевелить кусты, землянин сместился в дальний от приматов край рощи. Отсюда до леса было поближе, роща прикрывала Корунда от чужих взглядов, к тому же неподалеку подвернулась очень удачная складка местности.

Вжимаясь в траву, Корунд подполз к оврагу, скользнул на дно и, пригибаясь, поспешил к спасительным зарослям. В лесу он станет невидимым, за полчаса убежит на безопасное расстояние, а там можно будет запустить левитатор и полным ходом лететь к маяку.

Приматы не заметили его маневра. Уже в лесу, украдкой выглянув из-за деревьев, Эдуард обнаружил, что неприятные длиннорукие существа суматошно мечутся по своей позиции, а броневики разворачивают пулеметные башенки в сторону подлетевших совсем близко дирижаблей. Из этого Корунд сделал вывод, что город и дирижабли принадлежат колонистам лабба, тогда как конвертопланы и пароходы — приматам. Ну и пусть себе сражаются!

Однако сражение так и не началось. Внезапно притормозив, дирижабли пошли на снижение и, видимо, совершили посадку чуть севернее.

— Ну и ладно, все к лучшему, — решил Эдуард и двинулся лесом на юг.

Он шел под уклон ускоренным шагом, лавируя между деревьями, перебираясь через бугры и прыгая с разгону через ямы и поваленные стволы. Мелкие неприятности случались дважды: пришлось отфутболить ударом ботинка довольно крупную змею, а потом попался бугор, оказавшийся муравьиной кучей. Из кучи он выбрался облепленный насекомыми по колено и — чтобы не заползли за ворот — постоял под струями водопада, смывая непрошеных попутчиков.

За неполный час он прошел почти два километра и уже подумывал взлететь, когда лес неожиданно стал реже, а впереди послышались приглушенные голоса. Корунд моментально прилип к ближайшему дереву, срывая с плеча ИЖ-Лассо, пальцы сами сняли карабин с предохранителя и легли на переводник боеприпасов. Осторожно перебравшись на десяток шагов вперед и укрывшись за пышным колючим кустом, землянин смог оценить обстановку.

Лес кончился, а пологий склон превратился в плоскую каменистую площадку. По краям площадки расположились два броневика, между ними стоял тягач с гаубицей. Вокруг машин слонялись вооруженные приматы — дюжины две особей. Вся эта грозная сила была примерно в трехстах метрах от Корунда, но выкрики незнакомого языка звучали совсем рядом. Оглянувшись, Эдуард увидел выходящую из чащи компанию: четверка длинноруких волокла, заломив руки, гуманоида.

Оказавшись на поляне, бабуинообразные остановились. Двое крепко держали вырывавшегося гуманоида, а два других деловито разорвали на пленнике рубашку и штаны. Судя по хорошо развитым формам, пленник был пленницей, которая завопила на чистом земном языке:

— Не смейте, твари! Вас всех…

Примат влепил ей затрещину и, спустив штаны, извлек громадный член. Остальные радостно заржали.

«Ну нет, больше у меня на глазах землянок насиловать не будут», — успел подумать рассвирепевший Корунд. Приклад уже вдавился в плечо, переводник занял нужное положение, палец потянул спуск.

Тяжелая остроконечная пуля, издав негромкий хлопок, покинула ствол и угодила в толстую мускулистую шею примата. Удар швырнул насильника на камни, причем оторванная разрывной пулей голова улетела в другую сторону. Вторым выстрелом Эдуард проделал огромную дыру в грудной клетке примата, который, весело балагуря, расстегивал штаны.

Отпустив пленницу, двое оставшихся схватились за винтовки, но один из них немедленно упал — третья пуля оторвала ему руку. Получив такую рану, нормальные люди живут обычно недолго, если сразу не помрут от болевого шока. Только это был не человек, поэтому Корунд подстраховался: переключив карабин на менее мощные боеприпасы, нашпиговал сверхзвуковыми иглами сначала однорукого, а потом и последнего примата.

Он оглянулся на механизированную колонну. Там подтягивались подкрепления, так что шум моторов заглушил выстрелы ИЖ-Лассо и недолгие вопли раненых.


Вблизи жертва неудавшегося надругательства выглядела вполне привлекательно. Симпатичная, чуть курносая мордашка, тренированное загорелое тело, крепкие длинные стройные ноги, а грудь — как бы не вдвое больше, чем у Геллы, которую трудно было назвать плоской дощечкой. Для здешней глухомани — просто чудо природы. Шорты она кое-как подвязала веревкой, но рубашка была порвана основательно, не прикрывая абсолютно ничего. Приятного впечатления не портил даже здоровенный синяк, расплывшийся на пол-лица от недавней оплеухи.

— Чего уставился? — буркнула она, безуспешно пытаясь прикрыть ладошками хотя бы часть тела. — Голых баб не видел?

— Здравствуй, красавица, — приветливо сказал Эдуард. — Не уставился, а загляделся. К сожалению, не могу поделиться одеждой. Попробуй натянуть тряпки этих мертвяков.

— Чтобы меня от вони вывернуло? — возмутилась лесная прелесть. — В полумиле отсюда схрон, там найдется одежонка… А ты с кого такую шкуру снял? Ты из Степного?

— Вроде бы нет… Меня зовут Эдуард. Можно — Эдик.

— Клара. Очень приятно. Не из Степного и, конечно, не из Приморска — всех наших я знаю… — Улыбка скользнула по ее личику и погасла. — Понятно. Как сюда попал?

— Долго объяснять. Там чуть выше в гору наткнулся на этих обезьян, еле улизнул, а тут снова они со своими пушками.

Разволновавшись, Клара потребовала показать позицию приматов, которых назвала «ландибами». Они подползли к кустам на краю леса и обнаружили, что ландибов стало намного больше, причем пять мортир отцеплены от тягачей, расчеты готовят орудия к стрельбе, а пехотный отряд в полсотни штыков строится для марш-броска.

— Не поняла, куда стволы развернуты, — пробормотала Клара. — Приморск в другой стороне…

— Там в долине дирижабли садились.

— Уверен? — Она с интересом посмотрела на Корунда. — Значит, союзнички все-таки высадили десант… Эх, жаль, у нас всего два ствола!

Клара с отвращением шлепнула ладошкой по прикладу трофейной ландибской винтовки. Как ни лежала душа Корунда ввязываться в чужую войну, но не поддержать земных колонистов он никак не мог.

— Сейчас покрошим их, — проворчал он суровым голосом бывалого солдата. — Отползи за тот бугор и закрой уши поплотнее. Сейчас очень сильно грохнет.

Во взгляде обнаженной колонистки заметно прибавилось любопытства. Промурлыкав: дескать, уши можно глиной залепить, Клара ловко убежала на четвереньках к указанному укрытию.

Между тем гаубицы окутались серым дымом, выбросив по невидимой цели снаряды первого залпа. Чуть позже, секунд через десять, прикатился далекий грохот другого залпа — вероятно, открыла огонь батарея, которую Корунд видел выше по склону. Пока ландибы перезаряжали свои железки, Эдуард вырастил из воротника «чешуи» шлем, чтобы понадежнее защитить органы слуха и зрения. Затем переключил карабин на стрельбу плазменными капсулами и выпустил заряд в грузовик, перевозивший, по его мнению, боеприпасы.

Мнение не подвело — грузовик взорвался со страшной силой, пламя взметнулось много выше деревьев, ударная волна расшвыряла весь неприятельский отряд, а звук проник сквозь шлем и наушники, болезненно ударив по барабанным перепонкам. Площадку затянуло дымом, несколько горящих снарядов улетели в разные стороны, однако упали, к счастью, вдали от затаившихся людей. Когда рассеялись густые клубы, стали видны разбитые и перевернутые машины, солидная воронка на месте грузовика и множество изуродованных трупов. Живых ландибов Эдуард не видел — огненный смерч укокошил всех.

Прибежавшая на свето-звуковое шоу Клара с обалделым видом взирала на жуткие разрушения и жестами показывала: мол, хорошее у тебя ружье. Похоже, несмотря на глиняные пробки в ушах, слух она потеряла надолго. Ухмыльнувшись, Эдуард — тоже с помощью жестов — намекнул, что пора поискать для нее одежду. Покивав ему, колонистка тем не менее сначала обшарила трупы ландибов, нашла карты с оперативной обстановкой и еще какие-то документы, сложила в снятую с убитого врага плоскую сумку и повесила на плечо.

Так и пошла рядом с Эдуардом: топлес, в рваных шортах и ботинках, с сумкой и винтовкой. «Хитрая девка и нахальная, — подумал землянин, — могла бы хоть частично прикрыться лохмотьями рубахи, но не захотела».


Уже в лесу, ужаснувшись ее синяку, Корунд подлечил Клару походной аптечкой. Кажется, девчонка испугалась при виде моргающей-попискивающей коробки, но терапию перенесла без лишних вскриков. Посмотрев в предложенное зеркальце, она благосклонно подмигнула здоровым глазом и показала рукой направление дальнейшего марш-броска.

Отовсюду слышались голоса пушек — детектор запеленговал не меньше пяти мест, где что-то стреляло или взрывалось. Между тем к обнаженной красотке возвращался слух. Помотав головой, она сказала очень громко:

— Эдди, я не забыла тебя поблагодарить?

— Не бери в голову. — Он засмеялся. — Чтобы как следует отблагодарить, ты должна сначала выкупаться.

— Пошляк! — Клара прикинулась обиженной, но тут же продолжила, сменив тему: — Ты хоть представляешь, куда попал?

— Смутно. Бродил по одной планете, потом оказался на другой… Как называется этот мир? Я не слышал, чтобы где-то были поселения нескольких разных рас.

— Про эту планетенку вообще никто не слышал. — Клара сплюнула. — Недавно в Степной пришел один дикий — врал, будто профессор-астроном, — так он ни одного созвездия на небе не узнал. Дядька чуть не лопнул со злости. Мой приятель Хоаким — он вроде бы помнит, что когда-то космонавтом работал, — говорит: мол, мы от Солнца слишком далеко, поэтому небо совсем незнакомое.

— Естественно, — рассеянно произнес Эдуард, главное внимание уделявший окрестностям, где могла прятаться вражеская засада. — Уже в сотне-другой световых лет рисунок созвездий становится почти неузнаваемым. А вас занесло, по крайней мере, втрое-впятеро дальше.

