Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Подростки" (fb2)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Table of Contents

Летние каникулы

Далекая родственница

Девочка

Соседи

Шантажированный брат

Поезд любви

Застигнутые и нагие

Случай в Чехии

Бет и Лин

Школьница

Приключения Пети и Саши

Галчонок

На даче

Всегда хочу

Слово для Ларисы

Семья Шлиман

Римские каникулы

Частные уроки

Приключения в деревне

Допинг или витамин Хе

Долгожданная попка

Видео приключения (Часть 1)

Дальние Родственницы

Похождения Миши на пьяную голову

Танюшка и Катюшка

Ольга

Незабываемая поездка

Школьник

Ах, Лолита!

Наталья

Усмешки за спиной

Признания шестнадцатилетнего

Hата

Учительница

Лесная фея (Часть 1)

Семья Шлиман

Школьный киносеанс

Птица

В узком кругу

О том, как могло бы быть, если бы было так, как хотелось бы

Моя тетушка

Сюрприз для моего племянника

Мне было 16 лет, когда это произошло

Котенок

Сексуальный урок

Женька (Влюбленный отчим)

В лагере, на берегу Черного моря

Одноклассники

Помощь сыну

Каникулы

Подруги

Нимфетка

Приключения в конце лета (часть 1)

Первая страсть Карины

Карина-2 (День рождения подруги)

Карина-3

Карина-4 (Продолжение дневника Карины)

Карина-5 (Когда хочешь, как лучше...)

Приключения в конце лета (часть 2)

Пустое сердце (История одной девочки). Часть 1

Пустое сердце (Или немного из жизни воздушных шариков). Часть 2

Похождения Юлечки. Часть 1

Похождения Юлечки. Часть 2

Похождения Юлечки. Часть 3

Похождения Юлечки. Часть 4

В первый раз

Дон

Дети застоя (1. Танюшка. Тайные страсти)

Дети застоя (2. Танюшка. Похоть)

Дети застоя (3. Света. Дачные уроки)

Дети застоя (5. Света. Кризис)

Дети застоя (6. Света. Секс)

Мечты сбываются

Страсти на горшке

Мираж

Девочка на дороге

Банный день

На даче

Процедура

Спор

Секс-вечер на диване

Петя и онанизм

Аперитив

День (по)знаний

Сексуальные опыты

Она

Шестилетняя племянница

Каникулы

Дневник

Из молодых - да ранние (Юля)

Сестра

Не ходите, девки, мазать!

Женщины младшего школьного возраста

Детский центр

Школа

День

Юлия

История Наташи

Нинка

Алкоголь и разврат

Когда девочки взрослеют

Тетрадка

Сьюзи и пёс

Катя

День рождения

Неожиданное совращение

Одна лучше трех

Педагогическая инновация

Вечер встречи выпускников (Часть 1)

Помывочный блок

Экзотичное купание

Летний грех в своей квартире

Катя

Первый опыт сексуальных контактов

Дачная история

Nепристойное поведение

Дачное

Эсфирь

Подростковый опыт

Игрища молодых

Первый стульчик

Непристойное увлечение

Пикник на природе

Уроки английского языка

Вселенная не имеет границ-1

Забавы в домашнем кругу

Тина

Странная любовь

В узком кругу (полная версия)

История начала 2

Валюшка

Поезд желаний

На даче

Как мы веселимся

Бет и Лин-2. Веревочная упряжь.

Частные уроки

Лина Максимовна, доктор наук

Лето

Алеся

Тетя Агнесса

Светлана Валерьевна

Подруга сестры

Звезда Миньета

На озере

Училка английского

Валюша и ее подружка Олеська

Юля или мой первый сексуальный опыт.

Фотография

Рената

Родом из детства

Все в первый раз...

Настенка - Горемыка

Друзья

Учительница информатики

Правдивая история

Ирина Сергеевна

Оттраханная учительница

Утро, лес и первый раз

Письмо Татьяны к Дмитрию

Последний троллейбус

В автобусе...

Вера, глядя мне в глаза, шире ляжки развела!

Профессионал (часть 2. Оргия)

За гаражами

Всегда нужно помогать

Мое сексуальное взросление

Профессионал (часть 3. Кто хочет стать дефлоратором?)

Втроем у друга

Уроки рисования

Прогулки в Серебряном бору. Часть 2

Один рабочий день учительницы

Диспансеризация

Кондитерская (очень свободный перевод с английского)

Бух.учёт.

Цена пятёрки

Шантаж

Путешествие

Cуровое наказание 2

Секс на празднике

Джейми напивается

Сказка про аиста

Звон Ручья

Ах, что же ты наделал, Петька!

Сексуальная Наташа

Подруга моей девушки

Злой дядя

Под гипнозом по-русски

Девушки

Школьная подруга и сестра...

Яна, история №1

Антилолита

Эльвира Степановна

Сладкая месть

Летнее приключение

Практикант

Восьмиклассница - свидание первое

О том как я стал совратителем малолеток

В школе

Света

Лиза

Ночной эксперимент

Новая жизнь

Гроза

Алина

Алина

В парке

Дорога в мир наслаждений

Семейная идиллия

Одноклассница и её поклонник

Настя

Операция на пенисе

Практика

Олеся

Вот это да!

На даче

Взрослая любовница

Катя

Роман в письмах

Практика. Эпизод второй

Видеозабавы

Знакомство

Весна по имени Светлана

День на даче

Подарок

Под прицелом фотографа

Фотографии

Воспоминание о бассейне Москва

Трах с репетитором

Учительница по физике

СВЕТА-2 (Продолжение рассказа "СВЕТА")

Не все красивое - истина

Неожиданность

Обмен

Женщина и девочка

История с подружкой

Практика. Часть третья (окончание)

На озере

Рыжик

Малолетка

Одноклассница

Разница в возрасте больше 2 раз

История первая. Тайная любовь

Процедура

Рассказ девственницы Джинджер

Лето в деревне

Это было как в сказке!

Игры в летнем лагере

Смотрелки

Опасная профессия. Часть 2

Ночка с Анькой

У озера

Случай на дискотеке

Камилла

Соседка

Катин любовник

Звезда запретного кино

Напарница

Ирина Васильна

Автобусный столик

Суррогатные утехи (главы из романа)

Женщина и девочка. Часть 2

Женщина и девочка. Часть 3

Женщина и девочка. Часть 4

Попутчица

Свободный художник

Великолепное детство

Воспоминания о первой любви

В раздевалке

Первый раз для двоих

Последний вечер

Юля тот ангел

Комната смеха

Дачные забавы

Постельный дебют, или учительница первая моя

Старый подъезд

Озабоченность

Приключения в лагере

Галя

Свадьба

Первый урок - 2

План Прощальный костёр

Школьница

С.С.С.

Отдых на каникулах

День варенья

Где ты, Валька?

Алена

Приятное времяпрепровождение

Маршрутка

Секс - плата за самогон

Случай из школьной практики

Ее глаза

Учительница физики

Оля

Отключили электричество

В гостях

Друзья (продолжение)

Танюшка-Игрушка

Ей было 20

Первый оргазм

Юля у фотографа

Долгожданная встреча

Вкус педагога

Чему не учат в школе

Утреннее приключение

Учительница литературы

Мой парень

Оргия подростков

Тайное совокупление

Первая эротика

Колготки с секретом

Эволюция. Часть первая

Кайф

Отдых в Подмосковье

Первый раз... в десятый класс!

Летний ебл#лагерь

Наступило лето. Часть 1

На вокзале

Лето в деревне

На даче

Раскрепощение

Жаркое лето

Учительница

Незабываемый вечер

Марина ч. 1

Сестра увидела брата

Безобидная вечеринка

История с географией

На речке

Новогодняя ночь

В домике

Малолетка

Похотливые курильщицы

Последняя ночь

Бог любви

Второй урок любви для Марины

Повторное знакомство

Когда парню шестнадцать, а женщине тридцать пять

Юлька

Семья нового времени

Лагерь

Мой друг ремень

Купание года

Учёба. Дополнительные

Школьные блудни

Танюшка-игрушка. Часть 2

Эволюция. Часть вторая

Сиротская доля

Мой нудисткий опыт

Наташа

Отпуск. Часть 4

На бережку

Эротические приключения мальчика Николая. Часть 1

Спортивный лагерь

Скромница

Халат Шерлока Холмса

Пионерский лагерь Юный сексопатолог

Несколько дней одного лета

Любовь и весна

Любовь и зима

Туалетная история

Раскопки. Первый день

Раскопки. День третий

Паутина. Эпизод 1. День рождения

Головомойка

Мне нравится быть голым

Подруга мамы

Двойняшка

Дети застоя (4. Света. Летняя жара)

Вибратор 30см

В спортзале. Часть 1

Добро пожаловать на нашу оргию

Нелюбовь

Снегурочка для ребенка

Проводы в армию

Школьная медсестра

Видик

В лужах отражаются облака

Один день из жизни школьника

Баня для школьников

Вита-школьница

Студентка

Как развели училку

Летом в лагере

Бутылочка

Первый опыт

Первый учитель

Школа после бани

Овощ

Детское &quit;приключение&quit; жены

В школе

Мои удивительные каникулы

Две сестры

Вита-школьница-2

Школьница

На раскладушке

Летом

Качалка II

Не удачная пара

Тайга

Кино в школе

Генеральная уборка

Змий

Юлька

Попутчица

Из жизни подростка

Маленький чертёнок

Карьера порнографа

Дачные похождения

Вечер

Страстная ночь

Тетя Наташа

Про Наташу и Лену

Мать школьного друга

Знакомство с Ольгой

Необычное чаепитие

Вечеринка

Анечка, или Друзья - любовники - враги

На речке

Моя история. Часть первая. Потеря в Лагере

Программа обмена

День Рождения

Маша на коленях

Наставник

Светлана Александровна

Исповедь ловеласа

Урок биологии

Мародерская привилегия

Бандерша

Ласковый насильник

Моя жизнь

Мент поганый

Добрая фея (продолжение Программы обмена)

Испытание попрошайки

В саду

Школьный врач

Секрет лимитчика

Секрет

У врача под гипнозом

Игрушки малышни

Вечеринка

Оставили девочку посмотреть за мальчиком

Без коментариев

Полина 2

Однажды в школе

Котёнок

Взросление (Таня). До

Взросление (Таня). После

Лето у бабушки

Повезло

Банные девочки

Ксюша

В школу как на праздник

Детский сад

Однажды весной

Джейми в лесу

Марго

Нехорошо отбивать у подруги парня!

Секс-учительница

Третий рассказ Вована

Первый грустный опыт

Ленка. День первый

Старая коляска

Слобода

Все началось с похода

Развратная Жанна и её сестра

В старом доме

Аппендицит

Строгий учитель

Под оргазмом

Роковой урок

Анапа

Первый раз

План Три икса

Кусочек одного лета

Вита-школьница-3

Секс и спорт

Мишель

Одно лето Теона Грейджоя

Этюд N1

Факультативное обучение

Этюд N2

Этюд N3

Наташка-промокашка

Лето в деревне

Моя однокласница Оксана

Динара

На Крючке у Вошона

Похождения Макса. Часть 1

Похождения Макса. Часть 2

Похождения Макса. Часть 3

Они согласились сразу. Часть 1

Они согласились сразу. Часть 2

Они согласились сразу. Часть 3

Моя любимая женщина

Кристи после школы-2

Кристи после школы-3

Совокупления

Все мужики - сволочи. Часть 1

Все мужики - сволочи. Часть 2

Летняя ночь на хуторе близь... Часть 1

Летняя ночь на хуторе близь... Часть 2

Солдаты в увольнении

Самое главное решение

Моя интимная жизнь. Часть 1

Моя интимная жизнь. Часть 2

В бассейне. Часть 1

В бассейне. Часть 2

Деревенское приключение

Поездочка

Дачная жара или четвероногий друг и дядя Петя

Школьный театр. Часть 1

Школьный театр. Часть 2

Школьный театр. Часть 3

Школьный театр. Часть 4

Юлькины истории. Труба

Девочка Света. (День России)

Ксюша

На казахской дороге

Посвящается Юле

Июньский день или оргазм классной

Кристи после школы-4. Часть 1

Кристи после школы-4. Часть 2

Голая учительница

История

Девственница впервые у гинеколога. Часть 1

Девственница впервые у гинеколога. Часть 2

Лиза - малышка. Часть 1

Опасное лето

Лиза - малышка. Часть 2

Такой вот Леха. Часть 1

Такой вот Леха. Часть 2

Иные. Часть 1

Иные. Часть 2

Иные. Часть 3

День рождения тети Светы

На море

Ксения моя школьная подруга

Дети на пляже. Часть 1

В жизни разное случается

Дети на пляже. Часть 2

Игра в больничку. Часть 1

Игра в больничку. Часть 2

Последний день

Юля

Про Артема

Камила

Эшли

Своя история. Часть 1

Своя история. Часть 2

Своя история. Часть 3

Своя история. Часть 4

Фотомодельки. Часть 1

Фотомодельки. Часть 2

Фотомодельки. Часть 3

Случайное знакомство

Мишель (продолжение)

Кристина

Однажды в рабочем поселке

Про гадкую Лельку

Две сестрёнки. Фрагмент. Часть 1

Две сестрёнки. Фрагмент. Часть 2

Девочка-припевочка. Часть 1

Поиграли

Девочка-припевочка. Часть 2

11 класс

История из детства

Первый раз

Голодный щенок

Одна треть жизни. История 3. Часть 1

Одна треть жизни. История 3. Часть 2

Одна треть жизни. История 3. Часть 3

Одна треть жизни. История 3. Часть 4

Одна треть жизни. История 3. Часть 5

Юная спортсменка

Почтальон. Часть 1

Почтальон. Часть 2

Однажды после колледжа

Наркоманка!

Школа, школа

Моя учительница

Чудеса

Через подругу к сестре. Часть 1 - Подруга

Через подругу к сестре. Часть 2 - Хахаль

Через подругу к сестре. Часть 3 - Сестра

Ксюша. Часть 1. О пользе частых походов в душ в жаркую погоду

Ксюша. Часть 2. О пользе бритья

Попробовали секс

Игра в жмурки

Юлия

Типа мемуары

Качалка-3 (Окончание)

Она лежала на кушетке

Пробуждение весны

Я и сестры 3

И вновь продолжается бой

Горечь познания

Непостижимое. Часть 1

Неразумное поведение. Часть 1

Непостижимое. Часть 2

Неразумное поведение. Часть 2

Этюд № 4

Дочка

Плата за удовольствие

Учительница первая моя

В парке

Истории из прошлого. Часть 1

Истории из прошлого. Часть 2

Наташка

Леночка

Как воспитать идеальную шлюху

Невыдуманная история

Первый секс

Последствия ракетной аварии

Школьные истории

Искушение Даши

Учительница. Часть 1

Потрахались

В мои 17

Первая женщина. Часть 1

Пересдача

Ну и ну! Часть 1

Ну и ну! Часть 2

Порноаматоры. Часть 1

Порноаматоры. Часть 2

День рождения у сестрёнки. Часть 1

Агент специального назначения

Стержень. Часть 1

Стержень. Часть 2

Стержень. Часть 3

Пятерка по алгебре в частной школе

Понедельник

Голубоглазая фея. Часть 1

Голубоглазая фея. Часть 2

Голубоглазая фея. Часть 3

Томочка. Часть 1

Томочка. Часть 2

Мы художники

Digital Camera. Часть 1

Digital Camera. Часть 2

Digital Camera. Часть 3

Digital Camera. Часть 4

Сос-опрос. Часть 1

География

Сос-опрос. Часть 2

Итак, как это было. Часть 1

Итак, как это было. Часть 2

Итак, как это было. Часть 3

Белорусские ночи

Школьные истории. Часть 1

Марина. Часть 1

Марина. Часть 2

Дежурство после уроков

Рыжик-огонёк-2

Зима... камин... и любимый мужчина

Младший Брат-2

Дождался

Двоюродная тетка. Часть 1

Двоюродная тетка. Часть 2

Фигаро. Часть 1

Фигаро. Часть 2

Фигаро. Часть 3

Засадил Динке

Алеша и Вита. Часть 1

Алеша и Вита. Часть 2

Типа мемуары 2

Исповедь одной старшеклассницы

Совращение недотроги

14 февраля

Яночка

Тренер

В поезде

Школьная практика

Наша школьная жизнь

Дина

Новая няня

В стороне от компании

Леночка-2

Ах, лето!

Оксана

Крутое устройство

Коммуналка

Хроники заброшенного дома в умирающей деревеньке

Юные пионеры

История развращения. Часть 1

Соревнование (или как я провел летние каникулы)

История развращения. Часть 2

Танюшка-игрушка. Рассказ третий

Школьная история

Блядский квартал

Переписка. Часть 1

Переписка. Часть 2

Игры с собой

Надомница

Соседка

Я, подружки и Макс

Летние приключения-2

Я и моя сестра Маша

Мои выпускные экзамены

Случилось сие летом (пойду в поход...)

Получивший свободу

Стенгазета

Моя мечта

Сексуальные Приключения Тай

Видеопросмотр

Без тормозов. Часть 1

Изучение русского языка. Часть 1

Без тормозов. Часть 2

Изучение русского языка. Часть 2

Без тормозов. Часть 3

Случай в школе

Наша мама работает проституткой-2. Групповой секс с молодежью

Частное видео. Часть 1

Частное видео. Часть 2

Частное видео. Часть 3

Леночка - конченая шлюха

Частное видео. Часть 4

Случай в классе

Частное видео. Часть 5

Частное видео. Часть 6

Частное видео. Часть 7

Частное видео. Часть 8

Частное видео. Часть 9

Частное видео. Часть 10

Вот такая информатика

Про голышек. Часть 1

Про голышек. Часть 2

Прощай школа

Летние каникулы

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Летние каникулы

Меня зовут Анни. Родилась я в семье лесника. Дом наш, где мы жили, находился в глуши, вдали от проселочной дороги, и до 16 лет мне редко приходилось видеть посторонних людей. Моя жизнь и учеба проходили в закрытом женском конвете. Только раз в год, на летние каникулы, меня забирали домой, и я в течении двух месяцев пользовалась полной свобо дой в лесу.

Жизнь текла однообразно: учение, молитва, и тяжелый труд на поле. в течении 10 месяцев никого, кроме монахинь мы не видели. Родителям не разрешалось нас посещать. Мужчин в конвете не было ни одного. Так од нообразно протекали наши молодые годы.

Мне исполнилось 16 лет, когда во время пожара погибли мои родители. Меня до совершеннолетия взял на себя дальний родственник матери - дядя Джим. Благодаря строгому режиму и физическому воспитанию я была хорошо развита: мои подруги с завистью смотрели на мою фигуру, у меня не большие красивые груди, хорошо развинувшиеся широкие бедра, стройные ноги, а все тело мое было очень нежным. Пришло время каникул, и за мной приехал мой дальний родственник дядя Джим. Это был красивый мужчина 40-лет. Приехав в его большое имение, расположенное в живописном уголке, я познакомилась с его племянником - Робертом, в это время гостившим у дяди. Роберт был старше меня на 3 года. Моим знакомым стал духовник дяди Джима - брат Петр. Он жил в двух милях от имения, в мо настыре, ему было 35 лет.

Время проходило быстро и весело. Я каталась на лошадях дяди Джима, которые были запряжены в прекрасную упряжку, купалась в пруду, иногда проводила время в саду, собирая ягоды и фрукты. Я очень часто ходила в сад, ничего не надевая на себя, кроме платья, так как было очень жарко. Однажды, это было недели через две после моего приезда, сидя под дере вом на корточках, я почуствовала укус какого то насекомого на месте, покрытом курчавыми волосиками и через мгновение ощутила зуд. Я тут же присела на траву, прислонившись к стволу дерева, приподняла платье, и пытаясь посмотреть укушенное место, инстинктивно провела указательным пальцем вверх и вниз по укушенному месту между двумя влажными губками. Меня словно ударило током от прикосновения моего пальца к этому месту, которое я раньше никогда не трогала. Я вдруг почуствовала сладкую ис тому, и забыв об укусе, начала нежно водить по своему розовому телу, и ощутила не испытанное мною до сих пор наслаждение. Из-за охватившего меня ощущения я не заметила Роберта, тихо подкравшемуся к тому месту, где я сидела, и наблюдавшему за мной. Он спросил:

- Приятно, Анни ?

Вздрогнув от неожиданности, я мгновенно опустила свое платье, не зная что ответить. Роберт следил за мной, потом сказал:

- Я все видел, тебе было очень приятно ?

С этими словами он придвинулся ко мне, обнял меня за плечи и сказал:

- Тебе будет еще приятней, если то, что ты делала буду делать я ! Только дай я тебя поцелую, Анни.

Не успела я сказать и слова, как его жаркие губы впились мне в рот. Одна рука, обняв мои плечи, легла на грудь и начала гладить, другая рука прикоснулась моего колена и неторопясь начала приближаться к влажному углублению. Я как бы случайно потянулась, к низу разняв нежные губки. Мягкие пальцы коснулись моего влажного рубинового тела. Дрожь прошла по всему моему телу. Роберт языком расжал мои зубы и коснулся моего языка. Рука его, лежавшая на моей груди, проскользнула под платье, нашла соски и начала их приятно щекотать, затем его два пальца гладили мое розовое тело, принося неистовую мне до сих пор сладость. дыхание мое участилось, и видно почуствовав мое состояние, Роберт участил движения своего языка, отчего мне стало еще сладостней. Не знаю сколько это еще бы длилось, но вдруг во мне все напряглось до предела, я вздрогнула всем телом, почувствовав как все мышцы расслаблены, и приятная нега разлилась по всему моему телу.

Дыхание Роберта прекратилось, он замер, а затем осторожно выпустил меня из своих обьятий, некоторое время мы сидели молча, я чувствовала полное безсилие и не в состоянии была сообразить что со мной произошло.

Вдруг Роберт спросил:

- Тебе было приятно, правда, Анни ?

- Да, но я ничего подобного до сих пор не испытывала. Роберт, что это такое ?

-А это значит, что в тебе проснулась женщина, Анни. Но это еще не полное удовольствие, которое при желании ты можешь получить.

-Что же это может быть ? - спросила я в недоумении.

-Давай встретимся в 5 часов вечера и я научу тебя кое-чему, хорошо ?

После этого Роберт ушел. Собрав полную корзину слив я последовала за ним. За обедом я была очень рассеяна. После обеда я с нетерпением ста ла ждать отъезда дяди Джима. Наконец я услышала шум отъезжающей кареты Я бросилась к окну и увидела как дядя Джим с братом Петром выезжали за ворота.

Было 17 часов. Я незаметно вышла из дома, пробралась через сад и вышла в рощу. Сразу же я увидела Роберта, сидящего на старом пне. Роберт встал, обнял меня за талию и повел меня в глубину рощи. по до роге он несколько раз останавливался и крепко прижимал меня к себе, нежно целовал мои глаза, губы, волосы.

Придя к старому дубу мы сели на траву, оперевшись спинами о ствол могучего дуба.

-Видела ли ты голого мужчину ? -после некоторого молчания спросил Роберт.

-Нет, конечно - ответила я.

-Так вот, чобы тебе все стало ясно и понятно, я тебе сейчас покажу, что имеет мужчина, предназначенное для женщины.

Не дав мне ничего сообразить, Роберт ловким движением расстегнул брюки и схватив мою руку, сунул себе в брюки. Мгновенно я ощутила что-то длинное, горячее, и твердое. Моя рука ощутила пульсацию. Я осторожно пошевелила пальцами. Роберт прижался ко мне, его рука как бы невзначай проскользнула по моим ногам и пальцы коснулись моего влажного рубинового тела. Чувство блаженства вновь охватило меня. Уже знакомая ласка Роберта повторилаь, так прошло несколько минут. Все во мне было напряжено до предела. Роберт, уложив меня на траву, раздвинул мои ноги, завернул платье высоко на живот, и встав на колени между ног, спустил брюки. Я не успела как следует рассмотреть то, что впервые предстало моим глазам, как Роберт наклонился надо мной и одной рукой раздвинув мои пухлые губки, другой вложил свой инструмент между ними. затем просунул руку под меня. Я вскрикнула, сделала движение бедрами, пытаясь вырваться, но рука Роберта, схватившая меня, держала крепко. Рот Роберта накрыл мой, другая рука его была под платьем и ласкала мою грудь Роберт то приподнимался, то опускался, отчего его инструмент плавно скользил во мне. Все еще пытаясь вырваться я шевелила бедрами. боль прошла, а вместо нее я начала ощущать знакомую мне мстому. Не скрою, что она мне теперь была гораздо сладостней. Я перестала вырываться и обхватив Роберта руками еще теснее прижалась к нему. Тогда вдруг Роберт замер, а потом движения его становились все быстрее и быстрее, во мне все напряглось.Вдруг Роберт с силой вонзил свой инструмент и замер Я почуствовала как по телу разливается тепло и обезсилила, но не успев опомнится, над нами раздался строгий крик и я с ужасом увидела наклонившегося над нами дядиного духовного брата Петра.

-Ах вы негодники, вот вы чем занимаетесь!

Роберта мгновенно как ветром сдуло. Я же от испуга осталась лежать на траве, закрыв лицо руками, даже не сообразив опустить платье, чтобы прикрыть обнаженное тело.

-Ты совершила большой грех, -сказал Петр. Голос его как бы дрожал. -завтра после мессы придешь ко мне исповедываться ибо только усердная молитва может искупить твой грех. Теперь ступай домой и кикому ничего не говори. Дядя ждет тебя к ужину.

Не ожидая моего ответа он круто повернулся и зашагал в сторону монастыря.

С трудом поднявшись на ноги я побрела домой. Придя домой я отказа лась от ужина и поднялась к себе. Раздевшись, я увидела на ногах ка пельки засохшей крови. Потом пошла принять ванну.

Холодная вода немного успокоила меня. Утром проснулась поздно и едва успела привести себя в порядок что бы успеть с дядей Джимом к мессе. Во время молитвы меня не столько занимали молитвы, сколько мысль о предстоящей исповеди у брата Петра. Когда кончилось богослужение, я пошла к брату Петру, сказав дяде Джиму, что останусь исповедываться.

Брат Петр жестом велел следовать за ним и вскоре мы оказались в не большой комнате, все убранство которой состояло из кресла и длинного высокого стола. Войдя в комнату, брат Петр сел в кресло. Вся дрожа, я остановилась у двери.

-Войди, Анни, закрой дверь, подойди ко мне, опустись на колени!-один за одним раздавались его приказы. Страх все больше и больше охватывал меня. Закрыв дверь, я опустилась перед братом Петром на колени. Он сидел широко расставив ноги, которые закрывала, косаясь пола, черная сутана. Робко взглянув на брата Петра, я увидела устремленный на меня пристальный взгляд, повыдержав его, снова опустила глаза.

-Расскажи подробно, ничего не утаивая, как произошло с тобой все, что я видел вчера в роще, -потребовал брат Петр.

Не смея ослушаться, я рассказала о тех чувствах, которые неожиданно вспыхнули во мне после укуса насекомого и дойдя до проишествия с Ро бертом, я заметила вдруг, что сутана брата Петра как-то странно заше велилась. Дерзкая мысль о том, что шевелится такой же инструмент как у Роберта, заставила меня умолкнуть.

-Продолжай, -услышала я голос брата Петра и почуствовала, как его рука осторожно легла мне на голову, чуть притянув к себе. Невольно коснувшись рукой сутаны, я почувствовала что-то твердое и вздрагивающее под ней. Теперь я поняла и не сомневалась, что он есть у каждого мужчины. Ощущение близости инструмента пробудило во мне вчерашнее желание, я сбилась и прервала рассказ.

-Что с тобой, Анни ? Почему ты не продолжаешь рассказывать? -спросил брат Петр. Голос его был нежен, рука гладила мне голову, косаясь шеи и левого плеча. Краска стала заливать мне лицо и я в смятении призналась о вновь охватившем меня желании вчерашнего чувства.

-Огонь, заженный в тебе Робертом, как видно очень силен и его надо неприменно остудить. Скажи мне, желаешь ли ты повторить случившееся вчера ?- спросил брат Петр.

-Этот грех очень приятен, если можно, я бы хотела избавиться от него.

-Это действительно большой грех, Анни, ты права, но ты права в том, что он приятен и можно не расставаться с ним, только огонь, который горит в тебе сейчас, нужно потушить.

-Будет ли это похоже на вчерашнее ? Если да, то я очень хочу этого, воскликнула я.

-Конечно, - сказал брат Петр, -но только я освещу тешение огня и тем самым избавлю ог огня и греха.

Встав с кресла брат Петр вышел с комнаты. Во мне горело желание и я забыла страх с которым шла на исповедь. Нисколько не сомневаясь что последует после возвращения Петра, я сняла трусики и положила их в карман платья, стала ждать, горя желанием брата Петра. Он отсуствовал недолго, войдя, в руках он держал какую-то баночку, закрыл дверь на задвижку и подошел ко мне.

-Сними с себя все, что мешает тушить пожар- прошептал он.

-Уже готово - ответила я, впервые улыбнувшись.

-О, да ты догадлива, садись быстрее на стол и подними платье.

Я не заставила его долго ждать, мигом села на стол и как только обнажила ноги, приподняв платье на живот, брат Петр распахнул свою сутану и я увидела его инструмент. Это была копия того инструмента, что я видела у Роберта, но этот был несколько больших размеров и более жилист. Брат Петр открыл коробочку, смазал головку своего инструмента, этим-же пальцем провел по моим влажным губкам и розовому телу, взял меня за ноги, подняв их положил себе на грудь, отчего я вынуждена была лечь на спину на стол. Инструмент брата Петра вздрагивал, косаясь моих пухлых губок и рубинового горячего влажного тела. Наклонившись вперед и взявшись за мои плечи, Петр осторожно начал погружать свой инструмент, раздвинув пухлые губки в горячее и влажное углубление, косаясь рубинового тела. Боли, испытанной вчера от Роберта уже не было, а меня охватило неистовое желание, инструмент, пульсируя, погружался все глубже и глубже, и вскоре я почувствовала как комочек под инструментом приятно щекочет меня своими волосами. На какое-то время инструмент замер, а потом так же медленно стал покидать меня. Блаженство было неописуемое, я прерывисто дышала, руки мои ласкали лицо Петра, я обнимала его плечи, стараясь прижать его плотнее к себе. Платье мое распахнулость, обнажив левую грудь с торчащим набухшим соском. Увидев это, Петр впился в него страстным поцелуем, вобрав в рот половину груди, мурашки пошли по мое му телу. Инструмент начал двигаться все быстрее и быстрее. От полноты чувств я плотнее прижималась к нему и нежно шептала:

- Быстрее, быстрее.

Брат Петр следовал моему призыву, мне казалось что я вот-вот потеряю сознание от блаженства и вдруг вздрогнула, почувствовав приятную теп лоту и безсилие разливается по телу: брату Петру это передалось и он вздрогнул, задрожав всем телом и вонзив в меня свой инструмент, на бухший и пульсирующий, замер. Я почувствовала как из инструмента Петра с большим напором брызнула струя теплой влаги, и раздался стон Петра. Несколько минут мы не шевелились, затем я почувствовала, как инстру мент начал сокращаться и выходить из меня. Брат Петр выпрямился и под нял голову, я увидела небольшой, обмякший и мокрый инструмент. Шатаясь брат Петр отошел от меня и сел в кресло. Опустив ноги на пол я почув ствовала как теплая влага стекает по ногам.

-Ну как, Анни, понравилось? - спросил брат Петр.

-Очень было приятно, -восторженно ответила я.

-Ты еще многого не умеешь и не знаешь, Анни, хотела бы ты знать и научиться тушить огонь с большим чувством ?

-О, да ! - воскликнула я и подойдя к брату Петру села ему на колени.

-Почему ваш инструмент стал таким некрасивым и мягким ?

-Он отдал тебе всю свою силу, Анни, но ты не унывай, пройдет немного времени и он снова станет упругим и твердым, красивым.

Прошло 15 минут в течении которых Петр нежно ласкал мои груди, цело вал их, а затем прильнув к одному из сосков, почти втянув всю грудь в себя, взял мою руку и положил на свой инструмент. Раздвинув мои ноги и пухлые губки, взял пальцем горячее рубиновое тело и начал нежно и при ятно ласкать его. Нежно гладя его инструмент, я вскоре почувствовала как от моей ласки он увеличивается в размерах и становиться тверже. От ласки Петра моего рубинового тела, от прикосновения к инструменту, который стал твердый и длинный, желание возбудилось во мне. Угадав мое состояние, так как я стала потихоньку шевелится у него на коленях, Петр выпустил изо рта сосок и прошептал:

- Сядь ко мне лицом, Анне.

Чувствуя что-то новое, я быстро пересела, прижавшись животом к инструменту, чувствуя его теплоту и упругость, мое желание стало неистерпимым. Петр крепко обнял меня и чуть приподняв со своих коленей, опустил От неуловимого движения бедер, головка инструмента оказалась между пухлыми губками, косаясь горячего розового зрачка. Взявшись за мои плечи, Петр резко нажал на них вниз, колени мои прогнулись и инструмент, как мне показалось, пронзил меня насквозь, войдя в углубление во всю свою длинну и толщину, распоров мои пухлые губки. Минуту мы сидели не шевелясь, я чувствовала как инструмент упирается во что-то твердое внутри меня, доставляя мне неописуемое блаженство. Я почувствовала что скоро потеряю сознание от этого. Сквозь тяжелое дыхание Петр прошептал:

- Теперь поднимайся и опускайся сама, Анни, только не очень быстро.

Взяв меня за ягодицы, он приподнимал меня со своих колен так, что инструмент чуть не выскакивал из меня. От испуга потерять блаженство я инстинктивно опустилась вновь на его колени, почувствовав как головка инструмента что-то щекочет внутри меня, затем я сама без помощи стала приподниматься и опускаться. Сначала я два раза сумела приподнятся и опустится медленно, но на большее у меня не хватило сил, так как го ловка все сильнее щекотала что-то внутри меня и мои движения стали все быстрее и быстрее, как сквозь сон я услышала голос Петра:

- Не торопись, продли удовольствие, не так быстро.

Однако я была в экстазе и не обратила внимания на его просьбы, так как не слышала их, будучи в полуобморочном состоянии и двигалась все быстрее и быстрее. Скоро я почувствовала как нега разливается по всему моему телу и я резко опустилась на инструмент, замерла, теряя сознание, обхватила Петра за шею, тесно прижалась к нему. Петр, глядя на меня, не шевелился и только инструмент нервно вздрагивал во мне. Это удивило меня. Немного погодя, придя в себя я вопросительно посмотрела на Петра, а он словно угадав мой вопрос улыбнувшись сказал:

- Ты торопилась, милая Анни, мой инструмент еще полон сил, отдохни немного и как только желание вновь проснется в тебе, мы повторим все сначала.

Не помню сколько времени прошло, мы молча смотрели друг на друга, вдруг Петр взял меня за ягодицы и начал медленно приподнимать и опускать меня на свой инструмент, после нескольких таких движений меня вновь охватило желание. Теперь Петр сам руководил движениями - то приподнимая, то опуская, то заставляя меня делать бедрами круговые движения. Когда инструмент был полностью во мне, упираясь и щекоча что твердое внутри, он давал мне блаженство и шептал:

- Быстрее, быстрее .

Петр участил свои движения, возбуждение начало достигать предела, я почувствовала как безсилие приходит ко мне и я начала терять сознание от полноты чувств. Вздрагивая, я обхватила Петра руками и ногами, затем, теряя сознание, замерла в таком состоянии. Петр тоже несколько раз вздрогнул, качнул инструментом вверх и вниз, прижался к моему соску и замер. Приходя в мебя я чувствовала вздрагивание инструмента внутри себя. Это было приятное наслаждение и блаженство, продлявшее мое безсилие. В таком положении, прижавшись друг к другу, мы просидели некоторое время и я почувствовала как теплая влага вытекает из меня, скатываясь по курчавым комочкам Петра, течет по моим волосам к отверстию ниже углубления, в котором торчит инструмент, и капает на пол. Петр приподнял меня и ссадил на пол. Я взяла свои трусики, намочила их и привела в порядок инструмент Петра, который от моих прикосновений к нему им от теплой воды начал понемного набухать, приласкав его немного я пошла к раковине. Сняв туфлю, я пос тавила одну ногу на раковину и стала приводить себя в порядокмыть в углублении рубиновое тело. Очевидно моя поза возбудила его. Не успела я снять с раковину ногу и вытереть углубление и ноги, как Петр, подойдя ко мне, попросил меня чуть отставить правую ногу. Думая, что он хочет помочь мне, я отставила ногу. Петр немного перегнулся и я почув ствовала, как инструмент плотно входит между пухлых губок. Поза не позволяла мне помогать ни бедрами, ни чем. Тогда нагнувшись еще ниже я стала ласкать комочки Петра, а другой рукой плотно сжала вверху углубления пухлые губки, еще плотнее обтянув ими инструмент. Двигая инструментом взад и вперед, Петр доставал им что-то твердое внутри меня еще сильнее, чем до этого, головка щекотала меня внутри. Но вот я почувствовала, что скоро потеряю сознание, Петр ускорил движения, по том вдруг застонал, вонзил инструмент изамер, теряя сознание, я броси ла сжимать губки и выпустила комочки, начиная терять сознание. Петр подхватил меня, не спуская с инструмента, давая мне кончить. Придя в себя я чувствовала как инструмент, упершись в твердое во мне, щекочет меня. Петр почувствовал, что я очнулась, осторожно снял меня с инструмента, а потом с раковины, а так как я не в состоянии сама была идти, он меня и усадил в кресло.

- Отдохни, Анни, я поухаживаю за тобой, - взяв мои трусики и смочив их теплой водой, поднял меня на ноги, протер углубление и ножки.

Развалившись в кресле я блаженно отдыхала, а Петр, подойдя к рако вине, стал мыть обмякший инструмент и комочки под ним. Одев меня, и сам одев сутану, он сказал:

- Анни, меня ждут монастырские дела . Продолжать наши уроки мы не смогли и расстались с ним, договорившись встретится завтра после богослужения и продолжать уроки.

На другой день, придя в монастырь, я нестолько слушала богослужение, сколько искала глазами брата Петра и думала о предстоящих уроках с ним. Но вот окончилась служба и не найдя брата Петра я разо чарованно пошла к выходу. И в этот момент меня кто-то остановил за ло коть, я остановилась и повернулась. Передо мною стоял красивый монах лет 28-30. Он назвался Климом. Улыбнувшись, он подал мне письмо. Раз вернув письмо я поняла, что оно от брата Петра. Он извинился, что неожиданно уехал по делам, и не может продолжать со мной уроки, но до бавил, что тот, кто передаст это письмо мне, вполне может заменить его и дать мне полезные уроки. Я посмотрела на Клима, он улыбнулся и спро сил:

- Ну как, Анни, ты согласна ?

Глядя на него и его стройную фигуру я убедительно кивнула головой, он взял меня за руку и повел в одну из монастырских комнат. Войдя в комнату, он нежно прижал меня к себе. Я очень отчетливо почувствовала его стоящий инструмент. Клим взял меня на руки и подойдя ближе к скамье поставил меня на пол, затем сбросил сутану и то, что открылось моему взору превзошло все мои ожидания. Инструмент был какой-то не такой как у Роберта и Петра. Длиной он был около 22 см, головка блистела, а чем дальше к основанию все толще, образуя как бы конус. Лаская меня, Клим попросил меня нагнуться и опереться на скамью. Сгорая от любопытства и желания, я нагнулась и одной рукой взялась за инструмент, а другой подняла платье, стараясь направить инструмент в углубление. Почувствовав тепло и нежность, Клим не дав мне направить инструмент, начал быстро двигать им между ног. Он проходил между ног и упирался в жмвот. Нагнувшись, я увидела как он вздрагивает и скользит мимо углубления. Тогда и прогнулась и направила его рукой, благодаря чему он стал скользить по моим нежным губкам. В этот момент инструмент Клима был огромен, его основание было сильно утолщено. Почувствовав инструментом влажную щель, Клим направил свой инструмент во внутрь ее, но не стал вгонять его со всего разгона, боясь причинить мне боль, делая малые движения взад и вперед постоянно всовывал его все глубже и глубже. Наконец утолщение прикоснулось вплотную к моим губкам, растягивая их, а огронная, блестящая головка сильно упиралась во что-то твердое внутри меня. Я почувствовала это и пошире расставила ноги, а руками сильно раздвинула натянувшиеся губки, давая возможность инструменту войти еще глубже, хотя мне было немного больно. От быстрых толчков утолщение инструмента погрузилось в мое тело и я с блаженством почувствовала как сильно растянувшиеся губки плотно обхватили утолщение. В этот момент инструмент почти с силой выйдя из меня вонзился вновь, щекотя что-то внутри меня. От полноты чувств ощущения блаженства я стала терять сознание, но Клим плотно держал меня за бедра, как бы надев меня на кол. В этот момент наступило безсилие. Очнувшись, я почувствовала как что-то теплое пульсирует во мне. Мы оба были в оцепенении сладострастия, движения прекратились, мы некоторое время стояли неподвижно, не имея сил двинуться, наслаждалмсь этим явлением. Приведя в порядок свою щель и инструмент Клима, мы оделись. Клима отозвали в приход и наши занятия с ним закончились. Больше я не виделась с Климом.

Так, как брат Петр отсуствовал, то я проводила время в прогулках по саду и за чтением книг, думая об инструменте Клима. В один из жарких дней я читала в жаркой гостинной книгу и незаметно уснула, а так как было очень жарко, я была совершенно голая - укрылась только простыней. Проснулась я от ощущения на себя чьего-то взгляда. Осторожно приоткрыв глаза я увидела дядю Джима, стоящего надо мной и пристально смотрящего на меня. Взгляд его был устремлен не на лицо. Проследив за ним, я за метила, что простыня сбилась, обнажив мое тело до живота. Однако дядя Джим не видел что я проснулась и наблюдаю за ним. Мгновенно поняв, что это прекрасно, я как бы во сне сделала движение ногами и широко рас ставила их, давая возможность дяде Джиму увидеть всю прелесть между ног. В полумраке я увидала, как дядя Джим вздрогнул, но не пошевель нувшись и присмотревшись я увидела что дядя Джим одет в жилет, который на животе как-то неестественно оттопырен. Поняв, что это топыриться готовый инструмент, сознавая прелесть своего тела и желая еще больше развлечь дядю, я движением руки сбросила с себя простынь, обнажив пол ностью свое тело. Постояв в неподвижном оцепенении, дядя Джим не спус кая взгляда с раздвинувшихся губок, из которых выглядыва нежный розо вый глазок, развязав пояс своего халата и выпустив на свободу свой ин струмент вдруг стремительно бросился ко мне и к моему удивлению приль нув и раздвинув шире губки своими губами к влажному рубиновому глазку, втянул его в рот и начал ласкать языком. Ни с чем не сравнимое чувство охватило меня. Первые минуты я не шевелилась, но по мере того, как от ласки дяди желание во мне все возрастало, я несколько раз тихо шевель нулась, желание возросло так, что я забыла про осторожность, прижала голову дяди к себе сильнее. Почувствовав мое прикосновение, дядя Джим смело протянул руки к моим грудкам и найдя набухшие соски начал их нежно ласкать. Охваченная сильным желанием и страстью, движением бедер я начала помогать ему ласкать языком свое нежное тело, жар истомы не обычно медленно возрастал, делая ласку сладостраснее, чем движение ин струмента, но к моему большому желанию это не могло длиться слишком долго и дойдя до предела кончилось моим безсилием. Конец был таким бурным, что лишаясь сознания, я прижала голову дяди еще сильнее к уг лублению. Втянув влагу нежного тела и сделав глоток, Джим снова ше Дядя поднялся с колен и лег рядом со мной. Увидав его инструмент, пол ный сил, который вздрагивал, я повернулась к его груди, обхватив его бедро нежным телом. Обхватив меня он прильнул нежным поцелуем. Так мы пролежали довольно долго. Джим давал мне отдохнуть, лаская мои соски языком и я вновь почувствовала желание. Обхватив руками голову Джима, оторвав его от груди я в порыве страсти начала целовать его лицо, его губы нашли мои и он страстно впился в них. Языком раздвинув зубы он проник в мой рот и начал ласкать мой язык. Не в силах больше оторвать ся, Джим повернул меня на спину и лег на меня. Я широко раздвинула но ги, подогнув колени. Джима эта поза не удовлетворила, он велел поджать ноги на живот и придерживать руками. В таком положении пухлые губки раздвинулись и рубиновый глазок манил к себе инструмент, оставляя щель открытой для инструмента. Увидав это, Джим ухватился руками за спинку дивана и его красивый инструмент вошел наконец в меня. Вогнав его во всю длину, Джим не вынимая его начал дщелать круговые движения бедрами и большая головка инструмента уперлась во что-то твердое во мне - в такой позе я могла момогать ему, от этого ощущение было потрясающее.

-Быстрее, быстрее, - шептала я. На мой призыв Джим ответил яростным движением бедер. Я чувствовала что не в силах сдержать настоящую исто му и шептала:

- Джим, милый, я теряю силы.

И как раз в этот момент его тело судорожно забилось и он вогнал инструмент с силой, потом замер...

Стараниями Джима я в течении бурной ночи обезсилила шесть раз. Так необычно хорошо окончились мои занятия, прекрасные занятия в эту ночь.

Утром я не могла выйти к завтраку, чувствуя слабость во всем теле. Мне казалось, что в моей щели торчит что-то толстое и огромное, мешая мне передвигать ноги, но к обеду все прошло, я окрепла и помеха между ног исчезла.

В течении пяти дней, неутомимо лаская меня, Джим проводил со мной каждую ночь. Кроме неоднократного повторения из пройденных уроков, я приобрела новые знания. Мы решали задачи лежа, меняясь местами - то, то Джим были на верху, в последнем случае, сажая меня на инструмент, Джим предоставлял мне возможность действовать самой, оставаясь непод вижным. Это давало возможность продлить блаженное состояние, а так как безсилие наступало при таком положении быстро, то я, оставаясь на ин струменте, продлевала блаженство, а потом валилась рядом с Джимом, предоставляя ему ухаживание за моим углублением и за своим обмякшим инструментом. Он брал чистое полотенце и смочив его водой вытирал опухшие губки, а потом, раздвинув их пальцами, вытирал рубиновый гла зок и мокрое углубление.

Как то поутру, когда я, утомленная ночными занятиями крепко спала, свернувшись калачиком, спиной к Джиму, он сумел вонзить мне инструмент так далеко, что я проснулась, почувствовав легкую боль, но это не по мешало мне два раза впасть в полуобморочное состояние, пока Джим тру дился над одним. На пятую ночь он попросил меня стать нп колени на край кровати и положить голову на постель, пообещав мне новый вид ласки. Я, согнув колени и немного раздвинув их, стала на край кровати, упершись локтями в постель, положила голову как он мне сказал. Джим встал на пол сзади и крепко взял меня за бедра. Ничего не подозревая, я ждала нового урока, чуть прогнулась и подалась назад, чтобы облегчить ему направить инструмент в открывшуюся щель. Джим буквально с силой надел меня на инструмент и сделал несколько обычных в этой позе движений, вдруг вынул его из меня, и вонзил в отверстие, которое в моей позе находилось чуть выше влажного углубления и одновременно вместо инструмента вонзил два пальца. От неожиданности я чуть дернулась, но Джим не шевелясь крепко прижал меня к себе. Пальцы в углублении зашевелились и я почувствовала - моя тонкая пленка отделяет их от инструмента. Вскоре инструмент медленно задвигался. От двойной ласки ощущение было непередаваемое, потрясающее. Безсилие, наступившее у Джима, было несколько бурным, что неудержавшись, он рухнул на пол. Я же успела в это время обезсилить дважды, пока Джим трудился над одним уроком. Последнее безсилие было настолько сильным, что я машинально протянула руку между своих ног и пожав Джима за отвисшие клубочки в экстазе сильно сдавила их рукой Джим от боли перестал шевелится и в этот момент я обезсилила. Поднявшись с пола, Джим намочим полотенце, хорошо протер оба мои отверстия, так как я не в силах была даже пошевелится, потом крепко уснула. Мне этот урок очень понравился и я попросила Джима повторить его в следующий раз. Утром, придя к завтраку я узнала, что Джим на рассвете уехал по делам и вернется только к ночи. Безцельно проведя день, я рано поднялась к себе и лягла спать. Меня разбудил приход Джима. Как обычно он пришел в халате и быстро сняв его проскользнул в постель прямо в мои объятия. Обняв меня одной рукой и прижав к себе, другой потянулся к ягодицам и вместо голого тела он нащупал трусики. Удивленный столь необычным явлением, он спросил:

- Что это значит ?

Я улыбнулась, объяснила почему я в трусиках.

-Жаль, Анни, что я не знал об этом раньше, я с нетерпением ехал домой в надежде решить с тобой несколько уроков. Посмотри как он хочет тебя ласкать, - и откинув простыню он показал мне вздыбившийся с огромной головкой инструмент.

- Мне и самой хочется тебя приласкать! Что мне делать ? - спросила я и протянула руку, начала нежно гладить головку и весь инструмент.

- Меня радует твое желание, и ты его можешь удовлетвотить, посмотри на свое состояние.

- Что я должна делать ?

- Поцелуй его, - прошептал Джим, выпустив меня из объятий, он лег на спину, широко раскинув ноги, я скользнула вниз и углубилась между ними так, что мои губы оказались как раз над инструментом. Взяв его в руки, я поцеловала в огромную блестящую головку. Незнакомый, но приятный вкус, чуть солоноватый, ощутила я от этого поцелуя. Джим взял мою го лову в руки и прошептал:

- Открой, Анни, рот и приласкай его языком . Едва я успела выполнить его просьбу, как он пригнул мою голову, инструмент, упершись мне в горло, заполнил весь рот - нечем было дышать, я интенсивно отклонилась, не выпуская его изо рта.

-Продолжай ласкать его языком, - прошептал Джим. В моем рту помести лась огромная головка и часть инструмента. Держа его в руке, я начала медленно водить языком по головке и под ней. Сквозь прерывистое дыха ние и стоны Джим не переставал шептать:

- О, какое блаженство, о какое неописуемое блаженство, сильнее сожми губы, быстрее ласкай языком.

Он чуть опускался и приподнимался, отчего инструмент скользмл во рту. Его дыхание и движения доставляли мне удовольствие и вскоре меня охватило огромное желание - прижавшись к Джиму я терлась сосками о его ноги, добралась рукой до комочков под инструментом и нежно ласкала их. От блаженства Джим перестал шептать и только стонал. Накнец инструмент напрягся до предела и из него брызнула горячая жидкость, которая заполнила мой рот, я сделала второй глоток и в этот момент почувствовала безсилие. В экстазе я сильно сжала зубами ниже головки и по моему телу разлилась приятная истома.

Через несколько дней мое влажное розовое тело поправилось и готово было принять в свои горячие объятия с огромной грибковидной головкой инструмент Джима. Истосковавшись по ласкам инструмента я так была го това к новым бурным урокам и с нетерпением ждала в своей постели Джима Когда вечером зашел Джим, сбрасывая на ходу халат, я сгорала от нетер пения и желания. Он лег в постель и как коршун набросился на мое изго лодавшиеся розовое тело. Раздвинув мои пухлые губки, он двумя пальцами начал ласкать мой рубиновый глазок, нежно смотревший на его инструмент с огромной блестящей головкой, похожей на гриб. Мы повторили с ним урок с ранее пройденного, во время которого я успела дважды обезсилить Джим поднялся, намочил полотенце, протер мой рубиновый глазок, потом хорошо протер, раздвинув губки, углубление, протер свой обмякший, но еще торчащий инструмент и комочки одеколоном и потом смешав одеколон с водой протер мои пухлые губки вокруг и лег рядом со мной. Отдохнув, он затем попросил меня забраться на него так, что мои пухлые губки и ро зовый глазок оказались у его лица. Повернувшись в обратную сторону и раздвинув ноги так, что-бы его голова оказалась между ними а пухлые губки напротив рта, я приготовилась к всепоглащающему блаженству и Джим не заставил меня долго ждать, нежно коснулся моего розового глазка языуом. Потом слегка толкнул меня в спину, отчего я упала между его широко раздвинутыми ногами и мои губы оказались над его инструментом. Мигом поняв намерения Джима я не ожидая его наставлений, схватила ин струмент руками и открыв рот забрала сколько могла. Джим взял за мои набухшие соски и языком проник, раздвинув мои пухлые губки в горячее углубление . Началось невероятное, я никогда не могла представить, что этот урок принесет столько блаженства. Полнота ощущений от прикос новений к глазку языка и губ Джима настолько сильна, что я даже не за метила как обезсилила во время этого урока. Он почувствовал это и про должал свои ласки. Желая повторения я не выпускала его инструмент изо рта и он постепенно начал утолщаться, а вскоре вновь стал способен к работе. Крепко сжав и не переставая работать языком, я начала быстрыми движениями рук двигать кожицу на инструменте вверх и вниз, а в ответ язык Джима и его губы удвоили ласку рубинового глазка и язык глубоко проник в углубление, доставляя мне наслаждение. От нетерпения я быст рыми движениями помогала ему. Мое нежное розовое тело касалось не толь ко губ и языка Джима, а всего лица, от обильной влаги оно вскоре стало мокрым. С каждым мгновением приближалось желаемое чувство безсилия, а затем Джим в полном изнеможении кончил свой неистовый урок. В эту ночь у нас уже не было желания продолжать уроки, так как мы устали, особен но я. Я не могла даже пошевелить ногой, все было как ватное.

Много дней мы с Джимом продолжали повторять пройденное, закрепляя по несколько раз. Много говорили с Джимом и главным его решением было не возвращать меня в конвент. Он обещал устроить меня в одну из школ для девочек, с тем, чтобы я жила в его городском доме. Это меня очень обрадовало, так как я прывыкла к занятиям с Джимом и мне очень не хо телось прекращать их по окончанию каникул. За два дня до моего отъезда в город, случилось неожиданное - приехал из монастыря брат Петр. Они с Джимом о чем-то беседовали около часа в кабинете, затем Джим поднялся в мою комнату, лицо его было нахмуренным. Тяжело вздохнув, он сказал:

- Анни, брат Петр мне все рассказал и хуже всего то, что ему известно о наших занятиях. Он угрожал мне скандалом, он требует моего согласия повторить с тобой несколько уроков. Выхода нет, придется согласиться, приготовся, я сейчас приду с ним.

-А как же ты, Джим ? - в смятении воскликнула я.

-Не знаю, посмотрим, сейчас не время об этом думать.

Не смея ослушаться и боясь потерять расположение Джима, я разделась, накинув халат, села в кресло. Невольно вспомнив о прошлых уроках Петра я вынуждена была признаться себе, что я ничего не имею против пары уроков с Петром, но меня очень беспокоило и смущало, что об этом будет знать Джим. Еще я недоумевала, почему Петр сам не сказал мне о своем желании, а обратился к дяде. Так ничего и не поняв, я с нетерпением стала ждать их прихода. Вскоре раздался стук и в комнату вошел Петр с Джимом.

-Здравствуй, Анни, дядя Джим сказал, что ты согласна - весело сказал он улыбаясь. Не зная, что ответить, я робко взглянула на Джима, он ут вердительно кивнул головой.

-Да, конечно, - все больше смущаясь, сказала я.

-Тогда не будем терять времени, раздевайся и иди ко мне, - сказал Петр. Джим был рядом с ним. Не зная, что делать, я сначала посмотрела на Джима и прошептала:

- Разве ты не уйдешь, Джим ?

-Нет, я буду с вами выполнять желания Петра, - сказал он, и отошел к окну, оказавшись за моей спиной. Немного поколебавшись и покраснев, я сняла халат и аодошла к Петру. Он обнял меня, крепко прижав к себе, потом присел и стал нежно целовать мой рубиновый глазок, поднялся и стал целовать грудь, шею а рукой ласкать мой глазок. Прижавшись к нему плотнее, я почувствовала сквозь сутану его твердый инструмент, готовый к работе, вспомнила как он глубоко вонзился в меня. Забыв обо всем, о ДЖиме, я с жаром ответила на его ласку. Все так же прижимая меня к се бе, Петр стал отступать к кровати. Подойдя к ней, он лег поперек кро вати, распахнув сутану, оставил ноги на полу, широко раздвинув их, а мне велел стать между ними и повернуться к нему спиной. Взявшись обе ими руками за мои бедра, он пригнул меня вниз. Нагнув голову я увмдела его инструмент, торчащий против моего углубления, из которого нежный зрачок манил к себе. Петр не шевелился, а набузший с огромной блестя щей головкой инструмент непрерывно вздрагивал. Терпение иссякло и я раздвинув пухлые губки, резко опустилась на ноги Петра, с удовольстви ем почувствовала, как инструмент плотно вошел в углубление. Не имея во что упереться руками, я широко раздвинула ноги Петра и начала делать бедрами кругообразные движения, но заметив рядом стоящий столик, я оперлась на него и с блаженством начала шевелится на инструменте, Не заметно посмотрела на Джима, взгляд его был устремлен на мое нежное тело. Вдруг он сделал стремительное движение вперед, молниеносно рас стегнул брюки, освободил вздыбившийся инструмент, схватил мою голову руками, прижал своим инструментом к моему лицу. Угадав его желание и чувствуя себя виноватой перед ним, и желая угодить ему поймала его го ловку губами и принялась ласкать ее языком. Но я не забывала об ин струменте Петра, находившимся глубоко во мне, не на мгновение не прек ращая движений.

-Ты просто умница, Анни, - услышала я голос Петра. Держа одной рукой меня за бедра, как бы направляя мои движения, он другой рукой сжимал внизу мои губки, чтобы плотнее обхватить инструмент. Я почувствовала как пухлые губки трутся об инструмент Петра. Джим, держа меня за голо ву, двигал свой инструмент у меня во рту. От двойного удовольствия мое неописуемое блаженство было коротким, и блаженно простонав, я обезси лила, но желание мое не утихло и я продолжала жадно принимать ласки моих учителей, отвечая им всем своим неукротимым желанием и страстью. Но всему бывает конец. Сначала Джим, затем я и одновременно Петр, обезсилили. И в этой истоме ослабились наши тела. Выпив влагу инстру мента Джима, я выпустила его изо рта. Джим помог мне освободится от инструментв Петра, т.к. я не в силах была встать сама, мои ноги были ватными. Джим осторожно положил меня на кровать. Блаженно отдыхая, я лежала с закрытыми глазами. В таком положении я пролежала пол часа, и вдруг я почувствовала, что мой сосок, а затем и другой очутились во рту Джима и Петра. Руки их потянулись по моему телу, приятно лаская его и пальцы добрались до моих курчавых волос, раздвинув пухлые губки, углубились в мое влажное горячее тело, чекоча рубиновый глазок. Широко раздвинув ноги, я с нетерпением и трепетом прижала их руки, чтобы паль цы их углубились в углубление, а пальцы Петра щекотали рубиновый гла зок. Желание вновь проснулось во мне, с нетерпением протянув руки и взяв оба инструмента я начала с азартом нежно ласкать их, гладя по мягкой кожице под возбухшими грибовидными головками. Мое желание рос ло с неимоверной быстротой, т.к. я в обеих руках ощущала инструменты, готовые к работе. Мне очень хотелось, чтобы они побыстрее что-нибудь делали для удовлетворения моего нарастающего желания. Но инструменты были полувозбуждены. Он моей неистовой и горячей ласки они начали твердеть, наливаться кровью. Как только инструменты были готовы к за нятиям, Джим, оторвавшись от моего соска, шепнул:

- Ласкай Петра языком, Анни.

Сразу выпустив изо рта мои соски, Петр встал с кровати так, что его ноги оказались широко расставленными на полу. Став между ними, нагнувшись и переместившись назад, я увидела прекрасный, с огромной головкой инструмент. Сгорая от нетерпения, я раздвинула пухлые губки и постепенно начала опускаться на торчащий и манящий мое розовое тело инструмент. Почувствовав, что большой гриб начал с трудом раздвигать мои и без того раздвинутые пухлые губки, я шире расставила свои ножки, облегчая ему ход в углубление, но гриб настолько разбух, что моих мер оказалось недостаточно, и он не мог постепенно войти в мое жаждущее тело. Решив помочь ему, я приподнялась и подалась назад. Головка инструмента, выйдя из углубления, тоже подалась назад, щекочя рубиновый глазок. Сделав несколько скользящих движений рубиновым глазком по головке, я вновь приподнялась и направила головку в углубление, начала вновь опускаться на инструмент. Влажная головка начала все глубже и глубже входить, растягивая мои опухшие губки и заполняя влажное углубление. Но все же терпения хватило не на долго, я резко опустилась на инструмент. Мне показалось, что вместо инструмента я сильно вогнала что-то похожее на кол. Эта громадина распирала настолько мои опухшие губки, доставляяя мне удовольствие, что мне казалось, что они вот-вот лопнут и он пронзил меня насквозь. Огромная головка уперлась во что-то твердое во мне, невольно взрагивая, приятно щекочет. Петр попросил меня перевернуться на инструменте Джима, чтобы я была к нему лицом. Перевернувшись, я увидела инструмент Петра, который вздрагивал. Схватив его, я взяла в рот и начала ласкать языком и двигать кожицу рукой, доставляя Петру неописуемое удовольствие. Мы повторили последний урок, Петр и Джим поменялись местами. Эта перемена доставила мне большое удовольствие, хотя я почувствовала легкую боль. Этот урок я готова повторять без конца. За это время я дважды теряла сознание, а инструменты моих учителей были еще в полной силе. Очнувшись в третий раз я почувствовала, что инструменты скоро сработают. Желая не отстать от них удвоила свои ласки и чтобы повторить блаженство, стала шевелить бедрами на инструменте Джима, хотя губки были расжаты до предела, углубление было заполнено инструментом. Я попросила Джима, чтобы он мне помог не отстать от него. Джим постепенно добрался до рубинового глазка и начал ласкать его. Одной рукой он держал меня за голову и двигал инструмент взад - вперед, другой рукой ласкал мои набухшие соски. Вскоре я почувствовала как струя из инструмента Петра хлынула мне в рот, а вместе с этим стон от блаженства и безсилия. Кажется это длилось вечность, но я потеряла сознание. Когда я очнулась, сколько было времени я не знаю. Петра не было, а Джим одетый сидел нп кровати, опустив голову, глубоко задумавшись.

Дорогие мои сверстницы ! Я описала вам свои уроки, но то что можно переживать физически нельзя передать на бумаге. То блаженство, которое испытываешь, когда постепенно инструмент раздвигает пухлые губки, вхо дит в тебя и упирается во что-то твердое внутри, когда вздрагивая, что-то щекочет, доставляя неописуемое удовольствие и блаженство.

На протяжении нескольких лет я продолжала уроки, доставляя себе и ему огромное удовольствие.

С Петром я встречалась несколько раз в монастыре и так же продол жали с ним несколько занятий, преподанных мне. Джим не хотел расста ваться со мной, но закон религии не позволял соединить нашу жизнь. Через 10 лет после окончанию каникул, которые мы провели с Джимом, я вышла замуж. Но наши встречи не прекратились. У меня родилась дочь и в честь Джима я ее назвала Джиной. Когда она подрастет, я постараюсь передать ей все, что испытала сама. Мне не жаль того, что было со мной сама часто, лежа в постели, вспоминала свою юность, которая прошла так интерестно. Вспоминая блаженство, пережитое с Джимом, не жалею, а ра дуюсь, что испытала его. Будьте благоразумны, не жалейте то, что все равно придется отдавать. Но отдавать нужно так, чтобы в старости было не жаль своей молодости, а то в старости будете жалеть, что упустили момент молодости и не взяли от нее все, что можно было взять.

Далекая родственница

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Далекая родственница

Было мне тогда 15 лет. Приехала как-то погостить к нам далекая наша родственница. Это была красивая девушка 20-ти лет с красивой стройной фигурой. Больше всего меня в ней поразили ее огромные груди. Они так выдавались под платьем, что все мужчины не могли не посмотреть на них, когда проходили мимо. Мой же член от этого зрелища стоял как кол. Я тогда уже вовсю интересовался противоположным полом.

Однажды, когда дома никого кроме меня и ее, Алена (так ее звали) пошла в ванную мыться. Я тихонько подкрался к двери и заглянул в маленькую щелочку. Моему взору открылась потрясающая картина. Алена сняла махровый халатик, освободила от лифчика свои огромные груди, сбросила трусики. Какими большими были ее соски! Темные большие розочки отчетливо выделялись на белом теле.

Волосы на лобке были черными как смоль и очень густыми. Каково же было мое удивление, когда Алена, став под душ, начала намыливать себе промежность и достала бритву. Она начала сбривать волосы у себя между ног. Когда она закончила, моим глазам предстали совершенно голые губки ее влагалища и далеко выдающийся клитор. Мое возбуждение достигло предела и я решил освободить свой член из заточения в брюках. Он уже стоял под сорок пять градусов.

Тем временем Алена решила доставить себе удовольствие. Она засунула себе во влагалище два пальца и начала быстро ими двигать туда-сюда. При этом по выражению ее лица я понял, что ей очень хорошо. Она даже начала немного постанывать, но очень тихо, чтобы ее никто не услышал. Через несколько минут Алена бурно кончила и вынула пальцы из своего нутра. Я же поспешно ушел в свою комнату.

Через неделю вся наша семья, включая Алену, была приглашена на вечеринку. Мы с удовольствием все туда пошли. Пили все кроме меня очень много. Алена уже еле стояла на ногах. Родители решили остаться ночевать здесь, а меня с ней отправили домой.

Пока мы ехали Алена так развезло, что она уже ничего не соображала и была в бессознательном состоянии. В комнату я нес ее уже на руках. Она спала. Вдруг мне в голову пришла удивительная мысль: а что если поразвлечься с Аленой. Ведь она пьяная, да так, что ничего не понимает и, наверняка, ничего не вспомнит, если я ее немного потрогаю за интимные места. И я решился.

Положив ее посреди комнаты, я начал свои забавы. Положив руку на ее огромную упругую грудь, я отчетливо почувствовал ее дыхание. Грудь была мягкая и приятная на ощупь. Я начал ее тихонько мять. Алена никак не реагировала на мои манипуляции и я решился на более дерзкое предприятие. Расстегнув блузку и лифчик, я увидел ее прекрасную грудь совершенно обнаженной и кровь ударила мне в виски.

Я решил проверить насколько крепко она спит и ущипнул ее за сосок. Она никак не отреагировала. Я сжал грудь очень сильно, но эффект был тем же. Алена ничего не чувствовала. И тогда я решил потрахаться мужду ее огромных грудей. Я видел такое в нескольких журналах и решил попробовать. Я положил свой торчащий член между ее холмов и соединил ее груди вместе. Мне было так приятно от их теплоты. Я начал тихонько двигать членом в получившейся узкой дырочке. Член очень туго ходил и от этого мне было очень хорошо. Я так разошелся, что чуть не кончил прямо на Алену. В последний момент я выдернул член и разразился спермой на ковер.

Вытерев член, я захотел коснуться им губ своей родственницы. Я осторожно стал над ней на колени и поднес член к ее губам. Коснувшись ее полных губ, я почувствовал их приятную мягкость и теплоту. Как бы я хотел, чтобы Алена взяла его своими руками, вобрала его себе в рот и довела своим язычком до оргазма.

Утолив свое развратное желание, я решил обследовать нижнюю часть тела родственницы. Я снял с нее штаны и трусики. Я уже не боялся, что она внезапно проснется. Согнув ее ноги в коленях и широко разведя их в стороны, я принялся обследовать влагалище Алены.

Губки ее органа были очень большими и мясистыми. Они были плотно сжаты. Я осторожно раздвинул их и заглянул вовнутрь. Там все было мокро. Моему взору предстал небольшой клитор и узенький вход в ее глубины. Я лизнул эту красоту. Вкус был очень приятным. Я решил трахнуть Аленку и во влагалище. Осторожна я начал вводить свой член. Немного погодя, член уже был полностью внутри, по самые яйца. Я начал делать возвратно-поступательные движения.

Через некоторое время , я вспомнил, что необследованной еще осталась ее попка. Перевернув Алену на живот, я развел в стороны ее ягодицы. Я увидел маленький коричневый анусик. В нескольких порно - фильмах я видел, как женщин трахали в задний проход и мне захотелось тоже попробовать. Больше такого случая мне может не представиться никогда в жизни, - подумал я. И я решился. Плюнув на сухое отверстие сфинктера, я начал вводить Алене в попку указательный палец. Он проскользнул туда довольно-таки легко и я почувствовал теплоту ее внутренностей. А не трахается - ли она в попку, - при этом подумал я. Я начал делать круговые движения пальцем в анусе и затем очень легко поместил туда и второй палец. Я решил, что также легко будет поместить туда и мой член.

Смочив его и вход в задний проход слюной, я приставил туда свой член. Мне не удалось сразу войти туда. Головка была слишком большой и не входила. Я уже хотел трахнуть эту попку и поэтому сильно двинул членом. Член, сломав преграду мягко проскользнул вовнутрь. Я начал медленно и размеренно трахать эту прекрасную попку своим членом. В последний момент я выдернул член и оросил всю спину Алены своей спермой. Она так и не проснулась.

На следующее утро я вел себя как и в чем не бывало. Алена же не о чем не знала и не чувствовала. Она так и не узнает никогда о том, что я трахал ее во все дурочки.

Девочка

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Девочка

Мне уже 12 лет, я очень любопытна. Как любого подростка запретные темы притягивают меня очень сильно. Любой телефильм с эпизодом про занятие сексом я смотрю, когда его повторяют утром или вечером. У меня есть такая возможность, так как я учусь во вторую смену. Мы живем с отцом и мамой в трехкомнатной квартире. Моему отцу 31 год, он бывший гимнаст, красивый и высокий. Каждый раз как он идет в ванную, я пристраиваюсь к небольшим зазорам у двери и пытаюсь рассмотреть его голого. Надо сказать, что я видела картинки с голыми мужчинами у подружек из школы. Мне, конечно, было интересно посмотреть на все по настоящему.

Моясь с мамой в бане на даче, видя как она, подолгу намылив себя, растирает письку и грудь, я думала, что это она, для того чтобы лучше отмыть. А так как у меня уже появились кругленькие сисечки с розовыми сосками, и немножко волосиков над писькой, я тоже стала тереть как она. Заметив, мама засмеялась и сказала, что у меня все еще чисто, и я узнаю, что то если буду не тереть, а нежно гладить. Маму я часто видела голой, и в бане, и дома, так как она порой выходила из спальни и шла в ванную. Яз знаю, что они с папой там занимались сексом, но этого я никогда не видела хотя и слышала звуки доносившиеся от туда. Я много раз пыталась подсмотреть, но дверь всегда была плотно закрыта. Мама у меня не очень высокая, но стройная и с большой круглой грудью с крупными сосками. У нее очень черные и густые волосы между ног, правда она их иногда сбривает, и ее писка становится похожа на мою. Она говорит, что ей хочется стать похожей на маленькую девочку, как я. Мне наоборот хочется, чтобы волос у меня там было больше. Я каждый вечер считаю, волосинки и измеряю их линейкой. И конечно я помню, слова мамы о том, что можно, что то узнать, если гладить себя по письке и сосочкам. Сначала у меня ни чего не получалось. Я раздевалась под одеялом и гладила себя по низу живота и гуди. Но однажды вечером, я услышала, что мама с папой пошли в спальню, и решила попробовать еще раз подсмотреть. Голая я выскочила в коридор и подбежала к двери спальни. Ранее вздохи, стоны и покрикивания только интересовали меня, однако в этот раз, я почувствовала, что моя рука гладящая писку стала влажной, а между ног как будто все зачесалось. Я стала гладить сильнее, замечая, что в некоторых местах гладить, было значительно приятнее.

Второй рукой я захотела погладить себя по груди. Я отпустила косяк двери, прижалась к самой двери и начала гладить свой сосок. В это время мой локоть прижался к ручке двери, которая повернулась, дверь открылась и я ввалилась в спальню родителей. Я упала на колени, и увидела изумленные взгляды мамы и папы, абсолютно голых расположившихся на полу. Я вскочила и побежала к себе. Как только я легла в кровать ко мне зашла мама. Она сразу подошла к кровати, подняла одеяло и, смотря на мои соски, просунула свою руку у меня между ног. Мама была голая и соски ее грудей топорщились в тот момент также как мои. Она взяла мою руку и молча положила ее себе между ног, я почувствовала там такую же влагу и большую температуру как чувствовала несколько минут назад у себя. Мама поводила пальчиком под складочками мой писки и посмотрела на весь мокрый палец, который она от туда достала. Она погладила меня по топорщившемуся соску и вышла.

Всю ночь я просыпалась, от представления голых мамы и папы, лежащих на полу, и начинала гладить себя. Утром мама пришла ко мне. Она сказала, то чем я занималась у женщин называется мастурбацией, а у мужчин онанизмом. Она рассказала, что в этом нет ни чего плохого, но много заниматься этим тоже не стоит. Ты много занималась этим ночью? Спросила она, я кивнула, Ты часто подглядывала? Я помотала головой: - там ничего не видно только слышно. Подсматриваешь за папой? Я кивнула, Где? - в ванне, только там ничего не видно, только плечи. Мама улыбнулась, пойдем сказала она, взяла за руку и привела в спальню. Я была голая и, идя по квартире, боялась встретить папу, но он был в душе. Я волновалась, так как не могла понять, как пойду голая обратно, или отец сейчас помоется и придет в спальню и увидит меня. Мама села на кровать и сняла халат, сказала, чтобы я села на пол напротив. Она расставила широко ноги, и пальцами одной руки раздвинула складочки на писке. Смотри и повторяй за мной, сказала она, поглаживая себя между складок, в которой рукой она начала гладить соски своей груди. Я волновалась, не войдет ли отец, и вся тряслась. Мама закрыла глаза и начала громко вздыхать, однако, заметив что я сижу, и ничего не делаю, посадила меня у себя между ног, и, придерживая мои руки своими стала гладить мою писку и мои соски. Мне стало спокойней, и я почувствовала что мама поднимает мою руку к самому верху между складок. Раньше я там не гладила себя, так как думала что надо гладить в середине. Но чем выше поднималась моя рука придерживаемая маминой, тем лучше мне становилось. Я забыла про отца и думала только о том почему именно там мне так здорово. Мои сосочки уже торчали как маленькие пеньки, а между складок все горело и растекалась влага. Я ни чего не понимала, не надо, не надо пробормотала я. Мама остановилась и посадила меня обратно на ковер. Иди к себе сказала она. В волнении я побежала по коридору, и со всего разбега врезалась в папу выходившего из ванны. От неожиданности я выставила руки вперед и попала в полы халата на уроне пояса. Я схватилась за них чтобы не упасть, и они разошлись в стороны. Прямо перед моим лицом открылся папин член, окруженный кучерявыми светлыми волосами. Я замерла, папа стоял смотря на меня с верху вниз. В это время послышался звук двери в спальню. Я оглянулась мама в халате стояла на пороге спальни и смотрела на меня. Она быстро подошла, запахнула полы папиного халата, закрыла меня своим халатом, и повела в детскую. Не волнуйся, все нормально - сказала она и вышла.

