Возвращение в Полночь (fb2)


Настройки текста:



Константин Мзареулов Возвращение в Полночь

Пролог


Полет в сверхсветовом режиме тянется мучительно долго, но зато корабль не зависит от администрации транспортных компаний. Двигаясь короткими бросками от звезды к звезде, можно ускользнуть от неприятельских наблюдателей. Таковы уж законы войны: чем-то приходится жертвовать — или скоростью, или безопасностью.

Проникнув в глубокий тыл врага, они не могли поддерживать связь со своим командованием, потому что любой сигнал был бы запеленгован. Даже всеведущая Галактическая Сеть практически не имела данных о корабле, выполнявшем секретную миссию. Лишь изредка корабль пользовался порталами, построенными имперскими инженерами за короткий срок оккупации соседнего скопления. Включив локаторы в пассивный режим и прячась при малейшей опасности среди непригодных для жизни планетных систем, крейсер издали наблюдал за мятежниками, собирая сведения о дислокации баз Флондох-Лека.

В последний день рейда старший офицер разбудил командира, доложив, что получено два сообщения.

— Верховный штаб передает, что наш флот разгромил авангард мятежников, — радостно поведал он. — Куфон очищен от противника. Начинается сражение за Туллаб.

— А второе сообщение? — Немалый опыт приучил командира, что хорошие новости всегда компенсируются дурными.

— В нашу сторону движется легкий корабль противника.

Наросты вокруг фасеточных глаз командира нервно задергались, складываясь в торжествующую ухмылку. По мнению ветерана звездных сражений, неприятельский корабль мог стремиться лишь к единственному объекту. Точнее, ему очень хотелось, чтобы это было именно так.

— Прибавить ход, — приказал командир. — Мы ложимся на курс преследования.

Похоже, варвары очень торопились и совершенно забыли про осторожность. Наверняка не ждали, что крейсер Татлака, не воспользовавшись порталами, может забраться так далеко — в зону, которую беспечные подонки привыкли считать абсолютно безопасной.

Когда расстояние между кораблями сократилось втрое, мятежники начали тормозить. Компьютеры молниеносно выдали прогноз — наиболее вероятная траектория вела к зеленой звезде, возле которой, если верить лоциям, имелась только черная дыра и не должно быть планет. Однако приборы показывали совсем иное: планет в системе имелось не меньше трех, и это обстоятельство утвердило командира в правильности первых догадок.

Отбросив сомнения, он отдал приказ готовиться к бою. Старый пират вовсе не собирался атаковать укрытый в системе объект, его план был намного проще — отослать рапорт в Верховный штаб, а потом бежать на полной скорости, отбиваясь от почти неизбежной погони. Работавшие в рубке офицеры, недооценив осторожность командира, занервничали. Один из помощников — дыхательные клапаны на его висках конвульсивно шевелились от волнения — тактично заметил:

— Командир, мы не имеем права демаскировать свою позицию ради сомнительного удовольствия уничтожить эту ничтожную мишень. Мы нарушим главный закон дальней разведки…

— Нашей целью была вовсе не разведка! — отрезал командир. — От нас требовалось обнаружить главную тыловую базу Флондох-Лека, и мы нашли ее. Корабль мятежников может направляться только туда, и он приведет нас к базе!

Вскоре преследуемый корабль, затормозив до внутрисистемной скорости, взял курс на вторую планету. Не сбавляя хода, татлаки устремились к той же цели. На этом везение прекратилось: исходившие из системы волны локаторов коснулись крейсера.

— Мы обнаружены, — обеспокоенно выкрикнул вахтенный.

С этого момента не имело смысла таиться, поэтому командир отдал приказ — включить аппаратуру в активный режим. Теперь артиллеристы могли взять на прицел вражеский корабль, который уже входил в атмосферу планеты. А служба наблюдения, просканировав большую часть системы, установила, что возле ближайшей к звезде планеты расположен большой искусственный объект.

— Вот она, главная база, — торжествующе провозгласил командир крейсера. — Сообщить командованию о находке… А заодно приказываю отправить все разведданные, собранные за время рейда.

Подумав, он добавил, что на прощание неплохо бы расстрелять неприятельский кораблик.

Шифрограмма умчалась по изгибам пространства, и орудия крейсера извергли потоки смерти. Мятежники попытались отстреливаться, но быстроходный курьер не способен драться с мощной боевой машиной вражеской империи. Несколько точных попаданий превратили его в груду падающих на планету обломков.

Рапорты из отсеков подтвердили, что повреждения от ответного огня незначительны и крейсер без труда выдержит обратный путь. Однако с объекта, размещенного на орбите первой планеты, неожиданно стартовали два боевых корабля, не уступавших по огневой мощи крейсеру Татлака. Бой получился недолгим, и имперский разведчик мертвой глыбой закружился по вытянутой орбите.

Покончив с врагом, оба корабля ушли на фронт, где вскоре погибли в сражениях, сокрушивших великие звездные державы. О курьерском скороходе, рухнувшем на вторую планету, никто не вспоминал — сначала были дела поважнее, а потом некому стало вспоминать.

Донесение, отправленное незадолго перед гибелью крейсера-разведчика, поступило в Верховный штаб Татлака, но сенсации не произвело. С первого взгляда стало ясно, что разведчики допустили грубую ошибку: к тому времени другие корабли успели найти и разгромить настоящую базу мятежников. А вскоре эскадра Флондох-Лека, прорвавшись через оборонительные заслоны, нанесла смертельный удар по Декнифу, уничтожив столичную планету вместе со всем Верховным штабом. После этого война угасла сама собой по причине взаимного истребления противников.

Между тем в системе, где бесславно погиб посланный в дальнюю разведку крейсер, никто не заметил исчезновения звездных сверхдержав, и планеты равнодушно наматывали эллипсы вокруг своего солнца. Лишь однажды крупный военный корабль с мертвым экипажем вошел в систему и в автоматическом режиме причалил к производственному комплексу первой планеты. Роботы отремонтировали боевую машину и поставили в док, дожидаясь приказа, который никто не отдавал.

В однообразном движении мертвой материи утекали в небытие годы, века, тысячелетия. Где-то вдалеке рождались новые державы, гремели войны, разумные существа пытались постичь тайны природы, Галактическая Сеть впитывала бездны невостребованной информации. И только здесь, на отшибе некогда великой цивилизации, ничего не менялось.

Вернее, почти ничего.

Часть I Полночь человечества

Глава 1 Планета ненависти

В старой книге он вычитал, что давным-давно пращуры считали звездное небо чуть ли не признаком свободы. Странными, однако, существами были эти предки, припеваючи жившие на Земле! Во всяком случае, для Марата черное полотнище Вселенной, забрызганное пронзительными огоньками далеких звезд, превратилось в стены тюремной клетки, а извергающий дьявольскую радиацию диск Солнца и громадный шар Венеры — и вовсе напоминали адские топки, специально сотворенные для изощренной пытки грешных душ. Заблудших душ, променявших родной мир на ржавую коробку…

Подлинным же символом свободы для него стало голубоватое небо, проглядывавшее между башнями небоскребов Нью-Вашингтона, циклопические строения Москвы и Парижа, подвесные шоссе Шанхая. Потоки машин и толпы людей ужасали, но одновременно вызывали восхищение. За неполную неделю Марат побывал в нескольких мегаполисах разных континентов и снова, как и в первую поездку на Землю, был раздавлен лавиной впечатлений…

Вздохнув, он отвел взгляд от иллюминатора, подвесил на плечо сумку и, взяв в руки по чемодану, вышел из тамбура. Полицейский осведомился, не имеется ли у Ирсанова запрещенных к провозу предметов, но Марат предъявил ксиву за подписью Зафара Хебера. Прочитав, что спецкомандированному предоставлено право бестаможенного провоза любых изделий, коп сделался шелковым и, льстиво кланяясь, проводил его к выходу.

Здесь Марата встретил подпрыгивавший от нетерпения Грег Касува. Забыв поздороваться, технический директор завопил: где, мол, груз.

— В грузовом отсеке, — любезно сообщил Марат. — Надеюсь, ты не думаешь, что я положу камеру в карман?

— Бегом на разгрузку! — скомандовал Касува.

Марат продемонстрировал неприличный жест и сообщил, что разгрузка в его функции не входит.

— Хватит и того, что я не спал всю ночь, — сказал он раздраженно. — Охранял контейнеры, пока стояли на Авроре и Поларисе.

— Сначала зашли на Поларис?! — От ужаса у Касувы вытянулось лицо.

Нервный техдиректор умчался принимать бесценный груз, а Марат поплелся к стоянке транспортных кабинок. Не самый комфортный способ перемещения после земных подземок и аэробусов, однако ничего приличнее на Гермессионе не имелось.

Дверца закрылась неплотно — как и вся техника в орбитальном городке, общественный транспорт нуждался в основательном ремонте, на который хронически не хватало средств. Скрипя подшипниками, кабинка покачивалась на рельсах, петляя по коридорам и лавируя между ярусами.

В районе оранжерейного комплекса дорога была перекрыта, так что пришлось делать неприятный крюк, опустившись к агрегатным отсекам, но в конце концов Марат оказался на 2-й средней жилой палубе, где обитал вот уже почти сорок лет. С самого рождения.


По причине позднего вечера вся семья оказалась в сборе. Вероника поцеловала мужа, но при этом щурилась, словно пыталась угадать — сильно ли он развратничал во время командировки. Детки же, прокричав невнятное приветствие, уставились на его багаж. Мальчиков интересовали подарки.

Под прицелом нетерпеливых взглядов Марат принялся распаковывать чемоданы. Натуральные копчености и фрукты в вакуумных упаковках, равно как шоколадные конфеты, а также приобретенная на распродажах земная одежда привели сыновей в восторг. Альберт и Максим вознамерились немедленно нацепить привезенные отцом тряпки и перепробовать все деликатесы, стоившие бешеных денег на черном рынке Гермессиона. Однако Вероника, прикрикнув на детей, спрятала большую часть самого вкусного, вслух планируя, кому из родни надо сделать подарки на день рождения.

Тем не менее одежда сыновьям пришлась почти впору, и один батон колбасы Ирсановы все-таки распечатали. Угощение детям понравилось, но Макс, младший наследник, обиженно заявил:

— Вредная у нас мама. Для чужих людей подарки придержала, а бедным деточкам ерунду оставила.

— Папочка тоже вредный, — поддержал брата Аль. — Сам уже второй раз на Землю катается, а бедных деточек с собой не берет.

— Это дорого, — строго сказала Вероника. — Видите, он даже меня не взял.

— Это вас — дорого, — заметил практичный Макс. — А меня мог бы по детскому билету провезти — дешевле бы получилось.

Настроение у Марата и без того было поганое — как же иначе, если пришлось возвращаться с Земли в этот отстойник! — а от таких разговоров сделалось еще хуже.

— Как-нибудь в другой раз, — не слишком искренне пообещал он. — Со следующего гонорара.

Жена тоже помрачнела — наверняка прикидывала, на что ухнет следующий гонорар — и буркнула, тихонько вздохнув:

— Всю семью сразу не выпустят. И земляне не дадут визу. Они ж боятся, что лишние рты захотят там остаться.

Из этого Аль сделал естественный вывод:

— Значит, там настолько хорошо, что мы захотели бы остаться?

— Скорее всего, — признал Марат. — Поначалу слегка не по себе — слишком много вокруг открытого пространства. Огромные дома, повсюду машины мечутся, а над головой — чистое небо и тоннели между зданиями. Только к этому быстро привыкаешь.

— А как там с гравитацией? — поинтересовался Макс.

— Процентов на десять-двадцать повыше, чем у нас, но разница почти не чувствуется. Тоже легко привыкнуть.

Вероника критически поджала губы: нечего, мол, нас агитировать, все равно несбыточное дело. Сыновья же переглядывались с четко нарисованным на лицах сомнением. Озвученная отцом картина не слишком их, похоже, прельщала.

— Свои дела хоть сделал? — спросила жена недовольным голосом. — Или только на небо пялился?

Она с явной неохотой прекратила развивать эту тему — все-таки при детях Вероника язык немного сдерживала. А ведь наверняка собиралась уколоть: на землянок, небось, глазел.

Пропустив мимо ушей дежурную вспышку ревности, Марат поделился с домочадцами мелкими радостями жизни: его работу приняли с интересом, причем солидная организация обещала выделить грант на продолжение исследований, а, кроме того, книга действительно опубликована, и он даже получил гонорар, большую часть которого оставил в земном банке.

— А грант большой? — Вероника захлопала ресницами.

— Солидный. На два года.

Поневоле защемило сердце, когда вспомнил, что половину ежемесячно перечисляемого гранта будет забирать ненасытная администрация Гермессиона. Родные власти заботливо избавляли сограждан от избытка наличных средств.

Забыв на радостях про ревность, жена стала выяснять, сколько заплатили за книгу, но тут из угла, где стоял компьютер, раздался возмущенный голос старшего сына:

— Па, что за дрянь ты привез?

Посмотрев на монитор, где маршировали шеренги математических символов, Марат строго сказал:

— Прекрасная учебная программа. Полезнейшая вещь для оболтусов вроде вас обоих.

Альберт мрачно буркнул:

— Учись, не учись — всучат повестку и погонят воевать.

— Специалисты на передовой не появляются, — напомнил отец. — Будешь при штабе, за компьютером сидеть.

— Кто знает, где безопаснее…

На этом первая встреча с домочадцами оборвалась самым неожиданным образом. Позвонил возбужденный сверх обычного Грег Касува и потребовал немедленно бежать в Правление, где через минуту-другую начнется суперважное совещание. Предупредить заблаговременно придурок, конечно, не удосужился. Не иначе, рассчитывал, что Марат опоздает и получит втык от начальства.


Как назло был час пик, народ валил с жилых ярусов в злачные места, то есть свободных кабинок не имелось. Хоть прыгай, как в детстве, на заднюю площадку пролетающей мимо вагонетки. Впрочем, такой способ перемещения хорош только для младших возрастов, когда не важно, куда привезет общественный транспорт, потому как главное — прокатиться на халяву.

Чертыхаясь, Ирсанов потащился по пешеходной дорожке к очереди, выросшей возле лифтовой шахты. Он уже прикидывал, на сколько опоздает, но вдруг его окликнул сверху знакомый голос. Задрав голову, Марат увидел брюхо висевшей на трехметровой высоте машины с государственным номером и спускающуюся из люка лесенку. Из окошка выглядывал Пит Штокман — бывший одноклассник, а ныне — офицер Службы Безопасности.

— Мне бы в Правление, — сообщил Марат.

— Знаю. — Одетый в штатское Пит кивнул. — Полезай. По дороге поболтаем.

Машина рванула с приличной скоростью под сводом тоннеля, влетела в вентиляционную колонну и вскоре оказалась на верхнем ярусе. Здесь пришлось двигаться помедленнее, но все равно они обгоняли тихоходные кабинки, катившиеся по рельсам мимо оранжерейных отсеков.

— Удобная штука, — Ирсанов невольно вздохнул. — Жалко, не всем такое доступно.

— Не хватало еще, чтоб у каждого была своя тачка, — фыркнул Пит. — Прикинь: работяги после смены перепьются и давай носиться по всем переходам…

Перспектива действительно выглядела жутко. Марат даже поделился свежими впечатлениями о земных мегаполисах, где существует сложнейшая сеть общественного транспорта, но есть и личные аэромобили, причем аварии случаются достаточно часто.

— Как-то раз две машины столкнулись прямо у меня на глазах…

— Взорвались? — заинтересовался офицер.

— Нет. Но обломки посыпались. Машины упали на пешеходный тоннель верхнего яруса, потом свалились ниже. Кажется, несколько человек на поверхности раздавили.

— Вот оно! — Голос Пита сделался торжественным. — Так и скажешь. Обязательно надо будет устроить видеоинтервью, чтобы ты наболтал побольше страхов про Землю. Дескать, жизнь там опасная, воздух грязный, преступность, безработица, перенаселение и все такое.

— Надо будет — расскажем.

Марат подавил недовольную гримасу. В принципе работники СБ были получше, чем обычные полицейские — чуть поумнее и не вымогают взятки на пустом месте. Эсбэшники искали крамолу где придется, бестолково вербовали агентуру и время от времени разоблачали разветвленные резидентуры земного шпионажа. Короче говоря, с ними можно было жить душа в душу, если не болтать лишнего и поругивать Землю — начальству это нравилось. Кроме того, дружба с СБ избавляла от неприятностей с муниципальными властями.

— Не узнал чего-нибудь интересного по нашей части? — строгим тоном осведомился Пит.

— Вроде ничего особенного, — начал было Марат, однако быстро спохватился. — В новостях передавали, что эскадра земного флота двинулась к Меркурию для охраны некоего особо важного объекта. Параллельно намечены масштабные военные маневры с боевой стрельбой.

— Ну да, маневры. — Штокман фыркнул. — Так мы и поверили! Запугивают, сволочи, чтобы мы сговорчивее были. — И добавил угрожающим тоном: — Ничего, пусть только сунутся…

Воинственный пыл эсбэшника показался Ирсанову смешным и неразумным. Слабенькие оборонительные комплексы венерианских колоний не в состоянии были оказать сопротивление флоту Центрального Правительства. Впрочем, вслух этого Марат, конечно, не произнес. Все равно Пит не поймет, а себе неприятности искать ни к чему.

Между тем Штокман продолжал выпытывать:

— Вербовать тебя не пытались?

— Кому я нужен?..

— Не скажи. Завтра-послезавтра с тобой встретятся оперативники — составишь подробный отчет о поездке, о всех интересных встречах, о разговорах.

— Знаю. Меня инструктировали перед вылетом.

— Ну и хорошо. — Старый приятель подмигнул. — Вот мы и прибыли.

Он опустил авиетку возле служебного входа. Попрощавшись, Ирсанов выбрался из тесной кабины, показал охраннику идентификатор и вскоре оказался в приемной. Приглашенные как раз начали втягиваться в кабинет, и Марат прошмыгнул вместе с группой офицеров оборонного департамента.