— С чего ты взял? — воинственно осведомилась Клара. — Умничает еще…

— Ну сама подумай. — Корунд мысленно усмехнулся своей тонкой шутке. — Во-первых, наш флот контролирует все пространство в радиусе около двухсот световых лет. Так что в этой зоне никак не может быть планеты, на которой людей достают злобные приматы. Во-вторых, в пределах трехсот-четырехсот светолет работает Дальняя Разведка, там часто курсируют экспедиции лабба и других друзей, они тоже такого безобразия не допустили бы. В третьих, раса ландибов науке Большого Квартета незнакома, то есть обитает не ближе шестисот световых лет от Солнца. И вообще, мне совершенно непонятно, каким образом ваш звездолет забрался в такую даль. Наверное, твои предки покинули Землю на первых ковчегах с переселенцами… Чего встала?

Его спутница застыла, как парализованная, разинув рот, выпучив серые глазки и быстро-быстро хлопая веснушчатыми веками. «В следующий раз женюсь на дурочке, — подумал Эдуард. — Сказал что-то совсем простое, но сколько восхищения в женском взгляде…»

— Как много ты помнишь… — удивленно и словно завистливо пробормотала колонистка. — Никто из диких не знал так много. Я постараюсь провести тебя в город.

— Постарайся. — Корунд даже не пытался скрыть обиду. — Посмотрим, кто тут дикий.

Сделавшись вдруг очень грустной, Клара посоветовала не дуться, а привыкать к новой жизни. На этом разговор прервался, потому что они добрались до схрона.

Это был тот самый водопад, под которым Корунд смывал муравьев с «чешуи». С уступа чуть повыше человеческого роста падала ровная водяная струя, наполнявшая крохотное озеро, из которого вытекал узенький ручеек. Однако за струей водопада скрывалась пещера — сырая, но просторная и скрывавшая всевозможные припасы для заплутавших в лесу земных колонистов.

Информация о таком же схроне лабба не заинтересовала Клару, которая, разувшись, поспешила принять душ под водопадом. Отмывшись, она стала еще соблазнительнее, прекрасно это понимала и принялась дразнить Эдуарда.

— Не разевай глазенки, дикий, — посмеивалась она, выгибаясь всем телом. — Даже не мечтай.

— Очень ты мне нужна, — неискренне отозвался Корунд. — Вылезай, мне тоже помыться надо.

— А ты полезай, тут на двоих места хватит. — Она захохотала, угрожающе помахивая кулачками. — Только лапы не распускай, а то как врежу коленкой…

Решив не обращать внимания на шуточки соплеменницы, он скинул и бросил в пещеру «чешую», а пропитанное суточным потом белье не стал снимать — заодно постирается. Клара продолжала неумно хихикать, но Корунд оборвал ее:

— Лучше расскажи, как возникла ваша колония, на каких кораблях прилетели первые поселенцы, почему забыли координаты системы, как вы тут живете…

— Хреново живем. Можно сказать, существуем, а не живем. — Клара снова загрустила. — Дурак ты, дикий, и вопросы твои дурацкие. Ты даже не представляешь, куда попал.

— А чего тут представлять? Века полтора назад сюда занесло ковчег в тахионном коконе, эти старые корабли низкого сверхсвета были очень ненадежны, часто сбивались с курса… Вас было немного, поэтому колония не смогла сохранить технологический уровень, малость регрессировали — такое случалось, на Мистерии, к примеру… Еще, как пикантное дополнение, на этой же планете есть колонии союзников-лабба и врагов-ландибов. Так?

Ойкнув, побледневшая Клара шагнула к нему и, запинаясь, осведомилась, что такое Мистерия. Не дослушав его объяснений, нервно поинтересовалась, помнит ли дикий свое родовое имя и какой сейчас год на Земле. Сильно сбитый с толку, он, заподозрив дурацкий розыгрыш, отвечал осторожно:

— Фамилия Корунд, а год нынче две тысячи четыреста четвертый… Вы что же, и счет времени потеряли?

Понять женщин невозможно даже в простых ситуациях, но Клара побила все рекорды. Разрыдавшись, она бросилась на него, прижалась всем телом, обвила руками, невнятно бормоча:

— Ну скажи это… скажи, что прилетел на звездолете… скажи, что увезешь нас отсюда…

Вынести такой натиск выше сил нормального мужчины, у которого без перебоев вырабатывается тестостерон. Да и не собирался Корунд сопротивляться. Подхватив ее на руки, отнес в пещеру и позволил стащить с себя мокрую, почти выстиранную одежду.


Он задремал, однако немедленно был разбужен. Начальник карантинщиков радостно сообщил сонной жертве послеполетной дезинфекции:

— Свободен, парень.

— Мы все свободны с апреля две тысячи сто девяносто пятого года, — машинально огрызнулся Корунд.

Хохотнув, начальник бригады хлопнул его по плечу:

— Похоже, ты побывал на стерильной планете. Никаких ненужных микроорганизмов. И половины нужных для здоровья тоже нет. Попей микстуру, а то развезет.

Послушно проглотив полчашки густой вонючей дряни, Эдуард осведомился:

— Могу запрашивать посадку?

— Как хочешь. Нашу службу ты больше не интересуешь.

В рубке Корунд, чертыхаясь, протер пульт, на котором засыхали пятна дезинфицирующих растворов. Проводив недобрым взглядом отчаливший бот карантинной бригады, он вызвал брата и Гродзинского, сказав обоим:

— Встречайте на Северном.

— Что-нибудь интересное? — равнодушным голосом осведомился президент «Сафари».

— Кое-что.

На их условном языке это означало, что Корунд привез артефакты. Капитан-контрразведчик и отставной полковник десанта понимающе кивнули.

— Подожди меня на космодроме. — Мишель продолжил с намеком: — Нам надо поговорить о семейных делах.

— Я буду через полчаса, — сказал Гродзинский, но, подумав, добавил: — Если пробки на трассе не рассосутся, то через час.

— Дождусь. — Эдуард усмехнулся. — Батут прихватите.

На их условном языке это означало: будете прыгать от восторга.


Узнав, что Корунд прибыл сюда без долгожданного звездолета, Клара была сильно разочарована, но стойко перенесла неприятное известие. Вообще, как понял Эдуард, спутница ему повстречалась беззаботная, но темпераментная. Лишь часа через два она вспомнила, что надо спешить в город, нехотя вскрыла тайник в глубине пещеры, подобрала себе одежду и ружье охотничьего типа.

Ландибскую винтовку Клара собиралась выкинуть — все равно патронов мало. Любивший всякую техноэкзотику Корунд отсек лучом бластера кусок оружия с затвором и спусковым механизмом. Конструкция оказалась простой, но надежной, причем подозрительно напоминала те винтовки, которыми Высшие снабдили мятежных курариков.

По дороге к Приморску — тому самому городу на берегу бухты — Клара рассказала историю человеческой колонии на Малой Земле.

Люди появлялись в этом мире неизвестно как. Обычно это происходило в окрестностях Двуглавой. Звездные робинзоны практически не помнили прежнюю жизнь, но владели языком и кое-какими профессиональными знаниями. Первые люди — несколько сотен испуганных растерянных бедолаг — очутились тут около тридцати лет назад. Обычно при них имелись разные инструменты, и люди кое-как построили жилье, кузницу, наладили примитивное хозяйство: земледелие, огороды, охоту. Через три года людская колония расселилась в двух поселках — Приморске и Степном, окруженных фермерскими хуторами.

Новые поселенцы — старожилы называли их «дикими» — продолжали прибывать небольшими группами и поодиночке. Среди новичков второй волны было много инженеров и толковых работяг, которые организовали строительство каменных домов, оборудовали механические мастерские, лесопилку, постепенно наладили добычу железной руды и угля, выплавку стали, производство пороха. Небольшая верфь Приморска спускала на воду кораблики для рыбаков. Сегодня население колонии приближалось к десятку тысяч, а уровень технологии, как определил Корунд, примерно соответствовал концу XIX века. Совсем недавно была запущена электростанция, снабжавшая энергией оба города.

Кроме людей на континенте появлялись другие разумные, также создавшие свои поселения. Неподалеку от людей жили существа, называвшие себя дзорх, оклиуте, лабба, тлахасса, виин-черси. На архипелаге, что виден далеко на горизонте, обосновались ландибы.

Долгое время все колонии разных рас сосуществовали в мире, торговали, помогали соседям в трудные годы. Однако несколько дней назад жившие к востоку и северу от Двуглавой виин-черси неожиданно атаковали территорию дзорхов и людей. Атаку удалось отбить, хотя яйцеобразные треножники были вооружены скорострельными винтовками, дальнобойными пушками и самоходными повозками с бензиновыми моторами. На другой день ландибы прислали много пароходов, высадили десант с бронетехникой и летающими машинами тяжелее воздуха. Приматы разгромили расположенный на другом берегу город оклиуте, захватили нефтяной промысел, а затем атаковали Приморск. Даже с помощью многочисленной пехоты дзорхов и дирижаблей лабба люди не могли отразить вражеские удары, постепенно отступая в глубь своих владений.

Рассказ удивил Эдуарда. Трудно было понять, для чего потребовалось кому-то расселять людей на этой планете. В наши дни людей похищать непросто — каждый на учете, любое исчезновение вызовет тревогу и расследование спецслужб. А тут — десять тысяч за сравнительно короткий срок. Скорее всего, людей не похищали физически, но снимали точные копии — для Всемогущества задача вполне посильная.

Вдобавок на Новый Аллабит, он же — Малая Земля, забрасывали не только людей, но представителей всех Старших рас. И не только Старших: Клара называла оклиуте — эта слаборазвитая раса разумных насекомых обитала в зоне влияния дзорхов. Кроме того, тут обитали существа, о которых Эдуард прежде не слыхал. Очевидно, ландибов и тлахасса привозили с далеких звезд, где еще не побывали корабли Большого Квартета.

Этнографические подробности он решил отложить до более спокойных времен, сейчас важнее был расклад сил в некстати разгоревшейся войне…

— Погоди, Клара, это я понял, — перебил Эдуард словоохотливую спутницу. — Ты не сказала, на чьей стороне тлахасса.