Через несколько минут я услышала что мама с папой о чем то говорят в гостиной. Я одела халатик и вышла в коридор. Сначала от туда доносились только обрывки фраз: ...наверно еще рано.., ..ты сам занимался, в ее годы..., лучше узнает дома..... Затем все стихло и заскрипела мебель. Я отчетливо услышала мамины стоны. Мои руки сами устремились к заветным местам. Я искала в двери хоть какую ни будь возможность посмотреть, что происходит в гостиной. Я села на пол и обнаружила, что прямо напротив меня находится выемка, через которую видна вся комната. Наклонившись над столом, на животе лежала голая мама, сзади тоже голый стоял папа то приближаясь то отодвигаясь от нее попы. Каждый раз как папа приближался к маме, она вскрикивала. Мама открыла глаза и посмотрела в сторону двери. Затем она посмотрела на папу и кивнула. Папа отодвинулся от мамы и повернулся. Тот свисающий член, который я видела утром среди складок халата, сейчас торчал вверх и по моему был значительно больше. В это время мама перевернулась, на столе и широко расставила ноги. Она взяла папу рукой за член и потянула к себе. Она прислонила конец папиного члена к своим складкам между ног. В этот момент папа качнулся вперед, и весь его член исчез в маминой писечке. Каждый раз когда папа качался в сторону мамы, а его член уходил в ее писечку, ее большие груди качались из стороны в сторону, а они с мамой издавали такие стоны, что мне уже становилось не понятно плохо им или хорошо. Однако, я уже вовсю растирала свою писечку, и между ног у меня было горячо и что то хлюпало, а на темном паркете под мной образовалась частичка влаги. В этот момент стоны из гостиной стали значительно громче, и я увидела как, папа вытащил свой член, из мамы начал дергать его рукой. Вдруг из его члена начали вылетать белые капли, они падали маме на живот и светлое пятно над писечкой от выбритых волос. Мама брала их ладонью и растирала по всему телу, намазывая на соски, и поднося к губам. Папа прямо стонал и скрежетал зубами. Как только капли перестали вылетать, папа отпустил свой член, который сразу стал наклонятся в низ, и оперся руками на стол. Мама встала, и не одеваясь резко пошла к двери. Я не успела даже, застегнуть халатик, как она открыла дверь. Мама посмотрела на меня внимательно, закрыла дверь, улыбнулась. Я видела ее влажные складки писечки, и торчащие сосочки, на которых сохранились капли того что выбрызгивалось и папиного члена. Крупная капля скатилась по маминой груди и капнула мне на живот. Мама подхватила ее пальцем и провела им по моим губам. Она подняла меня на ноги, завязала халатик, достала из его кармана платок, вытерла влагу на паркете и подтолкнула меня к моей комнате.

Наследующий день мама принесла мне целую кучу журналов где были голые мужчины и женщины. И сказала, что я могу смотреть эти журналы только дома, и ни в коем случае не носить в школу.

С тех пор я часто рассматривала эти журналы, и гладила себя. Я не могла понять как такая вещь как папин член может попасть в писку, потому что у меня там была совсем маленькая дырочка, и туда проходил только мой палец. Я хотела спросить об этом маму, и еще узнать что брызгало тогда из папиного члена.

Но с того, случая папа с мамой не занимались сексом в гостиной, а в спальне видимо только когда я спала.

Потом мама поехала к дедушке, который заболел. А к нам приехала моя двоюродная сестра Света с своим братом Кириллом. Ей было восемнадцать лет, и она приехала сдавать экзамены в институт. Ее брату было четырнадцать лет, и он просто приехал с ней в гости. Мы ходили в музе и на выставки. Там ее брат все время старался посмотреть картины или фотографии на которых были голые люди. Я уже хотела показать ему те журналы которые мне дала мама, но стеснялась.

Моя двоюродная сестра спала в комнате со мной, а ее брат с папой в спальне. Когда однажды я пришла домой, мне показалось, что дома никого нет. Я разделась и пошла в спальню родителей. Я легла на их кровать, и стала представлять что я видела как они занимались сексом. Я также широко как мама расставляла ноги, и гладила себя. В этот момент я посмотрела на журнальный столик который стоял за кроватью у окна. Там на нижней полке стояли продолговатые предметы которые я видела на картинках в журналах у некоторых женщин. Их было несколько разного цвета, величины и формы. Один просто был похож на мужской член, такой как у папы или мужчин из журналов. Я взяла его, он был очень приятный на ощупь. Я поднесла его к складочкам свой писечки и стала тереть им. Через несколько мгновений весь его кончик был весь влажный. Тут у меня под рукой провернулось красное колесико находившееся у основания этой штуки. Меня как током ударило, он стал еще и вибрировать, от чего у меня в писечке все просто загорелось. Я поднесла его к сосочку, и он за секунду из широкого круглешка превратился в торчащий бугорок. Я вновь провела ей у своей писечки, и тут подумала может именно ее можно попробовать сунуть вовнутрь. Я прислонила ее между складок, и надавила. Пол головки погрузилось во внутрь и уперлось во что то там. Я надавила чуть посильнее, но мне стало немножко больно, и я решила подождать маму и спросить ее об этом. Поэтому я просто продолжила гладить себя. В этот момент дверь хлопнула дверь в прихожей. Я свалилась с кровати, и не зная что делать бросилась за кресло в углу. Сначала в квартире было тихо, затем дверь в спальню открылась и вошла двоюродная сестра. В руке она держала журналы, которые дала мне мама. Она подошла к кровати, и взяла с нее ту штуку которую я там оставила. Она потрогала покрывало на том месте где я только что лежала, и улыбнулась. Я поняла что она обнаружила мокрое пятно, от того что из меня текло.

Затем она распахнула халат, и легла на кровать. Она была не такая как моя мама, она была выше и грудь у нее была значительно меньше, волосы между ног у нее были желто рыжие почти как у моего папы. Она стала перелистывать журналы, поглаживая себя по всему телу. Ее огромные соски, сразу стали топорщится, она взяла ту штуку и стала ей водить по всему телу. Она то брала ее в рот, тот подносила к писечке каждый раз подталкивая ее все глубже во внутрь. Наконец она почти полностью ввела это себе в писечку и начала извиваться по всей кровати. Причем если сначала она просто тяжело дышала, то теперь она почти кричала. Второй рукой она гладила уже не грудь а дырочку на попе. Вдруг она достала это из писечки, облизала, и стала вводить себе в попу. При этом она так изгибалась и стонала, что мы не услышали как пришел мой папа. Я была так увлечена наблюдением, что заметила папу только когда он подошел к самой кровати. Он наклонился над ней и начал гладить свою племянницу по груди. Она открыла глаза, и улыбнулась. Она вытянулась на кровати и стала двигаться в такт движениям папиной руки. Эта штука так и оставалась вставленной в ее попу. Папа стоял ко мне спиной и закрывал часть двоюродной сестры. Я высунулась из за кресла и встретилась с ней взглядом. Она улыбнулась приподнялась и стала раздевать папу. При этом она махнула мне рукой чтобы я спряталась. Через мгновение папа стоял перед кроватью абсолютно голый. Но он стоял ко мне спиной и я ни чего не видела. Сестра сползла с кровати на пол, и развернула отца в пол-оборота ко мне. Затем она взяла его член и стала его облизывать, постепенно папин член поднимался в верх и становился больше. Но она уже не облизывала его, обхватывала губами и заводила его себе в рот. Когда она наконец выпустила его изо рта, он выглядел как тогда с мамой в гостиной, высоко торчащий с крупной темно-бордовой шляпкой на конце. Она потянула папу на кровать, но папа в стал на колени положил ее на спину на кровать раздвинул ей ноги и стал лизать ее между ног. Я сидела за креслом и смотрела как стонет и извивается на кровати моя двоюродная сестра. Между ног у меня все горело рука была вся мокрая от вытекающей оттуда влаги. Я гладила себя влажной рукой по телу, облизывала пальцы, так как боялась, что после опять останется пятно. Но странно сначала я не хотела это делать, но чем больше я лизала этой жидкости тем больше мне этого хотелось и тем лучше я себя чувствовала. В это время они с папой уже лежали на кровати, она лежала на боку лицом ко мне подняв вверх одну ногу, а папа из за ее спины всунув член в ее письку двигал им в перед назад. Потом папа положил ее на спину. Я думала что, он будет водит свой член в ее писку. Однако он встал над ней на колени, и положил свой член между ее грудей. Она двумя руками сжала свои груди, так что папин член оказался зажат между ними. Папа начал водить своим членом, и вдруг захрипел и от туда вновь потекла белая жидкость, правда в этот раз ее было гораздо больше чем прошлый раз с мамой и в ямке между ее грудей образовалось целое белое пятно. Она не размазывала его по телу как это делала мама. Она лежала закрыв глаза, и тяжело дышала. Папа взял в руку свой член и стал бить им ее по лицу. Затем он встал и не одеваясь пошел ванную. Он прошел так близко от меня что я видела даже капли пота в волосах над его членом. Моя двоюродная сестра продолжала лежать однако ее руки опять теребили ту штуку, которая так и оставалась вставленной в ее попу. Зашел папа, на поясе у него было обмотано полотенце. Он подошел к кровати и стал смотреть как, моя двоюродная сестра продолжает гладить себя. Белое пятно между ее грудей колыхалось, и я подумало что оно сейчас стечет на покрывало. Папа взял ее за голову и подвинул к краю кровати. Затем он снял полотенце, взял себя рукой за член и начал водить по нему. Кончик члена он прислонил к губам моей двоюродной сестры. Постепенно его член опять становился больше и поднимался в верх. Для того чтобы держать его на уровне ее губ он был вынужден встать на колени сбоку от нее, так что я могла видеть все как будто это было перед моим лицом. Я видела как вздулись вены на его члене, и налилась кровью его головка, став темно бордовой. Я видела как трясутся капли воды на волосах, оставшиеся после душа. И тут я обратила внимание что, папины яички которые раньше были тоже в волосах, трясутся абсолютно голые. Значит папа тоже бреет волосы подумала я. В этот момент папа застонал и из его члена опять полетели белые брызги. Но в этот момент моя двоюродная сестра открыла рот и все потекло прямо к ней на язык. В течении нескольких секунд она с стонами глотала вытекающую из папиного члена жидкость, одновременно двумя руками гладя себя между ног и двигая штукой в попе. После того как из папиного члена перестала появляться белая жидкость, она облизала кончик папиного члена, а папа поцеловал ее в губы. После папа быстро оделся, сказал ей что придет только вечером и ушел.

Как только хлопнула входная дверь, двоюродная сестра сказала: - выходи и иди сюда.

Я вылезла из-за кресла. Я была вся мокрая от той влаги которую я растирала по своему телу. Ноги у меня затекли и я легла животом на ковер. Но она сказала чтобы я ползла и я поползла. Мех ковра так щекотал мои соски и писку что я почувствовала что у меня опять намокает между ног. Я обернулась и заметила что на белом мехе ковра остается тоненькая влажная полоска. Когда я подобралась к дивану двоюродная сестра сказала мне, чтобы я поставила ладошку ниже белой жидкости которая была у нее на груди. Как только я прислонила ладошку она села. Вся эта жидкость которая несколько минут назад вытекала из члена моего папы потекла мне в руку. Я пыталась отдернуть руку но она прижала ее своей и сказала держи. Но жидкости было так много что она не умещалась у меня в руке. Двоюродная сестра подставила мою вторую руку. Через секунду у меня были полные ладошки белой и теплой жидкости. Это сперма --сказала она, она появляется когда мужчина испытывает оргазм. Эта сперма твоего отца - выпей ее, Не бойся. Я поднесла одну из ладоней ко рту. Не знаю почему я это сделала, наверно мне было очень интересно. Я начала пить эту жидкость. Двоюродная сестра улыбнулась, взяла меня за руку и опрокинула ее мне в рот, затем сразу же вторую. Рот у меня наполнился жидкостью, которую я не знала куда деть. Выплюнут? Но я же видела с каким удовольствием пила ее несколько минут назад сестра. Я глотнула. Щекотя горло теплая жидкость потекла во внутрь. Потом еще долго она рассказывала мне про секс, мужчин, возбуждение и оргазм. Я спросила почему ее брат так часто смотрит на картины с голыми людьми. А потому что у него нет таких журналов как у тебя, сказала она. А как мужчины занимаются онанизмом спросила я. Твой папа когда кончал мне в рот, занимался онанизмом - сказала она. Но если хочешь мы можем посмотреть как это делает мой брат. Как это? - спросила я. А мы его попросим.

Некоторое время спустя пришел ее брат. Она спросила его, интересуют ли его голые женщины, и что он может сделать для того чтобы посмотреть на них. Он застеснялся , но сказал -Все!

Я предлагаю тебе кипу журналов с голыми женщинами, но за это ты будешь заниматься онанизмом не в туалете как ты это делаешь дома, а в комнате и дашь нам на это посмотреть - сказала она. Он посмотрел на меня, - а вы никому не скажете?

Мы помотали головой, и он пошел в мою комнату. Двоюродная сестра сняла с полки кипу моих журналов и протянула ему. Я забралась на кровать, а его сестра села в глубокое кресло. Он сидел напротив нас и рассматривал журнал. В друг его рука потянулась прямо под брюки. Нет! Ты разденься - сказала его сестра. Он снял рубашку, и начал расстегивать брюки. Его сестра вскочила с кресла и подошла к нему. Когда она поднималась и шла я видела что под халатом у нее ничего нет, а так как он был неплотно завязан и развивался в стороны были видны и ее грудь, и волосы над писькой.

Это заметил и ее брат, он весь дрожал от волнения. Когда она стащила с него трусы, я увидела торчащий в верх член. Хотя его член не был таким у папы, он был несколько меньше, но волос вокруг него у него было просто очень много. Он стоял перед нами по середине комнаты и поглаживал свой член. Его взгляд был устремлен на его сестру которая сидела в кресле расставив ноги и запустив между ними руку. Она смотрела на него из под прикрытых глаз. Я подумала, что тоже могу немного поласкать себя и начала тереть по своим трусикам. В это время мой двоюродный брат подошел к моей кровати и лег поперек нее на спину. Его член оказался у меня прямо под рукой. Я посмотрела на Двоюродную сестру которая кивнула мне. Я положила свою руку на руку ее брата которой он двигал по своему члену. Он перехватил мою руку и стал двигать ей по своему члену. Я ощущала бороздки вен его члена, касалась волос у основания, и горячую головку. Я решила чуть посильнее сжать его член. И тут он застонал так что я испугалась, но посмотрев на двоюродную сестру, халат которой был полностью распахнут, и которая ласкала себя издавая почти такие же звуки, я сжала его член еще сильнее. В этот момент из него полетели, брызги спермы. Первые брызги летели так далеко что попадали ему на шею и грудь. Затем брызг стало меньше, но все потекло более ровным потоком. Спермы было много, гораздо больше чем у папы, он все текла, а я продолжала двигать рукой по его члену. Только после того как все его густые черные волосы под членом покрылись белой жидкостью, я почувствовала что его член становится мягким. Он открыл глаза и хотел встать, но его сестра стала собирать к себе в ладони сперму со всего его тела. Когда она набрала две ладони она сказала ему выйти. Затем она сказала чтобы я разделась, и стала мазать меня его спермой. От этого все мое тело заблестело. Хочешь еще спросила она, да -сказала я. Но теперь сама! Не одевайся, зови его. Когда ее брат вошел в комнату и увидел меня голой, его руки сражу потянулись к члену висящему между ног. Подойди сказала его сестра, - ложись, когда он лег она взяла мою ладонь обхватила ей его член и показала как надо двигать, медленно и плавно. Я почувствовала как его член напрягся и стал вылезать из под моей руки. Продолжай сказала она. Тут она встала обошла вокруг дивана, распахнула халат, и села лицом ко мне на колени прямо над головой Кирилла. Ее писька оказалась прямо над его ртом. Он высунул язык и начал лизать ее. Света взяла себя руками за соски грудей и начала их теребить пальцами. Через несколько секунд ее соски затвердели и стали торчком. Она начала тяжело дышать постанывая. Я смотрела на нее и видела как влага из ее писки стекает на лицо Кирилла. Член Кирилла под моей рукой стал подергиваться, Света взяла меня за руку и потянула ее к своей груди. Садись на него -сказала она. Я перекинула ногу через Кирилла, так что бордовая головка его члена чуть показывалась между моих ног. Кирилл застонал. Не двигайся - сказала мне Света. Она прижала мои руки к соскам своей груди и начала ими тереть по ней, она была уже вся мокрая. Я стала гладить ее сосочки, она стала щипать меня за мои. Через секунду мои соски превратились в маленькие бугорки, а между ног стало влажно. Я подумала что это Кирилл, но внизу не было ничего белого и я поняла что это я. Я стала потихоньку двигаться по его члену, и это было гораздо приятнее чем делать это рукой. Я смотрела между своих ног и видела как то появляется то исчезает налившаяся головка его члена. Тут Света опять застонала, я посмотрела вниз на язык Кирилла ласкающий Свету, и чуть не потеряла сознание от желания чтобы оказать на ее месте. Тут Света встала, взяла меня под мышки подняла и посадила на голову Кирилла. Его язык прошелся по всей моей письке. Я не видела что делает Света, но я ни чего не видела. Меня колотило. Я посмотрела вниз Кирилл лежал с закрытыми глазами. Тут Света опять подняла меня и повернула назад, и я оказалась сидящей на лице Кирилла также как до этого сидела она. Света наклонилась к члену Кирилла, который за это время стал опять маленьким и мягким, и взяла его в рот. Двигаясь по нему губами в верх и в низ, она каждый раз доставала его изо рта и показывала мне как он увеличивается и становится тверже, для этого она держа его у самых волос двумя пальцами качала его в разные стороны. Через несколько таких повторений, его член перестал раскачиваться стал твердым и торчал в верх. Кирилл застонал под мной, и стал буквально всовывать язык в мою письку. Меня колотило как во время болезни, я была вся мокрой от пота, по телу стекала подсохшая сперма Кирилла которой меня намазала Света. Света взяла меня за голову и склонила ртом к торчащему члену. При этом ноги мои раздвинулись и я почувствовала что Кирилл лижет уже дырочку моей попы. Член Кирилла придерживаемый рукой Светы уперся мне между губ, я испугалась и сделала вздох. В этот момент Света втолкнула его член мне в рот. Он уперся мне в горло и Света потянула меня вперед. Кирилл уже не лизал меня, он дергался и стонал. Света держа меня за голову, подняла ее несколько раз в верх и вниз, и в этот момент я почувствовала как горячая сперма Кирилла начала выбрызгиваться мне в горло. Я поперхнулась и Света подняв мою голову схватила его член пальцами стала водить по нему вверх и вниз, причем мою голову она держала так, чтобы вытекавшая сперма попадала мне на губы. Я уже проглотила то что попало мне в рот, и не знала что мне делать дальше. В этот момент Кирилл перестал стонать и дергаться и член его поник в руке Светы. Света стерла всю сперму которая набрызгала мне на лицо, в ладошку и поднесла ее к моему рту, я потянулась к ней губами, но она улыбнувшись мне вылила все себе в рот. Это же мой брат , должна и я попробовать - сказала со смехом она.

Вечером когда Света объясняла мне как проникает член в женщину, и почему этого не может быть со мной, я спросила - а если в попу, она засмеялась и сказала что и это для меня еще рано. Но сказала что покажет мне как это делается если я не лягу рано спать.

Поздно вечером меня разбудила Света и шепотом позвала с собой. Мы тихо подошли к двери в спальню родителей в которой ночевали папа и Кирилл. Дверь была приоткрыта и внутри было светло. Света подвинула меня к щели я сама стала сзади.

В комнате были папа и Кирилл абсолютно голые. Кирилл стоял на коленях и держал во рту папин член. Папа раскачивался назад вперед и с каждым разом его член погружался все глубже и глубже Кириллу в рот. Наконец папа достал свой член из рта Кирилла. Кирилл лег на кровать и широко расставил ноги, как раньше это делали мама и Света. Папа наклонился и стал ласкать губами член Кирилла, одновременно водя рукой по своему члену. Через несколько мгновений, Член Кирилла уже торчал над кроватью, однако папа продолжал ласкать его, через минуту Кирилл застонал, и из него вновь потекла сперма. Папа двигал губами по члену Кирилла до тех пор пока сперма не перестала течь. И хотя ее было уже не так много как утром, все же было видно белое пятно на черных волосах Кирилла. Затем папа собрал всю сперму в ладошку, (я подумала что он тоже будет ее пить) и перевернул Кирилла на живот. Раздвинув ему ноги и ягодицы, папа вылил всю сперму на дырочку в попе Кирилла. Затем он взял рукой свой торчащий к верху член наклонил его и стал вводить его в попу Кирилла. Тот застонал и я подумала что ему очень больно, но он приподнялся на коленях и стал водить рукой по своему висящему члену. Папа двигал свом членом в попе Кирилла все быстрее и быстрее, а член Кирилла опять напрягался. Тут папа достал свой член из попы Кирилла и они сели на кровать лицом друг к другу так близко что касались их члены. Они вместе стали водить руками по членам друг - друга. Внезапно Света которая стоя за мной и уже сняла с себя все, (я это чувствовала так как она задрав сзади мой халат, терлась волосами своей письки о мою попу) отстранила меня и вошла в комнату. Она обошла с другой стороны кровати и склонилась лицом к их торчащим членам. Папа от неожиданности так дернулся, что от падения его удержало только то что Света уже крепко держала его за член. Он посмотрел на дверь, но я уже спряталась. Однако он что то заподозрил и тихо спросил Свету, но она только покачала головой. Тогда он успокоился, а Света наклонилась над их членами и стала по очереди брать сосать их, одновременно водя по ним руками. Тут папа встал, и я с ужасом подумала, что он меня заметил. Но он взял Свету за попу и развернул к себе. Теперь Света держала во рту член Кирилла, стоя на коленях, а папа раздвинув ей ноги вводил сзади свой в писечку Светы. Я видела как раздвигаются складки под напором папиного члена, и как он глубже и глубже проникает в Свету, вокруг члена все было влажно и эта влага блестела под светом лампы. В это время Кирилл вынул свой член из рта Светы и вытянув под нее ноги стал продвигаться под нее. Когда его член оказался по писечкой Светы, папа вытащил от туда свой. Света взяла рукой член Кирилла и стала вводить его внутрь. Папа достав свой член, который весь блестел от влаги, приподнял его вверх и придерживая рукой приложил к дырочке на попе Светы. Затем резким движением он толкнул его вперед, Света вскрикнула дернулась, но тут же двинулась назад, так что и папин и Кирилла члены углубились в нее до самого основания. Таким образом Света двигалась взад и вперед по их членам а они оставались неподвижными. Через минуту в стоны Светы и вздохи папы с Кириллом начали добавляться более громкими стонами и покрикиваниями. Света дернулась вперед и члены папы и Кирилла вышли из нее. Она схватила их руками и потянула к себе. В этот момент она показала мне чтобы я бежала к себе в комнату. Я прибежала в комнату и юркнула под одеяло. Я не знала что хотела Света, поэтому сняла пижаму и трусики и бросила их рядом с кроватью. Через секунду дверь открылась и они все трое вошли в комнату. Света зажгла маленький свет и я увидела что они все голые. Осторожно не разбудите ее - сказала она. Папа с Кирилом встали с разных сторон кровати. Причем папа встал с той стороны где лежали мои трусики. Он поднял их приложил к своему члену и стал тереть. В этот момент Света сняла с меня одеяло, и аккуратно повернула меня на спину. Она забралась на кровать раздвинула мои ноги, села на колени между ними и стала тереть волосами своей писечки об мою. Затем потянула папу с Кириллом за торчащие члены и когда они оказались надо мной, и стали касаться друг друга головками, опять начала по очереди их сосать. Сначала я подглядывала сквозь веки, но когда увидела что папа запрокинув голову трет моими трусиками по своему члену, а Кирилл смотрит только на Свету и на волосики на моей письке, я открыла глаза. Я видела как сперма одновременно из двух членов лилась Свете в лицо, как вымокли мои трусики в руке папы, как низ моего живота весь покрылся белой жидкостью, капающей с Светиного лица, которая текла на простынь и по бокам и между ног. Мне не терпелось начать размазывать ее по своему телу, но я прикрыла глаза, и только почувствовала как кто-то положил мне в руку абсолютно промокшие трусики.

Утром приехала мама, а Света уехала ставать экзамен. Кирилл сидел у меня в комнате и рассматривал журналы. Его рука постоянно находилась в спортивных штанах в которые он был одет, так как они с папой собирались на стадион. Он все время поглядывал на меня, и старался чтобы его член побольше показывался наружу. Я уже несколько раз замечала бордовую головку его члена вылезающую из спортивных штанов. Мне очень хотелось посмотреть как у него опять потечет сперма.

Мне послышалось что меня зовут. Я с сожалением встала и вышла из комнаты.

Дверь в ванную была открыта и там стоял папа и брился. Он видимо только что мылся в душе так как вокруг его пояса было обмотано полотенце. Он увидел меня и позвал к себе. Я зашла в ванную, папа сел на край ванной и посадил меня себе на ноги так что мои ноги оказались свешенными с обоих сторон папиных ног. Когда он сажал меня, то мой хала сзади задрался, и я чувствовала через свои мокрые трусики, которые еще не высохли после ночи, мокрое папино полотенце. Папа стал спрашивать меня про школу, и еще про что то, а сам в это время постепенно вытаскивал из под меня полотенце. Мне было интересно, но я думала, что скажет мама если увидит это. В этот момент я почувствовала что полотенце под мной больше нет, и мои бедра щекочут волосы папиного члена. Папа спросил почему у меня мокрые трусики, и я сказала что не знаю. Тут папа начал разводить в стороны свои ноги, и мой халатик с низу стал расходится в разные стороны. Я уже видела полоску своих трусиков показавшуюся между полами халата. Тут папа потянул завязку пояса и халат распахнулся. Я видела как папа рассматривает мои трусики и живот, и пытается разглядеть мои сисечки скрытые верхом халата. Тут я почувствовала что снизу в мои трусики упирается папин член. Папа взял меня под руки и приподнял. В этот момент папин член высунулся между моими ногами. Папа приgоднимал и опускал меня и его член терся о мои трусики. Мы оба смотрели как его большой, темно бардовый от возбуждения член скользит вверх в низ по моим белым трусикам. Держа меня под мышками папа касался пальцами моих сосочков, от чего те уже топорщились в верх. Папин член скользил по моим трусикам, а мне хотелось чтобы он касался писечки. Я схватилась за краешек трусиков и когда папа приподнял меня и головка его члена исчезла внизу, дернула за них в низ. В следующий момент папин член прижатый верхом моих трусиков устремился прямо во внутрь моей писечки. Я закрыла глаза. Мне стало больно, хотя я почувствовала что головка папиного члена проскочила куда-то внутрь меня. Я почувствовала что мои трусики поползли по ногам в низ, а папин член застыл и дрожит гдето сразу под складками моей писемки. Я открыла глаза. Перед мной стояла мама и держала в руках мои трусики. Она была в почти прозрачных трусиках и лифчике, а на ногах у нее были туфли на высоком каблуке и чулки с поясом. Она просунула руку между моих ног и вытащила из меня папин член и погрозила папе пальцем. Затем она взяла меня за руки и приложила мои ладони к папиному члену торчащему у меня меду ног. Папа хотел встать но она покачала головой взяла папину бритву и пену и вышла. Я провела руками по папиному члену, мне было ужасно приятно и интересно. Влага из моей писечки, уже стекала по папиному члену, а его головка сдавленная ранее чем то внутри меня раздулась и потемнела . Папа опять стал приподнимать меня в верх и опускать на свой член. Иногда головка его члена опять попадала мне во внутрь, и хотя это было уже не так больно, а иногда и приятно, но папа всегда останавливался и вынимал его от туда. Я же наоборот стала сильнее прижимать папин член так как заметила что в таких случаях он чаще попадает во внутрь, а папа в эти моменты стонет от удовольствия. Тут я заметила в прихожей маму которая вышла из мой комнаты и Кирилла который стоял рядом с ней. Мама была все в том же красивом белье, а Кирилл стоял в одних трусах. Но это были мои трусики. Член Кирилла торчал их них, а его черные густые волосы вокруг члена виднелись со всех сторон. Мама смотрела на нас с папой, и гладила рукой по члену Кирилла. Кирилл подошел к маме в плотную и стал тереть своим членом по ее чулкам. Его член уже полностью вылез из моих трусиков и мама стащила их с него. Мама не давала Кирилу снять с себя одежду, но разрешала подсовывать его член по нее. Когда она стаскивала с него мои трусики, она наклонилась и он стал водить членом под ее лифчиком. Красиво было смотреть как под прозрачной тканью касаются мамины коричневые сосочки и темно бордовая головка члена. Кирилл целовал маму через белье, по всему телу. Затем мама села перед Кириллом на корточки, и стала поливать папиной пеной для бритья волосы вокруг его члена. Так как ее лицо находилось прямо перед членом, Кирилл водил им по нему. Мама иногда приоткрывала рот и головка его члена срывалась за ее губами. Мама начала сбривать волосы вокруг его члена, и через несколко секунд все вокруг стало абсолютно голым. Мы с папой смотрели на них. Головка папиного члена прижатая моими руками опять проникла внутрь меня за какую то обтягивающую преграду которая как я чувствовала находилась в самом начале моей писечки. Я смотрела в низ и видела, что папа уже не вынимает свой член из меня. Его кончик раздвинув складки моей писечки находится внутри. Папа двигает им так осторожно чтобы он не выскочил от туда. Оставшаяся часть его члена была вся влажная от того что вытекало из моей писечки. Мама в это время оттянув с боку трусики позволила Кириллу подсунуть член с боку. Мы с папой видели как он водил им по месту над маминой писечкой, где у нее уже отрастали новые волосы. Ему наверно было очень приятно, так как уже в следующее мгновение мамины трусики начали заполнятся спермой. В этот момент я обхватила ладошкой папин член и провела по нему в вер вниз, папа застонал и надавил мной на свой член. Изнемогая от боли и восторга я смотрела как половина папиного члена блестя от влаги уходит внутрь меня. Внутри меня все раздвигалось. Я чувствовала как папа поднимает меня вверх, а из его члена еще находящегося у меня внутри бьет горячая сперма. Я видела как оставшуюся часть спермы мама водя по папиному члену рукой лила себе в трусики, куда только что это делал Кирилл.

Позже папа с Кирилом уехали на стадион, мы с мамой сидели дома и ждали Свету. Света приехала когда я уже собиралась в школу. Поэтому я ее поцеловала и побежала на урок, а она отправилась в душ. Однако урок отменили и я решила вернутся домой. Когда я пришла вода в душе уже не текла, а из моей комнаты доносились похлипывания и стоны. Я осторожно закрыла дверь и подошла к двери в детскую. Мама и света лежали на моей кровати, и целовали друг друга. Затем мама села на кровати опустив ноги на пол, а Света опустилась на пол и начала целовать и лизать мамину письку. Так как писка у мамы была полностью выбрита, Света водила языком по всему переду мамы. Мама в это время взяв руками свои большие груди и подняв их вверх, лизала языком свои соски. Я видела как затвердели соски у мамы, между ее ног стало влажно не только от языка Светы. Мама потянула Свету на себя и они легли на кровать. Мама легла на спину а Света на нее так что ее писка оказалась напротив маминого лица, а мамина напротив ее. Они начали целовать и лизать письки друг друга. Я видела как лицо Светы стало все мокрым. Затем Света вытащила из под моей кровати несколько тех штук с которой я играла в спальне. Света объяснила мне до этого что это вибратор и для чего он. Она взяла самый красивый и повернулась к маме. Мама лежала на спине и гладила свои соски. Света взяла один сосок мамы себе в рот, а вибратор стала вводить маме в письку. Вибратор быстро вошел во внутрь и мама застонала, Света выбрала вибратор побольше и вновь ввела его маме. Первый вибратор она ввела себе и взяв мамину руку дотронулась до него. Мама сразу взялась за его конец и начала водить им у Светы. В это время Света пыталась ввести маме самый большой вибратор, но мама так быстро стала водить вибратором у Светы, что та вся затряслась, и со стоном повалилась на маму. Мама закричала и я вбежала в комнату. Они сначала испугались, а потом мама подошла ко мне и потрогав мои трусики, с улыбкой спросила: - испугалась, а посмотрев на мокрый след оставшийся на ее пальцах от моих трусиков, спросила - а что ж так долго стояла.

На следующий день Света с Кириллом уехали, наверно до следующего года.

А мама с папой так и занимаются сексом когда я сплю. Но кто-то оставил мне самый красивый золотистый вибратор, который не дает мне забыть обо всем.

Соседи

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Соседи

Антон примчался из школы и шмыгнул в свою комнату. Пока матери не было дома, он собирался заняться любимым делом. У него в особом тайничке лежали замечательные польские и немецкие журнальчики. Он выменял их в прошлом году у школьного товарища на коллекцию машин. Оба шестиклассника тогда остались довольны: товарищ получил заветные автомобили, а Антон стал обладателем настоящего сокровища - десятка журналов с голенькими тетеньками. В течении года Антошка до дыр изучил все журналы, у него появились свои любимые женщины и картинки.

Фотографии возбуждали его фантазию и он начинал мечтать, как он знакомится с этими прекрасными дамами, как спасает их из беды и в награду за это получает возможность полюбоваться их прелестями. Но мечты оставались мечтами, а Антону хотелось все новых впечатлений. Тогда он нашел новый способ - из маминых фотоальбомов были украдены фотографии самых симпатичных подружек и родственниц, затем из фотографий были аккуратно вырезаны головы женщин и эти головы Антон с трепетом приставил к фотографиям в журналах. Получилось великолепно ! Антон впервые ощутил сладкую боль в брюках и не в силах сдержаться, усиленно занялся онанизмом глядя на комбинированное фото маминой сестры - тети Вали. Тетя отлично смотрелась в одних туфельках.

Вот и теперь Антон разложил коллекцию на полу и удобно устроился рядом, но его надежды на получение удовольствия прервал звонок в дверь. Словно метеор Антон сгреб свои тайные бумаги и впихнул их в стол.

На пороге стояла соседка - тетя Люда с сыном Сергеем.

- Антошка ! Посиди, пожалуйста, с моим сорванцом, а то мне срочно на работу надо, - попросила она. Антон не успел даже вымолвить слова, он был занят тем, что откровенно глазел на соседку. Впрочем на нее стоило посмотреть: красивая, 30-летняя блондинка, с длинными ногами и громадными синими глазами, она напоминала большую куклу. Одета она была в вызывающую прозрачную блузку и короткую белую юбку. Пока Антон соображал надет на соседке лифчик или нет, она присела поцеловать сына. У Антона сразу взмок лоб: юбка соседки открыла его взору даже бедра женщины. Тетя Люда перехватила взгляд Антона, покраснела, улыбнулась, не спеша встала, одернула юбку и пошла к лифту, виляя попкой.

Антон вздохнул и втащил Серегу в квартиру. Сережке было 11 лет и он учился в той же школе, что и Антон. Учился он слабо и был постоянным участником всех школьных происшествий. Антону вовсе не улыбалась роль няньки и он отвел Сергея в свою спальню где к его услугам была масса игрушек. Сам Антошка вернулся в зал и потихоньку достал вожделенные картинки. Примерно через полчаса, когда на полу зала знакомые и родственницы Антона распростерлись в пикантных позах в комнату вошел Сергей. Минуту длилась немая сцена. Потом Антон вскочил и набросился на Серегу : Тебя стучаться учили !? Тот смущенно молчал и заглядывал за спину Антона. Наконец Антон успокоился и рассмеялся. Серега тоже робко хихикнул.

- Ладно, держи язык за зубами и смотри сколько влезет ! - великодушно разрешил он Сергею. На том и порешили, Серега дал честное слово молчать обо всем и за это получил возможность созерцать коллекцию Антона. Мальчишки улеглись на пол и принялись рассматривать женщин и переставлять личики Антошкиных родственниц.

- Вот здорово ! - выдохнул Серега, приставляя головку тети Тани к фотографии блондинки, которую трахал здоровенный негр. Антон хохотнул. Его здорово возбудило присутствие Сереги. Он даже был доволен таким ходом событий. Внезапно в голову Антона пришла еще одна мысль.

- А ты видел свою мамку голой ? - как бы случайно спросил он друга.

Сережка кивнул. Антон снова почувствовал сладкое напряжение члена. Он устроился поудобнее и принялся расспрашивать Сергея.

- А как это было ?

- Да часто, в ванной или когда переодевается с работы или когда очень жарко она ведь в одних трусиках ходит по квартире ...

- Вот это да ! - не выдержал Антон, запихивая руку в штаны. - Ну и ?

Сергей пожал плечами: У мамки неинтересно, вот когда незнакомые ...

- Так мне интересно ! - теребил Антон, - расскажи какие у нее сиськи и все такое !?

- Сиськи большие, а жопа не очень ... - начал Сергей.

- А письку видел !? - нетерпеливо перебил Антон. Серега покраснел и смущенно ответил: Да !

Антон уже вовсю мял свой член, не стесняясь друга. Да и Серега тоже сунул руку в карман и начал рассказывать.

Прошлым летом мы с мамой ездили на юг и отдыхали в санатории. Однажды утром я встал раньше и увидел, что она моется в душе. Дверка не была закрыта и мне было видно ее целиком. Потом она стала выходить и я почему то решил сделать вид что сплю. Она подошла ко мне, посмотрела и села рядом за туалетный столик. Сначала она занималась лицом, а потом распахнула халатик, взяла бритву и стала брить себе подмышки и письку !!! Когда она подняла левую ногу мне стало все хорошо видно. Потом она побрила, смазала все себе кремом и оделась

- Так она все время письку бреет ?

- Ну не знаю, я у нее теперь только сиськи часто вижу, а трусики она не снимает !

Антон вдруг ощутил горячую струю брызнувшую ему прямо в ладонь и невольно отдернул руку. Сергей рассмеялся, глядя как его старший товарищ брезгливо вытирает свои пальцы о брюки.

Вот бы мне такую мамку ! - протянул Антон, -Я бы за ней каждый день, наверное, подсматривал !

- Тащи ее фотки, сейчас мы ее разденем ! - приказал он Сергею. Тот послушно принес несколько маминых фотографий. В минуту симпатичные личики тети Люды перекочевали в журналы.

- Вот здорово !!! - восхитился даже Сергей, приставив голову матери к фотографии голой блондинки, с раздвинутыми ножками. Мальчишки возбужденно листали журналы, заставляя маму Сергея заниматься такими вещами о которых она даже не воображала.

Развлечения снова прервал звонок.

- Моя или твоя ? - с огорчением спросил Антон. Мальчики спрятали следы преступления и открыли дверь. На пороге стояла тетя Люда.

- Ну как все в порядке !? - поинтересовалась она.

Ребята согласно кивнули и улыбнулись.

- Если наигрался, то пойдем домой ! - сказала мама Сергею.

- А можно мне к вам ? - спросил Антон.

- Конечно ! - слегка удивилась тетя Люда.

Все трое направились к Сергею. Антон с трепетом переступил порог соседской квартиры. Он никогда не ходил в гости к Сергею. Теперь же он ждал чего-то необычного, возбужденный рассказами Сергея и своими картинками.

Тетя Люда прошла в спальню, оставив мальчишек в зале.

- А в такую погоду она может ходить в трусиках ? - возбужденно прошептал Антон Сергею. Тот только фыркнул.

- Она при гостях не ходит раздетой !

Антон разочарованно сел на диван.

- Мальчики ! Кушать будете ! - раздался мелодичный голос тети Люды. Ребята обернулись и обомлели. Нет, тетя Люда не была в одних трусиках, но ее наряд возбуждал еще больше чем просто нагое женское тело. На ней был короткий розовый халатик с глубочайшим декольте и застегнутый только на одну пуговицу посередине. Халатик был настолько короткий, что при малейшем движении женщины мальчикам были видны ее беленькие трусики. Антон почувствовал как напрягся его член. Тетя Люда мило улыбнулась и пошла на кухню. Мальчишки только переглянулись.

- Она без лифчика ! - восхищенно прошептал Антон.

Пока тетя Люда готовила ужин, дети нетерпеливо бегали на кухню, чтобы хотя бы бросит взгляд на ножки женщины. Каждому казалось, что с каждым разом он видит все больше и больше.

Наконец тетя Люда накрыла маленький столик в зале. Ребята уселись на диване, а тетя Люда напротив них на стуле. Антон сразу об еде: ноги Сережкиной были раздвинуты и ему стоило приподнять глаза, чтобы увидеть ее голые ляжки и узкую полоску трусиков между ними. Антон осторожно смотрел на это чудо и изредка переводил взгляд на Сережку. Тот тоже тайком рассматривал мамку. Тетя Люда болтала без умолку, не обращая внимания на свой легкий стриптиз. Вдруг Сережка нечаянно уронил вилку и она упала под ноги его матери. Тетя Люда сразу наклонилась и ее сиськи буквально выпрыгнули из халата. Ребята онемели и как завороженные уставились на ее персики. Тетя Люда покраснела и резким движением запахнула халатик, но при этом только оторвала пуговицу и одеяние распахнулось полностью.

- Вот это да ! - не смог удержать восторга Антон. Сергей хихикнул. Тетя Люда была прекрасна в раскрытом халате и узких трусиках. Зрелище настоящей взрослой полуголой тетеньки так потрясло Антона, что он решился на отчаянный поступок и сам не узнавая своего голоса пролепетал : Тетя Люда, пожалуйста, не застегивайте халат!

- ЧТО ???

На выручку внезапно пришел Сергей.

- Мам, ну ты ведь ходишь без халата когда я один !

- Да, но ... - слабо протестовала тетя Люда, но халатик оставался распахнутым.

- Ладно ! - улыбнулась она, - тем более я видела как ты утром смотрел мне под юбку !

Антон порозовел.

- Но никому ни слова !!! - потребовала мама Сережки. Мальчишки наперебой принялись уверять ее в своем молчании. Тетя Люда улыбнулась еще шире и халатик упал к ее ногам. Пацаны зачарованно глядели на ее прелести.

- Нравятся ?! - приподняла сиськи руками тетя Люда. Антон сглотнул слюну и кивнул.

- Можешь потрогать !!!

Такого предложения Антон и ждал, но просить себя дважды он не заставил и обогнув стол, осторожно прикоснулся пальцами к нежной коже женской груди. Он робко погладил соски и стал мять упругую грудь тети Люды. Серега стыдливо улыбаясь смотрел на них. Тетя люда прикрыла глаза : У тебя неплохо получается, для маленького мальчика !

- Сильней ! - попросила она. Антон принялся ожесточенно мять ее бюст. Женщина застонала и опустилась на пол. Антон последовал за ней. Его руки уже шарили по ее телу, словно руки опытного любовника. Правая рука осторожно скользнула вниз. Тетя Люда перехватила ее и открыла глаза, но увидев в глазах Антона мольбу, усмехнулась и отпустила руку мальчика. Антон тут же проник в ее трусики. Горячее и влажное лоно женщины податливо развернулось под его пальцами. Теперь он ласкал клитор матери друга. Она стонала и извивалась.

- Давай глубже! Глубже ! - прохрипела она, закатывая глаза.

Словно во сне, Антон расстегнул ширинку и вытащил свой торчащий член. Тетя Люда слабо сопротивлялась, но не вставала и Антон направил свой кол в горячую щелку тети Люды. Антон впервые обладал женщиной, но делал все так как будто проделывал это не раз. Его возбуждало не только сама тетя Люда, но и присутствие Сережки, который лег рядом на пол и вовсю онанировал, глядя на трахающуюся мамочку. Наконец Антон кончил, выпустил струю спермы на животик женщины и обессилено лег рядом. Тетя Люда застонала и встала на четвереньки.

- Ну еще чуть-чуть ! - умоляла она, с сожалением глядя на упавший инструмент Антона. Но Антошка ничем не мог помочь женщине, тогда она наклонилась к поясу Антона и прикоснулась губами к члену мальчика. Антон замер и его член сразу начал обретать потерянную твердость. Сладострастная мамочка Сергея яростно сосала на глазах сына. Она стояла так, что ее попка и разгоряченная текущая щелка оказались на уровне лица Сережи. Тетя Люда не прекращая услаждать Антона языком просунула свою руку себе между ног и запихнула пальцы в пылающее отверстие. Это было последней каплей для Сергея. Он привстал, трясущимися руками спустил штанишки и обхватил широкую мамину попу руками. Его маленький член оказался чуть ниже маминой щелки и ему пришлось изо всех сил приподняться. Уже сам того не сознавая, он буквально насадил свою бесстыжую маму на свой колышек. В щелочке у мамы было влажно и горячо, кроме того тетя Люда не убрала свои пальцы и теперь они двигались в одном ритме с инструментом сына.

- Не надо ! Не надо ! - стонала тетя Люда, тем не менее не убирая сына от своего сокровища. Антон встал перед тетей Людой и заворожено смотрел на половой акт матери с маленьким сыном, одновременно заталкивая, свой член поглубже в рот женщины. Кончили на этот раз все вместе. Сергей даже не потрудился вытащить свой член из лона матери, что в его возрасте было вполне безопасно.

Тетя Люда встала и пошатываясь вышла из зала.

- Ничего себе ! - вымолвил Антон, теребя упавший член. Сергей молча приходил в себя. Мальчишки услышали шум воды в ванной и пошли за тетей Людой. Она стояла под душем и задумчиво теребила свой сосочек. Потом она обернулась.

- Мальчишки ! - умоляюще произнесла она, - Никому ! Слышите, никому и никогда !

Антон подошел и просунул руку между ног женщины. Она послушно раздвинула их.

- Куплю все что захотите, только никому ! - продолжала тетя Люда. Антон прищурился и хитро посмотрел на мамку друга.

- Тетя Люда, мы никому не признаемся, - начал он, - но у нас тоже есть условие !

- Любые условия ! - обрадовалась та.

- Оно очень сложное ! - продолжал Антон.

- ???

- Ты будешь нашей рабыней ! - выпалил Антон. У тети Люды и Сережки широко распахнулись глаза.

- Как это ?! - в один голос спросили они.

- Мы будем тебе приказывать, а ты будешь слушаться !

- ???

- Ну все такое ... - Антон замялся, его бесшабашная смелость потихоньку улетучивалась. Но неожиданно на помощь пришла сама тетя Люда.

- Тебе захотелось поразвлекаться со взрослой тетенькой ! - хихикнула она, - Ах ты, маленький развратник !

Все это время Антон машинально водил пальцами по клитору женщины и она снова начала возбуждаться.

- Я согласна ! - неожиданно произнесла тетя Люда, - тем более, что мне самой понравилось !

Мальчишки радостно переглянулись и Антон с такой силой провел по лобку тети Люды, что та снова закатила глаза. Вечер прошел отменно. Развратная троица предавалась самым смелым развлечениям. Тетя Люда оказалась отменной любовницей и нимфоманкой. Ее фантазии не знали предела. Она принимала такие позы, что уставшие члены мальчиков поднимались снова и снова. Она сосала у Антона и сына, отдавалась им по очереди и обоим сразу, занималась мастурбацией, отсасывая сразу у двоих и даже умудрилась отдать сразу обоим свою попку. Антон с наслаждением вводил свой член в жаркую задницу женщины одновременно ощущая член ее сына рядом со своим.

...На прощание мама Сергея поцеловала Антона и предложила почаще заходить в гости ! От такого предложения у Антона закружилась голова. Теперь он знал как будет проводить вечера ! Засыпая, Антон представлял какие еще фантазии можно будет осуществить с тетей Людой. Фотографии и журналы теперь будут надолго заброшены. Почему то вспоминая первый акт тети Люды и Сережки, Антон вдруг представил себя и свою мамку, член вдруг напрягся...

- Дорогой ты еще не спишь ? - раздался мамин голос.

Антон удивленно открыл глаза, в дверном проеме стояла мама совершенно голая, а из-за ее спины радостно высовывались Сережка и тетя Люда, тоже обнаженные и возбужденные. Антон даже привстал от удивления. А мама вдруг опустилась на четвереньки и Сергей с размаху вошел в нее сзади. ... Антон проснулся взмокший от пота, за окном была темнота. Приснилось ! - подумал он и поймал себя на мысли, что это его разочаровало. Он встал и прошел на кухню. Проходя мимо спальни мамы, он не удержался и заглянул к ней. Мама разметалась на широкой постели абсолютно голая !!! Она лежала на спине, ее ноги были широк раздвинуты, словно приглашение для блудливого сыночка. Ее лоно было даже приоткрыто и возбуждало не меньше тети Людиного. Антон вздохнул и подошел к матери. Член вылез из трусиков и ждал своего часа. Антон осторожно лег на маму и направил орудие в дырочку. Мама застонала и проснулась.

- !

- Боже !!! - вскрикнула она.

Но Антон уже не мог остановиться и задвигался в ускоряющемся ритме. Мама протестовала только несколько секунд, а потом прикрыла глаза и принялась подмахивать сыну. Их совокупление не было таким бурным как с тетей Людой, но удовольствие получили оба огромное.

Уже лежа рядом с матерью Антон признался, что случилось днем. Но к его удивлению мама не стала ругаться, а ласково потрепала сына по голове и произнесла: Ты уже совсем большой, тебе нужно интересоваться девочками, а не старыми тетками !

- Но вы же с тетей Людой совсем не старые ! - запротестовал Антон.

- Видишь ли, трахать собственную мамочку не принято ! - хихикнула она.

- Какая разница ? - пожал плечами Антон.

- Если никакой, то я в твоем, точнее в вашем распоряжение ! - восхищенно ответила мама, - Давай-ка сходим к соседям !

Предложение было с радостью принято и они даже не потрудились хорошо одеться. Соседи стали замечательно проводить время, но это уже следующая история.

Шантажированный брат

Категория: Подростки

Автор: В. Николаев (перевод)

Название: Шантажированный брат

"Проклятье!".

Отличное летнее субботнее утро испортил телефонный звонок в шесть утра. В это время надо спать! Это, конечно, звонит тетя, решившая напомнить, что в семь часов они договорились встретиться с мамой на поле для гольфа. Папа, наверное, ушел - иначе он бы взял трубку после первого звонка. Ничего, подождет: Телефон прозвенел раз пятнадцать, прежде чем мама ответила.

Я полежала на кровати, глядя на вращающийся потолочный вентилятор, потом перекатилась на другой бок и улеглась поперек кровати. На глаза мне попался старый фотоальбом. Фотография моей лучшей подруги Петти Петовски с младшим братом Дэвидом напомнила о приключении, случившемся в начале лета...

<div align="center">***</div>

Дэвид с друзьями бросали камни в окна строящегося дома. Один из камней рикошетом влетел в окно жилой комнаты и ударил женщину по имени Гринберг в подбородок. В то время, как муж женщины успокаивал ее и останавливал кровь, старшие сыновья поймали Дэвида и его приятелей.

Миссис Гринберг пришлось наложить три шва, чтобы закрыть рану. Мать Дэвида, , давно живущая без мужа, попросила Гринбергов не обращаться в полицию, обещая хорошенько наказать Дэвида сама. Дэвид и Петти, также как и я, и мой брат Роберт, были, конечно, знакомы с родительским ремнем. Но Дэвида ждало что-то необычное!

Миссис Петовски велела Дэвиду спустить штаны и объявила, что будет пороть его по голому телу. Петти позвонила мне и велел мне скорее бежать к ней. Я прибежала очень быстро, и увидела, как миссис Петовски привязывает руки Дэвида к балке над его головой! Миссис Гринберг тоже была там!

Я подумала, что миссис Петовски велит мне и Петти уйти - ведь Дэвид, почти наш ровесник (ему было 14 - всего на год меньше, чем мне) стоял перед нами полностью голый! Вместо этого нам было ведено сесть и смотреть. Мы сидели на старой кушетке всего лишь в нескольких футах от Дэвида. Я мог бы почти коснуться его!

Дэвид жалобно умолял мать отослать меня и Петти. Вдруг его гениталии еще приблизились к нам - миссис Петовски, не обращая никакого внимания на мольбы и начиная порку, сильно ударила кожаным ремнем по ягодицам мальчика.

Мы сидели перед Дэвидом и наблюдали, как он брыкается и вертится после ударов, равномерно обрушивавшихся на его задницу.

Я никогда не видела мужские гениталии так близко и мои глаза были прикованы к его мягкому половому члену и повисшим яичкам, болтающимся после каждого удара по попе. Запыхавшись, миссис Петовски передала ремень пострадавшей женщине:

Возьмите! Вы тоже должны наказать его! И не надо его жалеть!

Миссис Гринберг взяла ремень. Она оказалась левшой. Став позади Дэвида, женщина начала пороть ремнем его зад со всей возможной энергией! Я почувствовала, как мои соски твердеют и пах мокреет от этого зрелища - беспомощный нагой мальчик получает заслуженную порку. Его половой член и яички подпрыгивали и приближались ко мне, когда он по-лягушачьи разводил ноги после каждого удара!

После почти получаса непрерывной порки попа Дэвида покрылась массой широких красных рубцов. Миссис Петовски сказала Дэвиду, что она отвяжет его только через два часа. Все это время он должен стоять молча, не произнося ни единого слова.

- Вы слышали? Ни одного слова! - крикнула разгневанная мать и ушла вместе с миссис Гринберг.

Петти не могла упустить такую возможность! Ведь Дэвид и Роберт всегда дразнили нас!

- Помни, Дэвид, ни слова! - напомнила Петти, касаясь его красных ягодиц. Дэвид охнул и дернулся, показывая насколько чувствительной стала его кожа. Тогда, к моему полному изумлению, Петти обошла брата и, став перед ним, коснулась его полового члена!

Вытянув указательный палец, она осторожно покачала мягкий член из стороны в сторону. Затем, очень осторожно, зажала большим и указательным пальцами кожу мошонки и задрала яйца! Когда Петти начала мягко их массировать, Дэвид попробовал отвернуться. Схватив его за член и дернув, Петти сказала:

- Стой смирно! Или я сообщу маме, что ты шумишь! В ее нынешнем настроении это обойдется тебе ударов в двадцать!

Улыбаясь мне, она продолжала сжимать и дразнить гениталии Дэвида, пока его член не затвердел и не стал совсем липким. Тогда мы оставили его в покое и, смеясь, ушли наверх.

Всю остальную часть лета Дэвид косил лужайки и мыл автомобили и окна. зарабатывая деньги для оплаты причиненного ущерба.

Вероятно, не было и дня, чтобы я не вспоминала наказание Дэвида, не воображала, что я шлепаю его или беру за кончик члена.

Мне много раз это снилось!

<div align="center">***</div>

Громкий скрип половицы напугал меня и я поспешно выдернула руку из пижамы. Я была уверена, что меня никто не видел, но, для очистки совести, осторожно приоткрыла дверь.

Двери моей комнаты выходили в один конец зала, а двери комнаты родителей - в другой. Вход в комнату Роберта был расположен слева от моей двери, напротив входа в ванную. Я увидела маму в ее длинной пижаме. Она зашла в ванную. Я почувствовала смущение от того, что как бы подглядывала за ней.

Мама вошла в ванную и громкий скрип дверей душа ясно дал понять о ее намерениях. Послышался шум воды и я представила, как мама начала раздеваться...

Черт побери! Что это? Роберт, в одних пижамных штанах осторожно крался к дверям ванной, не замечая меня! Став на колени у дверей ванной, он осторожно стал что-то делать с ней кухонным ножом. "Что же, черт возьми, он делает?" - спросила я сама себя.

Ответ скоро нашелся - брат нашел способ подглядывать за мамой в душе! Двери душа были сделаны из стекла, и я была уверен, что брат мог видеть все. Придерживая дверь одной рукой, он просунул вторую в шорты! Его голова крутилась, выбирая лучший угол зрения, а передняя сторона шорт равномерно опускалась и поднималась.

- Иисус Христос! - войдя в азарт, он вообще спустил шорты. Я ясно видела, как его твердый член высовывается из кулака, а другая рука гладит яйца!

Шум воды прекратился и дверь душа открылась. Теперь мама предстала перед Робертом полностью голой! Его рука заерзала, как безумная...

- Боже мой! Сколько же раз он смотрел на меня?! Я вспомнила, как частенько вертелась голой перед зеркалом, рассматривая каждый кусочек своего тела..., даже самые интимные детали! И он видел все это? Он видел, как я игралась со своей писей? Боже, боже! Он видел, как я, нагнувшись, мыла ванну? Мои ноги были широко расставлены и он видел все - и попу, и мои половые губы?!

Мысли страшили ... и возбуждали! Сердце билось, как сумасшедшее... Тем временем Роберт бесшумно вернулся в комнату. Я с трудом проглотила слюну - мое горло совсем пересохло. Несколько секунд спустя, мама вышла из ванной и направилась в спальню. Я вспомнила, что она уезжает и не вернется до позднего вечера. И папы тоже нет!

Мои мысли путались. Если я скажу маме, она убьет Роберта! Когда папа вернется домой, он убьет его снова!

Но если я сама накажу его? ... Да! Да! Да! Это было озарение! Я. ... сама ... сестра, за которой он подглядывал! Я накажу его так, что он никогда ... никогда ... не забудет это! Я заставлю его! Он не посмеет отказаться от наказания! Скоро мама ушла и Роберт вышел на лужайку. Я взяла из кухни нож и, став на колени, приоткрыла дверь ванной. В щель было видно все! Даже туалет! Все сомнения отпали. Он мог бы видеть все!

Я позвонила Петти и все ей рассказала. Она сказала, что придет, как только закончит некоторые домашние дела. Рисковать получением порки от мамы ей не хотелось. Да уж, миссис Петовски владела ремнем искусно - Петти можно было понять!

Роберт закончил стричь лужайку и зашел в душ. Я очень хотела подсмотреть за ним, но не хотела рисковать - стоило мне попасться и хитроумно придуманный план рухнул бы, как карточный домик.

Когда брат закончил мыться и вошел в кухню, я попросила его помочь мне перетащить в подвале некоторые тяжелые вещи. Мы спустились вниз и я сказала ему, что знаю его тайну, что я видела его подглядывающим, и что с ним будет, когда об этом узнают родители. Его лицо было красным, как свекла! Он молил меня молчать и обещал сделать за это все! Что угодно!

Я сказала Роберту, что до конца дня он будет безоговорочно подчиняться мне, и что я намерена дать ему хорошую порку! Он на коленах благодарил меня!

Я велела ему снять джинсы и тенниску - он со стоном подчинился. Взяв его за руки, я связала их вместе и привязала к потолочной балке. Теперь брат был полностью в моей власти и совершенно беспомощен. Тут в подвал вошла Петти и сказала:

- Привет, Бекки! Привет, извращенец!

- О, Боже! - застонал Роберт - Петти знала все.

- Держись. Роберт, - дразнила я его. - сейчас я спущу с маленького мальчика трусики.

Я вставила пальцы в пояс его белых трусов, стала на колени, и медленно-медленно потянула трусики вниз. Петти, улыбаясь, наблюдала за позором Роберта. Он изо всех сил старался стоять неподвижно. Наконец, его интимные части обнажились. Брат громко застонал! Да уж, я постаралась сделать этот ритуала предельно оскорбительным!

Роберт поочередно приподнял ноги и я окончательно сняла с него трусы. Он стоял перед нами полностью голый!

- Я намерена связать тебе лодыжки, Роберт. Я совсем не хочу получить от тебя пинок ногой. Может быть, Петти, ты поможешь мне? - спросила я приятным тихим голосом.

Вместе мы преодолели сопротивление мальчика и заставили его раздвинуть ноги примерно на три фута. Привязав их в этом положении, мы обеспечили жертве полную неподвижность. Закончив связывание, мы стали внимательно рассматривать голого мальчика, громко обсуждая его гениталии и попу и, как бы невзначай, касаясь и похлопывая его. Я подняла кожаный ремень и показала его Роберту.

- Время настало, Роберт! И помни - я не хочу видеть, как ты сжимаешь попку. Ты понял?

Брат кивнул. Петти, тем временем, подтащила стул и уселась перед Робертом на расстоянии не более фута. Хихикая, она внимательно рассматривала его гениталии. От стыда Роберт закрыл глаза...

Я стала позади него и, подняв ремень, звонко ударила брата по заду! Звук удара отозвался эхом! Полюбовавшись, как на ягодицах брата вспухает красный рубец, я подняла ремень снова ...

Удар!... Пауза ... Сильный удар!... Сильный удар!... Звук, казалось, изменялся в зависимости от того, где приземлялся ремень.

Мальчишеский зад постепенно розовел!

Сильный удар! ... Сильный удар!... Сильный удар!... Роберт изо всех сил сжимал зубы, чтобы не закричать.

Взяв мамину щетку, я начала протирать жесткой щетиной нашлепанную кожу. Роберт заерзал. Тогда я провела щеткой по его груди и соскам и опустилась вниз... От прикосновения щетины к его чувствительным гениталиям Роберт судорожно вздохнул. Я прошептала:

- Мне жаль, Роберт, но нужно продолжать.

Шлепок! Задняя часть щетки врезалась в розовую кожу попы. Он задохнулся. Удар! Удар! Удар! Удар! Удар! Удар! Удар! Удар!

Я дал ему, по крайней мере дюжина ударов так сильно, как смогла!

Снова взяв ремень, я ударила Роберта точно посередине ягодиц.

- А-а-а! Пожалуйста, остановись! Я получил достаточно! Я никогда больше не сделаю это! - умолял Роберт.

Почувствовав усталость, я села рядом с Петти. Она, тем временем, протянула руку и взяв половой член Роберта, начала его массировать. Право, эта девушка, была более бесстыдной, чем обычный подросток!

- Как часто ты играешь с этим, Роберт? - спросила она, продолжая играть с членом.

Роберт, не отвечая, смотрел вверх. Петти пустила в ход другую руку и начала ласкать его яички, катая их внутри мошонки.

- Смотри на меня, когда я говорю с тобой! И отвечай! - с этими словами Петти слегка дернула Роберта за яйца.

- Ах! - задохнулся брат и посмотрел вниз на улыбающееся лицо и ловкие руки Петти.

Я почувствовала возбуждение, согревающее мой пах. Петти продолжала дразнить и поглаживать интимные части Роберта.

- Ну скажи же нам, Бобби, - дразнила она мальчика, двигая его крайнюю плоть вверх и вниз.

Член Роберта начал распухать в ее руке. Почувствовав это, Петти, не останавливая движения, стала протирать головку члена большим пальцем.

- Почти ... почти каждый ... каждый день, - заикаясь, выдавил Роберт.

- И ты любишь делать это, подсматривая за матерью... и за сестрой? Ты смотришь, как они моются, и как вытираются? И как писают? Ты смотришь на это тоже? - допрашивала Петти, восхищенно наблюдая, как рос член

- Да... - прошептал он, закрыв глаза и откинув голову назад, корчась в дразнящих его руках.

- Держу пари, ты возбуждаешься, когда они наклоняются и ты видишь их расставленные ноги, и попу, и все между ... не так ли? - спрашивала Петти, намеренно раскрашивая картину.

Роберт дрожал, а Петти двигала его крайнюю плоть все быстрее и быстрее.

- Да! Пожалуйста, хватит! Я больше не буду, я не могу...- упрашивал он.

- Чего ты не можешь? А. Бобби? - лихорадочно двигаясь. спрашивала Петти. - Может, ты собираешься испачкать мою руку?

Или пол?

- О, Боже! Да! Я не могу удержать это!

- Но ты должен, Бобби! Если Вы не удержишься, я должна буду отшлепать тебя. А я намного сильнее твоей сестры. А твоя бедная попочка такая красная...- сочувственным материнским тоном говорила Петти, продолжая безжалостно тянуть, массировать, дразнить гениталии Роберта., пока он не начал постанывать. Его ноги дрожали, а живот конвульсивно дергался. С громким стоном он дернулся и ... прорвался.

Петти твердо сжимала половой член и продолжала двигать кожу вверх и вниз, в то время, как мы восхищенно наблюдали выбросы спермы из небольшого разреза наверху его члена!

- О, Роберт! Что же ты натворил! - Невинно упрекнула его Петти. - Мамочке придется наказать тебя... ремешком... по попе.

С этими словами Петти оставила в покое гениталии мальчика и взяла в руки ремень. Когда она подошла, Робби громко закричал. Удар! Пояс опустился снова и брат истерически зарыдал. Мы даже испугались! Мне стало так жалко его!

Петти остановилась и мы отвязали мальчика. Он свернулся в позу младенца и кричал, как ребенок. Позволив брату немного успокоиться, мы подняли его и проводили наверх. Роберт перестал рыдать только через четверть часа. Он клятвенно обещал, что он больше никогда не будет подсматривать.

Мое сочувствие было коротким, и я сказала ему, что наказание еще не закончено. Он должен был делать все мои хозяйственные работы. Роберт охотно согласился. Первым заданием была полная уборка в доме. Роберт встал и начал надевать трусики.

- Нет, Роберт! Ты будешь работать голым! Без штанов! Целый день! И если ты не подчинишься, я выпорю тебя еще сильнее!

Петти с восхищением взвизгнула от моего экспромта! Мы внимательно следили, как Роберт убирает постели, моет посуду, чистит ковры и даже моет пол, ползая на четвереньках ... И все это он делает голый!

Мы не разрешили ему одеть штаны даже за обедом. После обеда мы заставили его встать на четвереньки и долго осматривали его попу, обсуждая, выдержит ли он еще одну порку.

Наконец, было решено пощадить мальчика и не шлепать его. Вместо этого мы решили поставить его в угол. Этого, однако, мне показалось мало. И тут в мою голову пришла великолепная идея! Я вспомнила, что в нашей аптечке лежит упаковка имбирных свечей. Эти свечи мама как-то раз использовала, чтобы наказать меня... Это. впрочем, сейчас неважно... Я принесла свечи.

Ну, Бобби, держись! Сейчас я вставлю тебе свечу и ты станешь в угол. На час. Руки будешь держать на шее. Опустишь - пеняй на себя!

С этими словами я извлекла свечу из упаковки. Петти, поняв, что от нее требуется, обошла вокруг Роберта и, сев на его поясницу, взялась за исполосованные ягодицы мальчика и, не обращая внимания на его стоны и мольбы, широко их раздвинула. Приложив свечу к сморщенному анусу, я осторожно надавила. Свеча легко вошла в задний проход. Преодолевая легкое отвращение, я толкала ее все глубже и глубже, пока мой палец полностью не скрылся в попе брата.

От унижения он всхлипнул (а может, это уже начала действовать свеча). Встав, Петти взяла Роберта за ухо и повела в угол. Он покорно шел, держа руки на затылке. Заставив мальчика ткнуться носом в угол, Петти отошла.

Мы сидели на стульях и наблюдали, как Роберт мучается в углу. Пытаясь уменьшить жжение, он судорожно сжимал и разжимал ягодицы. Скоро это зрелище нам надоело и мы включили телевизор. Роберт продолжал стоять.

Прошло уже минут пятьдесят, как вдруг Петти, приложив палец ко рту, глазами показала мне на Роберта. Воспользовавшись тем, что мы отвернулись, он старался извлечь свечу.

Зрелище было пикантное! Оттопырив попу и боясь лишний раз пошевелиться, Роберт, одной рукой пытаясь раздвинуть ягодицы, засунул палец второй в свой задний проход. Он яростно шевелил этим пальцем внутри себя, но извлечь свечу не мог.

- Что это делает наш маленький Бобби? - ласковым голоском спросила Петти. Роберт дернулся и застыл, растерявшись в нелепой позе.

- Зачем это мальчик ковыряется в попочке? - продолжала издеваться Петти. - Разве мамочка не говорила тебе, что это нехорошо?

- А, поняла! - продолжила Петти, обращаясь уже ко мне. - Мальчик - извращенец, он не только подглядывает за матерью и сестрой, но и любит делать другие нехорошие вещи. Придется начать его перевоспитание!

- Ты пальчик-то вынь. нехорошо... Что же нам с тобой делать? Мы подумаем, а ты пока постой...

Роберт стоял в углу, у мы смотрели телевизор. К концу второго часа брат робко попросил:

- Можно, я выйду? Хоть на минутку?

- Что такое? - обернулась я к нему. - Что случилось?

- Мне надо... Очень... Ну, пожалуйста!

- Зачем? Скажи, а мы подумаем.

- Я...хочу в туалет. - запинаясь и краснея, выдавил Роберт.

- В туалет? А что ты там будешь делать? Небось опять свою грязную письку трогать?

- Да нет, нет...

- А что? Говори!

- Я хочу... хочу... писать. - прошептал Роберт еле слышно.

Посмотрев друг на друга, мыс Петти громко фыркнули.

- Маленький Бобби хочет на горшочек, - промурлыкала Петти, - он уже совсем не может терпеть. Сейчас посадим, подожди.

Я быстренько сбегала вниз и принесла старый Робертов горшок, которым он не пользовался уже лет десять. Увидев его, он дернулся.

- Нет, нет, пожалуйста, не при вас! - стал упрашивать мальчик.

- Стесняешься? А подглядывать за мной не стеснялся? Не хочешь - стой дальше!

С этими словами я поставила горшок и села. Прошло еще минут пять. Из угла послышался тихий голос Роберта:

- Я согласен, давайте...

Помедлив, мы с Петти встали. Я взяла горшок и подошла к Роберту. Он протянул руку:

- Держи руки на месте! Кто разрешил их опускать?!

- А как же я...

- Ничего, мы тебе поможем. Повернись, но рук не опускай!

Петти поняла мою мысль и, ехидно улыбаясь, приблизилась к Роберту. Я поднесла горшок, а Петти, осторожно взяла член брата и направила его в горшок.

- Ну!

Пунцово покраснев, Роберт, стоял. На его глазах показались слезы

- Пис-пис-пис... - ласково проговорила Петти.

Как не странно, это помогло! Из вершины члена Роберта ударила желтая струя. Фи! Она пахла так неприятно!

Брат писал долго. Когда он, наконец, закончил, мы с Петти переглянулись и я сказала:

- Ладно! Мы тебя прощаем! Иди, одевайся! Да горшок свой не забудь!

Пробормотав "Спасибо", брат пулей вылетел из угла и исчез в своей комнате. Мы с Петти дружно расхохотались...

Вот такая история приключилась с нами прошлым летом. Роберт долго краснел и стискивал зубы, встречая Петти. А потом он сумел отомстить нам. Это, впрочем, другая история...

Поезд любви

Категория: Подростки

Автор: Юрий Долгих

Название: Поезд любви

Ваш билет, пожалуйста. Я с готовностью протянул билет. Проводник взял его, посмотрел, кивнул и упрятал в кожаную папку-раскладушку. Затем взял билет у моей соседки по купе, миловидной шатенки лет тридцати пяти. Что-то в билете привлекло его внимание.

— Вы одна? — спросил он. — Нет, со мной дети.— А где они?

— Через купе.

— Возраст? — хмуро спросил проводник.— Тринадцать и четырнадцать.

— Не положено, — отрезал проводник. — Дети до шестнадцати могут ехать только в сопровождении взрослых.

— Но... — женщина замялась, потом вопросительно посмотрела на меня.

— Если надо, я готов поменяться, — улыбнулся я.

— Спасибо, — робко улыбнулась шатенка. — Мне страшно неудобно, но...

— Короче, вы меняетесь или нет? — перебил нелюбезный проводник. — Да, — кивнула незнакомка. И обратилась ко мне: — Вы оставайтесь здесь, а я сама поменяюсь с дочерью.

Повинуясь требованиям не в меру бдительного проводника (лучше бы безбилетников не подсаживали да чайком вовремя поили), симпатичная мамаша перешла в другое купе, а я остался ждать новую соседку. Не прошло и пяти минут, как в купе, щурясь от яркого света, вошла очаровательная миниатюрная девочка в длинном, до пят, махровом халатике. Девочка была удивительно хороша, и я, забыв о приличиях, невольно залюбовался ею. По-видимому, это была старшая дочка, потому что я дал бы ей лет четырнадцать. Белокурые волосы, волнами ниспадающие на плечи, серовато-зеленые глаза, удивленно и даже растерянно уставившиеся на меня.

— Здравствуйте, — произнес я. — Меня зовут Анатолий Михайлович. А вас как? Девочка покраснела до корней волос. — Меня зовут Лена. И можете называть меня на “ты”.

— Хорошо, Леночка, — с серьезным видом пообещал я.

— У меня книжки хорошие, — вдруг сказала она и, раскрыв небольшой дорожный саквояж, извлекла из него несколько детских книг большого формата.

Я с изумлением узнал “Сказки Шарля Перро” и “Незнайку в Солнечном городе”.

— Это ты читаешь? — спросил я. — Я думал, ты уже вышла из этого возраста.

— Просто обожаю сказки, — сказала Лена. — Особенно когда мне вслух читают. Можно, я к вам на колени сяду, а вы мне почитаете?

Я несколько опешил, но возражать не стал. Леночка взгромоздилась ко мне на колени, и я начал читать ей про Незнайку. Это продолжалось минут пять. Затем, поерзав у меня на коленях, Леночка сказала: — Ты не умеешь читать. — Не умею? — изумился я. — Да, ты не так читаешь. Когда я сидела на коленях у дяди Коли, он читал мне сказку про Белоснежку и семь гномов, маленьких старичков. Так вот, он все время целовал меня и гладил, а мне это страшно нравилось... Такой смешной дядечка.

— Но ведь ты еще такая маленькая, — попробовал возразить я.

— Ничего подобного, — надулась Леночка. — Когда меня дядя Петя щипал, он говорил, что я уже большая.

— Послушай, — спросил я, — и многие мужчины читали тебе сказки таким странным образом?

— Нет, — сказала она, — сказки читали только старички, а другие мужчины всякие глупости мне рассказывали и щипались. А мне противно, когда меня щипают. Особенно за титьки и за попку.

"Фу, ты черт, — подумал я, — вот еще напасть. И что мне с этой малышкой делать?” Потом решился.

— Ну ладно, — сказал я. — Будем читать сказки, раз тебе это нравится и не нравится, когда щипаются.

— Вы не будете щипаться, — уверенно сказала она. — Вы хороший. Вы мне нравитесь.

Я снова раскрыл “Незнайку”, но она вдруг меня остановила.

— Подождите, я сниму туфли. Лена сползла с дивана и прошлась по купе, глядя на себя в зеркало.

— Послушайте, а правда, я похожа на женщину? — спросила она, лукаво прищурясь.

— Ну как тебе сказать, — замялся я. — Внешне похожа, а так во всем остальном — не очень. — А почему?

— Потому что ты еще не женщина. — А что такое — женщина, — насупилась она. — Что, разве я не родилась женщиной.

— Мне надоели эти дурацкие разговоры, — раздраженно буркнул я, понимая, что такая болтовня до добра не приведет. — Давай почитаем еще немножко и ляжем спать.

— Спать. Фи, как скучно. Я совершенно не хочу спать. — Ну тогда я сам буду спать. Я разделся до трусов и лег в постель. Пока я снимал с себя одежду, девочка с любопытством наблюдала за мной, тихонько причмокивая губами и цокая языком.

— А вы красивый, — вдруг сказала она, когда я уже лежал в постели.

— Что ты в этом понимаешь? — А вот и понимаю, — обиженно сказала она. — Я все понимаю, вы не думайте. — И что же ты понимаешь? — А то, что вам просто со мной скучно. Вам ведь наверняка хочется меня потрогать. Так ведь?

Я не ответил, молча любуясь девочкой. Она стояла напротив меня, грациозно изогнув свой тонкий и изящный стан, и загадочно смотрела на меня из-под приспущенных ресниц, длинных и пушистых. Признаться, зрелище было волнующее. Во всяком случае, мой член невольно шевельнулся. В голову мне полезли идиотские мысли про “Лолиту” и набоковских нимфеток. Вспомнились статья об ответственности за совращение малолеток, заметки из “Московского комсомольца” про серийных насильников, которые глумились над маленькими девочками в лифтах...