Вел совещание Ахрем Голубович — единоличный властитель Гермессиона, президент Правления и генеральный директор, бессменный глава гражданской администрации, командующий вооруженными силами и верховный комиссар полиции. Полвека назад его дед Марк Голубович владел быстро иссякающими нефтяными месторождениями в Аравийской пустыне. Вовремя смекнув, что нефти осталось от силы на десятилетие, Голубович-старший вложил все капиталы в строительство орбитального города над Венерой. С тех пор власть в Гермессионе передавалась по наследству.

Величественно поглядев на собравшихся, Ахрем грозно заметил:

— Мы намерены выслушать инженеров и физиков. Касува, бездельник чертов, ты здесь?

— Здесь, босс! — Грег аж подпрыгнул от усердия и принялся нервно выкрикивать: — Ирсанов, которого мы посылали на проклятую Землю, не пожелал явиться!

Голубович удивленно прищурился и, внезапно развеселившись, сказал главному физику:

— Вот же он, Ирсанов. Сидит напротив меня… Как я погляжу, Касува, ты не только шизофренией страдаешь, но и близорукостью.

Зал расхохотался, а узкое лицо Грега украсили разноцветные пятна. Жизнь на Гермессионе подчинялась простым законам. Совсем как в преферансе: подсади ближнего, а не то он подсадит тебя. Грег собирался подставить Марата, но сам оказался в идиотском положении.

Спрятав ухмылку, Голубович потребовал отчета о вояже на Землю. Марат пустился в воспоминания про то, как битую неделю бегал по инстанциям, собирая необходимые визы на вывоз оборудования, а попутно договаривался с фирмами-поставщиками.

— Две камеры сгорания и часть антигравов я привез с собой, — подытожил Ирсанов. — Остальное они пришлют в течение трех месяцев.

Он добавил, что в Ливерморе менеджер-супервизор тонко намекнул: дескать, запчасти для такого старья, как LaserBlade-20FW9, уже сняты с производства и что через год-другой орбитальникам придется покупать новую установку — LB-50R или LB-60D1.

— Сволочи, — с чувством прокомментировал Голубович. — А насчет остального?

В понятие остального входило слишком много всякого разного, так что Марат даже растерялся, не зная, что ответить. Решил начать с самого, на его взгляд, важного.

— На меня вышли дилеры «Локхида-Мартина» и «Лавочкина-МиГ». Предлагали истребители и другие разрешенные к экспорту игрушки. По их словам, наши соседи уже обзаводятся таким добром.

Вжав голову в плечи, Ахрем покосился на ближайших соратников и что-то прошептал. Соратники дружно закивали.

— Подумаем. Дело полезное, — изрек босс. — О ценах не говорили?

Ирсанов передал прейскурант, а заодно пачку дисков для городской библиотеки, которые купил на Земле. Голубович, не глядя, бросил все в ящик стола и махнул рукой, чтобы Марат садился. Затем, обратив взгляд на технического директора, осведомился:

— Ну-с, Грег, как продвигается работа над главной задачей?

У побледневшего Касувы дрожали руки, когда он пролепетал:

— Ничего нового, босс.

Голубович начал закипать и свирепо вопросил:

— Может, я вам, бездельникам, мало плачу? Почему до сих пор не разобрались, как работают их проклятые антигравитаторы?

— На Земле физиков побольше, к тому же они поумней нас — тоже не смогли, — совсем тихо сказал Грег.

— Нечего тыкать меня мордой об Землю! — рявкнул Ахрем.

Дело запахло грандиозной выволочкой, поэтому Марат и другие физики поспешили на помощь нелюбимому придурку-шефу. В четыре голоса они попытались объяснить разбушевавшемуся владыке, что никакого злого умысла нет, но поставленная задача выходит за рамки их скромных возможностей. Чтобы построить антиграв, нужно создать принципиально новую теорию поля, а это пока не удается.

Еще они объяснили, что Великие Гости дают только готовую продукцию, но не объясняют принцип работы своей техники. Всего в Солнечную систему поставляют десяток моделей антигравитаторов разной мощности и типоразмеров: для уличных машин, самолетов, орбитальных и межпланетных аппаратов, для использования в промышленности — например, чтобы перетаскивать грузы вдоль сборочной линии. Уже полвека земные ученые и инженеры пытаются понять, как возникает поле антитяготения, но тайна упорно не дается.

Кажется, Голубович проникся сложностью ситуации. Во всяком случае, следующую фразу босс произнес беззлобно и даже глубокомысленно:

— Хочешь сказать, что Великие Гости не подпускают нас к своим тайнам? Хм-м. Я их понимаю. Сам бы так сделал.

Он умолк, и разговор продолжил вице-президент Зафар Хебер:

— Неужели вы… Ну, пусть не вы лично — неужели земные ученые не могут сами сделать эти открытия?

— Не выходит, — подтвердил Марат. — В прошлом десятилетии большие надежды подавала женщина-физик Сильвия Бернштейн. Лет шесть назад ее даже пригласили к себе аркхи. Сильвия улетела в Аркхельд, и больше про нее никто ничего не слышал.

Старый бандит Хебер задумался, морща лоб и щуря глаз. Вдруг поинтересовался:

— Никто из больших ученых не умирал при подозрительных обстоятельствах?

Немного покопавшись в памяти, Марат подтвердил:

— Было дело. В сто шестом году Бенедикт Мак-Морроу, глава фирмы, которая будто бы чуть не создала антигравитатор собственной конструкции, был убит бандой наркоманов. А прошлой зимой погиб Алек Дементьев — на его дом в Сибири упал метеорит. Между прочим, Алек считался чуть ли не самым способным физиком-теоретиком Евразии.

— Я так и думал, — обрадовался Хебер. — Зачем покупать человека, если можно просто убить.

Кажется, этот идиот с единственной извилиной считал, что Великие Гости действуют теми же методами, что и хозяева Гермессиона! Примитивный интеллект образца палеолита судил об остальных по собственным меркам.

На этом мучительная тягомотина совещания завершилась, и Марату, невзирая на позднее время, было приказано отправляться на Венеру и собственноручно наладить большой лазер.


Он лишь на минутку забежал домой, чтобы взять скафандр. Час пик закончился, поэтому свободные кабинки в больших количествах накопились на стоянках, и Марат без проблем доехал до центрального блока.

Здесь из космического городка вырастала труба длиной в два мегаметра, уходившая вниз, к поверхности Венеры. Бригада монтажников, прихватив оборудование, уже уехала, так что весь путь — почти час в одну сторону — Марат провел без попутчиков, облокотившись на сложенный кубиком скафандр.

Лифтовая колонна непременно обрушилась бы под грузом собственной массы и держалась исключительно за счет сотен антигравов большой и средней мощности. Изготовленные возле чужих звезд агрегаты уменьшали тяжесть конструкции почти на два порядка. Малейший сбой — и труба обломится, после чего Гермессион, плавно ускоряясь, грохнется на планету. В немалой степени космический город существовал благодаря инженерно-физической службе, которая поддерживала работоспособность антигравитаторов…

Указатель высоты показал, что до поверхности осталось меньше сотни километров. Кабина приближалась к городу, зарывшемуся в грунт и накрытому бронированными куполами. Иначе на этой планете не выжить — сверхплотная ядовитая атмосфера так и норовит раздавить и сжечь.

Говорят, когда-то в древности Венеру называли звездой любви. Какая глупость! На деле Венера оказалась миром ненависти. Природа планеты была враждебна человеку, да и люди здесь относились друг к другу ничуть не лучше.

Работники низкой квалификации недолюбливали элиту, элита презирала люмпенов, орбитальники конфликтовали с наземниками. Вдобавок шла жестокая конкуренция между космическими поселениями, не раз доходившая до открытых военных действий. И еще тлела застарелая неприязнь к оставшимся на Земле соплеменникам.

«Добром это не кончится», — подумал физик Ирсанов, влезая в неудобный, но надежный скафандр.


Внизу Марата встретил Стефан Мошняк — технический директор наземного комплекса. Неплохой и неглупый человек, отличный инженер, но слишком уж озлобившийся от беспросветной жизни. Как водится, Стефан медленно и верно спивался.

— Опаздываешь, — брюзгливо приветствовал он физика. — Сколько можно тебя ждать!

— Могли бы и не ждать, — огрызнулся Марат. — Там работа для монтера и механика.

— Инструкция требует, чтобы рядом стоял физик, — отрезал Стефан.

— Требует — постоим.

Продолжая ворчать, Мошняк усадил гостя в пассажирскую кабинку — точную копию тех, которыми пользовались орбитальники в Гермессионе. Наземный город с его жилыми секторами, заводами и шахтами раскинулся на многие километры, так что без транспорта Марату пришлось бы не меньше часа плутать по лабиринтам тоннелей, коридоров, шлюзов и лестниц.

— Как там, на Земле? — осведомился Стефан.

— Если привыкнуть и если есть деньги, то неплохо.

— Если привыкнуть и если есть деньги, то везде неплохо, — проворчал Мошняк.

— Там лучше.

— Вот об этом-то я тебя и спрашивал.

Понять его было нетрудно. Жизнь на Гермессионе ухудшалась с каждым годом. Механизмы старели, вода и воздух становились все грязнее, синтезаторы выдавали продукты пониженного качества, да и прочие предметы первой, второй и остальных необходимостей не отвечали даже урезанным требованиям. Орбитальники и наземники часто болели, чуть ли не четверть детей рождалась с уродствами, средний срок жизни опустился ниже шестидесяти.

Привилегированная прослойка, включая Ирсанова и того же Мошняка, кое-как перебивалась, расходуя большую часть заработков на продукты земного и лунного производства, но нижние уровни местного социума неуклонно погружались в ад. Восемь лет назад, в две тысячи сто четвертом году, мятеж плебса едва не закончился тотальной резней. В тот раз Правление кое-как выкрутилось, уволив несколько крупных чиновников. При этом десятка три народных вожаков бросили в тюрьму или прикончили в темных закоулках. Голубович даже пожертвовал частью доходов, закупив на Луне пару килотонн отборного провианта, так что с полгода Гермессион жил почти по-человечески, но потом снова стало плохо.

Из-за конкуренции других космических предприятий цены на сырье, а вместе с ними и доходы от эксперта, неуклонно падали. Народ нищал, но верхушка не желала сдерживать свои растущие аппетиты. От нового взрыва спасала только свирепость СБ и полиции, жестоко пресекавших любые вспышки недовольства.


Бригада монтажников во главе с разгильдяем Живорадом Коди уже разобрала дряхлый LaserBlade-20FW9 и деловито меняла прогоревшую камеру сгорания на блок, который Марат привез с Земли. Одновременно электронщики устанавливали новые приборы контроля и заменяли резонатор.

— А для акустической пушки запчасти есть? — осведомился Стефан.

— Пришлют со следующим кораблем.

За пределами города куполов Гермессион построил на Венере четыре шахты. На некоторых дальних месторождениях горную породу ломали не лазерными лучами, а мощными волнами ультразвука, и эти генераторы тоже держались на честном слове. Если вовремя не заменить изношенные узлы, добыча руды может внезапно прерваться и тогда — конец всему.

Именно поэтому и летал в командировку Марат Ирсанов. Многие детали для лазеров и акустических пушек приходилось возить с Земли, всякий раз выпрашивая лицензию на закупку, доказывая, что техника будет использоваться лишь для производственных нужд. Власти старой планеты при молчаливом согласии Великих Гостей строго следили, чтобы внешние колонии не обзавелись слишком мощным оружием.

Теперь Марат от всей души надеялся, что не его пошлют в Западную шахту монтировать генератор ультразвука. На дальние объекты можно было добраться лишь по поверхности, совершив многочасовое путешествие в танке-черепахе. Наземники кое-как привыкли к таким поездкам, но ему, коренному орбитальнику, было просто страшно.


— Готова камера, — доложил Живорад. — Можно бабахнуть.

Люди поспешно переместились в соседний отсек и задраили люк. Марат подошел к пульту контроля, операторы сделали сосредоточенные лица, а Стефан нажал пусковую клавишу. Форсунки заполнили камеру сгорания распыленной горючей жидкостью, электрическая искра подожгла смесь, резонатор превратил вспышку пламени в поток фотонов. Импульс ударил вдоль штрека, дробя рудную жилу.

— Подкрути фокус, — потребовал Ирсанов. — Луч слишком широкий.

С шестой попытки конус луча вошел в нужные параметры, и лазер перевели на режим непрерывного излучения. Заработали ковши, выгребая измельченную породу. Вагонетки увозили добытое на космодром, наполняя рудой трюмы баржи, которая доставит сырье на орбитальный завод. Там, в невесомости, невзрачные камни превратятся в слитки редкоземельных материалов высокой очистки — германий, европий, рубидий, неодим.

Кроме того, в Северной шахте добывали урановую руду, в Западной — иридий, платину и осмий, в Восточной и Южной — минерал итербий, богатый редкоземельными элементами. Еще лет тридцать назад Гермессион процветал, экспортируя свою продукцию на Землю и Старшие Миры. Увы, цены резко упали, когда началась разработка более рентабельных месторождений на Марсе, Ганимеде и астероидах.

Между тем LaserBlade неутомимо посылал в породу импульс за импульсом, и роботы увозили на космодром заполненные рудой контейнеры. Стефан удовлетворенно изрек:

— Хороший темп набрали… — Он подмигнул, потирая руки. — Сразу вернешься к своей науке или отметим удачный ремонт?

— Наука подождет, — заявил Ирсанов. — Ерундой наша лаборатория занимается. Никому это не нужно.

— Не прибедняйся. — Мошняк покривился. — А кто открыл эффект Ирсанова?

— Не я его открыл, — мрачно буркнул Марат. — И не я объясню… Веди в банкетный зал.

Покинув шахту, он снял скафандр, который автоматически сложился в удобную для транспортировки форму. Ухватив бесценное изделие за оставшуюся снаружи скобу поясного крепления, Марат двинулся к лифту. О том, чтобы оставить скафандр где-нибудь в уголке, не могло быть и речи — сразу сопрут и следов не найдешь.

Нравы в орбитальном комплексе и его наземных филиалах сформировались еще те — куда там гиенам с шакалами. Звери хотя бы доносы друг на друга не пишут.


Угощение было незамысловатое, но добротное: соки из оранжерейных цитрусов, самогон из них же и копченая синтетическая свинина умеренной жирности. Выпив и закусив, инженеры, физики и монтажная братва повеселели, принялись травить похабные анекдоты.

Быстро хмелевший алкаш Стефан Мошняк заплетающимся языком стал прикалываться в обычной для него идиотской манере. Дескать, Ирсанов, побывав на Земле, наверняка продался тамошним спецслужбам, и вдобавок его жена уже знает, как он в отлучке развратничал, так что сварливая баба сегодня же изобьет изменника до полусмерти, а потом кастрирует.

Шутки такого рода высоко ценились и были встречены одобрительным гоготом. Немало способствовала общему веселью и тихая зависть к физику, коему посчастливилось побывать на Земле.

У объекта обидных насмешек немедленно появилось почти неодолимое желание врезать пьяной скотине. Желание сделалось еще сильней, когда Мошняк выдал очередной пассаж:

— Мы хоть люди простые, теорий ваших не разумеем, но за приборами следим. Увидим, что цифирки скачут — радуемся. Все-таки наш человечек, пусть и орбитальник, открыл этот эффект.

— И сильно скачут? — машинально переспросил Марат.

По наивности он рассчитывал, что речь идет о давних делах, но Мошняк беззаботно поведал: мол, с утра был скачок совсем слабый, а недавно, перед самым приездом дармоедов-орбитальников, параметры устроили настоящую пляску.

Не сдержавшись, Марат раскричался, высказав немалую часть того, что думал о Мошняке и его отупевших алкоголиках-подчиненных. Обруганные наземники даже протрезвели и почти оскорбились, потому как некоторые слова показались им незнакомыми.

— Чего орешь? — вызывающе осведомился Стефан. — Нормальное же дело. Считай, каждую неделю случается.

Проигнорировав вопрос, Ирсанов потребовал показать записи. Ворча и огрызаясь, его отвели в диспетчерскую, не без труда разбудили дежурного и вывели на экран информацию о колебаниях гравитации. Увидев результаты, Марат аж застонал. Все обстояло намного хуже, чем он опасался. С прошлой ночи приборы зафиксировали четыре четкие флуктуации, причем амплитуда нарастала в точности по каноническому графику.

— Если в течение часа произойдет новый скачок, то за ним последует вспышка охренелой силы, — сухо сообщил Марат.

— Пошел ты, — отмахнулся Стефан. — С чего бы вдруг?

Снова захотелось побить скотину, чего Мошняк давно заслуживал. Жаль только, здоров был гад — сам поколотить может.

— Короче, — голос Ирсанова сделался официальным. — Когда это случится, я должен быть рядом с очень мощным антигравом, чтобы зафиксировать все колебания.

— Самый мощный антиграв на барже, — сказал Стефан. — Вот-вот отправим на завод.

— И я полечу, — решил Марат. — А ты предупреди Гермессион. Вспышка будет очень сильной.


Глава 2 Война в чужом небе


Вместе с Маратом на барже летели монтажники — администрация завода затребовала их для срочного ремонта. Работяги сильно обиделись, узнав, что орбитальник элитного ранга не хочет сидеть с ними в каюте. Пришлось растолковать, почему нужно разместить измерители поближе к антиграву. Монтажники его объяснений, конечно, не поняли, но загорелись энтузиазмом и тоже устроились в машинном отделении.

Посторонние мешали, однако выгнать их Ирсанов даже не пытался — все равно не послушаются, только шуму станет еще больше. Смирившись, он расставил гравиметры, подсоединив приборы к своему карманному компьютеру. С четверть часа, пока грузовик всплывал сквозь атмосферу Венеры, сила тяжести почти не менялась, так что Марат немного успокоился и даже подсел поближе к спутникам.

Работяги, потягивая мерзкое, на Венере сваренное, пиво, судачили, что Земля эксплуатирует орбитальников, а потому давно пора объявить старой планете войну и как следует наказать. Еще говорили, что за последнюю неделю возле куполов Северной шахты несколько раз были замечены чужие гусеничные машины. Бригадир даже объявил без тени сомнения: мол, вездеходы такого типа есть только у наземников Полариса — богатого космического поселения, которое стремилось удушить конкурентов с Гермессиона, Авроры и Афродиты.