— Они пока не вступили в бой. Но тлахасса дружат с лабба и почему-то сильно не любят виин-черси. Поэтому мы надеемся, что копытные пошлют нам на помощь войска или хотя бы оружие. У них знаешь какие пушки…

Клара заканчивала повествование уже в темноте. К этому времени они спустились на прибрежную равнину, но расстояние до города оставалось порядочное.

— Опасно тащиться по этой равнине, — заворчал Эдуард. — Как на ладони. Еще и свои подстрелят.

— Не боись, свои разберутся, а враг без машин не передвигается. Мотор издалека услышим.

— Много ты слышала, когда бабуины тебя скрутили!

— Так это ж в лесу было… — Клара насупилась.

Несмотря на ее заверения, Корунд отказался ломиться сквозь темноту, и они залегли на макушке невысокого холма. «Ночной глаз» показывал перемещения каких-то отрядов. Кажется, защитники крепости выдвигались, чтобы внезапным ударом разбить авангард островитян. Предстоял бой пехоты против брони, причем у Корунда возникли подозрения, что враги превосходят людей в технологическом отношении. Чтобы выяснить этот вопрос, он осведомился:

— Ты говоришь, авиация и пулеметы есть только у ландибов и тлахасса?

Ему пришлось объяснить значения незнакомых слов, после чего Клара печально подтвердила:

— Ну да. Еще у виин-черси есть маленькие машинки с крылышками в два этажа, но те совсем плохо летают — низко и медленно. А ландибы и тлахассы — очень толковые твари, далеко остальных обогнали. Мы только недавно спохватились — начали пушки делать, хорошие ружья… но куда нам до них!

Клара похвасталась, что прототип современного ружья появился в Приморске не без ее участия. Она пришла в город с помповым дробовиком на плече. Клара смутно помнила, что перед тем — в другом мире — стреляла в каких-то плохих людей, окруживших ее на городской улице. Гастон — робинзон первой волны и бессменный мэр Приморска — заинтересовался новым оружием и велел инженерам скопировать устройство. Теперь такие ружья имелись почти в каждом доме.

Ее рассказ прервали звуки канонады. В море ожесточенно обменивались залпами корабли, гремели крепостные пушки, чуть позже засверкали вспышки на поле слева от двух затаившихся людей. А справа, очень тихо, на малых оборотах, проползла колонна броневиков с артиллерией, за которыми нестройно шагала пехота ландибов.

— Нападут внезапно! — пискнула Клара. — Их не ждут с этого направления!

Объяснять девчонке, что хорошая оборона должна быть круговой, а потому защитники крепости обязаны ждать врага со всех сторон, Эдуард не стал. Он просто выпустил все девять оставшихся в обойме плазменных капсул. Стало светло. Поле расплавилось огненным озером, в котором растаяли и машины, и приматы. На фоне пламени метавшиеся ландибы представляли собой прекрасную групповую мишень, и Корунд поспешно разрядил по ним магазины, снаряженные игольчатыми и групповыми боеприпасами. Немногие уцелевшие враги в панике бежали к лесу, под защиту деревьев.

— Пора и нам бежать, — сказал Эдуард, перезаряжая карабин. — До крепости чуть больше километра — может, проскочим.


Они проскочили, хотя порой совсем рядом посвистывали шальные пули далекого боя. В море горели два парусника землян и пароход ландибов. Клара финишировала вся в слезах — на одном из кораблей служил ее парень.

Возле крепостного рва их встретил патруль — трое с теми же помповыми ружьями доисторической конструкции. «Да, такими игрушками против пулеметов много не навоюешь, — машинально подумал Эдуард. — Потери должны быть жуткие: трое-четверо наших за каждого врага».

— Ух ты, красотка Клара вернулась, — обрадованно воскликнул патрульный. — Мы тебя уже не ждали…

— Твой Хоаким мрачнее грозовой тучи в море уходил, — подхватил второй.

— Как там его корабль? — всхлипнула Клара.

— Вроде бы горел не сильно и к причалу ползет своим ходом.

— Я в порт!

Она убежала к крепостным воротам, и Корунд, не вдаваясь в объяснения, помчался следом. Объяснения пришлось давать уже в городе. Аборигены были подавлены жестокой бомбардировкой, никто не верил, что видят человека, прибывшего прямо с Земли. Только после часовых уговоров, истерических воплей ненадолго появившейся Клары и демонстрации невиданного здесь снаряжения Корунда отвели в поврежденную взрывом мортирного снаряда мэрию.

За столом в кабинете сидели пожилые мужчины: выбритый под ноль громила и среднего роста седой дядька с усталым, осунувшимся лицом. Сразу узнав его, Корунд невольно прошептал:

— Гастон…

— К вашим услугам, — проворчал мэр. — Это вы уверяете, что прилетели с Земли?

— Не верите?

Оживший портрет из учебника новейшей истории печально поморщился, тихо выговорив:

— Как мы надеялись на чудо все эти годы. Мечтали, что однажды в небе появится огромный звездолет и заберет отсюда в мир, забытый нами и забывший нас…

— Человечество вас не забыло. Человечество просто ничего не знает о вас. Позвольте рассказать о моей миссии.

Он быстро и четко изложил сильно сокращенную — без лишних подробностей — версию. Особый упор Эдуард сделал на хранилище артефактов в близких горах и твердо заявил, что архивы древней расы не должны достаться злобным ландибам. Чтобы убедить собеседников, Корунд прокрутил голографические записи видеофона: кадры, заснятые на Джуманджи, в отсеках «Кураре», во время странствий по Верите и Малой Земле. Эпизоды с левитацией он на всякий случай показывать не стал: аборигенам незачем знать, что подозрительный гость умеет летать.

Сильнее всего мэра заинтересовали последние кадры: разгром воздушной армады, позиции ландибов в горах и уничтожение вражеских отрядов. Посмотрев на своего помощника, Гастон задумчиво произнес:

— Что скажешь, Симон? Выглядит убедительно. Таких телевизоров не делают даже ландибы и тлахассы.

— Меня убедил взрыв на Чертовом Обрыве, — прогудел великан. — Мы не могли понять, что взорвалось там. И теперь стало ясно, кто положил тварей на левом фланге.

— Остается поверить, что парнишка действительно не дикий с ложной памятью… — Гастон громко вздохнул. — У него полно технических штучек, о которых наши инженеры никогда не слышали. Может ли он забрать нас на Землю?

— Не смогу, — признался Корунд. — Я даже не уверен, что смогу вернуться сам. Но если прорвусь обратно, то покажу фотографии здешнего неба, и астрономы вычислят координаты этой системы.

— Когда ждать спасательную экспедицию? — быстро спросил Гастон. — Завтра или через сто лет?.. Молчишь — значит, не можешь обещать, что спасатели появятся когда-нибудь вообще. Зачем же тебе уходить? Останься, научи нас новинкам науки и техники, расскажи историю человечества. С твоей помощью люди Малой Земли совершат стремительный прогресс, мы станем самой сильной колонией. А там, быть может, и звездолеты нас найдут. Поверь, молодой, так будет лучше для всех.

Великий политик снова играл на привычном поле, знаменитая логика прагматика привела к решению, которое он посчитал оптимальным. Он был пророком и привык вести народ к избранной им цели. Мнение самого Корунда не интересовало Гастона, ведь в критических и кризисных ситуациях каждый честный гражданин обязан ставить общие интересы выше личных, а плохих нечестных граждан всегда можно заставить следовать единственно верным курсом. Только вот не мэру неизвестно кем созданной колонии решать за посланца Старшей расы.

— Так не будет лучше, — мягко произнес Корунд. — Подумайте, что первым может прилететь корабль не с людьми, а с ландибами. Поэтому вы поможете мне подняться на Двуглавую, найти артефакт и вернуться к маяку.

— На Двуглавой нет никаких артефактов, — устало отмахиваясь, поведал Гастон. — Только камни, трава, крохотное озеро и расщелины, куда легко провалиться. Особенно в темноте. А сейчас гору почему-то штурмуют ландибы и виин-черси. Отряды дзорхов разбиты и отступили почти к самой седловине.

Без стука вбежал боец в очень грязной одежде и что-то зашептал Симону. Гастон с тревогой покосился на них. Чувствуя, что ситуация на фронте меняется к худшему, Корунд выкрикнул:

— Ландибы лезут на гору — значит, им тоже известно об артефактах. Надо послать подмогу дзорхам.

— Без тебя догадались послать, — тихо сказал мэр. — К утру ситуация прояснится.

— Уже прояснилась! — Видно было, что Симон из последних сил сдерживает поток отборных ругательств. — Их воздушные машины остановили нашу колонну на подступах к западному склону. Оклиуте и тлахасса, которые высадились с дирижаблей, попытались подойти с севера, но их рассеяли пушки и броневики. На рассвете дирижабли попытаются отогнать крылатую сволочь.

— На рассвете будет уже поздно, — отчеканил лейтенант егерской службы Корунд. — Я сожгу конвертопланы, а вы поднимете своих солдат в атаку.

— Глупо, — сказал Гастон. — Ты погибнешь без пользы.

— За меня не волнуйтесь, — оскалился Эдуард.

В его рюкзаке всегда лежал запасной видеофон с запасом кристаллодисков. На всякий случай была среди записей Большая Популярная Энциклопедия, содержавшая миллион статей обо всем на свете. Корунд в два счета научил Гастона пользоваться простеньким меню и показал несколько статей, которые могли бы помочь затерянной в космосе колонии.

Чертежи пулемета, двигателя внутреннего сгорания, боевого вертолета, а также множество физических и химических формул заинтересовали мэра и примирили с мыслью о неизбежной гибели Эдуарда. Гастон был прагматиком и понимал, что энциклопедия вполне заменяет живого консультанта.


Со стены форта обстановку можно было понять даже без «ночного глаза». Отряд виин-черси, атаковавший город в сумерках, отступал в лес, преследуемый командами охотников. На склонах Двуглавой непрерывно сверкали вспышки: слабенькие ружейные и поярче — пушечные. Штурмовые подразделения ландибов рвались к горной седловине.

— Далеко, — сказал Симон, поднявшийся на площадку вместе с Корундом. — Ты весь день по лесу шатался, сил не хватит бежать в гору, да еще ночью.