В следующее мгновение она склонилась надо мной, сама прижалась к моей груди лицом и прошептала:

— Вы такой большой и милый. Поцелуйте меня.

Понимая, что не должен этого делать, я приподнял ее и с замиранием сердца слегка коснулся губами ее мягких и нежных губок. — Еще, — чуть слышно выдохнула она. Я поцеловал ее снова уже более страстно. Девочка встрепенулась и закрыла глаза. Я принялся осыпать ее лицо и плечи неистовыми поцелуями. Леночка молчала. Зажмурившись от удовольствия, она часто дышала и мелко вздрагивала.

— Как с вами приятно, — выдохнула она едва слышно, когда я на минуту остановился, чтобы перевести дух.

Я молчал, не доверяя собственному языку. — Хотите — я тоже разденусь? — вдруг предложила Леночка, сверкая глазами.

И вот тут меня точно бес попутал. Вместо того чтобы отшлепать юную прелестницу и отослать спать, я смалодушничал, уступив самым низменным порывам. Помните “Катали” Бунина? В ту незабываемую минуту я был похож на героя этого изумительного рассказа из “Темных аллей”.

— Конечно, хочу, — словно со стороны услышал я собственный голос. — Только вы отвернитесь. — Зачем?

— Ну так, отвернитесь. Ну, пожалуйста. Я отвернулся, напряженно вслушиваясь. Зашуршала одежда, щелкнули застежки. Я не выдержал, обернулся — и остолбенел. Передо мной, лукаво улыбаясь, гордая сознанием своей красоты и неотразимой привлекательности, стояла прекрасная миниатюрная женщина. Да-да, в обнаженном виде мою фею уже нельзя было назвать девочкой. Это была самая настоящая женщина. Все в ней было совершенно и прекрасно. Белокурые локоны, рассыпавшиеся по белизне плеч, упругие полушария вполне развитых грудей с коричневатыми сосками, тонкая талия, пухлый, слегка прикрытый золотистым пушком лобок с розоватыми, набухшими половыми губками, стройные ножки в туфельках на каблуках и красивые, еще по-детски тоненькие руки. Господи, да разве можно описать хотя бы каплю того фантастического чуда, что представилось моему жадному взору! Должно быть, такой предстала Галатея перед Пигмалионом. Я оцепенел, очарованный девочкой, и не мог оторвать от нее глаз.

— Ну а теперь вы тоже снимите трусы, — конфузясь, прошептала Лена.

Не знаю, что на меня нашло, но я повиновался. Член у меня уже стоял, распирая тонкую ткань. Сняв трусы, я встал с диванчика и осторожно подошел к девочке. Я еще не представлял себе, что я буду делать с этой не по возрасту смелой и развитой нимфеткой, но меня влекло к ней как магнитом. Она прижалась ко мне всем телом, трепеща от возбуждения. Ее проворные пальчики принялись нежно играть моим членом. Стоявший как скала, он почему-то привел ее в неописуемый восторг.

— Ой, какой он у вас большой и твердый! Я просто от него балдею!

Я обнимал Леночку за плечи, а сам жадно гладил ее нежное разгоряченное тело, наслаждаясь атласной кожей, тугими грудками, мягкой и податливой попочкой...

Мое возбуждение нарастало быстро, с каждой минутой. Мне все труднее было сдерживать свое безумное желание овладеть этим милым существом, а она, беспечно лепеча какой-то вздор, играла с моим членом, то поглаживая его пальчиками, то теребя из стороны в сторону, терла его головкой о соски своих грудей и даже несколько раз неуклюже поцеловала его в самую головку, которую только что впервые обнажила, сладко причмокивая при этом от удовольствия.

— Давай ляжем, — предложил я срывающимся от волнения голосом.

Лена с удивлением посмотрела на меня и молча кивнула головой. С разбега кинулась на диванчик. Когда я лег рядышком, она снова овладела моим членом, все чаще и чаще покрывая его поцелуями. — Дай я посмотрю на тебя, — попросил я ее. — Смотрите, разве я не даю. — Я хочу тебя всю рассмотреть. — Чудной вы. Я вроде и так тут лежу перед вами голая.

— А что у тебя здесь, не видно, — сказал я, прикоснувшись к ее пухлым наружным губкам.

— Ой, — вздрогнула она, — не надо. — Почему же?

— Не хочу, — произнесла она, задумчиво глядя на мой член и осторожно поглаживая его головку двумя пальчиками.

Потом она села напротив меня и замолчала. Я не мог догадаться, чем вызван ее странный каприз, и лишь удивленно ждал, что будет дальше. Внезапно она улыбнулась и покачала мой член из стороны в сторону.

— Как он интересно стоит. Как столбик. Как же вы ходите? Он вам не мешает? — Нет, не мешает. — А вы его к ноге прижимаете? — Нет, к животу пришиваю, — раздраженно буркнул я. — Ну что, ляжешь? — Нет. Я не хочу. — Тогда я буду спать, — отмахнулся я и, убрав ее руку со своего вздыбленного члена, отвернулся к стене.

— Нет, не спите, — попросила Лена. Я притворился спящим, стал равномерно и шумно дышать, а минуту спустя будто бы во сне перевернулся на спину и разбросал ноги в стороны. Исподволь сквозь приспущенные ресницы я наблюдал за девочкой. Она сидела в прежней позе, внимательно разглядывая мой член. Вскоре она осторожно придвинулась ко мне и, наклонившись, стала целовать головку члена, время от времени полизывая его кончиком языка. Я решил не пугать ее и продолжал лежать неподвижно, наблюдая за ее манипуляциями.

Тем временем девочка все более и более распалялась. Теряя осторожность, она уже неистово сосала мой член, облизывая его языком, как конфету. Потом она раздвинула свои ножки, сунула пальчик в промежность, раздвигая губки своего цветка, и стала нежно тереть клитор. Это было уже интересно. Я с замиранием сердца следил за пальчиком обнаженной нимфетки, а она, уже не довольствуясь одним лишь клитором, все глубже и глубже вводила пальчик в свое влагалище, постанывая от наслаждения. Боже, как приятно мне было за ней следить, ощущать ее горячие и упругие губки на своем члене!

Я был уже близок к оргазму, но стойко держался, желая знать, что будет дальше. Вдруг девочка выпустила мой член изо рта и откинулась к стенке купе, тяжело переводя дыхание. Она опустила голову и взглянула у себя между ног, широко раздвинув пальцами нежные розовые губки, так что ее влагалище полностью открылось моему жадному взору. Несколько раз она переводила пылающий взор с себя на меня, будто примериваясь, сможет ли мой огромный член поместиться в ее узенькой щелочке. Потом, решившись, она встала на колени, перекинула одну ножку через меня, придвинула свой светленький лобок, покрытый нежнейшим пушком, к моему торчащему члену, осторожно приставила его к губам своего цветка и стала медленно и осторожно опускаться на него, то и дело, замирая от боли и желания. Пещерка у нее была такая узенькая, что я едва не кончил сразу же, хотя проникновение еще не состоялось. Леночка стала, громко вздыхая, елозить на моем вздувшемся органе, и вдруг — свершилось! Мой член мощно, разжимая стенки ее упругого влагалища, проник в него до самого конца! Что тут началось! Леночка взвыла от удовольствия и принялась бешено скакать на моем члене, словно укрощая дикого мустанга. Мы словно обезумели от страсти. Минуту — или целую вечность — спустя мы с ней кончили одновременно и обессилено распростерлись на диванчике.

Леночка очнулась первая. Довольно замурлыкав, она поцеловала меня в плечо, а потом спросила: — Тебе понравилось? Почему-то мне показалось естественным, что она назвала меня на “ты”. — Очень, — признался я. — А тебе? — Я просто на седьмом небе была, — сказала она. — Даже не подозревала, что может быть так прекрасно. И даже боли я почти не чувствовала.

Мы замолчали. Затем она сказала: — Теперь мне хочется, чтобы и Ирка это испытала. Ей тоже понравится. — Кто это Ирка? — не выдержал я. — Моя младшая сестренка. Я так и подскочил.

- Господи, ты что обалдела? Меня же тогда точно посадят. Только малолеток мне не хватало!

Леночка фыркнула.

—А я кто, по-твоему? Старуха, что ли? Нет, я хочу, чтобы ты научил Ирку уму-разуму. Ты нежный, у тебя получится. — Нет, — отрезал я. — Даже не упрашивай. Лена встала и подбоченилась, выпятив грудки. Ее нежный лобок оказался в нескольких сантиметрах от моего лица. Мой член невольно зашевелился.

— А я тебя и не собираюсь упрашивать, — заявила она. — Все будет, как я скажу. Иначе я сама скажу, что ты меня изнасиловал. Тем более, — она величественно указала на окровавленную простыню, — что доказательства налицо.

Сердце мое ушло в пятки. Господи, как же можно было оказаться таким болваном? Что мне теперь делать?

— Не бойся, дурачок, — почти с нежностью произнесла Леночка. — Сделай, как я говорю, и все будет хорошо. Просто я не хочу, чтобы Ирку лишил невинности какой-нибудь мужлан. А ты славный.

— Но как же мы это сделаем? — спросил я упавшим голосом. — А так же, как ты меня обманул. Я ее позову сюда, а ты прикинешься спящим. Остальное предоставь мне.

Сказано — сделано. Леночка надела халатик и вышла, а я лежал на диванчике, предаваясь невеселым мыслям. Несколько минут спустя в коридоре послышались шаги, и я поспешно закрыл глаза. Открылась дверь, и через приспущенные веки я разглядел Лену в сопровождении второй девочки. Как и сестра, она была светловолосая и стройная, но на вид я не дал бы ей больше четырнадцати.

— А ты уверена, что он спит? — спросила Ира.

— Да, когда я уходила, он громко храпел,— нагло соврала Лена. — И ты, правда, с ним трахнулась? — Да, хотя он об этом и не подозревает. Спал как сурок, без задних ног. Он и сейчас голый под простыней. Щечки Ирочки порозовели. — А... можно мне посмотреть? — робко спросила она. — Никогда еще не видела у мужчины.

— Ну конечно, дуреха, — снисходительно ответила Леночка. — Я тебя для этого и пригласила.

Она царственным жестом сбросила с меня простыню. Ирочка негромко ахнула. Я лежал ни жив ни мертв.

— Ой, какой он у него большой, — прошептала Ирочка. — Я таких не видела.

— Это еще маленький, — снисходительно хихикнула Леночка. — Вот встанет, тогда посмотришь.

От всех этих разговоров мой член зашевелился и начал медленно выпрямляться.

— Ой, встает! — ахнула Ирочка. Ее ладошка взлетела ко рту. — Писать хочет, да? Как интересно! — Хочешь потрогать? — важно предложила Лена.

—А он не проснется? — нерешительно спросила ее младшая сестренка.

— Нет, он без задних ног дрыхнет. Снотворного напился. Говорил, что хочет до самой Анапы проспать.

Ирочка подсела на мою постель и робко прикоснулась к члену, который уже затвердел как жердь.

— Ты его погладь, — советовала Лена. Ирочка нерешительно притронулась к моим яйцам, потом провела ладошкой по всему члену снизу доверху.

— Сейчас я тебе кое-что покажу, — сказала старшая сестра.

С этими словами она взялась за кончик члена и оттянула кожицу крайней плоти вниз.

— Вот смотри — это называется залупа. Она вверх-вниз елозит. Попробуй, потяни — словно банан очищаешь.

— Забавно, — сказала Ирочка и начала с почти профессиональной ловкостью дрочить мой член.

Это меня настолько возбудило, что даже яйца разбухли. Член же надулся так, что, казалось, вот-вот взорвется. Чувствуя, что я вот-вот кончу, Леночка остановила сестренкины манипуляции.

— Погоди, давай теперь по-другому поиграем. Попробуй его пососать. — Что? — изумилась Ирочка.

— Ну, представь, что это банан или мороженое, и возьми в рот. Только не вздумай кусать — соси и все.

Ирочка склонилась над моей вздыбленной плотью. Ротик у девочки был маленький, и головка никак не входила в него.

— Вот, смотри, как надо, — сказала Лена, в свою очередь склоняясь над моим членом.

Она сосала меня настолько сладко — иного слова я и не подберу, — что я не выдержал и принялся быстрыми толчками выбрасывать в ее ротик фонтан своей страсти. В первое мгновение Леночка оторопела, но затем быстро нашлась. Выпустив мой фонтанирующий отросток из своего хорошенького ротика, она вытерла губки и сказала: — Во, Ирка, смотри — кончает! — Как это — кончает? — не поняла девочка. — Вот так дети получаются, — объяснила ей просвещенная сестрица. — Мужчина вставляет свой кол в женщину, в письку ее, а потом выстреливает этой жидкостью, — она указала на сперму, бурным потоком вытекающую из моего ублаженного члена, — и получается ребенок...

В это мгновение в дверь постучали. — Девочки! — послышался голос миловидной шатенки, которая поменялась купе с Леночкой. — Вы здесь?

— Да, мамочка, — откликнулась Лена. — Сейчас идем.

Они с сожалением двинулись к выходу из купе, а я поспешно прикрылся. — Ступайте в наше купе, — сказала она дочкам, а сама вошла и уселась на диванчик напротив меня.

Я смежил веки и прикинулся спящим. — Не притворяйтесь, — сказала женщина несколько секунд спустя. — Я знаю, что вы не спите. Я послушно открыл глаза. — Понравилось вам? — спросила она. Я ошалело уставился на нее. Боюсь даже, что у меня отвисла челюсть.

— Следы преступления налицо, — неожиданно улыбнулась она, указывая на низ моего живота.

Я проследил за ее взглядом: напротив моего члена на простыне расплылось мокрое пятно.

— Вы ведь наверняка голый под простыней, — добавила незнакомка.

Не дождавшись от меня ответа, она ловким движением приподняла простыню и, убедившись в своей правоте, вздохнула. — Ну да, и только что кончили. — Понравилось вам?

— Да, — с глубоким вздохом ответил я, готовый к самому худшему. — Надеюсь, младшую вы хоть не трахнули? Я виновато потупил взор. — Нет.

Следующая ее фраза меня огорошила. — Ну а старшую не жалко — ей давно пора. Не вы, так ее бы какой-нибудь алкаш изнасиловал. У нее давно уже все по мужику зудит, — добавила шатенка с неожиданной злостью. — Кстати, давайте уж познакомимся, что ли. Меня зовут Жанна Васильевна. Можно — Жанна.

— А меня — Анатолий. — Выеби меня, Анатолий, — сказала вдруг Жанна.

У меня закружилась голова. Я решил, что ослышался.

— Ты не понял? — переспросила она. — Я хочу, чтобы ты меня выеб.

Я посмотрел на нее. Она стояла возле моей постели, одетая в белую юбку со складками и почти прозрачную блузку. И тогда я приказал: — Раздевайся!

Она не колебалась ни секунды. Встав с диванчика, стала медленно снимать с себя одежду: размеренно, словно исполняла какой-то священный ритуал. Нижнего белья, в том числе трусиков, на ней не оказалось. Обнажившись совершенно, Жанна раздвинула ноги и подняла руки над головой. — Посмотри на меня! — Вы. Ты очень красивая! — выдохнул я. — Я твоя. Ты можешь делать со мной все, что хочешь.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда ложись рядом на постель.

Жанна послушно улеглась на спину поверх смятых простыней. Груди у нее оказались такие пышные, что сползли на бока.

— Раздвинь ноги! Руки за спину! Раскрой рот!

Она повиновалась без слов, взгляд ее затуманился. Я встал над ней, наклонился и вставил уже встрепенувшийся член ей в рот. Она умело сосала его, одновременно лаская рукой мои яйца. Она крутила шершавым языком, задвигала член то в глубь горла, то стискивала его губами. Палец второй руки она ввела мне в задний проход, умело массируя простату. Я быстро возбудился.

Моя рука медленно прошлась по ее животу, потом ниже, спускаясь по пушистому лобку... Погладив набухший клитор, я резко ввел средний палец в ее влагалище. Оно было влажным и горячим.

Когда я погрузился в нее целиком, она закричала от страсти, называя меня как-то нежно и глупо, повторяя снова и снова, что любит меня.

Кончив, по моим подсчетам, раз пять, Жанна внезапно встала и повернулась ко мне спиной. Я невольно залюбовался ее ягодицами — они были пышные, как грудь, и точеные. Я вообще обожаю женщин с чувственными ягодицами и при виде этого зрелища возбудился сверх всякой меры. Встал, прижался к ее спине. Протянул руки, обнял за чудесные груди и попытался повернуть ее к себе. Она не поворачивалась. Я опять попытался повернуть. Стоя по-прежнему ко мне спиной, она прижалась ягодицами к моему члену и, постанывая, стала тереться об него. Я вставил член в ее горячее влагалище, но Жанна, резко крутанув задом, высвободилась.

"Она хочет, чтобы я трахнул ее в попочку”, — осенила меня потрясающая догадка.

От необычайности я и сам задрожал мелкой дрожью, но стал приноравливаться. Жанна полезла в сумочку и, вынув из нее тюбик вазелина, сама смазала мне член. Повернулась спиной ко мне и низко наклонилась, упершись руками в край дивана. Я приставил головку члена к ее потрясающему заду, пытаясь протолкнуть ее внутрь. Это оказалось совсем не легко. Несмотря на все мои усилия, у нас ничего не получилось. Тогда Жанна еще ниже пригнула голову к краю постели, а я стал поочередно просовывать пальцы в отверстие и шевелить ими внутри. Потом обеими руками с силой раздвинул ее ягодицы, и головка начала постепенно проходить. Сначала ей, похоже, было больно, а потом член вдруг быстро проскочил в зад. Ворвавшись внутрь, член окунулся почти в пекло и стал стремительно набухать. Жанна застонала. Ее анус так сладостно стиснул мой член, что я почувствовал приближение оргазма. Жанну тоже здорово распирало. Еще мгновение, и она закричала от всесокрушающего оргазма. Почти тут же вскрикнул и я, крепко сжав ее грудь. Мощными толчками по моему члену прошла теплая волна, и я выплеснул остатки спермы в ее задний проход.

Похоже, когда мы обессилено лежали, Жанна (вы не поверите, но она оказалась сексопатологом!) прочитала мне небольшую лекцию о сношении мужчин и женщин в задний проход. По ее мнению, такое сношение имело много преимуществ перед обычными способами. При обычном половом акте, особенно в “миссионерской” позе, мужской член легко проходит, вернее проскальзывает в широкое и разработанное (у большинства женщин) влагалище, и почти не испытывает трения об его стенки. Поэтому возрастание полового возбуждения у мужчин, доходящее до оргазма, носит чисто психологический характер, может доставить женщине боль, а член только скользит по задней стенке матки, как бы массируя ее. Вот почему восточные женщины и азиатки, а теперь и многие европейки весьма охотно идут на сношение в анус, и многие из них просто не мыслят полового акта без его финала путем проникновения в зад. Когда она все это мне рассказала, я уже вновь возбудился. Правда, Жанна последние минуты три, рассказывая, одновременно забавлялась с моим членом, попеременно лаская и дроча его. Видя, что он уже встал, Жанна предложила мне еще раз трахнуть ее в зад, причем произнесла это откровенно:

— Выеби меня в жопу, будь другом! До этого мне редко приходилось иметь дело с женщинами, которые изъяснялись матом, и это меня страшно возбудило.

Жанна вновь встала раком, а я взял ее за ляжки, раздвинул их и уперся головкой члена между ягодицами в зев заднего прохода. Мне казалось, что никогда мой член не был таким тугим и крепким, как в этот раз. Я принялся потихоньку надавливать на скользкое сжатое отверстие. Низко опустив голову, она сделала встречное движение, и я почувствовал, как раскрывается устье прохода, и головка моего члена входит вглубь. Она, засасывая мой член, приняла в себя весь мой орган до самого его корня.

— Ну как? — спросила меня Жанна, подмахивая тазом. Я только слабо выдавил: — Здорово. Ощущения были столь неописуемо прекрасны, что я почти полностью утратил дар речи. Плавные движения и трение о тугие стенки кишечника Жанны доставляли мне все больше и больше удовольствия. Мне казалось, что какой-то горячий рот заглатывает член и ласкает его изнутри. Чем сильнее и глубже входил в Жанну член, тем сильнее упиралась головка в стенки кишечника. Я начал одновременно левой рукой гладить влагалище, стараясь задеть пальцем торчащий клитор. Это еще больше возбудило нас, и мы кончили с таким криком и стоном, как никогда. При этом я почувствовал, как сильная струя спермы ударила в стенку прямой кишки и разлилась внутри.

Увы, за полчаса до прихода поезда в Анапу нам с Жанной пришлось расстаться. Она пошла к себе одеваться, а ко мне снова пришла Леночка. В Анапе Жанну встречал муж — она была замужем второй раз. В Анапе мы с ней больше не встречались. Зато успели обменяться адресами, и теперь я с нетерпением жду возвращения в Москву. Леночка и Ирочка тоже мечтают о нашей новой встрече.

Застигнутые и нагие

Категория: Подростки

Автор: Алексей Сакс

Название: Застигнутые и нагие

Алле исполнилось семнадцать, когда ей в руки попала книжонка, популярно растолковывающая азы половой жизни. Помимо текста в брошюре были искусно выполненные рисунки, изображающие мужчину и женщину в самых разнообразных позах. Подписи под ними гласили: эта поза предельно сужает вход! Или: в этом положении проникновение возможно наиболее легко!

Алла со смущением pазглядывала эти картинки, силясь представить себя на месте изображенных там женщин, испытывая при этом не столько удовольствие, сколько любопытство. Ее небольшой сексуальный опыт (несколько полуслучайных связей) лишь пробудил в ней интерес к этой запpетной зоне взрослой жизни. Она показала книгу столь же неискушенной подруге и они, краснея и хихикая, стали обсуждать самые необычные картинки.

- Ты знаешь, - разоткровенничалась Полина, - я никогда не видела свой клитор. Вот тут на рисунке указано, где он расположен.

- Я тоже, - честно призналась Алла. - Хочешь, принесу зеркало?

Полина согласно кивнула. Подруги расположились друг против друга на диване и, раздвинув ноги, поочередно разглядывали себя в зеркало.

- А мой клитор больше! - с гордостью заметила Полина, трогая указательным пальчиком слегка набухший бугорок. Алла ревниво посмотрела на подругу.

- Ну и что? Зато у меня вход спереди! - она раздвинула пухленькие губки, с удовольствием сама рассматривая приоткрывшийся розовый грот. Полина проделала то же самое.

- А у тебя вообще все больше! - прокомментировала Алла. -Наверное тебе как раз подошла бы поза, сужающая вход.

Подружки захихикали.

- Это какая поза? - поинтересовалась Полина.

- А вот эта! -ткнула пальчиком ее подруга.

- Дай-ка я попробую! - Полина повнимательнее всмотрелась в изображение, а затем постаралась точно скопировать его.

Она легла на спину, подняла сведенные вместе ноги, а затем пальчиками попыталась раздвинуть стиснутые ляжками упругие губки, из которых, словно шляпка масленочка, высовывался кончик клитора.

- Почти не раздвигается! - констатировала она. Алла внимательно наблюдала за действиями подружки, затем перебросила пару страниц книги:

- А мне бы навеpное лучше всего подошла вот эта поза! - она оперлась руками о край дивана, широко расставила ноги и изящно прогнулась.

Полина искоса посмотрела на нее:

- Ты тоже попробуй немного растянуть вход руками!

- Мне трудно достать. Может, сделай ты?

Полина столь старательно выполнила просьбу подруги, что стали видны мельчайшие подробности этого интимного места.

- Первый раз так близко вижу все это! - завороженно глядя в сладкую глубину, тихо промолвила она.

- Я тоже никогда не видела! - отозвалась Алла.

- А это твой клитор? - Полина осторожно коснулась кончиком пальца маленькой горошинки.

Алла едва заметно вздрогнула:

- Конечно!

Полина несколько раз надавила на бугорок пальчиком.

- Он твердеет! - воскликнула она через некоторое время.

- Ты знаешь, мне очень приятно, - смущенно пробормотала Алла.

- Сделай и мне так же, я хочу попробывать! - оживилась Полина.

- Сначала поделай мне еще, - попросила Алла.

- А может ты мне, а я - тебе? - предложила Полина.

Подруги легли рядом и помогли друг другу отыскать сладенькие бугорки. То ли пальчик Полины был более искусен, то ли Алла отличалась большим пpиpодным темпераментом, но вскоре она порывисто задышала, заерзала попкой по дивану, начала судорожно сводить и разводить ножки, наконец, замотала из стороны в сторону головой, полностью отдавшись теплой волне блаженства. Полина с любопытством наблюдала за ней.

- Мне никогда еще не было так хорошо! - прошептала Алла, немного успокоившись. - Сделай еще раз!

Полина с удовольствием оглядела обнаженную подругу. Вдруг она наклонилась и пощекотала язычком аккуратный розовый сосочек на пружинистой груди разомлевшей подружки, продолжая пальчиком массировать клитор.

- Хорошо! Хорошо! - Алла обхватила руками свои груди и принялась их ласкать.

Полина выбирала момент и жалила отвердевшие соски подруги быстрыми поцелуями.

- Хочешь, поцелую туда? - прошептала она на ухо Алле, сама немного стесняясь своего необычного предложения.

Алла ничего не ответила, находясь в полузабытьи. Тогда Полина, покрывая сочными поцелуями извивающееся тело подруги, начала опускаться все ниже и ниже. Наконец, ее проворный язычок раздвинул курчавые волосики и заменил пальчик.

Полина и сама необычайно возбудилась. Она встала на четвереньки и, помогая себе руками, проникала все глубже и глубже в увлажненную, похотливо вздрагивающую плоть подруги. Изнемогающая от острого блаженства Алла выгибалась всем телом, судорожно прижимая голову Полины к своей промежности, и вскрикивала в особенно волнующие моменты.

- Я тоже, я тоже хочу тебя! - услышала Полина ее нетерпеливый голос.

Полина перенесла ногу через тело Аллы и ее раковина тоже оказалась доступна для ласк. Алла приникла к ней, вкладывая безудержную страсть в каждое свое движение. В этом-то достаточно изощренном положении их и застала раньше обычного вернувшаяся с работы мать Аллы. Вначале, потрясенная, она молча стояла в дверях, разглядывая поглощенных друг другом девочек.

- Ах вы, сучки! - наконец вырвалось из ее груди.

Подруги вздрогнули и их моментально отбросило друг от друга. Раскрасневшиеся и растрепанные, они ошеломленно уставилась на разгневанную женщину.

- Сучки! - истерично выкрикнула та и бросилась к ним, схватив по пути какую-то тряпку.

На середине комнаты стоял обеденный стол и девушки попытались скрыться за него, но мать погналась за ними, на ходу стегая их тряпкой, оставлявшей мокрые грязные следы на их разгоряченных телах.

Первой утомилась мать. Она остановилась, задыхаясь от быстрого бега.

- Сучки! - еще раз срывающимся голосом повторила она.

- А что, с парнями лучше? - храбро ответила Полина.

Мать закрыла ладонями лицо и выбежала на кухню. Подруги, конфузясь, быстро оделись и выскользнули на улицу. Целую неделю Алла избегала смотреть матери в глаза и почти не разговаривала с ней. А отчим, когда они оставались вдвоем, как-то странновато поглядывал на нее.

Однажды, когда мать уехала на другой конец города, навестить заболевшую сестру, отчим крепкой рукой обхватил Аллу за талию и привлек к себе.

- Что, кровь играет? - глухо спросил он, ощупывая второй рукой теплые бедра падчерицы.

Ошеломленная Алла даже не пыталась освободиться. Ноздри отчима хищно раздувались. В это время зазвонил телефон и они - Алла с чувством облегчения, а отчим досады - разъединились.

Пока отчим с кем-то разговаривал, Алла незаметно выбралась из дома. Она поняла, что оставаться наедине с отчимом небезопасно поспешила к Полине. Одна только мысль о том, что та ждет ее в легком халатике, наброшенном на голое тело, повергала Аллу в сладостную дрожь...

Случай в Чехии

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Случай в Чехии

Первый раз это было год назад в Чехии. Мы там катались на лыжах, а после катания все шли в сауну. Сауны у них общие - все вместе и мужики, и бабы, и дети соответственно. Обычно все ходили вечером, а я как-то притомился днем и вместо горы пошел расслабиться.

Там никого не было, я раздеваюсь возле своего шкафчика, вдруг дверь открылась и входит девочка лет 11, осмотрелась, видит никого нет, кроме меня, встала возле соседнего шкафчика и стала раздеваться. Она была в длинном свитере и рейтузах, и все это начала с себя снимать - сначала свитер через голову, и я смог без смущения рассмотреть ее тело, пухленькое, только-только начавшее развиваться. Под свитером у нее была маечка, скрывавшая ее грудки, и мое достоинство моментально отреагировало на эти бугорки. Я был уже в полотенце и не мог скрыть своего возбуждения. Я сел, сделав вид, что отдыхаю. Свитер и рейтузы были сброшены, слетела и маечка, обнажив две прелестных грудки, едва возвышающиеся припухлыми розовыми конусами сосков. Затем, словно застеснявшись, она повернулась ко мне спиной, нагнулась и сняла трусики. Это было чудо! Две девчушкины ягодицы были на расстоянии вытянутой руки от меня. Раскрывшись, они показали мне ее нетронутую попку и где-то там, в глубине влажный блеск ее пизденки.

Я был готов. Удерживая руками полотенце, я сидел, переводя дыхание, глядя, как она удалялась в парилку. Сердце грохотало. Я встал и пошел следом.

В маленькой парилке мы были совсем одни. Полотенце осталось в раздевалке и ничто не скрывало моей силы. Только руки пытались пригнуть член, но это мало помогало.

Она сидела напротив, в бесстыдстве своем, расставив ноги. Я уже понял эту бестию и ее "случайный" приход. Глаза ее смотрели на меня, и я смело стал разглядывать ее плоть. Она была развита, как обычная 11 летняя девочка, только небольшой избыток жирка, так приятный мужчинам в таком возрасте, придавал ее телу мягкие женственные формы. Соски были большие и розовые. Чувствовалось, что гормоны уже начали распирать их. На животике была небольшая складочка, которая нависала над лобком, не давая мне лучше разглядеть ее. Словно прочитав мои мысли, девочка откинулась назад, выставив все свои прелести мне на обозрение. Мне трудно найти слова, чтобы достойно описать ее бутон. Гладкий, голый, не покрытый никакой растительностью, он только-только начал впитывать жизненные соки. Я давно уже убрал руки с члена, только слегка его поддрачивая, что, несомненно, возбудило девочку. Расщелина между ее губок взмокла и набухла. По размеру темнеющего отверстия, дырочку свою она без сомнения уже попользовала, если не членом, то пальчиками. От гормональных бурь, грез и, как следствие, обильных выделений, кармашки под ее губками были полны белой смазки. О клиторе в таком возрасте приходится лишь мечтать, но под плотным сводом верхушки пизденки мне очень хотелось угадать его присутствие.

Ребенок между тем стал "буянить". Видимо пытаясь меня довести до кондиции (Вопрос только какой? Знала ли она, чем могут закончится подобные эксперименты?), девочка стала заниматься в сауне гимнастикой. Она то становилась на мостик, то делала стойку на лопатках, то словно кошка прогибала спину - на, дядя, любуйся моим телом. От увиденных красот голова пошла кругом, сердце стало биться не только в груди, но и в паху. Организм требовал разрядки. Не отдавая себе отчет, я встал и приблизился к девочке. Она в это время стояла на лопатках, широко разведя ноги в сторону, и я уткнулся лицом в ее горячую вагину. Страх от возможной ее реакции смешался с острым желанием ощутить ее тело, наполнив жгучим возбуждением каждую мою клеточку. Рот наполнился кислым вкусом девичьей пизденки, язык ринулся внутрь, раздвигая ее, не созревшую плоть, а нос вдыхал аромат ее неаккуратной попки.

Она, к удивлению, не закричала, словно ожидала такого продолжения. Ее руки схватили мой член и сжали его. Обе ее ладошки уместились на моем стволе. Она явно что-то уже знала о сексе, потому как ее язык начал меня обрабатывать. Умения никакого не было, да и размер явно не соответствовал - зубы ее расцарапали мою плоть, чуть не сбив желание. Я мягко отстранил ее, обретя рассудок.

Что дальше? Со мной чудесный ребенок, готовый воплотить наконец-то мои мечты. Она сама желает узнать об отношениях полов больше (черт побери, эту нынешнюю молодежь...). Мы одни и практически никто появиться не может, если закрыть дверь на замок. Одно только - в парилке жарко...

Я взял ее за руку и вышел в душевую. Прохладные струи охладили тело, но не страсть. Я взял мыло и стал намыливать девочкино тело, особое внимание уделяя ее интимным местам. Скользкое мылкое пухленькое тело особенно возбуждало. Первая волна страсти уже откатила, и я чувствовал приближение следующей, более мощной. Скользя по телу девочки, мои пальцы останавливались у нее в попке, ощупывая ее дырочку, словно проверяя ее эластичность, ныряли дальше и погружались в пизденку, проникая глубоко вовнутрь. Все было маленькое и тесное. Я развернул ее спиной к себе и нагнул. Наклонившись к ее попке, языком вошел в дырочку и попробовал ее напряжение. Конечно это не женский зад, но все же попка более безопасна, чем детородные органы. Те были совсем маленькие. Но мой член уже хотел хоть куда-то устремиться. Я выпрямился и густо намылил ее промежность, захватывая и зад и пизденку. Член заскользил по ее спине, все ближе приближаясь к ее расселине. Вот он уже между ягодиц, трется и пытается найти свободный проход.

Я ничего не пишу о состоянии девочки, потому что в тот момент я не слушал ничего вокруг. Наверно она кряхтела от возникшей тяжести между ног, потому как громадная по сравнению с ее отверстиями головка начала буравить ее дырки. Они не пускали ее, инстинктивно сжимаясь и выдавливая ее наружу.

Если бы я завалил мою красавицу где-нибудь в поле, я думаю, все произошло бы гораздо быстрее - одно резкое движение и плоть была бы покорена, но здесь все шло по обоюдному согласию и я не мог сделать больно. Поэтому миллиметр за миллиметром я осваивал неизведанные до этого глубины. Головка уже вся побывала у нее в пизденке, но глубже войти не могла- мешала целка и она была достаточно упругой. Мой член был уже несколько раз готов излиться, но я хотел погрузить весь ствол. Попка была более доступна и я, вынув член из пизденки, прижал его к влекущей дырочке. Возбуждало и то, что я явно мог видеть покорение ее плоти. Головка все глубже входила, раздвигая попку. Здесь я уже не мог не слышать кряхтения девчушки, усиливающееся по мере моего вторжения внутрь. Она наверно уже была недовольна экспериментом, и делала движения, чтобы соскочить с члена. Мне пришлось ее крепче прижать к себе, и в тот момент ее попка проглотила мой член. Самая толстая часть головки проскочила упругое кольцо мышцы, и весь ствол скользнул внутрь, заполнив ее задницу. Девочка взвизгнула, а потом, пригнув колени повисла, расслабившись, на моем члене. Через минуту она только стонала, а я, практически на весу, елозил ее задницей по своему члену. С каждым толчком пульсации в члене усиливались, вены распухали, и, мгновение спустя, я выдернул изливающийся член из ее попки, оставив добрую часть содержимого в ней. Идти она не могла, потому что ноги не держали ее, и я отнес ее в парилку, покрывая тело, и в особенности оттраханную попку, поцелуями. Она была довольна, судя по тому, что, даже обессилев, слизала с моего члена все буро-белое содержимое своей задницы.

Около часа мы приходили в себя, но за все время нашей встречи она не сказала ни одного слова. Я таки не понял, кто она - немка, чешка, словачка или наша...

Бет и Лин

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Бет и Лин

Бет и Лин - тринадцатилетние близнецы, за которыми меня попросили присмотреть во время выходных с пятницы до понедельника. В пятницу утром их мать, Дебби, привела их ко мне. Она сказала им, чтобы вели себя хорошо, и если они не будут слушаться, то я имею полное правое наказать их, как посчитаю нужным. Как только Дебби ушла, дети начали играть и смотреть телевизор.

В то утро я работала в саду, а дети бегали туда-сюда, резвились, в общем, занимались тем, чем обычно занимаются дети в их возрасте. Где-то минут через тридцать-сорок, я поймала себя на мысли, что стало слишком тихо. Я зашла в дом, чтобы поискать их. Телевизор работал, что их рядом не было. Я пошла в их комнату и была ошеломлена увиденным.

Бет сидела за моим столом и играла с моей косметикой. Это было то место, где им нельзя было быть. И Лин. Ходил по комнате в моем новом шелковом лифчике, одетом поверх его одежды. Я очень сильно рассердилась.

Я ворвалась в комнату и спросила, не приходила - ли им мысль, что нельзя было трогать мои личные вещи. Оба ребенка чуть из кожи не выпрыгнули при моем появлении. Я подняла Бет со стула и заставила Лин снять мой лифчик. Взяв обоих за руки, я повела их в ванную, где вымыла лицо Бет от косметики. Затем повела обоих в другую комнату.

Усадив их на диван, я принялась ругать их за то, что они взяли мои вещи без спроса. Я сказала им, что это равносильно краже. Я сказала, что вечером они будут наказаны, что я собственноручно выпорю их, и им нельзя будет смотреть телевизор. Дети начали хныкать. Я сказала, что они это заслужили, и что упрашивать меня бесполезно. Я спросила, порола - ли их Дебби, и они оба кивнули в ответ. Я спросила чем. И они ответили, что рукой и расческой. Я сказала, что буду использовать обе эти вещи.

Позвав их ужинать, я продолжила свои нравоучения. Я спросила их, как Дебби наказывала их, и услышала, что Дебби порола их друг перед другом, перед тем как отправить их в душ, а затем спать. Я сказала, что сегодня они заслужили такого же наказания. Во время всего ужина они с беспокойством смотрели на меня. Когда мы закончили, я сказала им, чтобы они умылись и пришли в мою комнату на порку.

Через некоторое время они вошли в мою комнату с опущенными головами. Спросила, понимают ли они, почему будут наказаны и готовы ли принять наказание. Оба ответили, что просят прощения за то, что взяли мои вещи, и что больше никогда не будут этого делать. Я спросила, кто будет первым. Никто не пошевелился. Я сказала, чтобы Бет подошла ко мне. Бет начала хныкать, слезы появились у нее на глазах. Она медленно подошла ко мне. Я взяла ее шорты и опустила их вместе с трусиками на самые лодыжки. Я положила ее животом на свои колени. Держа ее одной рукой, другую руку я положила на ее круглую попку.

Она начала кричать ее до того, как я сделала первый удар. Я опустила руку прямо посередине ее немного вздернутых кверху ягодиц. Я продолжала не слишком сильно шлепать ее рукой по голой попке. Ее ноги дергались в такт моим ударам, она кричала о том, как ей больно. Я сделал не менее тридцати шлепков по ее ягодицам, затем начала растирать их и бедра. Бет перестала кричать после этого. Выбрав момент, я нанесла удар по внутренне стороне бедра. Я остановилась только когда нанесла не менее пятнадцати шлепков по каждому.

Бет вся сжалась и неистово рыдала. Я заметила, что Лин прямо между ног Бет, прямо на ее покрытое легким пушком влагалище. Бет все еще рыдала, и ее ноги были бесстыдно разведены. Я выбрала расческу и сказала, что она получит еще некоторое количество шлепков, затем начала шлепать расческой по ее голой попке. Не очень сильно, но, оставляя красную полосу при каждом ударе, я сделала десять ударов. Бет сильно кричала в самом конце, поэтому я начала рукой растирать ее теперь довольно красную попку и бедра. При этом я заметила, что губки ее девственного влагалища очень сильно увлажнились.

Когда она успокоилась, я велела ей встать и спросила, усвоила ли она полученный урок. Она сказала, что усвоила. Я сказала, что она теперь может посмотреть, как я буду пороть Лина. Я сказа Лину подойти ко мне, он же стоял и не двигался. Я сказала, что сейчас сниму ремень, но заставлю подойти ко мне. Он попросил меня не снимать с него трусы. Я сказал, что буду пороть его по голой заднице, как и делал это с Бет. После это он нехотя подошел ко мне. Я расстегнула молнию на его штанах, при этом заметив, что его член стоит. Я сказала ему, что не надо расстраиваться из-за того, что его член возбужден. Затем я увидела, почему он не хотел, чтобы я снимала с него трусы. На нем были мои трусики.

Я стянула его штаны и положила их на свои колени. Я начала ругать его за то, что он не сказал мне об этом раньше. Затем схватила трусики и сильно потянула их вверх так, что они оказались между его ягодицами. Я почувствовала его член около своей ноги. Я сказала, что это ему наказание за то, что он не сказал мне об этом раньше, и что вся его порка будет проводиться расческой. Он начал рыдать, а я начала пороть его расческой.

Я работала от ягодицы к ягодице, вверх - вниз. Его прекрасная круглая попка стала розовой после двадцати пяти ударов. Я переместила расческу ниже, на его бедра и продолжила порку. Лин кричал о том, как ему больно, и что он просит прощения. Я закончила, сделав ему пять очень сильных удара в центр его попки. Я отбросила в сторону расческу и начала растирать его ягодицы, пока он не успокоился.

Подняв его, я обнаружила, что его член все еще стоит, и что на моих трусиках образовалось влажное пятно. Я сказала детям взять их пижамы, принять душ и отправляться спать. Я посидела несколько минут, затем услышала воду, бегущую в ванной. Я шла на кухню и, походя около ванной, услышала голоса детей.

Бет говорила, что я порола не так сильно, как это делала Дебби. Лин согласился. Затем Бет сказала, что видела как Лин кончил, когда я порола его, а она сама нет. Я была шокирована. Она сказала, что уже была почти готова, когда я закончила ее порку. Лин попросил потрогать ее попку и Бет разрешила.

Внезапно, я чихнула. Услышать еще что-то мне не удалось. Я пошла на кухню, ошеломленная услышанным. Я знала, что некоторое взрослые люди любят, когда их наказывают и получают удовольствие от этого. Но это были дети.

Дети вошли на кухню через несколько минут, пожелали мне спокойной ночи. Они также сказали, что очень извиняются за то, что взяли мои вещи и что они больше не будут этого делать. Я сказала, что принимаю их извинения, и думаю, что впредь они будут хорошими детьми. Я дала по мягкому шлепку по попке и они ушли.

Не долго думая, я легла в кровать и начала дрочить себя, вспоминая о Бет и Лин. Прежде чем уснуть, я кончила три раза.

За завтраком я сказала Лину, что вчера по его милости потеряла прекрасные трусики, и что он еще и сегодня будет наказан. Лин, заикаясь, начал снова извиняться. Я остановила его и спросила Бет, знала ли она об этом. Она ответила, что знала, но не хотела подставлять своего брата. Я сказала, что я не удивлена. Я сказала, что слышала их беседу в ванной вчера вечером. Оба подавились и густо покраснели. Я сказала, что понимаю и их, и спросила, знает ли об этом их мать. Они ответили, что нет. Я спросила действительно ли им нравится, когда их порют. Они ответили, что так оно и есть. Я спросила, хотят ли они провести выходной, получая такие удовольствия. Они ответили, что очень хотят. Я сказала им хорошо и попросила зайти ко мне в комнату, когда закончат завтрак.

Я лежала на кровати, когда они вошли и запрыгнули ко мне. Я сказала, что первое что мы сделаем, так это разденемся. Мы разделись. Лин был поражен моей грудью и подстриженным кустиком между ног. Бет посмотрела на мою грудь и начала мять то, что только началом ее собственной. Ее груди были не больше серебряного доллара в большей окружности и не больше полутора дюймов в меньшей. Ее влагалище было слегка покрыто редким пушком, как член и яички Лина. Лин был обрезанным. Я сказала, что они могут потрогать меня, и задать любые вопросы, какие только придут им в голову.

Бет схватила и начала тереть мои соски, а Лин запустил пальцы в мой кустик. Я же начала гладить их юные тела. Они посмеивались и продолжали. Я спросила, ласкали ли они друг друга, и они ответили что да. Я спросила, пороли ли они друг друга, и они ответили что нет. Я сказала, что я буду пороть их так, как они захотят. Бет сказала, что хочет, что я выпорола ее так, чтобы она кончила. Я сказала хорошо.

Я это время член Лина стоял и раздулся. Я сказала, что хочу посмотреть как он ласкает себя. Бет легла мне на колени так, что ее зад был немного приподнят. Я опустила руку, развела в стороны ее ноги и начала ласкать ее попку. Она начала тихонько постанывать. Я начала шлепать ее круглую, приподнятую кверху попку, она же встречала каждый шлепок, слегка приподнимаясь. Я некоторое время шлепала ее, затем начала растирать ее ягодицы и бедра. Я провела пальцами по ее промежности. Он была очень возбуждена, сок выступил на ее раздувшихся и опухших губках. Лин дрочил своей член, на котором уже появилось некоторое количество смазки. Я чувствовала соки Бет на своих ногах в то время как шлепала ее. Она начала стонать и тереться лобком о мою ногу, когда моя рука начала шлепать ее бедра.

Я почувствовала влагу, брызнувшую на мою грудь и посмотрела на Лина, стреляющего в меня своей спермой. Моя рука переместилась к влагалищу Бет, и я начала ласкать ее клитор. Внезапно, Бет глубоко вздохнула, ее ноги сильно сжали мою руку и она кончила. Лин лег на кровать, Бет тоже отдыхала. Моя рука переместилась на ее попку и начала нежно ее растирать.

Я спросила, понравилось ли ей, и она сказала да. Я спросила Лина понравилось ли ему дрочить, смотря на нас. Он тоже ответил да. Я спросила, пробовал ли он свою сперму, он ответил что нет. Я сказала, что очень зря, что он не должен бояться этого делать.

Я попросила его лизнуть сосок моей груди. Он подвинулся и лизнул свою сперму, сказав что он немного соленая, но приятная на вкус. Бет сказала, что тоже хочет попробовать. Я сказала ей попробовать лизнуть головку уже опавшего члена Лина. Она наклонилась и слизнула сперму с головки Лина. Лин застонал. Бет сказал, что вкус ей понравился. Сама я была тоже очень возбуждена и сказала, что тоже хочу кончить. Они оба согласились помочь мне.

Я попросила Бет ласкать мою грудь, перебить и сосать соски. Она сразу же начала мять их и сосать соски. Я сказала Лину, что мне тоже нравится когда мне лижет между ног, как и ему, понравилось когда Бет лизала его член. Он опустился ниже, опустил свою голову между моих ног и поцеловал мои горячие нижние губки. Я чуть сразу не кончила Она начал лизать мое влагалища сначала вверх-вниз, а затем по кругу. В это время Бет покусывала мои соски и мяла сои груди. Лин начал лизать мой клитор, я же попросила чтобы он делал это быстрее.

Я перевернула попку Бет к своему лицу, передо мной было маленькое еще девственное влагалище. Я начала языком ласкать ее опухшие губки. Лин же неистово ласкал мое влагалище. Я почувствовала, что очень скоро кончу. Я сжала ногами голову Лин и начала еще быстрее лизать влагалище Бет. Я начала кончать, а Лин пил все мои соки, Бет стонала от первого в своей жизни орального оргазма.

Когда мы успокоились, Лин поднял свою голову от моего влагалища и сказал что ему очень понравилось. Бет спросила, чувствовала ли я тоже, что чувствовала она. Я ответила, что да. Дети растянулись рядом со мной. Мы уснули мертвым сном.

Мы проснулись около половины пятого и пошли в душ. Мы вместе стали под воду. Я взяла мыло и вымыла Лина, особо останавливаясь на его промежности. Затем я вымыла Бет, немного поласкав ее тоже. Затем я попросила их сделать приятное и мне. Бет взяла мыло и начала намыливать мои бедра, лаская при этом мое влагалища. Лин же намыливал мои груди, ласкал соски. Я же при этом ласкала грудь Бет. Когда я была полностью вымыта, я попросила их вымыть так хорошо и друг друга.

Затем мы ели бутерброды и смотрели телевизор. Я отнесла тарелки на кухню и спросила, хотели бы они испробовать нечто большее. Оба согласились. Я спросила, хотят ли они узнать нечто большее о том как нужно пороть или как ласкать друг друга. Они ответили, что хотели бы узнать и то и другое. Я спросила действительно ли Дебби порола их сильнее чем я. Бет сказала да, ее мать всегда порола ее так, что она кончала при этом. Я спросила, ласкала ли она ее во время порки. Она сказала нет, но она всегда ложила ее на колени так, что ее влагалище терлось о ее ноги. Я спросила Лина знает ли Дебби о том, что он кончает когда его порют. Он сказал да, она всегда порола его до тех пор, по он не кончал. Я сказала, что могу выпороть их специальным образом, если они хотят, при этом они обязательно кончат. Их глаза загорелись огнем и они нежно попросили меня об этом. Я сказала, что сейчас вернусь, и вышла.

Вернулась я с небольшим дилдо. Обратившись к Лину я спросила, знает ли он что это такое. Он сказал, что знает и что он больше чем его собственный член. Я сказала, что его член еще вырастет и будет гораздо больше. Я сказала, что он будет первым. Я вывела его на середину комнаты и поставила на колени. Я положила немного крема на дилдо и надавила им на анус Лина. Он застонал, когда я еще сильнее надавила. Я начала ударила его по попке Он дернулся и я вставила дилдо еще глубже. Я продолжала шлепать его и вставлять дилдо.

После шлепков двадцати дилдо вошел на несколько дюймов. Член Лина стоял как кол. Я начала двигать дилдо в попке Лина, при этом продолжая шлепать его рукой. Я попросила Бет лечь между ног Лина и лизать его член так, как она делала это несколько раньше. Ее не надо было долго упрашивать. Я увеличила темп шлепков и глубину погружения дилдо. Бет сосала член Лина, он же только стонал. Через несколько секунд, Лин начал кончать, выплеснув всю свою сперму в рот Бет, которая проглотила ее всю до последней капельки. Я вынула дилдо из ануса Лина, который истощенный упал на пол.

Глаза Бет горели огнем. Я спросила, хочет ли она испытать тоже самое. Она с радостью согласилась. Я сказала, что у меня есть сюрприз для нее. Я вышла и вернулась с поясом для дилдо. Она стала в туже позу, в которой только что был Лин. Я подошла ближе и начала вставлять дилдо в ее девственный узкий анус. Я сказала ей, чтобы она двигалась на дилдо в то время как я буду шлепать ее. Лин сидел и просто смотрел на нас.

Я начала шлепать ее круглую упругую попку, постепенно вставляя в нее дилдо. С каждым ударом, она двигалась назад. Вскоре дилдо довольно легко ходил в ее попке. Уже около четырех дюймов его было в ней. Продолжая шлепать по ее попке, я начала ласкать ее влагалище. При первом же прикосновении Бет начала кончать прямо мне на руку. Я сказала Лину, чтобы он начисто выливал влагалище своей систры, и он радостью сделал это.

Я медленно вытянула дилдо. Бет развела колени в стороны и села прямо на лицо Лина. Отбросив дилдо, я начала лизать и сосать член Лина. Бет раскачивалась в такт движениям языка Лина. Я взяла член вместе с яичками в рот и начала ласкать. Я почувствовала, что Лин весь напрягся, и из его члена брызнула сперма прямо в мой рот. Бет уже кончила.

Мы отдыхали некоторое время. Затем я сказала им, что тоже хочу получить удовольствие. Я попросила Бет лизать меня внизу, в Лина ласкать мою грудь. Бет поместила свое лицо между моих ног и начал лизать мое влагалище, засовывать туда язык. Лин же в это время лизал мою грудь, сосал соски. Бет на некоторое время оторвалась от моего влагалища и спросила, может ли она сделать тоже что некоторое время назад делала я с ней. Я согласилась.

Она взяла дилдо и одним движением вставила в мою попку до самого конца. Бет же вернулась к моему влагалищу. Я направила ее прямо к моему клитору. Она двигала во мне дилдо и ласкала мой клитор. Оргазм невероятной силы потряс мое тело. После некоторого перерыва я спросила, понравилась ли им порка. Они хором отвели, что очень понравилась.

Бет спросила, повторим ли мы завтра утром. Я ответила. Что возможно, если будут непослушными. Я отправила их в разные комнаты.

После еды мы снова приняли душ. Они дрочили меня до тех пор пока я не кончила. Я же в свою очередь сделал им тоже самое. После мытья мы пошли спать. Лежа в кровати мы говорили о том, что они любят, а что не любят. Потом Бет спросила, нравится ли мне как меня наказывают и порют. Я сказала, что мне нравится, но больше мне нравится шлепать других. Я рассказала ей, что мой дядя любил пороть меня каждый вечер. Затем, когда я стала постарше, он начал вставлять и дилдо в мое влагалище. Лин сказал, что ему понравилось как я сосала его член и он кончил. Я сказала, что мне это тоже нравится. Затем они начали ласкать меня. Бет ласкала мои торчащие соски, и Лин засовывал пальцы в мое влагалище. Я дрочила член Лина и теребила соски Бет.

Я спросила согласны ли они развлекаться также и завтра. Я они сразу же сказали да. Я спросила что использовала Дебби при порке. Бет сказала, что она использовала руку и расческу, а иногда и весло. Лин согласился. Бет спросила, сможет ли она выпороть меня. Я засмеялась и сказала, что если она действительно этого хочет, то я согласна. Она сказала, что действительно хочет этого.

Я сказала ей сесть и легла на ее колени. Подозвав Лина, я положила его напротив себя и взяла в рот его член. Бет незамедлительно ударила меня по попке. Для тринадцатилетней девочка удар был очень даже сильным. Я сосала и лизала Лина, он же лежал закрыв глаза. Волна наслаждения поднималась во мне, Бет делала свое дело хорошо. Я приподняла ноги Лина и попробовала вставить палец в его попку. При этом он начал стонать и двигаться. Бет перешла на мои бедра. Я развела в стороны ноги, давая ей свободный доступ к их внутренней поверхности. Я работала пальцами в попке Лина, в то время как сосала его член. Почувствовав, как он напрягся я вынула его изо рта и подула на него.

Бет еще больше возбудила меня. Я начала тереться промежностью о ее ногу. Бет начала шлепать внутреннюю поверхность моих бедер, и я еще шире развела в стороны ноги. Она случайно ударила по моему влагалищу. Я повернула свою голову к ней и сказала, что было бы неплохо пошлепать мою истекающую соком киску.

Бет не заставила меня долго ждать и начала бить серией ударов по моим взмокшим губкам. Я почувствовала. Что надвигается самый прекрасный оргазм в моей жизни. Я снова повернулась к Лину и начала неистово сосать его член. Я сосала головку его члена и почувствовала, как первая порция спермы выходит из него. Бет по-настоящему лупила мое влагалище. Я начала дрожать, наслаждение настигло меня. Бет сползла ниже, но продолжала бить меня. Затем она остановилась и я начала кончать. Лин глубоко дышал.

Я сползла с колен Бет и легла между ними. Бет сказала, что ей очень понравилось делать это со мной. Я сказала ей, что когда она будет постарше, то тоже сможет попробовать такое удовольствие как шлепки по промежности. Я спросила, хочет ли она кончить, так как мы с Лином кончили. Она ответила, что очень хочет. Я спросила о том как она хочет получить удовольствие. Она ответила, что хочет, чтобы я подрочила ее.

Он развела ноги и легла передо мной. Я взяла одну ее грудь полностью в рот и начала двигать пальцем туда-сюда в ее влагалище. Я двигала так быстро насколько могла. Лин встал с кровати посмотреть на нас и начал дрочить свой член. Я начала тереть клитор Бет. Бет начала стонать, и я увеличила темп. Я сильно нажала на клитор, и она начала кончать. Через некоторое время я вынула из нее свои пальцы и вылизала ее пещерку.

Школьница

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Школьница

Глава 1

Когда, наконец, прозвучал звонок, Сюзи Мертон вздохнула с облегчением. Она любила школу и была прилежной ученицей, но время после обеда сегодня тянулось так долго! Ее киска начала зудеть еще на английском, а на истории она уже ощущала дрожь в этом месте. Она посмотрела на преподавателя истории мистера Томпсона, как всегда такого приличного и важного в своей спортивной куртке и фланелевых брюках. Среда был единственный день, когда мистер Томпсон вел урок в классе Сюзи, и ей казалось, что он нарочно старается выглядеть в этот день особенно важным. Поймав его взгляд на себе, она улыбнулась, заметив, что он покраснел и быстро отвернулся.

Ученики разбрелись. Сюзи задержалась и подошла к учительскому столу, как бы желая задать вопрос.

Мистер Томпсон, у меня проблема…

Да, мисс Мертон, в чем дело?

Этот вопрос был лишним, потому что он знал, зачем она подошла. То же самое происходило каждую среду. Девочка положила книги на стол и встала рядом с учителем, напротив двери в классную комнату.

В нем. Я никак не могу получить ЕГО в рот,- сказала Сюзи, смело протягивая руку прямо к его ширинке. Фред Томпсон задохнулся, но не отодвинулся. Она с удовольствием почувствовала, что его член уже наполовину поднялся и подрагивает под рукой. В классной комнате никого не было, но дверь оставалась открытой, и мистер Томпсон развернулся так, чтобы полностью скрыть Сюзи от случайно входящего.

Она крепко держала его раздувшегося петуха, ощущая тепло сквозь безупречные брюки.

Мне так трудно брать в рот что-нибудь подобное, - шептала Сюзи, сжимая член все сильнее. Это была ложь. Правда заключалась в том, что Сюзи любила брать в рот член своего учителя истории, и с энтузиазмом делала это, начиная со второй недели обучения в школе. Конец мистера Томпсона, казалось, был создан для сосания, в отличие от таковых у некоторых других преподавателей. Он был не очень велик, но заканчивался большим круглым набалдашником, который во рту напоминал Сюзи зрелую, сочную сливу.

Она ловко расстегнула его молнию и просунула руку в плавки. Мистер Томпсон теперь носил боксерские трусы, по крайней мере, по средам, хотя вначале у него их не было. Сюзи вспомнила, сколько возникло трудностей, когда она в первый раз попробовала освободить его полувставший член из брюк. Однако сейчас он выскочил легко, как-будто стремился поскорее кончить. Он был более нетерпелив, чем его владелец. Мистер Томпсон шумно сглотнул.

Ох…ох, дверь, мисс Мертон. Если нас…?

Сюзи обычно давала ему возможность закрыть двери, но сегодня она не могла дождаться его петуха, и, кроме того, ей нравилось волнение от мысли, что их могут в любое время застукать.

Она жадно обхватила губами красный набалдашник уже совсем твердого члена, целуя его с фамильярной привязанностью. Потом она начала его страстно облизывать. Учитель машинально подался вперед, и большое круглое пирожное легко скользнуло между приветливых губ Сюзи. Он охватил ее голову и стал несильно, короткими движениями подталкивать туда и сюда, в то время как Сюзи довольно энергично сосала.

В холле раздались шаги. Мистер Томпсон замер, его петух остался глубоко во рту Сюзи.

Пожалуйста, мисс Мертон… Сьюзан! О, боже! Кто-то идет. Остановитесь, пожалуйста. Мы не можем. Не здесь.

Он отчаянно попытался оттолкнуть юную школьницу от своей промежности, но Сюзи этого не захотела. Она ухватила его конец зубами – не так сильно, чтобы повредить, но вполне достаточно для того, чтобы напомнить, что бы она могла сделать, если бы захотела. Ее зубы довольно крепко удерживали плоть его дрожащего ствола, чтобы он не смог вытащить свой раздутый набалдашник. Сюзи не собиралась уступать этот леденец, невзирая ни на каких посетителей.

Шаги замерли в дверном проёме. Радостная представительница женского пола подала голос:

Хорошая ночь, Фред. Поздняя работа?

Это была мисс Ренвик, секретарша директора. Сюзи знала, что она пыталась совращать мистера Томпсона. Все девушки шептались об этом в туалете. Мистер Томпсон повернул голову назад, неловко смотря через плечо. Его тело удерживалось петухом во рту Сюзи.

Ох…о, да! Мисс… Ох! … Ренвик. Мне нужно кое-что закончить.

Вы так самоотверженны, Фред. Вам необходимо отдохнуть и хоть как-нибудь развлечься.

Сюзи начала слегка двигать головой, проводя языком по круглому наконечнику члена Фреда Томпсона, все еще осторожно не давая ему высвободиться. Она была очень возбуждена. Всегда, когда она сосала и трахалась, она старалась быть осторожной, но сейчас все было по-другому. Она представила себе фурор, который бы последовал, если бы их обнаружили. Мистер Томпсон, очевидно, представил себе то же самое, поскольку петух в ее рту стал ослабевать. Сюзи оценила ситуацию и начала работать языком.

Увидев, что Фред Томпсон даже не собирается оборачиваться и смотреть на нее, Луиза Ренвик обиделась, раздражилась и смутилась одновременно.

Как только она ушла, Сюзи вполне серьезно начала сосать член своего учителя. Он был так ошеломлен и напуган неожиданным визитом, что едва мог двигаться. Но Сюзи это не касалось. Ей настолько нравилась любая сексуальная работа, что она даже не могла себе и представить другого человека, получающего хоть каплю того неописуемого удовольствия, которое получала от секса она.

Сюзи была, в общем-то, благодарна людям вроде мистера Томпсона, позволяющим ей сосать своих петухов почти всякий раз, когда ей этого хотелось. Поэтому, получая удовольствие, она как могла, старалась вернуть им его, даже зная, что они ей не пара.

Ее язык и губы сделали свое дело достаточно хорошо, и теперь бедра преподавателя ускоренно двигались ей навстречу, когда она погружала в рот пульсирующий ствол. Огромный набалдашник проталкивался до самого горла, доходя даже дальше, чем у некоторых мужчин с гораздо более длинными петухами. Сюзи с нетерпением ждала, когда горячие, сладкие струи его спермы попадут ей в желудок.

О-о-о! Мисс… О, Боже! Сьюзан, о-о-о! Это безумие! Сюда могли войти!

Особенно сейчас, - подумала Сюзи, заключительным зарядом всасывания приводя учителя к грандиозному финалу. Он стонал и сжимал ее голову, притягивал к себе, давая, наконец, своей страсти вылиться ей в рот. Сюзи держала брызжущего петуха в бархатной ловушке своего рта и глотала каждую каплю замечательной жидкости. Она продолжала нежно сосать даже после того, как все вытекло, чувствуя, как когда-то гордый конец сжимается между ее губами. Наконец она разрешила безвольному органу выскользнуть изо рта.

Мистер Томпсон быстро заправил его обратно в штаны.

Сьюзан, это безумие! Почему Вам так нравиться меня мучить? Я не могу больше этого делать. Не здесь, не в школе. Почему бы Вам вместо этого не прийти ко мне домой? Луиза Ренвик почти поймала нас. Вы должны были, по крайней мере, подождать, пока я закрою дверь. Это был бы конец. Моя работа. Моя карьера.

Ваш петух! – ответила Сюзи, смеясь и облизывая губы.

- Я не смогла бы дождаться, мистер Томпсон. Каждую среду после обеда я так сильно думаю о Вашем конце. Поэтому я должна была получить его сразу. Кроме того, возможно, мисс Ренвик не была бы так потрясена, как Вы думаете. Она могла бы даже захотеть оказаться на моем месте.

Но Фред Томпсон не слушал. Давление в его шарах упало, и все, чего он теперь хотел, так это уйти как можно быстрее из школы, прежде чем кто-нибудь не спросит у него, чем это он занимался в пустой классной комнате после уроков с привлекательной ученицей среднего школьного возраста.

Он схватил свои книги и помчался в безопасную преподавательскую, говоря себе, что надо положить этому конец, и зная, что в следующую среду после занятий он снова будет здесь. Это было безумие, но он не смог бы сопротивляться тому, что маленькая Сюзи и ее талантливый рот делали для него.

Сюзи смотрела, как он поспешно уходит, и довольно улыбалась. Так было всегда, и она не чувствовала себя оскорбленной. Она получила от него то, что хотела. Киска все еще зудела, но во рту был восхитительный вкус спермы, достаточно сильный, чтобы удерживаться, пока она не найдет кого-нибудь, кто вставит ей между ног. Она знала, что это не займет много времени; такого еще не случалось.

Облизнув губы в последний раз, Сюзи собрала учебники, и выбежала в холл, чуть не налетев на швейцара, подметающего пол огромной метлой. Это был маленький пожилой человек, ростом едва достигающий середины своей метлы. Звали его Вито Маскалла. По-английски он говорил очень плохо, но трое его детей посещали университет. Это был тихий, незаметный мужчина, седой и приветливый, и Сюзи очень его любила. Она остановилась, желая расспросить его о семье. Он нахмурился, увидев ученика в такое позднее время; это подразумевало, что кто-то идет проказничать, но, узнав Сюзи, его лицо подобрело, и он заулыбался, как счастливый ребенок.

О, мисс Сюзи! Привет! Все хорошо?

Очень хорошо! – подумала Сюзи. - Хотя кому-то это и может показаться плохим.

Привет, мистер Маскалла! У Вас все в порядке?

Бене, бене, грациа! Я в полном порядке! Мой сын Рико, он женился.

Я знаю. Вы говорили мне. На прошлой неделе, не так ли? Далеко ли он едет в свадебное путешествие?

Далеко? Да, в Италию. В мою деревню. Я принес фотографии свадьбы. Хотите посмотреть, мисс Сюзи?

Охотно, мистер Маскалла .

Они внизу. Пойдемте. Я покажу.

Он положил свою метлу на пол и направился к лестнице. Сюзи с некоторым неудовольствием пошла следом. Она надеялась, что фотографии у него с собой. Теперь же получалось, что поцарапать зуд в киске придется чуть позже. Но, с другой стороны, она действительно была рада видеть маленького старика таким счастливым, и хотела разделить его радость.

Пока Сюзи шла за швейцаром вниз, через два лестничных пролета к его угловой комнате, ее мысли относительно Вито Маскалла неожиданно приняли совсем иное направление. Она подумала о трех его сыновьях и четырех дочерях; жена его умерла в прошлом году. Теперь он был одинок. Он имел член. Сюзи внезапно решила, что хочет его. Ее удивило, как это раньше она не думала о возможности потрахаться с ним. Было очень немного мужчин в школе, с которыми она не занималась сексом, но она была уверена, что эта оплошность скоро будет исправлена.

Наконец они пришли в маленький закуток швейцара, бойлерную, приспособленную им под офис. Бесчисленные фотографии его семейства заполняли стены и учебную доску, которая использовалась в качестве стола. Рядом лежали пластиковые мусорные мешки, заполненные ненужной школьной бумагой.

Швейцар гордо вынул маленький альбом для фотографий и вручил его Сюзи. Листая и произнося соответствующие приятные комментарии, она отметила, что это настоящая коллекция. Вито Маскалла сиял от гордости и счастья.

Она очень красива, жена Вашего сына. Ему повезло. И Ваш сын тоже очень красив. Но Вы выглядите лучше всех в Вашем новом костюме, мистер Маскалла.

Да, это новый. Специально для свадьбы. Как вы узнали, мисс Сюзи?

Я вижу, что Вам не очень удобно в нем. Слишком натянуто здесь, не так ли?

К великому изумлению старика, Сюзи – эта милая маленькая девушка – взяла рукой его промежность и сжала ее. Он попытался отскочить, но позади был стол, и он не смог избежать ее решительной руки. Она продолжала нажимать, двигая пальцы вниз, к его яйцам. Он едва мог говорить.

Мисс Сюзи! Что Вы делаете? Нет! Нет! Не хорошо. Нет. Пожалуйста.

О, но ведь это хорошо, мистер Маскалла. Ваш член! Вы сделали им всех своих детей, и теперь Ваш сын тоже помещает его внутри своей жены, чтобы делать внуков для Вас. Хотели бы Вы поместить его во мне, так же, как обычно помещали в свою жену, как Ваш сын делает это прямо сейчас со своей молодой женой? Мне бы это очень понравилось, мистер Маскалла. Не смогли бы Вы сделать это для меня?

Она сжимала и терла его петуха уже по всей выпуклости. Бедный старик был испуган до смерти. Сюзи вытащила его член наружу и быстро через голову стянула с себя футболку. Она не носила бюстгальтеров. Потом она потянула вниз свою короткую юбку и изогнулась, заставив подпрыгнуть свои молодые круглые грудки. На ней оставались только крошечные розовые трусики. Спустя несколько секунд и они лежали на полу, поверх юбки.

Швейцар не верил своим глазам. Он никогда бы не поверил в это. Он не верил в это даже сейчас; этого не могло произойти. Все это, должно быть, какая-то странная шутка или сон. Такая красивая и приятная маленькая девушка - голая перед ним! И она коснулась его каццо подобно путане, шлюхе, но ведь она была не такой. Она была самым хорошим человеком в школе. Его смущенные мысли не могли преодолеть этого противоречия.

Сюда, мистер Маскалла, потрогайте их. Они еще маленькие, но скоро станут большими. Мне так приятно чувствовать Ваши руки на себе.

Она взяла его дрожащие руки и сжала ими свои грудки. Они были ничуть не маленькие, и для тринадцатилетней девочки замечательно полные и тяжелые. Руки старика неподвижно лежали на ее вздувшихся сосках. Воспользовавшись его шоком, Сюзи наклонилась, и опытными пальчиками расстегнула ему пояс на брюках. Делая это, она сильнее прижалась грудью к его ладоням. Ей нравилось ощущать его сопротивление. Он подался назад, и в эту секунду брюки упали на пол. А в следующую секунду Сюзи уже стягивала нижнее белье с его бедер. Его член, все еще испуганный, мягко болтался, но девочка смотрела на него с восхищением. Он был огромен. Почти как рука, возможно, даже толще, и это притом, что он все еще оставался мягким.

Было странно видеть такой маятник у такого маленького мужчины.

О, мистер Маскалла! Он прекрасен! У вас такой красивый член. Не удивительно, что у Вас такие красивые дети. О, если бы я только знала, я бы сделала это давным-давно. Почему Вы не говорили мне? О, если бы Вы только знали, как я люблю петухов подобно Вашему!

Она быстро опустилась на колени перед маленьким мужчиной, взяла в руки его член и запечатлела сочный поцелуй на головке.

О, нет! О, мисс Сюзи. Не делайте этого, пожалуйста! Нет. Не хорошо. Не правильно. Это грех.

С ним никогда не случалось ничего подобного. Сама идея целования его каццо была неестественна, нездорова. Только путаны делали это. Он не мог позволить маленькой девчушке делать такие ужасные вещи, даже когда по его хилому телу уже пробегали волны желания. Но Сюзи отплатила ему за невнимание. Она охватила юными губами головку его раздувающегося петуха, и под ее опытным оральным руководством и без того гигантский орган стал разбухать еще сильнее. Время от времени она приостанавливалась, чтобы шепотом выразить восторг и сказать ему, как он делал своих детей этим чудом. Кажется, это стимулировало что-то глубоко внутри старика, потому что она чувствовала толчки и пульсацию его петуха всякий раз, когда говорила, и потом, когда снова брала его в рот, член становился немного тяжелее и толще.

Сюзи не могла больше ждать. Зуд в ее киске превращался в невыносимую боль. Она желала этот замечательный конец в себя. Посильнее ухватив руками гигантский ствол швейцара, она потянула его на груду мусорных мешков.

Идите сюда! Мистер Маскалла, пожалуйста. Поместите Вашего петуха в меня, как Вы помещали его в свою жену, как помещает его Ваш сын теперь в свою жену. Я хочу Вас так сильно, мистер Маскалла. Пожалуйста, дайте мне вашего петуха.

Она откинулась на матрац из мусорных мешков, потянув слабое тело за собой. Его штаны все еще висели на лодыжках; он споткнулся и упал на нее. Сюзи застонала, потому что его гигантская дубина уперлась ей в живот, а лицо уткнулось в чувственный массив грудей. Она быстро сунула одну руку вниз, чтобы поместить его большой инструмент туда, где он сможет сделать ей как можно лучше, а другой рукой обхватила его за шею, прижимая лицо к своей груди.

Когда головка члена попала в пасть ее голодной киски, то погрузилась в нее медленно и легко, безо всяких усилий. Через мгновение Сюзи почувствовала ее захороненной в своих глубоких тайниках, и вздохнула в чудесном облегчении. В киске не было петуха с самого завтрака, когда учитель химии занимался с ней любовью в складском помещении лаборатории.

Она задрала ноги и начала толкать длинный член швейцара еще дальше внутрь, сжимая его пульсирующий ствол нежными мускулами своей щелки.

Она шептала ему на ухо: Любите меня, мистер Маскалла! Любите меня своим концом. Трахайте меня своим большим петухом!

Что-то щелкнуло внутри маленького мужчины, сняв с него ограничения.

Неожиданно он снова стал молодым крестьянином, выигравшим самую симпатичную девушку в своей деревне. Со стоном мучительного удовольствия он отступал и снова направлял свой огромный столб в приветливую щель Сюзи, погружая его каждый раз до самых яиц.

Эти энергия и сила так поразили юную девушку, что она взорвалась в кульминации еще до того, как его конец выстрелил в нее своим оргазмом. Он что-то бормотал по-итальянски, пока его гигантский петух разговаривал с ее счастливой киской на международном языке любви.

Наконец, со сдавленным криком, он кончил глубоко внутри, выплескивая струи спермы ей в живот - глубоко, настолько глубоко, что она подумала: они смешаются с соками мистера Томпсона, все еще теплящимися в где-то в ней. Потом старик упал на нее сверху, задыхаясь и рыдая в ее потные грудки. Сюзи мягко придержала его, успокаивая дыхание, и признательно мурлыкая на ухо.

О, Вы замечательный мужчина! Это было так хорошо! Ваш петух заполнил меня так хорошо. Теперь, когда я знаю, какой Вы хороший, я хочу делать это с вами снова и снова. Я надеюсь, Вы позволите мне, мистер Маскалла?

Изумленный швейцар ничего не мог сказать. Сюзи мягко выскользнула из-под него, и, как она это делала всегда, склонилась, чтобы облизать его опавший член, очистить его от смеси их соков, высосать несколько последних капель, все еще вытекающих из головки.

Мисс Сюзи, я…

Нет, ничего не говорите, мистер Маскалла. Это было замечательно. Вы сделали для меня так много. Я надеюсь, что Вам было так же хорошо.

Она стояла у него в ногах, обнаженная, свободная и прекрасная в тусклом свете бойлерной. Старик в восторге изумления увидел, как она красива.

Натягивая трусики, она на секунду задумалась. Я ведь только начала их носить, - сказала она себе. Долгое время ее мать удивлялась, как быстро исчезают трусики Сюзи из дамского комода. Если бы она знала, что Сюзи вообще любит ходить без трусиков, и иногда забывает даже положить их в карман или сумку! Сюзи нравилось оставлять трусики в качестве подарка. Вот и теперь, прикрыв ими прекрасный конец мистера Маскаллы, она поцеловала его на прощание и быстро вышла. Она бы вернулась, чтобы опять увидеть этого дорогого маленького старичка с большим членом, но сейчас ей хотелось найти другое приключение, прежде чем она попадет домой к ужину.

Сюзи напомнила себе, что надо зайти в магазин к Попу Макинтошу до закрытия. Поп держал в своем беспорядочном магазине все на свете, включая кое-какое нижнее белье. Сюзи имела с ним соглашение, что он будет снабжать ее трусиками всякий раз, когда она будет в них нуждаться, чтобы удовлетворить любопытство матери. Поп даже заказывал трусики именно той марки, которую носила Сюзи, но они быстро заканчивались.