От упоминания о наземных машинах Марат поневоле поморщился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить неровно застучавшее сердце. Ему, выросшему под броней орбитального города, становилось жутко всякий раз, когда по видео показывали стальные черепахи, ползающие по камням Венеры.

Немедленно вспоминались другие кадры хроники, которые он не раз видел в детстве — обломки вездехода и то немногое, что осталось от людей. Углекислота под давлением в сотни атмосфер обещала верную смерть: если в броне найдется хоть щелочка, экипаж вездехода мгновенно превращался в желе. Такое случалось не часто, но случалось, потому что техника Гермессиона была старой и дряхлой.

В молодости Марату дважды пришлось ездить по Венере в грузовой машине, и оба раза он испытывал жесточайший, на грани помешательства, ужас. Даже оказавшись впервые под открытым небом Земли, он испугался не так сильно…

— Знаем мы, зачем эти танки возле нашей шахты шныряют, — заявил Живорад Коди. — Наверняка дирекция Северной продает Поларису часть урана.

Другой механик добавил завистливо:

— Небось, лучшими кусками торгуют, сволочи.

Возмутившись, Ирсанов заявил, что директор Северной шахты Эдгар Малыгин — честный и порядочный человек, который никогда не стал бы сотрудничать с конкурентами. В работягах немедленно проснулась классовая ненависть к образованному сословию, и вся бригада завопила: дескать, все вы — шкуры продажные и дармоеды, привыкли жировать за счет простых трудяг, потому как с детства не работаете, а только учитесь и детей своих кормите до двадцати лет, пока те в колледжах уроки прогуливают.

Возражений они, конечно, не слушали да и не смогли бы понять, поэтому Марат сделал вид, что не слышит глупостей. Только это не помогло: накричавшись на общие темы, работяги взялись за него.

— Ты вот тоже простого человека презираешь, — злобно сузив глаза, прошипел Живорад. — Брезгуешь нашими скафандрами пользоваться. На собственный разорился.

Скафандр был отцовский. Еще лет двадцать назад, когда поселение процветало и работникам платили хорошие деньги, Роберт Ирсанов грохнул на эту роскошь чуть ли не половину сбережений.

Марат огрызнулся:

— Откуда мне знать, чем был болен ублюдок, носивший скафандр до меня? Вы же любите слюнявить нагубники, а спиртом после себя не протираете.

— Спиртом мы себя изнутри протираем, — радостно заржал механик с четкими признаками мутаций.

Вспомнив о выпивке, работяги сразу подобрели и перестали лаяться. Посыпались вопросы о Земле. В основном монтажников интересовало, сколько и какой водяры Марат выпил и сколько землянок успел пощупать? Не объяснишь ведь придуркам, что землянки на нищего по столичным меркам провинциала даже смотреть не желали.

— Ну да, скажи вам, — хмыкнул Марат. — У вас ведь языки без тормозных клапанов — сегодня же к вечеру какая-нибудь сука жене настучит.

Подумав, он все-таки сказал самое заманчивое: на Земле практически нет мутанток. Орбитальники мечтательно застонали.

И почти одновременно просвистел бравурную мелодию компьютер. Спустя секунду-другую люди даже без приборов почувствовали колебания силы тяжести. Оборвав осточертевшую беседу, Марат бросился к монитору.


Как он и опасался, поле антигравитации резко изменило структуру. В течение трех минут параметры беспорядочно вибрировали по амплитуде, а частота норовила сдвинуться за величины, после которых начинается резонанс. Это и был пресловутый эффект Ирсанова-Ирсанова, открытый его отцом и исследованный Маратом. Глубоко внутри Солнца происходили непонятные процессы, каким-то образом влиявшие на работу антигравов.

— Сейчас рванет, — предупредил Марат и начал надевать скафандр.

— Много ты понимаешь, — привычно брякнул Живорад Коди. — Второй день Солнце чистое, даже старые пятна рассосались.

— Придурок трусливый, — заржал электрик, который два часа назад не мог толком подсоединить блок питания. — Со страху в штаны наложил.

Другой монтажник мстительно добавил:

— Вы, образованные, живете, как свиньи. У тебя вот комбинезон потерт и порван — на что только деньги копите.

И он туда же. Эти алкаши, обреченные существовать по уши в дерьме, обожают поучать тех, кто сумел подняться на полступеньки выше.

Игнорируя насмешки недоумков, Марат защелкнул замки шлема и направился в рубку. Единственный пилот дремал, выдыхая перегар. Если верить приборам, грузовоз успел забраться намного выше Гермессиона и через час-полтора должен был причалить к орбитальному заводу.

Ирсанов не стал будить пилота. Сам связался с диспетчерской городка и потребовал принять меры: опустить бронещиты, вернуть людей во внутренние отсеки.

— Ты уверен, что будет вспышка? — растерянно переспросил дежурный. — Ладно, попробую разбудить начальничков.

Ну, естественно, сейчас ведь глубокая ночь по местному времени. Порядочные люди спят, только Ирсанов должен за всех отдуваться!

Он готов был распсиховаться, но в этот момент налетела первая волна излучения — свет и гамма-лучи. Завизжал дозиметр, разбудив пьяненького пилота, который лениво поинтересовался, из-за чего шум и почему в рубке посторонний. Потом вдруг сообразил, что схватил неплохую дозу, запаниковал и бросился искать свой скафандр.

Тут вломились монтажники, завопившие: почему, дескать, образованная сволочь не предупредила о вспышке.

— Предупреждал же, — опешил Ирсанов. — Это вы смеялись, как идиоты. Не желали слушать.

— Предупреждал, предупреждал, — передразнил Живорад. — Кто так предупреждает! Если со мной чего случится, я тебя, мать твою, сначала покалечу, а потом по судам затаскаю. Всю оставшуюся жизнь на мои лекарства работать будешь!

Он долго и мастерски перечислял всякие эпитеты, но поток красноречия был прерван новыми воплями дозиметра. Это достигли окрестностей Венеры выброшенные Солнцем протоны. Тоже не лучший подарок ко дню рождения.

— Чем капать на мозги, шли бы в центральный коридор, — миролюбиво посоветовал физик. — Там хоть радиация слабее.

— Он меня еще будет учить, где радиация слабее! — Бригадир обрадовался новой возможности поорать. — Я с двенадцати лет вкалываю, получше всех профессоров знаю, с чем радиацию кушают…

Случай явно был безнадежный, поэтому Марат отвернулся. Вмонтированная в его скафандр видеокамера работала без перерыва, записывая все, происходящее вокруг Ирсанова. Алиби в случае чего гарантировано: он этих придурков оповестил. А крикливые выродки пусть хоть сейчас подохнут от лейкемии — не жалко.

Между тем двое монтажников — метис и белый — бочком-бочком покинули рубку. Наверное, вняли доводам разума и решили спрятаться в самом центре баржи под защитой множества переборок. Толковые ребята, имеют шанс дожить до пенсии.


В пространстве бесновались все мыслимые и немыслимые излучения Солнца, вдобавок словно свихнулись радиационные пояса Венеры. Волновая связь, естественно, прервалась, радары видели от силы на мегаметр.

— Дотянем до завода? — осведомился встревоженный Марат. — Долетишь вслепую?

— Как-нибудь, — неопределенно буркнул пилот. — Мужик, ты вроде физик… Надолго эта хренотень?

— Спроси чего полегче. Бывало, за сутки успокоится, но иногда неделями буянит.

Они немного поспорили на вечную тему: что делать? До хрипоты решали, куда лететь — возвращаться на Гермессион или все-таки тянуть к заводу. В конце концов пилот объявил, что выбирает завод. «Там стыковаться легче, — сказал он. — Об город как шмякнемся — брызг не соберут».

На том и порешили. Монтажники, продолжая ворчать, убрались из рубки, а Марата пилот попросил занять свободное кресло и повкалывать за штурмана.

— А где сам штурман? — не понял Ирсанов. — Я думал, в сортир отлучился.

— Запой у него. Пришлось на Венере оставить. В шахте.

Поскольку в навигации Марат был не силен, основной его задачей стало определение расстояния до завода по оптическому дальномеру. Радар к этому времени ослеп окончательно, а лазерный локатор, как в насмешку, показывал самые разные дистанции. К тому же от шквалов ионизированных частиц то и дело зависал компьютер, и физику без конца приходилось перезагружать капризную машину.

— Часа через три налетит волна плазмы, тогда вообще ничего видеть не сможем, — озабоченно сообщил Ирсанов. — Поторопись.

Протрезвевший пилот энергично подергал шлемом, прилипнув взглядом к курсовому экрану. Неуклюжая туша заводской платформы медленно увеличивалась, расползаясь по клеточкам масштабной сетки.

— Раньше все так стыковались, — пробормотал астронавт. — В двадцатом веке. Без дальномеров, на глазок.

Он бы еще времена Колумба вспомнил!

— А ты сможешь?

— Придется… — Пилот надолго примолк. — Врезаться-то наверняка смогу. А вот, чтобы мягко… тут уж без радара навряд ли.

Впрочем, когда дистанция сократилась до сотни километров, радар и лидар стали выдавать осмысленные показания, так что дела пошли веселее. Грузовоз выполнил замысловатый маневр, направляясь к свободному причалу. Пилот на радостях даже предложил выпить, но в этот самый момент по экрану заднего обзора мелькнул неприятно знакомый силуэт.

— Истребитель, что ли? — поразился астронавт. — Вроде бы у нас таких не должно быть.

Оправясь от первого шока, Марат подтвердил:

— У нас только старые «Шершни», а это — «Москит».

Машины именно такого класса, серийно производившиеся в конце прошлого века, предлагали ему на Земле. Дилер «Локхид-Мартина» прямо сказал: дескать, ваши соседи с Полариса купили у «МакДоннел-Боинга» старфайтеры FA-63 «Москиты», а потому Гермессиону позарез нужны изделия посолиднее. Американцы предлагали сравнительно новые FA-77 «Звездный тайфун», а человек из Комсомольска — кажется, это где-то в Азии, — намекал, что можно приобрести партию ЛаМиГ-95. Увы, сделка лишь намечалась, и теперь мощные быстроходные «Москиты» не знали соперников в небе Венеры.

Звено из трех старфайтеров Полариса приблизилось к барже на дистанцию эффективного огня автоматических пушек и потребовало отключить двигатели.

— Эй, на грузовике, не трепыхайтесь, — приказал наглый голос из динамика. — Берите курс на Поларис.

Пилот был напуган и спросил, заикаясь:

— Чего делать? Расстреляет ведь, если не подчинимся.

— Не уверен. — Марат приподнял забрало шлема и перчаткой обтер вспотевшее лицо. — Груз им нужен, а не наши трупы. На абордаж возьмут — это вернее.

— Ты меня успокоил. — Астронавт криво улыбнулся. — У нас даже пистолетов нет, чтобы отстреливаться.

Оружия им действительно не полагалось. С минуту Марат пытался представить, что победители сделают с пленными. В лучшем случае помурыжат в карцерах, а потом вернут на Гермессион. Неприятных вариантов можно было вообразить гораздо больше, причем сводились они в основном к различным видам мучительной смерти.

— В плен попадать не стоит, — печально резюмировал физик.

Пилот уныло вздохнул и сказал в микрофон:

— Не могу взять курс. Приборы не пашут. Сам видишь — магнитная буря.

— Следуй за мной, — приказал вражеский старфайтер. — А трепыхнешься — дам очередь по кабине.

«А может, и не убьют. — Ирсанов продолжал меланхолично обдумывать ситуацию. — Все-таки, известный ученый. Предложат работать на них? Там, говорят, жизнь побогаче, но семья же на Гермессионе останется…» Он сильно сомневался, что Голубович и Хебер выпустят Веронику с детьми на Поларис. Нет, перспектива плена совсем ему не нравилась…

Обстановка изменилась внезапно. Пока неповоротливый грузовоз пытался сменить курс и лететь к соседнему городу, появились «Шмели» Гермессиона. Забыв о трофейной барже, «Москиты» отскочили на сотню километров, принимая предбоевое построение.

Пилот грузовика заголосил: дескать, спасайте, братишки, нас едва в плен не увели, — но бравые защитники Гермессиона совершенно не рвались в бой. Две стаи старфайтеров неторопливо кружили на безопасной дистанции, время от времени постреливая из пушек, но совершенно не заботились о том, чтобы попасть в противника.

Утомленный этим безобразием, Марат приказал пилоту:

— Быстро делай ноги, пока про нас забыли.

— Я все-таки на завод полечу, — решил астронавт. — Совсем близко.


Орбитальный завод по переработке сырья начали строить во времена Марка Голубовича и Роберта Ирсанова, но так и не достроили. Из сферического центрального блока несимметрично торчали цилиндрические отсеки цехов, так что сооружение напоминало ощипанного морского ежа. Весь этот комплекс висел на стационарной орбите точно над Гермессионом.

Сейчас вокруг завода кипели страсти похлеще любого бразильского видеосериала: не меньше десятка «Шмелей» вяло отстреливались, а дюжина «Москитов» наседала с разных сторон. Вдобавок радар показывал, что со стороны Полариса движется крупный объект — не иначе, соседи подвозили десант, чтобы захватить орбитальную платформу.

Пока приковылявший с Венеры грузовоз швартовался к причалу, в корпус завода попало несколько лучей. Жилые помещения вроде бы не пострадали, хотя точно сказать никто не мог. Тем не менее пилот на всякий случай прибавил тягу, и баржа довольно жестко уткнулась в стыковочный узел.

Монтажники в коридоре немедленно заорали: не картошку, мол, везешь, осторожнее надо рулить, руки-ноги бы поотрывать за такую навигацию. Впрочем, узнав о нападении полароидов, бригада мгновенно присмирела.

— А как же наша доблестная армия? — осведомился Живорад.

— Делают вид, что защищают город и завод, — пилот сплюнул. — По-моему, эти трусы спешат израсходовать боекомплект и сбежать на Гермессион.

— На них похоже, — согласился электрик, настраивавший лазер в шахте Венеры. — Они герои, когда на танцах погонами скрипят и наших девок тискают.

Как давно убедился Марат, пролетарии обожали ныть, что все вокруг сволочи, тунеядцы и норовят жить за счет честных трудящихся. Только сейчас не было времени слушать эти надоевшие стенания.

Подключив интерком баржи к внутренней сети завода, Марат поболтал с местным диспетчером. После этого разговора впору стало в петлю сигать — жаль только, в невесомости не повесишься. Заводской персонал пребывал на грани истерики, никаких способов спастись не видел и на защиту героических воинов Гермессиона не надеялся. Воины же — взвод солдат с автоматическими винтовками — понятия не имели, как оборонять завод от атаки из космоса.

— Всем заткнуться! — прикрикнул Ирсанов, отключившись от связи. — Никто нам не поможет, придется самим выкручиваться.

— Голой задницей? — осведомился пилот. — Ты попробуй, а мы поглядим.

Задница сулила неисчерпаемый простор для тонкого рабоче-крестьянского юмора, поэтому Марат не стал отвечать. Между тем среди монтажников наметился раскол. Одни бубнили: дескать, на Поларисе тоже житуха не хилая, рабочий человек без куска хлеба с маслом не останется. Другие мялись, опасаясь чужих порядков, и тревожились об оставшихся на Гермессионе семьях.

Живорад, которому не хотелось идти в плен, бросил хмуро:

— Слышь, физик, на заводе должны быть средства обороны.

— Имеются, — подтвердил Ирсанов. — Два пулеметных гнезда на оси центрального блока. По быстроходным истребителям из таких хлопушек хрен попадешь. Да и гарнизон в штаны наложил, не хотят отстреливаться.

— Из пулемета по старфайтеру — тухлое дело, — согласился бригадир. — Лазер нужен.

Работяги с готовностью принялись материться, проклиная Землю и Великих Гостей, запретивших ввозить мощное оружие на внешние колонии.

— Заткнитесь же! — заорал Ирсанов, однако сорвал голос, долго кашлял и наконец просипел: — Где ошметки лазера с Венеры?

Как он и надеялся, лазер лежал где-то на барже. Конечно, называть эту груду деталей лазером было не слишком корректно: горелая камера с изношенным соплом, разболтанная система впрыска и закопченный резонатор нуждались в заводском ремонте, да и после того пользы от них будет немного. Пригодятся как запчасти на крайний случай. Только сейчас под рукой ничего более подходящего не имелось.

— Быстро собирайте! — приказал Марат. — Хоть два импульса сделаем — полароиды сами сбегут.

Повеселевшие монтажники с невиданным энтузиазмом взялись за работу. Через четверть часа, когда на полу заводского тамбура возникла кошмарная конструкция, весьма отдаленно напоминающая LaserBlade доисторической модели, Живорад злорадно предупредил:

— Только имей в виду — за борт мы не полезем. У нас скафандров нет.

— Я вас за борт не посылал, — буркнул Ирсанов. — Я вас подальше пошлю. А стрелять буду сам.


Гравитационные установки завода включались крайне редко: сверхчистые монокристаллы полагалось выращивать в вакуумных кассетах при полной невесомости. Никаких транспортных устройств в этом отсеке не имелось вовсе — чтобы вибрация не нарушала режим синтеза.

Передвигаться пришлось по старинке, обезьяньими прыжками. Ухватился рукой за скобу на переборке, раскачался, бросил тело вперед. Через несколько метров поймал очередную скобу и снова оттолкнулся, отправляясь в следующий отрезок маршрута. Скорость таких путешествий не слишком велика, но в невесомости по-другому не получается.

Все орбитальники осваивали эту технику еще в раннем детстве на школьных уроках физкультуры. Кроме того, любимым развлечением младшего возраста были прогулки в Центральном парке, где ежедневно на три часа включались антигравы. Да и взрослые горожане обязаны были хотя бы раз в два года пересдавать зачеты по действиям в условиях антигравитации: считалось, что подобные навыки помогут спастись в некоторых нештатных ситуациях.