— Доберусь, — небрежно ответил Эдуард.

Он не мог сдержать снисходительную усмешку, разглядывая грозное оружие, расставленное на верхней площадке форта. Многоствольные картечницы и дульнозарядные гладкоствольные пушки — человеческая колония безусловно проигрывала технологическую гонку на Малой Земле.

Симон — похоже, он был главным военным начальником Приморска — произнес без лишних эмоций:

— Меня совсем не волнует антикварное сокровище, которого там нет. Избавь нас от этих двух аэропланов — и твое имя войдет в историю планеты.

Еще один прагматик. Они с мэром составили отличный дуэт… Корунд заверил, что собьет все конвертопланы, которым не посчастливится пересечь его дорогу. Полководца такой ответ вполне удовлетворил.

Взбежав по винтовой лестнице, на площадку ворвался ураган по имени Клара — бешеной девчонке вздумалось сопровождать друга к месту битвы. Потрепав ее по щечке, Корунд осведомился состоянием приятеля-моряка.

— Ерунда, пара царапин, остался в порту ремонтировать свое корыто… — Клара отмахнулась. — Я поведу бричку, доскачем за полчаса.

Очевидно, речь шла о каком-то гужевом транспорте. В другое время такая экзотика могла бы даже заинтересовать Эдуарда.

— Отдыхай, я справлюсь один. — Он погладил ее по волосам и задержал пальцы на затылке. — Ты тоже не помнишь свою фамилию?

Клара помотала головой и, отведя взгляд, буркнула:

— Ты вернешься?

— Обязательно. И расскажу, кем ты была в прошлой жизни.

Аборигены взвыли, когда бесшумно заработавший левитатор увлек его в темное небо.


Недолгие минуты полета позволяли еще раз прикинуть шансы. Субъективные факторы вроде внезапности или самоуверенности в превосходстве боевой подготовки следовало сразу отбросить. В остальном шансы полностью определялись количеством боеприпасов. Перед вылетом он под завязку зарядил ИЖ-Лассо, а в подсумке оставались обойма пулевых патронов и два рожка с игольчатыми. Что называется, шансов в обрез.

Освещенный пожарами — кажется, там пылали сбитые дирижабли — контур Двуглавой быстро приближался. Опоясывая склон, моргали цепочки огоньков — там непрерывно стреляли. «Ночным глазом» Эдуард видел оба конвертоплана, висевшие на небольшой высоте и поливавшие из пулеметов защитников горы. Подкравшись сверху, он не стал экономить — выпустил с безопасного удаления капсулы плазмы. Обломки непрочных аппаратов посыпались на обломки горящих дирижаблей, а Корунд спокойно полетел к седловине.

Здесь он — к большому своему разочарованию — обнаружил только трупы людей, виин-черси, дзорхов и ландибов. Кроме того, присутствовал небольшой отряд живых приматов с броневиками. Ландибы деловито прочесывали местность, и Корунд не сомневался, что враг ищет сокровищницу.

Благодаря «ночному глазу» человек видел противников, «чешуя» делала его почти невидимым, а пламегаситель карабина скрывал вспышки выстрелов. Меняя время от времени позицию, Корунд истреблял врагов.

Для начала он ударил плазмой по скоплениям ландибов. Взрывы разметали почти половину приматов, остальных охватила паника. Они бестолково метались, стреляя во все стороны, а человек методично укладывал их короткими очередями.

Прикончив очередной десяток длинноруких, он перебежал к большим, в человеческий рост, валунам, вокруг которых росли чахлые хвойные деревья. Из этого удобного укрытия Корунд опорожнил магазины, отполз к другому камню и зарядил в карабин последнюю обойму. Четверо уцелевших ландибов засекли его прежнюю позицию и дружно палили туда, стрелков поддержал пулемет последнего броневика.

Трассы вражеского огня ложились в десятке метров от него, поэтому землянин спокойно, как в тире, снял всю четверку, после чего всадил капсулу в бронированный автомобиль. Когда погасло пламя взрыва и просвистели осколки, Корунд встал, прикидывая: где тут может быть спрятан артефакт.

Словно поторопив его, послышались вопли и выстрелы — чьи-то войска взобрались на гору с разных сторон и устроили перестрелку. Изредка пули свистели в неприятной близости.

Ползком и перебежками землянин переместился в глубь седловины, в сторону озера. Кажется, люди Приморска были правы: он не видел ничего похожего на сооружения древних сверхцивилизаций. Разве что хранилище спрятано глубоко под грунтом. Или в иных измерениях…

Отвлекая от поисков, из кустов по левую руку выбежали ландибы — не меньше дюжины голов. С другой стороны показался сводный отряд людей и дзорхов. Пока противники не видели друг друга в моргающей полутьме пожаров, но скоро пули будут носиться над головой Корунда. Глупо получится, если он поймает шальной кусок металла…

Вздохнув, Эдуард достал из кармана ключ-кристаллы. Что с ними делать — помахать, произнося заклинания? Словно в ответ на его печальную шутку зеленоватые цилиндрики слабо засветились, внутри кристаллических стерженьков забегали яркие искорки, и внезапно прямо перед землянином развернулась ослепительно засверкавшая арка — изогнутое дугой пульсирующее облако радужного сияния. Непостижимым образом он понял: это и есть врата хранилища.

Неизвестно о чем подумали бойцы разных рас, сражавшиеся за седловину Двуглавой, однако стрельба началась одновременно с нескольких направлений. Грязно ругаясь, Эдуард пополз к арке в надежде, что та не захлопнется у него перед носом.

Не захлопнулась, но слева выбежал громадный ландиб, державший в каждой руке что-то, стрелявшее лучами. С трудом перевалившись на спину, Корунд выпустил в примата длинную очередь, ландиб упал, однако снова поднялся и — весь окровавленный — поплелся к вратам, продолжая нажимать спуск своего бластера.

До арки оставалось не больше десятка метров, и озверевший землянин, выхватив пистолет-лучемет Мак-Гохона, вогнал в ландиба серию импульсов, буквально перерубив противника пополам. Затем он снова пополз, вжимаясь в твердый грунт. По нему стреляли, кто-то бежал от дальнего края поляны, мерзко визжавшие пули рикошетировали совсем рядом. Потом наступила тишина, и Корунд понял, что достиг цели.


Он снова находился в свернутом пространстве. Оптические эффекты творили полное безобразие: никаких стен — лишь зыбкое колыхание в радиусе трех шагов. Словно землянин был окружен разноцветными волнами вязкой светящейся жидкости. Призрачная субстанция неторопливо струилась, хаотично меняя окраску, и чем-то напоминала материальную оболочку Высших.

Корунд сел, с раздражением озираясь. Он смертельно устал и не мог решить, кого ненавидит сильнее — злобных приматов ландибской расы, Высших или создателей этого места. При этом Эдуард понимал, что его отношение ничего не значит и никого не интересует, а потому впереди неизбежны новые безумные подвиги во имя совсем уж непонятной цели.

Доброжелательный голос произнес:

— Ты пришел вовремя. Наша энергия почти рассеялась. Еще немного — и сокровища великой расы могли исчезнуть.

Наверное, правильнее было бы поддержать учтивый разговор и тактично выяснить, с кем имеет счастье общаться утомленный межзвездный скиталец. Однако землянин спросил только:

— Где информация, за которой меня послали?

— Ты нетерпелив, — снисходительно заключил робот, или кто там порол этот высокомерный бред. — Все молодые расы нетерпеливы. Вечно спешат, ошибаются, но неспособны учиться. Тебе повезло, а ты совсем не рад. Это неправильно.

— В чем конкретно мне повезло?

— Ты случайно выиграл состязание, в котором лидировал совсем другой фаворит… — Робот сделал паузу. — Это уже неважно. Ты заслужил награду.

Плохо понимавший абракадабру, которую болтал невидимый собеседник, Эдуард увидел, как меняется интерьер. Клубящийся вязкий туман расступился, открыв висевшую в воздухе без каких-либо подставок плоскость густого синего цвета. На этом подносе лежал небольшой ядовито-желтый кристалл с пачку сигарет размером, внутри которого подмигивали темно-бордовые искорки.

— Что записано в этом носителе? — осведомился любознательный землянин.

— Ответ узнает лишь тот, кто сумеет прочитать потайную запись… — Робот явно не был запрограммирован на откровенность. — Решай, готов ли ты взять на себя ответственность за мудрость погибшей цивилизации?

Глупые игры разозлили Корунда, и он резко проговорил:

— Готов, конечно. Иначе бы меня здесь не было. Но как я смогу вернуться?

— Непростой вопрос— Словно издеваясь, собеседник увлекся демагогией. — Ответ зависит от того, куда ты намерен вернуться.

Корунд мысленно представил, как выходит из кокона измерений на поле битвы между десятком колоний. Затем вообразил совершенно невероятный — при скудности его боекомплекта — прорыв от Двуглавой к маяку. Настроение разом испортилось. Вдобавок древний робот принялся брюзжать: дескать, ему, то есть роботу, осталось жить совсем недолго, а потому нет времени ждать, пока победитель турнира определится со своим маршрутом.

На этом связь прервалась, и перед Корундом распахнулась арка, за которой темнели деревья. Проклиная капризного робота, управлявшего хранилищем, Эдуард заковылял к выходу, попутно прихватив с висячего подноса кристалл. Едва он, держа наготове карабин, шагнул через порог, врата измерений захлопнулись, и теперь у него за спиной была лишь каменная глыба маяка.

Причем это был отнюдь не маяк Малой Земли, потому что следующим шагом Корунд едва не налетел на робота вполне земной конструкции. Выполняя приказ почти суточной давности, тройка роботов исправно слонялась вокруг маяка. Поодаль светил прожектор набитого боеприпасами вездехода «Горностай». Корунд вернулся на Вериту.

Приключения вымотали его до последнего предела, глаза неумолимо норовили закрыться, инстинкты требовали прилечь где придется и поспать. Он кое-как освежился, поплескав в лицо последними каплями воды из фляжки, затем взгромоздился на ближайшего робота и приказал:

— Вези к вездеходу.