Когда удовлетворенная и счастливая Сюзи поднималась по лестнице из подвала, наверху, в холле, она услышала голоса.

Вы только посмотрите на эту метлу, Томпсон. Маскалла исчез и все побросал. Я чуть не убился об эту проклятую метлу. Видели Вы его где-нибудь?

Швейцара? Нет, не видел. Должно быть, он внизу…

Хорошо, я намерен его найти и высказать ему свое мнение. Если я увижу эту вещь еще раз, я доложу директору и избавлюсь от маленького ублюдка. Вы посмотрите наверху, Фред, а я спущусь в бойлерную и поищу там. Доброй ночи!

Хорошо, сэр.

Сюзи легко узнала голоса. Это были мистер Томпсон и мистер Каммингс, вице-директор. Сюзи забеспокоилась. Она и вообще-то не хотела, чтобы мистер Каммингс нашел швейцара полураздетым в его каморке, но особенно она не хотела ему плохого после того, что он сделал для нее.

К счастью, тот, кто споткнулся на метле, был вице-директором. Она точно знала, как с ним обращаться.

Вице-директор спускался по лестнице с брошенной метлой в руках. Заметив Сюзи, он остановился.

Молодая леди, Вы видели швейцара?

Нет, мистер Каммингс.

О, это Вы, мисс Мертон. Я не узнал Вас…

В его голосе проявилось любопытство. Он посмотрел через плечо назад, чтобы убедиться, там ли еще Фред Томпсон.

Пожалуйста, сэр, мне нужно видеть Вас. Это важно. Это по поводу прошлой недели.

Джордж Каммингс нервно сглотнул. Он хорошо помнил прошлую неделю. С тех пор он уже много раз поочередно то бранил себя за несдержанность, то смаковал воспоминания того, что случилось в его кабинете. Сюзи зашла к нему по какой-то причине, о которой он не помнил, но так или иначе – он все еще не мог понять, как это случилось – он скоро оказался на своем письменном столе с петухом, вставленным в юную девушку. И хотя его часто соблазняли, это было в первый раз, когда он уступил привлекательной молодой плоти, постоянно его окружавшей.

Однако никто и не был так соблазнителен, как Сюзи. Он никогда раньше не встречал подобного сочетания девичьей невинности и жгучего эротизма. Теперь он действительно разволновался. Что она должна сказать ему? Она не могла быть беременной; слишком мало прошло времени, чтобы знать об этом. Возможно, она все рассказала родителям. Может быть, она собирается требовать деньги за сохранение молчания. Вы никогда ничего не можете знать об этих маленьких сучках наверняка! Но - о! – это было так приятно. От этой мысли его член заволновался. Он стоял с бесчисленными опасениями в голове, и возникающей сексуальной энергией в теле.

Сюзи продолжала подниматься по лестнице, пока не встала несколькими шагами ниже него. Ее лицо оказалось прямо на уровне его промежности. Уже в третий раз за час с небольшим она находила и сжимала конец мужчины через штаны.

Я хочу Вас снова, сэр. Я снова хочу вашего петуха в себя.

Каммингс чувствовал, как по нему проходят волны желания. Его петух напрягся, а сам он вздохнул с облегчением, обнаружив, что она не собирается жаловаться или шантажировать его, как это однажды случилось с одним из его коллег. В то же время он нервно оглядывался, боясь, что кто-то мог их слышать или видеть.

Сюзи снова сжала напрягшийся в брюках член, вспоминая, каким он ощущался в ней. Член был тонкий, но очень длинный, очень твердый, похожий на ручку метлы. Она посмотрела на метлу, которую он держал в руках, и представила ее внутри себя. Каммингс резко повернулся, не выпуская метлу из рук.

Только не здесь, Вы, горячая маленькая глупая сучка! Быстро в мой кабинет!

Сюзи удовлетворенно последовала за ним в холл. Все сработало: мистер Маскалла какое-то время был в безопасности, а она снова собиралась заняться сексом.

Как только они оказались за дверью его кабинета, вице-директор выпустил метлу из рук и полез обниматься. Сюзи увернулась. Ей не мог нравиться этот человек – он занимался в школе дисциплиной – поэтому она была против его поцелуев; но ей нравился его петух, и она с удовольствием будет целовать именно его. Кроме того, она хотела немного подразнить вице-директора.

Я хочу видеть его снова, мистер Каммингс. Я хочу его поцеловать. Вашего петуха. Покажите, пожалуйста, мне вашего петуха, мистер Каммингс. Скорее. Я не могу ждать.

Не волнуйтесь, Вы, маленькая щелка. Вы увидите его достаточно скоро, так же, как и почувствуете. Так на прошлой неделе Вам было не достаточно, да? Вы хотите больше?

Я всегда хочу больше, – сказала Сюзи мило и честно.

Каммингс начал отчаянно снимать с себя одежду, мешая себе собственной поспешностью и цепляясь штанинами брюк за ботинки. Он снова полностью оказался во власти ее эротического очарования. Наблюдая его борьбу, Сюзи спокойно сидела на стуле, за его столом, где он вправлял ей всего неделю назад. Она скинула юбку и расставила ноги, предоставляя ему совершенный вид влажных губок своей киски, по-прежнему раздутых от трения с членом мистера Маскаллы. Этот вид вызвал у вице-директора еще большие затруднений.

Черт! Вы действительно намерены его получить, вы, маленькая сучка!

Лениво, почти небрежно, Сюзи нащупала метлу, прислоненную к столу вице-директора. Она покачивала ею, как бы изображая процесс подметания, пока не установила ручку прямо напротив себя. Затем медленно и осторожно она подвела конец ручки к своей влажной щелке, и стала тереть ею вверх и вниз, пока ручка не заблестела от соков: затем, дюйм за дюймом, она начала вталкивать ее в свою бездонную киску.

О, да! Поторопитесь, пожалуйста, мистер Каммингс. Я хочу в себя ваш член, а не этот кусок дерева. Держу пари, ваш петух будет потяжелее, чем эта деревяшка. Я знаю, что буду любить его.

Каммингс не мог поверить своим глазам. Мало того, что эта сексуальная тринадцатилетняя девочка фактически трахается с метлой прямо перед ним, но ведь и ее крошечная, хрупкая киска легко поглощает твердую полированную древесину невероятной длины. Она, наверное, доходит ей до головы, - подумал он, освободившись, наконец, от брюк.

Теперь он был гол ниже талии; его твердый член торчал из-под края рубашки. Он был именно длинным и тонким, каким запомнила его Сюзи; вид совокупления сочной киски с ручкой метлы привел его в состояние такого волнения, какого он не знал в течение многих лет.

Подойдите сюда, сэр. Попробуйте меня…

Проклятье! Вы попробуете его, маленькая сучка! Сюда! Сосите его! Сосите моего петуха!

Он нетерпеливо встал перед ней, уклоняясь от качающейся ручки метлы. Увидев, что она не собирается заканчивать секс с метлой, он перешагнул через ручку, размышляя, как бы подобраться поближе. Поскольку обе руки Сюзи были заняты этим твердым колом, она только улыбнулась ему и разомкнула губы. Он схватил ее за волосы и потянул голову на себя, подталкивая свой член к ее рту. Сюзи нетерпеливо разжала губы, и начала сосать, облизывать и ласкать языком его конец, пока не убедилась, что он стал твердым насколько возможно, почти таким же твердым, как ручка метлы.

После этого она отпустила метлу и, схватив вице-директора за бедра, заглотила его петуха еще дальше, в самое горло. Метла, висящая между ее бедер, еще удерживалась напряжением щелки, пока сила гравитации и сжимание мускул не вытолкнули ее наружу, и она не загремела по полу. После этого падения Сюзи резко вытолкнула изо рта набухшую головку члена.

Теперь я хочу, чтобы Вы меня трахнули, мистер Каммингс. Трахните меня сзади. Засуньте мне посильнее, как можно сильнее.

Хорошо. Вы просили об этом, сучка. Ставьте Вашу попку так, чтобы я мог добраться до нее.

Сюзи быстро встала и наклонилась над краем большого стола, выставив свою восхитительную задницу прямо перед дико возбужденным вице-директором. Через мгновение он делал то, о чем она просила, глубоко погружая свой длинный кол в ее киску, все еще скользкую и дрожащую от игры с метлой и обильных соков, впрыснутых туда маленьким швейцаром. Однако это было не совсем то, чего ей хотелось в действительности.

Нет, не сюда, мистер Каммингс. Не в это место. Я хочу ощутить ваш конец в моей заднице. Трахните меня в зад, пожалуйста.

Еб!,- воскликнул мистер Каммингс, посмотрев вниз на своего петуха, захороненного по самые яйца в ее щелке, и на крошечное отверстие ее попки, расположенное чуть выше. Он не поверил. Эта маленькая сучка хотела, чтобы он вставил ей в попку. Он никогда не делал ничего подобного, хотя часто представлял себе это, глядя на молодых учениц в узких джинсах; он попробовал это однажды с женой, но им обоим показалось, что это слишком больно. Но Сюзи! Восхитительная попка Сюзи! Сама мысль заставила его член подскочить глубоко внутри ее щелки. Он был готов разорвать ее на части.

Ощутив пульсацию его петуха, Сюзи начала бояться, что он кончит в ее киску раньше, чем она доберется до желаемого.

Скорее. Поторопитесь, пожалуйста, сэр! В попку, трахайте мою попку!

Проклятая сучка, я трахну Вашу попку, Вашу маленькую задиристую попку, и Вы не сможете на ней сидеть еще месяц!

Вице-директор отступал. Его длинный член, казалось, навсегда выскальзывает из сжимающихся губ киски. Она делала такие серьезные усилия, чтобы удержать каждую его часть, каждую пару дюймов, что он выскочил наружу с шумным хлопком. Даже Сюзи застонала от неожиданного огорчения. Но ее стон перешел в удовлетворенный вздох, когда она почувствовала неловкое пристраивание головки его петуха возле морщинистого коричневого входа в ее толстую кишку.

Он не представлял себе, как сможет войти в такое крошечное и напряженное отверстие, но делал кое-какие движения, чтобы попробовать.

О, да! Так, сэр! Теперь толкайте его в меня! Сильнее!

Еб! – закричал он и начал пихать вперед жестко, не заботясь о том, что может сделать с маленькой девочкой. Он был слишком охвачен желанием, чтобы обращать внимание на последствия. Головка его члена, больно надавливающая на напряженное маленькое отверстие, скользила вдоль влажной расщелины.

Как вам это понравится, маленькая сучка?

О, да , сэр! Мне нравится! Я люблю это! Толкайте сильнее, сэр! Толкайте вашего петуха ! Скорее!

Что-то внутри у него хотело наказать эту маленькую девочку, поставившую его в такое положение. Что-то требовало похоронить его петуха в ее попке так глубоко, насколько это возможно. Он поддерживал ствол в позиции и пихал его вперед, чувствуя, как головка члена болезненно расплющивается у маленького отверстия. Но Сюзи извивалась попкой и двигалась назад с такой силой, что прежде чем он понял, что случилось, его длинный петух уже наполовину был погружён в ее анус, и он мог чувствовать горячие напряженные стенки, сжимающие его.

Он был охвачен сексуальной яростью. Закрыв глаза, он отступал и снова погружался, обхватив ее бедра, чтобы помочь своим толчкам. Через несколько секунд он полностью погрузился в нее, упругие круглые щечки ее попки упёрлись ему в живот. Он отчаянно оттянул в сторону рубашку, чтобы лучше чувствовать ее плоть. Потом он стал пилить ее большими, сильными ударами - потрясающе напряженными и горячими - и даже сила, с которой Сюзи сжимала мускулы своей попки, не могла помешать ему.

Сюзи извивалась в экстазе, обожая этот длинный резвый прут внутри себя, сжимая и разжимая мускулы ануса, задыхаясь от восхищения, когда он входил в нее снова и снова. Это было так хорошо. Это было хорошо как всегда, когда она имела внутри себя петуха, независимо от того, где именно. Она кончила серией маленьких взрывов, которые заставили ее попку конвульсивно сжать заполнявший ее член. Каммингс и без того был невероятно возбужден, а попка Сюзи была слишком тесной, чтобы все это могло длиться долго, поэтому меньше чем через две минуты он, задыхаясь, обрушился на нее сзади. Своим весом он безжалостно прижал ее груди к столу, а его петух пульсировал и извергал струи глубоко в ее толстую кишку. Сюзи застонала и кончила снова, как только почувствовала его выстрелы; потом она с благодарностью мягко сжала уменьшившийся член.

Когда конец совсем обмяк и выскользнул, Каммингс увидел под собой хрупкое тело, все еще распростертое на столе, круглые выпуклости девичьей попки и собственный запачканный жилистый член. Он не мог поверить в это; этого не могло произойти. Но еще больше он был потрясен, когда юная девочка обернулась, и, счастливо улыбаясь, взяла его за теперь уже мягкий конец. Она встала перед ним на колени и поцеловала головку.

Теперь я хочу попробовать это на вкус, мистер Каммингс. Это, должно быть, так здорово. Ваш петух так приятно чувствовался в моей заднице. Но там все очень грязно, поэтому мне нужно его почистить.

Черт, девочка! Вы не можете! Эту грязь? Это гадко!

Я знаю. Именно поэтому я люблю это больше всего.

И она приступила к своей приятной работе. Несмотря на мысленное отвращение, он не мог сопротивляться. Сюзи страстно облизывала его член, отыскивала каждое ароматное пятнышко, брала своим теплым ртом и смывала языком. Пока она сосала и облизывала, она говорила, и за эти немногие минуты заставила Каммингса понять, что она с радостью снова позволит ему вставлять его длинный конец ей в попку, в щелку или в рот, но мистер Маскалла - ее самый большой друг, и если он потеряет работу, она будет настолько грустна, что не захочет когда-либо больше трахаться с вице-директором.

Смущенный мистер Каммингс медленно натягивал брюки, когда Сюзи выскочила из его кабинете, сверкнув голой попкой из-под короткой юбки. Сюзи вышла из школы. По крайней мере, на какое-то время ее зуд был поцарапан. Кроме того, она была уверена, что в здании больше никого не осталось. Теперь она должна зайти к Попу, чтобы подобрать запасную пару трусиков взамен тех, что остались в бойлерной. Хотя, точно она еще не решила; впереди была длинная дорога домой, и кто знает, с каким количество хороших петухов она могла столкнуться – или втолкнуть их в себя – на своем пути.

Глава 2

Довольно мурлыкая себе под нос, Сюзи толкнула дверь в Универсальные Подарки Макинтоша. Прозвенел маленький звонок, и трое мужчин возле прилавка обернулись посмотреть, кто это там пришел. Одним был, конечно, сам Поп Макинтош; двух других Сюзи никогда раньше не видела. Первый незнакомец о чем-то громко говорил, выпуская облака дыма из длинной сигары; это был огромный, бочкообразный мужчина в шотландском костюме, таком же кричащем, как и его голос. Второй был поменьше и потише, лысый и в очках. Большой мужчина, очевидно, только что отпустил грязную шутку, поскольку они с Попом корчились от смеха, а маленький мужчина глуповато усмехался. Смех оборвался, когда они увидели в дверном проеме Сюзи.

Привет, Поп! Как бизнес?

Сюзи! Что за явление для усталых глаз! Я надеялся, что Вы сегодня зайдете. Я говорил этим господам о Вас, и они очень хотят с Вами познакомиться.

При словах Попа киска у Сюзи восхищенно задрожала. Она знала, что предполагается в случае знакомства, и поэтому всегда была рада знакомству с новыми мужчинами. Благодаря Попу она за последнее время познакомилась с очень многими мужчинами.

Господи, Поп! Это она? Да ведь это же верная тюрьма. Она еще дитя! – зашептал толстяк Попу, однако Сюзи услышала, и улыбнулась.

Не волнуйтесь, джентльмены, – зашептал в ответ Поп Макинтош, подмигнув Сюзи. – Она, возможно, юная, но ее будет более чем достаточно для вас обоих. Впрочем, вы можете уехать, если хотите.

О, нет!, - воскликнул маленький человек. – Мы остаемся. Мы остаемся.

Дела универсального магазина шли плохо, и Поп все дальше и дальше залезал в долги, пока в прошлом году он не познакомился с Сюзи. Однажды она забежала к нему за какими-то конфетками, и обнаружила его настолько грустным, что тут же забралась под прилавок и отсосала ему член в качестве приветствия. (Все равно сперму она любила гораздо больше, чем конфетки). После этого она стала забегать к нему регулярно, чтобы отсосать или попросить потрахать ее в задней комнате. Именно таким образом он начал поставлять ей подменные трусики; хотя он, собственно, предлагал ей взять что угодно в его магазине, но она знала о его финансовых проблемах, и отказывалась от всего, кроме удовольствия иметь в себе его петуха.

Как-то раз она вошла и застала его посреди ужасного спора со странным, суровым человеком, который настаивал, чтобы Поп заплатил долги – а не то… Сюзи быстренько проводила человека в заднюю комнату, и также быстренько проводила его член в себя. Она до сих пор помнила, как безжалостно и жестоко он имел ее; она печалилась, что он больше не возвращался. Однако после этого дня было много других. Скоро она регулярно, по нескольку раз в неделю, удовлетворяла кредиторов Попа – и его самого – в задней комнате магазина. Сюзи была уверена, что сейчас Поп уже никому ничего не должен – такое количество петухов она приняла в себя на пыльном складе, многие из которых возвращались снова и снова!

Она подозревала, что теперь он просто находит мужчин, которые платят, чтобы познакомиться с ней. В общем-то, она не возражала; честно говоря, Сюзи и думать не могла о лучшей договоренности. Таким образом, каждый получал свое удовольствие, особенно она.

Сегодня, ощущая на себе взгляды трех мужчин, она уже знала, что отлично проведет время в задней комнате. В знак благодарности она улыбнулась Попу; он попробовал улыбнуться ей в ответ, но, поскольку не имел зубов, лишь состроил гримасу. Он был полным, круглым мужчиной, разменявшим пятый десяток, притом абсолютно лысым. Но у него был хороший петух. Она надеялась, что у других тоже.

Это – мистер Харрисон и мистер Месснер. Они торговцы. Мистер Харрисон продает табак, сигары и сигареты, а мистер Месснер – конфеты. А это – Сюзи, господа.

Рада познакомиться с Вами, сэр, и с Вами, сэр.

Что еще я могу сделать для Вас, юная леди? – спросил Поп с блеском в глазах.

– Если Вы желаете сигары или леденцы, то Вы пришли вовремя.

Все засмеялись, но Сюзи заметила, что двум незнакомцам немного неловко. Теперь, когда они наконец познакомились с девушкой, им было довольно трудно поверить в то, что рассказывал о ней Поп. Она не выглядела, как модель, но все же в ней было нечто, что заставило их петухов задрожать в штанах. Сюзи многозначительно посмотрела на их промежности и улыбнулась.

Вот здорово! Я люблю леденцы, но никогда не пробовала сигару.

Возможно, ведь Вы девушка, Сюзи, да? - сказал мистер Харрисон-большой.

- Нет ничего лучше доброй большой сигары для выжимания сока, да, Поп? Он опять засмеялся; глаза его так приклеились к ее груди, что он не заметил, как она в нетерпении облизнула губы.

Леденцы тоже хороши. Не забывайте, леденец - молодец!, - сказал продавец леденцов.

Прекрасно, я надеюсь, мистер Месснер позволит мне попробовать его леденец - держу пари, он действительно приятен - и я была бы очень рада попробовать и Вашу сигару, мистер Харрисон, только не говорите никому об этом. Я еще слишком молода для табачного дыма.

И хотя Сюзи очень нравились такого рода дразнящие беседы, она все же решила, что ход вещей следует двинуть вперед.

Но, собственно, я зашла, чтобы… немного смущаюсь. Я, кажется, опять потеряла свои трусики, Поп, и мне надо взять новую пару, прежде чем пойти домой.

Два торговца совершенно не представляли, как реагировать на это неожиданное заявление, но Поп знал, как вести игру.

Опять потеряли Ваши трусики, Сюзи? Второй раз на этой неделе, а ведь сегодня только среда. Вы очень рассеяны. Но как я узнаю, что Вы говорите нам правду? Я думаю, Вам было бы лучше нам это показать.

Сюзи немедленно подняла юбку выше талии и покружилась перед тремя мужчинами. Широко открытыми глазами те увидели, как мелькнула восхитительная круглая попка и юная, манящая киска.

Ей-богу, она голая! - задохнулся мистер Месснер, снимая очки. Харрисон пялился молча.

Хорошо, Вы действительно потеряли их - или кому-то отдали, - сказал Поп. - Выглядит это именно так.

О, да, Поп. Они действительно потерялись. Если Вы мне не верите, эти люди подтвердят, не так ли? Положите ваши руки сюда и скажите Попу, голая я, или нет. Пожалуйста, господа.

С этими словами Сюзи взяла торговцев за руки. Мистер Месснер оказался достаточно короток, и она смогла сразу сжать его рукой свою киску. С гораздо большим усилием она тащила вялую руку удивленного мистера Харрисона, пока он, наконец, не догадался нагнуться, чтобы она смогла сдавить его пальцами свои ягодицы. Маленький продавец леденцов немедленно начал перемещать свои пальцы по шелковистым волосикам киски.

Однако Харрисон, словно парализованный, позволил своей руке лишь опереться на щечку попки. Потом он выругался и, положив сигару на прилавок, поместил вторую руку на другую половинку попки Сюзи.

Да, она… Она голая. О, мой Бог, она голая, Макинтош, - заикаясь, произнес мистер Месснер. Харрисон ничего не говорил. Он просто недоверчиво сжимал попку Сюзи, а затем воскликнул:

Боже! Она голая! Я не могу поверить!

Видите? Я говорила вам. Никаких трусиков,- рассмеялась Сюзи, неожиданно уворачиваясь от двух мужчин.

Хорошо, я думаю, что снова смогу найти для Вас какие-нибудь трусики, но сначала мы должны будем их примерить.

Отлично, Поп. Но если они все же не найдутся, пусть мистер Харрисон и мистер Месснер положат свои руки обратно. У них такие приятные и теплые руки. Она неожиданно закатилась истерическим смехом. - Мальчики, мы неплохо бы выглядели, гуляя в таком виде по улице!

Не знаю, не знаю, Сюзи, но держу пари, парням бы это понравилось. Идите в заднюю комнату и примерьте что-нибудь.

Господи, да! Показывайте путь, Макинтош! Пошли, Месснер! Только не смотрите так глупо. Это - лучшая киска.

Поп направился к своему захламленному складу, Сюзи последовала за ним, а двое других мужчин семенили за нею, пытаясь вернуть свои руки на ее голую попку. Она пошла чуть медленнее, чтобы облегчить им задачу.

О, это так приятно! Но мне кажется, что мне придется раздеться совсем, раз я собираюсь примерять трусики, правда, Поп?

Да, действительно, Сюзи. Иначе как мы сможем увидеть, впору ли они? Но эти два джентльмена помогут Вам, верно, ребята? Поможем Сюзи раздеться?

Внезапно мистер Месснер - Сюзи начала представлять себе двух торговцев как человека-сигару и человека-леденца - ухватился за низ юбки и попытался стащить ее.

О, Бог мой! Здесь, позвольте мне помочь!

Вы должны сначала расстегнуть молнию, мистер Месснер. Мистер Харрисон, не могли бы Вы помочь мне с футболкой, пожалуйста?

Пока до крайности возбужденный человек-леденец пробовал стащить с ее бедер юбку, человек-сигара позволил себе оторваться от попки и начал тянуть вверх футболку. Сюзи держала руки на весу, но Харрисон прекратил тянуть, как только футболка скрыла ее лицо. Он был так очарован ее молодыми, но уже полными и тяжелыми грудками с дрожащими сосками, что не мог сопротивляться желанию потрогать их и погладить ладонью.

Тем временем Месснер, наконец, опустил юбку до лодыжек, и встал на колени, чтобы погладить редкие шелковистые волосики ее киски. Сюзи счастливо вздохнула, доверив свои груди грубым пальцам человека-сигары и начиная вилять бедрами в ответ на нежности человека-леденца.

Поп вскрыл коробку и неожиданно произнес:

Они здесь. Должны подойти. Мы сможем их примерить, как только вы закончите ее раздевать.

Харрисон быстро убрал руки от грудей и завершил стягивание футболки с головы Сюзи, которая, однако, желала заполучить его руки обратно как можно скорее.

Господи, Макинтош! Не спешите. Это становится интересным. Боже! Что за пара грудей у этого дитя!

Но Поп Макинтош никуда и не спешил; он знал, чем все это закончится, и любил наблюдать за легким мужским дискомфортом. Он достал маленькие розовые трусики, эдакий недолговечный кусочек ткани. Собственно, они были такими же, как и те, что Сюзи оставила у мистера Маскаллы, потому что их доставали из той же коробки днем раньше.

Пока два торговца бессильно наблюдали, Поп помог Сюзи шагнуть в трусики и потянул их вверх, скользя своими короткими ручками по телу, которое благодарно ему отвечало.

Опытный взгляд Сюзи мог видеть все движения внутри мужских брюк. Это было здорово, что ее внутренний зуд так хорошо поцарапали еще в школе, иначе бы она уже потеряла терпение в этой игре. Однако она знала, что Поп наслаждается; она знала, что ей не придется долго ждать, пока игра станет серьезной - и была уверена в своей победе. Поэтому она расслабилась и получала удовольствие от грубой и неуклюжей, но такой знакомой нежности Попа.

Трусики были натянуты, и теперь плотно облегали восхитительные округлости. Материя едва прикрывала небольшое возвышение холмика Венеры, и под полупрозрачной тканью были ясно видны дрожащие губки ее киски; в расщелине ее попки ткань натянулась подобно второй коже.

Когда Сюзи обернулась к восхищенным и жаждущим мужчинам, звонок у входной двери принес неприятное сообщение. Поп должен был идти позаботиться о клиенте, оставив Сюзи с двумя очень возбужденными торговцами, которым было уже весьма трудно держать себя в руках после вольностей, позволенных им раньше.

Я не думаю, что они мне подойдут. Они слишком большие.

Слишком большие? - недоверчиво спросил человек-леденец; его глаза полезли из орбит.

Да, слишком большие. Держу пари, что Вы сможете просунуть свою руку сюда, вперед.

Она привела его дрожащую руку прямо на киску.

Сюда! Что скажете? Вы даже можете подвигать пальцами. А вы, мистер Харрисон, держу пари, сможете засунуть руку сюда, назад. Смотрите! Вы тоже можете ею двигать. О-о-о, да! Мне нравится, как она двигается. Так приятно.

Сюзи была права. Обоим мужчинам было совершенно не трудно запустить свои руки в ее трусики. Они прижались к ней. Как только она подтолкнула их руки под пояс трусиков, они направились туда с готовностью.

О, мое совершенство! - вскричал мистер Месснер, когда его пальцы проскользнули между губами киски и были фактически всосаны в ее щель.

Бог мой! Что за попка! - промычал мистер Харрисон, исследуя расщелину между ягодицами. Ткань трусиков невероятно растянулась, но не порвалась; как раз за это Сюзи их очень любила. Человек-леденец внезапно согнулся и взял в рот ее твердый сосок, продолжая двигать пальцами в киске; рука человека-сигары немедленно ухватила другую грудь и сжала ее. Сюзи восхищенно выдохнула, но этого для нее, конечно, было недостаточно.

О, да, о, да! Спасибо Вам за помощь с этими трусиками! Но они мне не подходят. Мне придется их снять, пока Поп не найдет другие.

О, да! Снимите их. Я это сделаю! - закричал мистер Месснер, сдергивая вызывающий кусочек ткани.

Она выскользнула из трусиков, но руки мужчин остались на ней. Пальцы мистера Месснера продолжали неистово рыться в ее щелке, в то время как мистер Харрис начал исследование ее крошечного ануса. Сюзи повернулась на обе стороны, нашла долгожданные мужские органы, и сжала их.

О, это Ваша сигара, мистер Харрисон? Делаю ставку, что это Ваш леденец, мистер Месснер. Я так люблю сосать леденцы. Я готова сосать их каждый день. Но кто знает? Может быть, мне также понравиться ощущать во рту сигары? О, Ваши руки чувствуются так приятно. Двигайтесь, мистер Харрисон! Вы можете втолкнуть Ваши пальцы туда. Я люблю штучки, застрявшие в моей заднице.

Сюзи решила больше не тратить время впустую. Она играла в эти маленькие игры главным образом для Попа Макинтоша, но сейчас его не было. Ее умелые руки быстро расстегнули мужские молнии и высвободили наполовину твердых петухов.

О, как мило! Что за большая сигара! И что за восхитительный леденец! Я должна попробовать его!

Она наклонилась и начала сосать сочный леденец. Он действительно был восхитителен, отяжелев и окрепнув во рту. Продолжая сосать, она ерзала впадиной попки по лицу мистера Харрисона. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять намек. Он потер свой стремительно раздувающийся член об ее мокрую трещину, и одним энергичным толчком поместил свою сигару глубоко в киске.

Оба мужчины уже потеряли всяческие тормоза. Мистер Месснер направлял своего твердого леденца прямо в горло, удерживая ее голову руками и неистово трахая ее в лицо; сзади мистер Харрисон отчаянно погружал свою сигару в ее прожорливую щель. Крошечно тело Сюзи принимало удары двух мужчин. Мистер Харрисон держал ее за бедра и тянул то к себе, то от себя. Ее ноги уже полностью оторвались от земли; она удерживалась лишь металлически твердыми петухами, глубоко захороненными в ее щелке и во рту. Когда они погружались одновременно, ей казалось, что они сталкиваются где-то глубоко внутри нее, и их столкновение вызывает невероятные взрывы в ее теле. Это было чудесно. Она закрыла глаза и сжала бедра мистера Месснера, пробуя продвинуть его член еще глубже в горло. Ощущения с каждым толчком все усиливались, и взрывы с каждой секундой становились сильнее и резче.

Большая сигара в щелке взорвалась первой, затопив ее своим соком.

Поскольку после этого петух обмяк и угрожал выскользнуть из киски, мистер Харрисон бережно поставил Сюзи на колени. Она не отпускала бедер мистера Месснера, удерживая его леденец между губами и наслаждаясь непрерывными толчками в горло. Замок брючной молнии впился ей в щеку, когда она изо всех сил заглотила член на всю его длину в свое плотное узкое горло, но немного боли только доставило ей удовольствие. Наконец, Месснер тоже не мог дольше сдерживаться, и Сюзи обнаружила себя нетерпеливо глотающей плевки сладкого сока леденца.

Когда была осушена последняя капля из леденца мистера Месснера, Сюзи, как обычно, обернулась к безвольной сигаре мистера Харрисона и взяла ее в рот, чтобы начисто вылизать смешанные на ней соки. Она все еще промывала этого любимчика своими губами, когда назад примчался Поп.

Вы начали без меня! Так нечестно! И это Сюзи, милая маленькая девочка?

Господи! Что за щель! И что за рот! - мычал мистер Харрисон, пока Сюзи заканчивала слизывать капли, зацепившиеся за волосы на его яйцах. - О, совершенство! Я никогда не испытывал ничего подобного! - сказал мистер Месснер, в гипнотическом оцепенении глядя, как рот, только что сосавший его член, работает над мягким концом его коллеги. Наконец Сюзи отпустила торговца сигарами и обратила внимание на нетерпеливо ожидающего Попа.

Я не смогла бы столько ждать, Поп. Но я и не думала забывать о Вас. Разве бы я смогла? Поспешите, поскорее раздевайтесь и давайте сделаем то, что мы делали в понедельник. Я уже съела леденец мистера Месснера и сигару мистера Харрисона. Теперь я хочу пупсика Попа!

Пока она говорила, пожилой владелец магазина скинул с себя всю одежду, оставив только старую, пожелтевшую нижнюю рубашку, едва прикрывавшую его выдающийся живот и уж конечно не скрывавшую его выдающегося петуха - инструмент на удивление крепкий.

Попу Макинтошу и Сюзи нравилось работать вместе, одной опытной командой , которой они, по сути, и были. Поп быстро достал старое одеяло и постелил его на полу. Сюзи присела у него между ног и любовно облизала его член, сделав его твердым и устойчивым.

Затем Поп лег на одеяло, Сюзи вскарабкалась на него, установила член у входа в свою киску и стала медленно опускаться, до тех пор, пока ее попка не уперлась в его живот. Потом она начала скакать - вверх и вниз, туда и обратно. Все быстрее и быстрее двигалась она на дрожащем конце владельца магазина. Глаза ее были закрыты, а искривленный рот издавал странные всхлипывания от удовольствия подступившего оргазма.

Но петух Попа еще твердо стоял в ее щелке, и Сюзи продолжала двигаться без остановки. Ощущения в ее животе быстро пошли к новому пику, и она заскользила вверх и вниз, крутя попкой вокруг члена, чтобы получше насадить себя на него. Она начала приближаться к гигантскому оргазму, когда обернулась к двум наблюдавшим торговцам и подозвала их. Не нарушая ритма, она схватила их пробудившихся петухов. Двое мужчин встали по разные стороны от Попа, их концы протянулись прямо к Сюзи. Стеная от удовольствия, она притягивала их все ближе, нагибая голову вперед, пока ее губы не сомкнулись вокруг наконечника сочного леденца мистера Месснера. Несколько секунд она страстно сосала его, затем отпустила, и заполнила свой рот большой сигарой мистера Харрисона.

Она скакала вверх и вниз на члене Попа, сжимая яйца то одного торговца, то другого, и сосала их петухов. Однако ее волнение и страсть только поднимались. С толстым колом Попа, заполняющим ее щель, и двумя сочными концами во рту в качестве десерта, Сюзи чувствовала себя на небесах. Жадная до любых петухов, каких только возможно было заглотить, он попыталась затянуть в рот концы обоих торговцев одновременно. Четыре руки запутались в ее волосах и тянули голову вперед, поэтому губы смогли раскрыться шире, чем обычно. Таким образом, члены оказались в ней.

Господи! - стонал мистер Харрисон; Всемогущий! - восклицал мистер Месснер. Каждый из них пытался протолкнуть своего петуха поглубже в ее рот, но там уже просто не было места. Для Сюзи ощущения были настолько острыми, чувство абсолютной заполненности членами настолько сильным, что ее дрожащее тело снова двинулось к краю, но на этот раз ее конвульсирующая щелка прихватила с собой и Попа. Он вскрикнул и сжал ее бедра, когда его конец начал выплескиваться глубоко внутри ее живота. Сюзи вынуждена была, к радости Попа, выпустить изо рта члены двух торговцев - они раздулись слишком сильно.

Она упала на грудь Попа, задыхаясь и всхлипывая от конвульсий оргазма, сотрясавшего ее гибкое тело. Когда дрожь прекратилась, она начала шептать благодарности, зарывшись в седеющие волосы на груди старика, а он гладил ее по голове. Тут же стояли два торговца с нелепо торчащими петухами и глядели на старика и юную девочку, отчаянно желая снова погрузиться в нее.

Спустя несколько секунд Сюзи подняла голову. У обоих мужчин наблюдалась неистовая эрекция. Глаза Сюзи запылали от нетерпения, когда она увидела торчащие из штанов твердые куски плоти.

О, Боже! Мой леденец и моя сигара - сюда! Я снова хочу вас обоих. Но на вас многовато одежды.

Она осторожно освободила себя от Попа, изогнулась, чтобы запечатлеть большой поцелуй на кончике его петуха, и слизала с него последние сочащиеся капли. Двое мужчин поспешно скинули с себя одежду и приникли к Сюзи, сжимая ее тело. Сюзи схватила мистера Месснера за леденец и потянула его на одеяло, где сидел наблюдавший за сценой Поп. Она толкнула Месснера вниз и уложила его на пол, лицом к Попу. Прежде, чем он понял, что случилось, она уже сидела на торговце конфетами, широко расставив ноги, развернувшись к нему спиной, и насаживала свою киску на его твердого петуха так же, как несколькими мгновениями раньше на Попа.

О, да! Я так люблю Ваш леденец в своей милашке! Теперь все, что мне нужно - это Ваша большая сигара, мистер Харрисон!

Харрисон попытался встать перед нею, чтобы она могла сосать его член, но там сидел, не двигаясь, Поп, улыбавшийся, как непостижимый Будда. Торговец уже собирался оттолкнуть старика, когда Сюзи попросила его подождать.

Она наклонилась вперед, по-прежнему крепко сидя на шипе мистера Месснера, и уткнулась лицом в колени Попу. Старик схватил ее голову и притянул к своему липкому и мягкому органу. Сюзи сладострастно потерлась щекой об его член и шары, мурлыкая, как котенок. Месснер начал двигать своим петухом в ее сильно сжимающейся щелке.

Теперь Вашу сигару, пожалуйста! Дайте мне вашу сигару! Воткните ее в меня! В мой зад!

Поп откинулся назад, и Сюзи опустила свое лицо в его промежность. Ее попка висела в воздухе, и торговец табаком мог увидеть губы ее щелки, сильно растянутые петухом другого торговца. Повыше располагался крошечный подмигивающий глаз ее анальной дырочки. Мистер Харрисон не мог и подумать, что она предлагает трахнуть ее туда, но ничего другого там больше не было, а его твердый петух требовал удовлетворения.

Сюзи открыла рот и почти целиком проглотила мягкий и расслабленный член Попа. Старик удерживал ее голову. Ее попка двигалась, накручивая спирали вокруг ствола, заполнявшего ее щель. Все это приводило в ужас Харрисона, смотревшего на крошечный анус. Его петух подпрыгивал от одной мысли забраться туда, но, конечно, это было невозможно. Наконец Сюзи отняла голову от вкусного конца Попа и почти простонала от страсти:

Пожалуйста, войдите в меня, мистер Харрисон. В мою попку. Трахните меня в попку Вашей большой сигарой!

Она снова принялась лелеять член старика, пытаясь удержать попку неподвижно, но дергающийся в ее киске леденец вызывал в ней желание двигаться, изо всех сил навинчиваться на него. Она застонала от удовольствия прямо в член Попа, когда почувствовала грубые руки Харрисона, сжавшие ее попку. Это было все, что ему досталось. Но если она хочет быть трахнутой в попку, он сделает это, независимо от того, что с ней будет.

Перешагнув через расслабленное тело коллеги, он запустил свои пальцы между щечками попки, и удерживал их там, запихивая твердый жадный конец в расщелину. Бормоча проклятия, он протыкал ее анус, чувствуя, что продвигается все дальше, пока, наконец, не попал в крошечное отверстие, и головка его члена самым чудесным образом не оказалась внутри напряженного анального кольца. Когда Сюзи сжала его, он почти заревел от страсти. Она тоже бы закричала от наслаждения, но петух Попа уже раздулся у нее в горле, поэтому наружу вырвался лишь приглушенный стон.

Ослепший от желания, человек-сигара сильнее ухватился за попку Сюзи и начал пихать член в ее недра. Он и представить себе не мог, что окажется внутри, однако с каждым толчком его член погружался все глубже и глубже. Он уже мог почувствовать давление другого члена в ее щелке, и Сюзи воспринимала пульсацию двух твердых мускулов внутри нее, посылавших ей восхитительное ощущение изобилия.

Полностью! Втолкните их в меня полностью. Я хочу ваши члены целиком. О, я могу чувствовать вас обоих! Это замечательно. Вы оба так глубоко во мне.

Наконец Харрисон во всю длину погрузил свою большую сигару в ее попку. Двое мужчин заполнили ее нижние отверстия своей жадной плотью.

Сюзи начала двигаться, извиваясь и крутя попкой, чувствуя твердые члены, трущиеся друг против друга. Двое мужчин вынуждены были двигаться вместе с нею. Находясь внизу, мистер Месснер напрягался, чтобы приподнимать свои бедра и поглубже вталкивать петуха в ее киску; будучи сзади, мистер Харрисон без труда погружался в ее попку. Впереди же она имела восхитительный член Попа для сосания.

Сюзи чувствовала себя так, как если бы она оказалась на небесах. Каждое движение их твердых петухов приносило ей волны удовольствия, и они все двигались и двигались.

Трое мужчин до этого уже имели удовольствие кончить в нее, поэтому, несмотря на все эротическое обаяние Сюзи, им требовалось время, чтобы преподнести ей следующий жидкий презент.

Она же кончала снова и снова. Она доверху была набита твердыми петухами. Это было замечательно. Это не должно было заканчиваться. Член Попа полностью затвердел у нее во рту и проталкивался в горло. После очередного, особенно сильного оргазма, Сюзи неожиданно перестала крутиться. Мистер Харрисон продолжал пихать свою толстую сигару в ее анус, но Сюзи, искусно поведя бедрами, отстранила его, и быстро освободила свою щелку от твердого шипа мистера Месснера.

Оба мужчины заревели от огорчения и стали хватать ее; их красные неистовые петухи болтались в воздухе. Сюзи тоже почувствовала невероятную пустоту, но ей хотелось перемен. К тому же, мужчины были слишком близки к финалу, а она и не думала заканчивать. Им нужно было изменить темп.

Подождите, пожалуйста. Только минуту. Я хочу по-другому. Пожалуйста.

Харрисон только безразлично хрюкнул и попытался снова схватить ее попку; ему хотелось назад, в напряженную горячую дырочку. Месснер смотрел на нее изумленным взглядом; его длинный красный член качался в пустоте. Только Поп улыбнулся большой счастливой усмешкой и откинулся назад, зная, что Сюзи позаботится обо всех...

Приключения Пети и Саши

Категория: Подростки

Автор: Валентин Николаев

Название: Приключения Пети и Саши

1. Заслуженное наказание

Ожидание было томительным. Саша сидела в своей комнате и со страхом прислушивалась к дверному звонку. Вот-вот он должен был прозвенеть, оповещая о начале самого, наверное, ужасного испытания в ее короткой шестнадцатилетней жизни. А ведь все начиналось так хорошо - впереди были веселые майские праздники, поездка на пикник в большой компании... И надо же было отцу застать ее за курением травки вместе с соседом - ровесником и одноклассником Петей! И ведь попробовали-то первый раз! Дальше все было плохо - отец позвонил родителям Пети, те немедленно пришли. На коротком совете было решено - наказать преступников на следующий день и наказать их вместе. До наказания обоих посадили под домашний арест.

Ночь Саша спала плохо - ее страшила не только предстоящая порка (а то что наказание будет поркой - сомневаться не приходилось), но и то, что ее будет пороть при мальчишке, соседе, однокласснике. Правда, того, что он разболтает о наказании, опасаться не приходилось, не в его это было интересах но все же, все же... Да и ожидание боли бодрости не придавало.

Честно говоря, эта была не первая порка в Сашиной жизни. Ремешок прогуливался по ней и за двойки и за поздний приход домой, но все это было раньше давно, когда Саша, как ей казалось, была совсем маленькой. И уж, по крайней мере, последние три года ей удавалось избегать подобных эксцессов. А тут - порка, да еще и при мальчике! Хорошо еще, если отец будет бить ее через одежду. А если нет? При этой мысли Саша почувствовала, как по спине побежали мурашки - показывать всем свое вполне сформировавшееся тело, давая Пете урок женской анатомии, ее никак не устраивало. Правда, Саша тут же подумала о том, что и ей предстоит в этом случае увидеть что-то новое, но уж лучше без этого обойтись.

Резкий звонок ворвался в Сашины мысли. Она вздрогнула и тут же попыталась утешить себя, что это еще не Петины родители, что можно еще подождать.

Комната показалась ей такой уютной, покидать ее никак не хотелось. Надежды однако, оказались напрасными - в соседней комнате послышались голоса и Саша услышала, как отец зовет ее. Помедлив несколько секунд и собравшись с силами, Саша вышла.

За те несколько часов, что Саша просидела под арестом комната заметно изменилась: стол был отодвинут к стене, вдоль другой стены были расставлены стулья, на которых сидели гости и Сашина мама. Гости, впрочем, сидели не все - Петя, понуро опустив голову, стоял посередине комнаты. Отец жестом велел Саше стать рядом с мальчиком. Наступило томительное молчание.

- Не стоит и говорить, - начал, наконец, отец, - что ваш вчерашний поступок глубоко взволновал и расстроил нас. Оставлять его безнаказанным или обойтись обычным легким взысканием никак нельзя.

Слушая гладко текущую папину речь, Саша невпопад подумала, что он даже в самых неподходящих случаях ухитряется говорить так, как будто читает заранее написанный текст:

- Я еще не знаю, к какому решению пришли Петины родители, - продолжал, между тем, отец, - но мы решили, что ты заслуживаешь сурового наказания - не меньше тридцати ударов ремнем.

Тридцать ударов? Саша не верила своим ушам - ей не выдержать столько!

Больше десяти она не получала не разу. Потрясенная этими словами, Саша едва не пропустила продолжения папиной речи.

- Чтобы ты надолго запомнила эту порку, я буду бить тебя по голому телу и не разрешу тебе одеться до полного окончания наказания вас обоих.

Боже, Боже, что он говорит? Голой? Перед всеми!? Перед Петей, перед его отцом!!?

- Нет! Никогда! Я не позволю! - невольно вырвалось у Саши.

- Ты еще и пререкаешься? Тогда перед поркой получишь еще 10 ударов рукой. И имей в виду - если понадобится, я просто свяжу тебя.

Саша отчаянно искала выход. Убежать? Упасть в обморок? Просить прощения?

- Папочка, мамочка, - отчаянно начала молить она, - пожалуйста, я больше никогда не буду, не надо меня раздевать, я не выдержу! Я очень прошу!

- А когда ты брала в руки эту гадость, о чем ты думала? Ну, хорошо, сейчас послушаем, что скажут родители Пети, а там будет видно.

С этими словами отец уселся на стул. Заговорила Сашина мама, довольно полная женщина с волевым лицом.

- Вы совершенно правы, этот безобразный поступок заслуживает самого сурового наказания. Мы, однако, решили, что Петя вначале получит тридцать ударов щеткой от меня, а затем еще тридцать - ремнем от папы.

- Я думаю, - вступил в разговор Петин папа, - что, если они будут сопротивляться, мы поставим их в угол после порки.

Саша внимательно слушала. Неужели вдобавок ко всему, Петю будут бить одетого?

- Это наказание должно запомниться нашим детям навсегда, поэтому Вы - мама Пети повернулась к Сашиным родителям, - приняли правильное хотя и суровое решение - бить по голому телу.

Последние Сашины надежды рухнули.

- Думаю, однако, что назначать Вашей дочери дополнительное наказание за естественную девичью стыдливость не стоит. Дело, впрочем, Ваше.

- Хорошо, - чуть подумав, сказал отец, - шлепки я пока отменяю. Но при малейшем непослушании я о них вспомню! Итак, мы все обсудили, не пора ли начать? Кто будет первый?

- Думаю, что моя жена начнет с Пети, затем Вы займетесь своей дочерью а потом уж я закончу. - ответил Петин отец.

Саша почувствовала небольшое облегчение от, пусть маленькой, но все же отсрочки наказания.

- Хорошо. - согласился Сашин отец.

- Иди сюда! - повернулась мать Пети к сыну, доставая из сумки большую платяную щетку.

Он медленно сделал несколько шагов. Интересно, я сейчас такая же красная? - подумала Саша, глядя на пунцовое Петино лицо

- Расстегни джинсы!

Путаясь в молнии и украдкой посмотрев на Сашу, мальчик повиновался.

Расстегнутые джинсы упали ему на лодыжки. Несмотря на весь ужас положения, Саша внимательно следила за происходящим.

- Спусти трусы!

Мальчик осторожно потянул вниз свои клетчатые трусики-плавки. Приспустив их сзади и едва приоткрыв худую мальчишескую попу, он остановился умоляюще гладя на мать.

- Я сказала: спусти! До колен!

Петя нехотя послушался. Спустив трусы, он поспешно прикрыл руками низ живота. Саша даже не успела ничего рассмотреть.

- Поставь кресло на середину комнаты, - сурово продолжала мать Пети, -перегнись через его спинку и возьмись за сиденье.

По-прежнему прикрывая низ живота, Петя, неловко ступая, пошел за креслом. На обратном пути ему пришлось сложнее - кресло был тяжелое и нести его пришлось двумя руками. Теперь Саше удалось увидеть довольно маленький (не то что у мужчин на снимках, которые девчонки, хихикая, рассматривали как-то в школе) член и смешной кожистый мешочек под ним.

- Подождите, - неожиданно заговорил Сашин отец, - Саша еще не готова.

Что он имеет в виду? -успела подумать Саша.

- Ну-ка, сними юбку!

Ошеломленная свалившимися на нее напастями, Саша уже не сопротивлялась.

Петя, забыв о собственных невзгодах, смотрел на нее во все глаза. Саша гордая Саша, в которую тайно было влюблено половина мальчишек класса покраснев и опустив глаза, раздевалась перед ним! Вот ее она расстегнула юбку, вот приподняла ее подол, открывая короткие розовые трусики, вот стащила юбку через голову...

Оставшись в футболке и трусиках, Саша остановилась, надеясь, что продолжения не будет.

- И трусы снимай! Совсем!

Повернувшись боком и сжимаясь, чтобы стать понезаметнее, Саша. сняла трусики, и, по примеру Пети, прикрылась руками.

- Нет уж, юная курильщица! Так не пойдет! Руки за голову!

Противиться было бессмысленно. Чуть помедлив, как будто ожидая отмены приказания, Саша сцепила руки на шее.

Петя замер. Сбывались его заветные мечты. Сколько раз, улегшись в кровать и лаская свой член, он мечтал подглядеть за Сашкой в ее спальне, мечтал увидеть ее голой. И вот, пожалуйста - девушка стоит совсем рядом, нижняя часть ее тела совсем обнажена, он может видеть и аккуратный черный треугольник внизу ее плоского, такого красивого живота и даже начало узкой расщелины, уходившей в глубину.

Увлекшись, Петя даже не заметил, как к нему подошла мать. Надавив мальчику на шею и заставив его нагнуться, она звонко шлепнула сына тыльной стороной щетки. Петя заметно вздрогнул. На натянувшейся коже его ягодиц появился четко отпечатанный след щетки. За первым ударом последовал второй, третий... Стиснув зубы, Петя решил перенести наказание без единого звука. Сашка должна увидеть как гордо переносят пытки настоящие мужчины!

Мать размеренно шлепала Петю щеткой. Мужества его хватило ненадолго. Не получив еще и половины назначенной порции, мальчик стал дергать попой от каждого удара, и взвизгивать Его мешочек, отчетливо видный между расставленных ног, от этих движений смешно болтался.

Порка довольно быстро (по крайней мере, быстрее, чем этого хотелось бы Саше) закончилась. Отсчитав положенное количество ударов, мать опустила щетку и, взяв Петю за ухо, заставила его распрямиться. Саша с удивлением увидела, что его член стал гораздо больше размером и слегка приподнялся. Не отпуская уха, мать подвела Петю к Саше.

- Стой здесь, руки на голову и не вздумай шевелиться!

Саша почувствовала дикий страх - наступала ее очередь. Отец встал и, взяв в руки лежащий на столе ремень, не спеша сложил его вдвое. Затем он отодвинул в сторону мешавшее ему кресло и пальцем поманил к себе Сашу. На дрожащих, подгибающихся коленях она сделала несколько шагов.

- Стань на четвереньки! - хмуро велел отец.

Плотно сжав колени и втянув, как бы стараясь прикрыть их от чужих взглядов, ягодицы, Саша опустилась на колени. Потом, слегка нагнувшись, она оперлась на вытянутые руки и застыла в ожидании.

- Ниже! Обопрись на локти! - услышала она голос папы и поспешно повиновалась.

Отец стал над ней. Краем глаза девушка увидела его занесенную руку и сжалась. Ремень мелькнул в воздухе и Саша вначале услышала звонкий хлопок, а уж потом почувствовала боль...

Между тем Петя, почти забыв о мучительно горящей коже ягодиц, о предстоящем продолжении порки, забыв даже о позорном стоянии без штанов, во все глаза смотрел на открывавшуюся перед ним картину. Саша стояла на четвереньках, опустив верхнюю часть тела почти до пола. Ее пухленькая попа была самой высокой точкой тела и, как девушка ни старалась сжать бедра, Пете была отчетливо видны и маленькое сморщенное отверстие заднего прохода между раздвинувшимися ягодицами и поросшая волосиками щель внизу.

Отцовский ремень, приземлившийся на правую ягодицу Саши, оставил на ней отчетливый след. Последовал второй удар, от которого девушка ойкнула и попыталась вскочить. Ей помешали сжатые колени отца.

Удары ложились на беззащитную Сашину попку, покрывая ее быстро красневшими полосами. Уже к середине порки эти полосы начали сливаться.

Ойканье Саши перешло в крик, а затем и в визг, перемежаемый бессвязными мольбами.

- Ай! Папочка, родненький! Не надо! Ой! Больно! Больно! Прости! Я не буду! Прости!

Не обращая внимания на эти крики, отец стегал Сашу ремнем. Та отчаянно вертела попой, стараясь уклониться от безжалостных ударов и даже пыталась брыкаться. Девушка давно забыла о стыде и о чужих взглядах, колени ее раздвинулись и Петя во всех подробностях смог рассмотреть все тайные девичьи прелести.

По щекам Саши текли слезы, порка казалась бесконечной. Каждый удар добавлял жжения и боли в ее исстрадавшихся ягодицах. Она устала даже кричать...

Наконец, очередного удара не последовало, отец распрямился, тиски его коленей разжались. Откуда-то издалека Саша услышала:

- Вставай!

Вскочив, Саша начала отчаянно тереть попу, стараясь умерить боль и жжение. Голос отца прервал это занятие:

- Отойди в сторону! Руки за голову и стой неподвижно!

Боясь возобновления порки, Саша послушалась. Продолжая всхлипывать она отошла. Место девушки занял Петя. Несмотря на боль, Саша обратила внимание, что его член стал совсем большим и твердым. Неужели от того, что он видел ее порку? Что он успел рассмотреть? Она так бесстыдно брыкалась! А крики? Ой, какой позор! Перехватив Сашин взгляд, мальчик поспешно отвернулся и покраснел.

Разнообразием взрослые не баловались - отец Пети тоже заставил его стать на четвереньки. Он, однако, не стал становиться над сыном, как это делал Сашин папа, а стал слева от него. Взяв ремень, он без всякой задержки хлестнул по еще красной от предыдущей порки попе Пети. Удар лег поперек обоих ягодиц мальчика и тот вскрикнул.

- Ты что кричишь? Я тебя еще и пороть как следует не начал!

С этими словами отец вновь ударил Петю. Удар был так силен, что полоса оставшаяся от него, стала сразу вспухать, а Петя истошно завизжал.

- Кричишь? А что раньше думал? Кто тебя курить заставлял? Теперь терпи!

Приговаривая так, отец не спеша бил Петю ремнем, задерживая его на теле после каждого удара. Рубцы быстро краснели и напухали. Петя кричал и, точно так же, как Саша просил прощения. Когда Петина попа стала похожа на вспаханное поле, его отец остановился. Петя попытался встать, но, получив неожиданный дополнительный удар, остался в прежней позе.

- Тебе кто вставать разрешал? А?

- А ты, - повернулся Петин отец к Саше, - иди сюда!

Покосившись на своих родителей (те угрюмо молчали), Саша, не опуская рук из-за головы, подошла.

- Посмотри на его задницу, посмотри, - заговорил Петин отец, обращаясь к Саше, - твой папа тебя пожалел, а надо было всыпать сильнее! Имей в виду, если ты еще хоть раз возьмешь в руки сигарету, пороть тебя буду я!

- Да, это было бы неплохо. - согласился отец Саши

- А ты, негодяй, - теперь Петин отец обращался к сыну, - запомни: за любое нарушение в течение месяца тебя будут ждать розги! И я обязательно приглашу Сашу полюбоваться на твою следующую порку! Хватит реветь как девчонка, вставай и одевайся.

Петя с трудом поднялся и, морщась от боли, натянул трусы и джинсы. Было видно, что каждое движение дается ему с трудом.

Потрясенная происходящим, Саша какое-то время стояла неподвижно, а потом вопросительно глянула на родителей. Отец разрешающе мотнул головой в сторону двери ее комнаты. Не тратя времени на одевание, девушка кинулась туда и, упав животом на кровать, горько заплакала...

Боль постепенно проходила, слезы кончались, но Саша продолжала лежать неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. В глубине души она понимала, что наказана за дело, правильно, но пережитый позор не давал ей покоя... Стоять голой перед мальчишкой, показывать ему попу и все-все другие места! Как она посмотрит ему в глаза, как?

Упиваясь своим горем, Саша даже не заметила, как ее папа осторожно открыл дверь и вошел в комнату. Увидев свою несчастную, опозоренную дочь лежащую кверху голой, все еще красной попой, он, не говоря не слова, осторожно укрыл ее простыней. Присев на край кровати, отец, по-прежнему молча стал гладить Сашу по голове. От этой неожиданной ласки она в голос зарыдала и, приподнявшись, уткнулась лицом в грудь папе, чувствуя, как вместе со слезами из ее души уходит обида...

Глава 2. Интересное зрелище

За праздники настеганная попка Саши почти зажила, хотя спать она все еще предпочитала на животе, да и в первый школьный день садилась осторожнее, чем обычно. Душевные раны заживали дольше - пережитый стыд вспоминался с прежней остротой. Судя по всему, нечто подобное чувствовал и Петя. По крайней мере, встречаясь с ней глазами в классе, он краснел едва ли не сильнее самой девушки.

Прошло две недели... Думая о том дне, Саша все чаще вспоминала не собственную порку, а голого Петю, стоящего на четвереньках, его красную, покрытую рубцами попу, его напряженный, твердый член. Ей так хотелось коснуться его...

Воспоминания не давали покоя и Пете. Каждый вечер, ложась в постель, он вспоминал каждую деталь Сашиного тела, которую ему удалось разглядеть, мечтал увидеть его снова.

Как-то вечером, после тренировки, Петя задержался и остался один в раздевалке. Сидя на скамейке в одних плавках, он вспоминал Сашу, потом мысли его переключились на других девчонок, которых ему удавалось увидеть полуобнаженными. Прошлым летом в деревне он подглядывал, как его довольно взрослая, девятнадцатилетняя, соседка писала в кустах у реки, а потом купалась голой. Рука Пети невольно залезла под плавки...

Шум в коридоре заставил Петю прервать столь приятное занятие - закончилась тренировка в секции девушек. Звонко смеясь, они протопали в свою раздевалку. И тут мальчишку посетила великолепная, как ему показалась, мысль - подсмотреть, как девчонки переодеваются. Только вот как это сделать?

Почти сразу пришло и решение. Коридор, в который выходили двери раздевалок имел Г-образную форму, причем короткая его часть была тупиком, не просматривающимся из основной, длинной части. По верху коридора, на высоте примерно полутора человеческих ростов, шли стеклянные окна, выходившие не только в раздевалки, но и в душевые и туалеты. Сейчас в тупичке стояла высокая стремянка, забытая строителями. Если забраться на нее и посмотреть в окна... Вряд ли девчонки будут смотреть наверх...

Сказано - сделано. Не тратя времени на одевание, Петя осторожно приоткрыл дверь и, убедившись, что там никого нет, на цыпочках пробежал по коридору. Стремянка оказалась на месте. Петя осторожно взобрался по ней и приник к окну.

От увиденного его член сразу начал вырываться из плавок. Девушки заканчивали мыться и не спеша одевались. Саша жадно всматривался в никогда не виденную им ранее картину. Вот староста класса Рита, повернувшись к окну спиной и нагнувшись, рассматривает что-то у себя на ногах, Аня устало сидит на скамейке, широко расставив бедра. Как много волос у нее между ног! У Саши было меньше. А вот и сама Саша, натянув трусики, разговаривает с Таней. Какая у Саши красивая грудь...

Рука Пети опять потянулась к плавкам и, не рассчитав, он потерял равновесие. У проклятой стремянки подломилась ножка и мальчишка свалился на пол. Сверху на него с грохотом упала стремянка.

Стремясь поскорее выбраться из-под обломков, Петя зацепился за что-то и сверху донизу располосовал плавки. Не сдерживаемый ничем член немедленно вырвался на свободу. Именно в таком, мягко говоря, неудобном виде и застали его девчонки, выскочившие из раздевалки на шум.

- Ин-те-ресная картина...- издевательски протянула завернутая в полотенце Рита, успевшая к месту происшествия первой.

- И что же это значит?

Петя, поспешно пытающийся скрыть непослушный член, не ответил.

- Девочки! - громко закричала Рита. - Идите-ка сюда! Извращенца поймали!

Петя, наконец, стянул разрыв в плавках и попытался встать.

- Ты лежи, лежи, спешить тебе некуда...- с этими словами Рита толкнула Петю босой ногой и он опять упал.

- Что будем делать с ним, девчонки?

Собравшиеся в коридоре зашумели.

- Тихо! По одной!

- Давайте для начала его к нам в раздевалку заведем, а там уж разбираться будем, - предложила Аня, - а то еще зайдет кто-нибудь...

Девчонки подхватили Петю и, не давая ему опомниться, затащили к себе в раздевалку. Повернув его носом к стене, Рита велела стоять и не поворачиваться, пока не разрешат. Стоять пришлось довольно долго, за это время Петя слегка опомнился от происходящего и стал искать достойный выход... Такого, к сожалению, не находилось.

Наконец, девчонки оделись и Рита, полностью взявшая на себя инициативу, вытащила Петю на середину комнаты.

- Ну, скажи что-нибудь, извращенец! Часто ты так...забавляешься?

- Нет, в первый раз...- выдавил из себя красный как рак Петя.

- Неужели? И как, понравилось?

- Простите меня, я больше не буду...

Эти слова Пети вызвали дружный хохот девчонок. Он почувствовал, как от стыда на его глаза наворачиваются слезы.

- Так что же с ним делать? - обратилась Рита к подругам. - К директору отвести, что ли? Вот в таком виде и отвести. А там как раз педсовет идет...

- А я еще и отцу его расскажу, - вступила в разговор молчавшая до сих пор Саша, о присутствии которой Петя старался не вспоминать, - он-то знает, что с ним делать... Еще и меня в гости пригласит.

Подобная перспектива окончательно вывела Петю из равновесия. Боясь поднять глаза на девочек, он стал просить:

- Ну, пожалуйста, не надо, простите, не рассказывайте никому, пожалуйста!

Предательская слеза упала из его глаз на пол. Вероятно, Рита, стоявшая к нему ближе всех, увидела это и слегка смягчилась.

- Вообще-то, девчонки, к директору - это не слишком хорошо, да и родителям...

- Но и безнаказанным оставлять это нельзя! - голос ее внезапно окреп.

Короче, так. Или мы наказываем тебя сами, как захотим или... Ну, сам знаешь - до директора недалеко...

- Ну, отвечай! Пойдешь к директору?

Перспектива избежать педсовета, конечно, устраивала Петю, но что ждало его тут? Выбирать, однако, не приходилось и он угрюмо кивнул.

- Нет, так не пойдет! Скажи внятно, что ты выбираешь, - неожиданно вступила в разговор молчавшая до сих пор тихоня Вита.

- Да, да, скажи! - поддержали ее остальные.

- Девочки, пожалуйста, - прерывающимся голосом начал Петя, - накажите меня сами!

- Повтори: я согласен на любое наказание - услышал Петя голос Саши.

Полностью деморализованный мальчик повторил и эти слова.

- Ну и ладно. Ты, дружок, пока ступай в угол носом, а мы решим, как тебя наказать. Да стой смирно!

Петя угрюмо подчинился.

В результате недолгого, но бурного совещания было решено, что Петя получит от каждой девочки по 20 ударов розгами и потом простоит в углу столько, сколько они захотят. Кроме того, Петя должен был в течение месяца исполнить по три любых желания каждой их присутствующих в раздевалке. Местом наказания выбрали квартиру Ани, родители которой были в отъезде. Пете было велено одеться и ждать девчонок на улице.

По пути Петю ждало новое унижение - под веселые шутки сопровождающих он должен был наломать веток для своей будущей порки. Охапка их, которую Петя тащил в руках, вызывала недоуменные взгляды окружающих. Он, впрочем, почти не обращал на них внимания, погруженный в мысли о предстоящем наказании. Сто ударов! Сможет ли он их выдержать? А потом еще и в углу стоять...

Девчонки, пошептавшись, остановились у ларька и набрали там банок с различными напитками, в основном, как успел заметить Петя, с джин-тоником.

Процедура, судя по всему, предстояла длительная.

В Аниной квартире все удобно расселись на диване и креслах, оставив Петю одиноко стоять посреди комнаты. Наступило неловкое молчание. Длилось оно, впрочем, недолго. Хлебнув из банки, Рита сказала, ни к кому не обращаясь:

- Чего ждем? Ну, кто первый?

После непродолжительного молчания было решено бросить жребий. Первый номер выпал Саше, за ней шла Аня, затем Рита, Таня и Вита. И тут в чью-то голову, уже слегка разогретую джином, пришла гениальная, как дружно решили все, идея: каждая из девчонок должна была пороть Петю в своей, придуманной ею, позе. Повторения поз не допускалось. Идея была одобрена аплодисментами всех, кроме, разумеется, Пети.

Саша почувствовала, как низ живота у нее потеплел. Сейчас ей предстояло пороть голого мальчишку, и не просто мальчишку, а Петю, свидетеля ее недавнего позора. И не только свидетеля, внезапно подумала Саша, но и, в какой-то степени, виновника - ведь злополучную травку принес он!

С этой мыслью она решительно встала и, подойдя к Пете, стала расстегивать на нем рубашку. Их лица оказались совсем рядом и Саша увидела совсем детские, перепуганные глаза Пети. На миг ей стало жалко мальчика, будь они одни, она, может быть и пожалела бы его, но сейчас, перед подругами... Кроме того, он бесстыдно подглядывал! Мало ему того, что увидел во время порки!

Еще захотел! И на других девчонок смотрел! Приступ жалости у Саши прошел и она решительно стянула с Пети рубашку. Майку Саша, подумав, решила оставить - смешнее будет выглядеть в короткой маечке.

Наступил решающий момент - Саша, присев, стала расстегивать ремень у Петиных джинсов. Тот попытался дернуться, препятствуя Саше, но дружный окрик девчонок остановил его. Вполне освоившись с ситуацией, Саша, слегка демонстративно, вытащила ремень и, медленно расстегнув молнию, потянула вниз джинсы. К ее удивлению, под ними ничего не оказалось - разорванные плавки Петя счел за лучшее не одевать. Удивленные вздохи и хихиканье других девочек заставили его покраснеть еще сильнее.

Прямо перед лицом Саши оказался Петин член и поросшие волосами яички.

Она с удивлением увидела, как от ее взгляда мужское достоинство мальчика начало на глазах набухать и приподниматься. Самого Петю такое предательское поведение столь важной части его тела смутило, пожалуй, еще больше, чем Сашу. Он как-то неловко, жалобно замычал и попытался прикрыться.

- Стоять! - хором закричали девочки, - Хочешь, чтобы ударов добавили?

Саша, как завороженная, смотрела на растущий орган и только тогда, когда он едва не коснулся ее лица, отпрянула и, под смех девчонок, вскочила на ноги.

Разозлившись, что подруги заметили ее стыдный, как ей показалось, интерес, она решительно подошла к сваленной в углу охапке прутьев и выбрала самый толстый. Подойдя к мальчику, она на миг задумалась. Какую позу выбрать? Не придумав ничего, Саша решила повторить памятную ей порку двухнедельной давности и жестом приказала Пете стать на четвереньки. Тот поспешно, как будто ожидал этого, повиновался.

Наступила напряженная тишина. Девчонки во все глаза смотрели на неподвижно застывшего мальчика. Раздвинувшиеся от неудобной позы открывали все, между худых бедер свисали яички... Более позорную позу трудно было бы придумать.

Постояв несколько секунд, Саша подняла розгу. Увидев это движение, мальчик судорожно сжал ягодицы. Розга свистнула в воздухе и легла точно поперек беззащитной мальчишеской попы, оставив на коже розовую полоску.

Петя стоически перенес первые удары. Честно говоря, они были не так уж и сильны, по крайней мере, по сравнению с отцовским ремнем. Потом Саша освоилась с розгой и удары стали сильнее. После последнего, двадцатого, Петя с трудом сдержал стон.

Полюбовавшись на ровные полосы, украсившие Петин зад, Саша коснулась его розгой, разрешая встать.

Настала очередь Ани. Выбрав прут, она велела Пете принести из кухни табуретку и лечь на нее животом. Секла она не очень сильно и Пете удалось сохранить достоинство и не застонать.

Подумав, Рита заставила Петю нагнуться и взяться руками за лодыжки.

Проведя прутом по его уже изрядно покрасневшей попе и коснувшись свисавшей мошонки, она сказала:

- Что-то не слишком тебе досталось... Ну, сейчас я это дело исправлю!

Первый же удар Риты, с первого класса занимавшейся теннисом, заставил Петю вздрогнуть всем телом. На напряженной коже его ягодиц вспухла красная полоса. Пете показалось, что по его заду провели раскаленным железом. Опустив розгу, Рита спросила:

- Так ты что, за девочками подглядывать любишь?

Петя угрюмо молчал. Розга вновь просвистела в воздухе.

- Отвечай!

Едва сдержав стон, Петя ответил:

- Нет...

- А что же ты делал сегодня? - вопрос вновь сопровождался ударом.

- Ничего... я случайно!

- Случайно? - на Петиной попе вспухла четвертая полоса и он, не выдержав, застонал. - Случайно? И на стремянку случайно забрался?

Размеренные удары сотрясали Петино тело. Уже не пытаясь сдержаться, он стонал, роняя на пол непрошеные слезы. Несколько раз он повторил:

- Простите...простите... я больше не буду...

Отсчитав десять ударов, Рита остановилась.

Саша, чья злость уже почти прошла, с ужасом и состраданием наблюдала за жестокой поркой. Воспользовавшись паузой, она подошла к Рите и шепнула ей:

- Ритка, полегче, ты что?

- Полегче? - засмеялась еще не остывшая Рита. - Смотрите, девчонки, у него защитница нашлась! Отойди, а то самой достанется!

Побелевшая от оскорбления Саша уже собралась кинуться на обидчицу, но ее дружно поддержали другие:

- Рит, ты в самом деле, не старайся так... Ему уж досталось...

Не решившись идти против всех, девушка неохотно умерила силу ударов.

Впрочем, несильно - после двадцатого Петя с трудом разогнулся.

Инициатива перешла к Тане. Уложив Петю ничком на диван и подложив ему под живот подушки, она выбрала прут. Посмотрев на пунцовую, покрытую рубцами задницу мальчика, она в нерешительности остановилась.

- Девчонки, может, хватит? Тут же живого места нет!

Ответом ей было молчание. Наконец, Саша нерешительно протянула:

- Ну,... если ты отказываешься...

Таня вопросительно посмотрела на Виту, чья очередь еще не подошла. Та предложила:

- Совсем прощать не надо... Давай его отшлепаем!

- Ладно!

Воспрянувший духом мальчик поднялся. Таня села на диван и, потянув Петю за руку, уложила его животом к себе на колени. К несчастью, на Тане была короткая юбка и голый низ живота мальчика пришелся на ее голые бедра. Почти успокоившийся к тому времени Петин член сразу отреагировал и уперся в Танины ноги, попав в ложбинку между ними. Почувствовав это, она покраснела.

Шлепки оказались немногим легче розги - израненная Петина попа болезненно реагировала на любое прикосновение. От ударов он ерзал, что заставляло член напрягаться еще сильнее... Картина, представшая перед зрительницами когда шлепки закончились и Петя встал на ноги, заставила их захихикать: красное и мокрое мужское достоинство мальчика оставило отчетливые влажные следы на голой коже Таниных ног.

- Фу, гадость...- брезгливо сморщилась Таня, не разделявшая общего веселья.

Оглянувшись вокруг, она схватила Петину рубашку и начала старательно вытираться.

Тем временем Вита, одетая в джинсы и не собиравшаяся их пачкать, велела Пете вынести на середину комнаты стул и, нагнувшись, взяться рукой за его сиденье. Отсчитав ему двадцать звонких, но не слишком сильных шлепков, она, наконец, завершила затянувшуюся порку.

Но Петино наказание на этом не закончилось - его ждал угол. Не дожидаясь команды, он пошел туда и стал лицом к стене. Такая самодеятельность не понравилась Рите, все еще злившейся и на Петю и на девчонок, не давших ей выпороть его как следует.

- Нет, извращенец, так не пойдет! Повернись-ка к нам лицом, мы на тебя посмотреть хотим...

Мальчик послушался. Демонстративно рассматривая низ его живота, Рита, прихлебывая джин из банки, громко спросила:

- Слушайте, девчонки, по-моему его пиписька слишком маленькая. У моего восьмилетнего брата и то больше!

- Да, в самом деле! - вступила в разговор молчавшая до сих пор Аня. - Наверно, она уже и не вырастет.

Петя молчал, слушая девчоночью болтовню. Его сейчас больше волновал другой вопрос - после тренировки он не успел сходить в туалет. Прошло уже больше двух часов и он чувствовал, что терпеть больше невозможно. Но как сказать об этом?

Тем временем слегка захмелевшая Рита встала с дивана и подошла вплотную к мальчику. Бесстыдно взяв его рукой за член, она оттянула кожу, обнажив головку и спросила:

- Так все же, извращенец, скажи, ты часто подглядываешь за девочками?

- Нет...- ответил Петя внезапно охрипшим голосом.

- Неужели? - Ритина рука начала медленно двигаться вперед-назад по вновь затвердевшему мужскому органу.

- Нет, нет, не надо так делать!

- Почему? Неужели ты не делаешь это сам? В кроватке? Или в другом месте? Может быть в туалете? - темп движений постепенно убыстрялся.

- Да! - неожиданно для самого себя ответил уже почти ничего не соображающий мальчик. - В туалете...

- Ага! И за нами подглядывал для этого?

- Да.

- Значит, ты любишь смотреть на голых девочек? Видеть их груди? Попы? Смотреть, как они переодеваются? Да? - приговаривая так, Рита все сильнее сжимала руку, двигая ей в бешеном темпе.

Горячая волна захлестнула Петю. Он дернулся и на Риту выплеснулась горячая белая струя, за ней другая, третья... Не ожидавшая этого девчонка едва успела уклониться.

Саша впервые увидела мужской оргазм. Трусики ее давно были мокры от впечатлений сегодняшнего дня, а тут она почувствовала, что сама коснуться рукой своей мокрой, горячей щелки. К счастью, она вовремя опомнилась и удержалась.

Происшедшее смутило девчонок и даже сама Рита, виновница его, почувствовала себя неудобно. Она, не говоря ни слова, принесла из кухни тряпку и стала оттирать с ковра образовавшиеся на нем пятна. Другие стали ей помогать.

В образовавшейся суматохе все забыли о Пете, понуро стоявшем в углу. По щекам его текли слезы и он даже не вытирал их.

Наконец, все было убрано, мебель расставлена по местам. Девушки, посмотрев на часы, стали собираться домой. Пете было разрешено выйти из угла и одеться. Прикосновение грубой ткани джинсов к израненной, не прикрытой ничем попе было болезненным...

Выйдя из квартиры, мальчик медленно побрел домой. Пережитый стыд и боль, терзали его. Как придти завтра в класс? Как смотреть на девчонок? Они ведь обязательно разболтают все! Может, перейти в другую школу?

Погруженный в мысли, Петя не заметил, что рядом с ним давно уже идет Саша. Увидев, наконец, ее он совсем смутился. Перед Сашей ему, почему-то, было стыднее всего.