За полчаса Марат преодолел почти километровый коридор бокового цилиндра. Мимо проплывали задраенные люки, за которыми плавилась руда, центрифуги разделяли раскаленное желе на компоненты, очищенные материалы разливались по формам, и драгоценные слитки расползались по конвейерам, избавляясь от ненужных примесей. А в других цехах завода перерабатывались даже шлаки и пустая порода, из которых прессовали пористые строительные блоки и создавали массу других полезных изделий. В том числе GKH, гликаудихион — вязкий горючий гель, на котором работали газодинамические лазеры.

Администрация завода наскребла всего четыре готовые кюветы GKH. Остальные заряды были отправлены в шахты, а также на Землю — в трюмах того самого корабля, на котором вчера вечером вернулся Марат.

— Четыре выстрела, маловато, — пропыхтел кто-то из монтажников. — Много не навоюешь.

Живорад с механиком из его бригады и заводской инженер выполняли обезьяньи прыжки в кильватер Ирсанову, буксируя наспех собранную пародию на LaserBlade. Конструкторы Ливермора удавились бы, увидев этот смонтированный на живую нитку технологический бред.

— Смешные вы, — горько вздохнул Марат. — Никто не обещал, что наша пушка стрельнет хотя бы раз.

— Это она может, — согласился Живорад. — Взорвется к долбаной матери и тебя на куски разнесет! Испытать-то времени не хватило.

Пролетарии жизнерадостно захохотали. «На вас бы, сволочах, испытать лазер», — мрачно подумал Марат. Представив, как луч вонзается в тупую рожу бригадира Коди, он даже повеселел.

— Поднажмем, — приказал Ирсанов. — Мало осталось.

Люк шлюза, расположенного в торце цилиндра, неторопливо приближался. Если верить наблюдателям, десантники Полариса направлялись именно к этой части завода. Может быть, даже подошли вплотную и вот-вот начнут стыковку. Во всяком случае, они пока не причалили — не было толчка, сопровождающего касание.

Длинным прыжком Ирсанов бросился на люк, схватился рукой за скобу, а другой нажал клавишу отпирания. Стальная плита послушно уползла в переборку, открыв просторную камеру аварийной эвакуации. На противоположной от входа переборке имелся еще один люк, за которым простиралась Вселенная — много вакуума. По слухам, даже не просто много, а бесконечно много.

Только ничтожен человек и неспособен постичь, сколь бесконечно мироздание. Да и ни к чему это понимать: испугаться можно, кошмары сниться будут.


Разместив псевдолазер в шлюзе, монтажники ретировались, на прощание пожелав Ирсанову безболезненной смерти и пообещав заботиться о вдове, если последняя хоть чуточку симпатичнее крокодила-мутанта. Послав их по всем положенным адресам, Марат пристегнулся к переборке страховочным тросиком, открыл внешний люк и осторожно выглянул за борт.

Старфайтеров разглядеть не удалось — крохотные машины были слишком далеко, а потому выдавали свои позиции лишь огнями двигателей. Зато грузовой корабль, в котором сидели, вероятно, десантники Полариса, находился совсем рядом. Радар скафандра определил дистанцию в 2–3 километра.

Ирсанов подтянул импровизированный бластер и прицепил монтажными крючками к заушинам люка. Перчатка скафандра, скользнувшая вдоль нанотехничных трубок, зафиксировала крепления, сделав обрывки шланга жесткими стержнями необходимой длины. Если честно, то Марат сомневался в надежности такой фиксации, но ничего другого придумать не мог. Когда он закончил возиться, расстояние между заводом и кораблем сократилось до сотен метров. Набрав побольше воздуха и затаив дыхание, Марат стал наводить лазер на приближающуюся баржу.

Прицеливание получилось грубым до идиотизма. Кое-как направив ось устройства в сторону межорбитального грузовика, Ирсанов опустил светозащитный фильтр — не хватало ослепнуть от своего же луча! — и нажал кнопку на дистанционном пульте. Звука выстрела он, конечно, не услышал, но вспышку выхлопа почувствовал даже сквозь светофильтр и зажмуренные веки.

В заводском офисе тоже заметили, что сделан первый выстрел — голос в наушниках робко спросил:

— Как там у тебя?

— Сейчас посмотрю.

Он открыл глаза и поднял светофильтр. Отдача бросила самодельную лучевую пушку назад, упругость креплений швырнула обратно, так что теперь лазер выполнял замысловатые, но медленно затухающие колебания. Облегченно вздыхая, Марат снова высунулся из люка.

Неприятельский корабль почему-то вращался вокруг поперечной оси. Причиной такого маневра оказалась струя воздуха, которая слабо светилась в лучах Солнца, вытекая из отверстия в носовой части.

— Попал! — с радостным удивлением прокомментировал Ирсанов. — У них пробоина в отсеке управления.

— Не может быть! — воскликнул кто-то в офисе, и послышался шум возбужденных голосов. — Полароидов-то много положил?

— А ты сбегай туда и посчитай, — раздраженно посоветовал Марат, торопливо заменяя топливную кассету.

Пилоты противника запустили тангенциальные моторчики, чтобы затормозить вращение, но баржа успела развернуться, подставив под выстрел агрегатные отсеки. Не желая упускать такой возможности, Марат старательно взял на прицел эмиттер большого антиграва и выпустил луч. Промахнуться с такой дистанции было затруднительно, и поток фотонов проделал в корпусе грузовоза вторую дыру с кулак диаметром.

Минут через пять, когда трение погасило толчок отдачи и лазер перестал биться в истерике, он выстрелил еще раз — уже практически в упор. После этого пародия на LaserBlade сорвалась с креплений, улетела в глубину шлюза и стала летать за спиной Марата, стукаясь о переборки и разваливаясь на куски.

Снова зашипел, включаясь, динамик шлема, сообщивший голосом заводского директора:

— Ирсанов, прекрати пальбу. Полароиды просят милости. Готовы сдаться.

— С чего бы вдруг? — опешил Марат. — Сильно им досталось?

— Говорят, три сквозные дыры в корпусе и человечков пять-шесть внутри — насмерть. Кого лучом, а кто задохнулся.

«Может быть, и так, — подумал Ирсанов, которого жизнь в окрестностях Венеры научила не верить словам. — И знать бы еще, сколько их всего было». Он помнил немало подобных ситуаций, случившихся за почти столетнюю историю космических войн. Под предлогом аварии штурмовые группы не раз проникали на чужие корабли и станции, после чего расстреливали экипаж и становились хозяевами захваченного аппарата.

Он поспешно крикнул директору:

— Надеюсь, ты не собираешься впускать десантуру врага в отсеки завода? Пусть идут к Гермессиону — там достаточно солдат, чтобы взять их в плен.

В разговор ворвался голос с баржи противника:

— У нас воздух кончается! Мы не дойдем до вашего города.

— Ничего не желаю знать, — отрезал Марат. — Если через минуту не врубите задний ход — пущу луч в реактор.

Полароиды не знали, что страшный лазер вдребезги разбился, ударившись о переборку. С неприятельского грузовика торопливо подтвердили, что немедленно уходят, и запустили движки на реверс. Причем двинулись они вовсе не в сторону Гермессиона, но к северному полюсу Венеры, где располагался Поларис. Видать, не так уж сильно были повреждены, а разрешение пристыковаться просили, чтобы высадить десант.

Кажется, это поняли даже в офисе. Когда баржа, неловко маневрируя, отдалилась от завода, нижнее пулеметное гнездо вдруг проснулось, всадив в противника несколько очередей. Брызнули осколки. Прибавив тягу, грузовоз выбрался из зоны обстрела и скрылся в космическом мраке. Какое-то время его силуэт заслонял звезды, потом исчезла и эта тень.


Теперь можно было спокойно оглядеться. Старфайтеры по-прежнему кружили возле Гермессиона, изредка обмениваясь пулеметными очередями. Когда грузовоз с десантом покинул поле боя, истребители Полариса со злобы дали залп ракетами, целясь по городу и трубе планетного лифта. «Шершни» трусливо бросились врассыпную, чтобы не схватить шальную боеголовку.

Марат с ужасом следил, как огоньки ракетных факелов приближаются к орбитальному сооружению. Он мог лишь догадываться, что на Гермессионе заработала система самозащиты. Самих лучей в пустоте видно не было, но некоторые снаряды взорвались, не долетев до цели. Однако перехватить все ракеты не удалось, и не меньше трех вспышек сверкнуло на городской броне — в районе машинных отсеков, нижней жилой палубы и промышленной зоны.

Жилье Ирсановых находилось на противоположной стороне, причем во внутреннем поясе отсеков. Только кто знает, где в этот момент находились его, жена и дети. С мальчишек вполне станется: запросто могли рвануть на опасный участок — поглазеть на настоящую войну.

Пока Марат терзался страхами, центральная станция Гермессиона завопила на всю систему о преступном нападении Полариса, гибели мирных жителей и захвате Северной шахты. А потом налетела горячая плазма солнечной вспышки, забив эфир на всех частотах.

Одна польза — в таком радиохаосе не мог работать ни один прибор, так что полароиды не сумеют повторить атаку.


Глава 3 Закон и порядок


Магнитная буря разгулялась часа на три. Потом вращение светила унесло струю излучений, плотность солнечного ветра пошла на убыль, потихоньку заработала связь. Не без труда пробившись в радиорубку, Марат сумел дозвониться домой.

После десятого гудка он забеспокоился всерьез, но вдруг волны эфира принесли заспанный голос жены.

— Ты где гуляешь? — удивилась Вероника.

— На заводе…

— Чего тебя среди ночи в такую даль занесло?

— Так сложилось. Дети где?

— Дрыхнут… вроде.

— Кажется, она все-таки проснулась.

— А что случилось?

— Ты проверь — дома они или нет.

Чертыхаясь, Вероника пошла проверять, затем сообщила, что оба чада мирно похрапывают в своем закутке. Непонятные расспросы мужа разозлили ее, и Вероника грозно поинтересовалась, что происходит.

Оказалось, что вечером по видео ничего интересного не крутили, поэтому семейка в полном составе завалилась спать, даже не досмотрев очередную серию «Амальтеи». Проще говоря, они ничего не знали ни о войне, ни о ракетных попаданиях в Гермессион. Взрывы на соседних палубах никого не разбудили.

— Ну и хорошо, — успокоившись, проговорил Марат. — Вернусь, как только попутный корабль подвернется.

Тут появился главный инженер завода, стал дергать Ирсанова за локоть, умоляя освободить волну и вообще соблюдать радиомолчание. Марат чуть не взорвался, но собеседник лишь пискнул: «Нам всем конец». При этом он дрожал и тыкал пальцем в экран радара.

Марат посмотрел и обмер: к заводу хорошим ходом приближался очень большой — метров двести длиной — объект. Если у Полариса завелись корабли такого размера, то противопоставить им было нечего. Тем более, что наспех смонтированный лазер накрылся после трех выстрелов и восстановлению не подлежал.

На заводе началась паника. Все дружно завопили: мол, подлец Ирсанов во всем виноват и теперь из-за твоей стрельбы нас всех к переборке поставят и расстреляют. Хорошо, кто-то сообразил направить на неизвестный корабль внешние телекамеры.

При максимальном увеличении стали видны благородные обводы корпуса, полусферы орудийных башен, казематы и торпедные подвески.

— Дредноут! — простонал директор завода. — Дунет — и от нас обломков не останется.

К общему изумлению, Марат засмеялся и уточнил:

— Не дредноут, а крейсер. Это флот Земли.


Три крейсера типа «Мятежник» следовали на учения в сторону Меркурия, но перехватили радиограммы о начале войны, и адмирал Бентуров повернул эскадру к Венере. «Спартак» и «Уот Тайлер» взяли в клещи Поларис, а флагманская «Жанна д'Арк» затормозила возле Гермессиона. Фрегаты прикрывали эскадру с высокой орбиты.

Первым делом адмирал приказал прекратить боевые действия. Враждующие города немедленно послушались, потому что крейсера были вооружены шестидюймовыми пушками и торпедами МК-285 «Тайгершарк» с ядерными боеголовками. Обе стороны хором заголосили: дескать, мы были коварно атакованы и требуем покарать агрессора. Разумеется, земляне орбитальников слушать не стали и без разговоров высадили десанты, взяв под контроль информационные комплексы Гермессиона и Полариса.

Когда катера с «Жанны д'Арк» причалили к заводу, гарнизон послушно сдал винтовки. Земляне в боевых скафандрах заняли офис и выставили посты в коридорах. Руководителей предприятия и офицеров разыскали и повели на допрос.

Все происходило стремительно — чувствовалась отличная выучка личного состава. Не прошло и часа, как два астронавта отконвоировали Марата на межорбитальный катер, который доставил его на борт «Жанны».

Всю жизнь он мечтал побывать на настоящих военных кораблях, изучал их историю и конструкции по книгам, но не думал, что попадет на новейший крейсер в качестве арестованного. Впрочем, немногословные сопровождающие вели себя вполне корректно, даже предложили закурить.

После недолгой прогулки по коридорам громадного «Мятежника» Марат оказался перед стальным люком без таблички. Конвоир обменялся невнятными фразами с часовым, последний шепнул что-то в интерком, получил ответ и, распахнув люк, сказал Ирсанову:

— Проходи.


Военная история была давним хобби Марата Ирсанова. Он внимательно следил за новостями в межпланетных инфосетях, регулярно наведывался на исторические сайты, даже книгу написал.

Время от времени в Интернете мелькало имя вице-адмирала Игнатия Бентурова — несколько лет назад он отличился при подавлении мятежа на Марсе, дважды прекращал войны между поселениями в системе Юпитера, потом служил в Главкомате военно-космических сил, а в прошлом году стал командиром одной из оперативных эскадр.

Адмирал оказался суров лицом, но держался дружелюбно. Поздоровавшись, предложил Ирсанову сесть и спросил:

— Так это ты стрелял по грузовику?

— Было дело…

Марат чувствовал себя неважно, потому как опасался, что на него повесят ответственность за развязывание войны. В конце концов, именно он предложил сварганить из запчастей действующий излучатель, а ведь колониям запрещено было иметь боевые лазеры. Однако Бентуров только хмыкнул и произнес вполне благожелательно:

— Видел я бандуру, которую вы слепили. Из этого барахла ведь целиться невозможно.

— Я по стволу наводил, — сказал Ирсанов. — Конечно, если бы приклад приделать и прицел поставить…

— Но-но, развоевался! — грозно оборвал его Бентуров, но тут же подмигнул. — Тогда бы тебя ждали долгие разборки в суде — считать ли переоборудованный лазер боевым оружием. А сейчас Гермессион прав со всех сторон, потому что использовал для самозащиты типовое промышленное оборудование.

— Они первыми на нас напали! — возмущенно сообщил орбитальник.

— Знаю, — адмирал кивнул. — Все обстоятельства зафиксированы, и Поларису придется ответить за агрессию.

Бентуров добавил, что его люди уже выдворили полароидов, захвативших Северную шахту, так что предприятие скоро будет возвращено законным владельцам. Новые старфайтеры Полариса конфискованы, и агрессорам придется оплатить все потери Гермессиона.

— Большие потери? — забеспокоился Марат.

— Не особенно. У вас двое убитых и десяток раненых, у них — штук пять трупов, которых ты лазером порезал. Но Поларис совершил явную агрессию, к тому же твой город имеет разрушения, поэтому полароиды заплатят и за ремонт, и за моральный ущерб.

Это было приятно, только Марат не мог понять, зачем Земле вмешиваться в конфликт двух микроскопических поселений возле чужой планеты.

Ответ адмирала удивил его еще сильнее. Оказывается, обязанностью Земли было поддержание стабильности во всей Солнечной системе. Правительство на старой планете провозгласило всеобщий мир и прекращало любые эксцессы.

— А что думают об этом Великие Гости? — вырвалось у Марата, решившего, что Земля берет на себя слишком много.

Поморщившись, адмирал сообщил:

— Именно пришельцы требуют ограничить военную активность. Похоже, их заботит в основном безопасность порталов. И бесперебойность поставок сырья.

Резко поменяв тему, Бентуров стал расспрашивать, как действовали подразделения Гермессиона и Полариса. Услыхав о трусливой тактике старфайтеров, адмирал презрительно посмеялся и отпустил орбитальника.

— Мне бы в город вернуться, — намекнул Ирсанов.

Бентуров недоуменно поглядел в его сторону и равнодушно бросил:

— А я при чем? Будет оказия — полетишь домой.


Оказия случилась только к вечеру. Тот же грузовоз, на котором Ирсанов и монтажники прибыли с Венеры, отвалил от завода. На этот раз трюмы баржи были заполнены готовой продукцией. Однако баржа двинулась вовсе не к Гермессиону — домой они добирались кружным маршрутом с заходом на портал.

Станция межзвездной телепортации не подчинялась законам механики. Многокилометровая конструкция неописуемой формы располагалась в ста с небольшим мегаметрах от Венеры, немного опережая планету ненависти в ее орбитальном движении. Как-то раз Марату вздумалось подсчитать, какую мощность жрут антигравы портала. Получилось, что задействованных ресурсов хватило бы на энергоснабжение мегаполисов вроде Москвы или Нью-Вашингтона. Великие Гости не скупились, а точнее, для них энергия не представляла большой проблемы.

Скорость у баржи невелика, поэтому летели они почти десять часов. Марат успел выспаться, перекусил, а грузовик неторопливо ковылял по космосу.

Пилот в рубке снова дремал, а на курсовом экране корячилось нагромождение изогнутых конусов, витых ракушек, игольчатых овоидов. Портал, принадлежавший сверхцивилизации Нифбезил Цилонк, никто не строил — он просто появился возле Венеры, вынырнув из высших измерений, после чего пришельцы, наладив видеосвязь с персоналом исследовательской станции, объявили о своем прибытии.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил вдруг пилот, протирая глаза спросонок.

— Откуда мне знать, — меланхолично буркнул Ирсанов. — Я ж не телепат.

Не обращая внимания на его равнодушный тон, астронавт с воодушевлением поделился сокровенным:

— Я который уж раз хожу на эту хреновину. И каждый раз надеюсь: вот прилечу, а они скажут: «Мужик, нам срочно нужен пилот. Согласен к нам завербоваться?» И я тут же подписываю контракт на год, а лучше на пять лет… — Подумав, он признался: — Я бы и на полгода подписал.