Плавный бег механического паучка убаюкивал, и Корунд все-таки заснул. Открыв глаза от слабого толчка, он обнаружил, что роботы стоят перед шлюзом «Горностая», терпеливо дожидаясь дальнейших распоряжений. Кряхтя матерные пожелания в неизвестно чей адрес, Эдуард сполз со спины робота, забрался в шлюз и благополучно проспал весь ритуал дезинфекции. Потом он все-таки вспомнил про аптечку и проглотил нужную таблетку.

Сонливость сразу прошла.

Вскоре Корунд уже вел вездеход сквозь сумерки чужой планеты. Восточную часть горизонта украшала набухавшая багровая полоска — там готовилась взойти звезда Рубина.

Очень хотелось немедленно стартовать, но пришлось выполнить унылые неизбежные процедуры: смыть грязь с «Горностая», обработать машину стерилизующими химикатами, закрепить вездеход в грузовом трюме. Лишь после этого он вывел корабль на траекторию возвращения, запрограммировал обратный курс и с наслаждением растянулся на койке.

К середине следующих суток «Кураре» приблизился к сектору, где в прошлый пролет бушевали торнадо. Сейчас шторм улегся, гиперпространство было практически спокойно, вмешательство пилота не требовалось. Равнодушно приняв эту новость, Эдуард продолжил работу над отчетом. К моменту, когда корабль подлетал к освоенным мирам, он подготовил почти часовой рапорт из кадров, заснятых его видеофоном, аппаратурой «Тамбовского рейдера», «Горностая», роботов и спутников.

А потом был финиш у Джуманджи, и на борт ворвались бойцы карантинной службы, умевшие превратить в ад даже счастливый миг возвращения.


Диспетчерская долго не давала коридор для посадки. От нечего делать Эдуард соединился с почтой, удалил гору рекламы и обнаружил письмо старинного друга-приятеля Вальтера Ришара. Ученик великого Корна извещал, что вылетает на Джуманджи и обязательно найдет время, чтобы повидаться с Корундом. Если верить расписанию, валинорский лайнер должен был прибыть с минуты на минуту.

Радость редко приходит одна — наконец-то «Тамбовскому рейдеру» разрешили посадку. Пока автопилот медленно выводил космолет на космодромный сектор «Сафари», Корунд успел заглянуть в биографические архивы. Поиск по имени и голограммам продолжался недолго.

Клара Дорфман, сценический псевдоним Гретхен Эрос, родилась в Бонне 12 декабря 2097 года. С четырнадцати лет — профессиональная стриптизерша, с семнадцати — снималась в эротических и порнографических видеофильмах. Погибла при аварии вертолета в Индии 3 апреля 2134 года.

4

Встречающие, конечно, припозднились, и Корунд, обзвонив их, предупредил: мол, буду ждать в готическом баре на красном ярусе космопорта. Не обращая внимания на компанию, шумно ругавшуюся про политику, он взял большой бокал коктейля и тарелочку закуски. Смесь коньяка, вина и фруктовых соков прекрасно пошла под кусочки острого сыра, наколотые на тоненькие шпажки.

Вернувшийся из дальнего рейда путешественник едва не познал истину смысла жизни и почти решился заказать повтор, но был грубо возвращен в мерзкую реальность, когда буквально над ухом прозвучал до отвращения знакомый голос:

— Полюбуйтесь на пьяного убийцу!

Даже не поглядев назад, Корунд понял, что злая судьба вновь свела его с давним недругом. Это действительно был Падла-Газанфар — холеный, откормившийся, в шикарном костюме и галстуке ручной работы.

— Заткнись, придурок, — проявив максимум возможной вежливости, предложил Эдуард. — В прессе я тебя уже побил, не заставляй физически пачкать руки об твою поганую рожу.

Бывший одноклассник молниеносно сделал пару шагов назад и с этого — как он считал, безопасного — удаления выкрикнул:

— Ты напрасно думаешь, что погубил мою карьеру! Таких, как я, не забывают! Партия снова выдвинула меня на выборы в Конгресс, я провел прекрасные дебаты на твоей планете!

— Спасибо, что предупредил. Обязательно проголосую против.

Аль-Махди не слушал его и продолжал вешать, как на митинге:

— Нам известны все замыслы твоих дружков-милитаристов, которые готовят военный переворот, чтобы не допустить нашей победы на выборах. У нас есть точные сведения — самые сильные корабли с внешних баз внезапно двинулись к главным планетам. Объявлена мобилизация, на Луне расконсервированы старые укрепления. Под предлогом внеплановых маневров некоторые области Меркурия переведены в режим чрезвычайного положения!

— Ты бредишь, — предположил Эдуард, тоскливо поглядывая на дверь, откуда никак не появлялись встречающие. — И твои хозяева напрасно рассчитывают, что много избирателей проголосуют за истеричного ренегата, который призывает забыть гордость, отказаться от прогресса и стать рабами.

В бар кто-то вошел. Корунд с надеждой повернул голову, но возле входа стоял незнакомый мужчина с короткой седой шевелюрой. Он был громаден, заслоняя своей монументальной фигурой второго вошедшего. Седой великан с благожелательной гримасой слушал отповедь Эдуарда.

Напротив, Аль-Махди брезгливо поморщился и провозгласил с пафосом:

— Идет война, и победит сильнейший. Поэтому разумнее заранее принять сторону победителя.

Седой посетитель был уже совсем близко и насмешливо напомнил:

— По законам военного времени предателей расстреливают.

Что-то буркнув, обиженный кандидат в сенаторы удалился в дальний конец зала, где присоединился к загулявшей компании единомышленников. Незнакомый старик, который был на полголовы выше рослого Корунда, проворчал одобрительно:

— Вы хорошо говорили, юноша.

Его спутник наконец-то выдвинулся из-за могучей спины, оказавшись Вальтером Ришаром с факультета астрополитологии. Обняв давнего друга, он негромко сказал:

— Профессор, позвольте представить Эдуарда Корунда, вам понравилась его рукопись. Эдик, это профессор Стефан Редль, проректор нашего университета.

В последовавшей бурной сцене Корунд восторгался книгой Редля — Корна, а гости с Валинора сказали много приятного про догадки Корунда. Попутно выяснилось, что Бернард Корн тоже одобрил отосланный Эдуардом файл, но не прилетел по причине слабого здоровья. Кстати, и Редль с Ришаром отправились на Джуманджи вовсе не ради встречи с Корундом, хотя такая встреча и планировалась — если бы удалось выкроить время.

— А почему ты переслал нам этот файл таким экзотическим способом? — вспомнил вдруг Редль. — С борта корабля, да еще из совершенно неисследованного сектора…

Слушая несколько путаные объяснения Корунда, профессор помрачнел. Их прервал вбежавший в бар Гродзинский, принявшийся оправдываться: мол, опоздал из-за жуткого трафика на всех эшелонах воздушного движения. Причем, к удивлению Эдуарда, оправдывался он перед валинорцами, словно должен был встречать именно их. Остановив его коротким жестом, Редль осведомился:

— Этот парень летал к Рубину?

— Так точно! — Отставной полковник кивнул. — Только что вернулся с трофеями.

— Даже так… — Редль покосился на Корунда. — Богатые трофеи, надеюсь?

Теперь все стало понятно: Редль представлял руководство «Футурланда». Не иначе, прилетел, чтобы ознакомиться с результатами экспедиции к Поющему Квадрату.

— Пока точно не знаю, — честно признался Эдуард и помахал стоявшему в дверях брату. — Мишель, мы здесь.

После новой серии рукопожатий Эдуард передал брату и начальнику по мини-диску с отчетом об экспедиции. Затем, достав из сумки контейнер с кристаллами и другими трофеями, осведомился, которая контора заберет артефакты. По глазам было видно, что всем не терпится наложить лапу на добычу, но Редль уместно поинтересовался:

— Что в коробочке?

— Кристаллы с необъяснимыми свойствами и другой кристалл, на котором что-то записано, — объяснил Эдуард. — Необходимая для просмотра записей аппаратура есть в университетской лаборатории метанауки.

— Короче говоря, для начала мы должны просмотреть отчет, — задумчиво произнес Гродзинский. — Сейчас я провожу наших валинорских гостей, Мишель отвезет брата домой, Эдик договорится с женой об исследовании находок. Через час созвонимся и назначим общий сбор.

— Прекрасная диспозиция, — одобрил Редль. — Ну до встречи.

Когда начали разбегаться, Эдуард обнаружил, что контейнер с кристаллами и биологическими образцами остался у него.


В гараже Мишель предложил:

— Ты веди машину, а я, чтобы не терять времени, буду твой отчет читать. Держи ключи.

Кивнув, Эдуард сел на водительское место, пристегнулся ремнем, вставил ключ и, когда брат захлопнул дверцу, направил машину к воротам. Мишель уже нацепил видеошлем и запустил изображение.

Аэромобиль у Мишеля был не новый, но в хорошем состоянии — «Прерия»-купе шестилетней давности с форсированным спаренным двигателем. Стремительно набрав высоту, Эдуард разогнался до половины звука, но вскоре пришлось притормозить: над гигаполисом не полихачишь. На крышу своей пирамиды он приземлился минут через сорок после вылета с космодрома, так что Мишель успел посмотреть лишь около половины записи.

Тем не менее капитан выглядел озабоченным и задумчиво процедил:

— Я наткнулся на два очень интересных момента. Во-первых, некто Гастон…

— Да, Гастон, — угрюмо согласился Эдуард. — А во-вторых, конечно же две ранее неизвестные цивилизации.

— Почему две? — удивился младший брат. — Неизвестна только раса ландиб.

— А как же тлахасса?

— Про них я что-то слышал. Надо будет порыться в архиве. Координаты той системы тебе, конечно, тоже неизвестны?

— Есть идея. Надеюсь скоро получить координаты.

— Отлично… Эд, я не досмотрел отчет и не знаю, нашел ли ты пресловутый артефакт.

— Я привез информационный кристалл. На обратном пути пытался расшифровать записи, но бортовая аппаратура не потянула. Думаю, в лаборатории Геллы найдется нужное оборудование.

— Если не в университете, то у нас — в центральной лаборатории Управления по системе… — Мишель обошел машину и сел на место водителя. — Ну скоро увидимся.