- Петь, Петенька, не переживай так! - заговорила Саша, беря его за локоть. - Девчонки просили передать, что ничего никому не расскажут.

Петя понуро кивнул.

- Я на тебя не сержусь, - продолжала Саша, - хотя мне тоже стыдно и обидно, что ты за мной подглядывал.

Войдя в подъезд, спутники остановились.

- Давай забудем? Пожалуйста! - с этими словами Саша, неожиданно для Пети, да и для себя самой, обняла Петю и поцеловала его в лоб.

Петя, по-прежнему не говоря ни слова, прижался к Саше, чувствуя, что разрыдается, если скажет хоть одно слово. Неожиданное сочувствие и ласка девочки, которая, казалось бы, должна презирать его после всего происшедшего, потрясли его. Мальчик робко погладил Сашу по спине, поцеловал в щеку. Молодые люди застыли, обнявшись...

- Ишь, взяли моду - по подъездам тискаться! - раздался сзади скрипучий старушечий голос. - Родители ее по всем больницам обыскались, а она с парнем при всем честном народе целуется! Ничего, отец, небось, тебе всыпет!

Сашу как будто окатили холодной водой. Как она могла забыть! Сегодня к ним приехали гости - ее старшая сестра, недавно вышедшая замуж и живущая с мужем в другом городе. Сразу после тренировки Саша обещала быть дома на праздничном обеде. Боже, что будет?

Забыв попрощаться с Петей, Саша опрометью кинулась на свой этаж. Открыв своим ключом дверь, она застала ужасную картину: заплаканная мама судорожно накручивала диск телефона, рядом с ней стоял угрюмый отец. Увидев Сашу, мать бросилась к ней:

- Слава Богу, живая! Где ты была?

- На тренировке, - не подумав, ответила Саша.

- На тренировке? Она кончилась три часа назад! Мы все больницы обзвонили, в милицию заявляли!

- Извините, мама, папа, я совсем забыла, - начала оправдываться девочка, - мы погуляли...

- Забыла? А почему от тебя спиртным пахнет?

- Ладно, об этом потом, - вступил в разговор молчавший до сих пор папа, - вижу, Александра, что ты не понимаешь хорошего отношения. Придется применить другие средства... Поговорим об этом завтра, в субботу, а сейчас переодевайся и к столу!

Праздничный обед, превратившийся в ужин, был безнадежно испорчен.

Расстроенные родители и виноватая, несчастная Саша отмалчивались. Все попытки Жени, Сашиной сестры и Николая, ее мужа, смягчить обстановку оказались неудачными. Поев, Саша сразу же убежала в свою комнату и, измученная переживаниями, довольно быстро заснула.

Галчонок

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Галчонок

Еще не было девяти часов, как уже все собрались и с нетерпением ждали продолжения рассказа доктора.

Николай Васильевич раскрыл свою толстую тетрадь, разложил остро отточенные карандаши и приготовился записывать.

Доктор же точно так же, как и в первый раз, просматривал свой дневник, записную книжку, какие-то заметки, записки, готовясь к продолжению увлекательного рассказа, а вернее, повести, и при этом такой повести, которую вряд ли кому доводилось слышать.

Доктор приводил в порядок свои заметки. Повесть его была ведь основана на правдивых событиях, записанных самим и с такими особенностями, которых ни в каком романе не прочтешь.

Терпеливо в полном молчании мы ожидали продолжения повести.

- Ну как? Слушать будете? - спросил доктор, оторвавшись на минуту от своих бумаг.

- Вы что же? Издеваетесь над нами? - сказал Дмитрий Павлович.

- Ну, слушайте.

И доктор начал:

- Как уже я говорил, после того, как кухарка уехала на ночь в деревню, мы остались с Галчонком в квартире вдвоем. и вечером улеглись в кровать...

Мы лежали обнаженные под одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Я лежал на левом боку, левой же рукой обвил Галчонка за шею и плечо, а правой поглаживал ее ягодицы. Было упоительно сладко. Я положил головку члена на ее лобок - венерин холмик, и продолжал гладить ее теплую задницу. Мне не хотелось спешить, хотя я чувствовал, что она томится желанием, что она хочет меня.

- Помнишь, - спросил я ее, - ты говорила, что знвешься с мужчинами недавно. В городе после отчима ты была близка с кем-нибудь?

Она, уткнувшись личиком мне в грудь, тихо прошептала:

- Да

- Расскажи, как это было.

- Нет, вы будете серчать на меня.

- Ну что ты! Я же знал, что ты имела сношения с отчимом, и не сержусь. Мне будет только приятно знать и услышать от тебя все...

- А что знать?

- Ну, с кем и как ты имела сношение в городе?

- Стыдно вспомнить...

- Ничего. Расскажи. Когда первый раз было?

- На четвертый, кажись, день, как я пришла в город. Было темно уже и я шла в ночлежку. Возле парка меня нагнал какой-то гимназистик, молоденький. Девочка, - говорит, - хочешь полтинник? А сам озирается вокруг и весь красный, стыдился... А я говорю: Давай, - а сама смеюсь. А дашь? -спрашивает. А что ты хочешь? - говорю. Он еще пуще покраснел. Идем, - говорит, - вон туда, в кусты.... Идем, - говорю. Пошли. А он все озирается по сторонам. Зашли в кусты. Он обнял меня и поцеловал... зачали тыкаться... Вот и все.

- Легли на травку? - спросил я, сжимая Галчонка.

- Нет,трава мокрая была.Мы стояли...

- Неудобно было?

- Знамо, что не на кровати. Попервоначалу он совершенно не попадал-то.

- А высокого росту?

- Чуть пониже меня, полненький такой, приятный...

- Он тебе еще нравится?

- Не знаю...

- Платье он на тебе сам поднял? Или ты ему помогала?

- Сам. Сперва он стал гладить меня рукой поверх платья по животу и промеж ног. А потом забрался под платье. Расстегнул себе штаны и сразу шишкой своей мне в сюку начал тыкать...

- У него большая шишка? Трогала ты ее рукой? - спросил я, целуя взасос шею Галчонка.

- Трогала... шишка у него тонкая, но длинная.

- Такая, как у меня?

- Нет... много тонче и покороче... но-таки длинная.

- Пробрала тебя? - спросил я, теснее прижимая ее к себе.

- Не знаю...

- Но все-таки ты спустила?

- Не знаю..., - а затем чуть слышно добавила: - Да...

Я лег промеж ног Галчонка и вдвинул головку члена в ее влагалище, которое тотчас же сжало ее... Изогнувшись, я поцеловал ее возле ушка и спросил:

- А он сразу задул тебе шишку? - Нет, сперва тыкал как попало, - в живот, в ноги и все быстро, быстро... Потом присел немного, а потом-таки задвинул.

- И долго он тебя?

- Долго... но часто переставал.

- Как так?

- А так. С пяток минут он так быстро, быстро подвигает, а потом оторвется и шепчет: По-годи... я погляжу, нет ли кого, и... - пойдет походит кругом кустов, озираясь во все стороны. - А что ты делала?

- А я стояла и ждала.

- И хотела...?

- Раз начали уж...

- Ну, а потом? - спросил я, чуть глубже вводя член в ее уже совсем мокрое влагалище.

- Потом подбежит ко мне, присядет немного и сразу засадит... и опять как кобель быстро-быстро... А потом опять оторвется и за кусты, ну озираться... И так разов пять накидывался на меня...

- Ну, и спускал?

- Нет... Один раз только в конце. Охватил меня руками сильно-пресильно... Слышу, дышит часто и задыхается, и задвигает все сильнее, а сам инда всхлипывает, и, когда зачал спускать, чуть мы оба не повалились на траву, еле удержались...

- Ну, а ты... спускала? - спросил я и прижал головкой члена ее матку.

- О-го-гоо, - тихо застонала она и согнула слегка колени.

- Спускала? - повторил я.

- Да-а-а... два раза...

- Скажи... он... он достал шишкой твою матку в сюке?

- Нне... знаю... ой, ой, больно глубоко вы тыкаете... Он тоже, но не так...

- А как?

- Тот раз, первый раз, я не примечала, чтобы доставал, а другой раз было...

- Так он тебя и другой раз употреблял? Скажи, сколько раз он тебя употреблял?

- Разиков три... не больше.

- Что? Употреблял?

- Да-а...

- Скажи... употреблял!

- Стыдно... не могу...

- Ну скажи, - просил я, начав медленно двигать член в ее влагалище.

- Скажу...

- Ну!..

- У... У... Употреблял, - прошептала она, задыхаясь и приподнимая задницу мне навстречу.

- Как его зовут?

- Виктор.

- А яйца ты его трогала?

- Трогала... - прошептала она, и я почувствовал, что ее влагалище стало еще влажнее. В комнате уже раздавался сильный сосущий звук от движения члена во влагалище... Перенося тяжесть моего тела на девушку, я приподнял правой рукой одну ножку Галчонка, стараясь придать ее вульве такое положение, при котором этот сладостный звук был бы особенно сильным. Мне это удалось, и я с невыразимым наслаждением упивался этим звуком, медленно протягивая член во всей длине влагалища.

Галчонок порывисто дышала подо мной, и видимо, она так же возбуждалась этим бесстыдным звуком...

- Слышишь? - спросил я, сладостно вдвигая член.

- Слы-ы-ы-шу...

- А с Виктором это было?

- Не помню-ю...

- Не стыдись... говори...

- Было...

- Стоя?

- Немного... а больше... когда лежа...

- Когда он употреблял тебя лежа?

- Да-а-а... ой, ой, - застонала она от слишком сильного трения головки о матку.

- Скажи, а с отчимом у тебя тоже было такое?

- Тоже...

- А у Виктора большие яйца?

- Ой, большие... ой-ой-ой-а-а-... - задергалась она, ощутив сильное вздрагивание члена.

- Скажи..., - начал я, но почувствовал, что все ее тело напряглось, натянулось, ее ручонки судорожно сжали мою шею, из ее ротика вырвалось прерывистое дыхание, переходившее во всхлипывающие звуки, вся она содрогнулась, изгибалась...

Несколько секунд я надавливал на ее матку, и когда она спустила, я выдернул член и с наслаждением, весь дрожа, облил ей животик.

Я вытер ее полотенцем, обнял и, усталые, но довольные, мы заснули на несколько часов... Поздно ночью я вновь оказался на своей девочке... Но на этот раз положил ее вниз животом, под который засунул подушку так, что ее задница оказалась приподнятой... Мысль совершить с ней противоестественный акт у меня тогда даже не возникала...

Я просто поместил член между ее приподнятыми ягодицами, немножко прижал его, лег грудью на спину Галчонка, поддерживэя себя на локтях и целуя ее головку... И продолжал расспрашивать ее.

- Ты говорила, что второй раз Виктор употребил тебя лежа... где это было?

- Тоже там, в парке... Поздно ночью.

- И сразу легли?

- Нет... немного тыкались стоя.

- А потом?

А потом он вынул, обошел кусты и сказал: Никого нет, давай ляжем. Я говорю. Давай. И легли... и зачали...

- А ты ноги согнула? Или обнимала ногами Виктора? Расскажи...

- Не помню... Кажись, сперва немного согнула... а после он рукой поднял мне ногу одну вверх и поддел ее плечом...

- Положил ее себе на плечо...

- Да... а потом...

- Что потом?

- Стыдно...- прошептала она и уткнулась в подушку, вздрогнула...

- Ну, скажи... Что потом? - шептал я, целуя ее в затылок и придвигая член к ее половой щели.

- Потом и другую ногу мою запрокинул на плечи себе...

- Сладко было?

- Не знаю... немного болело...

- Отчего? - спросил я и ввел головку члена в ее уже сильно влажные срамные губы...

- У него длинный..., - чуть слышно прошептала она.

- Достал до матки?

- ...

- Ну?

- Да...

- А ты говорила ему, что тебе больно?

- Говорила. Пусти, - говорю, - больно так, - а он не слушает... и туда... глубоко... и весь дрожит... и шепчет: Подожди, потерпи немножечко, чуть-чуть... и опять как задует, у меня инда глаза закатывались...

- А сладко было?

- Было... и болело очень... и стыдно было, так стыдно...

- Отчего?

- Что ноги мои так подняты... у него на плечах-то...

Я впился губами в ее затылок и медленно вводил член в ее вздрагивающее влагалище, изогнувшись над ее маленькой спинкой.

- Он опять соскакивал с тебя?

- Да... раза три обходил кусты.

- А потом ноги на плечи?

- Ну да...

- А ты... чувствовала задницей его яйца?

- Не помню...

- Задница у тебя была голая?

- Ну... голая...

- Чу-у-вствовала... ты его... его голые яйца? - спросил я ее, задыхаясь, и прижал ее матку членом...

- Ой... ой... ааа...

- Значит,чувствовала?

- Да...

- Когда Виктор тебя употреблял, ты обнимала, целовала его?

- Нет... я его держала за руки... а целовал он меня сам, когда наклонился...

- В губы?

- Да...

- Сосал губы?

- Да-а...

- Тебе было сладко'?

- Да-а-а..., - шептала она и ее влагалище, уже совсем мокрое, теснее сжало мой член.

- Сколько раз Виктор употреблял тебя?

- Три... всего...

- А ты хотела, чтобы он тебя употреблял.

- Не знаю... Не-е-е знаю-ю...

- Признавайся...

- Хо-те-ла...

Я всадил ей чуть не по самые яйца. - О-о-о! - застонала она.

- Чего... ты?

- Бо-о-льно...

- А под Виктором было... больно?

- Да, ой-ой!

- Лежи, я хочу тебя... употреблять... Я ритмично делал движения членом, вызывая такой знакомый, сладчайший, сосущий звук между нашими ногами...

- Скажи... Ты хочешь, чтобы Виктор еще раз тебя употребил?

- Не-е-знаю...

- Ну... скажи... хочешь, чтобы он тебе задул свой длинный и сосал тебе губы?

- Хо-ч-чу, - лепетала она, охваченная похотью.

- Знаешь, - шептал я, - я хочу, чтобы Виктор еще раз тебя употребил... ты пригласи его к нам домой... разгорячи его...

- О-о-о... - стонала она подо мной, делая задницей стыдные движения.

- Пусть он тебя употребит так, как я сейчас... сзади... как кобель суку...

- Ой, не могу... - всхлипывала она, извиваясь на животе.

- Как кобель суку хочешь? Хочешь? - шептал я.

- Хочу...

- Скажи: хочу, чтобы Виктор меня употреблял... как кобель суку, - задыхаясь, прошептал я, ускоряя движения...

- Ой... хочу... Витенька... Витя меня, чтобы... у-употребил... как сукууу, - с трудом докончила она, судорожно вздрагивая всем телом, обильно увлажняя кончик моего члена.

Спускала она в этот раз дольше... сильнее, слаще. И едва удержался, чтобы не облить ее матку... С большим трудом я извлек член из влагалища и тут же обрызгал ее задницу.

В ту ночь я совершил с Галчонком еще один акт совокупления. Это было уже на рассвете. Просыпаясь, я почувствовал приятную эрекцию моего пениса, который прижался к теплому животику Галчонка. Мы спали живот к животу. Едва пробудившись, я копеном раздвинул ножки спящей подружки, нежно перевалил ее на спину, и, осторожно нагнувшись над ней, ввел член во влагалище.

Галчонок еще спала, но срамная щель ее была влажной и большие половые губы слегка припухли.

Не двигаясь, я несколько минут лежал на ней, наслаждаясь вздрагиванием моего пениса в ее теле... Затем я вынул его, лег возле нее вновь, повернул на бок к себе. Я хотел дать ей выспаться и отдалить наслаждение. Полежав так несколько минут, я вскоре убедился, что сон мой как рукой сняло, и мой орган напрягся еще больше.

Тогда я с большими предосторожностями повернул свою девочку на левый бок, оставаясь позади нее и с наслаждением начал водить твердым пенисом между ее ягодицами... Она спала... Я подогнул ее ножку вперед так, что ее задница выпятилась навстречу моему пенису. Откинувшись немного назад, я взял правой рукой свой член и начал головкой медленно и осторожно поглаживать между ее влажными срамными губами... слегка надавливая на них... Спустя несколько минут, в течение которых яйца отвердели и заныли от сладости, головка члена соскользнула с влагалища. Я снял с пениса руку. обнял девочку за талию и медленно, небольшими толчками начал вводить пенис в ее тело...

Отброшенное одеяло прикрывало только наши бедра. Спина Галчонка была совершенно обнаженной. Я не отрывал взора от ее кругленьких ягодиц, между которыми выделялся мой толстый пенис. Не скрою, я любовался этим зрелищем, которое усиливало сладострастие. Она спала... но когда я чуть коснулся головкой пениса ее матки, она слегка потянулась, изогнула поясницу, отчего ее задница плотнее прижалась к моему животу, а матка к члену. Она застонала сквозь сон. И опять я несколько минут лежал неподвижно, наслаждаясь сладостными соприкосновениями головки члена и матки, как вдруг почувствовал членом похотливые спазмы ее влагалища... она еще больше вытянулась и выгнула поясницу и стала, просыпаться, охваченная животной страстью.

- Хочешь? - шепнул я.

- Хочу...

- Ну, лежи так.

- Лежу.

Я снял руки с ее поясницы. немного отодвинул свои ноги и теперь мы с ней соприкасались только половыми органами. Может быть поэтому обострились ощущения очень большого напряжения их. Мой пенис стал твердым, как бревно. Ее срамные губы надулись, увеличились, напряглись и плотно охватили пенис...

Откинувшись назад, я начал коитальные движения, сгибая и разгибая свою поясницу, стараясь не касаться ее тела ничем, кроме пениса. Комната сразу наполнилась бесстыдными звуками, особенно сильными при вытягивании члена.

Правой рукой я поднял ее правую ногу вверх, почти вертикально. Хлюпающие, сосущие звуки усилились. Ее личико залилось краской.

- Слышишь?

- Слышу-у...

- Тебе сладко?

- Сладко-дко-о...

- Я хочу тебя как кобель суку... Хочешь?

- Хочешь стать на коленки... а я тебя сзади... как суку... - шептал я ей, задыхаясь, и сильно нажал на матку.

- Ой-ой-о-х!

- Хочешь???

- Хо-о-чу...

- Становись, как сучка.

Я извлек из ее трепещущего тела пенис и помог встать на четвереньки на кровать. Вернее, она стала на коленки и локтями прижалась к подушкам так, что ее зад сильно выгнулся, а ее мокрая вульва выпятилась меж ее ножек.

Я наклонился и впился губами в ее вульву. От неожиданности она вздрогнула, но позы не меняла. Я нащупал языком ее толстенький и тоже очень твердый клитор... До боли изогнув шею, я охватил губами ее клитор и принялся жадно сосать его...

- А-а-а, - услышал я приглушенный стон и по сжатию бедер почувствовал, что у нее приближается оргазм... Я оторвал губы от вульвы и вложил член, стоя на коленях сзади нее.

- Спускать захотела?

- Да-а-а...

- Подожди еще... я не... еще не хочу.

- Не могу...

- Подожди... побью... если спустишь...

- Не могу... ой... ой...

Я сам уже чувствовал, что не могу... прижал пенисом ее матку, ожидая конца ее оргазма. Она вся напряглась, ягодицы раскрылись еще больше, обнажив красивый, стыдный, коричневый кружок ее заднего прохода, а под ним плотно сжатые, охватившие кольцом мой пенис, ее большие срамные губы... Ее бедра, вся ее задница как-то всасывали меня...

Со стоном извиваясь и выгибаясь, она спускала, сильно увлажняя мой пенис. Затем опустилась, обессилев, на живот и я облил ее ягодицы сильной, горячей струей...

Утром вернулась кухарка из деревни. Я уже чинно, с безразличным видом, сидел за столом, а Галчонок, как свежая роза, умытая и причесанная, довольная, разливала чай... Только ее щечки, немного более обычного пунцовые, напоминали о недавнем прошедшем...

Прошло еще недели две. Две недели... сколько наслаждения. Раза два-три нам удавалось остаться наедине с нею. И это время мы не теряли даром... По-прежнему много времени я посвящал также образованию Галчонка, доставал ей книжки, учебники, журналы...

Незаметно прошли еще недели три. Наступила прохладная осень. Солнечные дни сменились длинными, темными вечерами. Потом пошли дожди. Становилось еще холоднее. Но тем уютнее казалась комната в моей квартире с натопленными печами...

Галчонок уже посещала вечернюю школу и была занята с утра до вечера. После возвращения из школы мы пили чай, а потом в течение одного или двух часов я помогал ей готовить уроки. Кухарка убирала со стола и укладывалась спать.

Мы прислушивались к ее последним приготовлениям ко сну и, услышав за дверью легкий скрип кровати, свидетельствовавший о том, что кухарка улеглась наконец спать, облегченно вздыхали. Галчонок переходила со стула ко мне на колени, и мы еще некоторое время, тесно обнявшись, занимались ее уроками, а затем, обнявшись, и убедившись, что кухарка уже крепко спит, проводили еще полчаса во взаимных объятиях, которые почти всегда оканчивались оргазмом.

Частенько, вложив член в ее узенькое влагалище, я расспрашивал ее с переживаниями об ощущениях при совокуплении с Виктором. Эти разговоры всегда усиливали и ускоряли наш оргазм. Во время этих бесед я предлагал ей устроить свидание с Виктором у меня в кабинете. Во время сладострастных спазм она соглашалась... На другой день отказывалась, а потом, спуская подо мной, опять соглашалась и даже, краснея, просила об этом.

В это время нам удавалось раза два-три в неделю на час, а то и больше, как я уже сказал, остаться вдвоем. Обычный акт совокупления я растягивал как можно дольше и заканчивал его сильным оргазмом. У моей же маленькой партнерши это вызывало два, а иной раз и три оргазма в течение одного или двух часов.

Излюбленной нашей позой вскоре стало положение, при котором она поворачивалась ко мне спиной...

Иногда она встречала на улице Виктора, особенно близ парка, и всякий раз Виктор, глядя на нее с восхищением, просил ее о свидании. Она отказывалась, ссылаясь, как она об этом мне говорила, на то, что по вечерам она не может выходить из дома...

Наконец, когда кухарка объявила о своем желании в ближайшую субботу отправиться в деревню на ночь, я решил ускорить события, окончательно смирившаяся Галчонок была уже согласна встретиться дома...

Я посоветовал ей погулять вблизи школы в момент окончания занятий там, и, встретив Виктора, согласиться на свидание, и если согласится, предложить ему прийти к нам в дом в семь часов вечера в субботу. При этом, следовательно, нужно было сказать Виктору, что у нас никого дома не будет до десяти часов и что в случае, если я приду часов в 10 и увижу его там, то, мол, ничего не будет и я не рассержусь. Виктор знал наш дом, несколько раз провожал Галчонка до калитки, встречал также и меня, и кухарку несколько раз. Обнимая и целуя Галчонка, я шептал ей, что она может не стесняться и чувствовать себя хозяйкой, что она может запереться с Виктором в кабинете и спокойно наслаждаться.

- Знаешь что, - проговорил я, поглаживая ее твердый клитор,

- Что?

- Ты сделай так, чтобы он тебя употребил сзади, как я...

- Он не умеет.

- А ты научи его. Он будет прижимать тебя к себе, а ты поворачивайся к нему спиной... задницей... он догадается. А ты мне потом расскажешь, да?

- Да... я хочу..., - добавила она, покраснев и опустив головку.

В доме в это время никого не было, и я решил поставить Галчонка на диван на колени, к себе задницей...

Желая усилить наслаждение, я взял большое зеркало и поместил его перед личиком Галчонка.

- Смотри в зеркало, - сказал я, медленно вдвигая пенис в ее горячее влагалище.

- Зачем? - спросила она, торопливо взглянув в зеркало и, встретившись в зеркале с моим страстным взглядом, опустила голову.

- Я хочу видеть тебя...

- Мне стыдно...

- Смотри...

Она подняла головку и вновь встретилась в зеркале с моим взглядом.

- Смотри...

- Смотрю...

Я, не отрываясь, глядел на ее красивое личико и делал медленные движения, задевая пенисом матку.

Иногда она отводила в сторону головку от зеркала. Иногда опускала или закрывала глаза, но всякий раз я требовал:

- Смотри в зеркало!

Когда комната наполнилась привычными и громкими сосущими звуками, производимыми движениями пениса во влагалище, упругом и влажном, она перестала отворачиваться.

Сладкая животная боль и похоть все больше отражались на ее лице - глазки полузакрылись, ротик полуоткрылся, дыхание становилось труднее. Я почувствовал, что ее горячие ножки и тело начинают напрягаться... Она уже не отводила своего взгляда от моего. Я невольно ускорил движения. Она еще больше приподняла задницу и покраснела, заметив в зеркале, что я впился глазами в ее заднепроходное отверстие..., под которым обрабатывал ее вульву мой пенис.

Она вздрогнула, напряглась и тихо застонала.

Спускала она долго, страстно, обильно. Мускулы ее вульвы толчками сжимали и разжимали мой член.

Я весь сжался, чтобы выдержать до конца ее оргазм, а затем вынул член из влагалища и, прижав к ее заднему проходу, несколько раз брызнул в него. При этом кончик головки члена скользнул внутрь ее задницы, вызвав у нее протяжный тихий стон.

Оставшиеся до приглашения Виктора дни я использовал для подготовки моего пункта наблюдения. За стеной моего кабинета была расположена комната, отведенная под кладовую. В ней была нагромождена различная мебель и прочий хлам. Стена была деревянная, однако настолько прочная, что мне пришлось порядочно повозиться, чтобы проделать в ней маленькое отверстие и тщательно замаскировать его с обеих сторон. В конце концов все удалось как нельзя лучше. Отверстие давало мне возможность видеть почти весь кабинет, особенно диван и почти всю кровать. Наконец, настал желанный вечер. Галчонок сообщила, что Виктора она видела два раза и условилась с ним, что сегодня ровно в семь он придет к нам, а Галчонок его уверила, что я вернусь не раньше десяти часов вечера.

В половине седьмого я собрался уходить.

- Да, вот что, - сказал я. - Возьми вот деньги и купи побыстрее к ужину себе и Виктору, да и мне, когда вернусь, конфет, пряников и еще чего-нибудь. Еще время есть.

- Хорошо, я побегу.

- А я сейчас уйду, мне надо спешить, а часов в 10, не раньше, я вернусь. Я крепко поцеловал ее, и тотчас же оторвался, так как почувствовал напряжение пениса, а мне не хотелось испортить вожделенного зрелища, к которому я так тщательно готовился. Мы вышли на улицу, Галчонок отправилась в магазин, а я повернул в другую сторону, зашел за угол и сейчас же, внимательно озираясь по сторонам, вернулся домой, запер за собой дверь, забрался в кладовую, приоткрыл слегка свое замаскированное отверстие и принялся ожидать, перелистывая захваченную с собой книжечку.

На даче

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: На даче

Данная история является автобиографией одного случая происшедшего со мной в детстве.

Предупреждение: Все имена изменены и любое совпадение случайно.

Кратко опишу действующих лиц:

Света жена моего двоюродного брата Димы. Возраст 27 лет.

Ее дочь Яна возраст 8 лет.

И я Андрей возраст 13 лет.

Однажды моя мама спросила меня, не хочу ли я поехать на дачу со Светой и Янкой. Я, не видя ничего необычного согласился с большим удовольствием т.к. выходные были скучные, а с Янкой можно было побеситься. Когда мы приехали на дачу все занялись своими делами. Но через некоторое время мы с Янкой так перепачкались, что нас не узнала бы родная мама. И вот с этого момента начинается самое интересное в этой истории. На даче под вишней стоял бак с водой и Света предложила в нем искупаться, чем привела в восторг Янку. Они обои залезли в этот бак т.к. обе были в купальниках, а я остался стоять около домика и наблюдал за ними. Когда Света увидела что я не хочу залазить к ним она меня спросила почему?

Я так сильно покраснел и сказал, что на мне нет трусов, а штаны мочить нельзя т.к. в них мне потом идти домой. И тогда они с Янкой, о чем-то пошептались и тоже вылезли из бака. Я не отчем не подозревая, повернулся к ним спиной и пошел в домик. Но, не дойдя до него меня за руки схватила Света и завернула их мне за спину. Когда она меня повернула на 180 градусов то я обалдел, увидев абсолютно голую Янку. Которая подбежав ко мне начала срывать с меня штаны. Спиной я чувствовал, что Света тоже полностью голая. Когда Янка стянула с меня штаны мой член стоял как копье. Увидев, такую разницу между своей писькой и моей она замерла на мгновение, а потом подняла глаза к матери и спросила можно ли ей его потрогать и, не дожидаясь ответа, зажала свой член в своей маленькой ладошке, я ойкнул, кончил прямо ей в руку. Янка, оторопев, отскочила от меня на метр, а Света рассмеявшись, сказала, что я уже большой мальчик и, обняв меня за плечи повела в домик. Когда мы вошли в дом она уложила нас с Янкой на кровать и стала ласкать мой член ртом. От таких ласк мой член встал почти мгновенно и Света сказав Янке, чтобы она смотрела и все запоминала, уселась на меня верхом и, направив мой член к себе во влагалище начала скакать на нем. От такой картины Янка так сильно возбудилась что, разведя ноги в стороны начала ласкать свою маленькую пипиську рукой издавая при этом сладостные стоны. Когда я увидел то, что она делает, то почувствовал что сейчас я кончу. Когда потоки моей спермы начали выливаться в Свету она вскрикнула и упала на меня. Когда мы все немного отдохнули, Яна спросила у мамы можно ли ей поскакать на мне та сказала что поскакать нельзя, но можно сделать кое что другое.

Света поставила ее на колени и сказала, чтобы она наклонилась вперед. В этой позе попка Яны оказалась высоко поднятой и была видна ее маленькая дырочка и сморщенное отверстие ее попки. Света склонилась к этому отверстию языком провела по нему от этого Янка вскрикнула, а мой член пришел в боевое состояние. Тогда Света смочив слюной мой член и Янкину попку сказала, чтобы я вставил его туда. К моему удивлению мой довольно токи большой член свободно прошел через эту маленькую дырочку, и я начал двигать им там. А Света тем временим ласкавшая Янкину писку с низу языком попросила меня поиграть ее писькой пальцами. Тугая Янкина попка плотно обхватывала мой член и очень сильно возбуждала меня. Через некоторое время я почувствовал, как мое семя начало подниматься от яичек вверх, и я вынул свой член из Янкиной попы и начал спускать на ее пипиську, где Света все быстро слизала. После этого мы немного отдохнули, оделись и пошли домой.

P.S. Эту поездку я запомнил на всю жизнь, хотя после нее мы также проводили время довольно-таки часто.

Всегда хочу

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Всегда хочу

...Первые смутные желания у меня появились в 12 лет. Я тогда гостил у старшей сестры-студентки. Она жила в общежитии еще с одной девушкой. Общага была очень старой и на дверях были такие бронзовые ручки с крышечками на замочных скважинах. Было очень удобно выходя отодвинуть с одной стороны крышку, выйти и отодвинуть с другой. Обзор был великолепным. Я сделал это открытие, когда девушки собрались на пляж и выставили меня за дверь. Я вышел и немного побродил по коридору. Они почему-то не выходили. Я заглянул в замочную скважину и оторопел. Сестра и ее соседка стояли посредине комнаты полностью обнаженные и целовались. Их руки ласкали друг друга. Затем они обхватили свои груди и стали тереться полушариями. Меня бросило в жар, я впервые почувствовал внизу живота какое-то напряжение. А девушки уже разошлись вовсю. Я слышал приглушенные вздохи. Наконец, они подошли к кровати, и сестра легла на спину, а подруга нырнула головой в ее промежность. Зрелище было незабываемое. Меня трясло от возбуждения. Забежав в туалет и спустив брюки, я увидел напрягшийся членик, рука сама потянулась к нему. С того момента моя жизнь перевернулась. Центром мироздания стал Член. Я подсматривал за девушками, где только мог, брал их белье и дрочил, дрочил, дрочил... Вот это были каникулы!

После этих событий прошел год, я уже приобрел опыт в мастурбации и даже учил сверстников.

Когда мне исполнилось 14 лет, я поехал на каникулы в Приморье к тете и дяде. У них было две дочери Инна и Ира. Тетю звали Мария, а дядю за месяц жизни у них я видел один раз в последний день - он был моряк. Инна была моя ровесница. Тетке чуть больше тридцати, а Ирине было 11 лет. Меня сразу поразила свобода нравов у них. Дочери совсем свободно говорили с матерью и почти сразу перестали стесняться меня. Однажды утром я заглянул в теткину спальню и остолбенел. Она стояла у зеркала в одних трусиках. Ее крупная, налитая грудь призывно светилась в утреннем свете. Большие розовые с коричневым оттенком соски смотрели на меня. Мария улыбнулась мне навстречу. Мой член вздыбился и едва не порвал трусы и шорты.

- Тебе они нравятся? - спросила тетка, показав на груди. - Поцелуй их!

Я судорожно кивнул и прильнул губами к прекрасной вишенке. Мария положила руки мне на голову и стала ласкать меня, прижимая к себе. Я немного освоился и стал уже и руками и губами ласкать грудь, живот, шею моей прекрасной тетушки. Наконец, она немного наклонилась, я почувствовал ее губы. Неожиданно ее язык оказался у меня во рту. Она помогла мне освободиться от шорт и трусов. Взяла в руку мой уже довольно приличных размеров член, обнажила головку и, наклонившись, поцеловала его. Меня трясло от возбуждения. Дрожащими руками я стянул с нее трусики. Волосы на лобке были аккуратно подстрижены. Меня это очень удивило. Мария рассмеялась и притянула мою голову прямо к влажному и горячему чуду...

Тетка снова подняла меня и потянула к постели. Уложив меня на себя она сама ввела член во влагалище. Очень быстро я кончил. Но Мария не отпускала меня, языком и руками она вновь возбудила меня, и мы поменялись местами. Такого счастья я не испытывал никогда.

Затем мы вчетвером пошли на пляж. Мы зашли в самый отдаленный уголок. Я увидел там абсолютно голых девушку и юношу. Они лежали на песке и не обращали на нас внимания. Больше рядом никого не было. Мы стали раздеваться. Я снял брюки и рубашку и посмотрел на тетку и сестер. Они тихонько смеялись и раздевались полностью. Все трое вскоре полностью обнажились. Я покраснел и почувствовал, что мой член распирает плавки. Сестры захихикали, а тетка обняла меня и попросила не стесняться. Она объяснила мне, что человеческое тело прекрасно и одежда лишь портит его. Потом, смеясь, они все трое повалили меня на песок и стянули с меня плавки. Я руками прижал свой вздыбленный член и старался не глядеть на них.

Наконец, мы все полезли в воду. Тут я немного отошел. Мои спутницы вовсю веселились: брызгались, барахтались, смеялись и совершенно ничего не стеснялись. Я понял, что они так делают не впервой и тоже присоединился к ним. Тетка стала учить младшую плавать, а мы возились с Инной. Неожиданно я почувствовал на члене ее руку. Мой пистон мгновенно возбудился. Вода доходила нам до шеи и было не видно, чем мы занимаемся. Обследовав друг друга руками, мы договорились дома завершить начатое. День прошел в полном сумбуре, я с нетерпением дожидался вечера. Наконец, он наступил, все ушли спать. Я лег в постель и выключил свет. Ждал не долго. Инна пришла. На ней была одна ночная рубашка. Без лишних слов мы перешли к делу. Инна была уже не девочка и, пожалуй, поопытней меня. Мы трахались в самых разных позах и нам было мало. Под самое утро мы успокоились и лежали, обнявшись. Инна сказала, что Ирина еще девочка, но тоже очень хочет попробовать. Я с радостью согласился...

Вот такое было начало моей половой жизни. С тех пор секс стал самой главной движущей силой моей жизни. Я трахаю и хочу, я дрочу и я хочу. Я всегда готов, я всегда хочу...

Слово для Ларисы

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Слово для Ларисы

...Я не знаю, зачем мысленно повторяю себе все это снова и снова. Вообще-то, я уже все для себя решил. Сегодня же меня не будет. Как водится, оставлю записку, что, мол, в смерти прошу никого не винить и все такое. Во втором ящике моего стола еще с прошлого воскресенья лежит почти полстакана таблеток димедрола - сам выколупывал из почти семи пачек. Пусть ей будет кисло, когда узнает. Я, конечно, понимаю, что вообще-то ей по плечо, да еще этот прыщ на подбородке - ну так ведь я скоро вырасту! А она не понимает... Но я так ей и сказал... А, да ну все это!

Началось-то совсем даже неплохо. Наша компания тогда собралась в подвале, в карты дулись. Потом Дылда флакон принес, еще посидели, а потом завалили Бык с Бациллой (они всегда вместе ходят) и двух девок привели - Ольгу и Лариску. Ну, они и раньше, бывало, цепляли и приводили кого-нибудь. Одно время тут часто устраивали театр - это так наши называют. В прошлом году была тут в восьмом Б такая Танька, все с Петькой носатым ходила. А потом он ее всем отдал - надоела, видать. Так вот, ее затащат туда, все рассядутся по трубам, курят, музон врубят - в кайф, а ей говорят: раздевайся, а не то, мол, бить будем и матери про ВСЕ расскажем. Ну, ей, понятно, страшно, раздевается. Потом веселые штучки начинаются. Она ни в чем никому не отказывала - куда денешься? Потом ее родичи, правда, переехали куда-то, и она тоже. И в театре было закрытие сезона. Так что по таким делам я всему научен. А эти - Ольга с Лариской - в карты продулись, а у нас с этим строго - ну их и привели к нам расплачиваться. Девицам налили по стакану. Ольга эта самая, деловая такая, сразу и говорит:

- Значит так, парни. Каждый чтобы по разу, только быстро, по очереди, и без всяких там штучек...

Ну, Бык вроде кивнул, а тут Бацилла подскочил:

- Не-е! Так дело не пойдет! Ты проиграла на раз, а вторая-то больше! Так что не фига шланговать, ты, - это он Лариске, - должна всем по два раза...

- Два?!!! - вскочила Лариска, - да пошел ты! Я всего ничего и проиграла...

Тут Бык вмешался:

- Хватит базарить! Хорошо, второй раз будешь не со всеми, а только с одним - кого сама выберешь. Завтра. Идет? - он явно работал на публику; думал, наверное, что ему обломится. Бык оглянулся. Несогласных, понятно, не было. Нас было пятеро, кроме малолеток, которым ничего не полагалось.

- Ну, поехали! - и он потянул с себя футболку.

...Ольга была черная такая, толстоватая в верхней части. Как разделась, Бык сразу на нее - запыхтела, как паровоз. У нее даже волосы ко лбу прилипли, а Колюн поближе подошел - еще не насмотрелся. Ну, дальше все как всегда - остальные смотрят, хихикают, советы дают. Горобурдина онанизмом занимается - за ящик отошел и думает, дурак, никто не видит! Смотрел я, смотрел, а потом и моя очередь настала (я предпоследним был), но что-то я до того насмотрелся, что только начал, как все и кончилось. Подергался еще немного для приличия и слез. (Ольгой я, вообще не занимался, это все о Лариске). А потом ушам своим не верю - она меня выбрала! На завтра то есть. Бык так на меня посмотрел, что у меня голос охрип. Потом разошлись, все путем... А я весь вечер и на следующий день все места себе не находил. Неужели, думаю, я ей чем-то понравился? И все вспоминал, какая она худенькая, длинноногая, на руках и ногах светлый пушок, и... Ну очень она мне понравилась.

Назавтра, как и договорились, я с ней на углу встретился, у ее дома, когда она со школы пришла, (я-то из путяги еще раньше свалил). И пошли к ней - как раз мать на работе была, а папаши у нее и вовсе нет. Дома у них ничего так: комнат - две, как и у меня, но мебель классная, видик стоит. Богатенькие. Выпить мне предложила. Да не бормотени, и даже не водки, а банановый ликер. Я, говорю, не знаю, никогда не пробовал. А она отвечает, что ерунда, мол, мамаша в ресторане Прибалтийский работает, или давай кофе попьем? И бутерброд с вкуснющей колбасой мне дала. С чего это она, думаю. Ну, а потом разговор вышел:

- Тебе не очень горит со мной...?

- Да нет, - отвечаю, - вообще-то, не очень. А что?

- Видишь ли, - говорит, - после вашего вчерашнего скотства у меня побаливает еще...

- Ну и что?

- Да, конечно, раз обещала, так..., но, может, на другой день отложим? Только этим скажем, что все в порядке, а то еще чего...

- Ладно, - говорю, - давай когда-нибудь в другой раз, если захочешь... - она обрадовалась, даже смотреть по-другому стала.

- Ты, - говорит, - самый замечательный парень из всех, что я знаю!

Даже обняла меня в конце, говорила еще, что потом обязательно, и все такое. И вот с тех пор я за нею так вот и таскаюсь...

Ну да чего уж там, не так все плохо. Поначалу здорово было, она меня с собой брала иногда на киношки всякие, куда так не пускают. На день рождения приглашала. К мамаше в ресторан нас разок провели - побалдели. Правда, иногда она как-то скукоживалась, молчала все, а на все вопросы так меня несла, что просто непонятно даже - что я ей сделал? Однажды, после того как мы в кино ходили, я у нее оставался - мамаша в ночной смене была. К тому времени мы уже с ней всегда вместе были. Я и в подвал перестал ходить, тем более что там Бык заправлял, а после того случая он бы со мной рассчитался как-нибудь. Она так рада бывала, когда я, приходящий из похода или с дачи приезжающий, в дверь звонился. Говорила, что без меня скучает, что ближе у нее нет никого, и все такое. Ну, мы поужинали, потом фильмец она поставила. Она смотрит, а сама будто ничего не видит - как задумалась. Я ее за руку беру, а у нее ладошки все мокрые. Руку отдергивает, не трогай меня - орет. Ну мы еще посидели, фильм кончился, вроде она успокоилась. И говорит, что главный герой на папашу ее похож. Не на родного (тот давно сбежал, она его и знать не хочет), а на отчима, что с матерью жил. Она и теперь иногда к нему ездит, хоть и с мамашей ее развелся год назад - теперь у него новая жена. Он матери моложе, а сам дизайнер по мебели. У него и мастерская есть, и все такое. Вот только с мамашей он не контачит, и Лариска ездит к нему тайком от матери. А про подарки его говорит, что подруга продает и еще и деньги у матери просит. Ну, та ей вообще ни в чем не отказывает, но вот к нему не пускает.

- Это потому, что я его очень люблю, - говорит Лариска.

- А ей не все равно, ведь они развелись? - не понимал я.

- Да нет, - машет она рукой, - ну как ты понимаешь... - Лариска теребит пуговку у воротника и молчит.

- А меня, - говорю, - любишь?

- Тебя... - холодно и раздумчиво тянет она, - не надо об этом... если я тебе скажу, то ты, пожалуй...

И сидит вся такая чужая, отстраненная и непонятная. Потом оттаяла вроде. ...Утром позавтракали. Сидели. Молчали. Потом я с духом собрался:

- Но ведь у нас вроде все хорошо, ты сама говорила... В чем дело-то?

- Ни в чем, - отвечает, - неважно!

- Ну мне-то можно сказать, - говорю, - сама говорила, что у нас с тобой никаких секретов нет!

- Это не секрет, а просто тебя не касается, - а сама в сторону смотрит.

- У меня может быть своя личная жизнь или я должна перед тобой отчитываться?

- Да нет, - говорю - конечно, не надо отчитываться, но это ведь меня тоже касается! Это и мое дело тоже!

И за руку ее взял, повернул к себе. Она дернулась, руку вырывает. Я держу.

- Пусти, - кричит, - немедленно!

Отпустил. Помолчали. Как ей объяснить?

- Понимаешь, - говорю, - мы ведь всегда все друг другу рассказывали. Зачем нам обманывать, я ведь тебе ничего не сделал!

Вижу, ее проняло. Опять помолчали. Повернулась, смотрит.

- Ты уверен, что этого хочешь?

- Да.

- Хорошо, - и села, обняв колени.

Задумалась. Ну а потом вдруг и выложила:

- Я думала у меня это прошло, но вот опять... Я его люблю... Он был такой красивый, такой большой. Мать по сравнению с ним совсем не смотрелась. Подтянутый, всегда в чистой рубашке. И пахло от него замечательно. Когда мать мне его представила Павлом Васильевичем, он засмеялся. Да так здорово, так красиво, мать и сама тоже прыснула, хотя и старалась серьезную физиономию состроить. А потом, через неделю, говорит, что звать его я могу как хочу - хоть Пашка-папашка. И опять же смеется. Ну, я его в папашку и переделала. Я тогда в седьмой класс уже ходила, мне пятнадцать исполнилось - так он мне на день рождения французские духи подарил и сережки с селенитом. Ух, до чего красивые - ни у кого таких нет! И шампанское сам принес. Мы тогда с друзьями и девчонками у нас собрались, а с родителями договорились, что они в кино пойдут. Мальчишки, конечно, вина принесли потихоньку - чтобы никто не догадался. Но тут-то шампанское! Да еще фирменное! Вот папашка дает! Мать было визжать - мол, рано им еще, а он ей Почему это рано? Пора! И сам открыл. Первый тост, - говорит, - должен отец сказать. И ко мне: Будь счастлива, котенок! Выпили они с матерью и ушли...

Ну, я к тому времени, конечно, уже и школьные романы с записками, кино и мороженными крутила, и курить пробовала. И с мальчишками целовалась, обнималась, но ничего такого обычно не позволяла, потому что уже как-то раз попробовала - и не понравилось. Это в пионерлагере, когда в пятом классе была. Там и в кис-кис, и в ромашку по ночам играли; и в беседке свидания назначали, письма любовные писали. Ерунда это все, конечно, и детство. Так вроде ничего казалось, да и от прыщиков на лице полезно, говорят. Но мальчишки, они просто идиотики какие-то, и, как говорила моя подруга Марина (ее взрослые называли нехорошей девочкой), - от них удовольствия меньше, чем от сырой морковки. Правда, сама я этим не занималась, так что не знаю. Но остроты дурацкие - это точно. Галдят, пихаются, угловатые какие-то. В пропотевших рубашках с грязными воротниками и с прыщами на лбу. Фу! А у Пашки движения, как у сильного большого зверя, и голос такой - мурашки по хребту бегут, да и сказать есть что. Он меня любил, все дарил всякие вещицы премилые. А я его просто обожала. Да не виделись, так я ему с разбега на грудь - прыг! Он меня подхватит, да как закружит! В шею уткнусь и шепчу: Папка, миленький... А он смеется и голову мою целует, и по заду хлопает. - Отъелась без меня, свинка? И в ухо мне тихонько хрюкает. Однажды рисовал меня в мастерской - только волосы не темные, а почему-то розовые. Я так вижу, - говорит. Вроде шутит, но лицо серьезное, такое, что внутри все замирает, краснею, и глаза отвести хочется. Я после этого в рыжий цвет покрасилась - все ближе к розовому. Мать меня все услать норовила - чтобы с Пашкой побыть, а я вредничала, все назло ей делала. Ну он за меня всегда заступался...

Прошлым летом были мы у озера - дачу снимали. Как-то утром мать на работу уехала, а я наверху в своей комнате замерзла (дождь шел, сыро было и холодно) - и спустилась вниз. К Пашке в кровать залезла - он выходной был. А он спит, словно большой ребенок, подушку обнял, и лицо такое доброе, беззащитное. Теплый весь, как печка. Я так к нему подползла и прижалась, а он во сне меня обнял. У меня сразу сердце забилось, в висках забухало. А Пашка дернулся, пробормотал что-то и мне в щеку уткнулся. Я его и поцеловала - сама не знаю, как вышло. Он глаза не открывает, в полусне улыбается. Ну, я вспомнила, как Марина учила меня целоваться - чтобы язык шевелился как жало, - и еще его поцеловала. В губы. А потом руку его взяла и себе на грудь положила. Тут он окончательно проснулся, на меня вытаращился и приподнялся. Удивленно так говорит: Ты что! Ах дрянная девчонка! Но лицо совсем не сердитое, и я его за шею - хвать! И повисла, когда он на руки оперся. И опять поцеловала. Ну тут он руки согнул, опустился, и меня к кровати прижал всем телом. А потом тоже поцеловал. Да так сладко, что у меня дыхание перехватило и в животе, внизу, тепло сразу стало. А когда чуть на бок отвалился и рукой мне от горла до пупа провел (а рука такая нежная! но за сосок цепляется), я даже задрожала вся - и зубы застучали. Только и смогла простонать каким-то чужим хриплым голосом: Еще... И руку его, к себе прижимая, ниже по животу толкнула... Потом плохо помню - очнулась, а он меня за плечи трясет и в лицо заглядывает. Озабоченно. Я только смогла улыбнуться из последних сил (все тело сладко ломило и ныло) и говорю: Спасибо... - так в каком-то фильме делала героиня. Еще успела сказать, чтобы никому ни слова, а то меня мать убьет. И тут же уснула. Он вместо ответа мне руку на голову положил. Потом, помню, еще разбудил меня - дал какую-то таблетку и стакан воды... Во сне все продолжалось, мне хотелось спать вечно...

Проснулась я уже после обеда. Внутри что-то поднывало - у него все оказалось слишком большим для меня. (Я потом еще неделю ходила, стараясь пошире расставлять ноги и временами поеживаясь от боли). На столе был обед, а Пашка уехал в мастерскую.

В следующую же ночь, когда я только представила, что он завтра будет спать с матерью, я чуть не умерла от ревности. А потом так вешалась на папашку и улыбалась ему, что мать странно посмотрела. И спросила, с чего бы это я сияю, как самовар. Пашка, видимо, старался меня избегать. С неделю ему это удавалось. Наконец, я его поймала, когда он, сидя в лодке, отправлялся на рыбалку, и мы сначала сплавали на небольшой остров в камышах (от лодки до полянки я ехала на широких плечах папашки).

Потом он отвез меня обратно. Я излечилась от лихорадочного возбуждения и беспричинных улыбок и смешков. Он стал нежен и больше не сопротивлялся моим домогательствам - я сказала, что иначе буду гулять с кем попало (я, конечно, врала) или все всем расскажу. Впрочем, это было уже неважно - Пашка признался, что тоже любит меня. Но иногда я чувствовала себя такой несчастной, что по ночам горько и безнадежно плакала, сама не знаю о чем.

Когда закончилось лето (самое счастливое лето в моей жизни), мы переехали домой и напряжение усилилось. После серии скандальчиков мать, видимо, о чем-то догадалась или просто характер у нее такой тяжелый, возможно, - с Пашкой они развелись. Мне было настрого запрещено с ним встречаться. Я ездила к нему в мастерскую. Причем он сам звонил мне (почти каждый день) и просил - он не мог без меня! Угощал меня невозможными деликатесами - любил готовить для меня. И грустно шутил, что ввиду отсутствия таланта, ему лучше было бы пойти в повара. Даже когда мне было нельзя, он тискал меня и целовал. А потом заставлял проделывать с ним довольно тошнотворные для меня (пока не привыкла) вещи, убеждая, что это наоборот вкусно. Я понимала, конечно, что это очень даже по-французски, что он только из ванной (в мастерской было все), но меня мутило. Приходилось ставить рядом чашку с крепким кофе с коньяком, чтобы я могла запивать все это дело в продолжении сеанса. Обычно он сидел, откинувшись на диване, под ковром с тиграми на стене, а я стояла на коленях перед ним (на полу тоже был пушистый коричневый ковер). Его искаженное лицо было как раз под мордой ухмыляющегося тигра. Когда моя недельная регулярная болезнь проходила, ненаглядный растлитель, вынув меня из пенящейся душистой ванны и завернув в огромное голубое полотенце, нес, прижимая к груди свою любимую доченьку. На широкой тахте, заставив меня лечь и приподнять зад, он нетерпеливо смазывал душистым маслом все, что там было. А затем, после обычных прелюдий и подкрадываний, своим острым шершавым языком буквально ввинчивался внутрь меня (правда, не совсем туда, куда я могла ожидать!) до тех пор, пока меня не разбирало, и я не начинала стонать и еще сильнее выпячивала ему свой зад... Из глаз у меня при этом почему-то лились слезы, все расплывалось, меня сотрясали судороги непередаваемого наслаждения... Потом, после всего, часто бывало стыдно, я отталкивала его, плакала, ругала извращенцем и старым развратником, пока он варил мне пельмени. Он скоро снова женился - ему негде было жить, квартиры и прописки у него не было, только мастерская. И его мерзкая молодая жена со своей дочкой меня терпеть не могли. Когда я звонила, они неизменно отвечали, что Павла Васильевича нет дома. Вот примерно тогда я, несмотря на все возможные и невозможные ухищрения, и забеременела. После врачей, больницы, слез матери - всех этих ужасов - я решила, что больше не стоит водиться с этим старым, неосторожным и лживым развратником. Мы сильно поссорились. Он, кажется, тоже был рад избавиться от меня - боялся новых осложнений, подлый трус! Через месяц я не выдержала - его нет дома. Понятно. Потом еще и еще, и с тем же успехом. Один раз я вполне явственно услышала, как он говорил дочери своей Валентины: Скажи ей, что меня нет дома. Я поехала в тот же вечер к мастерской и, выбив окна парой кирпичей, убежала. На следующий день он позвонил сам и предложил встретиться. Меня хватило на три дня. С тех пор я мирилась с ним и снова расставалась. Перед тем, как мы встретились, я с ним поссорилась опять... А вчера он позвонил... Я сказала, что нам не о чем говорить, а он жаловался на желудок, на то, что худсовет снова зарезал его интерьеры, что Валька плохо готовит. Сегодня позвонит опять. Мне стало его так жалко, я поняла, что никуда мне не деться... Вот только его Валентина - сволочь, и Диночка (доченька его) - придурок, нос воротит. Ух, ненавижу их...

Она замолчала и как-то поникла, а я так и сидел обалделый, молча. Потом глотнул из бокала - мы пили немецкий вермут. Она вдруг встрепенулась:

- Наверное, я зря тебе это рассказала, ты меня будешь презирать, но мне не хотелось тебя обманывать, ты хороший парень и мне не... Ну, в общем. я хочу, чтобы ты знал... А вот этого, - она выразительно крутанула рукой, - у нас больше не будет...

- А как же это... ну, почему ж ты тогда, ну в подвале, меня выбрала?

Голос дрожал от какой-то глупой и отчаянной надежды. Она замялась:

- Ну... Ты только не обижайся, но ты меньше всех... ну, в общем, все быстро и небольно, а эти, как настоящие мужики. Я же знала, что ты такой хороший...

Дальше я уже не слышал. По-моему, я тогда немного съехал - по лицу, помню, что-то текло, я бежал по лестнице, хотя лифт был свободен, а она стояла в дверях квартиры и держала в руках мой шарф. Но вернуться я уже не мог... Лестница прыгала этажами вниз, и все новые витки пролетов вставали между нами, стены расстилались в бесконечный зеленоватый ковер. Как гнусные и плоские картонные декорации, мелькали ниши мусоропровода, бачки для пищевых отходов, размытые и бледные подобия людей. Взгляд смог остановиться только на замке дверей парадного. Через мгновение он приблизился, затем за доли секунды вырос, закрыл все поле зрения и вдруг пропал - вместо него плеснула резкая боль в плече и колене. На меня обрушилось небо и густая листва деревьев, бесшумно двигались прохожие - я был на улице.

В голове мучительно ныло, гулкая, ревущая на одной ноте, тишина давила на уши. Я не мог точно сказать: действительно ли я сейчас говорил с ней, или это все мне только кажется. Внезапно двор и деревья покачнулись и завалились набок - я подвернул ногу на ступеньке (зачем она здесь?), и это сотрясение все поставило на свои места. Я услышал лай собачки, прыгающей вокруг песочницы, где невозмутимый карапуз посыпал ее песком из совочка, и шум кроны большого тополя, и хлопанье дверцы машины у химчистки во дворе. Замерзший в судороге мир вновь пришел в движение. Напряжение отпустило меня, я свободно вздохнул и вдруг понял, что мне много-много лет, что я уже совсем другой и даже мысли у меня не те что полчаса назад. И еще я понял, что, к сожалению, уже поздно, слишком поздно, для меня уже ничто в мире невозможно - я уже мертв. И тогда мое тело ушло домой...

Вот так. Сначала пытался с ней увидеться, звонил, думал, может, еще образуется. Нет. Ничего. А может опустить все эти таблетки в унитаз? Плюнуть? Вокруг столько всего! Понимаю, еще все будет. Но до чего же противно на себя в зеркало смотреть! Я и в подвале побывал - бутылку поставил, и все уладилось. И девки приходили, все путем, но до чего все это ерунда! Чувствую - не надо мне все это. Ничего не надо. А нужна только она. Одна. Прежняя. Так что незачем откладывать. Скоро мать придет, а говорить ни с кем уже сил нет... Стакан блестит, стекло уже, правда, сизоватое какое-то, а таблетки белые, неровными за стеклом кажутся... Пора... Пузырек в стекле красивый... как у стеклянного пса, что у Лариски (это он (!) делал в своем муфеле) за стеклом серванта... Да, пора...

Семья Шлиман

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Семья Шлиман

-Барни, негодный мальчишка, я долго буду тебя ждать?

Миссис Уолтрон появилась в дверях комнаты с красным от гнева лицом. В ее руках было большое мокрое полотенце и белый эмалированный кувшин. Барни отскочил от окна и заспешил в ванную.

О, Барни, сколько можно тебя ждать?

При виде мальчика выражение недовольства сбежало с круглого лица миссис Уолтрон.

-Я тебя зову уже целых полчаса.

Миссис Уолтрон жила в доме Шлиманов уже пять лет. Эта дородная, пышущая здоровьем сорокалетняя женщина была одновременно экономкой, управляющей и воспитатильницей Барни и его сестры Шейлы. В доме ее любили, правда, ходили слухи о ее ннекоторых странностях, но...

-Раздевайся, и быстро в ванну.

Миссис Уолтрон смешала кипяток с холодной водой и, набрав кувшин, приготовилась поливать Барни. Раздевшись, он встал в ванну, ежась от холода.

-Быстрее, миссис Уолтрон, холодно.

-Ничего, терпи, мужчина должен уметь терпеть. Вон ты уже какой здоровый.

И миссис Уолтрон скосила глаза в то место, где из-под легкого пушка волос свисал очаровательный пенис.

-Здесь тоже надо мыть,- и намылив руки, миссис Уолтрон стала осторожно мыть юную плоть.

Сделав несколько вращательных движений, она оголила головку и нежно погладила ее. Член стал напрягаться. Учащенно бьющееся сердце Барни толчками нагнетало кровь в увеличивающуюся плоть, и наконец упругий отросток, дернувшись, вырвался из ладони миссис Уолтрон. Она снова намылила ладонь... Член бился в ее ладони, ,бордовая головка, выныривая из мыльной пены, напоминала шляпку гриба на упругой толстой ножке. Громкое дыхание Барни заглушалось сопением миссис Уолтрон. Наконец, мальчик дернулся, и струя спермы выстрелила из вздрагивающего члена. Закусив губу, чтобы не застонать, Барни с наслаждением испускал из себя все новые и новые потоки спермы. Наконец, член дернулся последний раз и слегка ослаб.

Было около одиннадцати часов ночи. В доме Шлиманов все уснули. Почти все. В небольшой спальне Шейлы в старинном кожаном кресле расположился Барни. Он был в красивом бордовом халате до пола. Его блестящие черные волосы были тщательно зачесаны назад.

-... и она опять начала это делать!.. Ты представляешь, Шейла, она что, считает меня абсолютным идиотом, который не соображает, на что ему... член?

Шейла поморщилась. Она была на три года старше брата, училась в выпускном классе женской гимназии и ее раздражали уличные словечки брата.

-После этого она быстренько выплеснула на меня весь кипяток, сунула в руки полотенце и исчезла. А ты слышала,- Барни понизил голос,- что ее выгнали от Уиллогби за такие дела. Да, кстати, с тобой она ничего такого не проделывала?

Шейла пожала плечами:Вроде бы не замечала.

У нее был приятный низкий голос. Ее лицо нежно-оливкового цвета обрамляли черные, в крупных кольцах волосы. Большие, слегка навыкате глаза с опущенными книзу уголками выдавали ее принадлежность к детям Авраамовым. Под высокомерием и неприступностью Шейла прятала чувственную, страстную натуру, которая иногда, несмотря на все старания, вырывалась наружу... Но об этом позже.

-Она умирает от вида юного члена, -полные губы Шейлы скривила усмешка. -Проберись ночью к ней в комнату и спроси... напрямую.

-А ты знаешь это идея... -и он выскочил из спальни.

А Шейла, откинувшись на огромные пуховые подушки, мечтательно закатила глаза. Завтра... завтра. Том сходит с ума, но ничего, потерпит, он думает, мне легко! Как он упрашивал меня, он стоял передо мной на коленях и смотрел на мой ноги, мои ляжки... Ему, наверное, был виден край чулка, но я не сразу отдамся ему, сначала я разрешу ему у меня... только полизать. О-о! Мороз по коже от таких мыслей... Интересно, как он это делает? Да я и сама не прочь взять у него в ротик. Но нельзя, надо держать марку... Ой-ой. Задрав ночную сорочку и широко разведя ноги, Шейла терла свою сочащуюся вагину узкой ладошкой.

Луиза Уолтрон лежала без сна на своей широкой кровати. Скомканная, сброшенная впопыхах одежда была разбросана по всей комнате. Женщина была абсолютно голой. Сейчас, без дурацкого чепца и передника она казалась совсем другой женщиной. Пепельные волосы были разбросаны по подушке, неестественно широко открытые синие глаза неподвижно уставились в невидимую точку на потолке. Груди, похожие на две расплывшиеся лепешки, белый колышащийся животик, задранные вверх ноги и воткнутая во влагалище винная бутылка - такой предстала миссис Уолтрон Барни, осторожно приоткрывшему дверь в ее спальню. Она услышала скрип половиц и... Удивительно, как такая крупная женщина могла так быстро двигаться. Не прошло и пары секунд, а свеча была потушена, и обнаженное тело прикрыто одеялом. Единственное, что она не успела сделать, это извлечь бутылку из своего лона. Она лежала, затаив дыхание, прислушиваясь к оглушительным ударам сердца.

В комнату явно кто-то вошел. Луиза Уолтрон замерла. Ночной посетитель легкими шагами приблизился к кровати и опустился на краешек.

-Миссис Уолтрон, не бойтесь, это я.

Женщина узнала голос Барни. Слава богу,- пронеслось у нее в голове. -А если бы это были хозяева!!.

-Миссис Уолтрон,- снова зашептал Барни,- я все видел, но вы не бойтесь. Мне очень нравится все, что вы делаете... Дайте вашу руку.

Он нащупал в темноте ладонь Луизы и потянул на себя. Через мгновение под пальцами женщины оказался торчащий упругий отросток юного Шлимана. Сердце Луизы забилось пойманной птицей.Наконец-то, наконец-то,- кричало все внутри. Она слегка сжала пальцы, чувствуя биение пульса в горячем стволе. Ей безумно хотелось коснуться его губами, но она боялась пошевелиться. Словно угадав ее мысли, Барни скинул халат и, сбросив оодеяло, уселся на грудь миссис Уолтрон. Когда гладкая теплая головка коснулась ее щеки, она чуть не закричала от восторга. Быстро поймав покачивающийся член своими губами, она стала нежно облизывать головку. Луиза чувствовала, как руки Барни гладят ее по лицу, по волосам. Его дыхание стало прерывистым, тело сотрясала мелкая дрожь. А Луиза распалялась все больше и больше, заглатывала член, стараясь хоть немного утолить свою чувственную жажду. Широко раскрыв глаза, она старалась разглядеть в темноте лицо Барни, но видела лишь раскачивающийся силуэт. По тому, как вдруг напрягся член Барни, как часто задышал он, Луиза поняла, что привела его к финалу. Вот сейчас... брызнет мне в рот... как давно... я не глотала мужскую серму... О-о-о, ну скорей, скорей, ой, чувствую, как... о!

-Ой, о-о-о, хо-рошо!!!- выкрикнула она, на секунду освобождая член Барни из своей горячей полости. Часть спермы выплеснулась ей на щеку, но она, тотчас же подставив широко раскрытый рот, приняла в себя весь элексир любви. Затем, снова вложив опадающи

-Какая умница. Из нее выйдет настоящая женщина,- она помолчала и тихонько спросила,- ты не устал, миленький?

-Нет, нет,- Барни затушил сигарету и, повернувшись к Луизе, поцеловал ее в губы. -Какая ты хорошая!

Его рука заскользила по телу женщины. Ощупав ее расплывшуюся грудь, он продолжил захватывающее исследование. Под мягким животом он обнаружил густую поросль. Луиза раздвинула ноги.

-Ой, что это?

-Это бутылка,- смутившись, зашептала Луиза,- выброси ее, она мне больше не нужна.

Бутылка со стуком покатилась по полу, а пальцы Барни погрузились в липкое вывернутое лоно миссис Уолтрон. Она не могла сдержать сладострастного стона, когда пальцы Барни начали играть с ее набухшим клитором. Видя, что ей это нравится, Барни стал нежно покручивать его между пальцами, слегка вдавливать внутрь, растирать всей ладонью. Скоро Луиза уже не постанывала, а рычала, подпрыгивая на кровати и виляя грузными бедрами. Внезапно она напряглась, и Барни, прижав ладонь к ее пульсирующей вагине, почувствовал, как теплая жидкость стекает меж его пальцев на сбитую простынь...

-Хочу тебя, хочу.

Его свистящий шепот вернул кончившую Луизу к действительности. Она помогла Барни лечь на себя и суетливо направила его член в свое истекающее нутро...

Член глубоко проникал в горячее отверстие женщины, но его об'ем был слишком мал, чтобы удовлетворить столь широкое лоно. Луиза почувствовала это.

-Она такая большая,- срывающимся шепотом произнесла она. -Миленький, подожди, пусти меня. Я лягу на животик... ты хочешь меня в попу? Вот так, давай сильнее, не бойся, мне не больно, о-о-о.

Член Барни туго вошел в щель между необ'ятных ягодиц Луизы. Она слегка приподняла бедра, и теперь член Барни проникал в самую глубину, в пекло страсти...

Барни вернулся к себе в спальню только под утро. Перед этим он хотел зайти к Шейле и похвастаться, но сестра спала сном праведницы. Тогда Барни забрался в свою постель и уснул без задних ног...

Широко раскидав ноги, спала без снов на своей постели счастливая Луиза Уолтрон. Свернувшись калачиком, посапывала красавица Шейла. А на втором этаже, в своей спальне, прижавшись членом к пухлому заду своей супруги, спал мистер Шлиман... Все спят... Пусть. Завтра трудный день.

... -Том, успокойся, отпусти меня, сюда могут зайти,- пытаясь освободиться из об'ятий Тома, Шейла исуганно смотрела на дверь.

-Не бойся, дорогая... Занятия давно кончились... Ну, поцелуй меня... я так тебя люблю.

-Нет, Том, нет, не сейчас и не здесь.

Шейле, наконец, удалось вырваться. Она поправила волосы и извиняющимся тоном произнесла:

-Ну, не обижайся.

Том выглядел таким растерянным, что она не выдержала и, шагнув к нему, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.

-Ну, хорошо. Поедем ко мне.

Том просиял.

-А где твои родители?- Том оглядел просторный хол дома Шлиманов и, подойдя к бару, достал бутылочку виски.

-Они на работе. Прийдут поздно. У нас куча времени.

Том заулыбался.

-Я так давно ждал этого.

-Не заметно,- кокетливо произнесла Шейла.- Вместо меня ты набрасываешься на виски.

Оставив рюмку на столе, Том подошел к девушке.

-Как тебе не стыдно. Просто я немного... нервничаю.

-Я тоже,- произнесла Шейла, прижимаясь к Тому.

-Тогда не будем оттягивать?

Шейла кивнула. Они вошли в маленькую уютную комнатку Шейлы.Как бы подтолкнуть его к этой мысли?

-Ты знаешь, Том, я хочу тебя предупредить... Ну, в общем. Я не очень быстро возбуждаюсь, поэтому прошу тебя не торопиться. В общем, удели внимание прелюдии. Хорошо?

-Все будет, как ты хочешь, дорогая.

Том сбросил одежду и в одних плавках стоял посреди комнаты. Его стройное, мускулистое тело было покрыто ровным загаром. Шейла опустила глаза и увидела, как под плавками напряглось ощущение любви. О, какой он большой! Она поспешила сбросить платье и, оставшись в трусиках и лифчике, призывно посмотрела на Тома. Ну что же ты соишь, иди ко мне,- говорил ее взгляд. Том подошел к Шейле и, обняв ее, припал к пухлым губам девушки страстным поцелуем. Не размыкая об'ятий, онисделали несколько шагов по направлению к кровати и упали на ложе.

Проснувшись около полудня, Барни с удовольствием вспомнил все, что случилось с ним этой ночью. При мысли о теплом податливом теле миссис Уолтрон он почувствовал, как наливается кровью его член. Интересно, что она делает. Зайдя к ней в комнату, он увидел, что Луиза успела полностью уничтожить все следы ночной оргии. Подойдя к большому комоду, Барни скорее машинально, чем из любопытства, открыл верхний ящик. Ничего особенного. Женские тряпки, трусики, чулки. Тут он заметил краешек общей тетради, выглядывающей из-под стыдливо свернутых панталонов. Интересно... о, дневник! Раскрыв первую страницу, Барни остолбенел от удивления. Во весь разворот листа был нарисован мужской член. Рисунок был сделан неумелой рукой, но со знанием дела. Заинтригованный Барни перевернул страницу.

Понедельник. Сегодня я, кажется, сойду с ума. Влагалище распухло так, что больно ходить. Пришлось приложить холодный компресс. Стало немного лугче. Что за несчастье? Почему кому-то все, кому-то ничего? Я больше не выдержу без мужчины. За вчерашнюю ночь в моей вульве побывали все предметы кухонной утвари, но разве это может сравниться с настоящим членом. Я хочу его в себя, я хочу его сосать, лизать...

Вторник. Сегодня опять Барни кончил от меня. Он, конечно, догадывается, что я делаю это специально, но мне уже все равно. Еле удержалась, чтобы не нагнуться и не подставить рот под вылетающие брызги спермы.

Барни захлопнул дневник. Его член, казалось, гудел от напряжения. Единственным желанием было найти Луизу и овладеть ей, пусть даже она сидит на унитазе. Но все обошлось без особых извращений. Луиза была на кухне и возилась у плиты. Неслышно подобравшись сзади, он опустился на колени и задрал резко подол ее длинного платья.

-Ой, что, что! О, Барни, как ты меня напугал.

-Стой, не поворачивайся, делай свое дело. А я буду тебя ласкать.

Луиза снова отвернулась к плите, а Барни, заткнув подол ее платья за завязки фартука, стал гладить ее мощные ягодицы, обтянутые широкими фиолетовыми трусами.

-Какая она у тебя... большая и мягкая,- его голос дрожал.

-Тебе нравится?

-Очень, очень!

Барни стал медленно стягивать скользкий шелк, обнажая белые половинки ее зада. Что-то манящее, сводящее с ума было в этой огромной белой плоти. Стянув трусики до колен, Барни принялся целовать ее ляжки, покрытые легким пушком. Поднявшись до ягодиц, он просунул язык в прорезь между ними, пытаясь овладеть отверстием ануса.

-Ты так не достанешь,- шепнула она через плечо. -Я прогнусь.

Наконец, язык Барни достиг маленькой горячей дырочки и медленно вошел в нее. Миссис Уолтрон закряхтела. Барни просунул руку между ляжек, и в его ладонь легли набрякшие губы влагалища. Сжав губы в ладони, он стал нежно их мять, стараясь больше всего беспокоить ее мощный клитор. Женщина забыла обо всем на свете, даже о сгорающем на плите обеде, изнывая под натиском юного сорванца. Наконец, громко вскрикнув, она сжала ляжки, и в ладонь Барни брызнула горячая струйка.

-Иди сюда, на стол.

Барни трясущимися руками развязывал фартук. Раскорячившись, не давая свалиться трусам, Луиза засеменила к столу и, упав на него грудью, отставила свой широкий зад. Пристроившись к нему, Барни ткнул членом под ягодицы и провалился в скользкую глубокую расщелину. На этот раз не растянутое бутылкой лоно доставляло ему большее наслаждение, нежели ночью. Луиза напрягла мышцы, и член, сжатый стенками влагалища, мягко заскользил в ее тоннеле.

-Только подольше,- просила Луиза.

...Растрепанная Шейла сидела на кровати и с ненавистью смотрела на поникшего Тома.

-Ну, пойми,- в сотый раз пытался убедить он ее,- я не могу. Ну живут же люди без этого. Я однажды попробовал, меня чуть не стошнило.

Лицо Шейлы покрылось красными пятнами.

-Ты...- грязный импотент... я хочу этого, если ты не можешь, убирайся вон.

Том умоляюще протянул к ней руки.

-Не смей до меня дотрагиваться,- возмутилась она.

Вскочив с кровати, она быстро собрала всю одежду Тома и выкинула в коридор.

-Вон отсюда!

Пошатываясь, словно пьяный, Том вышел из комнаты. Шейла повернула ключ в замке и бросилась на кровать. Кретин, идиот! Женщина просит полизать ее вагину, а он... Придурок, она, видите ли, грязная. Да я подмываюсь до того, как пописаю, и после. Ну, дурак! Ну, дурак! Но что же делать. Шейла чувствовала непроходящий зуд между половых губ. Сбросив трусики, она попыталась удовлетворить себя пальцем, но сома мысль о мужчине, лижущем ее вагину, сводила с ума. Ладно, будь что будет. Пойду, найду Барни. Надеюсь, он не откажет сестре в такой мелочи.

...-Все, я кончаю,- застонал Барни и, дергаясь всем телом, излил во влагалище Луизы свое семя. Женщина замерла, чувствуя, как ударяют в матку упругие струи. Божественно, невообразимо... Барни извлек свой член, а она продолжала лежать на столе, боясь спугнуть блаженное ощущение оргазма.

-Что здесь происходит? - удивленный голос заставил миссис Уолтрон вскочить.

В дверях стояла Шейла. Пока красная от стыда Луиза натягивала трусы, Шейла подошла к Барни, запахивающему халат и нежно произнесла:

-Если твоя дама не будет против, я хотела бы с тобой поговорить. С глазу на глаз.

Не глядя на мечущуюся по кухне Луизу, Барни вышел вслед за сестрой.

-Ну, Барни, ну, молодец,- она окатила его презрительным взглядом. -Ты что, свой член на помойке нашел. Тебе что, не хватает подружек в школе?

Барни покраснел.

-Вообще-то, она неплохая женщина,- пробормотал он.

-Да?- Шейла подняла бровь. -Хотя это не важно. Я вызвала тебя с другой целью. Сейчас ко мне приходил Том, это мой знакомый. Ну, в общем, он оказался дураком. Он отказался... полизать у меня. Может, ты?- внезапно сорвавшись со своего высокомерного тона, Шейла зашептала: Я ужасно хочу, чтобы у меня полизали. Сделай мне это, умоляю.

Выпучив глаза на сестру, Барни молчал.

-Если ты этого не сделаешь,- воскликнула она,- я все расскажу... про тебя и про нее.

Последовало быстрое согласие, и Шейла почти бегом устремилась к себе в комнату.

Лежа на широкой кровати и раскинув длинные стройные ноги, Шейла дрожала от нетерпения. Пока Барни устраивался между ее ног, она успела стянуть с себя лифчик и, взяв в ладони свою грудь, стала ее массировать. Прижавшись губами к щели Шейлы, Барни ввел язык в ее стонущее от желания отверстие. Ответом ему была целая какофония стонов. Широко открыв рот, он вобрал в себя трепещущую плоть, чувствуя терпкий запах ее выделений.