— На хрена им нужны наши пилоты, — засмеялся Марат. — Ты бы о чем-нибудь сбыточном думал.

Время от времени Великие Гости набирали людей для работы на Старших Мирах. О таких счастливчиках ходили легенды: большинство из них возвращалось с толстыми пачками галаксов — твердой валюты, которой пришельцы расплачивались с землянами. Год работы среди звезд обеспечивал человека деньгами на десяток лет безбедной жизни на Земле.

Однако, насколько знал Ирсанов, пришельцы предпочитали специалистов высокой квалификации: математиков, физиков, электронщиков, врачей, инженеров и даже презренных гуманитариев. Впрочем, иногда приглашались и разнорабочие — в порталах трудилось немало докеров-людей.

— Представь себе, нужны, — обиженно насупился пилот. — Вот совсем недавно висела в Сети объява: мол, требуются здоровые, молодые и сильные для работы в спортивно-тренировочных и туристических фирмах, причем предпочтение — пилотам и охотникам. — Он мечтательно добавил: — Тренеры им нужны и проводники для сафари на разных планетах.

— Что ж ты не завербовался?

— Пробовал, — астронавт махнул рукой. — Не прошел по здоровью.

— Сочувствую, — вежливо пробормотал физик. — А нашего брата они сами находят. Никаких объявлений о вакансиях — просто присылают вызов. Говорят, за прошлый год не меньше тысячи физиков отобрали. И конструкторов не меньше.

— А вернулись, небось, немногие, — фыркнул астронавт.

Марат подтвердил, что примерно половина приглашенных остается на Старших Мирах. Некоторым впоследствии разрешают забрать членов семьи. Пилот только головой мотал, представляя, какая крутая жизнь на планетах сверхцивилизаций. «Я бы тоже не вернулся, — поведал он. — И жену не стал бы выписывать — на хрена мне эта дура!»

Космический водила продолжал что-то бубнить, но Марат его больше не слушал. Силовые поля портала втягивали баржу в причальный отсек, вокруг корабля вырастали стены грандиозного зала, заставленного всевозможными устройствами не вполне понятного назначения. Появилось томительное, почти мистическое чувство: вот, сейчас откроются двери и покажутся пришельцы, благодетели человечества, Великие Гости, прибывшие со своих Старших Миров.

До боли хотелось хотя бы повидать аркха или тиадзара. Инопланетяне казались людям уродливыми монстрами, у многих внешность чужаков вызывала болезненное отвращение, но миллиарды коренных обитателей Солнечной системы все равно боготворили пришельцев, в которых видели высших существ.

Однако ни один из Великих Гостей не удостоил их — пилота и физика — личным появлением. На причал вышли обычные люди в обычных скафандрах, приступившие к разгрузке баржи.

Первым был извлечен из трюма массивный цилиндр, украшенный красной полосой и значком радиационной опасности. В подобной таре обычно транспортировалась урановая руда. Следом показались еще несколько таких же цилиндров, за ними пошли упакованные в разноцветные пластиковые коробки сосуды с порошкообразными кремнием и германием, запаянные в вакуумные упаковки чушки вольфрама, индия, других металлов.

Вооруженные ручными антигравами, докеры умело сортировали продукцию Гермессиона, размещая контейнеры на летающих платформах. Разгрузка продолжалась недолго, от силы минут двадцать. Затем платформы одна за другой оторвались от палубы, направившись к внезапно раскрывшимся в стенах и потолке люкам. Девять платформ скрылись за пятью дверцами — вероятно, груз предназначался для разных получателей.

Рабочие покинули зал, и баржа снова пришла в движение. Силовое поле вытолкнуло корабль в открытый космос, и пилот, досадливо ворча, взял курс на Гермессион. Марат, тоже разочарованный, отключил видеозапись. Увидеть Великих Гостей вблизи снова не удалось, и это было весьма обидно.


В шлюзе Марата встречала целая делегация: Пит, его начальник в чине полковника СБ, генерал и два полковника из военного ведомства. У физика немедленно отобрали диск скафандровой видеосистемы и взяли подписку о неразглашении. Хорошо, он успел скопировать все записи на карманный компьютер, о чем господа офицеры не удосужились спросить.

После просмотра видеосюжета армейские полковники возмущенно поинтересовались, почему изображение сильно дергается. Ирсанов начал психовать и закричал: дескать, посмотрел бы на вас в той ситуации, не до качества съемки было, в живых бы остаться, пока ваши пилоты и прочие дармоеды в мундирах от врага прятались. Полковник СБ ехидно поддакнул:

— Да уж, видеосюжет подтверждает наши предположения, что департамент обороны оказался не на высоте.

Генерал поспешил вывернуться, назвал Ирсанова героем и предложил снять пространный фильм о мужестве простого ученого, сумевшего дать отпор агрессору.

Пит немедленно ввернул:

— У него жена в центре информации работает. Пусть на пару подумают над сценарием… Map, ты должен подробно рассказать нашим гражданам, как эти сволочи напали, только никаких военных тайн выдавать нельзя.

— Мне вообще ни о чем говорить нельзя, — холодно сообщил Ирсанов. — Я подписку давал.

— Когда? — вскричали потрясенные хранители безопасности. — Кому?

— Вам. Полчаса назад.

Офицеры долго и нудно обсуждали, может ли гражданин, давший подписку о неразглашении, выступать в эфире. Наконец решили, что может, если не будет болтать лишнего. Не без труда удерживаясь от вспышки хохота, Марат потребовал письменного указания с обоснованием своего права делать какие-либо публичные заявления, а также с перечнем вопросов, которых ему дозволено коснуться.

На этом от Ирсанова отвязались, пообещав разобраться и сообщить решение. Даже не спросили, о чем с ним говорили на земном крейсере и не пытались ли земляне его завербовать. Ничего, спросят. С этим у них четко налажено.

По большому счету, к этому моменту Марату было плевать и на военных, и на СБ, и на землян с полароидами. Он хотел поскорее добраться до рабочего стола — хоть дома, хоть в научном центре — и заняться анализом последних данных. Колебания полей антиграва удалось зарегистрировать с высоким разрешением, что сулило углубленное понимание эффекта.

Однако возле самых дверей научного центра его остановил звонок личного интеркома — срочно вызывали в военную комендатуру района.


— Ты, говорят, героем объявлен, — прогудел упитанный комендант, носивший на рукавах и плечах полковничьи побрякушки. — Чего земляне про наши дела сказали?

— Вроде обещали вернуть нам Северную шахту.

— Это они еще вчера объявили, — полковник покривился. — На шахту наши уже вернулись. Ты другое скажи — собираются они разоружать Поларис?

— Был такой разговор, — подтвердил Марат. — Новые старфайтеры у них конфискуют.

Обрадовавшись, полковник тут же позвонил кому-то и доложил: мол, можно начинать, как только земляне уберутся. Нетрудно было понять, что великие стратеги Гермессиона намереваются внезапной атакой поколотить полароидов и отхватить пару наземных объектов Полариса.

— Вы чего? — охнул Ирсанов. — Земляне же снова прискачут. Не видели, как они порядок наводят?

— Их эскадра скоро уйдет, — засмеялся комендант. — А мы должны воспользоваться удобным моментом. Потом, когда на Земле очухаются, будет поздно.

Тыловой крысеныш принялся смачно расписывать, как истребители Гермессиона разгромят ставший беззащитным Поларис, а тем временем десятки бронированных машин с пехотой подползут к шахтам на поверхности и после тяжелого кровопролитного сражения захватят, не считаясь с потерями.

— Где вы столько пехоты найдете? — осведомился Марат. — Не заметил я солдат, готовых бросаться в кровопролитное сражение.

— Проведем мобилизацию! — Комендант нагло ухмыльнулся и заговорил с отвратительным митинговым пафосом: — Весь народ будет сражаться, и вы, знаменитый ученый, должны показать пример несознательным гражданам. Если же возраст и здоровье не позволяют держать оружие, то вы обязаны послать в бой своих сыновей.

— Им же нет еще семнадцати! — возмутился Марат.

— Не морочь мне голову, демагог несчастный! — добродушно рявкнул полковник. — Иди-ка к майору Джимми By — он тебе объяснит, как это делается.

Марат и без объяснений знал, как это делается. Надо дать взятку, и тогда армия милостиво согласится соблюдать закон, то есть подождать с призывом. Другое дело, что он не умел предлагать деньги.

К счастью, майор By оказался компанейским парнем и сам сказал главное:

— Через неделю Главный подпишет новый закон — срок призыва снизится до шестнадцати лет. Сам думай.

— Мы думали, мальчик закончит гимназию, поступит в колледж…

— Поможем, приятель, мы же не звери, — офицер подмигнул. — Пусть мальчик учится… У папаши деньги есть?

— Найдем.

— Принесешь пять сотен баксов — получит твой сын отсрочку до июля.

«То есть, до начала экзаменов, — понял Марат. — Потом придется платить еще раз, иначе не видать мальчику высшего образования. Ловко все продумали, подонки…»

Он твердо знал: детей в армию отдавать нельзя. Казарма губила молодых даже в мирные дни, а уж регулярно вспыхивавшие конфликты между орбитальными городами уносили жизни десятками и сотнями. Поэтому Марат был готов отдать последнее, лишь бы его сыновья не загремели на фронт. Разве что попозже, когда окончат колледж и получат звание поручика запаса. Офицер все-таки чуть дальше от смерти ходит.

Думали, есть еще время, старшему в армию только через год идти, успеет в вуз поступить, ан, нет. Властям Гермессиона вновь потребовалось много свежего пушечного мяса.


Домашний компьютер оказался занят. Дети нашли среди привезенных с Земли дисков каталоги товаров — поквартальный фирмы «Северное сияние» и элитарный ежегодник «Золотой лист». Теперь они разглядывали голограммы и шумно решали: какая из этих машин лучше? Обоим шалопаям сильно нравился восьмидверный бронированный лимузин главного представителя сверхцивилизации Чауц кланта Одальфта Кухирдана.

Вероника ворчала: дескать, нечего слюни пускать на роскошь, которой нам никогда не видать. Еще и анекдот припомнила бородатый:

— Вылезают из мусорной кучи два червя, и младший хнычет: «Почему вокруг все такое красивое, а мы в дерьме живем?» Старший ему в ответ: «Это наша родина, сынок».

От анекдота у мужчин сразу упало настроение.

— Жить не хочется, — не по годам серьезно признался Альберт.

— Хочется или не хочется, а надо, — Марат грозно повысил голос. — Готовься к экзаменам.

— Бежать отсюда надо, — вставила Вероника.

— Куда бежать?

Жена напористо заявила:

— Меркурий принимает всех.

— Думай, когда болтаешь, — зашипел он. — Год в ослабленной гравитации, а потом ни на одну планету ступить не сможешь! Я уже про радиацию молчу.

— Есть Луна, Ганимед, Европа, Тритон…

— Спасибо! Мы с тобой как-нибудь здесь дотянем. Лет за десять скопим денег, чтобы хоть дети смогли на Землю вернуться.

Земля была мечтой. Планета обетованная, куда стремились миллионы несчастных, чьи предки некогда покинули колыбель человечества. Когда-то таким предметом вожделений были соседний город, имперская столица, другой континент, богатый золотом полуостров, тот же Гермессион. Полвека назад люди тысячами набивались в трюмы космолетов, отправляясь колонизировать иные планеты или завербовавшись работать в орбитальных поселениях. Теперь хлынул обратный поток, только нелегко было попасть на Землю.

Старая планета строго поддерживала численность населения на уровне около десятка миллиардов, допуская не больше полумиллиона иммигрантов в год. Земле были нужны не голодные рты — только толковые головы и умелые руки. Сначала докажи, что способен работать, что нужен Земле, что не станешь нахлебником — лишь после этого получишь вид на жительство, дающий право претендовать — и то через семь лет — на полное гражданство.

Когда-то считалось, что на Земле останется лишь безмозглое быдло, генетический мусор, а лучшие, самые умные, энергичные и честолюбивые разлетятся по космическим поселениям. Только писатели-фантасты патриархального атомного века словно мордой в унитаз угадали.

Умные как раз-таки предпочли остаться в земной тесноте, а вот уголовники, непризнанные гении, люмпены-бедолаги и прочие романтики, оказавшись в скорлупках космических городов, встретили двух страшнейших врагов рода человеческого — невесомость и радиацию. Вращение цилиндрических кабин создавало лишь видимость нормальной гравитации, а оборудовать гравитаторами все жилые отсеки показалось хозяевам нерентабельным. Даже систематические изнуряющие упражнения в спортивно-тренажерных блоках не спасали от деформации скелетов. Радиация же калечила по-другому: ломала генную структуру, вызывала мутации, убивала ускоренной старостью.

Хорошо хоть Ирсановы вели родословную от специалистов высшего ранга, что позволило жить во внутренних, получше защищенных от излучений отсеках, оборудованных антигравами Великих Гостей. Проще говоря, Марат с Вероникой были здоровы, да и сыновья у них родились без серьезных изъянов. По меркам Гермессиона, это было очень немало.

Макс проскулил с надеждой в голосе:

— Некоторым же удалось пробиться. Вот, например, Луи Влодыко, рок-звезда с Тритона. Выпустил клип, снялся в фильме, понравился продюсерам, был приглашен в Голливуд и уже через полгода получил Золотую Карту.

— Так у него ж денег метеоры не клевали! — печально напомнил отец. — Если способен прокормиться, Голдкарту сразу дают. Только у нас на Земле ни жилья, ни работы, ни близкой родни. Никому мы там не нужны.

Прогнав детей от компьютера, он перекачал на винт файлы, записанные за прошлые сутки, данные по колебаниям гравитонной плотности, видеосюжет о схватке с полароидами, маневры земных крейсеров. Может, когда-нибудь пригодится.

Весь вечер он пытался разобраться в механизме явления, именуемого эффектом Ирсанова-Ирсанова, но ничего не выходило. Даже новые данные — такой точности измерений удалось добиться впервые — не помогали. Компьютер рисовал графики зависимостей и подбирал формулы, но результаты вычислений слишком грубо совпадали с наблюдаемыми величинами. Словно в разные моменты гравитация подчинялась разным законам.

Потом Аль позвонил своей девочке, договорился о встрече и ушел. Чуть позже, собрав вещи, Макс отправился на тренировку в спортзал. Старшие, не сговариваясь, заперли дверь ячейки и кинулись в душевую.

С тех пор как дети подросли и стало невозможно укладывать их в кроватку после вечернего затемнения, Ирсановы забыли про регулярную личную жизнь. Какая может быть любовь, если за тонкой переборкой ворочаются любознательные отпрыски…

Они жили в индивидуальном двухсекционном отсеке с крохотным санузлом. Жилье, доставшееся по наследству от старших Ирсановых, было тесным всегда, а теперь, при взрослых детях, сделалось совершенно невыносимым.

Наспех выполнив супружеские обязанности, они вытянулись на узенькой койке. Вероника проворчала расслабленно:

— Ты же у нас великий ученый. Подай прошение — вдруг Земля пришлет нам визу.

— Ну, не великий, а крупный, — скромно потупился Марат, добавив уныло: — Я подавал в прошлом году…

— Почему я не знаю? — взорвалась жена и тут же с придыханием осведомилась: — И как?

— А никак. Я, когда был на Земле, позвонил в Бюро миграции, так они ответили, что вопросы такого рода рассматриваются до двух лет.

По этому поводу жена ничего определенного не сказала. Только выдала хорошо отрепетированный театральный вздох. А ведь еще год назад она даже слышать не желала про Землю, потому что боялась покидать ставшие родными и привычными замкнутые объемы орбитального города. Видать, сильно придавили обстоятельства, если даже домоседка Вероника считает Землю возможным вариантом.

Наутро в Гермессионе начался большой аврал. Собрав технический персонал, Голубович объявил без обиняков:

— Нужно изготовить атомное оружие и большой лазер. Урана у нас навалом, реактор тоже есть, а вы сделаете остальное.

— Где купить детали? — немедленно спросили из зала.

— Не ваша забота, — отрезал президент. — За деньги что угодно достанем.

Часть специалистов осторожно предупредила, что можно нарваться на большие неприятности.

— Я здесь никого не держу! — рявкнул Ахрем. В желудке Марата возникло неприятное ноющее ощущение. Он очень отчетливо представил, как земные крейсера мочалят Гермессион крупнокалиберными боеголовками. К прискорбию, власти не желали видеть опасность. Городские олигархи, закусив удила, готовились устроить большую заварушку. Привыкли, скоты, что все их капризы выполняются беспрекословно и что каждое случайно сказанное слово становится законом.

А ведь никуда не денешься, придется подчиниться, иначе плохо будет. Другое дело, что будет еще хуже, если выполнить идиотский приказ Ахрема. От такой беспросветной жизни хотелось завыть.

Только не пришлось им атомные боеголовки строить, потому как уже вторые сутки законы в окрестностях Венеры диктовала новая сила — пушки земных крейсеров.

В разгар совещания вломился отряд вооруженных землян, и старший офицер объявил, что правительство постановило разоружить космические поселения. Отныне властям колоний дозволялось иметь лишь полицейские отряды из расчета один мент на пять тысяч жителей. Для надзора за соблюдением нового порядка возле Венеры будут постоянно находиться боевые корабли и подразделения десантных войск. Содержание гарнизона возлагается на местные власти.

— Кроме того, в каждый орбитальный город назначается консул Земли, — закончил офицер. — Дипломаты прибудут завтра-послезавтра.

Никогда еще Голубович не был так зол. Разве только в раннем детстве, когда родители отобрали у него диск с подшивкой «Плейбоя». Президенту и гендиректору отдавал приказ какой-то рядовой офицер, а он — сам Ахрем Голубович! — был бессилен возразить.

От сдерживаемого гнева у Голубовича дрожали все мало-мальски подвижные части тела — пальцы, щеки, веки, челюсти. Он прошипел, не скрывая злобы:

— Это грубейшее нарушение суверенитета! Мы будем жаловаться в Контрольный Комитет Великих Гостей!

— Сколько угодно, — разрешил землянин. — Насколько мне известно, федеральное правительство приняло это постановление по требованию пришельцев. Великим Гостям надоели интриги поселковых властителей. Внешние колонии должны подчиниться закону.