В квартире никого не было. Первым делом Эдуард позвонил Гелле и поставил задачу: прочитать информацию, записанную неизвестным способом на кристалл неизвестного типа. Пожав плечами, супруга буркнула:

— Не проблема. Агата взломает любые коды.

Корунд не стал спрашивать, кто такая Агата — новая видеосистема, сотрудница или программа-дешифратор, — и продолжил:

— Хорошо бы устроить просмотр здесь, на квартире. Для узкого круга зрителей.

— Разумно. Кого приглашаем?

— Наверняка будут Виктор и Мишель. Может быть, подойдут Редль и Ришар. Помнишь Вальтера?

— Такой маленький смешной с астрополитологии? — Гелла заулыбалась. — Какими судьбами?

— Соскучился по друзьям, — натужно сострил Эдуард. — А ты кого кроме Вельского приведешь?

— Анзора нет в городе. — Она нахмурилась. — Это все, что тебя волнует?

Вздохнув, Корунд честно признался:

— Если я начну перечислять все, что меня сейчас волнует, разговор затянется до послезавтра. Если ты имеешь в виду только наши отношения, то я морально готов на развод.

— Хоть какая-то определенность. Детали обсудим вечером. — Гелла подмигнула. — Чмаксель.

— Взаимно.

Нажав сенсор отбоя, Корунд просидел минуту-другую в печали, после чего набрал номер Генриха. Связаться из города с боевым кораблем, ушедшим в испытательный поход, непростая задача, однако зятек ответил почти мгновенно. Причем одет Генрих был далеко не по форме: тельняшка поверх домашних спортивных штанов.

— Привет… — Корунд удивленно разглядывал заспанного родственника. — Ты где?

— Привет. — Генрих зевнул. — На верфи, у Агнес. Пришлось вернуть кораблик, устраняем выявленные недоделки.

— Посмотрите на досуге фильм о моих приключениях. — Эдуард переслал копию отчета. — И еще — у меня к тебе просьба. Есть фото дневного неба, наверняка можно будет определить спектр звезды. На двух других снимках — ночное небо, между кадрами примерно четыре часа. Надо рассчитать координаты системы.

— Скорость движения известна?

— Нет. Сутки около тридцати часов.

— Точность будет невелика… — Капитан поморщился. — Сделаю, что смогу. Мне скоро заступать на вахту, при первой же возможности присяду к навигационной системе.

Поблагодарив его, Корунд принялся собирать вещи. В разгар этого занятия нагрянула мама. Первым делом она устремилась на кухню, запрограммировав комбайн наготовить угощение для дюжины гостей. Затем помогла паковать одежду и книги, грозно поглядывая на сына.

— Что за дезинформацию сообщил мне Мишель? — осведомилась Эмили Корунд воинственным тоном. — Будто ты собрался переселиться в служебную гостиницу. Жить будешь у нас — две комнаты свободны. И не возражать!

— Не буду. — Эдуард засмеялся, поцеловал готовую разбушеваться мать. — Как у папы с работой?

— Умчался на свой Хеллфайр, дорвался до любимых игрушек, — с напускной сердитостью сообщила Эмили. — Поболтали сегодня утром — он полон радости по уши. Говорит, его старые проекты пошли в дело.

О каких именно проектах говорил отец, она не переспросила, конечно, — небось только его здоровьем интересовалась да внушала, чтобы не перегружал себя работой. Но если внутризвездные технологии были для мамы слишком сложными материями, то в биотехнологиях она прекрасно разбиралась, поэтому Эдуард попросил объяснить разницу между клоном и биороботом.

Удивленная неожиданным вопросом, она прочитала короткую популярную лекцию. Клон, сказала Эмили, — это почти точная копия конкретного организма, из клеток которого выращивается. Отличия клона от оригинала весьма несущественны, поскольку оба организма имеют идентичный набор генов.

— Биороботы другие, — продолжала она. — Им можно придать любую внешность, а внутри напихать дополнительные органы. Например, инфракрасное зрение, сонар, радар, усиленную мускулатуру, измерительные приборы, даже антигравитатор. Только мозг у них обычно неполноценный, рассчитан на выполнение узкого спектра задач. И очень часто биороботы имеют устройство, при помощи которого ими можно дистанционно управлять. Даже самые совершенные биороботы неспособны к творчеству, но все они — отличные исполнители.

— Как те похожие на лабба куклы Высших на Кураре. — Эдуард покивал. — Значит, биороботы ведут себя не вполне естественно, то есть их не сложно отличить от человека?

— Все ли люди ведут себя вполне естественно? Поведение многих людей весьма примитивно, таких нетрудно спутать с запрограммированной куклой.

— Я понял, мама. А что насчет клонов — у них бывает полноценная личность?

— Сложный вопрос. Клоны быстро растут, тело становится взрослым за несколько лет, не оставляя времени для нормального воспитания. — Она задумалась, шевеля тонкими бровями, и сказала после паузы: — Когда я была студенткой, случилась история… Умирал крупный ученый. Его клонировали с помощью клеток, замороженных за полвека до этого. А потом в мозг клона переписали память старика. Вроде бы получилась нормальная личность. Но вскоре подобные эксперименты были запрещены, поскольку общественность посчитала их аморальными.

— Обыватели обожают совать палки в колеса прогресса, — задумчиво произнес Эдуард.

Похожая на Геллу женщина вела себя вполне естественно. Значит, клон? Он не был уверен в таком выводе, ответ могла дать лишь новая встреча с Лингой Симба. Наверняка Мишель найдет ее по базам данных всезнающего ЦАОБ.

На кухне просигналил комбайн, завершивший обработку запрограммированных угощений. Почти без паузы щелкнула дверь — пришли Гелла, Сольвейг и незнакомая девица.


Очень приветливо поздоровавшись с Эмили, Гелла представила свою сотрудницу, которую звали Агата Рябницкая. Затем, оставив Сольвейг с бабушкой, Гелла поманила мужа (можно сказать, бывшего) в кабинет.

— Собрал вещи? — осведомилась она, заперев дверь. — Можешь распаковать и пока оставаться здесь. Мы с ребенком переберемся к Анзору.

— Как скажешь, — равнодушно согласился Корунд. — Ты права, так будет лучше.

Его безразличный тон задел бывшую жену, и она, сузив зрачки, раздраженно повысила голос:

— Мало того что достаешь своей ревностью, как кретин, так еще и брата-идиота на меня натравил. Целый день допрашивал — где я бывала за последние четыре года.

— Не старайся, скандала не получится, — предупредил Эдуард. — Мишкина служба ищет какую-то подозрительную бабу. Он прекрасно знает, что ты не покидала Джуманджи, и просто подтверждал твое алиби.

— Что-то серьезное? — забеспокоилась она.

— Для тебя — нет. Давай-ка займемся важными делами.

Протянув желтый кристалл, он повторил, что нужно подобрать развертку. Пожав плечами, Гелла заверила:

— Агата взломает все что угодно. Она виртуозно работает с новейшей аппаратурой дзорхов.

Гелла вышла отдать распоряжения, и в комнату осторожно протиснулась расстроенная Сольвейг. Девочка смотрела на отца с таким видом, как будто вот-вот расплачется.

— Мы теперь не вместе жить будем, — сообщила Сольвейг. — Ты об этом знаешь?

— Совершенно случайно узнал. — Он подмигнул. — Постараемся видеться как можно чаще. Согласна?

— Ага… — Дочь робко заулыбалась.

— Как тебе новый папа?

— Он не папа, а дядя.

— Верно соображаешь. Папочка у тебя только один. Запомни это.

— Не маленькая.

— Ладно. И как тебе живется с этим дядей?

— Так себе… Он не вредный, но скучный.

Посопев носиком, дочь убежала к своим игрушкам. Кто-то позвонил в дверь, Эдуард пошел открывать, однако в коридоре столкнулся с Агатой. Симпатичная, но чересчур веселая девица, загородив дорогу, поведала:

— Гелла много про вас рассказывала.

— Могу себе представить.

— Вот именно. У вас на самом деле любовница из негуманоидов?

— На самом деле оно — мой любовник. Негуманоид с планеты-гиганта.

— Я тоже не поверила… — Хихикнув, она с явной неохотой сделалась почти серьезной. — Где развернем аппаратуру?

— В большой комнате.

Показав ей нужную дверь, Эдуард все-таки пробился в прихожую.

Гелла уже впустила гостей. Вальтер целовал ей ручки и уверял, что жалкие десять лет не властны над подлинной красотой. Гродзинский сидел на корточках перед Сольвейг и шумно вручал извлекаемые из большого пакета подарки, а Мишель и Редль флегматично наблюдали эту идиллию, прислонившись к гардеробу.


Спустя полчаса Агата продолжала возиться за пультом дзорховской чудо-техники, заметно растеряв самоуверенность. По ее словам, программа-декодер должна была справиться с минуты на минуту. Редль, которого все признали за старшего, предложил еще раз посмотреть отчет, а затем всем вместе обсудить некоторые странности. Мама немедленно прикатила столик с бутербродами, пирожками и разлитым по чашкам бульоном.

— Хорошая мысль, — обрадовался Гродзинский.

Оказалось, что никто из собравшихся не успел подкрепиться, поэтому отчет смотрели в процессе легкой закуси. Женщины, еще не видевшие эти кадры, частенько вскрикивали. Когда голографический Корунд шагнул в новый мир, профессор Редль остановил кадр и провозгласил, энергично взмахнув полупустой чашкой:

— Межзвездная телепортация. Могущество далеко за пределами возможностей Большого Квартета.

— Практически это Всемогущество, — поддакнул Эдуард. — Я много думал об этом на обратном пути. Так называемые маяки построены очень старой цивилизацией того же уровня, что и сегодняшние Высшие.

— Древние! — выкрикнула Гелла.

Ришар и Редль согласились, что других вариантов они не видят. Эдуард попытался спасти свою гипотезу о неизвестной прежде сверхцивилизации, однако сторонников не нашел.

— Подумаем, — буркнул Редль, вновь запуская отчет. Вскоре на экране появились дирижабли, конвертопланы, крепость, бабуины в камуфляже, громыхнул грузовик с боеприпасами. Хотя бывалый звездный путешественник предусмотрительно не включил в файл эпизоды, где его спутница была не вполне одета, Гелла все равно бросала на бывшего мужа убийственные взгляды. Потом Клара стала рассказывать о соотношении сил, и Редль снова поставил видеофон на паузу, громко заявив:

— Итак, мы узнаем о цивилизации приматов ландиб, колония которых создала на этой планете самую развитую технологию.