-О, милый, так... так, хорошо, трогай язычком клитор.

Шейла была на седьмом небе от счастья. Первый оргазм тряс ее не меньше минуты. Забыв обо всем на свете, она билась в конвульсиях, чувствуя в себе чудесный язык Барни. Неожиданно Барни оторвался от ее промежности и прежде, чем Шейла успела сообразить, что произошло, он уже лежал на ней и всовывал свой неутомимый член в ее еще неуспокоившееся лоно.

-Пусти, ой, не надо,- зашептала она, а руки уже сами собой обвили шею Барни. -Какой у тебя чудесный член. Такой длинный, упругий,- как в горячке, бормотала Шейла. -Если бы я знала, что мне будет с тобой так хорошо, я бы не мучила себя онанизмом. Ты ведь будешь ко мне пиходить.

-Конечно, конечно...

Барни без устали пронзал членом влагалище извивающейся под ним Шейлы, но приближения оргазма не чувствовалось. Дала знать бессонная ночь и бурное утро с Луизой. Задыхаясь, он прижался к груди Шейлы и прохрипел:

-Не могу, не могу...

-Милый, давай я тебе помогу... Иди сюда, дай мне в ротик.

Через мгновение член, блестящий от ее сока, уже находился во рту Шейлы. Делала она это впервые и не очень умело, но Барни был на седьмом небе от удовольствия. Двигая бедрами, он старался как можно глубже засунуть член в рот своей темпераментной сестры. Шейла давилась, по подбородку текла слюна, но она ни на секунду не прекращала восхитительный миньет. Она ждала, когда, наконец, свершится то, о чем она мечтала долгими ночами. Она ждала, когда ее нежный жаркий ротик заполнится тягучей жидкостью, подаренной мужским членом. И вот это свершилось. Зарычав и схватив Шейлу за волосы, Барни выбросил ей в рот целый фонтан спермы. У Шейлы помутилось в голове.Ей хотелось кричать во весь голос, но рот был занят трясущимся членом. Но вот потоки спермы стали слабеть и, наконец, последняя капелька упала на красные губки Шейлы. Она счастливо улыбнулась и прижала опадающий орган к нежной щечке.

-Ты теперь всегда мне будешь так делать?

Барни устало кивнул. Он почувствовал, что силы оставляют его, глаза слипаются, а руки и ноги налились свинцовой тяжестью.

-Отдохни, отдохни, мой мальчик,- услышал он сквозь сон ласковый голос Шейлы и првалился во мрак забытия...

А в то время несчастная Луиза металась по кухне, как тигрица в клетке. Ее ужасал тот факт, что Шейла видела ее совокупляющейся с Барни. Если у нее окажется длинный язык!.. Работу сейчас найти не так-то просто. А тут еще Барни провалился неизвестно куда. Томящаяся от неизвестности Луиза бросилась в его спальню, но там его не оказалось. Тогда, подкравшись к дверям Шейлы, она припала к замочной скважине. Да!!! Барни был там. И его член, его великолепный милый членик, урча от удовольствия, сосала его сестра. Луиза почувствовала укол ревности, но это чувство тут же сменилось облегчением. Теперь у нее есть козырь против Шейлы. Теперь она заставит ее держать язык за зубами. И успокоенная женщина отправилась в свою комнату.

Не прошло и получаса, как в дверь постучали.

-Да, пожалуйста.

Луиза поспешила захлопнуть дневник, в котором подробнейшим образом описала все безумства, совершенные ей и Барни. На пороге стояла Шейла.

-Я думаю, нам надо поговорить.

-Я слушаю вас, мисс Шлиман.

-Зовите меня просто Шейла. Так вот, я оказалась свидетельницей. Ну, в общем, вы меня поняли. Но я хочу вас заверить, что все это останется между нами.

Миссис Уолтрон облегченно вздохнула. И хотя на попытку Шейлы припугнуть ее у нее был готов контраргумент, ей вовсе не хотелось вступать в конфликт с дочерью хозяев дома.

-Спасибо тебе, дорогая,- произнесла Луиза, вставая со стула и подходя к Шейле. -Я думала, со временем ты меня поймешь.

Уже поняла,- подумала Шейла.

-Дело в том,- продолжала Луиза, что Барни мне очень нравится, но я, естественно, не имею на него никаких видов. Да это и смешно, я ведь гожусь ему в матери. А с другой стороны, он выйдет в жизнь, обладая богатым сексуальным опытом и, я думаю, это поможет ему избежать многих проблем с женщинами. Я постараюсь научить его многому.

-Да?- Шейла, явно заинтересовавшись, опустилась на край кровати. -А вы бы не могли, ну скажем, поделиться со мной вашим опытом. Чтобы и я смогла в свое время избежать проблем.

-Конечно, дорогая,- Луиза опустилась рядом и, улыбнувшись, качнула головой.

-Ну, слушаю...

Прошло полчаса. Если бы Барни проснулся и ему вздумалось бы заглянуть в спальню, он увидел бы там очень интересную картину. На кровати, раскинув толстые ляжки, возлежала Луиза. Между ее ног лежала Шейла, с интересом рассматривая раскрытое перед ней огромное лоно.

-Какая она у тебя большая,- восхищенно прошептала Шейла.-А ты никому не проболтаешься, если я ее у тебя полижу. Мне просто интересно попробовать,- быстро добавила она, словно извиняясь.

-Конечно, золотая моя. Делай с ней, что хочешь.

Шейла, приблизив лицо, коснулась своими губами розоватой плоти Луизы. Ее поразила мягкость губок и какой-то манящий запах, исходящий от вагины женщины. Не сдерживая больше своего темперамента, она принялась лизать вульву Луизы, не забывая при этом щекотать пальцем свой клитор. Очень скоро Луиза потекла. Шейла, испугавшись обилия жидкости, отпрянула, но Луиза, погладив ее по волосам, прошептала:

-Не бойся... это мой сок... просто ты так хорошо меня лизала, что я пустила сок.

Кончиком языка Шейла слизнула повисшую на волосах капельку и улыбнулась. Как вкусно...

-А ты полижешь у меня?

-Конечно, девочка, иди сюда. Сядь над моим лицом. Да, да, вот так, как будто ты писаешь. В такой позе у женщины все открывается. Их так приятно лизать.

Толстый шершавый язык Луизы глубоко проникал в узкие ворота девушки. Ощущение было настолько сильным, что Шейла даже не могла стонать. Ее рот, широко открытый в немом вопле, жадно ловил воздух, пальцы царапали напрягшуюся грудь, а по животу то и дело пробегали судороги. Луиза старалась вовсю. Терзая подставленное ей юное влагалище, она упивалась видом маленьких розовых губок, кросной точечке клитора, черной шерстке, густым слоем покрывающей лобок и промежность Шейлы. И когда та кончила, она, припав открытым ртом к ее вагине, жадно вобрала в себя капельки сока, источаемые пульсирующим входом Шейлы.

Да, мечтала о любовнике, а получила двух,- миссис Уолтрон улыбнулась и раскрыла дневник.

Римские каникулы

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Римские каникулы

Просто говорят, что у меня красивые большие груди, еще не очень развитая талия, широкие бедра, стройные ноги, тело нежное и очень упругое. Настало время летних каникул. За мной приехал мой далекий родственник дядя Джим. Это красивый мужчина лет 40. По прибытию его в небольшое имение, расположенное в живописной долине, я познакомилась с его сыном Робертом. Он был на пять лет старше меня. Вторым моим знакомым стал духовник дяди Джима - монах Петр. Ему было лет 30. Время в имении проходило очень весело. Мы с дядей часто катались на лодке, на лошади, купались много читали книг. Нередко я ходила собирать ягоды и фрукты. Лето было жаркое и я часто ходила по саду не одевая ничего, кроме ситцевого платьица. Однажды, это было через две недели после моего приезда, я собирала сливы под деревом, сидя на корточках. На месте, покрытым легкими курчавыми волосиками, я почувствовала щекотание, туда забилось какоето насекомое. В одно мгновение я почувствовала нестерпимый зуд. Я тутже присела на траву, приподняла юбку, пытаясь рассмотреть укушенное место, постепенно начала указательным пальцем водить вверх и вниз по укушенному месту. Мой палец случайно скользнул во влажное место, между пухлыми губками, покрытыми волосиками. Я ощутила горячее тепло, меня словно ударило током, от прикосновения моего пальца к нежному горячему телу, которое я никогда не видела. Я неожиданно почувствовала какуюто сладкую истомину. Забыв об укусе, я начала водить по влажному телу и ощутила неиспытанное до сих пор блаженство. Всецело отдаваясь охваченному меня ощущению, я не заметила Роберта, который тихо подкрался к месту, где я сидела и наблюдал за мной. А когда я его заметила он вышел из-за кустов и спросил: Чем это ты здесь занимаешся, Анна? Я инстиктивно опустила юбку на колени. Роберт опустился рядом на траву и продолжал: ...я все видел, не правда ли тебе было очень приятно? С этими словами он пододвинулся и обнял меня за плечи. Тебе будет еще приятнее, если тоже самое буду делать я, только давай я сначала поцелую тебя, Анна. Не успела я вымолвить и слова, как его жаркие губы впились в мой рот. Его рука, обнимая мои плечи скользнула мне на грудь, и начал ее нежно гладить. Вторая рука вдруг коснулась моего колена, неторопливо и нежно начала приближаться к моему животу. Настигнув его, как-бы случайно скользнула и разжала нежные губки. Горячие руки коснулись моего влажного тела. Трепетная дрожь так и пронзила меня. Роберт языком разжал мои зубки и, проникнув в рот, коснулся моего языка. Рука, лежавшая на груди, скользнула в вырез платья, нашла сосок и нежно начала щекотать. Вторая рука, вернее два ее пальца, нежно гладили влажное тело. Я испытывала неведомую до сих пор мне приятную слабость, дыхание мое участилось, грудь высоко вздымалась. Видя мое состояние, Роберт участил движение рук и языка. От его движений мне делалось все приятней и приятней. Незнаю сколько времени все это продолжалось, мое тело напряглось, вздрогнуло и я почувствоала , как все мои пальцы расслабились. Приятная нега разлилась по всему телу. Движение рук Роберта прекратились, он замер. Затем выпустил из своих объятий. Некоторое время мы сидели молча. Я почувствовала полное бессилие и была не в состоянии сообразить, что со мной произошло. Роберт спросил: Тебе было приятно, Анна, правда? - Да, я ничего подобного никогда не испытывала, что это было Роберт? - спросила я в недоумении. Давай встретимся в 7 часов в роще и я тебя кое-чему научу. Хорошо? А теперь пойди домой, скоро обед. Только никому не говори. - Я обязательно приду, Роберт, - сказала я, горя желанием узнать объяснение случившегося.. Роберт ушел. Собрав полную корзину слив, я последовала за ним. За обедом я была очень расстроена, мысли мои путались в голове и как не старалась я понять случившегося, так и не поняла. Было около 7 вечера. Я незаметно вышла из дома, пробралась через сад и, войдя в рощу, сразу заметила Роберта, сидевшего на старом пне. Тебя никто не видел? - спросил он. Нет - ответила я. Тогда пойдем к старому пруду, что в глубине сада, там и поговорим - сказал он. Я ответила кивком головы в знак согласия. Роберт одной рукой взял меня за талию и повел нежно, прижимая меня к своему телу. В дороге он несколько раз останавливался со мной, прижимая к себе и целуя меня в глаза, шею, руки, губы. Придя к пруду мы сели на траву, облокотившись спинами о ствол дерева.

- Видела ли ты когда-нибудь голого мужчину? - спросил Роберт.

- Нет, - ответила я.

- Так вот, для того, чтобы тебе было все понятно, я покажу тебе, что имеет мужчина, на предназначенное для женщины. Не дав мне сказать, Роберт ловким движением расстегнул брюки, схватил мою руку и быстро сунул ее в прореху. Мгновенно я ощутила, что-то длинное, твердое и очень горячее.

- Что это у тебя, Роберт? - спросила я испуганно.

- Это инструмент предназначенный для женщины. И как я гладил тебя в саду пальцем, обычно гладят им Моя рука, лежавшая на инструменте Роберта, внезапно, ощутила пульсацию. Я осторожно пошевелила пальцами. Роберт вздрогнул и еще сильнее прижал мою руку. Его свободная рука скользнула с моих колен вверх и пальцы, как утром коснулись моего влажного тела. Чувство, овладевшее мной в саду, вновь охватило меня. Уже знакомая мне ласка Роберта повторилась. Так прошло несколько минут. Все во мне было напряжено до предела. Я чувствоала, как под моей рукой инструмент Роберта становился тверже.

- Теперь, для сравнения, дай я тебя поласкаю своим пальцем - вдруг сказал Роберт. Сгорая от любопытства и не очем не думая, я утвердительно кивнула головой. Роберт уложил меня на траву, раздвинул ноги, завернул юбку на живот и, встав между моих ног, опустил руки, обнажив свой инструмент. Зрелище было удивительное. От курчавых волос, таких как у меня, чуть не упираясь в живот, торчал багровый инструмент, увенчанный головкой в виде гриба. Под ним был, какой-то клубок, который покрыт волосами. Неуспела я как следует рассмотреть то, что впервые увидала, как Роберт наклонился на до мной, одной рукой, просунув ее под спину мне, тесно прижал мое тело к себе. Резким движением он направил свой инструмент внутрь меня. Острая боль пронзила мое тело и, вскрикнув, я сделала движение бедрами пытаясь вырваться, но рука Роберта, охватившая меня, держала крепко Роберт поцелуем закрыл мне рот. Другая рука под платьем нашла мою грудь и стала ласкать. Роберт то поднимался, то опускался, от чего его инструмент плавно скользил во мне. Все еще пытаясь вырваться, я пошевелила бедрами. Боль исчезла, а вместо нее я ощутила знакомую мне истомину. Не скрою теперь это было гораздо слодостнее. Я перестала вырываться, обхватила тело Роберта и теснее прижалась к нему. Движения Роберта становились все быстрее. Во мне все напряглось и, когда Роберт с силой вонзил свой инструмент и замер я почувствовала в себе негу и обессилила. Не успели мы опомниться, как услышали строгий оклик. Я с ужасом увидела над нами дядиного брата Петра. - Ах вы, негодники, вот вы чем занимаетесь

Роберт мгновенно подскочил и на ходу, подтягивая брюки, бросился бежать. Я же осталась лежать на траве, инстиктивно, закрыв лицо руками, но даже не в силах сообразить одернуть платье, чтобы закрыть обнаженное тело.

- Ты совершила большой грех - сказал брат Петр. Голос его как-то страшно вздрогнул.

- Завтра после мессы придешь ко мне исповедоваться, только никому не говори. Дядя ждет тебя к ужину.

Придя домой, я отказалась от ужина, и поднялась к себе. Раздевшись, я увидела на ногах капельки крови и стала принимать ванную. Холодная вода немного успокоила меня, забравшись в постель я мгновенно уснула. Утром, проснувшись, я едва успела привести себя в порядок, чтобы поспеть с дядей к мессе. Кода окончилось богослужение, сказав дяде, что я остаюсь исповедоваться, я пошла к брату Петру. Он жестом велел следовать за ним. Вскоре мы оказались в небольшой комнате, все убранство которой составляло кресло с высокой спинкой и невысокого длинного стола. Брат Петр, придя в комнату, сел в кресло. Вся дрожа, я осталась у двери.

- Пройди и закрой за собой дверь, Анна.

Страх все больше охватил меня. Закрыв дверь я опустилась перед братом Петром на колени. Он сидел, широко расставив ноги, которые закрывала черная сутана. Робко, взглянув на него, я увидела пристальный взгляд и, не выдержав его, опустила голову.

- Рассказывай подробно ничего не утаивая, как это произошло с тобой все то, что я вчера увидел в роще. - потребовал брат Петр. Не смея ослушаться я все ему подробно повторила. Дойдя до проишествия в роще я вдруг неожиданно заметила, что сутана брата Петра как-то странно зашевелилась. Дерзкая мысль, что у брата Петра шевелится такой же инструмент, как у Роберта, заставила меня умолкнуть.

- Продолжай, - услышала я голос Петра. Коснувшись рукой сутаны, я почувствовала под ней что-то твердое и вздрагивающее. Теперь я не сомневалась - это был инструмент брата Петра. Роберт говорил правду он есть у всех мужчин. Ощущение близости инструмента побудило во мне вчерашнее чувство. Я сбилась и прервала рассказ.

- Что с тобой Анна, почему ты не продолжаешь? - спросил брат Петр. Голос его был нежен, рука гладила мою голову, касаясь шеи и голого плеча.

- Огонь желаний зажженый в тебе Робертом, по-видимому очень силен и его нужно немного притушить. Ну скажи, жалеешь ли ты о случившемся? - спросил брат Петр.

- Если это большой грех, то мне жаль случившегося, но брат Петр этот грех был так приятен и если возможно то я не хотела бы избавиться от него.

- О, это действительно большой грех, Анна, но ты так права он очень приятен и можно жить не расставаясь с ним. Только огонь зажженый в тебе, сейчас нужно обязательно притушить.

- Усли это будет похоже на вчерашнее, то я очень хочу притушить этот огонь сейчас.

Встав с кресла, брат Петр вышел из комнаты и я уже забыла о страхе с которым шла на исповедь.

Нисколько не сомневаясь, что брат Петр вернется, я сняла трусики и сунула их в карман платья и стала ждать брата Петра. Он отсутствовал недолго. Войдя он держал какую-то баночку. Закрыв дверь на задвижку он подошел ко мне.

- Сними все с себя, что мешает потушить пожар - прошептал он.

- Уже все готово - ответила я, впервые улыбнувшись.

- О, ты очень догадлива, Анна. Садись теперь на стол и подними платье.

Не заставляя его долго ждать я мигом села на стол и , как только подняла платье, обнажив ноги и живот, как Петр распахнул сутану и я увидела его инструмент. Это, я как ожидала, была копия инструмента Роберта, но как мне показалось он был немного больше и жилист. Открыв баночку, брат Петр смазал содержимым головку инструмента. Провел этим же пальцем по моему влажному месту, взял меня за ноги, поднял и положил к себе на грудь. Я была вынуждена лечь на стол и инструмент Петра, вздрагивая, касался моего влажного тела. Наклонившись вперед и, взявши меня за плечи, он осторожно начал прижимать меня к себе. Его инструмент начал медленно входить в меня. Боли испытанной вчера, не было и меня охватило неистовое желание. Инструмент, пульсируя, погружался все глубже и глубже и вскоре я ощутила, что его комочек приятно защекотал меня своими волосами, на какое-то мгновение инструмент замер, а затем также медленно начал покидать меня. Блаженство было неописуемое. Я прирывисто дышала. Руки мои горячо ласкали брата Петра, обнимая за плечи, стараясь прижать его к - 4 - себе. Платье мое распахнулось, обнажив грудь с распухшими, торчащими сосками. Увидев это Петр впился в сосок страстным поцелуем. По моему телу пробежали мурашки. Инструмент двигался во мне все быстрее. От полноты чувств я извивалась всем телом, горячо шептала: ...быстрее, еще быстрее, еще быстрее... Брат Петр следовал моему призыву. Мне казалось, что я вот вот потеряю сознание, от блаженства и в этот миг я почувствовала вчерашнее чувство, разлившееся по всему телу. Несколько минут мы не шевелились. Затем я почувствовала, как инструмент брата Петра начал сокращаться в размерах и выходить из меня. Брат Петр выпрямился и я, приподняв голову увидела небольшой мокрый и обмякший инструмент. Шатаясь Петр отошел от меня и сел в кресло. Опустив ноги на пол и, приподнявшись, я почувствовала как теплая влага потекла по моим ногам.

- Ну, как Анна? Понравилось? - спросил Петр.

- Очень приятно было - ответила я.

- Ты еще многого не умеешь Анна. Хотелось бы тушить огонь с большим чувством.

- О, да! - воскликнула я и подошла к брату Петру, и села к нему на колени.

- Почему ваш инструмент стал таким не красивым?

- Он дал тебе свою силу, Анна. Но не унывай пройдет совсем немного времени и он станет таким как и прежде.

Прошло немного времени в течении которого брат Петр нежно сосал мои груди, а потом страстно прильнул к одной из них губами, подчти втянув к себе в рот всю грудь. Раздвинув мне ноги и погрузив палец мне во влагадище, начал нежно ласкать его, нежно гладя инструмент его, я почувствовала от моей ласки он увеличивается в размерах и становится все тверже. Во мне снова пробудилось желание. Петр вынул изорта сосок и прошептал: Сядь ко мне лицом, Анна. Почувствовав, что-то новое я пересела и плотно прижалась животом к инструменту Петра. Он крепко прижал меня к себе и, чуть приподнявшись со своих колен, неуловимым движением бедер, головка его члена оказалась между моих пухлых губок. Взявшись за мои плечи, он начал давить вниз. Колени мои подогнулись и инструмент, как мне показалось, пронзил меня, войдя в углубление во всю длинну. С минуту мы не шевелились. Я чувствовала, как инструмент, где-то внутри меня нервно пульсировал. Сквозь тяжелое дыхание Петр прошептал: Теперь приподнимайся и опускайся сама, Анна, только не очень быстро. Взяв меня руками за ягодицы, он приподнял меня со своих колен так, что инструмент его не выскользнул из меня. Инстинктивно я быстро опускалась на его колени. Затем уже без его помощи старалась опускаться и приподниматься сама, стараясь конечно делать это медленно, но движения становились мои все быстрее. Я сквозь сон слышала гоос Петра: Не торопись, медленнее, продли удовольствие, не так быстро. Однако я была в таком экстазе, что не обращала внимание на его просьбу и двигалась все быстрее и быстрее. Вскоре я почувствовала знакомое чувство неги, резко опустилась на инструмент, обхватила шею брата Петра и, угадав мой вопрос, Петр улыбнулся и сказал: Ты поторопилась, милая Анна, мой инструмент полон еще силы и как только желание появится вновь повторим все сначала. Не помню сколько времени мы не шевелились, вдруг Петр взял меня за ягодицы и начал медленно опускать и поднимать. Теперь Петр сам руководил движением: то опускал, то поднимал, то заставлял меня делать круговые движения. Когда инструмент был полностью во мне, он делал мне неописуемое блаженство. Движения становились яростнее, беспорядочнее. Вскоре мы оба обессилили. Сняв меня с колен, Петр встал, я же еле держалась на ногах, чувствуя полный упадок сил, я хотела спать. Немного отдохнув и, приведя себя в порядок, мы договорились о встрече в следующее воскресенье. Петр обещал пополнить скудные мои знания в нечастых с ним занятиях. Нежно, простившись, мы расстались. Придя домой, я узнала, что Роберт неожиданно уехал. Как я поняла он испугался последствий и поспешил скрыться. В течении недели ничего интересного не произошло, только отношения дяди Джима ко мне немного изменились. Он стал гораздо ласковее со мной. И когда мы оставались одни, я улавливала на себе его пристальный взгляд. Меня это удивляло, но не придавала этому большого значения. Я не допускала мысли, что ему может быть известно о моих новых занятиях. Наконец наступило долгожданное воскресенье. Придя в церковь к началу богослужения, я не нашла в ней брата Петра. Взволнованно и напряженно я искала его во время молитвы. Петра не было. После проповеди молившиеся начали расходиться, покидать церковь. Все еще надеясь на встречу с Петром, я последней направилась к выходу. Уже подходила к выходу, я услышала, как кто-то окликнул меня по имени, думая, что это брат Петр, я оглянулась. Навстречу мне шел совершенно незнакомый мне монах. Подойдя ко мне и, улыбаясь, он сказал: Меня зовут Климент. Брат Петр очень жалел, что должен был уехать на три недели в город по важному делу и перед отездом просил передать эту записку. Он протянул мне запечатанный конверт. Сгорая от нетерпения, я вскрала его тут же с удивлением прочла следующее: ...Дорогая Анна, брат Климент мой хороший товарищ. Если у тебя будет желание познакомиться с ним поближе, не стесняйся его, он с успехом заменит меня в наших с тобой занятиях. Петр. Взглянув на Климента, я увидела, что он был довольно красив и строен. На вид ему было лет 28. Решив, что он действительно может заменить Петра, лукаво улыбнулась и спросили: Знаешь ли ты содержание занятий, брат Климент?

- Нет, но брат Петр говорил о занятих с Вами.

- Вы не догадываетесь, что это за занятия? - спросила я.

- Хорошо зная брата Петра мне нетрудно догадаться об их характере и если я буду знать содержание предыдущих занятий, то их нетрудно будет продолжить. Не пойти ли нам в исповедальню. Вы мне там расскажете о своих занятиях с Петром.

- Брат Климент, вы догадываетесь каким инструментом брат Петр решал со мной задачи.

Брат Климент распахнул сутану, схватил свой готовый инструмент и, потрясая им воскликнул: Не этим ли! Пораженная, увиденным, я незнала, что сказать. В руке климента был инструмент не шедший ни в какое сравнениес уже увиденным ранее. Это было что-то огромное, длинное сантиметров 22, багрового цвета, с очень большой головкой на конце. Самым выразительным было то, что чем ближе к основанию, тем он был тоньше, как конус. Видя мое изумление, Климент начал меня успокаивать, говоря, что все будет безболезненно. Я немого успокоилась и протянула руку осторожно дотронулась до инструмента. От моего прикосновения вены на нем вздулись и казалось, что он вот вот лопнет.

- Не будем терять времени, Анна. Становись лицом к столу и облокотись на него локтями, остальное я сделаю сам - прошептал Климент. Желание во мне бурлило и поборов страх, я выполнила его указание. Положив голову на руки, я увидела, что Климент подошел ко мне и стал с зади, подняв мне юбку, завернул ее на спину. Тотчас я почувствовала, как горячая рука коснулась моих ягодиц и влажное тело. Следом за этим его инструмент уперся в углубление, начал медленно в него погружаться. Первое мгновение я почувствовала боль и инстиктивно сжала ноги. Но по просьбе Климента расслабила мышцы и боль прошла. Инструмент плавно погружался в глубь. Затаив дыхание я почувствовала, как он заполняет меня всю, погружаясь все глубже и глубже. Наконец Климент прижался ко мне всем телом и прошептал: Я ведь был прав, Анна, тебе не было больно? От ощущения инструмента у меня захватило дух и не в силах вымолвить не слова, я отрицательно заматала головой. Ухватившись под платьем обеими руками за мои груди, Климент начал свою работу. Мне казалось, что все мое тело состоит из одного углубления, так было полно ощущение его - 6 - двигающегося инструмента. Не помню, но раз пять я испытала бессилие, пока Климент трудился. В отличие от Петра, движения Климента были плавными и темп от начала до конца был ровным. Только по его протяжному стону я поняла, что он обессилил. Когда он встал и вынул свой инструмент, то раздался како-то булькающий звук. Вслед за тем горячая влага потекла по моим ногам, но я сама настолько ослабела, что несмогла разогнуть спины. Климент сидел в кресле широко расставив ноги. Между ними лежал инструмент, подчти такойже огромный, только мягкий и с поникшей головкой. Устало улабаясь я подошла к нему.

- Понравилось Анна?

- Ощущение было изумительное, но это отняло у меня много сил, что желание долго не пробудится во мне - сказала я.

- Об этом не беспокойся - сказал Климент: - не пройдет и пол часа, как ты снова захочеш продолжать занятия. Сядь ко мне на колени и отдохни. Сев к нему на колени, положив голову к нему на грудь, я почувствовала, что силы мои восстанавливаются. Вдруг инструмент Климента ожил, уперся в мою обнаженную ногу. Я опять почувствоала смутное желание. Оно скорее было разумом, чем ощущением, но постепенно с лаской Климента, с его поцелуями на моей груди, прикосновением рук к моему животу и бедрам, желание вновь захватило меня. Я возбужденно зашептала: Мы ведь решим еще одну задачу?

- О, я рад, что ты снова готова к занятиям. Я ведь снова оказался прав.

Улыбаясь я кивнула Клименту. Климент встал, поднял меня за руки и повернул к себе лицом, заставил обхватить ногами его бедра, вонзив свой инструмент в меня, он опустил руки. Инстиктивно ухватившись за Климента, я почувствоала, что инструмент с силой входит в меня. Потом Климент начал ходить по исповидальне неторопливыми шагами. От этого я ошутила блаженство, и еще теснее обхватила Климента ногами. Так продолжалось несколько минут. Ощущения Климента были настолько сильны, что он долго не мог выдержать и обессилил в тот момент, когда я почувствовала приятную негу. Опустив меня на пол, Климент сказал, что на сегодня хватит двух задач, да и я порядком устала и нестала настаивать на продолжении. Приведя себя окончательно впорядок спросила, когда я могу прийти снова, чтобы продолжить занятия.

- Я вижу, что тебе все это понравилось, Анна, и я рад, что смог тебе доставить такое удовольствие. Благодарю и тебя за полноту ощущения, которое получил с тобой. Но видеш ли исповидальня не совсем подходящее место для таких занятий. Ты еще не совсем представляеш, насколько интересней решать эти задачи в постеле, зная, что никто не посмеет помешать и не испытывать страха быть застигнутым за этими занятиями. Поэтому советую привлечь к этим занятим дядю Джима, чтобы позволил тебе чаще предаваться наслаждениям и использовать в этих целях собственную спальню

- Но ведь это невозможно. Дядя Джим очень строг.

- Строгость его исчезнет я уверен, когда ты дашь понять ему, что не прочь решить с ним пару задач.

- Боюсь, что у меня с ним ничего не получится, но все же попробую. А когда мы снова встретимся?

- Ты последуй моему совету, а я сам найду возможность встретиться с тобой.

- Жаль, что нельзя встретится раньше.

- Не расстраивайся Анна, гораздо раньше, чем ты думаеш произойдет это. Прошло несколько дней. Совет Климента все время не давал мне покоя, но по неопытности я все никак не могла понять каким же путем привлечь к себе внимание дяди. Как-то днем, отправившись погулять порядком устав я прилегла отдохнуть в огромной скирде соломы. Я старалась придумать путь сближения с дядей. До сих пор инициатива переходила от мужчины, а теперь я должна сама привлечь дядю Джима. Увлекшись воспоминаниями, я незаметила, что работник нашего имения Майкл, подъехал к скирде на бричке. Увидев меня он воскрикнул от радости: Тебе одной не скучно, Анна!

- Ты парв мне действительно не очень весело - ответила я, думая о своем.

- Я могу тебя развлечь, ну вот хотябы поцелуем. Сразу веселее станет.

И не успела я опомниться, как он опустился рядом, повалил меня на спину и впился в мой рот поцелуем. В первое мгновение я пыталась вырваться, но по мере того, как поцелуй длился, во мне начало возникать желание и я по мимо своей воли ответила на его поцелуй. Майкл крепко держал меня, прижав к себе, не прирывая поцелуя, одной рукой быстро расстегнул брюки, стянул их до колен и мгновенно вонзил в меня свой инструмент. Все это произошло так быстро, что я неуспела сообразить, что же все таки произошло. Почувствовав теплоту инструмента, забыв о бовсем на свете я приготовилась наслаждаться чувством блаженной неги. Но сделалось несколько быстрых движений, Майкл обессилил и сразуже вскочил на ноги.

- Ух чудксно, Анна, спасибо за удовольствие вскочил на бричку, стегнул лошадей и уехал. Ошеломленная происшедшим, я так и осталась лежать на сене. Неудовлетворенное желание бурлило во мне. Всповнив первый урок, Роберта я протянула руку под юбку, раздвинула пухлые губы и всунула сначала один, а затем и другой палец, начала перебирать ими. В мыслях моих начали возникать картины моих уроков с Петром и Климентом. Желание становилось все сильнее. Вместе стем учащалось мое дыхание и движение рукой. Приятная нега стала разливаться по всему телу и вскоре бессилие охватило меня. Прошло несколько дней. Как-то вечером было очень жарко и я, раздевшись до гола, прикрывшись одной простыней, легла читать книгу и незаметно уснула. Проснувшись, ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Осторожно открыла глаза, я увидела дядю Джима, стоявшего возле моей кровати и неотрывно смотревшего на меня. Проследив за его взглядом я увидела, что простынь сбилась, обнажив мое тело до живота. Дядя Джим не заметил, что я проснулась. Мгновенно поняв, что это может быть прекрасный случай выполнить совет Климента, я как бы во сне сделала движения ногами, широко их раздвинув, дала возможность дяде Джиму увидеть мою прелесть, находящуюся между ногами. В полумраке я увидела, как дядя Джим вздрогнул, но не двинулся с места. Присмотревшись я увидела, что он одет в халат, который ниже живота как-то топорщился. Я поняла, что это инструмент готов к работе и, желая еще больше разжечь дядю, движением рук сбросила с себя простынь, обнажив свое тело. Постояв еще немного неподвижно, дядя не спуская глаз с моего тела, развязал халат, выпустив на волю свой инструмент. Вдруг он стремительно опустился на колени и к моему удивлению припал губами к моему влажному телу. Язык его скользнул вдоль всего тела, утонул в углублении и, втянув в рот влажное тело под углублением, начал нежно шевелить языком. Ни счем несравнимое ощущуние охватило меня. Первые несколько минут я не шевелилась, но по мере того, как он ласкал, желание возрастало во мне я забыв осторожность прижала руками голову дяди еще теснее. Почувствовав мое прикосновение, дядя смело протянул руки к моим грудям и принялся ласкать их соски. Охваченная жгучей страстью, я начала движения бедрами, помогая ему ласкать мое нежное тело. Чувство приятной неги нарастало, необачайно медленно делались ласки Джима очень сладостными. Но к сожалению это не могло продолжаться вечно. И дойдя до предела, кончилось моим бессилием. Конец был таким бурным, что в последний момент я обхватила голову еще сильнее, прижав к себе. Втянув в рот всю влагу из нежного тела и, сделав глоток, Джим шевельнул языком, меня словно ударило током. Я конечно хотела его ласки, но была не в силах перенести это, только протяжный стон вырвался из моей груди. Джим поднялся с колен и, сняв халат лег рядом со мной. Увидев его полный сил, вздрагивающий инструмент я повернулась на бок и, забросив одну ногу на тело Джима, прижалась к его бедру нежным телом. Обняв меня, он приник нежным поцелуем к моей груди и так мы - 8 - пролежали довольно долго. Джим дал мне отдохнуть и я вновь почувствовала желание. Охватив голову руками и, оторвав губы от моей груди, я в порыве страсти начала покрывать его тело поцелуями. Его губы нашли мои и он жадно впился в них языком, разжав мои зубы, проникнув в рот мой он страстно ласкал меня. Не в силах больше бороться с желанием Джим повернул меня на спину, взобрался на меня, велел поднять ноги на живот и так придерживать их руками. В таком положении влажное тело оказалось совсем открытым для инструмента. Джим ухватился руками за стенку кровати и его инструмент наконец-то вошел в мое углубление. Вогнав его во всю длинну и не вынимая его, он начал делать движения бедрами, заставляя инструмент шевелиться. В такой позе я не могла помогать ему, но от этого мои ощущения были хуже. Почувствовав наступление неги я прошептала: Быстрее милый. Джим ответил на это яростным движением бедер как раз во время моего бессилия, тело его судорожно дернулось и затем замер. Стараниями Джима в течении неги я обессилила 6 раз. Так необычайно начались занятия с дядей. Прошло 5 дней. Неутомимо лаская меня проводил со мной каждую ночь. Кроме неоднократного повторения пройденных уроков, я приобретала все новые познания. Мы решили задачи лежа, меняясь местами: то Джим, то я были сверху. В последнем случае Джим сажал меня на минструмент, предоставляя мне действовать самой, а сам оставался неподвижен. Это дало возможность продлить мое блаженство, так как бессилие мое наступало очень быстро. Как-то под утро утомленная занятиями, я крепко спала, свернувшись калачиком и отвернулась от Джима. Он сумел вонзить свой инструмент с зади да так глубоко, что я почувствовала легкую боль, но это не помешало дважды обессилить, пока Джим трудился. На пятую ночь после нескольких упражнений, Джим попросил меня встать на колени на край кровати и положить голову на постель, пообещав новый вид ласки. Он встал с зади меня , крепко обхватил за бедра. Ничего не подозревая я подалась назад, чтобы обеспечить ему работу. Джим буквально надел на меня свой инструмент, но сделав несколько движений вдруг вынул его и вонзил в отвнрстие, которое в моей позе находилось чуть выше углубления. Одновременно вместо инструмента в углублении оказались два его пальца. От неожиданности я дернулась, но Джим , шевелясь, крепко прижал меня к себе. Его пальцы в углублении зашевелились и я почувствовала, что от инструмента их отделяет лиш тонкая стенка. Вскоре задвигался инструмент. Ощущение было не передаваемое. Бессилие, наступившее у Джима было настолько бурным, что не удержавшись на ногах, он рухнул на пол. Мне этот урок тоже понравился и я попросила Джима повторить его на следующий день. Спустившись как-то в столовую завтракать я узнала, что Джим на рассвете уехал и вернется только ночью. Без дела проведя день, я рано поднялась к себе и легла в постель и незаметно уснула. Меня разбудил приход Джима. Как всегда придя в халате, он быстро снял его и скользнул ко мне под простынь. Крепко, обняв меня, он рукой потянулся к ягодицам, но вместо голого тела он нащупал трусики. Удивленный столь необычным явлением он спросил: Что это значит Анна? Я ответила: Жаль, что я не знала, что ты так скоро приедешь, но....

- Я с нетерпением ехал домой в надежде решить с тобой несколько задач, посмотри как он хочет лакать тебя.

Откинув простынь он показал мне свой вздыбившейся инструмент.

- Поцелуй его - прошептал Джим. Он лег на кровать широко раскинув ноги. Я скользнула вниз и улеглась между его ног, чтобы мои губы оказались над инструментом. Взяв его в руки, поднесла к губам и поцеловала его огромную головку. Незнакомый, но довольно приятный, солоноватый вкус ощутила я. От этого прикосновения Джим вздрогнул и схватив мою голову прошептал: Открой ротик Анна и приласкай его языком. Едва я успела выполнить его просьбу, как он резко пригнул мою голову, инструмент головкой уперся мне в горло, заполнив весь мой рот. Незная как быть дальше я инстиктино отстранилась.

- Не выпускай его продолжай ласкать языком, сказал Джим. Он приподнимал и опускал бедра, от чего инструмент у меня скользил во рту. Меня тоже охватило желание. Прижавшись к телу Джима, я уперлась грудью в его ноги, желая доставить более удовольствие я добралась до комочка рукой под его инструментом и нежно стала его ласкать. Движение бедер Джима становились все быстрее. Он от блаженства перестал шевелиться и только стонал. Наконец напрягся до предела и с громкими Джима в мой рот хлынула жгучая струя влаги. Чтобы не захлебнуться я быстро глотнула, но она вновь заполнила мой рот, я сделала второй глоток по моему телу разлилась приятная нега. Через несколько дней я была готова к занятиям вновь. Когда пришел Джим мы повторили несколько занятий. Вдруг он поросил забраться на него, причем так, чтобы мои пухлые губки оказались около его рта. Встав на колени я приготовилась к блаженству, он не заставил меня ждать, нежно коснулся языком моего влажного тела, потом подтолкнул меня руками в перед в спину, от чего инструмент оказался у моих губ. Мигом поняв намерения Джима я, не дожидаясь его наставлений, схватила его инструмент рукой. Открыв рот вобрала, сколько могла. Джим взял рукой мои груди и языком проник в мое углубление. Началось невероятное. Я никогда не могла представить себе, что этот урок принесет столько блаженства. Полнота ощущений была настолько сильной, что незаметила как я несколько раз обессилила во время урока. Когда Джим заставил меня освободиться от инструмента, я была в таком экстазе, что он продолжал свои ласки. Постепенно его член стал набухать и был снова готов к работе. Крепко сжав его руками и, не переставая его ласкать, я начала быстрыми движениями руки двигать вверх и вниз кожицу инструмента. В ответ язык и губы Джима удвоили ласку. Быстрыми кругообразными движениями бедер я помогала ему, нежное тело касалось не только языка и губ, но и всего его лица. От изобилия влаги оно было мокрое. С каждым мгновением приближалось желанное чувство бессилия. И наконец я, а через некоторое время и Джим в полном бессилии с громкими вздохами прекратили это восхитительное занятие.

Ни ту ночь ни в следующею у нас не было желания продолжать уроки, настолько полным было удовлетворение. За эти дни мы много переговорили с Джимом. Самым главным было же возвращаться в колледж. Он обещал меня устроить в одну из школ для девочек, чтобы я жила в его городском имении. Меня это нисколько не обрадовало. Я привыкла к Джиму и мне нисколько не хотелось прерывать наши занятия. За два дня, до отъезда в город, приехал брат Петр и сразуже навестил Джима. Закрывшись в кабинете они очень долго очем-то беседовали. Затем Джим поднялся в свою комнату, лицо его было озабоченное, тяжело вздохнув он сказал: Анна брат Петр мне все рассказал и он знает о наших занятиях. Устроил мне скандал и требует моего согласия на повторение с тобой нескольких уроков. Выхода нет надо подчиниться. Приготовься я сейчас приду.

Не смея ослушаться, потерять расположение Джима, я разделась и накинула на себя халат. Сев в кресло с трепетом ожидала их появления, невольно вспоминая о прошедших уроках. Я вынуждена признаться, что ничего против того чтобы повторить пару уроков с братом Петром не имела. Меня только беспокоило и смущало то, что Джим будет видеть это. Я еще не доумевала почему брат Петр сам не сказал мне о своем желании, а обратился к дяде Джиму. Вскоре раздался стук в дверь, я позволила войти. В комнату вошли дядя Джим и брат Петр.

- Здравствуй Анна! - весело сказал Петр. Джим же молчал.

- Ты готова Анна? темже голосом спросил Петр. Я кивнула головой.

- Ну вот и хорошо. Не будем терять времени. А ты Джим разве не оставиш нас одних? спросил Петр.

- Нет я буду рядом, - сказал Джим и отошел в сторону, повернувшись к нам спиной. Немного поколебавшись, Петр прижал меня к себе и стал жадно обливать поцелуями. Сквозь сутану я ощутила его твердый инструмент. У меня пробудилось страстное желание и я с жаром, забыв о присутствии Джима, начала отвечать на ласки Петра. Все также обнимая меня, он повернул меня спиной к себе, его руки мяли мои груди, а инструмент уперся мне в халат. Наконец Петр перегнул меня, забросив мне на голову мой халат и я ощутила как его инструмент глубоко вошел в мою плоть. Я, забыв обовсем, начала делать круговые вращения бедрами, от чего получила желаемое удовольствие. Вдруг я вспомнила о Джиме. Его взгляд был устремлен на мое влажное тело. Вдруг он сделал шаг ко мне, молненосно расстегнул брюки, таким образом освободив свой член, схватил мою голову, прижал ее к члену. Угадав его желание и все его чувства, я поймала головку его инструмента и собрала в рот, насколько смогла принять и ласкала его языком. Не подумайте, что я забыла об инструменте Петра. Я не на минуту не прикращала ритмичные движения.

- Ты просто умница Анна - услышала я голос Петра. Он схватил меня за бедра, чуть приподняв и резко опустил меня, инструмент снова вошел в углубление. Я чувствовала как мои пухлые губки при движении вниз приятно терлись. Джим держал голову руками, двигая инструмент у меня во рту. Блаженно простонав я обессилила, но желание нисколько не утихло. Продолжая принимать одновременно своих учителей, отвечая им всем своим телом. Но всему бывает конец. Сначала Джим, а потом и я с Петром обессилили. Выпив всю влагу инструмента Джима я с открытыми глазами лежала на полу и от блаженства стонала. Бессилие было такое, что я не смогла встать на ноги. Прошло пол часа, как вдруг соски моей груди оказались во рту Петра и Джима. Руки их потянулись по моему телу и дотронулись до волосиков внизу. Желание вновь вернулось ко мне. Протянув руки я взялась за оба инструмента и начала их нежно гладить, Постепенно от моей ласки они начали твердеть и наливаться силой. Джим, оторвавшись от моего соска шепнул: Приласкай Анна брата Петра, да так, чтобы он мог тебе ответить такой же лаской. Петр услышал слова Джима и потянулся к моему влажному телу. Горя желанием я стала на колени у головы Петра, схватив губами его инструмент, начала ласкать его языком. Петр мгновенно ответил на мою ласку, погрузив язык в мое углубление и, взяв в рот мои пухлые губки. Снова началось блаженство и, увлекшичсь им, я не заметила как Джим встал с кровати. Вдруг я ощутила его член в своем свободном отверстии. Простонав от удовольствия и неожиданности и, подаваясь назад, чтобы плотно прижаться к Джиму, вобрав в себя всю длинну его инструмента. Держа меня за бедра, Джим начал быстро погружать в канал свой член. Лаская меня ртом, Петр нашел руками мои груди, принялся нежно их ласкать. Держа одной рукой инструмент Петра, я начала ласкать комочек под членом. Струя влаги булькнула, захлестывая меня. Прекратив движения языком, Петр начал собирать губами обильную влагу с моего тела. Последовав его примеру, я сжала инструмент и глотнула остаток влаги. Между тем Джим испустил звук, подобный тем, что издают лесорубы при рубке леса, все яростнее орудуя своим членом, замер. Ноги его подогнулись, инструмент выскользнул и Джим упал поперек кровати. Осторожно освободившись от инструмента и языка Петра, я легла между учителями. В этот день у меня и у них не было желания продолжать занятия. Через несколько дней, в течении которых продолжались мои занятия с дядей, не прибавилось ничего нового к тому, что я уже знала и, отметив мое 16-летие, мы с Джимом переехали в город.

Так окончились мои летние каникулы.

Частные уроки

Категория: Подростки

Автор: * Без автора

Название: Частные уроки

День предшествующий

Первые звезды проявились в сгущающихся сумерках. Но для собравшихся в этот вечер в доме мистера Винсента, на празднование окончания школы его дочерью Джойс, это обстоятельство не имело ровным счетом никакого значения. Ночь впереди длинная, спиртных напитков, теперь разрешенных для вчерашних учащихся, вполне достаточно, места в саду сколько угодно. Самое веселье сейчас царило у бассейна, где молодые люди танцевали под ритмичную быструю музыку или сидели парами за уютными столиками.

Двое мальчишек - брат Джойс Шерман и его закадычный друг Фили - лежали на траве в кустах неподалеку от места основных событий. В руках они держали оптические приборы, Фили - морской бинокль, а Шерман большую подзорную трубу, и в строжайшей конспирации наблюдали за весельем.

- Слушай, Шерман, - удивился Фили, - а чего мы сюда забрались? Сидели бы вместе со всеми, доедали бы торт.

- Дурак ты, романтики не понимаешь! - огрызнулся Шерман. - Там учителя, родители... Ну их! Здесь наведешь трубу на раздвинутые ножки и любуйся сколько влезет!

Слова не расходились у него с делом и Шерман, лежа на брюхе, не отрывал подзорную трубу от глаза, ловя объективом стройные загорелые ножки сидящих за столиками молодых девушек. Был он необычайно толстым, низеньким, с комичным пластичным лицом, носил круглые очки с толстыми линзами и отличался скверным характером. Он неизменно стремился быть лидером, но не всегда у него это получалось.

Его лучший друг Фили был полной противоположностью Шерману, как внешне, так и по характеру - поэтому они и являлись друзьями не-разлей-вода. Фили, в отличие от остальных одноклассников, терпеливо сносил выходки Шермана, не упуская, впрочем, случая в свою очередь поддеть его. Фили был высоким, черноволосым, с красивыми крупными чертами лица, спортивного вида юношей. Правда, он постоянно сутулился, отчего выглядел не очень уверенным в себе.

- Вон мой отец с твоим о чем-то разговаривает, - отметил Фили с безразличием в голосе. - Сейчас, наверное, опять пойдут в карты резаться.

- Не туда смотришь, болван! Гляди-ка, как этот Тэд лапает мою дуру-сестру за сиськи - пропищал своим тонким голоском Шерман.

- Сигару, Дик? - предложил мистер Винсент, хозяин дома. - Настоящая кубинская сигара, а?

- Нет, нет, Роберт. Я бросил. Уж месяц как бросил - надо держать себя в форме. Годы. - Мистер Филмор хлопнул себя рукой по начинающему расти животику.

Он был высок, строен для своих сорока пяти лет, с красивым ухоженным лицом, солидными каштановыми усами и серебряными на висках, буйными курчавыми волосами. Безукоризненного покроя дорогой строгий костюм, тщательно подобранный под цвет костюма галстук, золотой перстень с бриллиантом на среднем пальце левой руки - все в нем соответствовало высокому положению, которое он занимал в обществе.

- Как время бежит, однако, - вздохнул Мистер Филмор. - Давно ли твоя Джойс вот такой бегала, - он показал ладонью где-то на уровне пояса, - а уже закончила школу! Веселятся....

- Время им сегодня веселиться, - поддакнул хозяин дома и закурил свою хваленую сигару. С наслаждением выпустил струйку дыма. - Я ощущаю себя даже как бы лишним сейчас... Пусть веселятся, пойдем сыграем в бридж, все уже готово. Нас, наверно, заждались.

- Да, не стоит смотреть в нашем возрасте на этих стройных соблазнительных фурий, - оторвался мистер Филмор от созерцания весело танцующих молодых людей (главным образом, естественно, он рассматривал танцующих девушек на которых, по причине прекрасной погоды было не шибко много одежды).

Мистер Филмор лукавил: на возраст в отношениях с женщинами он пока не жаловался. Но ему скучно было стоять на ярко освещенной разноцветными мельтешащими огнями площадке, оглушаемым заводной музыкой. Он чувствовал себя здесь как епископ, который в полном облачении, попал в стриптиз-клуб.

- Пойдем, - сказал он своему старому соседу. - Только не допоздна, как в прошлый раз. Завтра мне лететь в Вашингтон, и у меня еще много дел по дому.

- Ты говоришь о своей новой экономке? - блеснули глаза у мистера Винсента. - Видел, видел сегодня утром - ягодка в соку, мне бы такую экономку, да жена...

Мистер Винсент был черноволосый, маленький, полный человек с ранней лысиной и масляными глазами. Обычно он ходил в пестрой, распахнутой на пузе рубахе и свободных брюках, но сегодня по случаю торжественного вечера в своем доме вынужден был вырядиться в парадный костюм. Но он давно уже снял пиджак, узел галстука сейчас был ослаблен, а пуговичка на рубашке расстегнута, что придавало ему домашний, радушный вид. Да мистер Винсент и сам по себе был воплощением радушия - пока дело не касалось его финансов.

- Я никогда не нарушаю свои принципы. - Мистер Филмор взял со стола бокал с коктейлем и отпил. - Хороший коктейль. А один из моих основных принципов - не иметь интимных дел со своими служащими. Кстати, а где Фили? - Он стал осматривать танцующих и сидящих за столиками людей.

- Бегает, наверно, где-нибудь с моим Шерманом, - пожал плечами мистер Винсент и взял старого приятеля под локоть. - Пялятся, наверно, на подружек Джойс - вспомни каким сам был в его годы.... - Мистер Винсент расплылся в мечтательной улыбке, видно что-то вспомнив.

- Да, - подтвердил мистер Филмор и сделал еще глоток.

- Трудно, наверное, управляться одному с пятнадцатилетним сорванцом? - посочувствовал Винсент.

- Да нет, - ответил Филмор. Они пошли в дом, где все было было подготовлено для традиционной вечерней игры, в тишине, без этой ослепляющей пляски разноцветных огней. - Фили - хороший мальчик, я горжусь им, - сказал он. - Хотя, наверное, мне следует уделять ему чуть больше внимания. Но встань сейчас Лилиан из могилы, она ни в чем не смогла бы упрекнуть меня.

Они вошли в дом. Если бы веселящиеся в саду возле большого бассейна молодые люди обратили на это внимание, они, может быть, и вздохнули с облегчением. Но вечер переходил уже в ту фазу, когда такие пустяки, как присутствие родителей и учителей уже перестают сковывать все возрастающее веселье.

Огромное фарфоровое блюдо с остатками праздничного торта горделиво возвышалось на большом столе. На торте бережно сохранили надпись Поздравляем с окончанием школы!.

Настроение у недавних школьников, само собой, было примерно где-то на высоте птичьего полета. Вчерашние трудности позади, завтрашние - только завтра. Веселись и не думай ни о чем!

Джойс и не собиралась ни о чем думать, кроме как о стискивающих ее руках и тянущихся к ней губах обнимающего ее страстно и нетерпеливо Тэда. Они стояли на краю бассейна, в прозрачной зеленоватой воде которого, отражались яркие тропические звезды и блики светомузыки. Глаза застилала пьянящая розоватая пелена и их пришлось закрыть - чтобы не видеть никого и представлять, что они лишь вдвоем в сладкой сказочной стране. Руки их жадно ощущали через ткань одежды жаркие молодые тела друг друга, дыхание слилось в унисон - о чем еще сейчас думать?

В пламенном порыве слиться воедино молодые люди пошатнулись, не удержали шаткого равновесия и, смеясь, плюхнулись в воду. Фонтан брызг, вызванный их совместным падением, привлек взгляды отдыхающих гостей - казалось в бассейне резвиться сказочный левиафан.

Тэд выбрался из бассейна, встряхнулся, разбрызгивая капли воды, как лохматый пес, и подал руку своей девушке. Джойс подплыла к поребрику - счастливая, довольная, радостно смеющаяся, и выпрямилась в воде во весь рост.

Мокрые светлые волосы прилипли к голове, обрамляя прелестное личико и подчеркивая молодость и чистоту. Белое праздничное платье облепило стройное плотное тело, мокрая ткань стала прозрачной и грудь девушки отчетливо выделялась - лифчика она не носила. Взгляды почти всех молодых парней оказались прикованными к двум небольшим, багровым, как гвоздики, бутонам ее сосков, прожигающим, казалось, прозрачный материал воздушного платья.

Джойс вылезла из воды и вновь впилась долгим страстным поцелуями в горячие губы ее Тэда. Весь окружающий мир вновь перестал для них существовать.

Но это только для них - присутствующие, любуясь зрелищем влюбленной пары, не забывали о изысканных сладостях и фруктах, о разрешенных теперь официально, и таких вкусных, пьянящих коктейлях в их взрослых уже руках, отпускали остроты и втайне завидовали.

Идиллию эту прервал строгий голос их учительницы. Теперь, славу богу, бывшей их учительницы!

- Вы не могли бы заняться этим в другом месте? - строго спросила она.

Нет, учительница ничего не имела против чистых юношеских поцелуев. Но она отнюдь не жаждала быть окруженной, последовавшими примеру Джойс и Тэда парами.

Джойс вернулась в реальный мир и уставилась взглядом в симпатичную женщину, что-то сказавшую ей. Потом смысл слов дошел до девушки и она чуть устыдилась охватившего ее страстного порыва. Конечно же учительница права, хотя...

- Но это мой дом, мисс Фиппс, - сказала Джойс по многолетней привычке пререкаться с учителями. - Мой дом! - упрямо повторила она.

Тэд тянул ее прочь отсюда, чтобы заняться по совету учительницы тем же самым, но в другом, более укромном месте.

Мисс Фиппс с видом человека, выполнившего свой нелегкий долг, вернулась к собеседнику - инструктору Шермана и Фили по теннису.

- Ну, эта мисс Фиппс... - разочарованно протянул Шерман. Толстяк почти не дыша наблюдал за увлекательной сценой у бассейна. - Зачем она влезла в самый неподходящий момент?!

- Точно, - согласился Фили и оторвался от бинокля, в который разглядывал стройные ножки сидящих за столиками девушек. - А твоя Джойс чертовски сексуальна! - объявил он приятелю.

- Она выглядела гораздо лучше, пока волосы не покрасила, - ответил Шерман, и поерзал толстым пузом по земле, устраиваясь поудобней.

- Все равно она очень сексуальна.

- А по моему, она уродка! - Шерман сел и поправил круглые очки, за которые его постоянно дразнили в школе. Маленький, толстый, черноволосый он отличался от своего отца, мистера Винсента, только по-детски наивным выражением лица и отсутствием лысины. - Эх, если бы не мисс Фиппс, - расстроенно стукнул он пухлой ладошкой по коленке. - Ну и что, что она самая сексуальная учительница в школе?

- Зато и самая строгая, - добавил Фили.

- Да, но Джойс-то теперь закончила школу, - вздохнул толстяк, догадываясь, что ему-то еще неоднократно придется испытать строгость мисс Фиппс на собственной шкуре. - Идея! - вдруг писклявым своим голоском воскликнул он и вскочил. - Бежим! Скорее!

- Куда? - удивился Фили. Он вновь приставил бинокль к глазам и не хотел отрываться от открывшегося ему зрелища красивых ног.

- Джойс сейчас будет переодеваться! - воскликнул Шерман и, схватив друга за руку, уверенно потащил его через погруженные в непроглядную тьму дебри сада.

- Тогда нам не туда надо! - заметил Фили.

- Ты думаешь, я не знаю собственного сада, да? - как можно более ироничнее пропищал сын хозяина дома.

Они пробирались сквозь густые кусты, между высокими деревьями. Фили совсем перестал ориентироваться где они находятся - музыка доносилась откуда-то очень издалека. Вдруг он наткнулся с разгона на остановившегося внезапно друга.

- Ты чего? - удивился Фили.

- Тише! - зашипел толстяк и за руку заставил Фили присесть на корточки.

Фили расслышал впереди какие-то негромкие голоса, Шерман уже осторожно пробирался туда.

Фили подкрался к Шерману и услышал тонкий девичий голос, произнесший со сладким придыханием:

- Не делай этого!

- Почему? - раздался в ответ грубоватый юношеский голос.

Разобрать, что происходит в густых кустах друзья не могли в сгустившихся сумерках, но слышно было отлично. Они переглянулись и тихонько хихикнули.

- Потому что! - безапелляционно заявил девичий голос.

- Почему - потому что? - настаивал на ответе парень.

- Просто я не хочу, чтобы ты меня здесь трогал.

- Почему?

- Потому, что я так сказала.

- А можно я просто руку положу? Я ничего не буду делать.

- Честно?

- Клянусь.

- Ну, хорошо...

Друзья услышали девичье хихиканье и звуки поцелуев. И вдруг раздался возмущенный возглас девушки:

- Ты же сказал, что ничего не будешь делать! Ты же обещал, что только руку положишь!

- Я обманул, - хладнокровно признался парень.

- Ну, не делай этого!

- Почему?

- Потому что.

- Почему - потому что?

- Потому что я не хочу.

- Я обещаю: не буду больше ничего делать.

- Хорошо, в последний раз: не делай этого.

- Что не делать?

- Ты знаешь прекрасно что.

- Нет, не знаю.

- Ну перестань это делать.

Друзьям надоело подслушивать. Они переглянулись и Фили кивнул. Шерман поправил свои очки, осторожно встал и вдруг кашлянул в кулак - громко и сердито, совершенно несвойственным ему басом. И, грузно топая, направился к кустам.

Оттуда выскочили одноклассники Джойс в растрепанных одеждах и сломя голову бросились сквозь заросли кустарника в противоположную сторону.

Фили и Шерман громко расхохотались и в восторге хлопнули друг друга по рукам.

В конце концов они добрались до двухэтажного дома Шермана и подкрались к высоко расположенному окну комнаты Джойс. Из окна лился теплый, ровный свет. Друзья, готовясь к задуманной шпионской акции, аккуратно сложили свою оптитку у стены дома, чтобы не мешала.

- Давай, давай, становись! - Шерман уверенным движением взял друга за плечи и поставил в партер, словно их инструктор на тренировке по борьбе.

- Да почему ты первый?! - возмутился Фили.

- Как почему? - удивился толстяк. - Это моя сестра - должен же я проверить - вдруг ее там даже нет! И в случае чего, я совру, что за ней пришел...

Фили смирился. Даже не сняв кроссовки, Шерман забрался на спину стоящего на четвереньках приятеля и еле-еле дотянулся до подоконника.

- Ну что там? - нетерпеливо спросил снизу Фили.

- О... - только и смог произнести восхищенный Шерман. - Да...

- Да что там? - чуть не крикнул Фили.

Ему было тяжело держать на спине своего отнюдь не веса пера друга, к тому же мучило невыносимое любопытство. Перед глазами вставали эротические картины - одна заманчивее другой...

- Джойс... Она... - Шерман не мог отвести взгляда от сестры.

Она стояла посреди ярко освещенной комнаты перед своим Тэдом и, не отрывая от него влюбленного взгляда, медленно снимала мокрое, прилипшее к тугому соблазнительно восхитительному, совсем не в отца по комплекции, загорелому телу, белое праздничное платье.

- Что Джойс?! - Мелкие камешки впились в ладони и колени Фили. Но боли он почти не ощущал - все мысли заслонило страстное желание приникнуть на мгновение к окну и увидеть...

- Она... - задыхаясь от переживаемых чувств, прошептал Шерман, - она раздевается...

Фили не выдержал и вскочил на ноги, совершенно забыв, что толстяк едва держится за ненадежный подоконник, явно не рассчитанный на его вес. Шерман грузно плюхнулся на траву и застонал, потирая ушибленные ягодицы. Но Фили некогда было заниматься страданиями приятеля, он торопливо установил его на карачки и, скинув легкие сандалии (все-таки подумал о чистой рубашке Шермана - не то, что тот!), заглянул в притягивающее его к себе заветное окно.

Действительность превзошла все его самые смелые ожидания. Розовые, почти просвечивающие трусики с игривой надписью в самом низу, где сходятся эти великолепные точеные ноги, и маленький пупок в центре плоского живота буквально ослепили его. Фили пошатнулся, чуть не свалившись со своего ненадежного постамента, и схватился за трубу, столь удачно проходящую прямо над окном.

Джойс стянула, наконец, с головы, опостылевшее мокрое платье и шагнула навстречу дрожащему то ли от купания в бассейне, то ли от страсти Тэду, который тоже успел снять промокшую рубашку. Они были настолько поглощены друг другом, что ни малейшего внимания не обратили на странную возню за закрытым окном.

- Ну что там? - донесся до Фили тонкий голосок Шермана. - Здорово, а?

- Надо же... - только и смог произнести Фили, широко распахнутыми глазами пожирая открывшуюся ему сцену: Тэд подошел к Джойс и стал стягивать с нее последний предмет ее абсолютно лишней сейчас одежды. Она обняла его двумя руками и нетерпеливо своими губами искала губы возлюбленного.

Если кто-нибудь исхитрился бы в этот момент сфотографировать лицо Фили, то потом, при разглядывании такой фотографии, тот долго смущался бы и сердился на самого себя: чуть не вывалившиеся из орбит жадные сверкающие глаза и широко раскрытый от восхищения рот - на редкость идиотский и глупый вид!

- Это еще что такое?! - вдруг донесся до поглощенного удивительным зрелищем Фили строгий голос мисс Фиппс. - Шерман! Фили!!!

Мисс Фиппс стояла на присыпанной мелко битым кирпичом дорожке в позе добросовестного полицейского, поймавшего вора на месте преступления.

Шерман вскочил мгновенно, сразу забыв о друге, очки слетели с него от неловкого движения. Он нагнулся поспешно за ними, в голове звенела единственная мысль: бежать, бежать куда угодно, лишь бы не ощущать на себе строгих, как сам закон, глаз мисс Фиппс.

Пальцы Фили судорожно сжали чуть теплый металл трубы, он повернул голову в сторону столь не во время появившейся учительницы (эх, был бы кто другой на ее месте - это еще полбеды!). Краем сознания Фили отметил звук поспешно удаляющихся прочь шагов Шермана.

- Что? - спросил Фили, он чувствовал, что надо хоть что-то сказать. - А, здравствуйте, мисс Фиппс.

Висеть на трубе, на фоне ярко освещенного окна было крайне неудобно, но спрыгнуть на землю, чтобы стоять и уворачиваться от взгляда мисс Фиппс Фили хотел еще меньше. Хорошо, что хоть Джойс всецело поглощена поцелуями Тэда и не подходит к окну со своими обнаженными прелестными бугорками груди...

- Что ты тут делаешь? - ледяным голосом спросила учительница.

Ну и вопросик, - пронеслось в голове Фили, - ничего глупее она придумать не могла?

- Я? - тупо переспросил он, не разжимая пальцев. - Зарядкой занимаюсь.

Он начал подтягиваться на трубе. Будь сейчас на его месте Шерман, то либо труба оборвалась под его весом, либо он болтался бы на трубе как большущая перезрелая груша.

- И раз.. и два... и три... - в такт его движениям начала иронически отсчитывать мисс Фиппс. - Хватит, Фили, слезай!

Фили обреченно спрыгнул, повалился на землю и тут же встал на коленки, руками опершись о землю.

- Ну как? - спросила учительница. - С тобой все в порядке? - Она оглянулась и заметила стоящую неподалеку изящную белую садовую скамеечку.

- Да, все нормально, - кивнул Фили не вставая.

Мисс Фиппс уселась на скамейку и совершенно случайно взгляд Фили уперся в ее стройные красивые ноги. Юбка ее фиолетового костюма едва доходила учительнице до колен и Фили, даже собрав всю свою волю в кулак, не смог бы отвести взгляда от чуть раздвинутых в стороны ног... Что он не видел в темноте надвигающейся ночи, то дорисовывало его воспаленное за вечер воображение.

- Фили, ты подглядываешь за девочками в душе? - неожиданно спросила учительница.

- Нет, нет, - отрицательно замотал головой Фили. - Я сейчас только подтягивался!

Мисс Фиппс была хорошим педагогом, несмотря на свой молодой еще возраст и очень симпатичную для учительницы внешность. Ее высоко ценили в школе. И она прекрасно знала, сколько такта и терпения требуется для общения с пятнадцатилетними воспитанниками - будь то мальчики, либо девочки. Любви все возрасты покорны.

- Я знаю, Фили, - мягко начала мисс Фиппс воспитательную беседу, - это нормально для мальчика твоего возраста интересоваться девушками...

- Да, мэм, - послушно сказал Фили, всем своим видом показывая, что воспринимает все сказанное ею, как слово Божье. Но взгляда отвести от заманчивой дали между ее ног все равно не мог.

Она перехватила наконец его жадный взгляд, но не стала устраивать сцен и сдвигать стыдливо ноги, лишь усмехнулась едва заметно.

- Фили, но ты должен найти себе какую-нибудь девушку более подходящего тебе возраста.

- Да, мэм.

Она встала и расправила ткань юбки. В неверном лунном свете и далеких отсветах светомузыки она показалась Фили воплощением всех женских прелестей в мире. Он встряхнул головой, чтобы прогнать нахлынувшее наваждение.

- Пойдем, - сказала приглашающе мисс Фиппс, - найдем какую-нибудь девушку, с которой ты сможешь потанцевать.

Фили выпрямился и направился в противоположную сторону, чтобы остаться наконец одному и попробовать разобраться со всем тем, что с ним сейчас происходит.

- Фили! - требовательно окликнула его мисс Фиппс.

Фили послушно повернулся в ее сторону. Она сделала мягкий, но не терпящий пререканий жест, приглашающий его следовать за ней. Фили вздохнул тяжко и последовал за учительницей, словно приговоренный к публичной порке плетями.

Он шел за мисс Фиппс по аккуратной садовой дорожке на предельно возможном по его мнению отдалении. Он хотел избежать сомнительного удовольствия прослушать ее воспитательную речь на темы морали, если вдруг у нее возникнет подобное желание. К тому же ему приятно было смотреть на ее тугие ягодицы, плавно двигающиеся при ходьбе под тугой материей фиолетового костюма.

Они вышли к бассейну, веселье было в самом разгаре. Ритмичная музыка против воли звала пуститься в пляс, на Фили вновь нахлынуло ощущение праздника. Чужого праздника.

Мисс Фиппс взяла его за руку и внимательно рассматривала окружающих людей, выискивая, наверное, ему подходящую партнершу. Фили представил, что его сейчас заставят танцевать с какой-нибудь глупой и болтливой сверстницей с плоской грудью и тощими ногами и ему стало тоскливо.

А Шерман тоже хорош, - негодующе подумал Фили. - Бросил меня одного, трусливо оставив выслушивать ее нотации. А рука у нее такая тонкая и теплая...

Фили скосил глаза на учительницу. Верхняя пуговка ее белой с вышивкой рубашки под фиолетовым пиджачком расстегнулась, он увидел тонкую бретельку бюстгальтера и смуглую плоть ее груди. Взгляд скользнул по такой соблазнительной ложбинке, мысленно Фили представлял, что же там дальше - причем воображение его расползалось сразу в обе стороны от ложбинки: и на правую грудь, и на левую, затем сходилось и стремительно сбегало вниз к животу и....

Фили закрыл глаза.

- Фили! - услышал он вдруг голос отца. - Где тебя носит? Лестер тебя по всей округе разыскивает. Нам пора домой!

Фили вздохнул с облегчением.

- Вы так рано покидаете нас? - удивилась мисс Фиппс и посмотрела на покрасневшего Фили.

Он чувствовал себя в этот момент будто осужденный к смертной казни, которому объявили об амнистии.

- Да, - сказал мистер Филмор. - Мне завтра улетать в важную командировку, и хотелось бы выспаться.

Мистер Филмор был не в лучшем расположении духа - игра сегодня не сложилась (да и не могла - в такой-то шумливо-веселой атмосфере!), а чужой праздник начал утомлять его. К тому же он жил предвкушением поездки в Вашингтон, где его, кроме обычных дел и забот, ожидали волшебные ночи с полногрудой блондинкой Нэлли, с которой он познакомился на одном из приемов в свою прошлую поездку...

- А почему бы вам не разрешить Фили еще поразвлекаться? - Не оставляла своих попыток провести воспитательную работу на положительном примере мисс Фиппс. - Такой вечер сегодня чудесный. К тому же у него ведь начались каникулы!

- Наверное, вы правы, мисс...

- Мисс Фиппс.

- Да, мисс Фиппс, но время уже позднее, а свой велосипед он оставил дома. - Отец Фили положил руку ему на плечо и пригладил свои пышные усы. - А-а, вот и Лестер! До свидания, мисс Фиппс.

- До свидания, мэм! - Весело сверкнув глазами, в последний раз окинул учительницу с ног до головы оценивающе-любующимся взглядом Фили.

- Что ж... - вздохнула мисс Фиппс. - Тогда до свидания, мистер Филмор. Спокойной ночи, Фили! И как следует подумай о моих словах!

Мистер Филмор, по прежнему держа руку на плече мальчика, направился вместе с сыном к своему шоферу, остановившегося у края ярко освещенной площадки.

Лестер в своем неизменном черном костюме и накрахмаленной рубашке, с дурашливым белым цветком в петлице и с туго затянутом на шее узком немодном галстуке, в черной фуражке с огромным козырьком, со своими мефистофилевскими усиками, которые кроме усмешки не могли вызвать никаких других эмоций, казался совершенно неуместным на этом празднике молодости.

Шофер одарил Фили сердитым взглядом (мол, заставил, паршивец, носиться по всему саду солидного взрослого человека!) и пошел к машине, припаркованной на заднем дворе. Кадиллак мистера Филмора резко выделялся среди машин, во множестве теснившихся на не предназначенной для подобного скопления автомобилей стоянке у дома мистера Винсента.

Лестер подобострастно открыл дверцу черного Кадиллака, подождал пока хозяин и Фили усядутся и, насвистывая популярную некогда песенку Где ты, где ты, моя Миленда..., прошел к кабине водителя.

У старенького спортивного Седана, черно-багряного в свете луны, обнималась влюбленная пара, ни на кого не желая обращать внимания. Залезая в машину Фили остановил на целующихся друзьях Джойс долгий внимательно-задумчивый взгляд и отец заметил это.

- У тебя какие-то проблемы, сынок? - спросил мистер Филмор, когда Кадиллак тронулся с места.

- Нет, папа, никаких проблем! - ответил Фили, уставившись в окно.

Машина медленно выехала за ворота, вывернула на шоссе и помчалась к их дому. Ехать было недалеко - минут пять-семь по тихим уютным улицам маленького южного американского городка, усаженного буйной зеленью. Вполне можно было прогуляться пешком в этот удивительный летний вечер под бархатно-черным небом, усеянным пронзительными блестками звезд. Но не пристало мистеру Филмору разгуливать пешком по улицам родного города - для прогулок существует огромный ухоженный сад, и поэтому шофер вынужден был маяться весь вечер в одиночестве у машины, дожидаясь своего хозяина.

- Фили, - с некоторой напряженностью в голосе сказал мистер Филмор, - я давно хотел поговорить с тобой как мужчина с мужчиной... Ты уже взрослый и...

Фили повернулся к отцу, бросив многозначительный взгляд на Лестера, которого он сильно недолюбливал. В зеркальце заднего обзора Фили увидел неприятно ухмыляющуюся физиономию шофера.

- Давай не сегодня, папа, - попросил Фили.

Он ужасно не хотел, чтобы отец читал ему проповедь (а что он сейчас еще может сказать?) при Лестере. К тому же, счастливо избегнув нотаций мисс Фиппс, Фили отнюдь не хотелось нарваться на объяснения по тому же, по всей видимости, поводу с родным отцом.

Ушел от Сциллы, - подумал Фили,. - чтобы попасть к... этой, как ее... Впрочем неважно...

- Ну хорошо! - Хлопнул себя по коленке мистер Филмор. - Время терпит. Поговорим после моего возвращения.

- Пап, а тебе обязательно улетать? - спросил Фили.

- Да, Фили. - Мистер Филмор вздохнул. - Я превосходно помню, что мы собирались с тобой в Канаду ловить рыбу... И мы обязательно это сделаем.... Как только вернусь. Хорошо? Я ведь всего на неделю уезжаю, а потом - сразу на озера. Идет?

- Идет, - радостно согласился Фили.

Он любил своего отца и ему нравилось уезжать вдвоем с ним в Канаду, где у них был небольшой, но очень уютный домик, на берегу удивительно красивого и девственно-дикого маленького озера, где водились во-от такие форели.

- Ты уже большой мальчик, Фили, - сказал мистер Филмор, когда они въезжали в ворота своего парка. - Я надеюсь ты будешь достойно вести себя во время моего отсутствия.

- Да, папа, - послушно ответил Фили.

- Дам тебе только один совет, - мистер Филмор потрепал Фили по волосам. - Не делай ничего такого, что бы я не стал делать.

Черный длинный Кадиллак медленно подъехал к парадному входу огромного особняка мистера Филмора. Лестер вышел, обошел машину и открыл дверцу.

- Я вам сегодня еще нужен, мистер Филмор? - услужливо обратился шофер к хозяину.

- Нет, Лестер. Загони машину и отдыхай, - сказал устало Филмор и вместе с Фили прошел в дом.

Услышав, что приехал хозяин в холл вышла новая экономка, которая устроилась к ним лишь в начале этой недели вместо совсем состарившейся и удалившейся на заслуженный отдых миссис Тенн.

- Вы будете ужинать, мистер Филмор? - вежливо спросила новая экономка.

Мистер Филмор и Фили повернулись в ее сторону. Она стояла посредине лестницы, ведущей на второй этаж дома, в одном рабочем светлом халате и тапочках, но на обеих запястьях кокетливо красовались огромные браслеты из черного агата, чудесным образом гармонирующие с ее иссиня-черными до плеч густыми волосами, бездонными синими глазами и изящно очерченными алыми губами. Халат из голубой материи едва доходил до ее колен, и не скрывал, а напротив - подчеркивал всю прелесть ее плотной, стройной, такой восхитительно-возбуждающей фигуры.