Глава 4 Счастливый день


Прилетевший на следующей неделе земной консул объявил, что главной своей целью видит прочное добрососедство между Гермессионом и Землей. По некоторым намекам из его многочисленных выступлений Марат понял другое: Землю и Великих Гостей интересует главным образом бесперебойное поступление сырья.

В большинстве своем орбитальники надеялись, что теперь, когда город перестанет расходовать средства на старое оружие и армейских бездельников, жизнь сделается чуть-чуть посытнее. Пока же Правление ломало голову, куда девать три сотни офицеров, не умевших абсолютно ничего — ни воевать, ни работать.

Выиграли в этой неразберихе только журналисты, у которых появилась масса тем для репортажей или, как формулировали сами акулы четвертой власти, информационных поводов. Вероника ежедневно выдавала в эфир несколько интервью и начала снимать большой фильм о короткой войне, за которой последовало вторжение землян.

Наметился успех и у Марата. Он наконец получил соотношения, почти точно описывавшие одну из фаз злополучного эффекта Ирсанова-Ирсанова. Только уравнения эти выглядели так нелепо, что он стеснялся их публиковать.

А в последний день ноября в жилой отсек Ирсановых постучал офицер в земном мундире майора-десантника и объявил ледяным голосом:

— Консул и командующий эскадрой велели доставить вас в офис.

За спиной майора застыли два вооруженных солдата в броне. Из соседних отсеков выглядывали соседи, и на их лицах сверкали довольные ухмылки: дескать, попался, гад образованный.


— Старый знакомый! — обрадовался адмирал. — Ты почему, сукин пес, не сказал, что книгу по истории флота написал?

Консул снисходительно улыбнулся, а Марат настороженно буркнул:

— Это бы что-нибудь изменило?

— Ну конечно! — вскричал Бентуров. — Отличная книга, я был в восторге, несколько раз перечитал. Знай я, что передо мной автор — ты бы летел домой с комфортом в адмиральском катере.

Ирсанов развел руками. Военная история была его давним хобби. Марат много лет собирал материалы, а в позапрошлом году взялся их обрабатывать. Неожиданно для него самого получилась книга солидного объема, которую он назвал «Звездный меч человечества. Полтора века военно-космических сил Земли (1957–2107)». Еще большая неожиданность случилась, когда книгу опубликовали солидным тиражом — и на бумаге, и на защищенных от копирования электронно-голографических носителях.

Адмиральские восторги оказались не без подвоха. Бентуров сразу сказал, что сражение 15–16 марта 2071 года вовсе не было игрой в одни ворота. По его словам, объединенные флоты нескольких земных держав всю первую половину боя дрались почти на равных и даже подбили не меньше трех кораблей противника. Потом, — признал командующий, все-таки сказалось техническое превосходство Великих Гостей, и бой превратился в избиение.

— Я слышал легенды о двух-трех и даже десяти уничтоженных крейсерах клантов и тиадзаров, — признал Ирсанов. — Однако достоверных подтверждений не нашел.

Бентуров пренебрежительно фыркнул:

— Не там искал. Надо было по личным архивам пройтись, опросить уцелевших участников. В тот день мой дядя по материнской линии был командиром батареи на броненосце «Орел»…

Марат несдержанно перебил его:

— Флот России не участвовал в сражении.

— Не участвовал, — согласился адмирал. — Но присутствовал. Эскадры зависли над Москвой, Уралом и Астраханью, ожидая приказа вступить в бой. Кстати, об этом тоже стоило бы написать…

По его словам выходило, что в Кремле не решались атаковать пришельцев, к тому же не было большой охоты таскать из огня каштаны для заморских конкурентов, вздумавших захватить портал Аунаго. Тем не менее флот был готов оказать сопротивление, если бы пришельцы стали наносить удары по Евразии. Короче говоря, приказа воевать не последовало, поэтому все корабли уцелели, и бортовые камеры записали немало любопытных кадров.

— После вахты дядя ухитрился перекачать на мини-диск основные эпизоды сражения, — подмигнув, поведал Бентуров. — Там отчетливо видно, как броненосцы «Синане», «Ришелье», «Айрон Дюк» и «Констеллейшен» атаковали с разных сторон отбившийся из строя космолет клантов, а китайский броненосный крейсер «Серый коршун» внезапно ударил сзади и разнес торпедами почти весь корабль.

Не до конца поверив, что такая запись действительно существует, Марат потребовал подробностей. Бентуров азартно схватил блокнот и стал водить по экрану световым карандашом, рисуя тактические схемы. Консул, покашляв, деликатно прикрикнул:

— Позже об этом наболтаетесь! Тоже мне, встретились два маньяка… Марат Робертович, я пригласил вас по серьезному делу… — Дипломат поиграл мышкой, выводя на монитор нужный файл. — Вы подавали прошение о земном гражданстве и праве на репатриацию?

— Да… — от неожиданности Марат растерялся. — Но мне ответили…

Консул прервал его лепет, торжественно объявив:

— Ваша просьба удовлетворена. С первого декабря сего года вы и ваша семья станете полноправными гражданами Земли с правом проживания в любой части планеты, за исключением зон особого режима.

Совершенно не предвидевший такого оборота Марат хлопал глазами и ушами, благодарил землян и принимал поздравления. Консул вручил новому гражданину четыре паспорта, копию президентского указа, другие документы — на бумаге и на микродиске.

Однако на этом чудеса не закончились. Представитель Земли сообщил, что университеты Шанхая, Партизанска, Найроби, Небраски и Лимы готовы принять знаменитого физика, открывшего новое гравитационное явление.

— Мы можем лететь на Землю? — прошептал Марат. — И меня там ждет работа?..

— В любой момент, — подтвердил консул. — Какой из этих городов вы намерены выбрать?

Сгоряча Ирсанов чуть не ляпнул: куда угодно, лишь бы подальше от Венеры. Только вовремя сработали тормоза, и он осторожно проговорил, что должен посоветоваться с семьей.

— Верно мыслишь, — одобрил адмирал. — Ты вроде русскоязычный?

— В общем, да. Мои родители перебрались на Гермессион из Курска. А жена — дочь англичанина и украинки.

Бентуров посоветовал соглашаться на Партизанск — в Сибири и русский язык в ходу, и жизнь дешевая.

— Этот вопрос его беспокоить не должен, — засмеялся дипломат. — Он же гонорар от гунадов получил — что-то вроде семи тысяч галаксов.

— При чем тут гунады? — переспросил Ирсанов, окончательно переставший что-либо понимать. — Какой гонорар?

— Еще не знаете? — Консул тоже удивился. — Великие Гости перевели вашу книгу. Так что, дружище, вы теперь очень обеспеченный человек.


Сначала домашние не поверили ему. Даже когда Марат показал документы.

Потом Вероника расплакалась и бросилась мужу на шею. Макс восторженно завизжал, и только старший сын хмурился, кусая губы.

— Ты не рад? — поразилась Вероника. — Сам ведь хныкал, что на войну погонят, что жить невмоготу.

— Не будет войны, — проворчал Альберт. — Земляне же нашу армию распустили.

— Все равно пора делать ноги, — изрек отец. — Не войной, так взятками нас изведут. А также радиацией, тяжелыми ионами в воде и воздухе, безработицей, голодом. Короче, не тот случай, когда надо сомневаться — готовься в дорогу.

Помявшись еще немного, Аль признался, что на Гермессионе держат его вовсе не теплые чувства к малой родине и городским властям. Причиной оказалась Карин, девочка с соседней палубы.

Это было уже серьезно, пусть и не слишком. Первая любовь — не больше. На Земле мальчик встретит тысячи сверстниц получше этой красотки местного масштаба.

— Неужели никак нельзя взять ее с собой? — жалобно повторял Альберт.

Отрицательно покачав головой, Марат произнес печально:

— Смирись, сын. Жизнь нынче такая — каждый спасается сам…


Последние дни промчались в спешке и заботах, потому что Ирсановы твердо решили улететь ближайшим рейсом. Беготня по инстанциям, упаковка скарба, взятки по любому поводу и другие мелкие пакости жизни попортили немало крови. Буквально со слезами на глазах раздавали друзьям вещи, которые не могли увезти с собой.

Наконец наступил день отлета. Добрые люди помогли дотащить баулы до пассажирского терминала, выпили на дорожку, прозвучали последние пожелания.

Марат слышал, как Аль говорил Карин:

— Как только исполнится восемнадцать, я смогу прислать тебе визу.

— Я буду ждать! — всхлипывая, Карин поцеловала его и убежала.

Таможенник лениво поглядел на солидную гору багажа и сказал:

— Сотня за каждую упаковку, и я не стану смотреть, что вы везете.

Пришлось выложить солидную сумму, но дело того стоило: досмотр мог затянуться на много часов, так что корабль улетел бы без них. К тому же идиотские законы Гермессиона запрещали вывоз носителей информации, причем под это определение таможенные крысы подметали абсолютно все, включая фотографии, мини-диски и клочки бумаги с телефонными номерами. А уж компьютеры и библиотеку таможня отобрала бы наверняка.

Но вот остались в прошлом все поборы и прочие унизительные процедуры. Четверка уезжантов, пыхтя, поволокла багаж на пассажирскую палубу. Небритый астронавт в драной робе, заляпанной жирной смазкой, отпер им люк, содрав десятку за эту нехитрую услугу.

Легкий толчок — космолет отстыковался от станции. В иллюминатор было видно, как удаляется Венера — желтая полусфера детского мяча, в которую кто-то, балуясь, воткнул длинную булавку космического лифта, увенчанную фигурной шляпкой орбитального города.

На душе вдруг стало тоскливо — что ни говори, они улетали из родного дома и вряд ли когда-нибудь вернутся. Впереди же была лишь полная неизвестность, затейливо приукрашенная туманными надеждами на лучшее.

Вероника нервничала все сильнее и даже сказала не в тему:

— Все-таки надо было взять наш кухонный шкаф. Ведь совсем как новый был.

— На Земле купим не хуже, — отмахнулся Марат.

— Миллионер нашелся, — осуждающе повысила голос жена. — Денег у него слишком много завелось!

Впрочем, она сама поняла, что говорит ерунду, а потому замолчала и просто смотрела в иллюминатор.


Грузовик «Небесная косатка» начал маршрут с Гермессиона. Потом пошел к Афродите, где выгрузил привезенные с Земли контейнеры и принял груз, предназначенный для земных заказчиков. Там же сошли два пассажира. Продолжая облет системы, «Небесная косатка» посетила города Поларис и Аврора.

Все маневры проводились возле Венеры, поэтому невесомость случалась редко — лишь при включении антигравов на форсаж. Но даже эти короткие периоды без силы тяжести большинство пассажиров-землян переносило плохо. Ирсановым, привычным к любому режиму гравитации, было проще.

Раздражало другое — нудные передвижения между поселениями и заводами, долгие стоянки у причалов. Лишь на третьи сутки «Небесная косатка» развез по городкам все земные грузы, принял на борт пассажиров и продукцию со всех поселений Венеры. Заработал главный двигатель, опаливший пустоту факелом плазмы, и космолет, набирая скорость, рванулся прочь от Солнца. Спустя час Венера сделалась размером с кулак, еще через час сравнялась диаметром с Солнцем.

— Боюсь, — призналась Вероника. — Как мы там будем?

— Не хуже, чем прежде, — успокоил ее Марат. — Хуже быть не может.


Неделя полета тянулась муторно. Заняться на корабле было нечем, подключение к Интернету стоило бешеных денег, а диски для видеотеки подбирали, видимо, пьяный боцман и страдающий слабоумием сексуальный маньяк — сплошные порнобоевики, концерты дешевой попсы и бои без правил.

— Скучно, — сказал на третий день Максим. — Скорее бы на Землю.

— Ага! — ухмыляясь, поддержал его старший брат. — Там по кабельникам крутят качественное порно: Магдалина, Натали, Матильда, Лесби-Бойз…

— Псих озабоченный! — взорвалась Вероника. — Лучше бы учебные программы просматривал. Между прочим, на Земле сразу в школу пойдешь.

— Может, сначала в Диснейленд сходим? — заныл Макс. — Папа, в том городе есть Диснейленд?

— Диснейленды есть в каждом большом городе, — поведал отец. — Вот кинопарки — только в главных мегаполисах.

Он в очередной раз поделился воспоминаниями о подмосковном кинопарке, где можно стать персонажем любого фильма, снятого со времен братьев Люмьер. Жена, естественно, прерывала его рассказ язвительными репликами: дескать, папаша ваш выбрал, конечно, роль Али-Бабы в пещере сорока разбойниц.

— Я был лейтенантом Батуриным из «Битвы за Сатурн», — осадил ее Марат. — Помнишь этот фильм, Аль?

— Ну да. — Сын закивал. — Крейсера «Александр Невский», «Варяг» и китайский «Великий поход» против «Стар дрэгон» и «Спейс тирекс». Кажется, шестьдесят шестой год.

— Он самый. Между прочим, мы летим на корабле того же поколения. Наша «Косатка» однотипна с «Драконом» и «Тирексом».

— Я заметил, — пренебрежительно сообщил Альберт. — Наша каюта прежде была казематом для восьмидюймовок.

Еще в дошкольном возрасте старший сын заразился от Марата интересом к военной истории. Особенно к военно-космической. Отцовскую книгу он перечитывал регулярно, энциклопедию «Звездные линкоры» тоже знал чуть ли не наизусть и вообще любил находить ошибки в изданиях такого рода.

— Собрались знатоки, — заворчала Вероника. — Вы хотите сказать, что этому корыту больше сорока лет?

— Почти пять десятков, — подтвердил Марат. — Первое поколение броненосных крейсеров. Когда их сняли с вооружения, транспортные компании охотно приобрели эти корабли — они же прекрасно защищены от метеоритов и радиации.

Аль авторитетно подхватил:

— Остались на месте эшелонированные листы навесной брони, но вместо оружия и огневого реактора — грузовые отсеки и каюты для пассажиров.

Космолет действительно был очень стар. Тихоходная развалина — иначе никто сегодня не скажет, а ведь когда-то крейсера этого поколения считались чудом техники. Они появились, чтобы решить судьбу космической экспансии, но стали символом катастрофического поражения.

Обычная судьба любого оружия.

В двадцатые годы прошлого века начались войны за ресурсы. Нефть в основных месторождениях кончалась, и великие державы сражались за Ирак, Индокитай, Южную Америку, Прикаспий, Сибирь и Антарктиду, в недрах или на шельфе которых еще оставалось немного «черного золота». Впрочем, и эти залежи быстро превращались в грандиозные прослойки песка, испачканного остатками нефти.

Третья мировая война между Севером и Югом, разразившаяся в 2022–2024 годах, потянула за собой цепь локальных конфликтов, которые не принесли большой пользы, хоть и заметно изменили топографию государственных границ. На финише Третьей мировой Москва вновь подняла забытый вопрос об Аляске, и в той бойне впервые схлестнулись космические войска. Безрезультатная битва эскадр 17 февраля 2024 года открыла новую главу стратегического искусства.

Войны выдохлись к середине тридцатых, когда державы поделили Антарктиду и выкачали последние капли нефти из ближневосточных скважин. От безысходности государства и корпорации занялись развитием ресурсосберегающих технологий, продолжая выдавливание нефти из пропитанных углеводородами песков и предпринимая робкие попытки перехода на солнечную энергию. Массу проблем создавали растущие дыры в озоновом слое. И тогда Евразийская Федерация, Америка и Китай почти одновременно вспомнили о космосе.

Началось массовое строительство космолетов, и в 2038 году корабли с атомными двигателями отправились к Марсу и Венере. Спустя два года планетолет «Знамя-8» полковника Чепракова совершил посадку на Меркурий, а в 2041-м китайцы достигли Юпитера. На других планетах нашлись и нефть, и металлы, оставалось сделать рентабельной транспортировку сырья на Землю.

Однако ядерные ракеты были слишком тихоходными, отчего путешествия даже к ближайшим планетам растягивались на долгие месяцы. К концу пятидесятых появились ионно-плазменные двигатели, и космолеты вышли на рубеж скоростей в 60–80 км/сек. Благодаря новой технике время межпланетных полетов заметно сократилось, так что ведущие державы смогли основать колонии возле Меркурия, Венеры и Марса.

Космические владения и межпланетные маршруты нуждались в защите. Если в первой половине прошлого века для боевых нужд приспосабливали серийные грузовики, то в середине столетия развернулось строительство настоящих военных кораблей.

Первые крейсера, смонтированные в 2050–2060 годы, имели 300–600 тонн массы, скорость около 70–80 км/с и четыре — шесть орудий — лазеры и пушки калибром не больше 100–130 мм, а также торпеды и броню 5-12 см. В следующем десятилетии появились броненосные крейсера: 1500–3000 тонн, броня до 25 см, походная скорость около 90-120 км/с, пушки 150–200 мм. Именно к этому поколению относилась «Небесная косатка», на котором Ирсановы бежали с Гермессиона.

Всего в те годы было построено больше сотни крейсеров и десятка три броненосцев, носивших более мощную артиллерию: десять-двенадцать пушек калибром под 250 мм. Немалая часть этих кораблей погибла в 2063–2065 годах, когда разгорелась американо-китайская война за Меркурий, названная Четвертой мировой, или Второй космической.

А в 2067 году началась новая эпоха — возле Венеры внезапно появился портал цивилизации Нифбезил Цилонк. Потрясенное человечество с надеждой, восторгом и отвращением познакомилось с братьями по разуму, причем сразу с двумя расами.

Квазигуманоиды тиадзары чем-то напоминали вставших на задние конечности гиен, но ростом были не меньше двух метров. Три глаза могли быть красного, оранжевого или желтого цвета. Длинные когти на четырехпалых руках прятались, как у кошек. Существа второго вида — аркхи — принадлежали к насекомым. У этих изящных жуков ростом около полутора метров было по шесть конечностей с двумя суставами и многостворчатыми клешнями на верхней паре. Единственный глаз на хоботке обеспечивал круговой обзор.

От инопланетян люди узнали, что в прилегающих областях Галактики процветают несколько сверхцивилизаций, причем Нифбезил Цилонк и другие высокие культуры по-отечески опекают младших братьев и способствуют их прогрессу. Тиадзары и аркхи наладили поставку своих изделий в Солнечную систему, а Земля через тот же портал экспортирует свои товары.