— Кто расскажет про тлахасса? — снова вскинулся Эдуард. Профессор посмотрел на Вальтера, и тот небрежно поведал:

— Слаборазвитая малочисленная цивилизация в сфере влияния виин-черси. Используют водяные колеса, строят небольшие парусные корабли. Точной информации у нас нет, а исследователи Большого Квартета на планету Тлах не допускаются.

Мишель добавил: мол, нашел в архивах столь же скудную информацию, но с одним отличием: давным-давно виин-черси немного бомбили Тлах — вероятно, аборигены сопротивлялись колонизаторам-треножникам. Приняв эти сообщения к сведению, они досмотрели видеофайл. Следующая вспышка эмоций случилась при появлении мэра Гастона — зрители дружно вздохнули.

— Да, это он, — твердо сказал Эдуард. — Слишком часто мы видим его в исторических хрониках, не узнать его невозможно. Я уверен — это был он, его улыбка, его прищур, его манера говорить, его характерные жесты.

— Кошмар какой-то, — прошептала мама. — Но ведь Кордини не был похищен инопланетянами. Он умер и похоронен.

— Так же, как Клара, — напомнил Эдуард. — Этих людей скопировали при жизни.

После общего молчания Гродзинский огорошил всех признанием:

— Я узнал так называемого Симона. На самом деле его звали Симеон Сурами. Прирожденный полководец. Много лет назад он был командиром дивизии, в которой я командовал взводом. Потом он стал…

— Генерал-полковник Сурами закончил службу командиром Седьмого десантного корпуса, — прервал его Редль. — Мы были хорошо знакомы. Пять лет назад я присутствовал на его похоронах…

Профессор нетерпеливо поинтересовался, скоро ли Агата надеется декодировать кристалл. Та заверила, что дела идут неплохо и до успеха остаются считанные минуты. По каменному лицу Редля было видно, что валинорец просто сгорает от нетерпения. Остальные вполне разделяли его чувства.

Чтобы как-то заполнить паузу, Гелла осведомилась:

— Профессор, Вальтер, пора наладить сотрудничество и прекратить эту пикировку в публикациях. Вас совершенно не интересуют наши выводы…

— Нас очень заинтересовали выводы вашего супруга, — сообщил Редль.

— Эдди молодец, предложил свежий взгляд на Высших, — согласился Ришар. — В чем-то эти догадки перекликаются с последними работами Корна.

— Доктор Ришар скромничает, — с улыбкой вмешался Редль. — Он имел в виду достижения своей группы. Именно Вальтер сформулировал эту концепцию.

— Вы преувеличиваете, профессор… Идея носилась в воздухе. Мой друг Эдуард пришел к тому же выводу самостоятельно.

— Значит, он должен работать в нашей команде, — отрезал валинорский проректор.

Гелла с недоумением посмотрела на бывшего мужа, и тот объяснил, что речь идет о новой главе книги, которую она еще не читала. Бывшая жена ревниво насупилась, но Вальтер с воодушевлением продолжал:

— Мы долго подбирались к похожим понятиям, но ты первый произнес эти слова. Высшие — не равнодушные боги, но харизматичные герои, неуклонно идущие к неведомой нам цели.

— Владеющие Всемогуществом, которое просто пугает всех остальных, — ревниво вставила Гелла.

— Вот именно! — азартно вскричал Ришар. — И тут мы стыкуемся с довольно неприятной аксиоматикой, которую в последний год развивает старик Бернард. Он считает, что разумными существами движет страх. Страх перед могучим хищным зверем. Страх, что сосед станет сильнее, убьет меня и захватит мою пещеру. Страх, что другая держава станет сильнее, перехватит ресурсы и уничтожит нас или поработит. Страх, что сверхцивилизация обрушит на нас безжалостные репрессалии. Этот страх заставляет нас придумывать новое оружие, втягивает всех разумных в бесконечную гонку за ресурсы, за новые формы могущества.

Эдуард был смущен непривычной жестокой точкой зрения, но сумел продолжить:

— Значит, существование Высших, внушаемые ими страх и комплекс неполноценности подстегивают наш прогресс. Но с другой стороны, сами Высшие застопорили наш прогресс.

— Застопорили, но не остановили, — уточнил Вальтер. Покривившись, Гелла возразила, заметно нервничая:

— Ничего нового. Корн называет это страхом, а мы всегда говорили об инстинкте самосохранения. Утративший этот инстинкт обречен.

— Порой нужно переступать через инстинктивный страх. — Эдуард процитировал Кордини: — Политика — искусство добиваться невозможного. Чтобы выжить и победить, человечество должно быть готово жертвовать сиюминутными удобствами во имя счастья будущих поколений. Мы — камни в фундаменте городов будущего…

— Эдуард, Гелла, не отвлекайтесь на частности, — взмолился Вальтер. — Из рассуждений Корна следует забавный вывод. Высшие, при всем их Всемогуществе, тоже боятся кого-то или чего-то. Многие их действия могут быть продиктованы не какой-то непостижимой суперлогикой, но — элементарным страхом.

Геллу передернуло, и она невнятно высказалась о валинорских умниках. Эдуард, напротив, был восхищен изяществом гипотезы, но в то же время — из чувства противоречия — искал уязвимые места в логике патриарха.

Готовый разгореться спор предотвратило появление Агаты, которая сообщила, что готова показать уважаемой публике долгожданное шоу.

5

Настраивая аппаратуру для демонстрации, Агата поведала, что Древние пользовались идиотской троичной кодировкой, основанной на трех числах: единица, ноль и минус единица. Голографический сигнал нес около тысячи цветов и оттенков, частота — 30–40 кадров в секунду, каждый кадр представлял собой куб со стороной 6561, то есть 9 в четвертой степени точек. По ее словам, кристалл содержал несколько видеофайлов с широкополосными телепатическими и акустическими комментариями.

— Звуки неизвестного языка нам ни к чему, — решил Редль. — Достаточно телепатии. Агата, организуйте, пожалуйста, запись картинки на видеоносители земного типа.

— Уже сделано. — Агата самодовольно ухмыльнулась. — Ну как, готовы?

Профессор махнул рукой. Агата нажала сенсор, и посреди комнаты засветился куб трехмерного экрана. На фоне темного пространства появилась планета земного типа, вспыхнула строка непонятных символов, и одновременно в мозгу возник перевод: «Отчет о катастрофическом освобождении». Вслед за титрами на зрителей обрушился поток чужих мыслей:

— Меня зовут Унзабан Тимпо, я был обозревателем газеты «Зеркало Эпохи», город Герунда-Лаен, Демократическая Федеративная Республика Даиссу, что на континенте Охмансо в южном полушарии планеты Ны-Гроно-Гычы. Ровно сто дней назад начались события, которые мы сгоряча посчитали освобождением малых народов от ига сверхдержав. Сегодня многие опомнились и склоняются к мысли, что Ныгронскую цивилизацию постигла величайшая в нашей истории катастрофа и что раса грон-гыч приближается к краю смертельной пропасти.

На голограмме они видели большие города, морские и воздушные корабли, заводы, космодромы, научные лаборатории. Обитатели планеты были гуманоидами, но сильно отличались от людей пропорциями и чертами лица. Очень широкие торсы, короткие толстые конечности, большие головы с выпуклыми лбами, огромные рты с острыми зубами, узкие длинные глаза — наверняка их предками были хищные рептилии… Корунду эти существа казались уродливыми, как и ландибы.

Ведущий за кадром продолжал телепатическую лекцию:

— С каждым днем мы получаем все меньше сообщений. Уже практически невозможно составить представление о событиях, происходящих даже в ближних странах. Этот репортаж, предназначенный для потомков, которые смогут прочитать образы на кристаллах, я собрал из файлов, поступивших по информационным сетям в те дни, когда линии связи работали в относительно пристойном режиме.


Враг пришел из-за окраин системы, внезапно оказавшись возле планеты, населенной миллиардами рептилогуманоидов. Громадные, с километровыми размерениями, боевые звездолеты открыли огонь с дистанции в несколько световых секунд. Потоки самофокусирующихся антипротонов и боеголовки, начиненные жидким антигазом, обрушились на орбитальные сооружения ныгронцев. Первыми погибли вынесенные в космос энергостанции, оборонительные комплексы и судостроительные верфи.

Комментатор сообщил, что уничтожены заводы, производившие космическую технику. К моменту нападения на этих предприятиях завершалась сборка межпланетных кораблей 1-й международной экспедиции.

Следующая серия залпов поразила наземные объекты. Применялись гамма-импульсы, удары гравитацией, тектоническое оружие. Автор «Отчета» монотонно пояснял демонстрируемые видеокадры: уничтожен космодром, термоядерная электростанция, президентский дворец, металлургический комбинат, завод электронного оборудования, бункер верховного командования. Унзабан Тимпо подчеркнул, что в первые дни удары наносились главным образом по объектам на территории четырех сверхдержав. Большие страны пытались отбиваться, запустив сотни ракет с термоядерными и лазерными боеголовками. Результаты контратак оставались непонятны, но один корабль нападавших, получив несколько попаданий, покинул систему на субсветовой скорости.

Далее было вмонтировано выступление крупного ученого, поведавшего предысторию трагических событий:

— Они неоднократно предлагали нам добровольно демонтировать современное оружие, ликвидировать высокотехнологичные комплексы, ограничить прогресс, свернуть некоторые научные исследования и отказаться от дальних космических полетов. Называли себя Превосходящей расой. Наша, по их выражению, «младшая» цивилизация проявляет чрезмерную склонность к агрессивной экспансии, а потому наш выход в космос может изменить галактическое равновесие сил. Потом были два ультиматума, отвергнутые сверхдержавами.