Филмор-старший сглотнул набежавшую слюну, с трудом подавляя в себе желание броситься в бездонную пропасть ее глаз, забыв обо всем на свете, словно околдованный злыми чарами. Мясо, - с восхищением подумал он. - Настоящее мясо - молодое, свежее, и необычайно вкусное для стареющего волка вроде меня. Но принципы должны быть непоколебимы. А если исключения из правил и бывают - а над этим можно будет поразмышлять на досуге - то все равно сейчас не время. Уже завтра меня будет покрывать своими жаркими поцелуями такая желанная Нэлли. И все ж, Боб прав - ягодка в соку...

Фили ни о чем не думал, он просто смотрел и восторгался, зная, что эта прекрасная плоть, одним своим видом моментально вызвавшая у него бесполезную эрекцию, никогда не будет доступна для него, и на нее можно только смотреть, как на экспонат ежегодной выставки произведений изящных искусств.

- Нет, спасибо, мисс... Меллоу, - наконец нашел в себе силы ответить мистер Филмор. - Мы сыты.

- Я вам сегодня больше не нужна? - улыбнулась она, вызвав этой улыбкой дрожь у обоих Филморов.

- Нет, спасибо, спокойной ночи, - ответил мистер Филмор и отправился в свои комнаты. - Спокойной ночи, Фили!

- Спокойной ночи, папа! - не отрывая взгляда от новой экономки, сказал Фили.

Его комната находилась на втором этаже, но проход по лестнице загораживала мисс Меллоу, уставившись на Фили насмешливыми черными глазами, обрамленными длинными густыми ресницами.

Сколько раз проходил он по этой лестнице и никогда не возникало проблем, чтоб разминуться с кем-либо. Но перед Фили сейчас словно возникла непреодолимая преграда. Он собрал все свое мужество и двинулся наверх - не в обход же по черной лестнице идти, в конце концов!

- Можно пройти? - с неудовольствием чувствуя что краснеет, пролепетал Фили.

- Конечно, - обворожительно улыбнулась экономка, обдав Фили волнами восхитительного аромата духов.

Фили прижался к стене, проходя мимо, экономка продолжала доброжелательно улыбаться ему. Неожиданно она скосила глаза на вздувшуюся ткань его брюк, там где молния ширинки. Фили смутился окончательно, оступился и взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие. Его рука неожиданно уперлась в упругую плоть ее груди.

Он даже глаза закрыл от ужаса и нахлынувшего на него удовольствия. Она подхватила его за талию двумя руками, что вызвало в нем нервную и удивительно приятную дрожь.

Фили наконец почувствовал, что крепко стоит на ногах, панически вырвался из рук молодой женщины и взлетел на несколько ступенек вверх.

- Извините пожалуйста, я не хотел, - только и смог выдавить он из себя.

- Да пожалуйста, - не переставая улыбаться, развела она руками.

Фили бегом устремился в свою комнату.

Закрыл дверь, и привалился к ней спиной, в тщетной попытке восстановить нормальное дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце.

Да что с ним происходит, черт побери?!

Не включая света, он подошел к магнитофону и не глядя ткнул в клавишу воспроизведения. Динамики оглушили его пронзительным ревом гитар и глухим стуком барабанов.

Нет, только не сейчас! Фили поспешно выключил любимую запись, вздохнул, дернул за шнурок - зажегся ночник с мягким успокаивающим светом. Фили долго смотрел на свои кассеты в неверном свете ночника, потом взял и сам не зная почему поставил запись Джо Вильямса. Ее кто-то когда-то ему подарил - тогда Фили послушал половину первой песни и больше к этой пленке не прикасался.

Совершенно неожиданно звуки простенькой старомодной музыки показались ему приятными. Бархатный, хорошо поставленный голос певца проникновенно пел:

Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,

Ударом веера толкнула ты небрежно,

И трещина, едва заметная, на ней

Осталась... Но с тех пор прошло не много дней,

А вазе уж грозит нежданная беда!

Увял ее цветок; ушла ее вода...

Не тронь ее: она разбита.

Фили подошел к кровати и бухнулся на нее в чем был. Над кроватью висели: фотоаппарат - давнее его увлечение, морская подзорная труба и плакат с изображением Нила Армстронга и двух его отважных спутников.

Фили лежал, заложив руки за голову, в тусклом свете ночника, и думал: что же с ним происходит.

Он знал: когда-нибудь у него обязательно будет Большая Любовь. Любовь с большой буквы. Он не знал когда и с кем, но точно знал, что когда-нибудь будет. Что будет семья и дети, ради которых стоит жить. Но это будет еще в очень нескором будущем. То, что мучает его сейчас, наверное, не имеет к любви никакого отношения. Это просто в нем, как впрочем и в Шермане, и в других его сверстниках, проснулось инстинктивное физиологическое влечение к противоположному полу, ничего общего с настоящей любовью не имеющего. Но невозможно же вздрагивать и сходить с ума от возбуждения при каждом взгляде на обтянутую материей тугую грудь, или стройные бедра, или загорелые ноги любой проходящей мимо девушки! Как избавиться от постоянного жжения в груди и в штанах?

Так сердца моего коснулась ты рукой -

Рукою нежной и любимой, -

И с той поры на нем, как от обиды злой,

Остался след неизгладимый.

Оно как прежде бьется и живет,

От всех его страданье скрыто,

Но рана глубока и каждый день растет...

Не тронь его: оно разбито.

Душещипательные песни альбома, в которых говорилось о любви - счастливой и несчастной, о платонической и о сладострастной, как ни странно успокоили Фили. В конце концов, ему всего пятнадцать лет и в его жизни будет все. Обязательно будет. И счастливое предвкушение этого всего нелепым образом смешивалось со страхом, что вот он ничего не знает и не умеет в любви, и вдруг когда случится это он опозорится... Фили аж передернулся.

Я свыкся с этим сном, волнующим и странным,

В котором я люблю и знаю, что любим...

Интересно, чем занята сейчас мисс Меллоу? - неожиданно подумал Фили. - А мисс Фиппс? А Шерман тоже хорош, черт бы его побрал. Больше руки ему не подам! - с этой мыслью Фили заснул, так и не раздевшись.

Ему приснилась их новая экономка в розоватом тумане танцующая необычный волнующий танец, навевающий мысли о восточной культуре. В танце она медленно снимала сперва браслеты, потом туфли, потом свой плотно облегающий фигуру халат, также в танце с нее слетел лифчик, потом трусики, потом все заволок пеленой розовый туман и Фили не успел как следует ее рассмотреть...

И облик женщины порой неуловим -

И тот же и не тот, он словно за туманом.

День первый

- Ты уже большой, Фили, - сказал мистер Филмор, - и не впервые остаешься без меня. Но теперь миссис Тенн больше не работает у нас, новая экономка еще не в курсе всех дел - придется тебе быть за хозяина. Лестер поможет.

Они стояли в огромном зале аэропорта, мистеру Филмору уже пора было проходить на посадку. Он обнимал сына за плечо своей могучей сильной рукой.

Рядом с ними стоял шофер, держа в обеих руках по здоровенному чемодану, да еще и дипломат хозяина под мышкой.

- Не волнуйся, папа, все будет нормально, - ответил бесшабашно Фили.

Мимо них прошла высокая стройная шатенка лет двадцати пяти, в обтягивающем фигуру сиреневом с отливом платье, с тяжелым желтым чемоданом из искусственной кожи в руке. Мистер Филмор невольно проводил ее восхищенным взглядом. Фили не отставал от отца - его женские фигурки интересовали отнюдь не меньше.

- Жаль, Фили, что твоя мать умерла и не видит, какой ты стал... - сказал мистер Филмор и вздохнул. - Ну, ладно...

В этот момент женщина в сиреневом платье, пройдя мимо них, остановилась, поставила свой чемодан на пол и склонилась над ним, выпятив в сторону Филморов туго обтянутый материей свой соблазнительного вида стан. Фили пропустил вскользь сознания слова отца, поглощенный мыслью, что как здорово было бы дотронуться рукой до этой, скрытой тканью, но такой аппетитной плоти (о чем в это мгновение подумал мистер Филмор автор скромно умолчит).

- Слушай Лестера, Фили, - сказал отец. - И помоги разобраться с хозяйством мисс... а-а, мисс Меллоу. Покажи ей что в доме где, чтобы к моему возвращению она полностью была в курсе. Справишься?

- Да, папа...

Если бы отец сейчас предлагал бы ему все семь дней не пить-не есть, а лишь копать огромную яму, то все равно Фили ответил бы также - в этот момент обладательница сиреневого с отливом платья выпрямилась и Фили созерцал ее отменную фигуру в движении.

Неизвестно, как долго Фили мог бы смотреть ей в след - зал был длинный и до цели женщине еще было далеко. Мистер Филмор заметил наконец, чем поглощен его сын и хотел что-то произнести, но за спиной его раздался глухой грохот. Отец и сын дружно развернулись.

Дипломат выскользнул из под руки Лестера. Пытаясь его как-то поймать, шофер вскинул руки с чемоданами. Пальцы Лестера разжались, чтобы схватить дипломат. С глухим стуком бухнулись оземь чемоданы, повалившись на бок, следом за ними рухнул дипломат.

Лестер виновато развел руками.

Опять, - уныло констатировал Фили, наблюдая как Лестер суетливо склонился над багажом.

Черт бы побрал старика, - зло пронеслось у Лестера, - зачем ему столько барахла на неделю?

Я бы удивился, если бы этого не произошло, - отметил мистер Филмор и закричал:

- Лестер, господь боже, да не бросай ты так мои вещи!

- Прошу прощения, мистер Филмор, - сказал шофер, вставая. Он вновь зажал дипломат под мышкой.

- Там же очень важные вещи, ты знаешь это? - Филмор взял у него свой дипломат.

- Мне очень жаль, сэр. Извините.

Мистер Филмор пожал плечами и сказал:

- Времени осталось мало, Лестер. Иди, сдай мой багаж. Дипломат я возьму с собой, поработаю...

Лестер послушно понес сдавать чемоданы.

Мистер Филмор вспомнил, что хотел поговорить с сыном по поводу проходящих мимо женских фигурок. Но Фили уже всем своим видом воплощал само внимание и сыновью почтительность. Мистер Филмор вздохнул.

- Ну, давай прощаться, сынок. - Он прижал Фили к груди. - Я скоро вернусь - не скучай. И не делай ничего такого, что я бы не стал делать!

Показался Лестер без чемоданов.

- Счастливого пути, папа! - сказал Фили.

Мистер Филмор обнял сына рукой за плечи и быстро пошел на посадку, слегка помахивая дипломатом. Он старался не задерживать взгляда на проходящих мимо женщинах, так как знал, что Фили смотрит ему вслед и Филмору не хотелось давать сыну дурной пример для подражания.

Хотя почему - дурной, - подумал мистер Филмор. - Что естественно, то небезобразно. Мальчику скоро уже шестнадцать...

Лестер подошел к Фили и тоже уставился в спину покинувшего их на неделю строгого хозяина. Потом посмотрел на Фили и беспощадно улыбнулся. Фили почувствовал, что Лестер смотрит на него и повернулся к своему шоферу. Взгляды их встретились.

Фили не хотелось смотреть в масляные глаза шофера и на его идиотские усы, торчащие как стрелки барометра в противоположные стороны, но Лестер сам отвел глаза.

Фили еще раз посмотрел в сторону, куда ушел отец и направился вслед за Лестером к машине.

Каникулы! Только и делай, что ничего не делай! На три месяца избавиться от нотаций мисс Фиппс, это конечно здорово! А уж чем заняться в эти дни он всегда придумает.

Фили вышел из здания и пошел к стоянке автомобилей. Лестер стоял у Кадиллака и курил. Фили направился было в его сторону и вдруг заметил целующуюся неподалеку от стеклянных дверей молодую пару. Они были полностью поглощены своим интимным занятием и не обращали на окружающих ни малейшего внимания.

Фили залюбовался ими, жутко завидуя - сам он еще не целовался ни с кем никогда. Отеческий поцелуй в щеку, естественно, не в счет. Фили мысленно перенесся на место этого широкоплечего верзилы, так бесцеремонно, не понимая какое счастье ему привалило, сжимающего в своих лапищах это хрупкое небесное создание. Она аж на цыпочки встала от восторга. Фили облизал губу.

Прервал его мечтательное созерцание толстый носильщик, со стопкой коробок в руках - коробок было много, и они заслоняли часть обзора. Мужчина наткнулся на Фили, чуть не сбив его с ног. Верхние коробки слетели со стопки, носильщик вместо извинений грязно выругался: мол, стоят ту на дороге, всякие...

Фили не стал дослушивать его прочувствованную речь и пошел к машине. В задумчивости открыл дверцу, под внимательно-ироническим взглядом Лестера, забрался в салон и включил на спинке переднего сиденья телевизор. Лестер уселся на свое место и завел двигатель.

До дома Филморов от аэропорта было минут двадцать езды, не больше. Фили со скучающим видом уставился в осветившийся наконец экран. Молодая девица в ковбойской шляпе, в ковбойской рубашке в клеточку, в джинсах и с кнутом в руках под лихую музыку выделывала некие танцевальные па. Неожиданно камера уперлась в ее профессионально подставленную аппетитную попочку (Фили сглотнул, пытаясь прогнать неожиданно появившийся ком в горле), обтянутую джинсами, и скоро весь экран заполнила надпись Wrangler, пришитая к этим джинсам.

Реклама.

За окном проносились буйные заросли заботливо подстригаемого кустарника и красочные щиты с броскими надписями, подмигивающими красотками и курящими верблюдами в разных позах - то в шлеме автогонщика, то под разноцветным парусом яхты, то еще как.

Фили вспомнил слова отца, чтобы он помог войти в курс дела новой экономке.

Он вспомнил утреннюю встречу с ней, вспомнил ее крепкие загорелые ноги и короткий светлый халатик...

Утром примчался на стареньком велосипеде Шерман извиняться за свое позорное бегство вчера: Да, брось ты дуться, Фили, ну что такого?.

За ночь вся злость на друга почему-то испарилась бесследно и Фили был рад его визиту. Но он собирался провожать отца и ему некогда было наслаждаться обществом приятеля - весь день впереди, успеют наговориться.

Фили решил немного пройтись с Шерманом по саду.

И в саду друзья наткнулись на новую экономку.

Она стояла на высокой стремянке в коротком халатике в ярких лучах утреннего солнца и садовыми ножницами срезала листья с раскидистого куста, наверное для приправы.

- Фили! - окликнула его экономка.

- Да! - вежливо отозвался тот, и они с Шерманом подошли к ней.

Шерман откровенно залюбовался женщиной, он видел ее впервые, хотя уже был наслышан. Даже очки поправил и чуть повернулся, чтобы солнце не мешало.

- Когда ты будешь обедать, Фили? - спросила она, приветливо улыбаясь. Полы ее халата слегка раздвинулись, обнажая чуть не до самых бедер стройные ноги, способные конкурировать с талантливо высеченными ножками безукоризненно прекрасных античных статуй, которыми любовался Фили вместе с отцом в музеях Парижа прошлым летом.

- Я наверное перекушу с отцом в аэропорту, - беспечно ответил Фили.

- Хорошо, - согласилась экономка и вежливо поинтересовалась: - А когда ты будешь ужинать?

- Не знаю... часов в семь.

- Это будет не слишком поздно? - продолжала проявлять служебное рвение перед молодым хозяином экономка.

- Нет.

- О'кэй, - еще очаровательней улыбнулась она и подняла руку с большими ножницами, чтобы вернуться к прерванному занятию. Ворот ее халата распахнулся, полы вновь раздвинулись - еще чуть и любопытным взорам приятелей открылись бы ее трусики. - Как прикажете, сэр, - добавила она и вновь повернулась к кусту.

Ребята в превосходном настроении пошли дальше.

- Это мисс Меллоу - ваша новая экономка? - спросил Шерман, оборачиваясь, чтобы еще раз взглянуть на женщину.

- Ага, - подтвердил Фили.

- Как ты думаешь, сколько ей лет?

- Не знаю... - оторопел Фили, он как-то не задумывался на эту тему. - Лет двадцать пять... или тридцать.

- Старая, - вынес суровый приговор Шерман. Немного подумал и добавил: - Но не такая старая, как все остальные экономки! Как ты думаешь, она дает?

- Что? - не понял Фили, думая несколько об ином (хотя, впрочем, о том же самом, но по-своему).

- Дурак! - обиделся Шерман на его недогадливость. - Я спрашиваю: она трахается?

- А я-то откуда знаю?! - вспылил Фили.

Мимо с ящиком рассады в руках прошел садовник. Увидев мальчишек, он радостно улыбнулся:

- Добрый день, Фили!

- Добрый день, мистер Грин.

- Как ты думаешь, ваша экономка даст садовнику? - не унимался Шерман.

- Не знаю... - протянул Фили. - Может быть...

- А шоферу?

Они как раз проходили мимо Кадиллака. Лестер стоял у багажника, запихивая туда туго набитые чемоданы. Фили понял, что шофер слышал их последние фразы и злорадно бросив уничижительный взгляд на Лестера (терять все равно нечего - их отношения хуже не станут), изобразил удивление:

- Лестеру! Да ты что, Шерман, совсем сдурел? Господи, да ему никто никогда в жизни ничего не даст! - Фили старался говорить погромче, чтобы шофер непременно услышал.

Старенький велосипед Шермана стоял неподалеку от машины. Фили с удовлетворением отметил с какой злостью Лестер захлопнул багажник.

- Я провожу тебя до ворот, - сказал Фили приятелю, не желая с ним расставаться.

- Да, так будет лучше, - довольно согласился толстяк, и повел за руль свой велосипед по аккуратной аллее сада. Когда они удалились от шофера на достаточное расстояние, он спросил: - А тебе ваша экономка даст, по-твоему?

- Мне? - удивился Фили, но тут же сказал: - Конечно! - Перехватил иронический взгляд толстяка и добавил: - Наверное...

Они как раз подошли к красивым литым воротом, свежевыкрашенным черной краской и сейчас распахнутым настежь.

- Отлично, - заявил Шерман, садясь на велосипед. - В таком случае, когда у тебя с ней получится, не забудь после этого направить ее ко мне! Договорились?

- Ты что, спятил что ли? - рассмеялся Фили.

Шерман нажал на педали и поехал. Фили бросил ему вдогонку:

- Ты же даже не знаешь, что с ней надо делать!

- Это я-то не знаю? - крикнул Шерман и скрылся за поворотом, едва вписавшись - ветки густого кустарника больно хлестнули его по боку и ноге.

Но последнее слово осталось за ним.

Фили не торопясь пошел к дому, намереваясь еще раз пройти мимо экономки, которая притягивала его к себе, как сладкоголосые сирены притягивали отважных мореплавателей.

Но, к искреннему своему сожалению, еще издали он заметил, что мисс Меллоу уже ушла в дом.

У Кадиллака с тряпкой возился Лестер. Мимо него проходил крепкий приземистый мистер Грин в старенькой соломенной шляпе, прикрывающий от беспощадного солнца его лысину. На плече садовник держал полиэтиленовый мешок, в котором обычно носил навоз.

- Грин, пожалуйста, отойди подальше от машины, я только что ее помыл, - брюзгливо попросил Лестер.

Садовник почти поравнялся с шофером. Он широко расплылся в довольной улыбке и демонстративно перебросил мешок с одного плеча на другое - так что из него на сверкающий чистотой Кадиллак посыпался навоз.

- Да, конечно, Лестер, - довольно сказал садовник, убедившись, что машину придется мыть снова.

- Ну посмотри, посмотри что ты сделал, а?! - взорвался в бесплодной ярости Лестер. Садовника он побаивался - не тронь навоз, запах чище будет, считал Лестер.

- Да? - В притворном удивлении поднял бровь мистер Грин. - А что такого?

- Это все что ты можешь сказать? - волна праведного негодования захлестнула усердного шофера.

- Нет, не все, - заявил садовник. - У вас огромная куча дерьма на машине, мистер чистюля!

- Тогда я скажу тебе... - начал было Лестер, сжимая кулаки, но садовник равнодушно повернулся к нему спиной, вновь перебросив с плеча на плечо свой треклятый мешок. Навоз послушно полетел прямо в лицо Лестеру, оборвав его гневную тираду на полуслове.

С удовольствием наблюдавший за происходящим, Фили расхохотался. Лестер подарил ему взгляд, который бы враз испепелил насмешника, владей шофер черной магией.

Фили, вспомнив сейчас эту утреннюю сцену, пришел в отличное расположение духа и посмотрел в окно. Кадиллак подъезжал к особняку Филморов.

Фили поймал в зеркальце заднего обзора отражение самодовольной физиономии Лестера и неприлично рассмеялся.

Лестер недоуменно повернулся в его сторону.

Хм, - подумал Фили, - мне жить с ним и экономкой наедине целую неделю, - и сделал вид, что его что-то рассмешило в телевизоре.

Лестер улыбнулся свой противной улыбкой и отвернулся. Машина медленно объехала огромную круглую клумбу, разбитую перед парадным входом дома, выстроенного в стиле южных плантаторов конца позапрошлого века. Посреди клумбы возвышался мраморный изящный фонтан, который очень нравился мистеру Филмору.

Затем Кадиллак проехал по дорожке и остановился.

Фили удивлено посмотрел в окно.

- Почему мы здесь остановились? - спросил он недовольно. - Это же служебный вход!

Лестер выключил мотор, и обернулся к пассажиру, положив руку на спинку сиденья.

- Все верно, мистер Фили, - в голосе его звучала неприкрытая издевка.

Фили полусогнувшись подобрался по огромному салону Кадиллака к креслу Лестера, выключив заодно телевизор.

- Но обычно ты же подвозил меня к нормальному входу!

- Обычно - да, - нагло улыбнулся Лестер.

- Ну?..

- Ну... - протянул безмятежно Лестер, поправляя немодный свой галстук. - Ну а сейчас не подвез.

Фили вздохнул и вернулся на свое место. Сел и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ждет.

- Фили, может ты все же выйдешь здесь? - глядя ему прямо в глаза спросил Лестер.

Фили хотел ответить, но все же сдержался, сам не понимая зачем. Вздохнул и выбрался на свежий воздух.

- Спасибо, Фили, - самодовольно бросил ему Лестер.

Фили с силой хлопнул дверцей и пошел к парадному входу, хотя для этого и требовалось пройти лишних метров двести.

Торопиться все равно некуда - каникулы! И чем занять сегодняшний день, и все остальные тоже, Фили не знал.

А делать было совершенно нечего. Музыку слушать, как вчера - абсолютно не было желания. Повалялся на кровати, включил телевизор. Выключил.

Затем Фили решил, что в такую погоду в комнате находиться совершенно нецелесообразно, взял нечитанную еще книгу в яркой мягкой обложке и пошел на улицу.

По дороге он заглянул за соком на кухню. На самом деле сок был предлогом, его подсознательно тянуло на кухню, как в наиболее вероятное место пребывания в это время новой экономки - Фили почему-то снова хотелось увидеть ее, может, случайно коснуться. Он вспомнил как его рука вчера наткнулась на ее такую упругую грудь и улыбнулся.

Но на кухне никого не оказалось. Он налил гранатовый сок в графин, взял стакан и пошел в сад. Уселся на одном из плетеных стульев, стоявших вокруг белого круглого стола, открыл книгу.

Отпивая маленькими глоточками вкусный, охлажденный сок, Фили как-то незаметно для себя перенесся в жуткий заколдованный лес, где бесстрашный воин с могучим обнаженным торсом и огромным мечом в руках, пробивался сквозь непролазные заросли, чтобы добраться до очередного замка очередного злобного чародея, похитившего очередную знойную красавицу. Фили с головой погрузился в занимательный сюжет, прекрасно понимая, что мускулистый герой обречен-таки спасти ослепительно красивую, разумеется, пленницу и что она обязательно подарит ему ночь любви. Любви без любви, ибо где-то там, далеко, героя ждет единственная, ради которой, собственно и совершаются подвиги...

Фили потянулся к графину, чтобы налить еще сока и вдруг неожиданно заметил, что на стуле напротив сидит, закинув ногу на ногу, экономка и улыбается, скромно сложив руки на коленке. Фили брызнула в глаза загорелость ее обнаженных ног, покрытых легким золотистым пушком, и космическая притягательность таинственной тьмы под халатом, где эти самые ноги сходятся.

Фили поспешно уткнулся в книгу, чувствуя, как щеки наливаются горячей краснотой.

- Фили, может быть мы поговорим? - спросила она.

- О чем? - буркнул он не отрывая глаз от книги, хотя букв уже различить не мог. Он ожидал нотации за свою вчерашнюю неловкость на лестнице - наверное, ей было больно... Или еще по какому-либо моральному поводу - мало ли о чем могут захотеть взрослые прочитать ему лекцию...

- Ну так... - развела она руками, - вообще...

Фили внешне неохотно отложил книгу.

- О чем например? - спросил он.

- Да не знаю, - улыбнулась она с удовольствием разглядывая Фили, и от этой улыбки он покраснел еще больше. - О чем хочешь. Например, что здесь делать в свободное время? - Она сняла правую ногу с левой и, чуть раздвинув их, откинулась на спинку стула.

Фили понял наконец, что она просто хочет поболтать с ним от нечего делать и возрадовался - он тоже был не прочь побеседовать с ней на отвлеченные темы. Тем более когда она сидит вот так напротив него, и он может беспрепятственно разглядывать, что там под халатиком: хотя особо ничего и не видно, но все равно - здорово!

- Да, здесь нечего делать, разве что телик смотреть, - резюмировал Фили.

- А что я буду делать, когда у меня будет свободный день, или свободный вечер? - игриво спросила экономка.

- Ну-у, - протянул Фили раздумывая, - есть в нашем городке кинотеатр, ресторан, пара баров, по-моему... В общем, - развел он виновато руками, - ничего нет.

- А чем же здесь занимались по вечерам другие девушки, до меня? - Встретив непонимающий взгляд Фили, она пояснила: - Другие экономки.

- Другие экономки... - Фили озадаченно почесал в затылке не зная как и ответить, - они были не совсем девушками. То есть, у нас работала раньше миссис Тенн, она была намного старше вас... в общем, пожилая женщина. Она ложилась спать.

- То есть предыдущая экономка была пожилая женщина, да? - Как-то ненавязчиво (а может, случайно?) она еще шире раздвинула свои замечательные ноги, и Фили увидел наконец ткань трусиков, отделанных по краям кружевом. - Наверное, это было не очень интересно? - Она уставилась на Фили чуть насмешливым взглядом, а он не мог отвести глаз от ее ног.

- Что вы имеете в виду? - переспросил он, взглянув на мгновение ей в глаза.

- Наверное не очень-то было интересно молодому человеку пятнадцати лет...

- Мне уже почти шестнадцать, - поправил ее Фили. - Что вы имеете в виду, говоря не очень интересно?

- Наверное, было не очень-то интересно сидеть напротив пожилой экономки и заглядывать ей под юбку, как ты сейчас заглядываешь мне. - Она улыбнулась, но совсем не рассерженно, даже наоборот, и закинула опять ногу на ногу. Полы халата упали бессильно по бокам, сдерживаемые лишь одной пуговицей, открывая взгляду Фили всю прелесть ее форм. Она рукой чуть распахнула ворот, якобы жарко, показывая, что и здесь у нее дела обстоят отнюдь неплохо.

Фили судорожно сглотнул и вспыхнул:

- Почему вы говорите так?!

- А почему бы мне так не говорить? - деланно удивилась экономка.

- Вы меня смущаете, - Фили уставился угрюмо на стакан с гранатовым соком.

- Я тебя просто дразню, - мило улыбнулась она.

- Ну и как, - распалял себя Фили, - весело?

- Да.

- Я очень рад, - сказал Фили и встал, всем своим видом показывая, что наоборот, что не рад.

Она поспешно схватила его за руку.

- Но я не хотела тебя смутить, правда!

Кожа ее пальцев такая же приятная, как и у мисс Фиппс вчера, - отметил Фили.

Она прислонилась лбом к его руке, Фили почувствовал едва заметный чуть терпковатый запах ее тела, который почти перекрывал одуряющий запах духов.

- Ты простишь меня? - извиняющимся тоном спросила она, посмотрев ему в глаза.

- Не знаю, - ответил Фили и отвел взгляд в сторону.

На самом деле он не знал как себя вести и что ей говорить. Он поспешно вырвал руку из ее пальцев и ретировался, забыв книгу на столе. Почти что бегством покинул поле боя.

Она смахнула со лба темные непокорные волосы, протянула руку, взяла филин стакан с соком и сделала большой глоток, улыбаясь чему-то.

Шерман с виду такой толстый и неуклюжий, но с трамплина в воду прыгает классно - брызг минимум.

Бассейн у Шермана, хоть и не такой респектабельный, как у Филморов, зато раза в два побольше будет, и трамплин сделан удобный. Фили давно хотел попросить отца, чтобы заказал и им такой же трамплин, но как-то все из головы вылетало. Вспоминал, как правило, только вот как сейчас - купаясь в бассейне Шермана.

Фили уперся руками в отделанный радужной плиткой поребрик и легко выбрался из воды. Уселся на краю, опустив ноги в прозрачную воду.

По дорожке к бассейну шла Джойс в пляжном костюме - тонюсенькая полоска красных в белый горошек трусиков и такая же тонкая полоска лифчика - все женские прелести как на выставке-продаже. Зато на глазах окуляры солнцезащитных очков, на голове шляпа с такими обширными полями, что на этих полях вполне можно было бы устроить гонки по кругу игрушечных автомобильчиков из коллекции Шермана. В руках она держала какой-то журнал с яркой глянцевой обложкой.

Фили не отрывал восторженного взгляда от тела девушки - вот, оказывается, как все просто и в окно не надо подглядывать. Минимум воображения и все как на ладони.

- Доброе утро, Флоренс, - весело поздоровалась девушка с перебиравшей фрукты на длинном летнем столике пожилой экономкой Винсентов.

Та подняла на секунду голову, кивнула, улыбнувшись, и вновь вернулась к прерванному занятию.

Джойс подошла к полосатому шезлонгу, стоящему у самого края бассейна, и уселась, устраиваясь поудобнее и прикидывая как лучше подставить свое тренированное, спортивное тело под благодатные лучи жаркого солнца.

Шерман подплыл к Фили, тот помог ему выбраться на поребрик и оба уставились на загорающую Джойс. Та почувствовала, видно, на себе чужие взгляды и оторвалась от журнала.

- Привет, Джойс! - весело поздоровался с ней Фили. Настроение у него было просто прекрасное.

- А-а. Здравствуй, Фили, - сказала она, словно отмахнулась от назойливой мухи, и снова уткнулась в журнал.

Ребята посмотрели друг на друга и громко расхохотались - просто так без повода. Исключительно потому, что жизнь прекрасна и удивительна.

- Дети, вы не можете пойти поиграть в другом месте? - сердито бросила им Джойс.

- Иди сама... в другое место! - парировал Шерман. - Мы сюда первые пришли!

- Фи! - брезгливо ответила ему сестра.

Шерман плюхнулся в бассейн и раскрытой ладонью целенаправленно провел по водной поверхности. Цель накрыли мириады прохладных брызг, искрящихся на солнце.

Джойс недовольно взвизгнула и вскочила с облюбованного шезлонга. Поморщилась неуважительно - что, мол, с них возьмешь, дети!

Спрятавшись за спину Фили, Шерман активно продолжал направлять армии брызг на ретивую сестру. Она решила, видимо, не связываться с молокососами и гордо удалилась в дом, покачивая на ходу бедрами.

Фили проводил ее мечтательным взглядом.

- Ну и уродка! - с сочувствием к самому себе сказал Шерман. - Ну и зануда!

- А по-моему она очень даже ничего... - поддразнил приятеля Фили, помогая ему снова выбраться из воды.

- Спасибо, - поблагодарил Шерман за помощь, уселся рядом и в сердцах сказал: - Нужно было уехать на лето в лагерь, чтоб глаза мои на нее не смотрели!

- А что ж ты не уехал?

Шерман вскочил на ноги, на которых были надеты большие зеленые ласты.

- Что ж я не уехал, да? Да потому что с родителями в этот круиз проклятый собираюсь! С моей дурой сестрой в эту дурацкую Гонолулу. - Шерман растопырил нелепо ноги, развел в стороны руки, сделал глупую гримасу и, изображая некое подобие гавайского танца, повилял толстым задом, так что живот его заходил из стороны в сторону. - Где эти... там... танцуют бамаманангу! Во здорово, а?

Фили растянулся на поребрике и от души расхохотался: настолько смешно это получилось у толстяка.

- Шерман! - услышали она голос миссис Флоренс. Экономка подошла к ним. - Ребята, не хотите перекусить?

- Нет, спасибо, - ответил Шерман.

- Как хотите, - миссис Флоренс пожала плечами и ушла.

Шерман сел рядом с Фили и спросил заговорщицким тоном:

- Знаешь сколько ей лет? - И он кивнул в сторону удалившейся экономки.

- Сколько? - весело спросил Фили.

Шерман не торопясь встал и неуклюже потопал в своих ластах к трамплину.

- Сто десять лет! - наконец сказал он так, словно открывал ужасную тайну.

Фили рассмеялся, спрыгнул в воду, и обдал приятеля волной брызг. Шерман отпрыгнул, дошел до трамплина и стал поправлять сбившееся крепление ласты.

- Интересно, какая она? - задумчиво спросил Фили, глядя на прозрачную, чуть зеленоватую воду перед собой.

- Что значит какая она?

- Ну... без одежды.

- Кто?

- Экономка...

- Наша экономка? - поразился Шерман.

- Да нет, - досадуя на непонятливость Шермана, сказал Фили. И чуть ли не с придыханием в голосе пояснил: - Наша экономка, мисс Меллоу!

- Ты больной! - безаппеляционно заявил Шерман и прыгнул в воду.

День второй

Каникулы! Утром никуда вставать не надо, дрыхни в постели, валяйся сколь душа пожелает, хоть до обеда!

Фили и валялся. Из принципа, потому что сон давно ушел. Лежал с закрытыми глазами, слушал щебетанье птиц сквозь открытое окно.

Правда, чудесное пение птах порой заглушала возня Лестера возле машины - нарочно он ее что ли под окна Фили поставил? Но вставать, чтобы прогнать его на обычное место было лень. Во всяком случае, лень - отличное самооправдание, так как Фили где-то неосознанно догадывался, что Лестер может и не убрать машину, а терять самоуважение к себе после открытого неповиновения прислуги Фили не хотел. Все-таки, как сказал отец, он сейчас за хозяина. Мистер Филмор-младший - звучит!

- Лестер! - донесся снизу голос экономки. - Лестер! Лестер, я хочу поехать в магазин! Ты не можешь отвезти меня?

Фили неожиданно переборол свою лень и мгновенно оказался у окна.

Экономка в клетчатом зеленом платье стояла у Кадиллака, из кабины не спеша вылезал Лестер.

- Ну, мисс Меллоу, - шофер выбрался из кабины, смерил молодую женщину оценивающим взглядом, демонстративно посмотрел на свои часы. - Я не знаю... Я не могу опаздывать вообще-то... Но если вы быстро...

Вот нахал! - подумал Фили. - Куда ему опаздывать-то, отец же уехал? Все утро мне спать мешал - а теперь опаздывает, видите ли!

- Большое спасибо, - обрадованно ответила экономка. - Я могу переодеться?

- Да ради бога, - проворчал Лестер, пытаясь говорить радушно, что, впрочем, у него плохо получалось. - Только чтобы ваше переодевание не заняло целый день!

Она торопливо побежала к дверям дома.

Фили проводил ее взглядом и отошел от окна.

Потянулся.

Надел не спеша джинсы с рубашкой. Заправил постель. Взял журнал с голыми девицами, что позаимствовал у школьного приятеля на время, сел на кровать, стал листать. Он уже рассматривал его неоднократно, и если по первости эти талантливо полуобнаженные красотки возбуждали в нем какие-то чувства, то сейчас кроме отстраненного равнодушия они ничего не вызывали: фотографии далеких красавиц в не совсем естественных позах, которых может уже и на свете нет (СПИД в их мире явление наверное не исключительное), которыми может обладать кто угодно, только не он, - и пахли-то бумагой, а не живым женским телом. Вот если бы рассмотреть фотографии обнаженной учительницы, или мисс Меллоу - тех женщин, которых хотя бы имеешь возможность видеть, - и сравнить их с этими абстрактно красивыми манекенами из глянцевого журнала...

Фили перевел взгляд на стену, где висел его фотоаппарат рядом с подзорной трубой. Что ж, над этим можно подумать - выбрать вечером момент когда экономка будет раздеваться на ночь и сфотографировать..

Фили скучающе бросил журнал обратно на стол, не докинул и журнал шлепнулся на пол.

- Спасибо, что подождал меня, Лестер, - услышал Фили голос экономки.

Непреодолимая сила притянула его к окну. Экономка садилась в длинный блестящий Кадиллак. Сверху Фили разглядел только как поблескивают ее густые, черные, спадающие до плеч волосы. Автомобиль тронулся с места и медленно поехал к выезду из усадьбы. Фили проводил машину взглядом.

Тут он сообразил, что остался в огромном доме совершенно один - садовник сегодня выходной. Он вышел из своей комнаты, сам еще не зная, что он собирается делать.

Комната экономки находилась на первом этаже и имела выходы как в коридор, так и прямо в сад. Раньше там жила старая экономка миссис Тенн, и Фили ни разу в этой комнате не был. Да и сейчас, оказавшись у ее дверей, он не понимал, как оказался здесь и что ему тут надо.

Он толкнул дверь, не надеясь что она откроется. Но дверь комнаты экономки оказалась не заперта и с чуть слышным скрипом отворилась. Фили вошел и притворил дверь.

Стены просторной комнаты, такой же большой, как у самого Фили, может даже чуть больше, были выкрашены в нежный приятный розовый цвет. Рядом с дверью на стене висело небольшое католическое распятие - это наверное от старой экономки осталась, мисс Меллоу, еще не успела обжиться на новом месте. Но на огромной двуспальной, аккуратно заправленной кровати, стоящей посреди комнаты изголовьем к стене (Фили подивился зачем старой миссис Тенн была нужна такая большая кровать), лежала одежда экономки.

Фили подошел и взял за плечики ее зеленое в клеточку платье, приподнял в руках, представляя себе как она спешно снимала его, но не бросила небрежно, а заботливо положила на кровать, чтобы не смялось. Под платьем лежали белые капроновые чулки. Фили взял один, представил его на ее длинной стройной ноге молодой женщины. Положил обратно, стараясь, чтобы она потом не заметила, что ее одежду трогали. Подошел к комоду, на нем лежали чистые листы бумаги с именной надписью Николь Меллоу.

Так ее зовут Николь, - догадался Фили, - красивое имя. Как раз подходит к ее внешности.

Он открыл ящик комода. Там сверху лежали красные шелковые трусики отороченные черным кружевом - красивые... Фили зачем-то понюхал. Они ничем не пахли. Фили покраснел, хотя стесняться было некого.

Он достал ее лифчик и подивился, какой он маленький - ему представлялась ее грудь гораздо большей. С недоумением обнаружил на какие-то жесткие вставки внутри - он впервые держал в руках лифчик. Но обратил внимание, что застежка на нем немудреная и расстегнется от легкого движения пальцев. Только вряд ли подобное знание пригодится ему.

Дверь в сад тоже не была заперта. Фили вышел и осмотрелся. Если спрятаться вот за теми кустиками, то наверное обзор будет хороший, и когда она начнет раздеваться, то вполне можно удачно сфотографировать - окно было большое, а занавески обычно не задергивались.

Фили вышел в сад и прикрыл дверь. Подошел к одиноко росшим на небольшом возвышении кустам розы. Лег за ними. Да, отличный обзор...

Фили съездил к Шерману и провел у него часа три. Но на ужин не остался. Договорились, что Шерман приедет к нему попозже, и они проведут операцию, как выразился Шерман, Объектив.

Возвращаясь, Фили почему-то захотел проехать мимо ее окон и он специально объехал ради этого вокруг дома.

Проезжая по лужайке, он не сводил глаз с ее окон, в надежде хоть на мгновение увидеть ее лицо. И тем не менее ее появление у окна, да еще в одной сорочке, оказалось для Фили неожиданным. Их взгляды встретились, и Фили лихорадочно пытался угадать - о чем же она думает, увидев его? Что в ее глазах: просто служебное радушие, как к сыну хозяина дома, насмешка, презрение, досужее любопытство или что еще?..

И налетел на один из многочисленных густых кустов, подопечных мистера Грина, въехал прямо в середину, хорошо хоть кустарник невысокий. Но равновесия не удержал и повалился на бок вместе с велосипедом. Бросив мимолетный взгляд на окна - как она среагировала на это - Фили с облегчением увидел, что миисс Меллоу уже отошла от окна.

Он встал, потирая ушибленный бок, выдрал велосипед из куста и за руль повел его, чтобы поставить на место.

Совершенно не о велосипеде думая, Фили дошел до стоящего Кадиллака, поставил велосипед и направился к входным дверям дома.

- Фили, не оставляй здесь велосипед, - донесся до него голос Лестера.

Фили обернулся. Из-за машины вышел Лестер без обычного своего черного пиджака, в огромном рыжем резиновом фартуке и в рыжих же резиновых перчатках до локтей. В руках он сжимал намыленную мочалку.

- Что? - попытался вернуться к реальности Фили.

- Я сказал: не оставляй здесь велосипед, - повторил шофер, подойдя к Фили.

- Почему?

- Это опасно!

- Да почему? - поразился Фили. Мысленно он был у окон мисс Меллоу.

- Его может кто-нибудь переехать. - Лестер снял перчатку с правой руки, достал из нагрудного кармана рубашки сигарету, вставил в рот, зажег зажигалку, прикурил и сказал веско: - Могут раздавить.

- Но кто это может сделать? - спросил Фили, понимая, что Лестер просто-напросто достает его.

- Какой-нибудь неосторожный водитель, - Лестер в упор смотрел на Фили, затягиваясь своей вонючей, дешевой сигаретой.

- Здесь нет никаких неосторожных водителей кроме тебя! - в сердцах ответил Фили.

Лестер нагло улыбнулся и выпустил дым прямо Фили в лицо.

Фили понял, что спорить бесполезно, сплюнул с досады, и повел велосипед дальше.

Лестер смотрел ему вслед и улыбался высокомерно, рука его непроизвольно сжалась и из густо намыленной мочалки, что он держал в руке, на землю потекла струйка мутной воды.

Этот Лестер слишком много себе позволяет! - с запоздалым негодованием подумал Фили.

И решил, когда вернется отец, попытаться каким-нибудь хитроумным маневром убедить его сменить шофера. Хотя и понимал, что это будет нелегко - Лестер служит уже много лет и отец привык к нему. Да и надо признать, положа руку на сердце, что Лестер, при всей своей отвратительности, с обязанностями справляется. Да и мисс Меллоу, когда возникла острая потребность в экономке, именно Лестер привел и рекомендовал...

Фили вошел в дом, в холле на изящном стуле сидела мисс Меллоу - наверное, поджидала его.

- Ты не очень ушибся? - участливо спросила она.

Значит все-таки видела, черт побери! Ну надо же...

- Не очень, - буркнул Фили и попытался поскорее прошмыгнуть наверх, в свою комнату.

- О'кэй. - Она встала со стула. - Обед готов. Подавать?

Только тут Фили вспомнил, что практически ничего не ел.

- Да, я сейчас приду на кухню. Только руки вымою.

- Я накрою тебе в столовой, - улыбаясь сказала она. - Вы же с отцом обычно там обедаете?

- Обычно - да, но я думал... - Фили смутился.

А чего собственно он стесняется? Он хозяин дома - и извольте как положено...

- Да я сейчас приду, - сказал он как можно тверже, но получилось не очень чтобы.

Большой полированный черный стол в столовой был украшен красивым серебряным канделябром, где мисс Меллоу зачем-то зажгла ароматизированные свечи. Суп, приготовленный новой экономкой, оказался достаточно вкусным, но если честно, Фили сейчас было не до вкусовых качеств, он действительно сильно проголодался. Впрочем, миссис Тенн, бывало, готовила и вкуснее.

Мисс Меллоу вошла в столовую, неся в руках поднос со сменой блюд, подошла к Фили, поставила перед ним тарелку с дымящимся бифштексом, забрала грязную посуду.

- Что с тобой, Фили? - спросила она, ставя тарелку на поднос. - Ты мне сегодня ни одного слова не сказал за весь день. - Она поставила поднос на стол и поправила сбившуюся прядку черных волос. - Ты сердишься на меня, да? За то что я дразнила тебя вчера?

- Нет. Не сержусь. - Фили удивился, что она помнит об их вчерашнем разговоре. Он думал, что это для нее лишь забавный эпизод, пустячок, о котором сразу забывают.

- Ты уверен?

- Да.

Она обошла его кресло и нагнулась к нему с другой стороны.

- Тогда в чем дело?

Фили повернулся и наткнулся взглядом на распахнутый ворот ее светлого халата. Она стояла нагнувшись, прелестные пальчики с маленьким перстеньком на мизинце левой руки уперлись в черное дерево стола. Грудь, не спрятанная лифчиком, была видны ему полностью, и с этой точки восхитительные холмики казались маленькими и острыми - нацеленными остриями темных сосков прямо в стол.

Вспомнив ее вчерашнее замечание о том, что он заглядывает ей под юбку, Фили поспешно повернулся к своей тарелке и ответил:

- Не знаю.

Она снова обошла его позади кресла и присела на свободный от тарелок краешек длинного стола. Коленки ее, такие гладкие и загорелые, оказались прямо перед глазами его.

- Может быть, ты сегодня слишком устал и тебе не до разговоров со мной? - заботливо поинтересовалась она.

- Да, пожалуй, - ухватился Фили за брошенную ему спасительную веревку.

- Ты действительно весь день катался на велосипеде, да? - спросила она, забирая поднос.

Фили понял, что ответа от него не ждут, но утвердительно кивнул.

Она вышла из столовой.

Наступления темноты приятели дожидались в комнате Фили. Громко орали обе колонки магнитофона, любимый Оззи Осборн пытался нагнать страха, громко извещая о коварности вампиров. Шерман рассматривал последнюю модель самолета, из обширной коллекции Фили. Эту модель Фили только что доклеил, и гордился своей работой. Но Шерман, естественно, раскритиковал ее, заявив, что фюзеляж у этой модели должен быть совсем не таким.

Да откуда ему знать на каких самолетах летали во время первой мировой войны? Современные модели Фили интересовали мало из-за строгой своей функциональности и, как следствие, неизящности. Но Шерману лишь бы поспорить с другом. Однако Фили не дал ему такой возможности, заявив что пора идти, и снял с гвоздика на стене свой фотоаппарат.

Выскочили тихо, как шпионы на задании. Оглушающую музыку выключать не стали - звуки ее разносятся аж по саду, пусть мисс Меллоу думает, что Фили слушает у себя в комнате.

Окна мисс Меллоу были ярко освещены и незаметно подобраться к облюбованным Фили кустам казалось делом крайне затруднительным. К же тому для укладывания спать по мнению друзей было рановато - они приготовили себя к длительному ожиданию в засаде.

Поэтому Фили посчитал разумным выйти за ворота сада и обойти лужайку перед окнами объекта вдоль невысокого каменного забора выкрашенного белой краской. Путь не близкий, но цель заслуживала затраченных усилий.

Фили легко преодолел невысокую преграду, отделяющую его от заветных окон, но для толстого Шермана это оказалось проблемой.

- Ну ты чего там возишься? - зашипел сердито Фили, в кромешной темноте не видя приятеля. Луна висела еще низко над горизонтом и лишь далекие звезды по-приятельски подмигивали ему.

- Да лезу, лезу, - услышал он писклявый голос приятеля. - Держи фотоаппарат.

Фили пытался помочь слезть Шерману, но разве такую массу удержишь? Они оба повалились на землю.

- Ну ты как? - спросил Фили.

- Все в порядке, - с трудом восстанавливая дыхание, выговорил Шерман.

- Тогда по счету три во-он до тех кустов. Оттуда все отлично видно.

- Ты уверен, что отлично?

- Да, я проверял, - не без гордости за свой тщательно подготовленный план сказал Фили.

- Тогда пошли, - в нетерпении прошептал Шерман.

- Раз, два, три!

Они добежали до кустов и плюхнулись на землю. Не услышав никаких подозрительных звуков, они заняли позицию. Шерман приложил к глазам бинокль.

- Она расстегивает платье, - восторженно прошептал он.

Мисс Меллоу раздевалась перед самым окном, будто по заказу.

- Не платье, а халат, - поправил его Фили, снимая колпачок с объектива фотоаппарата.

- Да какая разница? Ты готов снимать?

Тут только Фили сообразил, что далековато будет.

- Слушай, - сказал он Шерману. - Из окна в этой темноте все равно ничего не разобрать, наверное. Давай попробуем подобраться ближе...

- Давай, - согласился Шерман с неохотой отрываясь от бинокля.

Экономка в окне сняла платье, положила его на кровать. Она стояла в одних трусиках, к ним спиной, но в любой момент могла обернуться и тогда... Надо фотографировать.

Они гусиным шагом приблизились к дому.

Видно они нашумели, потому что экономка взяла халат снова и, прикрывая им грудь, подошла к окну, пытаясь разобрать что там происходит.

- Тихо! - прошипел Фили.

Ребята замерли, превратившись в две бесстрастные статуи, хотя внутри каждого кипел котел самых противоречивых чувств.

Прошли долгие две минуты. Дверь комнаты экономки не открылась - наверное, она решила, что ей почудилось.

- Все в порядке, - сказал Шерман и поднял к глазам бинокль. - Ну-ка, где она? О-о, я боюсь смотреть на это великолепие.

Мисс Меллоу, уже не прикрываясь халатом, а брызгая друзьям в глаза видом обнаженной груди и живота, подошла вплотную к окну.

Друзья мгновенно распластались на земле.

Когда они осмелились поднять головы, окна мисс Меллоу глянули на них слеповатой чернотой, сливаясь со стеной дома.

- О, черт! - с досадой стукнул кулаком по траве Шерман. - Только вечер зря потеряли!

Как ни странно, чувство досады не мучило Фили, так как Шермана. Собственно, в глубине души он почему-то и не рассчитывал на скорую удачу, и сейчас, считал эту идею безумной авантюрой.

Он вылез из роскошной, бронзового литья, ванны отца и стал не спеша вытираться большим красным махровым полотенцем. Надел свой старый удобный халат и пошел к себе, на ходу вытирая голову.

Мисс Меллоу, наверное, уже спит, разметав свои черные волосы по подушкам огромной двуспальной кровати. Одеяло наверное сползло, обнажив тугие груди, которые удалось-таки на мгновение увидеть Фили и образ их засел в его памяти, как фотография. А может, она спит свернувшись калачиком, и лишь черные волосы видны из-под одеяла? Какая разница - в темноте все равно ничего не увидишь.

Да, сегодня не получилось, но завтра они снова попробуют. Заранее займут позицию, и она ни о чем не догадается...

У лестницы наверх Фили неожиданно наткнулся на Лестера. Тот стоял перед большим зеркалом в человеческой рост, облокотясь о перила, и разглядывал свое мерзкое отражение, явно им удовлетворенный. Был он в домашнем синем легком свитере, в руке держал фужер с красной жидкостью.

Наверное, в отсутствие отца добрался до его запасов, - подумал Фили, но промолчал, так вообще разговаривать с шофером не хотел. Обогнул его и стал поспешно подниматься по ступенькам.

- Фили! - остановил его скрипучий голос Лестера.

Фили хотел сделать вид, что не расслышал и проскочить лестницу, но почему-то остановился и обернулся.

- Да? - вежливо холодно спросил он.

Лестеру явно хотелось прочитать какую-нибудь мораль, решил Фили.

- Надеюсь ты не расстраиваешь мисс Меллоу? - неожиданно спросил тот и пригубил вино.

- Что? - поразился Фили.

- Надеюсь, ты ее не расстраиваешь? - Лестер стал подниматься по лестнице к Фили. - Ее нельзя расстраивать.

- Почему? - тупо спросил Фили.

- У мисс Меллоу больное сердце, - медленно, тщательно выговаривая слова стал объяснять Лестер. - У нее был легкий инфаркт... Из-за этого она была вынуждена уйти с прежнего места работы. Поэтому ее никак нельзя расстраивать.

- Ты что, шутишь? - с удивлением проговорил Фили.

- Такими вещами разве шутят? - вопросом на вопрос ответил Лестер и добавил: - Она, что не рассказывала тебе?

- Нет.

- Правда? А мне казалось, что у вас сложились дружеские отношения.

Не дожидаясь ответа Лестер развернулся и, держась рукой за перила, направился вниз. У зеркала он остановился и самодовольно поправил прическу, провел пальцам по своим мефистофелевским усам.

В зеркале отразилось как Фили почти бегом устремился в свою комнату. Лестер усмехнулся.

День третий

На следующий день Фили заранее, когда сумерки только сгущались, а мисс Меллоу еще возилась на кухне, заканчивая свои дела, залег за облюбованными кустами, чтобы потом, в темноте, подползти поближе. Он решил не брать сегодня Шермана - да ну его! Одному спокойнее и удобнее.

Сегодня рано утром Фили вскочил, разбуженный будильником, и даже не умывшись помчался с фотоаппаратом на свой наблюдательный пост. Все складывалось замечательно: экономка, проснувшись, вышла открыть дверь в сад, едва накинув халат. Чтобы свежим воздухом подышать, наверное.

Тут бы ее и фотографировать, но Фили настолько был поражен увиденным зрелищем и свалившейся на него удачей, что про фотоаппарат и забыл совершенно. Когда же опомнился, мисс Меллоу уже ушла обратно в комнату.

Весь день он провел за столиком в саду, читая об очередных подвигах непобедимомого героя. Шерман заскочил на минутку - договориться о завтрашнем занятии в школе на корте - и убежал по каким-то, видите ли неотложным, делам.

День был жаркий и скучный, все куда-то попрятались. Мистер Грин возился в своем сарае, Лестер куда-то укатил. Экономки Фили тоже после завтрака не видел.

Фили сходил на кухню, якобы за соком, а на самом деле в тайной надежде увидеть ее, поговорить с ней. Но на кухне никого не было и Фили бесцельно отправился бродить по саду.

Сад у мистера Филмора, надо отдать должное, был просто великолепен - старый мистер Грин бесспорно знал свое дело. Прекрасные деревья и кустарники, шикарные клумбы, аккуратные аллейки. Фили пошел к бассейну.

На отделанном под мрамор поребрике лежала на животе мисс Меллоу, положив голову на руки. Может быть просто лежала и загорала, а может заснула под палящим солнцем. Фили осторожно подошел поближе и замер. Полосатый желто-красный купальник ее был приспущен, полностью обнажив спину, снизу Фили заметил упирающиеся в подстеленное полотенце бугры грудей. Фили смотрел и удивлялся, какая у нее чистая ровная кожа, какие красивые волосы и какая стройная фигура...

Он мог бы так стоять и любоваться ее телом до самого вечера.

Но совершенно неожиданно заработал автоматический поливатель цветов, разбрызгивая сильные тонкие струи воды по всему радиусу метра на четыре вокруг себя. Фили совсем забыл про этот поливатель, хотя и сам неоднократно попадал под его струи.

Холодная вода, попав на спину экономки, моментально разбудила ее. Она вскинулась и сразу заметила Фили. Юноша уставился на открывшуюся ему грудь, от волнения он даже стал задыхаться и хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Она тоже растерялась от неожиданности, спешно прикрыла грудь, вскочила на ноги и бросилась бежать.

Фили хотел что-то сказать ей, двинулся ей вслед, понял вдруг, что поребрик, на котором он стоял, уже кончился и перед ним спокойная прозрачная вода бассейна, но равновесия удержать не смог, и как был в одежде, свалился в воду. Холодная вода приятно остудила его пыл и притушила охватившее Фили волнение, вызванное видом ее полуобнаженного тела.

И сейчас, лежа в засаде пред окнами мисс Меллоу, он с удовольствием вспоминал этот эпизод. Смущенное лицо экономки и ее обнаженная грудь стояли перед его глазами.

В комнате экономки зажегся свет, Фили подготовил фотоаппарат, чтобы избежать утренней промашки. Сумерки плавно перешли в темноту, Фили отлично видел ее сквозь окно, видел как она снимает свое клетчатое зеленое платье, и решил, что если собирается подобраться поближе, то сейчас самое время. Он двинулся вперед.

Неожиданно дверь в ее комнату распахнулась и мисс Меллоу во всей своей красе, в бирюзовой сорочке появилась на пороге, освещаемая льющимся из комнаты ярким светом.

- Фили! - позвала она, ясно давая понять, что знает, кто может прятаться под ее окнами в момент ее подготовки ко сну.

- Да, - обреченно сказал он. Отпираться не было никакого смысла.

- Ну заходи, дорогой. - Она кивнула в сторону открытой двери.

Он послушно вошел вслед за ней, приготовившись к самому худшему.

- Ну надо же, - сказала она, словно обращаясь сама к себе. Будто удивлена его поступком.

- Ну да надо же - подумаешь тоже, - развел руками Фили.

- Фили, - она повернулась к нему и посмотрела на него своими черными бездонными глазами, держа в руках платье, - если ты так хочешь посмотреть, как я раздеваюсь, почему ты мне просто не скажешь это?

- Что? - поразился Фили.

- Я говорю: если ты так хочешь посмотреть как я раздеваюсь, ты должен мне просто сказать об этом.

- Что вы имеете в виду? - Фили не понимал: над ним издеваются или как?

- А ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? - улыбнулась она и бросила платье на кровать.

- Конечно... Наверно... - сказал неуверенно Фили.

А что еще он мог сказать? Конечно хотел.

- Закрой дверь.

- Что?

- Я сказала: закрой дверь.

Фили пошел к дверям и наткнулся плечом на ее грудь. Они посмотрели друг на друга, он подошел к двери и взялся за ручку.

Николь села на кровать, не сводя с него глаз.

- Я не совсем понял, - мрачно спросил Фили, - закрыть мне дверь с этой стороны или с той?

- А ты хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? - пожала она плечами, улыбаясь.

- Ну, наверно.

- Тогда с этой стороны.

Он послушно закрыл дверь. Буря противоречивых эмоций одолевала его: с одной стороны хотелось бежать отсюда со всех ног, с другой - досмотреть это кино до конца.

- Садись. - Она указала рукой на стул.

Он понял, что она серьезно собирается раздеться перед ним и решил, будто в пропасть бросился: будь что будет! В предвкушении, он прошел и сел, уставившись на нее масляными глазами.

- Ты готов? - томно спросила она.

Фили кивнул.

Мисс Меллоу встала перед ним посреди комнаты и начала, плавно покачивая своими округлыми бедрами, медленно снимать отделанную кружевом сорочку.

Фили открыл рот.

Она сняла сорочку и посмотрела на него.

Он смущенно улыбнулся, жадно пожирая ее глазами. Она стояла перед ним, на ней был лифчик, пояс с белыми капроновыми чулками, и те красные трусики с черным кружевом, что Фили чуть ли не понюхал вчера. Да, еще золотой медальон на тонкой цепочке.

Она медленно повернулась к нему правым боком, поставила правую ногу, согнув, на кровать, привычным движением расстегнула застежку пояса и начала медленно скручивать прозрачный чулок по ноге. Дойдя до колена, мисс Меллоу просто сняла его. Она не отрывала глаз от Фили. Потом так же медленно поставила на кровать левую ногу и скрутила второй чулок, обнажив покрытые пурпурным лаком ноготки на маленьких пальчиках.

- Ты смотришь, Фили? - спросила она.

- Что? - Фили был полностью поглощен зрелищем, и просто не мог сразу воспринимать смысл сказанных слов.

- Ты хочешь, чтобы я раздевалась дальше? - Она все так же загадочно улыбаясь, смотрела ему в глаза.

- Да. Пожалуйста. - Он сложил руки меж напрягшихся колен и не мог оторвать глаз от созерцания ее тела. Он чувствовал, как его охватывает мелкий озноб, а ладонями прикрывал неприлично взбухшую под материей тесных джинс плоть.

Она не спеша сняла пояс.

- Тебе еще не скучно?

Он помотал головой, не сводя с нее глаз.

Она небрежно бросила пояс на пол, повернулась к Фили спиной и ловким движением расстегнула застежку лифчика. Повернулась к нему и, все так же обворожительно улыбаясь, взялась за левую бретельку.

- Ты уверен? - спросила она.

- О, да.

Что она хочет? Зачем все это делает с ним? Опять дразнит? Но как бы то ни было Фили был не в силах прекратить это волнительное представление, хотя и чувствовал какую-то неестественность происходящего.

Она сняла лифчик, прикрывая грудь правой рукой, затем медленно убрала руку, открывая глазам его свое чудо.

У Фили отвисла в восторге челюсть, глаза чуть не выскакивали из орбит. Огромные ее бордовые соски, правильный формы груди с двумя родинками - маленькой под правой грудью и побольше по центру, в ложбинке, под изящным золотым кулоном - завораживали.

- Ну так что ты скажешь? - спросила она, и если бы Фили не был так взволнован, то заметил бы некоторую неуверенность в ее голосе. Она догадывалась, что сейчас он смотрел бы так же восторженно на любую раздевающуюся перед ним женщину, а ей хотелось, чтобы он оценил по достоинству именно ее тело, которым она не без оснований гордилась.

- Что? - тупо переспросил Фили

- Моя грудь... - Она повела корпусом демонстрируя свою грудь во всей красе. - Тебе нравится?

- О да, хорошая... - выдавил из себя Фили (хороша, слов нет - но дальше-то еще интересней!). - Очень хорошая...

Она подошла к нему, выпятив свою упругую грудь вперед.

- Не хочешь потрогать?

Он в испуге отстранился от нее.

- Потрогать?!

Восхитительные набухшие соски ее были не более чем в тридцати сантиметрах от глаз Фили.

- Да.

Глаза его бегали в разные стороны, боясь смотреть на это чудо природы, на эти возбуждающие соски, заслонившие от него весь остальной мир. Дотронуться? Ему? До них?!

- О, нет. - Он смущенно посмотрел ей в глаза и отвел взгляд, уткнувшись бессмысленно в стену. - Нет, не сейчас... Спасибо.

- Ты уверен?

- Да, - Он качнул головой. - Может быть потом...

- Ну хорошо... - нотка разочарования прозвенела в ее голосе. Но как истинный педагог она не стала настаивать. - Но ты хочешь, чтобы я продолжала раздеваться?

Фили снова качнул головой в знак согласия: хочет, хочет!!!

- Да, пожалуйста, - стараясь говорить ровно, попросил он.

Она отошла вновь на середину комнаты и бросила лифчик ему на колени.

- Держи.

Он посмотрел на предмет ее туалета, хранивший тепло тела, и положил не глядя куда-то за спину, пристально изучая глазами мисс Меллоу, стараясь вогнать в память все детали, все движения этого чудесного тела.

Мисс Меллоу стояла беззащитная перед ним - на ней были лишь узкие тонкие ярко-красные трусики, да золотой кулон на шее.

Она пальчиками обеих рук приспустила чуть-чуть черное кружево трусиков на правом бедре, затем, продолжая очаровательно улыбаться, также чуть приспустила на левом, словно многоопытная исполнительница стриптиза наивысшего класса.

Сглатывая слюну, Фили не сводил с нее блестевших огнем нетерпеливого любопытства глаз.

Она запустила указательный палец за кружево трусиков и медленно провела им по плоскому животу. Потом провела в другую сторону, отвернув черное кружево на красную материю трусов, почти обнажив лобок.

Фили не знал куда деться от распирающих его чувств и в то же время не мог отвести глаз - ее тело притягивало его взгляд, как мощный электромагнит.

Она повернулась к нему спиной и сняла наконец трусики, обнажив свои ослепительно белые ягодицы, резко контрастирующие с загорелой кожей спины и ног. Она не торопилась показывать ему сразу все, стараясь довести его до крайней степени возбуждения.

Наконец, медленно повернулась к Фили, прикрывая потаенное место свое трусиками, потом сладострастно прикусив губку, и полуприкрыв глаза, подняла трусики к груди.

- На.

Она хотела бросить ему и трусики. Открыла глаза и с огромным разочарованием увидела, что он пятился спиной к дверям, пока не уперся в них.

- Ты уже уходишь? - удивилась она, широко раскрыв глаза. - Ты не хочешь остаться?

- Не-ет, - еле выговорил Фили. Устыдился своего безволия, взял себя в руки и сказал твердо: - Извините, наверно, нет.

- Какая жалость, - печально вздохнула она и улыбнулась. Весь вид ее говорил: а может останешься? - Ну ладно. Тогда спокойной ночи, Фили.

- Спокойной ночи, - облегченно улыбаясь, сказал он. В больших дозах он пока вынести это не в состоянии - к новым впечатлениям привыкают маленькими дозами. - И спасибо, мне очень понравилось.

- Спасибо тебе. - Доброжелательная улыбка не сходила с ее красивого лица с тщательно наложенной косметикой (для кого она здесь прихорашивается - неужели для него, для Фили? Ну не для Лестера же!). Она томно вздохнула и добавила: - Нужно будет как-нибудь еще разок попробовать.

- Да, спасибо. - Фили развернулся резко, чтобы выйти из комнаты и с размаху врезался в закрытую дверь.

Она едва сдержала смешок.

Он неловко приложил руку к ушибленному месту, смутившись окончательно, глупо хихикнул и выскользнул наконец за дверь.

Оставшись одна, Николь подняла очи к небу и вздохнула с облегчением, сбрасывая с себя огромное напряжение.

Фили был переполнен бурными эмоциями, и сам не понял, как оказался на велосипеде, бешено крутя педалями и мчась по направлению к дому Шермана. Ему просто необходимо было выплеснуть эти самые свои эмоции и, несмотря на поздний час, Шерман казался наиболее подходящей кандидатурой для этого.

Бросив велосипед у дверей (до велосипеда ли сейчас!), он спешно и громко постучался.

Открыла экономка Винсентов.

- А, Фили, это ты... - Она ничуть не удивилась его позднему визиту.

Да и не такой уж поздний - десять часов вечера.

- Здравствуйте, миссис Флоренс, - вежливо приветствовал ее Фили, проходя в дом.

- Шерман, это к тебе, - крикнула экономка в кухню.

- Не поздновато ли в гости ходить, а? - поинтересовался ехидно Шерман, появляясь в прихожей.

- Пойдем, пойдем. - Нетерпеливо увлек его на кухню Фили. - Знаешь, что сейчас со мной произошло?

- Что? - для вежливости спросил Шерман.

- Хочешь попробовать угадать? - Фили хотел заинтриговать приятеля.

- Нет, - сказал Шерман, выразительно покосившись на стоявших на кухне с бигудями в волосах в одних трусиках и маечках Джойс с подругой.

- А, ребята, вы хотите о делах поговорить... Тогда простите нас, - издевательски сказала Джойс и вышла из кухни, высокомерно задрав голову. Подруга, хмыкнув, последовала за ней.

- Да пошли вы... Уродки, - бросил им вслед Шерман. Дождался, когда они удалились и повернулся к Фили. - Ну. Так в чем дело?

- Ладно. - Фили не терпелось все рассказать. - Примерно десять минут назад я был недалеко от спальни мисс Меллоу. Она говорит: Ты не хочешь зайти, Фили?.

- Ну, - подначил друга Шерман, сбивая себе коктейль в миксере.

- А я говорю: конечно. И захожу. И она спрашивает не хочу ли я посмотреть, как она раздевается догола.

Толстое лицо Шермана расползлось в любопытной улыбке:

- Догола? - не веря, переспросил толстяк.

- Да, - подтвердил Фили и продолжил: - Я сказал: конечно, и она разделась. Она сняла с себя все! Вообще все...

- Ну, а дальше что?

- Что значит дальше что?. - Не понял Фили. - Дальше я приехал к тебе рассказать об этом.

- Ты что, шутишь что ли? - возмущенно поразился Шерман глупости своего друга.

Поразился искренне - он был абсолютно уверен, что если бы оказался на месте Фили, то он бы не убежал. Блажен кто верует.

- Нет, я не шучу. Я серьезно! - Фили разозлился. - Ты, небось, со своей экономкой трахаешься каждую ночь, да?

- Нет, не каждую ночь, - ехидно заявил Шерман.

- Зря... Ты бы прекрасно смотрелся со старой Флоренс, - парировал Фили.

День четвертый

Так прекрасно начинался день - и на тебе! Мистер Трэвис зашел в помещение, когда Фили с Шерманом подглядывали в щели в девчоночью раздевалку. Сколько ребят подглядывало в эти специально проделанные отверстия в стене - и никогда ничего! А тут попробовали разок (ну не разок, ну и что?) и сразу попались. Да честно говоря, там и подглядывать-то не за чем было - разве сравниться этим тощим фигуркам с едва обозначенными бугорками груди с точеными плотными формами мисс Меллоу?

Мистер Трэвис подманил их пальцем, хотел что-то сказать, но посмотрев на сконфуженные физиономии друзей воздержался.

- Пора вам поработать хорошенько на корте, - только и сказал инструктор по теннису, взял их за плечи и повел по вестибюлю.

Совершенно случайно взгляд Фили остановился на сидящей на большом кожаном диване девушке (ноги ее были неприлично раздвинуты - она так увлеклась беседой с тощим высоким прыщавым парнем, что перестала следить за своей позой и хошь не хошь взгляд остановится!). На беду мистер Трэвис перехватил взгляд Фили.

- Э-эй, - предостерегающе сказал он. - Будем считать на первый раз, что сегодня я ничего не видел, но вы прекращайте подглядывать в женскую раздевалку. Понятно?

Оба поспешно закивали утвердительно. Они уже подошли к выходу на улицу.

- Давайте идите, - инструктор подшлепнул их легонько по ягодицам. - И работать как следует! Я потом подойду.

Друзья по дорожке пошли к корту, на котором всегда занимались.

- Странный он какой-то, - тонким своим голоском проверещал Шерман.

- Да уж, - согласился Фили. - Они бы с Лестером составили идеальную пару тронутых по фазе. - Фили остановился, любуясь проходящими мимо тремя пышнотелыми девицами в спортивной форме, пропустил их и развернулся, глядя им вслед и вспоминая о мисс Меллоу со спины. - А вообще он хороший парень, этот мистер Трэвис. Мог бы нас и выгнать!

Они стали спускаться по узкой каменной лестнице к кортам.

- Выгнать? - возмущенно пропищал Шерман. - За что? За то что мы подглядывали в раздевалке? В таком случае за то, что было у тебя вчера с мисс Меллоу, вас обоих нужно арестовать!

- Да заткнись ты, давай играть! - огрызнулся Фили. Ему вдруг стало неприятно, что Шерман заговорил о том, о чем он сам думал постоянно.

Когда он торопился с зачехленной ракеткой на занятия и спускался по черной лестнице (к велосипеду ближе), то у лестницы он увидел Николь, которая на специальной доске гладила джинсы. Сбоку на доске возвышалась стопка выглаженных рубашек.

- Фили! - окликнула она его.

- Да. - Он остановился и повернулся к ней в ожидании... В ожидании чего?

- Что-нибудь не так? - спросила она, и Фили вдруг понял, что она сама смущается вчерашнего.

Фили неожиданно вспомнил о предупреждении Лестера, что у мисс Меллоу больное сердце, что ее нельзя расстраивать.

- Нет, нет, - поспешил заверить ее Фили. - А что? Почему...

Хлопнула дверь, Николь повернулась. В комнату вошел Лестер с сигаретой в губах и рубашками на вешалке в руках. Он заметил Фили и пронзительно посмотрел на него.

Тот смущенно улыбнулся, словно застигнутый за чем-то очень неприличным.

Лестер перевел взгляд на экономку. Мисс Меллоу уставилась на него выжидающе-вопросительно. Он хотел что-то сказать ей, но вновь посмотрел на Фили, ухмыльнулся столь ненавидимой Фили мефистофелевской усмешкой и ушел, ничего не сказав и с рубашками в руках.

Экономка вновь принялась гладить и спросила у Фили:

- Ты стесняешься вспоминать о вчерашнем вечере?

- Нет, почему?

- Ты уверен? Что ты не стесняешься, что я вчера была голая перед тобой?

- Нет, - простодушно сказал Фили. - А почему вы спрашиваете?

- Тогда, может быть, придешь ко мне, когда я вымою посуду вечером? - стараясь говорить как можно тактичнее спросила она.

Фили скромно потупил глаза в знак согласия и кивнул.

- Мы сможем поговорить, - добавила Николь, многозначительно и выразительно расстегнув и опять застегнув ширинку на джинсах, что гладила.

Глаза Фили аж засветились от счастья, душа словно обрела крылья и воспарила в небеса. Но вынуждена была вернуться на грешную землю, ибо он опаздывал на встречу с Шерманом.

- Да, приду, - подтвердил словами Фили, хотя его ответ был вполне ясен и без слов. - Извините, я должен бежать.

Воспоминания об этом разговоре порождали в Фили сладкие предвкушения сегодняшнего вечера. Чем же таким он понравился мисс Меллоу, что она его добивается столь настойчиво?

Шерман распаковал свою сумку, достал ракетку и мячи. Мячи вывались из его неловких, толстых как сардельки пальцев и запрыгали по корту.

- О, черт! - выругался толстяк, махнув с досадой рукой.

- Шерман, поднимай шары, давай начинать в конце концов! - нетерпеливо подпрыгивал, разминаясь, Фили с другой стороны сетки.

- Не шары, а мячи! - заявил справедливо толстяк, заправляя в короткие шорты свою свободную футболку с широкими красными и синими горизонтальными полосами. - О'кэй, ты готов?

- Готов! - Подпрыгивал Фили в ожидании удара.

- Держи! - Шерман размахнулся и ввел мяч в игру.

Фили резко отбил мяч и тот попал Шерману прямо в плечо. Шерман уронил от боли ракетку.

- Ты урод! - схватившись за ушибленное место запищал толстяк. - Ты урод, идиот! Больно же!

- Ладно, сам виноват - не будешь зевать! Подавай, - оборвал его Фили.

- Эй, Фили, - растянулся в улыбке Шерман, готовясь к удару. - А у мисс Меллоу сиськи такие же? - Он показал на теннисный мячик.

- Что? - Фили отвлекся и прозевал подачу. - Слушай, это нечестно! Это не честно!

- Что ж, ты проиграл, - констатировал Шерман.

- Ладно, - разозлился Фили, - подавай!

Шерман подал, Фили ловко парировал, и толстяк не успел к мячу. Кряхтя, он нагнулся за отскочившим от стены мячиком.

- А что ж ты не потрогал их? - спросил Шерман, чтобы хоть как-то подначить приятеля.

- Не знаю... - честно ответил Фили.

- Надо было вот так сжать их, - соскорчив гримасу показал на мячике Шерман.

- А тебе откуда знать? - отбивая мяч крикнул Фили. - Когда ты в последний раз сиськи голые видел? Да и вообще видел ли?

Они с минуту отбивали мячик. Затем Шерман пропустил.

- Эй, Фили, - сказал он отправляясь за мячиком, - а ты знаешь, Джина Рейдал разрешала трогать свои сиськи за доллар.

- А что ж ты не пощупал их?

Наверху лестницы появился мистер Трэвис, но спускаться не стал, облокотился обеими руками о перила, и смотрел на игру.

- Ну-у, у меня не было настроения, - нашелся Шерман. - И к тому же, я больше люблю ноги у женщин.