На следующий год развернули свои порталы еще три сверхцивилизации. Первыми появились подданные Фтомира — рептилии в шкуре цвета хаки были чуть поменьше человеческого роста и назывались гунадами. Затем прибыли с Аунаго, причем эту цивилизацию составляли те же гунады и раса делсов — большие головы с рожками и копыта на ногах выдавали в последних потомков травоядных. Впрочем, делсы были единственными среди пришельцев, кто имел на руках по пять пальцев. Наконец, в Солнечной системе открылся портал Чауц — цивилизации, которую составляли змееглавые кентавры кланты и чешуйчатые птицы ивобзины.

Количество станций межзвездного транспорта быстро выросло до десятка. Аунаго построила порталы на орбитах возле Земли и Юпитера, Фтомир — у Сатурна и Меркурия, Нифбезил Цилонк развернулся около Меркурия, Венеры и Марса, а Чауц облюбовал Марс, Уран и Нептун. Судя по всему, пришельцев интересовала не столько Земля, сколько планеты, богатые минеральными ресурсами.

Политическое устройство Галактики люди поняли не слишком внятно, да в этом и нужды не было. Пришельцы, которых люди назвали Великими Гостями, занимались преимущественно торговлей. Для удобства расчетов приняли специальную валюту — галакс. Люди гнали в жерла порталов сырье, а взамен получали супертехнологичную продукцию вроде антигравитаторов.

При помощи Великих Гостей были построены исполинские заводы, плавающие в атмосферах планет-гигантов и перерабатывающие метан с аммиаком в нефтепродукты. Большая часть этой продукции уходила на Старшие Миры, но до миллиарда тонн углеводородов ежегодно доставалось и Земле. Мощный приток сравнительно дешевого заменителя нефти реанимировал едва не впавшую в кому земную промышленность.

Тогда же началось строительство городов над Венерой и Меркурием. В начале 70-х принял первых колонистов Гермессион, после чего на Землю и в портал Нифбезил Цилонк хлынули килотонны редких минералов и цветных металлов.

Впрочем, общение с инопланетянами проходило не без осложнений. Некоторые церкви имели неосторожность усомниться, что тиадзары, аркхи, делсы и остальные твари могли быть созданы по образу и подобию Всемогущего Творца. А когда стало известно, что гунады и кланты считают себя венцами творения, в исламских странах даже объявили сгоряча джихад.

Проблемы религии стали поводом для конфликта, но причина лежала глубже — земные монополии были недовольны ценами, которые диктовали пришельцы. В 2071 году Исламская Федерация при поддержке США и Китая выступила против пришельцев. Карательная экспедиция была, столь ужасной, что вскоре уцелевшие конфессии собрали конгресс, утвердив новое Евангелие погибшего в последней войне пророка. Разумеется, имелось также множество апокрифов.

Разгромив космические флоты землян и разбомбив несколько больших городов, пришельцы простили неразумное человечество и посоветовали создать Всемирное правительство. В рамках конфедерации прежние государства сохранили урезанные полномочия, но силовые ведомства подчинялись отныне центральной власти.

После недолгой паузы на человечество обрушился очередной шквал звездной благотворительности. Великие Гости пригласили к себе на Старшие Миры земных специалистов, и те под руководством инопланетян разработали медикаменты против самых страшных болезней, а также весьма эффективные двигатели на термоядерной тяге. Самое удивительное, что все это делалось на основе знакомых людям технологий, то есть никаких новых законов природы пришельцы землянам не раскрывали. Они только показали, как правильно использовать имеющиеся знания, и скорость космолетов выросла почти на порядок.

На рубеже веков была построена серия дредноутов типа «Кромвель» — кроме головного корабля вышли в космос «Гарибальди», «Чжу Юань Чжан» и «Боливар». При массе в восемь килотонн эти защищенные 30-сантиметровой броней гиганты были вооружены 11-дюймовыми пушками и совершали межпланетные перелеты со скоростью до шестисот километров в секунду. Уже в новом столетии пошли в серию крейсера типа «Мятежник» — слабее вооруженные и бронированные, но более быстроходные.

Правительство на Земле признавало самостоятельность колоний вроде Гермессиона или поселений системы Юпитера, но воевать им не разрешало. Технологии пришельцев помогли человечеству выкарабкаться из кризиса, население снова стало расти, уже почти сорок лет не случалось больших войн.

Даже самые отпетые ксенофобы признавали, что без Великих Гостей судьба Земли сложилась бы куда печальнее.


На шестой день неугомонный Макс, обследуя тесную каюту, обнаружил в переборке небольшой, с книгу размером, люк. Прежде на этой дверце имелась надпись, но краска давно стерлась. О возможной опасности дети, конечно, не подумали и, припомнив школьные навыки, поковыряли куском проволоки в замочной скважине. На общее счастье, проход в пустоту не открылся — за лючком оказалась ниша с бинокулярами и колесиками управления.

— Обзорник, — сразу сообразил Аль. — Раньше, когда здесь сидели артиллеристы, они наблюдали за космосом.

Обрадованная новому развлечению семья по очереди заглянула в окуляры. Земля находилась прямо по курсу и напоминала мелкую монету, отлитую из голубоватого серебра. Рядом тускло отражал солнечный свет желтоватый серп Луны.

Вращая штурвальчик, Марат перемещал расположенные на корпусе «Косатки» объективы. Неожиданно в поле зрения появился летевший параллельным курсом боевой корабль с цифрами «003» на борту.

— Аль, посмотри, — он отодвинулся, уступая место сыну. — Дредноут возвращается к Земле из похода.

Старшенький немедленно прилип к оптическому прибору. Спустя секунду Аль, не отрываясь от бинокуляра, вынес вердикт:

— Ноль-ноль-три — это с китайским названием. Не помню, как его…

— «Чжу Юань Чжан», — подсказал отец. — Возглавил войну повстанцев против монголов и стал императором, разгромив Хубилая.

— Того самого, которого ветром камикадзе раскидало? — Аль хохотнул. Потом отошел от прибора, недоуменно заметив: — Обрати внимание — все дредноуты носят имена правителей, прогнавших тиранов.

— Вот именно, — Марат кивнул. — И новые крейсера тоже названы в честь известных мятежников. Адмиралы зарываются. Словно бросают вызов пришельцам: мол, наши боевые космолеты построены для войны против колонизаторов.

Озадаченный Аль неуверенно поинтересовался:

— Разве дредноуты могут справиться с кораблями Великих Гостей?

— Сомневаюсь, — Марат скептически покривился. — После той войны наше оружие не стало намного сильнее. Так что силовое поле, природы которого мы не знаем, отбросит снаряды и отклонит лазерные лучи. Если верить Бентурову, корабли пришельцев получали повреждения только от торпедных ударов. Видимо, энергия мегатонного взрыва пробивает их защиту.

Он напомнил, что писал об этом в своей книге. В единственном сражении победу Великим Гостям принесли не только энергощиты и могучее оружие, но и колоссальная скорость инопланетных кораблей. Космолеты пришельцев свободно маневрировали, молниеносно разгоняясь до трех и даже шести мегаметров в секунду. Земные орудия просто не успевали взять на прицел столь стремительную мишень.

— Все равно же не будем с ними больше воевать, — фыркнула Вероника. — Дураков больше нет.

Кто знает, подумал Марат. Немало было на Земле и тех, кто не смирился с колониальным статусом человечества. Лидеры партии непримиримых даже победили на выборах во Всемирный Сенат: Эвандер Асколи и Уолтер Грайс в Америке, Чжу-Хаоди и Такао Киношита в Азии, Емельян Флоренцев в России, Джефри Заким в Африке.

Они призывали к бойкоту пришельцев вплоть до вооруженного отпора и требовали равноправного партнерства.

Марат сомневался в разумности таких требований, но многие земляне думали иначе.


«Небесная косатка» затормозила возле Земли 21 декабря. На орбитальной станции «Астропорт-КЭЦ» пассажиры оказались под лучами осветителей и в прицелах телеобъективов. Атаковавший прибывших журналист восторженно выкрикивал, что сегодня счастливый день и приближается счастливая минута. При этом он указывал на табло, где горели дата — 21.12.2112 — и время по Гринвичу — 21.12.

— Мы приветствуем новых землян, вернувшихся на историческую родину в столь магический момент, — продолжал надрываться корреспондент. — Сейчас мы выясним, насколько хорошо вы знаете историю своей планеты. — Он бросил взгляд на экран мини-компьютера. — Итак, вопрос: кто из видных исторических деятелей родился в этот день?

Кроме Ирсановых на импровизированной съемочной площадке топталось еще человек десять. Ошалевшие под сокрушительным напором журналистов иммигранты обменивались взглядами, полными ужаса. Похоже, большинство из них знали земную историю лишь по бабушкиным воспоминаниям о войнах Наполеона. Внезапно в сером веществе Марата сработали логические блоки, хранившаяся среди файлов долговременной памяти информация поступила в оперативку, и он произнес:

— Сталин…

Для журналиста оказалось полной неожиданностью, что хоть кто-то решился ответить. Его улыбка сделалась деревянной, напомнив маску варварского идола. Растерянно повертев головой, землянин не сразу сообразил посмотреть в компьютерную шпаргалку, после чего недоуменно пробормотал:

— Правильно… — Он с удивлением уставился на Марата. — Может, напомните нам, кто это такой?

— Политик и военачальник середины двадцатого века, — разумеется, Марат не смог обойтись без подробностей. — Его именем был назван броненосец, отличившийся в Первую космическую войну.

Для журналиста это было уже чересчур. Замахав руками, он признал эрудицию Марата и восторженно поведал телезрителям:

— Все верно! Новые земляне великолепно знакомы с историей, и это прекрасно! Вы получаете приз от фирмы «Мицубиси» — замечательный кухонный комбайн с дистанционным управлением! Назовите ваше имя и расскажите, откуда прибыли…

Так их и показали по десятку земных каналов — усталых, взъерошенных, не по моде одетых и вдобавок нагруженных идиотскими коробками с убогим скарбом. Вероятно, зрелище было позорное — хорошо хоть сами Ирсановы этого не увидели, а не то бы точно померли со стыда.


Миновав таможню, пограничный пост, службу безопасности, санитарный контроль и еще какие-то страшные препятствия, они добрались до ракетной станции. Отсюда, не слишком строго придерживаясь расписания, отправлялись астробусы, доставлявшие пассажиров на Землю.

Разумеется, оказалось, что билеты надо было заказать заранее и что в Партизанск рейсов нет, поэтому придется лететь транзитом через Омск или Челябинск. Ирсановы перепугались — не хватало еще заблудиться на громадной незнакомой планете, — но тут же появились откуда ни возьмись деловитые молодцы — водители каботажников, готовые подбросить куда угодно за символическую, по их словам, плату.

Когда крохотный кораблик оторвался от станции, Максим, глядя в иллюминатор, восхищенно воскликнул:

— Ух ты, облаков и вправду совсем мало! Поверхность видно… Папа, мама, синее — это море?

— Не смотри на планету, голова закружится, — прикрикнула Вероника, у которой уже начинался приступ тошноты.

— Не море, — солидно просветил брата Аль. — Океан это — понял, лапоть деревенский?

А на посадочной площадке Партизанска у Вероники вдруг подкосились ноги. Закрыв глаза, она простонала:

— Не могу на это смотреть. Ни переборок, ни палуб… Мне страшно.

Дети тоже выглядели не лучшим образом и не особенно верили заверениям отца: мол, скоро привыкнете.

Марат выбился из сил, запихивая свое семейство в такси. Надо было успокаивать хнычущих домочадцев, одновременно договариваясь с водилой. Потом были объяснения в мэрии, поиск жилья, переговоры о трудоустройстве.

Он и сам не понимал, как смог выдержать эту безумную неделю. Короче говоря, Рождество и Новый год семья Ирсановых встречала в собственной квартире на 27-м этаже.


Глава 5 Архипелаг земля


С утра дети врубили большой экран на канал «Скандал-шоу», по которому крутили эротический сериал с участием бесподобной Магдалины. Чтобы посмотреть сводку новостей, старшим Ирсановым пришлось развернуть в своей секции голографический куб меньшего размера.

Волнения племен в Экваториальной Африке, авария монорельса Даллас-Чикаго, дерзкое ограбление стамбульского гипермаркета, муниципальные выборы в Минске, мобилизация резервистов в странах Восточной Европы, неподтвержденные слухи о подготовке военного переворота на Британских островах…

В этом году Великие Гости сохранят на прежнем уровне целевое финансирование земной науки. Коррупционный скандал дезорганизовал работу японского парламента. Великие Гости намерены передать человечеству технологию трехмерного телевидения в формате QRAS. Судьба суперкубка решится уже в четвертьфинальном матче, где жребий свел «Сантос» — «Манчестер Юнайтед». На Юпитерианской Европе открыта развитая форма подводной жизни…

На закрытой сессии Всемирного собора конфессий Новой веры разразился диспут между аятоллой Мишвари, кардиналом Робинсоном и патриархом Гермогеном по вопросу — корректно ли отождествлять Тайного Апостола, упомянутого в Новейшем Завете, с исламской догмой об исчезнувшем Двенадцатом имаме. Как сообщил делегат Собора, пожелавший остаться неназванным, консенсуса достичь не удалось. В резолюции Собора сказано, что церковные иерархи не видят оснований считать Лоуренса Эберта и Османа бен Азиза лжепророками…

Поток сообщений хлестал по мозгам не хуже пресловутого душа Шарко, так что непросто было понять смысл и важность событий. А тут еще своих проблем хватает.

— Чего такой мрачный? — осведомилась Вероника. — Зубы ноют?

— Хуже, — Марат вздохнул. — Семинар сегодня. А мне похвастаться нечем, так что поиздеваются надо мной до тошноты.

Жена пошутила (а может, и всерьез сказала): мол, тебе не привыкать. Отмахнувшись, он направился в центральную секцию. Впрочем, жилые секции здесь назывались диковинно — апартаментами или квартирами. Ирсановы просто ошалели от счастья, вселившись в трехкомнатный «апартамент». После тесноты отсеков Гермессиона земная квартира казалась верхом простора и роскоши.

Вообще Земля потрясала — небом, океаном, воздухом, парками, музеями, даже диким темпом. К этим радостям жизни привыкли быстро: детям хватило двух дней, да и Вероника боялась выходить из дома от силы неделю.

Лишь изредка в кошмарных снах Марат видел разгерметизированный отсек с утекающим за борт воздухом. Или снился их новый дом, который почему-то опирался на казавшуюся бесконечно длинной колонну космического лифта. В этом сне непременно отключались антигравы, шизофреническая конструкция рушилась в атмосферу, где-то среди облачных масс давление плющило дом, и Марат просыпался в холодном поту, не сразу вспоминая, что на Земле можно опасаться чего угодно, только не того, что было в прежней жизни.

Здесь были свои проблемы вроде перенаселения и социальной вражды, но зато было много такого, о чем большинство орбитальников даже не решалось мечтать. На Земле не убивали за несогласие с политикой властей. На Земле можно было критиковать правительство. Больше того — правительство на самом деле избиралось всеобщим голосованием, а информканалы не подвергались цензуре.

Увидев на пороге родителей, Аль восторженно выкрикнул:

— Слышал? Пришельцы скинули нам главный видеоформат! До сих пор такой был только в офисах Гостей.

— Здорово, — согласилась Вероника. — Еще два-три таких подарка — и мы станем на один уровень со Старшими Мирами.

К общему удивлению, Марат отрицательно помотал головой и проговорил без энтузиазма:

— Чтобы догнать их, нужно очень много таких подарков.

Он мысленно добавил: большинство технологических бонусов, полученных от Великих Гостей, не способствовали прогрессу человеческой науки. Антигравы, системы связи, передача энергии без проводов, телепатические интерфейсы, молекулярные синтезаторы и другие чудеса были переданы без объяснения принципов действия. Словно пришельцы стремились дать орудия труда, но не знания.

А людям, казалось, ничего больше и не нужно. Все довольны дарами, падающими буквально с неба. Вернее, почти все, за исключением переучившихся извращенцев вроде Марата Ирсанова — им, видите ли, мало пользоваться инопланетной техникой, им еще приспичило понять, как эта техника работает.

— Сегодня как раз об этом будем ругаться, — невпопад буркнул Марат.

Семья плохо поняла связь между двумя последовательно прозвучавшими фразами, потому как он не озвучил мысли, пробежавшие по нейронам за секундную паузу. Переспрашивать, однако, не стали: по большой голограмме побежала реклама, и у деток загорелись глазенки.

Коллекция одежды для уважающих себя состоятельных потребителей. Элитная бытовая техника. Настоящие продукты природного происхождения с плантаций Центральной Африки. Автомобили и аэромобили, квартиры и коттеджи в экологически неопасных районах, туры по экзотическим уголкам Земли, путешествия в океанских глубинах, экскурсии на Луну, Марс и спутники Юпитера. Гвоздем сезона были африканские сафари с охотой на бабуинов-мутантов.

— Последняя новинка! — торжествующе восклицали телезазывалы. — Нанотехнический инфокомплекс-универсал на основе системы QRAS! Любая модель из обширной базы данных строится за считанные минуты!

На голограмме появилась семья, сидевшая в роскошном интерьере элитного апартамента. Посреди комнаты стояла кювета размерами примерно метр на полтора, в которой колыхалась вязкая на вид серо-черная субстанция — словно копошились несколько тысяч насекомых.

Глава семейства набрал код на ручном пульте, и субстанция стремительно метнулась вверх, обретая осмысленные формы. Спустя секунду над паркетным сиянием взгромоздилась изящная конструкция, включавшая системный блок, вычурные квадрофонические колонки, мониторы — плоский и голографический, дисководы всех типоразмеров.

Обернувшись к зрителям и широко раскрыв восхищенные глаза, мамаша топ-модель пропела:

— Несложная система управления позволяет мгновенно перестраивать изделие, выбирая любой дизайн из встроенного каталога допустимых конструкций. Но за незначительную доплату фирма-изготовитель поставит нам диск, на котором записаны дополнительные модели.