На пятый день, выбив оружие дальнего радиуса, нападающие приблизились вплотную — на расстояние трех планетных радиусов. От больших звездолетов отделились десятки компактных аппаратов-дисков, которые вошли в атмосферу, приступив к охоте на малоразмерные цели. Уничтожались небольшие отряды боевых машин, научные центры, отдельные предприятия, узлы связи и обработки информации, трансформаторные станции. Тем временем оставшиеся на орбите боевые космолеты агрессоров продолжали расстреливать крупноразмерные мишени, в том числе корабли в открытом море. В первую очередь истреблялся атомный флот.

Несмотря на ужасающие потери, армии великих держав продолжали сопротивление. Из подземных ангаров взлетали гиперзвуковые истребители-перехватчики, ракетные подразделения вели зенитный огонь, бессчетно расходуя термоядерные боеголовки. Изредка удавалось сбить малые атмосферные аппараты противника, и тогда телевидение показывало трупы инопланетных пилотов, кадры бурного ликования на развалинах городов.

Противник продолжал методичную бомбардировку арсеналов, особенно — атомных и ракетных хранилищ. Пламя пожаров охватило крупные нефтяные месторождения, нефтехранилища, химические заводы.

На 14-й день малые и средние страны отказались повиноваться сверхдержавам, денонсировали все кабальные договоры. Самые решительные снарядили военные экспедиции — грабить оставшиеся технологии. В сверхдержавах начался хаос, голод, население в панике покидало города. Вмешались мафия, международные террористы. Повстанцы вышли из джунглей или спустились с гор, чтобы добить смертельного врага.

22-й день. В сверхдержавах не осталось крупных мишеней. Пришельцы приступили к бомбардировке больших военных заводов, ГЭС, АЭС и ТЭС в странах среднего размера. Старшие даже не пытались выйти на контакт. В Даиссу нарастают перебои с электроэнергией, останавливается транспорт — нет горючего. Огромные масштабы принимает отток населения из городов в сельскую местность. Теплоход, на котором агенты Даиссу пытались вывезти ученых и архивы большого научного центра ближайшей сверхдержавы, взорвался в открытом море.

29-й день. В некоторых городах высадились отряды пришельцев. Увозят ученых, уничтожают библиотеки, компьютерные базы данных. В сверхдержавы вторгаются армии карликовых стран, которые стремятся вернуть ранее оккупированные области, отвоевать поля с урожаем в ожидании голодной зимы. Террористы и мафия развязали войну против правительств малых стран.

40-й день. Глубокой ночью выходит в море дизельная подлодка с грузом научных и технологических записей, в трюмах размещены образцы техники. Корабль ложится на грунт — переждать плохое время. Летающие тарелки нашли и разбомбили субмарину, вскипятив море вокруг.

60-й день. Планета в хаосе. Пришельцы прекратили бомбардировку, повторив ультиматум: затормозить прогресс на 144 года. Тарелки продолжают летать. Следят, чтобы Младшие не восстановили разрушенное.


Запись кончилась внезапно, и голограмма превратилась в ленивое колыхание разноцветных полос, беспорядочно бегавших по кубическому пространству. Эдуард был разочарован, потому как ждал откровений метагалактического масштаба.

Он украдкой оглядел остальных: мрачные сосредоточенные лица говорили, что клип произвел на всех тягостное впечатление. Долгое молчание прервал Редль:

— Неприятный эпизод, но во Вселенной, разделенной на Старших и Младших, такое случается, видимо, регулярно.

— Это все, что вы можете сказать? — язвительно вскричала Гелла, выплеснув застарелую неприязнь к конкуренту.

— Нет, почему же… Я могу сказать, что атакующая цивилизация в военном отношении незначительно превосходит современный уровень Большого Квартета. Могу сказать, что клип отвратительно смонтирован: звездное небо показалось буквально на полсекунды, так что будет непросто определить, в какой части Галактики находилась разгромленная планета. — Профессор нахмурился. — Агата, на кристалле есть другие записи?

Рябницкая подтвердила, что файлов много. Судя по заголовкам, это были лекции по новейшим достижениям погибшей цивилизации.

Они бегло просмотрели некоторые файлы. Увы, раса грон-гыч была остановлена, а то и уничтожена, едва достигнув уровня середины XXI века Земли. Никаких сенсаций для современной земной науки в этих записях не содержалось. Условный интерес представляли разве что отчеты о вскрытии убитых инопланетян и об изучении подбитых вражеских машин.

Рассеянно наблюдая, как Агата собирает свою чудо-аппаратуру, Гродзинский негромко сказал Редлю:

— Надо будет внимательно проанализировать батальные сцены. Возможно, наши специалисты сумеют определить, каким оружием пользовалась цивилизация, разгромившая грон-гыч.

— Это принципиально важно? — удивилась Гелла.

— Естественно! — вскричал Редль, удивленный ее непонятливостью. — Нет ничего более важного, чем разобраться в оружии Высших.

— Оружие — это главное, — повторил Гродзинский.

— Вы надеетесь создать аналоги такого вооружения или воспользоваться готовыми образцами? — уточнил Мишель.

— Либо то, либо другое, — кивнул полковник. — Либо создать защиту от вражеского оружия. Тоже немало.

Логика военных, даже отставных, совершенно непостижима. Эдуарда могли заинтересовать космические двигатели более развитой цивилизации, их представления о Вселенной, научные достижения, источники энергии, накопленные сведения о галактических культурах. Но оружие — на хрена? И почему Редль — ученый, а не военный — полностью на стороне Виктора?

Пожав плечами, Эдуард признался:

— Лично я вижу много других волнующих загадок. Почему они так увлеченно охотились на морские корабли?

— Атомные реакторы крейсеров и подводных лодок способны питать энергией целый город, — не задумываясь, объяснил Редль. — Каратели толково лишили жертв шансов сохранить или воссоздать цивилизацию.

Дернув плечами, Гелла сказала дрогнувшим голосом:

— Этот фильм — намек и предупреждение. Примерно то же самое могло случиться с человечеством, если бы мы отвергли ультиматум Высших. Без энергосетей, лишившись информационных каналов, крупной промышленности, межзвездного транспорта, человечество вернется в дикость и постепенно вымрет… Поневоле подумаешь, что правы изоляционисты.

— А я бы прогулялся по этим маякам-порталам, — заявил ее бывший муж. — Давно мечтаю найти архивы Древних, развалины библиотек, поврежденный звездолет. Что угодно, лишь бы побольше узнать о достижениях высшего разума. Или встретить сверхцивилизацию, которая предоставит нам эти знания и технологии.

Мягко и немного снисходительно улыбнувшись, Гелла добавила:

— Охотно помогу тебе составить список проблем, по которым человечество нуждается в подсказках.

Насмешливо поглядев на них, Редль осведомился:

— Почему вы все так уверены, что жители иных звезд сгорают от нетерпения — кому бы подарить свод своих знаний?

— Понимаю, что глупо надеяться… — Эдуард вздохнул. — Но было слишком много книг и фильмов на эту тему.

— Тебе сколько лет? — фыркнул Гродзинский. — Пора бы повзрослеть и забыть глупые сказки.

Ришар задумчиво проворчал:

— Мы возвращаемся к вопросу о том, чего хотят боги. Как мне кажется, всемогущая особь не должна желать вообще ничего. Очевидно, Высшие не всемогущи, хотя их достижения потрясают нас. Высшие знают, что существует еще по меньшей мере одна ступень власти над материей, превышающая их возможности.

— Есть цивилизации выше Высших? — удивился Эдуард.

— Теоретически это возможно, — кивнула Гелла. — Мы условно называем их Суперами.

— Если принять гипотезу, что Высшими тоже движет чувство страха, то получается… — Эдуард запнулся. — Высшие боятся Суперов?

Вопрос был адресован Ришару, но Вальтер не ответил, только развел руками. Гелла проворчала, вздыхая:

— Разгадка — на Южной Омерте. Серо-Зеленый проговорился, что там остались артефакты Древних Суперов.

Расхохотавшись, Редль осведомился:

— Надо ли напоминать вам, сколько раз Высшие якобы «проговаривались», чтобы пустить нас по ложному следу?

— Может, хоть на этот раз они все-таки сказали правду, — неуверенно пробормотал Эдуард. — Например, о контроле над временем и наблюдениях будущего — звучало-то правдоподобно.

— Все может быть. — Редль явно не собирался вступать в дискуссию.

Посмотрев на президента «Сафари», он осведомился, как решается вопрос о правах на полученные материалы. Гродзинский заверил:

— Все материалы принадлежат «Футурланду». Первооткрывателю достанутся слава, солидный бонус и право публикации.

Удовлетворенно кивнув, Редль пообещал:

— Бонус будет внушительным, я прослежу… — Затем профессор обратился к Вальтеру: — Доктор Ришар, мы с Виктором спешим на совещание. Вы с нами?

Вальтер выразил желание остаться и обсудить ситуацию с супругами Корунд, если те не возражают. Эдуард обрадовался, но Гелла вдруг объявила, что тоже торопится, и попросила Эмили забрать Сольвейг на выходные. Перед уходом Редль прихватил все кристаллы и остальные трофеи, сказав, что лаборатории «Футурланда» должны провести хотя бы предварительный анализ находок.


Вернувшись, провожавший женскую родню Мишель застал в квартире только брата и Ришара. Друзья расставляли закуску и наперебой пересказывали свои биографии за последние восемь лет.

Угощение было банальным: водка «Сверхновая» в литровой бутылке, минеральная газировка «Звездный источник», неровно нарезанные мужской рукой ломтики копченого сала, пикули, салями, черный хлеб с тмином, немного сыра, а также салат из морской капусты с крабами, креветками и маринованными грибами. Подумав: «Гулять так гулять», Эдуард отправился на кухню, вывалил в посудину три банки тушенки и поставил греться на плиту.

Когда он присоединился к остальным, Вальтер спрашивал Мишеля:

— Чем конкретно занимается ваша служба?

— Всякой ерундой, — усмехнулся Мишель. — В основном подглядываем за Высшими.

— И много интересного удалось подглядеть?

— Трудно сказать, насколько это интересно. По меньшей мере любопытно.

— Высшие вьются вокруг шаровых скоплений. Словно пытаются проникнуть, но не могут, — вставил Эдуард. — А ведь есть старая гипотеза, что в шаровых скоплениях могут быть руины самых древних цивилизаций.

Попросив собеседников не отвлекаться, Мишель сформулировал первоочередную проблему. Какая-то могущественная сверхцивилиз