- Ты сумасшедший!

- Готов, значит?

- Да, подавай!

- Слева, слева бей, Фили, - крикнул вдруг учитель.

- Да, хорошо, мистер Трэвис, - весело откликнулся Фили, посмотрев в сторону инструктора.

Он вновь повернулся к сетке и вдруг взгляд его уткнулся на девушку на соседнем корте. Она стояла к нему задом в коротенькой теннисной юбочке и, нагнувшись, так что полностью были видны белые трусики, зашнуровывала кроссовку. Фили остолбенел и пропустил удар. Повернулся к учителю и неловко улыбаясь, развел руками.

- Маньяк какой-то, - буркнул мистер Трэвис и ушел.

- Ну давай, давай, - крикнул Фили приятелю, чтобы скрыть смущение.

Толстяк подтянул свои шорты.

- Расскажи мне, что будет сегодня, любовничек, - с ноткой зависти поддразнил его Шерман, подавая мяч.

Николь мылась в полной пены ванне мистера Филмора, задумчиво-мечтательно натирая себя мочалкой. Раздался стук.

- Открыто, - сказала она.

- Добрый день, - приветствовал ее Фили, войдя. - Я зашел в вашу комнату, но там никого не было. Вы сказали, что хотите поговорить...

- Заходи, Фили, заходи.

Из мыльный пены просвечивал огромный бордовый сосок, сразу приковавший к себе взгляд Фили.

- А что вы делаете в ванне моего отца? - спросил он не придумав ничего лучшего для начала разговора.

- Я думаю, он будет не против. Как по-твоему?

- Да, наверное, не против, - согласился Фили.

На долгую минуту наступила тягостная пауза. Наконец мисс Меллоу прервала ее, спросив с очаровывающей улыбкой:

- Ты не хочешь потереть мне спину?

- Ну... - Фили развел руками: мол, раз дама просит...

Стараясь сдерживать себя, Фили не спеша подошел к краю огромной ванны, встал на ступеньку коленом.

Николь подставила спину. Фили взял мочалку и начал, еле касаясь ее нежной кожи, стесняясь, водить ей по спине. Аромат ее волос кружил ему голову.

Она поймала его руку и повлекла ее к своей груди. Фили не в силах был противиться, разинув рот от счастья.

Николь повернулась к нему, не выпуская его руку.

- Ты не хочешь ко мне присоединиться? - спросила она.

- Что сделать? - совершенно искренне растерялся Фили.

- Со мной принять ванну, - терпеливо повторила она.

- То есть здесь с вами... прямо сейчас?

- Попробуй, может тебе понравится?

- Ну... - замялся Фили, - я наверное не помещусь сюда...

- Поместишься, - уверенно сказала она. - Это я тебе могу обещать.

- То есть вы хотите, чтобы я разделся... и вообще... - продолжал сомневаться Фили.

- А ты обычно в одежде принимаешь ванну? - улыбнулась она, обнажив ослепительно ровные ряды зубов.

- Нет. Обычно нет.

- Ну, Фили, давай. Я даже не буду смотреть. - Она сладострастно закрыла глаза.

- Я даже не знаю...

- Ну давай, - уговаривала она его. - Это же будет такое приключение! - она закатила к потолку и сладко причмокнула, показывая таким образом, какое это будет блаженство.

Фили дрогнул. Только воспитание не позволяло ему сразу же залезть к ней, когда она только предложила. Ох уж эти предрассудки...

- Хорошо, - он встал. В конце концов он современный парень без комплексов. - Ладно. - Он решительно направился к двери.

- Эй, ты куда? - удивленно воскликнула Николь.

- Я пойду разденусь.

Он вышел.

Ей ничего не оставалось, как терпеливо ожидать его возвращения. Отражаясь в многочисленных зеркалах комнаты, Николь задрала к потолку свою стройную ногу, напоминая спортсменку по фигурному водному плаванию, и рассматривала свои маленькие пальчики. На ноготках уже начал облезать лак, надо будет обязательно подновить - отметила она.

Через некоторое время Фили вернулся в своем любимом светло-коричневом халате. Николь ждала его, играя с пеной.

- Ну привет, - сказал Фили, не зная, что еще сказать.

- Привет, - улыбнулась Николь. - Ты не хочешь снять халат и залезть ко мне?

- Хорошо, сейчас.

Фили нерешительно распахнул халат, она увидела огромные, до колен, зеленые спортивные трусы с белыми полосками по бокам.

- Плавки - это же замечательно, - с едва заметной иронией восхитилась она. - Ты не хочешь их снять?

- Нет, - твердо сказал Фили.

- Ну ладно, - мягко согласилась она, как талантливый дрессировщик соглашается с рычанием тигра не желающим выполнять какое-то задание. - Залезай, - пригласила Николь и добавила иронически, в надежде, что он передумает: - В плавках.

Он полез в ванну, сжав зубы, чтобы не выдать, что его трясет от возбуждения. Чуть не оступился на скользком дне бронзовой ванны.

- Осторожней, - сказала она. - Осторожней!

Фили вступил в пену у нее между ног. Николь уверенно подхватила его руками за талию и направила, так, чтобы он сел к ней спиной и прижался плотно к ее груди.

- Я потру тебе спину, - сказала она.

Экономка стала осторожно гладить его умелыми пальцами по спине, прокралась под мышкой на живот, провела по груди... Фили наслаждался.

- Ну как, тебе нравится?

Он повернул к ней голову.

Она его поцеловала в щеку - осторожно, так как мать целует ребенка на ночь. На его лице было написано почти детско-безмятежное счастье.

Она поцеловала его в волосы, в шею, снова в щеку. Он повернул голову и неумело вытянул к ней губы. Она чмокнула в них. Он отвернулся и прикрыл глаза от удовольствия.

Она лаская наткнулась руками на трусы.

- Ты уверен, что не хочешь их снять? - спросила она так, что невозможно было отказаться от выполнения ее просьбы.

- Ну хорошо, - очень неохотно уступил Фили. Он ее все равно стеснялся. - С одним условием.

- С каким? - стараясь неосторожным словом не спугнуть его, спросила Николь.

- Мы погасим свет.

Не услышав возражений он полез к выключателю.

- Осторожней, - сказала она, поддерживая его руками. Он щелкнул тумблером, погас свет. - Осторожней, - повторила она.

Он с плеском уселся на то же место и стал стаскивать в воде свои огромные трусы.

- Тебе помочь?

- Нет, нет... - испугался Фили.

Он страстно желал ее, как желает мужчина женщину. Одна загвоздка: он еще не был мужчиной в полном смысле слова и понимал это. Он знал что станет таковым рано или поздно (и скорее рано, чем поздно), но и боялся этого момента и безумно хотел приблизить его одновременно. А еще он подумал как расскажет Шерману, о том, что мылся с ней голой в ванне - пусть лопнет от зависти!

Она гладила его умелыми руками, плотно прижавшись к его спине восхитительно упругой грудью. Он сидел сладко закрыв глаза - хотя и с открытыми абсолютно ничего бы не увидел.

Она добралась своими волнующими пальцами до его причинного места. Он сразу ахнул, вздрогнул, распахнул широко глаза, выгнулся дугой и выскочил из ванны, словно там сидела не обворожительная девушка, а зубастый аллигатор.

- Наверное мне пора идти, - пытаясь в темноте нащупать брошенный халат и разбрасывая вокруг клочья пены, сказал Фили.

- Фили, подожди секундочку, - воскликнула Николь.

Он наконец нашел халат, в волнении влез него задом наперед обеими руками. Поняв ошибку, он поморщился и запахнул его на спине, придерживая сзади рукой.

Николь, замотавшись в огромное махровое полотенце, догнала его в следующей, ярко освещенной комнате.

- Подожди секундочку! - повторила она, схватив его за руку.

- Что? - его всего трясло. Он сердился на нее, сердился на себя (другой на его месте не выскочил бы как последний трус и идиот, когда желанное яблоко само валилось в руки, да практически еще и умоляло слезно Съешь меня!), сердился на весь мир, устроенный столь дурацким образом.

- Прости, - попросила она.

Он молчал.

- Ты простишь меня? - спросила она с мольбой в голосе, придерживая на груди мгновенно промокшее красное махровое полотенце, на волосах ее скопились маленькие жемчужные капельки воды, на груди и шее висели хлопья пены.

- Хорошо, - ответил он, чтобы побыстрее прекратить начинающую тяготить его сцену и хотел уйти.

Она вновь остановила его.

- Докажи.

- Как?

- Ты сегодня согласен остаться на ночь в моей постели?

- Нет, спасибо, - Фили решительно направился прочь, хотя понимал, что совершает сейчас непростительную глупость, за которую будет укорять себя уже, наверное, минут через пять, когда успокоится и начнет вспоминать все это (каждый жест ее, каждое сказанное ею слово) в тишине и уединении.

- Фили! - Она двинулась следом, держа левой рукой концы полотенца у груди, понимая, что дразнить его видом своего обнаженного тела больше пока не следует, чтобы не перегнуть палку. Догнала у двери, развернула и требовательно спросила: - Почему нет?

Фили, глядя ей в глаза, честно ответил:

- Я однажды пробовал в летнем лагере. И я понял: если спишь с кем-то на одной койке - то выспаться совершенно невозможно!

Она молча укоризненно смотрела на него (с огромным усилием подавив где-то глубоко в груди зародившийся было смешок). Он потупил глаза и сказал, чтобы как-то разрядить гнетущую обстановку:

- Но спасибо. Было очень приятно провести с вами вечер.

Он снова повернулся к двери.

Она снова развернула его лицом к себе, понимая, что отпускать его сейчас нельзя.

- Фили! - с мольбой в голосе произнесла Николь. - Докажи мне, что ты не сердишься на меня! Поцелуй меня на прощанье.

- Хорошо.

Она закрыла глаза и потянулась к нему. Он привстал на цыпочки и по-братски чмокнул ее в щеку.

- А можно мне тебя поцеловать? - спросила она с нежностью и даже уважением в голосе.

- Да, наверно.

Она склонилась к нему, впилась опытно в его губы, и стала гладить его плечи.

Фили пытался нащупать ручку двери, чтобы бежать, хотя и ощущал пьянящее наслаждение. Она касалась губами его шеи, руки ее опускались все ниже под его халатом...

Фили понял, что больше не выдержит, сорвется и наделает глупостей (совсем не тех, которые наделал бы нормальный возбужденный мужчина, а детски-мальчишечьих), вырвался и убежал.

Николь с неудовлетворенной страстью во взгляде глубоко вздохнула и пошла вытираться.

Шерман сидел в резиновом костюме на дне своего бассейна и дышал через длинную специальную трубу.

Фили лег на доску трамплина и пытался дотянуться до трубы, чтобы закрыть ему доступ воздуха - невинная дружеская шутка.

Но не дотянулся. Пришлось хлопнуть ладошкой по воде - мол, вылезай, дело есть, нечего пузыри в воде считать.

Приключения в деревне

Категория: Подростки

Автор: ScrLock

Название: Приключения в деревне

1. Приезд и удача первая.

Современные оптические приборы позволяют рассмотреть объекты размером с теннисный мяч с орбиты спутника

Из научно-популярной статьи.

Дениса встретила на станции баба Катя. Он совсем не помнил е , он видел е , когда несколько лет назад она приезжала к ним в Москву, но сейчас он не отличил бы е от любой другой маленькой прыткой старушки. Баба Катя сама подбежала к двери вагона, помогла вытащить из пустого тамбура собранный родителями чемодан, и после приветствий и коротких препирательств взялась его нести. - Хорошо, что приехал, Денисочка, - щебетала она, - и чего тебе в городе сидеть, пыльно, душно... А здесь и ягодок поешь, и рыбки половишь... Рыбалкой Денис не увлекался, но возражать и объяснять не хотелось. По настоящему Денис сам не знал, чем он собирается заниматься, но лето ему виделось в ч м-то лесном и чердачном. - Детишек-то у нас почти и нет, - продолжала бабка, - выселки они и есть выселки, но до деревни недалеко. А то с сестр нкой со своей двоюродной на речку сбегаешь. Денис навострил уши. Он знал, что где-то в Подмосковье, в другом городе у него есть сестра, но когда она приезжала со своими родителями в Москву, он как раз был с классом на экскурсии в Лениенграде, и так е и не видел. С одной стороны, девчонка - это плохо. Ябеды и плаксы - это вообще плохо. Кроме того, в присутствии девчонок, с которыми надо было разговаривать , Денис совершенно терялся. Он с удовольствием схватил бы мельком девчонку за письку где-нибудь в метровской толпе, но разговаривать с человеком, в котором тебя интересует только это... С другой стороны... Денис не представлял себе, каким образом можно пощупать или застать без трусов знакомую девчонку, которой потом прид тся смотреть в глаза так, чтобы не вызвать крупного скандала с возвращением в Москву и большим нагоняем от родителей, но какие-то варианты могли иметься. Баня, там, например, есть? Ведь ванной-то, наверное, нет? Или, например, когда она спит... Правда, надо ещ посмотреть, как она выглядит. К сожалению, красивых девчонок было значительно меньше, чем просто девчонок. - И подружка у не тут нашлась. Хорошая девочка. Ну, подружка - это далеко. Идти оказалось неблизко, они прошли лугом, на дальнем краю которого торчали ч рные мачты высоковольтки, затем пахнуло речной тиной, и вот показались несколько серых бревенчатых домов, отдел нных друг от друга непривычно большим расстоянием, засаженным вся кой огородной растительностью. По дороге между домами Денис прош л как на параде при эскорте бабы Кати. Двум-тр м женщинам, увиденным у своих домов, она с гордостью сообщала, что вот, внучек из Москвы погостить приехал. - Вот и ладно, - отвечали из-за изгородей, - а то наши-то все мужики на заработки разъехались!.. И чему-то весело смеялись. Наконец, остался последний дом. Далше не было ни одного, и Денис понял, что именно в н м ему предстоит провести конец лета. Чердак высокий, обзор хороший, смотреть, правда, не на что, лужок да лесок. Сарай (или не сарай?), затем низкая постройка, наверное , вс -таки баня. На траве перед домом девчонка подкидывала волан на бадминтонной ракетке. Издалека она выглядела ничего, но Денис знал, что расстояние может творить с внешностью удивительные вещи. Тем не менее, чем ближе Денис подходил, тем интереснее ему казалась девчонк а. Стройная, длинная, наверное, на полголовы выше Дениса (что плохо, но за последнее время все они что-то слишком выросли), коро-отенькие белые шорты (хуже, чем купальник, но лучше, чем джинсы), т мные волосы до плеч, выразительная линия бедра, не такая, как у тощей мелюзги, но и не такая, как у ширококостых старшеклассниц, гладкие длинные ноги со спортивными икрами. При движении шортики откровенно обтягивали небольшую кругленькую попку (Ах!), а маечка - две половинки, даже не половинки, а чуть меньше, кр упного апельсина с замечательно выделяюшимися шишечками на вершинах. Короткий чуть взд рнутый носик, пухлые выразительные губы, яркие влажные глаза. В погоне за воланом она изгибалась, подпрыгивала, мотала головой, совершенно не подозревая, как она красив а, и какую бурю чувств вызывает в Денисе. Все его мечты об упругом девчачьем теле собрались со дна его души, и прилили к лицу, он даже замедлил шаг, чтобы баба Катя не заметила, как изменился его взгляд. Как ему мешало вс то, что было на ней одето, как он вбирал глазами изящество тонкой фигурки, как бы он хотел подержать в руках... даже не попку, и не спереди, а просто грудь, такую зовущую потрогать... Он буквально видел е голой, какой она была бы, если бы скинула с себя вс , но видел, увы, неясно и неч тко, как позволяет воображение видеть то, чего никогда не видел. Завидев их, девочка поймала волан на ракетку и пошла навстречу. - Вот, - сказала баба Катя радостно, - знакомься, Таня, братишку тебе двоюродного привезла, Дениса. - Привет, - сказала Таня дружелюбно, посмотрев на Дениса не оценивающе, как часто это делают девчонки, а просто, и чуть-чуть с вызовом. - Привет, - ответил Денис, не зная, что ещ сказать. - В бадминтон играешь? - спросила Таня, и Денис понял, что ей тут было скучно. Он также увидел, что она совершенно не понимала, что она делает с Денисом, выставляя ему под нос такое яркое проявление женственности в виде торчащих сквозь футболку сосков на весьма отч тливых полушариях, которые никак нельзя было игнорировать. Она совершенно не сознавала, что красива и никак не кокетничала, считая свою фигурку совершенно уместной и предполагая, что окружающие относятся к е груди и попе так же безразлично, ка к она сама. Денис пожал плечами, стараясь смотреть в сторону. Глупая игра, девчачья. Вот настольный теннис... - Да погоди ты, - вступила баба Катя, человек только приехал, устал с дороги, сейчас вот поужинаем... - Да ладно, - сказал вдруг Денис, - вот до ужина и поиграем. Ему дико не хотелось выпускать из виду эту грудь... и эти ноги. В школе он часто, поднимаясь по лестнице, поглядывал вверх, стараясь увидеть под юбкой больше, чем она обычно открывала. Замечая э то, девчонки одаривали его презрительным взглядом, и отходили подальше от перил. Была ещ физкультура, правда... - Ну хорошо, - покладисто отозвалась баба Катя, - но я быстро. Играл Денис на уровне, несмотря на то, что удары он часто пропускал, смотря не на волан, а на Таню, и старался посылать свои удары повыше, чтобы жадно смотреть на не , пока она красиво подпрыгивает, запрокинув голову, нижний край шорт задирается ещ повыш е, а ткань на груди натягивается. К ужину Таня переодеваьтся не стала, поэтому за картошкой Денис вс ещ мог наблюдать е грудь, правда, уже замаскированную складками футболки. Затем баба Катя подробно расспрашивала Дениса о его родителях, Таня сначала слушала, потом ей стало скучно, и она ушла. Уже начинало темнеть, когда баба Катя, спохватившись, стала показывать Денису где что, отвела его в его комнату, где уже была постелена постель на высокой железной кровати, вывела за дом, указав на туалет, бывший, как Денис и предполагал, одиноко стоящим деревянным сооружением. Настолько одиноко, что подглядывать там за сестрой, если бы такая мысль пришла Денису в голову, было невозм ожно. Зато Денис углядел освещ нное окно, в котором за короткой занавеской промелькнуло движение. Танино окно. Интересно, когда она ложится спать? Бабка пожелала спокойной ночи и отправилась к себе. Денис осмотрел всою комнату, удовлетвор нно убедился, что дверь снабжена крючком, что окно, завешенное такой же занавеской, как и во вс м доме, открывается и закрывается легко, вывалил из чемодана то, чт о считал самым необходимым, подумал... и осторожно вылез в окно наружу. Было темно, стрекотали кузнечики и пахло дровами. Небо на севере было светлым и останется таким всю ночь, но Танина комната была с т мной, южной стороны, рядом с комнатой Дениса. Свет там ещ горел, стало быть Таня не спала. Приоткрытое окно было располож ено слишком высоко, но Денис дотянулся до него, встав (совершенно беззвучно!) на одно из расставленных вдоль стены для просушки поленьев. В занавеске, однако, не было никаких щелей, и Денису пришлось встать одной ногой на торчащую из стены скобу, предвари тельно попробовав е на прочнойсть. Теперь ему открывался хороший обзор комнаты. Вопреки его сомнениям, Танина кровать стояла у стены возле окна, и Денис мог е видеть всю, вместе с лежащей на ней, головой к двери (и ногами, следовательно, к Денису) Таней . Она, накрывшись до пояса то ли тонким одеялом, то ли толстой простын й, читала книгу. На плечах е было видно нечто вроде лямок ночной рубашки. Уже переоделась ,- подумал Денис с сожалением. Он надеялся посмотреть, как она будет это делать. Интересно, а трусы она оставляет? Ночная рубашка давала не больше обзора, чем футболка, но и лицо Тани показалось Денису достойным того, чтобы постоять немножко на одной ноге и посмотреть на него без стеснения. Откровенно говоря, Денис ещ не встречал такой красивой девчонки. Таня пролистывала книгу довольно быстро, потом вдруг остановилась, вчитываясь, глаза е налились вниманием, она пож вывала губу, и вдруг отложила книгу, откинулась, и накрылась одеялом по плечи.

Задумалась , - решил Денис. Однако напряж нно вытянутое тел о не свидетельствовало о задумчивости. Танина голова беспокойно поворачивалась из стороны в сторону, волосы разметались по подушке, по всему телу временами пробегал трепет... Денис вдруг обнаружил, что рука под одеялом, отч тливо вырисовываясь, тянется от гладкого плеча прямо Тане между ног, прямо Туда, и прямо Там нервно и непрерывно шевелится... Эта картина живо напомнила Денису то самое, чем он занимался всякий раз, когда в голову ему долго лезли девчачьи прелести, и за что его в детстве наказывали, по ка он не уяснил, что есть только два места, где он может это делать - в постели, когда все заснули, и в ванной, в процессе мытья. То есть, в туалете он тоже мог оставаться наедине, но если он задерживался там слишком долго, то следовал взволнованный вопро с мамы, не запор ли у него? Денис, однако, был в недоумении, ведь у девчонок, как известно, отсутствует То Самое, самое главное, в приложении к чему вс Это и происходит. Сомнения его были тут же рассеяны окончательно. Таня одним движением сбросила мешавшее ей одеяло, и Денис увидел... Рубашечка была задрана до пупа, одной рукой Таня вцепилась в простыню, другая... быстрыми и плавными движениями она мяла и теребила свою... писька - несолидно, пизда - неприлично. Денис услышал когда-то от кого-то приезжего слово пишка , и оно ему понравилось. Было в н м и созвучие, и озорство, в общем, Танины пальцы старательно т рли е , то самое место, которого Денис ещ никогда не видел, ну, разве там у какой-нибудь писающей малышни. Колени Дениса задрожали, он чуть не упал со своей скобы, но вовремя обнаружил в стене другую, за которую удобно было держаться рукой. Денис впился глазами в действо, уп ршись лбом в стекло, уж сейчас-то она точно его не увидит. Она лежала выпрямившись и напрягшись, мотая головой из стороны в сторону, пальцы безостановочно двигались, как раз в том месте, где начиналась шель, которую мальчишки старательно обозначали ч рточкой на своих картинках, оставляемых на вырванных из тетрадей листах и на стенах туалетных дверей. Денис впервые видел и мог хорошо разглядеть, как это выглядит на самом деле! Он порадовался тому, что волосы на пишке его сестры росли только чуть-чуть, сверху, и ему было прекрасно видно, как двигались под рукой мягкие... Денис только что окончательно понял, что такое половые губы . Он сунул руку в карман, чтобы поправить своего Бена , как они с ребятами его называли, так как он уже давно требовал освобождения. Дотронувшись до него, Денис по нял, что Бен уже готов и трепещет. Денис предполагал заняться Этим после того, как он верн тся в комнату, но почему бы и нет? Он медленно, тихо расстегнул штаны, вытащил тв рдый и напряж нный Бен наружу и начал... Он лопал глазами Танины б дра, и живот, и Е , пишку , и сладко двигал рукой сам, в характере движений Таниной руки было что-то общее с тем, что делал Денис, они определ нно делали общее дело. Таня скинула одну ногу с кровати, и вс стало видно ещ лучше. То есть, Денис даже не представлял, как девчонка может выглядеть в таком ракурсе. Когда они рисовали баб с раздвинутыми ногами, получалось всегда глупо и неестественно. И то, что Денис делал сейчас стоя на одной ноге и имея перед глазами голую (будем счи тать так) девочку было в сто раз лучше, чем когда он мастурбировал, глядя на неудачный рисунок или на мутную фотографию (бывало и такое), а то и просто на снимок какой-нибудь спортсменки. Более того, происходящее было тем самым, что Денис представлял себе в мыслях, тиская своего Бена. Надо признаться, такой красивой девочки Денис себе не воображал. Мечты сбываются! Таня напряглась вся, рука е задвигалась быстро-быстро туда-сюда, она запрокинула голову, закусила губу, обхватила себя между ног всей ладонью так, как это сделал бы с ней Денис, дай ему волю, выгнулась... и сладко и медленно выдохнула. Закинув обе руки з а голову она отдыхала, на е лице с подрагивающими ресницами закрытых глаз проявилось блаженство, мягкие губы расслабились. Денис видел е всю, и впитывал каждую точку е открытой жадному взору пишки. Томное щекочущее напряжение накапливалось внизу его жи вота и в районе солнечного сплетения, делая движения резкими и судорожными. Ещ чуть-чуть... чуть-чуть... только пусть она не шевелится... А-а-а!... С колотящимся сердцем Денис выпустил длинную струю в стену дома, схватившись покрепче за скобу и стараясь сдерживать шумное дыхание. Таня вс ещ лежала, вс такая же прекрасная, и Денис смотрел на не с удовольствием, но пора было убираться. Во-первых, пора, во-вторых сестра сейчас уже может обратить внимание на любой шум или стук, в третьих, уже неинтересно . Денис выдавил последние сладкие капли, и оттолкнувшись от стены, чтобы не искать внизу давешнего полена, неслышно спрыгнул назад в траву. В сво окно он влез без труда, краем глаза заметив, что свет Таня погасила. Вовремя он успел. Душа пела. Он чувствова л себя гордым и удачливым. Он уже не ощущал безысходной тоски при мысли о том, как хорошо было бы увдеть девчонку без трусов, и не на секунду, а подольше. А ведь при упоминании бабой Катей сестры он почти даже не надеялся на то, что в этой дыре его жд т ч то-либо настолько интересное! Он забрался в постель, спустил ещ раз, уже спокойно и неторопливо, в деталях (пока свежи впечатления) вспоминая Танькину наготу, испачкал предусмотрительно оторванный клок туалетной бумаги, задумался, а что же себе представляют девчонки, когда занимаются онанизмом? Он лично представляет себе их голых, как он их лапает, иногда кого-то конкретно, например Любу из параллельного класса, иногда как он их трахает. Правда, с этим проблемы. Процесс, как и его прелесть, Денис представлял себе лишь в самых общих ч ертах. Неужели они представляют себе как они хватают мальчишек за хуй? Совершенно неинтересно. Хотя ч рт их знает. Им же сво собственное тоже неинтересно. За этими раздумьями он и заснул.

2. Игра в благородство.

- Не стоит, - сказал он, улыбаясь, - Когда-нибудь и я вам тем же отплачу.

Ф.Рассел И не осталось никого

Утро застало его солнечным. Немного повалявшись и с удовольствием вспомнив вчерашний вечер, Денис встал, наш л в чемодане зубную щ тку и вышел из комнаты. Баба Катя встретила его радостно: - А, проснулся голубчик, а я думаю, пусть поспит с дороги. Хорошо спалось? - Ага, хорошо. - Ну, каша в полотенце, молоко на столе, вода в умывальнике, а я пошла по хозяйству. Денис почистил зубы и вышел из дома (туалет вс ещ оставался снаружи). Возле курятника (раз куры, значит курятник) Таня кормила кудахтающих птиц. Она была в давешних шортиках, футболка, правда, была другая. Денис смотрел на не с удовольствием. Совсем с другим, чем когда увидел в первый раз. Теперь-то он знает, какова она без трусов! Он видел, что скрывается под этими шортами! Правда, он не отказался бы посмотреть ещ разок. И поближе. И сиськи он не видел. И попку. У не была именно попка , кругленькая и аккуратненькая. И пощупать бы. Хоть бы и через шорты. И двумя руками, спереди и сзади. Денис вздохнул. Таня подняла голову. - С добрым утром! - Привет! - Как спалось? - Хорошо спалось. А тебе? - Денис самодовольно усмехнулся. Он-то знает, кому и почему хорошо спалось! Его так и подмывало ткнуть пальцем ей в шорты и завопить: А я видел! А я видел! . Разумеется, он ни за что не стал бы вытворять такой дури. Не хватает з десь, конечно, Димы, чтобы было с кем поделиться, Денис бы рассказывал, а Димка слушал бы жадно, смотрел бы завистливыми глазами, спрашивал бы: а она красивая? а Денис отвечал бы: офигеть! Но Димка тоже где-то отдыхает. И, чтобы совсем никто не догадался о его мыслях, он ст р с лица ухмылку. - Кур хочешь покормить? Кормить глупых птиц Денису совсем не хотелось, но - Таня... - Сейчас, - буркнул он и прошествовал к сортиру. Ну непонятно разве, что если человек только проснулся, то что ему надо? Правильно, поссать. Куры оказались действительно глупыми, но кормить их было забавно, хотя Денис смотрел вс больше на Таню. Та веселилась от души, совсем по девчачьи. Денис мысленно переодел е в школьное платье, она совсем не отличалась от десятков школьниц. Ну разве что б ыла красивее. Ну и ещ не обезьянничала, и, наверное, считала себя смешной мелкой пацанкой. Возможно, у не была старшая сестра. Даже очень может быть. Несмотря на все свои (если они были) мнения о себе, Таня выглядела очень (Денис вспомнил слово) эротичн о. Она постоянно заставляла вспомнить, что там, под одеждой, она голая! И постоянно хотелось е потрогать, хотя бы округлое гладкое бедро в неярком северном загаре. Димка сказал бы: ляжку. Они порасспросили друг друга о жизни в Москве и Ельмине, ничего интересного Денис не узнал, зато приобр л некотрую свободу речи и некоторый авторитет у сестры. Была она страше на полгода, но учились они в одних классах. Они сбегали в дом, выпили вкусное, с дымком, молоко, Денис слопал миску каши. Танька постоянно была у Дениса перед глазами, вместе со своими линиями, округлостями и движением, и через некоторое время он смотрел на не так, как будто и не подсматривал за ней вчера, словно и не подозревал, ч то может находиться по этими шортами. Он смотрел с привычным тоскливым удовольствием от созерцания завешенного неинтересными тряпками интересного девчачьего тела. Хитрецом он себя никогда не считал, но, видно, правду говорят, что гормоны стимулируют воображение. В голове его стал зреть план. То есть не план в прямом смысле, там пункт первый, пункт второй, а что-то типа: если я так, то он так, а там посмотрим . Он уже стал думать, как бы поплавнее к нему перейти, как случай подвернулся сам собой. - А ты мою комнату видел? - спросила Таня. - Видел, - отрезал Денис. - Это когда это? - Таня смотрела на него недоум нно. Ну же? И как в холодную воду: - А я за тобой вчера подглядывал. Таня задохнулась: - Ну и дурак! Ну вот, сейчас она убежит, и вс пропало! Но она задумалась, видимо вспомнная, что она делала вчера. - Ну и что ты видел? Поаккуратнее, Денис... - Ничего особенного. Таня облегч нно вздохнула. - Видел, как ты в кровати лежала. Таня смотрела на него с облегчением, в е взгляде читалось: Ну, раз это вс ... . - Как книжку читала. Интонации спокойные, равнодушные. Всякое, мол, повидал, ничем не удивишь. А сердце тук-тук, тук-тук... В Таниных глазах подозрение, боится спросить, не видел ли ещ чего? Смотрим прямо в глаза.

- Ну и дальше тоже видел. Ох, как она тут же покраснела! Вспыхнула по самые уши! Отвернулась, замолчала. не убегает. Вот ещ заплачет. нет, наверное, прикидывает, чем это ей грозит. - Не обижайся. - Это ласково, спокойно. Вроде получается, хотя внутри... - Хочешь я тебе покажу, как это МЫ делаем? Вот! Ключевая фраза. Хуже всего, если е это совершенно не интересует, и больше ни о ч м она не думает. Ну пусть хоть пойм т, что это благородное предложение если не реванша, то ничьей, а иначе ей прид тся до отъезда ходить подпозоренной. И без контактов с братом, с Денисом, то есть. В ожидании ответа у Дениса задрожали коленки. Наконец он увидел, как красивое негодование на Танином лице превратилось в красивое недоумение, потом в красивое удивление, потом в красивое любопытство. Прич м даже более сильное , чем расчитывал Денис. Вс -таки, что-то там они себе представляют , - подумал он. - Не вр шь? - недоверчивый взгляд, но уже ни следов обиды. Прекрасно. Простила и клюнула. У Дениса отлегло от сердца, но оставался ещ один шаг, ещ один, ради которого вс это и затевалось. - Честно. - Хочу. Нет, она вс -таки жд т какого-то подвоха. - Ну пошли куда-нибудь. - Ко мне? - Ну давай. Таня провела его к себе в комнату, там он заметил то, чего не замечал вчера (занят был, хе-хе) - куклы, тряпочки, игрушки... Таня закрыла дверь на крючок, притворила окно и выжидающе уставилась на Дениса. - Только... - Денис замялся, откашлялся - только тебе тоже прид тся раздеться. И заметив Танино презрительное недоверие: - А то у меня ничего не получится. Недоверие смягчилось, но осталось. Ну ещ бы, брехня-то какая! - И вообще, я тебя уже видел. Этот довод сработал. Действительно, не станет же парень дрочить в присутствии девчонки только для того, чтобы получить то, чего уже добился! (Станет, ещ как станет!) Таня пожевала губы. - Только сначала ты. Вот оно! Только теперь бы не передумала! Денис решительно, весь сжавшись внутри, д рнул молнию на штанах. Снял их аккуратно, подумал, снял рубашку. Взался за резинку трусов. Ну?.. Ну!.. И д рнул е вниз. Да. Стоять без трусов перед девчонкой ему тоже приходилось впервые. Или нет, не впервые. Ему было лет семь, когда в пионерлагере вожатая его выставила в наказание без трусов к девчонкам. Было страшно обидно, но стыдно - только первые минуты. Таня со спокойным интересом рассматривала Денисово хозяйство. Денис, затаив дыхание, ждал. Наконец Таня перевела взгляд на его лицо, и в этом взгляде Денис уловил решимость, и даже какое-то уважение. Да хрен с ним, с уважением, ты штаны снимай! - Теперь ты, - сказал Денис хрипло, пытаясь думать о ерунде, чтобы сдержать эрекцию. Таня отвела взгляд в сторону, закусила пухлую губу, взялась обеими руками за края футболки и... боже, как красиво она е снимала! То есть, конечно, сама она об этом не знала и не думала, но этот изгиб, это движение б драми... Эта грудь! Вот и увидел е Де нис. Ах, до чего же она оправдала его ожидания. Да, она была именно такая, красивая, гладкая, незагорелая, с нежно-коричнево-розовыми торчащими сосками, круглая, невыразимо уместная на е стройном теле. Она расстегнула пуговицу на боку шорт. Вот сейчас он а их снимет, и останутся только трусы... Нет! она стянула с себя сразу вс , перешагнула через одежду (он бы никогда не догадался так сделать!), и стояла перед ним совершенно голая, покрасневшая и прекрасная! Она, видимо, так и не понимала, как кого-то мож ет это вс интересовать. Она не ждала, как Денис е оценит... А Денис оценил е выпрямившимся, затвердевшим и торчащим прямо ей в лоб Беном. Он был наверху блаженства. Господи, совершенно голая девчонка прямо перед ним, в двух шагах, совершенно добровольн о (допустим), показывающая ему вс , и вс видно, как на ладони. Сейчас Денис видел, что то, что они с мальчишками рисовали в виде треугольника с ч рточкой, в первом приближении соответсвовало действительности. Да, анфас вс это примерно так и выглядело. Если не учесть массу удивительно важных нюансов, отличающих пишку сестры от наивных рисунков. Изгиб бедра, округлость лобка, т мный пушок, видимую мягкость и упругость губ... Денис сел на кровать позади себя и начал сво дело. Охватив Бена пальцами, он медленно водил руку впер д-назад, упиваясь зрелищем. Заработанным зрелищем, полученным по праву. Таня внимательно, пораж нная Денисом, наверное, не менее чем он сам сестрой нака нуне, смотрела вниз, на Денискину руку. То есть не на руку... Видно было, что это е завораживает. Но Денис был занят не этим. Ему мешала статичность позы Тани. Ему хотелось видеть е в разных позах. Он даже не мог бы перечислить эти позы.Он собрал дыхани е и попросил: - Ты можешь подвигаться? - В каком смысле? - удивилась Таня совершенно спокойно. - Ну, потанцевать там... - А это нужно? - танцевать ей видимо не хотелось, но, увидев умоляющие глаза Дениса, смягчилась, повернулась (как красиво!), нажала клавишу на маленьком обшарпанном кассетнике (у не и магнитофон есть!), помедлила, и стала... ну не танцевать, а так... ког да вроде на дне рождения у кого-нибудь уже пора танцевать, но народ ещ не зав лся. Всякий раз, когда она ловила на сво м теле взгляд Дениса, она краснела, и отводила глаза, но в основном она смотрела на Это. Для Дениса и танец голой девочки тоже был впер вые, он старательно замедлял движения, чтобы не кончить раньше, чем он успеет насмотреться, и чуть ли не вхолостую проводил рукой над кожей. Это было неописуемо сексуально и красиво. Та девчонка, которая соблазняла своей попкой под белыми шортиками с раке ткой в руках, делает примерно те же движения уже совершенно голой, перед ним и для него! Ему уже не надо всматриваться в складки ткани, чтобы восстановиь в уме, что же там под ними находится! Он может смело разглядывать, нагло и пристально, что там у не находится между ногами (ах, что там находится!), это входит в правила игры! А Танина пишка принимала в зависимости от поворота и положения ног самые разные очертания, неизвестные ранее и одновременно хорошо знакомые по урокам физкультуры. А какие у не бы ли б дра! А какая попка, не закованная ни в какую ткань! Таня тоже заводилась. Щ ки е раскраснелись, двигалась она свободнее, стараясь, впрочем, не выпускать из виду Дениса, приоткрытые губы е были влажны... Мечты поистине сбываются! Впрочем, даже в мечтах Денис не представлял себе ТАКОГО! Он просто не верил, что такое может быть на самом деле. Денис почувствовал, что больше не в силах сдерживать свой оргазм и из последних сил, не прикасаясь к Бену просипел: - Подойди... Таня послушно подошла, вся радостная, не понимая, что происходит, но готовая поддержать игру. Денис всей ладонью свободной руки плотно накрыл Танин лобок от пушка до того места, где щ лка уходила между б дер. Таня от неожиданности присела и сжала колени. Денис узнал то движение, которым девчонки реагировали на лапанье, и бывало в метро или набитом автобусе ему случалось ощутить то же самое движение девчачьего тела, когда он как бы невзначай тыкался рукой им между ног. И хотя Таня тут же выпрямилась, и бес стыдно подставила сво мягко-упругое богатство бесстыдно жадной ладони Дениса, это было то самое движение, стеснительное и естественное, движение стыда и возмущения, только тогда Денис только угадывал в складках и швах ткани желобок посреди пишки, а тепер ь он ощущал его без всяких юбок и трусов, в предельном контакте, всей рукой, и у него ещ было время... А-а-ахх! У-у-ухх! Искры и молнии! Взрывы и гром! Денис выпустил длинную белую струю куда-то в дальний угол комнаты, в последний момент сжав Бена тв рдой рукой и отведя прицел от Таниных коленей, и ещ одну, туда же! И ещ , послабее! Кончал он, наверное, ц елую минуту. Когда он смог, наконец вдохнуть, перед глазами у него плавали золотые кольца, в ушах звенело, а рукой он крепко держался за ногу сестры чуть повыше колена. Таня смотрела на него с восхищением, уважением и завистью, совершенно неуместными с точки зрения Дениса. - Ну, ты да шь! - сказала она. Денис едва мог улыбнуться в ответ. Отдышавшись, он незаметно вытер пальцы о покрывало, и надел штаны и рубашку, совершенно не в силах соображать. - Я пойду отдышусь, - выдавил он, пока Таня (опять-таки красиво!) облачалась в те же шорты и футболку. Он направился к себе в комнату, повалился на кровать и некоторое время блаженствовал в состоянии душевного и физического комфорта. Нет, устроить себе ТАКОЕ зрелище! Он вс -таки молодец. Ну такая девочка! И в таком виде! Повалявшись и натешив себя перебором впечатлений и признаниями собственного гения, понастроив несколько воздушных замков на тему дальнейшего времяпровождения (совершенно нереальных), Денис встал и вышел во двор, опрокинув в себя по дороге ещ кружку молок а. Там он тут же наткнулся на сестру, снова рассыпавшую зерно курам. (Ну сколько их можно кормить?). Вид у не был самый непринужд нный. Денис уже едва мог поверить, что эта самая девчонка несколько минут назад (ну полчаса, не больше), плясала перед ним г олая, пока он занимался онанизмом, а потом он (недолго, правда) держал е за пизду. - Ты есть будешь что-нибудь? - спросила она его так же непринужд нно (ну точно, пригрезилось!), не прерывая танца с курами. Денис помотал головой. Он уже совершенно не представлял, как можно перейти опять к той самой теме. Ну как? Подойти и сказать А можно взять тебя за жопу? . Если б она хоть подмигнула, что ли, или улыбнулась заговоршически... - А на речку пойд шь? А то сейчас Ирка прид т... - И чего? - поинтересовался Денис хмуро, подозревая, что сейчас он перестанет занимать внимание сестр нки, потому как прид т Ирка, видимо, та самая подружка, о которой говорила баба Катя. - И на речку пойд м. Или у тебя дела? - она издевательски посмотрела Денису в глаза. - Ну можно, - протянул Денис. На речку - это значит купальник. Ну хоть так. Как девчонки переодеваются, завернувшись в полотенце, Денис знал. Ничего не углядеть. - Мы ещ в разбойников играем, - сказала вдруг Таня и замолчала. В разбойников? Есть масса игр в разбойников, но чтоб девчонки... Денис хотел было поинтересоваться подробностями, но решил, что ни к чему. Там видно будет. Он им покажет, какая бы это игра н и была. Денис пош л, слопал на дорожку ещ кусок колбасы, и уже собрался было что-нибудь помастерить в комнате, как с улицы раздался девчачий крик: Танька! - О! - сказала Таня, - это Ирка. И выбежала. Денис помчался в комнату надевать плавки. Он несколько опасался, что его кандидатура не вызовет восторга у Иры, и что его могут просто не взять, но... в крайнем случае, он просто выяснит, где речка, и пойд т туда самостоятельно. - Денис, ты скоро? - послышался Танькин крик. Ага, берут. Денис сорвался с места, на ходу заст гивая штаны, и степенно вышел из дому.

3. Разбойники.

Епископ Герфорд держит путь через Шервудский лес. Отважный Робин говорит: Ид м наперерез!

Баллады о Робин Гуде.

В некотором отдалении стояла Таня, рядом с ней стояли ещ две девчонки. Денис было удивился, откуда третья, но разобрался, что одной из них, в платьице, лет одиннадцать, ну двенадцать максимум, так что она была наверняка пристяжной . Вообще, если быть че стным, Денису нравились такие девочки. У них были наивные нежные мордочки, Денис прозвал их про себя мамины дочки , у них были замечательно тоненькие фигурки, в которых почти вс (кроме грудей) было на месте, всегда круглые попки (куда что потом девается ?), и не было презрительного отношения к парням. В метро (опять метро!) Денис всегда старался облапать таких девочек, так как шума они не поднимали, а либо молча старались отодвинуться, либо просто не замечали. Они были основным его нечастым урожаем (ну, часто ли встретишь в транспорте, пусть даже в автобусе, симпатичную девчонку одиннадцати-двенадцати лет, и чтобы была толпа, и чтобы она была рядом, и чтобы рядом не было его родителей, препятствоваших его перемещениям. И чтобы ей не сразу удалось вырвать ся из Денискиных рук. Бывало, впрочем...) Вторая девчонка была другого, чем Таня, типа. Ладная, крепкая фигурка, ростом чуть ниже, чем Денис, очень светлые волосы, за что Денис немедленно дал ей про себя прозвище Беленькая . Впрочем, не только поэтому. Раньше она, видимо, могла относиться к разр яду маминых дочек , о ч м свидетельствовали яркие голубые глазки, смотревшие на мир просто и весело. Яркие, будто накрашенные губы (может, правда накрашенные?), веснушки через тонкий нос. Немного, но есть. В целом она производила впечатление именно девчо нки, несмотря на то, что и грудь у не уже заострилась, и попа была существенно покрупнее, чем у Тани, и ноги покрепче. При этом правильность фигуры сохранялась, и она не выглядела ни тяж лой, ни толстой. Может быть, за сч т достаточно длинных ног и доста точно тонкой талии. Фигуристый бабец, как сказал бы Дима. Жаль, шорты на ней были явно ж стче и длиннее, чем на Тане. - Это Денис, - сказала Таня, - мой двоюродный брат. Это Ира, а это Лена, е сестра. Пошли? И они пошли. Чтобы не молчать, Денис спросил: - А речка тут у вас далеко? По тому, как уверенно отвечала Ирка, Денис понял, что простота е внешности в значительной степени обманчива. - Если прямо, то вон, - она махнула рукой, но там камыш и вообще... А там, где песок - это туда, - она снова махнула рукой, - но идти минут десять-пятнадцать. - А рыба водится? - Головастики... - Ирка пожала плечами. - А где вы в разбойников играете? Вопрос произв л поразительный и неожиданный эффект. Лена разинула рот, глядя на Дениса, Таня смутилась, а Ирка, остановясь, посмотрела на Дениса ошарашенно, затем на Таню, как на дуру, и вдобавок ещ покрутила пальцем у виска. Таня бросила быстрый взгляд на Дениса, подхватила Ирку под руку и увела е впер д, шепча что-то убедительное на ухо. Лена и Денис двинулись не торопясь за ними. Лена совершенно бездумно жевала травинку, а Денис рассматривал шагающие перед ним попки. Поизящнее - Танина, повыразительн ее - Иркина. Денис мог бы сказать, что именно Иркин тип привлекал его взгляды и руки. Таня - не в сч т, она - аномалия. А так - бер шься, так чувствуешь, за что бер шься. Не в смысле жирно, а в смысле каждая часть тела имеет свой неповторимый профиль. У Дениса появилось ощущение, что Таня рассказывает про сегодняшний случай. На душе у него заскребли кошки. Конечно, они не договаривались о молчании, но, кажется, это и так было ясно. Конечно, Денис мог бы рассказать о том, как он подглядывал за Танькой, но если бы даже это и сравняло бы сч т (в ч м он сомневался), то Ирке вс равно было интереснее слушать про обратное. Впрочем, вс равно прид тся делать вид, будто ничего не произошло, а даже если и произошло, то, в конце концов, это она плясала голой, а не он. Вс равно обидно, ч рт возьми. Дуры они, эти девчонки. Ничего не соображают. Где им понимать, что такое разбойничье братство... - Ну хорошо, - сказала громко Ирка, и обе остановились. Ира оглядела Дениса тем самым оценивающим взором, Таня пошла рядом с Денисом, в весьма хорошем настроении, а Ирка отвела впер д сестру, и что-то, тоже ш потом ей втолковывала минуты две. Сестра зау ченно кивала, и Денис понял, что она полностью подчинена старшей. После разговора Лена смотрела на Дениса, как ему показалось, с некоторой опаской и любопытством. Тем временем они подошли к речке. Денис не понял, откуда на Тане взялся купальный лифчик, Ирка полностью оправдала Денисовы представления о е теле, а Лена порадовала его тем, что купалась в простых белых трусах. То, что было у не на груди, внимания не з аслуживало, так, две припухлости, а вот мокрые трусы просвечивали даже очень. Денис (опять-таки) в первый раз видел воочию то, что ему так нравилось в двенадцатилетках, и считал, что ему повезло третий раз за два дня, так как витринообразие своих трусов Л ена обнаружила только спустя некотрое время, и это заставило е покраснеть и надеть платье. Вода в речке была холодная, как из-под крана, и окунувшись пару раз и обсохнув, Денис остался на берегу. Ира с Таней пошептались ещ , наступила пауза. Е прервала Ирка. Л жа на песке и демонстративно глядя в небо она безразличным голосом спросила: - Ну как, в разбойников сегодня будем играть? Таня смотрела на не игриво, и Денис понял, что по дороге обсуждалась целесообразность принятия его в разбойники. Перевернувшись на живот, он поинтересовался, каковы правила. Игра оказалась одним из тупейших вариантов вендетты : расходятся из центра рощи цы (тут, рядом), затем ловят друг друга, кто оказывается в состоянии вести соперника, тот и считается поймавшим, пойманного отводят в логово , и в поиках золота допрашивают и пытают . Последнее слово девчонки произнесли особенно драматически. Ну что ж , он им покажет. Рощица, или даже небольшой лесок, оказался очень подходящим для игры. С одной стороны он примыкал к лугу с высокой травой, с другой стороны поднимался на холм, содержал кусты, поляны, и даже овраг - вс необходимое. Все четверо вышли на поляну, считавшуюс я центром, развернулись по сторонам света, и начали отсчитывать шаги. Отсчитав положенное число, все издали по воплю, и Денис бегом двинулся туда, откуда слышал самый ближний. Время от временеи он останавливался и прислушивался. Наконец, услышав шорох шаг ов (шорох! это ГРОМКО сказано!), он начал красться, и, к своему удивлению, обнаружил Иру, пробирающуюся не за кем-то, а прямиком к центральной поляне. Денис не стал изучать причины этого явления, а заш л ей в тыл, и с разбегу бросился ей на спину. Ирка оч ень удивилась, затем опомнилась, разозлилась почему-то, стала царапаться, так как другого ей в е положении не оставалось, она была придавлена сверху Денисом, который в пылу борьбы пару раз схватил е за интимные места (очень вкусные, надо признаться!). Затем Денис заломил ей руку, Ирка ещ немного побрыкалась и утихла. - Поймал? - спросил он отдышавшись. - Поймал, поймал, - угрюмо ответила Ирка, и Денис громко издал победный клич. Сразу два голоса ответили ему, и вскоре он вышел на поляну, где их уже ждали Лена с Таней. Обе были несколько удивлены, видимо, не расчитывали, что Денис так быстро совершит зах ват. Наступила заминка. Лена смотрела в сторону, Таня и Ира пялились друг на друга. Что-то им было неясно. Ира вопросительно мотнула головой, Таня, усмехнувшись, пожала пелчами. - Ну, где тут у вас логово? - спросил Денис, котрого эта пантомима не заинтересовала. - Ну пошли, - Таня двинулась впер д. По дороге она убедительно (видимо, не раз повторялось) требовала открыть, где карта кладов, угрожая страшными казнями, Лена радостно добавляла жуткие подробности, а Ирка огрызалась, обещая утопить их в бочке рома и пов есить на грот-мачте, пусть только ей развяжут руки. Путь лежал вверх, и Ирку просто держали за руки с двух сторон, а вовсе не связали, но она обреч нно следовала с гордо поднятой головой, и не пыталась вырваться, очевидно, правила не позволяли убегать, ра з уже пойман. Логово тоже было неплохим: под поваленной елью стоял старый-старый, почерневший от времени бревенчатый навес. Девчонки закидали его ветками, и со стороны он был почти не виден. А если бы и был, он настолько врос в землю, что взрослый не мог бы под ним вып рямиться. В логове стоял вполне приличный пыточный столб, лежал моток эластичного бинта, им Таня с Леной тут же стали прикручивать к столбу Ирку, которая картинно мотала головой и повторяла: - Нет, я вам вс равно не выдам карту, мои пираты отомстят за меня! Денис решил простить девчонкам смешение стилей, хотя у них в игре за такое запросто могли разжаловать в дикари. Руки Ирке привязали за головой, а ноги - на уровне коленей - по сторонам столба. Это, отметил Денис, по крайней мере было просто и над жно. С нова наступила пауза.

4. Школа юных партизан.

- Мы не требуем от вас невозможного, мы прекрасно понимаем, что при современных методах допроса у вас нет никаких шансов сохранить тайну.

Р.Хайнлайн Двойная звезда

- Ну, обыскивай, ты же поймал, - бросила ему Лена, осмелевшая с начала игры. Видимо, в игре она имела статус самостоятельного свободного разбойника. Денис похлопал привязанную Ирку по карманам, пров л ладонями по бокам, отчего она д рнулась, и посмотрел на девчонок. - Ну что ты, - снова вступила Лена, - Разве так обыскивают, я тебе так слона спрячу! Ну, слона ты, положим, не спрячешь, подумал Денис, но спорить не стал, сделал зверское лицо, пров л по Иркиной футболке более тщательно, зацепив грудь (Ирка не шевельнулась), обош л столб сзади и засунул обе руки в задние карманы Иркиных шорт (попа!), пом ял, ожидая реакции (не-а!), переместил руки в передние карманы, и они неожиданно сошлись на передней поверхности Иркиных трусов, прямо на верхней части лобка. Ирка обреч нно и безвольно стояла у столба. Денис подержал там руки, и... он опять не знал, что делать. - Эх ты, смотри, - Лена встала, отпихнув Дениса, и выпрямилась перед сестрой. Денис сел радом с Таней и стал смотреть, что будет дальше. Лена артистично подняла пальцем Иркин подбородок, та ответила взглядом, полным презрения, и отвернулась. - Карта должна быть здесь, - произнесла Лена зловеще, и засунула руку за пазуху сестре. Та закрыла глаза, и откинула голову вбок. Под футболкой было отч тливо видно, как она пошарила рукой по груди, прямо по соскам, и схватила в горсть правую грудь. Друго й рукой она так же грубо облапила Ирку между ног. Ирка попыталась сжать колени, но бинт, то есть оковы, не дали. Денис прямо остолбенел. Так им что, значит, тоже интересно? Ну, не понимаю. Они ж девчонки, бери себя за любое место, и... Или что, они хотят, чтобы я... Ах... Ах, вот как! Ну, скажем, меня остановят, если что. Руки его дрожали. Мечты сбываются, а он, дурак, ещ не хотел ехать в деревню, родители настояли. - Кажется, я знаю, где спрятана карта, - грозным голосом сообщил он, и оттеснил Лену от столба. - Нет, вы е не найд те! - ответила Ирка гордо, что Денис воспринял как поощрение, и знак того, что он находится в пределах игры. Он тяж лым шагом подош л к столбу, Ирка приоткрыла глаза, и тут же захлопнула их снова. Она слегка покраснела. Денис без пред исловий схватил е обеими руками за грудь (классная грудь, гладкая, нежная, упругая!), помял (он, если честно, не знал, как нужно обращаться с этими женскими проявлениями), медленно уцепился за края футболки, и потянул их вверх. Ирка часто задышала, но гл аз не открыла. Когда перед глазами Дениса, подрагивая, вывалились из футболки две маленькие острые груди с розовыми сосками, а Лена за спиной довольно заржала, Денис был вынужден сунуть одну руку в карман, чтобы направить вставшего Бена вверх, к пупку, ин аче появлялись неприятные ощущения. Никто, впрочем, кроме, может быть, Тани, ничего не понял. Лена переместилась вбок, чтобы лучше видеть происходящее. Грудь у Ирки была бы совсем взрослой, если бы не маленький размер. Соски, в отличие от Тани, торчали не прямо, а несколько в стороны, что придавало им более пикантный вид. Короче, Денису везло в четв ртый раз подряд. И с третьей девчонкой. Денис пров л по торчащим соскам ещ пару раз, ещ пощупал, заткнул подол футболки за ворот, чтобы не падала и не загораживала обзор (то бишь грудь, надо бы и ей слово придумать. Грудь - это грудь, а сиськи - это смешно), и переместился ниже. - Нет, - сказал он хрипло, для чего ему не пришлось делать никаких усилий, - похоже, здесь карты нет. Первым делом он медленно, сдерживая дрожь в руках уверенностью движений, тв рдой рукой пров л по Иркиным шортам от пояса книзу. Ах, как красиво смотрелась Ирка в полутьме навеса, с короткой светлой стрижкой, с обнаж нной маленькой грудью, вздымающейся и п одрагивающей от взволнованного дыхания! И как приятно держать руку на е округлом лобке (более округлом, чем у Тани)! Жестковата ткань шорт, но... Где-то так Денис вс себе и представлял в своих сексуальных гр зах. Мечты, ч рт возьми, сбываются! Он пров л рукой ещ ниже, вдоль штанины, по гладкой коже (ну и нежная у девчонок кожа!), и снова вверх. Естественным образом рука оказалась ПОД штаниной, и, следовательно, внутри шорт. Денис погладил Иркин лобок уже по трусам. Один слой ткани - это было лучшее, на что он мог расчитывать, шаря руками по девчачьим ляжкам в толкучке. Это если ему удавалось забраться летом под юбку. Но такое бывало редко, кожа - она чувствительна к прикосновению кожи. Итак, вверх, вниз, вправо, влево. А другую руку - на попу. Или на г рудь. Ладно, немножко туда, немножко сюда. Ноги у Ирки были слегка раздвинуты, а лобок выпячен (та самая поза, в которую он ставил девчонок в своих мечтах), так что Денис забрался девчонке между ног аномально глубоко. Он с удивлением обнаружил, что почти до самого конца может разместить свою ладонь вплотную к е пишке, и встретить там вторую руку, которую Ирка пропустила (!), слегка отодвинувшись от столба. Она (хе-хе) была покорна судьбе. Денис держал е за самые интимные места между двух своих рук. Пере д носом у него торчала Иркина грудь, и он, таким образом, воспринимал вс , что хотел пощупать или увидеть. Приятная, кстати, пишка у Ирки. Мягче, чем у Тани, и выпуклее. Когда Денису удавалось пощупать такое, он считал день удачным. Кстати, когда случалос ь облапать девчонку с двух сторон, он также считал день удачным. Бен у него в штанах возбужд нно под ргивался. Денис почувствовал, что пора что-то сказать. - Похоже, они хитрее, чем мы думали, - произн с он гулко, - но я знаю ещ одно место... И он быстро вытащил руку из-под шорт, и просунул е Ирке спереди за пояс. Там обнаружил резинку трусов, и нырнул под не . Ирка задохнулась, но глаз не раскрыла. Ленка опять хихикнула. Он просунул точно так же вторую руку сзади. Было классно. Онанизмом он сегодня вечером позанимается всласть. Он перебирал пальцами спереди и сзади, спереди по мягкой щели, ладонью по пушку на мягкой округлости, а сзади то по одной половинке, то по другой, то забирался между ног, ощущая дальний (спереди) край щели. Там было п очему-то мокро. После речки, вероятно. Лена заметила, что пояс шорт впивается в Денискины руки и в Иркины бока, и тихо подобравшись, расстегнула пуговицу спереди. Молния разъехалась сама, сразу стало свободнее. Денис, упиваясь возможностями, гладил Ирку с переди и сзади, она, не открывая глаз, взволнованно дышала, подрагивая грудями и иногда шевеля губками. - Ладно, - сказала Таня, встав на ноги, - карты мы не нашли, теперь ей прид тся самой рассказать, где карта. - Не добь тесь, нечестивцы, - пробормотала Ирка совсем невыразительно. Денис вынул руки из Иркиных трусов и посмотрел на Таню осуждающе. Таня ответила тв рдым взглядом, и Денис смирился. Бог их знает, какие тут правила. Им лучше знать. Он отош л и присел. С дистанции Ирка выглядела ещ изящнее. То ли из-за поднятых рук, то л и Денис плохо рассмотрел раньше, но талия у не была очень тонкой, и Денис, возможно, впервые (опять!) осознал красоту вот именно той части Ирки, от пояса до шеи. Таня и Лена присели по сторонам от столба, и в четыре руки медленно стащили с Ирки до колен шорты, а затем и трусы. Ирка открыла глаза, посмотрела на вперившиеся в не выпученные глаза Дениса, и снова закрыла их. Это ж надо! Прямо вс с не и стащили, прямо при н м, просто сиди и смотри! А Денису было, на что посмотреть. Ирка была хороша. К груд и присоединились округлые б дра, и, конечно, пишка. Та самая, что Денис только что лапал. С более светлым и более л гким чем у Тани пушком, более пухлая, какая-то более выразительная... Смотреть и лапать, конечно, разные вещи, и Денис никак не мог решить, что лучше. И то и другое имело сво место в его мечтах. Ирка сейчас стояла обнаж нная от груди до колен, то есть напоказ было выставлено как раз то, что обычно пряталось, и в этом был с вой особенный кайф. Таня же, сев на корточки прямо перед Ирой, послюнила палец, и нажала им прямо в начале щели. Губы чуть расступились, и палец слегка погрузился в них. Ирка чуть слышно ахнула. Таня стала медленно водить пальцем из стороны в сторону, отчего Иркино дыхание у частилось ещ больше. Лена с любопытствующей мордочкой примостилась сбоку, а Денис, сообразивший, в ч м состоит пытка , решил использовать случай для изучения поля деятельности. Хоть Таня и танцевала перед ним, но все ракурсы были мгновенны, он же не м ог попросить е замереть в каком-нибудь положении (правда, и выбрать наиболее соблазнительное положение было бы трудно). Здесь же, хоть Ирка и стояла неподвижно, но стояла она в информативной позе, а потому Денис пересаживался с места на место, внимательн о глядя и запоминая (ему же мастурбировать под эти воспоминания!), как Ирка (и в особенности Иркина пишка) выглядит спереди, сбоку, в три четверти, чуть сверху, чуть снизу... Чрезвычайно приятное занятие. Таня держала свой палец снизу, так что совсем почт и не мешала обзору. Иркин силуэт... Линия ноги... Линия пишки... Денис вставал и приседал,выбирая точку наблюдения, чувствуя напряжение и сладкую истому в сво м Бене. Бен знал, чего хотел, и Денис непроизвольно поправлял его, сжимал рукой в кармане, кажды й раз чувствуя прилив чего-то ТАКОГО в промежности. Лена тем временем встала, и покручивала Иркины соски между пальцами. Пересев в очередной раз, он обратил внимание, что Танька делает что-то совершенно невероятное: засовывает два пальца снизу прямо в Ирк у! По самую ладонь! Денис обалдел, но вспомнил, что ему говорили про трах, стало быть, то, что сейчас происходит, это трах пальцами. И ей это нравится? Да, посмотрев на Иркино балдеющее лицо, он должен был признать, что определ нно нравится. Хотя выглядел о это несколько жутко. Внезапно он обратил внимание, что Ирка смотрит за его перемещениями сквозь ресницы. Он смутился, но подумал Какого ч рта? Делаю, что хочу. Я разбойник, в конце концов. Он расслабился, отсел в угол, и уже спокойнее смотрел, как Танька доводит Иру (он уже был в этом уверен) до оргазма. Он специально смотрел прямо Ирке между ног, так как понял, что той это нравится. Денис был несколько удивл н. Он не думал, что девчонке мо жет понравиься выставлять свою голую пизду. Или он, по крайней мере, пока таких не встречал. А может, они не говорили. Он стал вспоминать, что вроде бы случалось так, что девчонка не то чтобы не замечала его руку у себя под юбкой... Вот, например, та девч онка, с синим бантом... Ей е отец говорит - иди сядь, а она ему - нет, мол, выходить скоро, я постою. Три остановки - скоро. И ведь как раз кроме трусов под юбкой у не ничего не было. Так что не почувствовать она не могла. И была у не возможность отойт и в более удбное место. Но ведь большинство возмущается. Нет, что-то здесь не так. Он выпрямился, подош л к Ирке, и нагло приложил ладонь к е груди. Если ей нравилось ТО, так ей и ЭТО понравится, подумал он. Нет, надо бы выяснить, что же их вс -таки интересует. Ирка действительно, похоже тащилась от его руки. Он аккуратно положил другу ю руку Ирка не лобок, Тане он не мешал, е рука была ниже. Один палец он по Танькиному примеру положил в щель, и слегка пошевелил. Как-то по новому он ощутил девчачью пишку под своей рукой, может потому, что чуть ниже Танька шевелила это вс , может, потом у, что Ирка в этот момент напрягла живот, но Бен его д рнулся, Денис сунул руку в карман, чтобы прижать его, а тот вдруг напрягся, и едва Денис успел его сжать, изверг какое-то невероятно мокрое количество жидкости прямо ему в штаны. Денис успел сообразит ь, что ничего страшного здесь нет, прислонился к столбу, и вс время, пока кончал незаметно для других, старательно впитывал ощущения своей руки на Иркиной пишке, пошевеливая пальцами. Было здорово. Просто замечательно здорово. Ирка вдруг тяжело задышала, задышала и вдруг застонала, зад ргалась и обмякла. Понятно, - подумал Денис. Это у не оргазм. Девчачий такой оргазм. Без длинных мокрых струй. Лена с Таней отвязали Ирку от столба. Глаза у той были как у пьяной. Девчонки помогли ей привести в порядок одежду, посидели, отдышались. Ирка с Денисом были вымотаны, Танька, видимо, устала, только у Лены были такие же бездумные котячие голубые глазки. Они посидели молча ещ некоторое время. Денис спросил: - Пойд м ещ окун мся? В штанах явно было слишком мокро. Девочки лениво согласились. Денис поплескался в воде, то же сделала Ирка. Таня окунулась разок, а Лена только помочила ноги не снимая платья. Они разлеглись под высоким солнцем. Денис лежал на спине, сквозь веки просвечив ал свет, было хорошо. Он ещ повспоминал, как это было только что, и, почувствовав, что Бен начинает опять твердеть, перевернулся на живот. Интересно, ведь девчонки сначала все - девушки, значит им в первый раз должно быть больно. Значит, Ирка уже не деву шка? Вообще-то они могли целку порвать так же, пальцами, даже скорее всего... Интересно, а Таня с Леной? Вот хорошо бы завтра ещ с ними поиграть, если они не передумают принимать его в игру. Сначала поймать Таню, а потом Лену. Или нет, сначала Лену. Таню он уже видел, и даже немножко лапал. А Лена должна быть хороша в роли пленницы, вон она какая тоненькая и гладенькая... и стенснительная. А если привязать, пусть себе стесняется, сколько хочет. Может быть, даже сегодня удастся поиграть? Или они одну игру за день проводят? Спросить-то неудобно... Это вс равно как подойти и сказать, а давайте я кого-нибудь из вас ещ полапаю? Сдругой стороны, им тоже неудобно предлагать, ведь это вс равно что А давай ты нас ещ полапаешь? Денис приоткрыл глаза. Девчонки собрались кучкой, и что-то жарко обсуждали. Денис отвернулся, полежал немного, царапая пальцем по песку, в ожидании, пока эрекция уляжется, затем подош л к девчонкам, которые при его приближении замолкли. Наступило неудобно е молчание. - Есть хочется, - сказала Таня. Да, дейтсвительно, Денис тоже ущущал голод. Прямо-таки зверский. - Обедать пора, - добавила Ира совершенно безразличным голосом. Не сговариваясь они встали, оделись, Денис проводил взглядом попки и ножки, и они отправились домой. Пообедали Денис с Таней хорошо и с удовльствием, баба Катя уже вс приготовила. Прибежала Лена, скороговоркой проговорила. что они больше сегодня на речку не пойдут, потому что бабушка запрягла их в работу, и убежала. Денис почувствовал острое сожаление, он рассчитывал, что они сегодня ещ поиграют, но... Человек предполагает. Врочем, не так уж ему и хотелось. Он мог спустить раз пять-шесть за день, но выр аженное желание проходило после первых двух-тр х, а последние давались уже с некоторым трудом. Так что он вполне мог потерпеть до завтра, а завтра вс это покажется ещ приятнее.

5. Танина история.

Я расскажу вам то, что видел своими глазами или слышал от людей, которым я доверяю

Бузург ибн Шахрияр Чудеса Индии

Остаток дня он пров л за разной ерундой, размышляя о том, что было, и о том, что, как он надеялся, будет. Денис решил проинспектировать чердак, на который можно было забраться по наружной лестнице типа пожарной. Чердак оказался на разочарование пустым, по стенам там стояло немного слоноподобной мебели: диван (и как только его умудрились сюда втащить?), шкаф, узкая кровать, огромный сундук, пара табуреток и небольшой круглый стол. Посреди чердака торчала кирпичная труба от печки. Шкаф был пуст, а в сундуке лежали совершенно неинтересные покрывала, полотенца и другие тряпки. Было довольно пыльно, но никаких дре вних предметов таинственного назначения на полу не валялось. Из окна открывался вид на дорогу и часть пейзажа. Видно было изумительно далеко. Снизу послышался Танин голос: - Дениска, ты где? С неудовольствием Денис отозвался. Во-первых, он не любил, когда его звали Дениской, во-вторых ему совершенно не хотелось отрываться от дела. Тем не менее Таня уже поднималась. - Ух ты, - сказала она, - а здесь здорово! Только пол вымыть надо. И пыль вытереть. Денис считал, что это совершенно лишнее. Чердак должен пахнуть пылью и заброшенностью. - А зачем? - спросил он. - А чтобы на полу можно было сидеть. И на стульях , - добавила Таня проведя пальцем по табуретке, - Сейчас я воды принесу. Денис, конечно, не подумал насч т сидеть. В словах сестры был некоторый резон. Таня действительно умудрилась притащить полведра воды и пару тряпок. Денис взялся чинить выключатель, так как свет не работал, а Таня возилась с тряпками. Денис с удовольствием поглядывал на е стройные ноги, расставленные над лужей воды, на задранную попку, когда она наклонялась с тряпкой в руках. - А вы давно в разбойников играете? - спросил он безразличным тоном. - Да уж года два. - С мальчишками? - Не-ет, - Таня хмыкнула, - откуда их здесь взять? - Ну... - вообще-то Денис был доволен, - А местные? - Да? - Таня обернулась и скроила презрительную гримаску, - А ты их видел? Пауза. Таня т рла пол, а Денис пытался открутить заржавевший винт. - А ты сам-то в разбойников играл? - Я? - Денис не знал, что она имеет в виду, - Ну не в таких. И не с девчонками. - А когда-нибудь ты с девочками ТАК делал? Денис старательно рассматривал выключатель. - Да как... - ответил он, - не так, но... - А как? Денис замялся. Ну о-очень неудобно было бы рассказывать о его удачах в транспортной толпе. - Ну там, знаешь, игра есть, мертвеца оживлять. Да, действительно есть такая игра, когда один лежит как труп, а второй пытается привести его в чувство. Можно смешить, пугать, щекотать травинкой... Вот только последний раз Денис в эту игру играл, наверное, классе в третьем. - А ты? - спросли он, перехватывая инициативу. - Что я? - Таня выпрямилась, охватывая взглядом плод своих трудов. - Ну, тебя когда-нибудь мальчишки того... - Денису не хотелось произносить слово лапать . - А, - Таня поняла, - было однажды. - Давно? - Год назад, в пионерлагере. Таня бросила тряпку на пол, и присела в уже прот ртое кресло. - У нас тогда был концерт, и я была суфл ром. То есть, надо было сидеть и подсказывать, если кто-то что-то забудет. И ещ фонариком подсвечивать в конце. Ну вот, а суфл ры сидят в будках, а у нас будки не было, была только заколоченная дыра в сцене. Так в от они е открыли, засунули туда ящик, длинный, а сверху другой приспособили. И для того, чтобы мне туда залезть, меня туда опускали ногами, а сверху оставались только плечи и руки. Ну, и голова, конечно. А потом ещ сверху ставили такую крышку, чтобы из- зала не было видно. То есть, не из зала, а... ну, в общем, понятно. И там так тесно было, что можно было только страницы переворачивать, а ничего больше, ни повернуться, ни тем более вылезти нельзя. И вот представляешь, концерт, народу полно, гости там вс якие, родители, цветы там... Все волнуются... Ну, запихали меня в эту трубу, ид т спектакль, я стою, листаю бумажки... И вдруг чувствую, вроде доски на уровне моих коленей под сценой отдирают. Потом вдруг хвать меня за трусы... - А ты что? - А что я... пошевелиться-то не могу... Они видят, что я не кричу, на помощь не зову... - А почему? - Да ты чего? Там народу тыща, и я им всем буду объявлять, что меня лапают? (Вот это слово, сама сказала!) Ты что! Это вообще значит концерт сорвать! Да, ну они осмелели, стащили с меня трусы, засунули подол за шиворот, и давай лапать по очереди... - А много их было? - Ч рт их знает... человек пять, наверное... Денис внутренне ахнул. Как он хотел бы находиться там, вместе с ними, под сценой, разглядывать и лапать Таньку, которая не может пошевелиться... - А ты не могла присесть, ноги там согнуть? - Не-а... там тесно, коленки зажаты, сзади подпирает, так что наоборот... Денис прямо представил себе, как в дырке ящика торчит голая девчонка, Танька, и е можно лапать, лапать, лапать... - И что ты делала? - Ничего... стояла, подсказывала иногда... - Не пожаловалась потом? - А на кого? Я их видела, что ли? - А концерт длинный был? - Да минут сорок.. - А они долго... - Да вот почти весь концерт... - Таня глубокомысленно покивала Денису, мол, вот видишь, как бывает... Денис продолжал свинчивать выключатель. Ну почему, почему ТАКОГО не было с НИМ? Уши его горели от зависти, он даже забыл, что эту самую Таньку он сам рас сматривал, а если поймает в игре, то тоже будет лапать, лапать, лапать... Было в этой истории что-то завораживающе зовущее, что-то более интересное... Вс оставшееся время он не мог ни о ч м думать, отвечал невпопад, пока они ещ некоторое время наводили порядок, Таня даже привела в приличный вид кровать, что-то там постелив, так что на ней теперь тоже можно было лежать или сидеть, или даже спать, если приспичит. Потом баба Катя позвала ужинать. Перед сном он долго ворочался, в голову лезли мысли о том, что Таня за стенкой сейчас опять занимается онанизмом, о том, что неплохо быть девчонкой, когда вс интересное под рукой, о том, кого и как он будет ловить завтра, и заснул, так и не прикоснувшись к Бену, в надежде на завтра.

6. Опять разбойники

- Эй, капитан, - закричал Робин, - привяжи меня к мачте, чтобы я мог взять прицел!

Гершензон Робин Гуд

Утро прошло запланированно. Они с Таней позавтракали, сообщили бабе Кате, что идут на речку, и пошли к Иркиному дому, который оказался наискосок от них. Пока они шли, Ирка с Леной вышли навстречу. Привет-привет, пошли-пошли... Ирка, встретившись глазами с Денисом, отвела взгляд в сторону, но переборола себя, и уставилась прямо на него, порозовев при этом. Надо же, - подумал Денис - и она давала мне себя лапать вовсю... голая... И ему бешено захотелось ЕЩП. На речке Лена оказалась в купальнике, смешно морщившимся на груди. Денис сообразил, что она вчера не знала, что он пойд т с ними, и собиралась купаться голой. Интересно, Ирка с Таней тоже обычно купаются голышом? Он представл себе эту картину, представил, как он мог бы подглядывать, и поправил Бена. Вода была теплее, чем вчера, они долго резвились, брызгались, Денис пытался в процессе борьбы схватить кого-нибудь за что-нибудь, но девчонки ловко уворачивались, ему удалось только несколько раз схватить Ирку за плечи, а Таню попер к живота, за гладкие мокрые бока, что тем не менее показалось Бену достойным внимания. Лена вообще отошла в сторону, хотя очень активно болела за сестру. В конце концов они зам рзли, вылезли на берег, согрелись... Денис лежал ближе к реке, и девчонки ему со своего места были видны как бы снизу, Денис наблюдал такое и на физкультуре, но сейчас не приходилось прятать глаза от окружающих. Денису уже стало жар ко, и он стал подумывать, что играть они сегодня не станут. Сейчас, - думал он, - если они сейчас опять пойдут в воду, то я пойду в кусты, и там займусь Этим . Можно, конечно, нагло предложить самому, но... и кроме того, они хозяева, им лучше знать, что делать. Ирка, прокашлявшись, вдруг произнесла, глядя в сторону: - Я предлагаю реванш. У Дениса отлегло от сердца. Да, так получается вполне пристойно и невинно. Она хочет отыграться. Таня выжидательно смотрела на Дениса,