Она водила наманикюренным пальчиков по сенсорам пульта, и полированное дерево превращалось в никелированный металл, а колонки и прочие блоки меняли форму — от классики и ретро до супермодерна. Потом сын-карапуз продемонстрировал, как превратить инфокомплекс в потрясающий игровой аттракцион, и в комнате последовательно появились штурманская кабина звездолета, рубка подводной лодки, мостик китобойного сейнера…

Ирсановские детишки стонали, глядя на это чудо. Даже Вероника прониклась, осведомившись:

— Map, как это делается?

— Нанотехника, — буркнул он. — В контейнер налита наномасса — много рабочих ячеек миллиметрового размера. Каждая ячейка может выполнять лишь несколько простых функций, но они способны складываться в сложные конструкции. По сигналам системы управления наномасса перестраивается, меняет цвет и так далее… Только все это — технологии пришельцев. Наша нанотехника намного примитивнее.

Взгляды детей сделались умоляющими, но Марат снова покачал головой. Вероника строгим голосом поддержала мужа:

— Нет денег на глупости. Еле-еле на прокорм хватает.

— Ну да! — заныл Макс. — Сами говорите, что хорошо зарабатываете, а еще грант есть и от гонорара кое-что осталось.

Увы, даже при наличии гранта семья Ирсановых с трудом тянула от получки до получки. Жизнь на Земле оказалась намного дороже, чем они могли представить.

Вероника принялась внушать: мол, все деньги уходят на выплаты по кредиту за отсек, в котором они живут. Махнув рукой, Марат проворчал:

— В следующем месяце сможем потратить сотни четыре на одежду.

— Глупости! — возмутилась жена. — Не хуже других одеты.

— Хуже, — сурово произнес Аль.

Разговоры такого рода надоели до невозможности, но ничего поделать старшие Ирсановы не могли. Как жили на грани бедности, так все и осталось — что на Гермессионе, что на Земле.

Без аппетита дожевав разогретую порцию рыбных тефтелей с овощами, он встал и натянул куртку. Жена сказала в спину:

— Будь осторожнее в коридоре. Вчера на этаже опять поножовщина случилась.

Кивнув, глава семьи шагнул к двери. Дети тоже засобирались — до начала уроков оставалось совсем немного, но школа была рядом — в том же здании десятком этажей ниже. Аль пробубнил традиционное:

— Чем толкаться в трамвае, лучше бы машину купили. Но вы же снова скажете, что денег нет.


Дом в полсотни этажей вмещал до десятка тысяч жильцов. Вентиляторы гнали по коридорам струю свежего воздуха, и этот поток будто подгонял толпу горожан. Люди здесь постоянно спешили, толкаясь в лабиринте переходов, теснота которых ностальгически напоминала родной Гермессион.

Партизанск рождался в спешке, потому что сороковые были голодным временем демографического, экологического, энергетического и еще хрен знает каких кризисов. По всей Северной Азии развернулось строительство городов, чтобы разместить и обеспечить работой почти сотню миллионов людей из задыхавшейся от перенаселения Европейской России.

Три миллиона славян и почти миллион пришельцев из Туркестана и Китая возвели посреди тундры жилые дома и промышленные предприятия. В предпоследнем десятилетии прошлого века в месторождении Анкалым кончилась нефть, но пока оставались уголь, железная руда, бокситы и еще четверть таблицы Менделеева. Шесть миллионов жителей Партизанска добывали и перерабатывали сырье, отправляя готовую продукцию в соседние области.

Глобальное потепление смягчило климат Сибири, и за летний период сельские компании успевали собрать урожай, которого почти хватало, чтобы прокормить горожан. Атомные реакторы и ГЭС, рудники, металлургические комплексы, машиностроительные заводы — здесь было много работы, но на всех ее не хватало.


Машинально сворачивая в нужные ответвления, не обращая внимания на полные неприязни взгляды безработных и бродяг, Марат спустился на двадцатый этаж, где располагалась станция. Поезда следовали по внешнему кольцу с минутными интервалами — не зевай, и место найдется.

Посторонившись, чтобы уступить дорогу выходящим, Ирсанов втиснулся в вагон, двери захлопнулись, и поезд — иногда его называли архаичным словом «трамвай», побежал по тоннелю. Большая часть пути лежала в прозрачной трубе, соединявшей пару соседних домов. В эти моменты становились видны выстроившиеся аккуратными шеренгами здания, заснеженные парки и замерзшая река внизу, а также белое поле и лес вдали. Над лесом летали воздушные машины, но были они очень далеко, поэтому казались крохотными, и Марат не смог определить их тип.

Потом трамвай снова нырнул в дом, пробежал, тормозя, мимо пешеходных дорожек и остановился на станции. Открылись дверцы, выплеснув из вагонов волну пассажиров, и на место выходивших немедленно ворвались новые.

Что ни говори, дети правы: собственная авиетка куда удобнее. Только не решался он тратить деньги на такую роскошь. Хотя поговаривали, будто подержанную машину можно взять всего за пару тысяч.

Соблазн был велик: с самого детства Марат мечтал о собственной летающей тачке. Разрываясь между желанием и реальностью, он решил для начала записаться на курсы вождения, а там видно будет.

На этом раздумья о несбыточном прервались, потому что пришло время пересаживаться. Он поднялся в лифте на пять этажей, едва не угодил в грандиозную драку, но все-таки сумел проскочить на станцию радиальной ветки. Через три остановки Марат вышел из трамвая в доме-башне на городской окраине.


Дорога до университета — полкилометра через парк. Те, которые побогаче, добирались на работу по воздуху, а рядовые сотрудники топали пешочком под летящим с неба снегом. Было морозно, кристаллики замерзшей воды быстро покрывали очищенную роботами-дворниками дорожку, и подошвы ботинок хрустели по белому полотнищу.

Университетский городок был окружен высокой решеткой, все ворота охранялись вооруженными полицейскими, да и по парку бродили патрули. Коллеги рассказывали Марату, что местная шпана имела привычку избивать студентов, насиловать студенток, да и преподавателям доставалось — образованных здесь не любили, как и на Гермессионе.

Сейчас посторонних в парке не было. Свернув к Центру венчурных исследований, Марат оказался в толпе людей, к чьим лицам успел привыкнуть за недолгие недели работы. Один из попутчиков окликнул его с добродушной улыбкой:

— Кажется, вы новенький из отдела физики? Если не ошибаюсь, прилетели с Меркурия.

— Точнее с Венеры. Марат Ирсанов, исследователь, доктор физики.

— Эрвин Сандерс. Когда-то был доктором высших технологий, а теперь заместитель директора по общим вопросам.

Вот оно что! Стараясь не выдать настороженности, Марат присмотрелся к немолодому, но все еще подтянутому и крепкому попутчику. Может, наивные аборигены всерьез верили, что директору Центра нужен заместитель по таинственным вопросам общего порядка, но Марат еще на Гермессионе навидался таких профессионалов широкого профиля.

Безусловно, Сандерс представлял одну из спецслужб. Это могло быть Бюро Расследований, или Агентство Информационной Безопасности, или военная контрразведка, или Комитет защиты конституционного строя. Все ведомства такого рода присматривали за согражданами, а потому представляли потенциальную опасность.

— Вы уже акклиматизировались на Земле? — любезно осведомился Сандерс.

— В общих чертах. — Ирсанов не удержался и добавил: — Если вы не в курсе, у нас в отделе сегодня семинар.

— Что вы говорите! — не очень убедительно поразился замдиректора. — Зайду непременно. Семинары профессора Зу всегда интересны.


Сандерс действительно пришел, по-свойски кивнул Ирсанову и принялся кокетничать с молоденькими сотрудницами.

— Все собрались, — резюмировал начальник отдела профессор Джошуа Зу. — Начинайте, Нина Олеговна.

Нина Тарусова была супервизором лаборатории волновых процессов. Бойкая старушка поведала, что задача, над которой ее команда работала много лет, принесла результат — сверхсветовая связь возможна.

Марату новость показалась невероятной, но остальные, видимо, были в курсе, а потому не удивились. Между тем Тарусова коротко пересказала свою идею, и Марат восхитился изяществу замысла.

Материальные тела не могут двигаться быстрее света, но фаза световой волны на это способна. Тарусовой удалось протянуть луч лазера от Луны до Сатурна и гонять колебания туда и обратно. Правда, фазовые скорости разных участков волны все время менялись, сигналы накладывались и искажались, но технические трудности удалось преодолеть.

— Таким образом, теперь мы можем сигналить морзянкой на скоростях до двадцати световых, — похвасталась Тарусова. — Уже есть интересные наработки, так что через год-другой появится аппаратура для передачи звука.

Зу поздравил коллег и объявил, что Контрольный Комитет Великих Гостей выделил грант для поощрения исследований в этом направлении. Марат по-доброму позавидовал: по сотне галаксов ежемесячно для рядовых исполнителей — это было втрое больше, чем получал он сам даже с учетом гранта от эйнштейновского фонда.

— Не так уж плохо, коллеги, — заметил шеф, но лицо его оставалось равнодушным. — Четвертый грант Великих Гостей за два года. На нас обратили внимание.

Кто-то добавил с места:

— Можно понять, какие проекты они готовы оплачивать.

Погрозив пальцем, Зу сказал:

— А теперь наш новый сотрудник поведает о своем открытии, за которое Великие Гости платить не собираются.

Ирсанову показалось, что обмен репликами имел тайный смысл, которого он не уловил. Тем не менее Марат подошел к видеостенду, вставил мини-диск с демонстрационными материалами и начал традиционно:

— Если честно, то открыл эффект вовсе не я…


Лет тридцать назад Ирсанов-старший, возглавлявший физическую лабораторию Гермессиона, обнаружил загадочное явление. За несколько часов до некоторых солнечных вспышек начинали давать сбои антигравы. Отец долго исследовал эффект, нашел кое-какие закономерности, но сути феномена понять и объяснить не сумел.

В середине 90-х к исследованиям подключился Марат, и эта проблема легла в основу его диссертации. У них с отцом складывалась модель, которую со временем приняла примерно половина физиков, работавших в близких областях.

Процессы, приводящие к вспышке, зарождаются в центральных зонах Солнца, утверждали Ирсановы, причем волна будущего взрыва движется к поверхности много часов. Однако при этом возникает и другая сила, природа которой человеческой науке пока не понятна. Очевидно, это взаимодействие распространяется значительно быстрее волн плотности и вступает в резонанс с полями антигравитации. Еще при жизни Роберта Ирсанова феномен подтвердили научные группы, работавшие на Меркурии. Вот тогда-то и выяснилась самая невероятная сторона явления: если колебания неизвестной силы регистрировались на Венере, то возле Меркурия антигравы сохраняли обычный режим, и наоборот. Даже в тех случаях, когда обе планеты находились в противостоянии.


Закончив короткий доклад, он вывел на экран формулы для проекций гравитационного потенциала. Соотношения получились чудовищно сложными и уродливыми: множество тензорных параметров, интегралы всех мыслимых видов, причем практически все переменные — комплексные. И тем не менее даже такой монстр описывал явление не слишком правильно.

— Как видите, выражения сводятся к произведению двух операторов, — прокомментировал Марат. — Первый связан с вероятностью, а второй напоминает уравнения гидродинамики. Словно взаимодействие распространяется подобно сферическим волнам в упругой среде, причем эффект может проявляться в разных объемах пространства с некоторой переменной вероятностью.

По его докладу шеф заметил, что объяснение звучит вполне шизофренично, но это не страшно, поскольку теоретическая физика безумна по определению. После короткой паузы он глубокомысленно добавил:

— Вся так называемая наука — большой сборник мифов. И физика, и математика, и философия с историей. Мы пытаемся описать словами, формулами и придуманными понятиями явления и события, хотя не знаем, почему они происходят и как связаны между собой.

И тут началось. Коллег словно прорвало — все заговорили нестройным хором, перечисляя феномены, которым наука не нашла объяснений. Про Ирсанова с его семейным эффектом совсем забыли — больше всего досталось теории поля, не желавшей раскрывать свои загадки.

Марат и прежде знал, что созданный почти два века назад математический аппарат квантовой механики не может описать поведение гравитонов и связать воедино известные типы фундаментальных взаимодействий. Но теперь, из нестройных выкриков, он понял, что дела обстоят еще печальнее.

Примерно с середины XX века физика топталась на месте, как буйвол, упершийся рогами в непрошибаемую стену. Теория более-менее сносно описывала строение материи на уровне молекул, атомов и нуклонов, но дальнейшая дорога в глубь микромира была перегорожена незримыми шлагбаумами. Та же ситуация сложилась и в космологии: истинное строение Вселенной оставалось непонятным.

Физики десятилетиями усложняли теорию, вводили новые измерения, придумывали головоломные способы перенормировки, но результаты были неважными. Интегралы движения упорно стремились к бесконечности, да и другие соотношения приводили к невозможным выводам вроде того, что Вселенная давно сжалась и в настоящее время существует в сверхплотном состоянии, а все частицы распались, превратившись в кванты сверхжесткого излучения. Элементарный взгляд в окно показывал: ничего подобного на самом деле не случилось, то есть теория ошибочна.

Выбрав момент, когда шум голосов малость поутих, Марат тоже сказал о наболевшем:

— Современная физика использует слишком сложный математический аппарат, слишком много надуманных допущений. Это признак кризиса науки.

— Поздравляю, вы открыли Америку, — невесело хохотнул Джошуа Зу.

Проигнорировав иронию, Марат продолжил:

— Можно провести аналогию с кризисом геоцентрической системы. Птолемей и его последователи до безумия усложняли модель, нагромоздили иерархию эпициклов, но все равно не смогли подогнать теорию под видимое движение планет и Луны. А потом Ньютон открыл закон тяготения, Кеплер вывел простенькое уравнение, и все стало на свои места.

Ему немедленно напомнили, что история науки знает огромное количество подобных примеров. Когда уперлась в тупик классическая физика, ответы на большинство вопросов дали простые постулаты Эйнштейна и Бора. Многолетний поиск химической формулы белка завершился озарением: нужна не химическая, а структурная формула, потому что белковые молекулы складываются из аминокислотных звеньев. Кошмарные интегралы ядерной физики удалось упростить и понять, когда Фейнман и Юкава нарисовали примитивные диаграммы, которые объясняли превращения частиц лучше и нагляднее, чем многоэтажные уравнения.

— Так всегда бывает, — резюмировал физик-теоретик Марек Бажулин. — Старые теории неприменимы к новому классу явлений, а потому приводят к нелепым выводам. А потом кто-то умный придумывает очень простое объяснение, и начинается новый виток прогресса.

Бабушка Нина Тарусова подхватила:

— Всякий раз стена на пути познания казалась неодолимой. Теперь мы уперлись в тупики релятивистских и квантовых теорий. Ничего страшного — надо лишь нащупать нужный камушек, и тогда стена рухнет со страшным грохотом.

— Остановка за малым, — засмеялся Зу. — Ладно вам, пошутили и хватит. Предоставляю слово межзвездникам.


Отдел, который возглавлял Шэнь Старостин, находился в другом конце здания, так что с его сотрудниками Марат сталкивался лишь в столовой. По разговорам он знал, что Старостин работает над проектом межзвездного зонда и даже получил под этот проект солидное финансирование от Великих Гостей. Теперь же становились известны подробности.

Шэнь сообщил, что начинкой для зонда занимаются космические агентства, тогда как его лаборатория проектировала средство доставки. Многоступенчатая термоядерная ракета должна была разогнать аппарат примерно до сотой доли световой скорости, после чего зонд распустит парус, на котором будет сфокусировано микроволновое излучение установленного на Луне сверхмощного мазера.

Согласно расчетам, аппараты серии «Бригантина» смогут разгоняться до 1/20 и даже 1/15 скорости света. Предполагалось, что полет к Проксиме и Альфе Центавра продлится менее 85 лет, а Сириус, Эридана и 61-я Лебедя будут достигнуты через век-полтора. Способа затормозить у цели путешествия не существовало, поэтому исследования будут проводиться с ходу. Промчавшись мимо звезд, зонды соберут информацию о наличии планет и физических свойствах этих миров, а затем отправят полученные сведения на Землю.

Проект показался Марату не слишком удачным. Сто лет — чересчур долгий срок. За это время сменится несколько поколений, да и технологии обновятся не раз. Не исключено, что уже через полвека люди построят более мощные двигатели, а то и порталы вроде тех, которыми пользуются Великие Гости, Вчерашнему орбитальнику казалось, что нет смысла тратить огромные средства на запуск зондов, если те, добравшись до цели, запросто могут обнаружить земную колонию.

Во время обеденного перерыва он подсел к Старостину, поделился сомнениями и прямо спросил:

— Не проще ли попросить Аунаго или Фтомир, чтобы забросили нашу экспедицию в соседнюю систему?

Шэнь насмешливо поглядел на него, но промолчал. Лишь позже, покончив с салатом и придвинув к себе тарелку рисовой каши с рыбными палочками, межзвездник произнес:

— Просили и не раз. Нам отказали. Пришельцы не считают возможным вмешиваться в естественный ход нашего прогресса. Кроме того, никто не станет строить ради наших развлечений портал возле Проксимы, потому как это недешево, а прибыль весьма сомнительна.

Сарказм, отчетливо прозвучавший в его голосе, смутил Ирсанова. Кажется, этот человек недолюбливал инопланетян, хоть и получал от них немалые деньги.

— Вы иронизируете? — осведомился Марат. — Они ведь передают нам некоторые технологии. Какое же тут невмешательство в прогресс?

— В том-то и дело, любезный, — Старостин полил кашу соевым соусом. — В некоторых случаях они помогают весьма щедро, но гораздо чаще стараются притормозить наши работы… — Пожав плечами, он посоветовал: — Об отношении пришельцев к человечеству поговорите с Сандерсом. Можно сказать, главный специалист в этой области.

Шэнь кивнул на соседний столик. Там сидел замдиректора по общим вопросам, старательно делавший вид, будто не слушает, о чем говорят Ирсанов и Старостин. Что ж, работа у него такая — подслушивать да подсматривать. А вот кому передается подслушанное, это уже вопрос второстепенный, пусть и любопытный.


Разговор оставил неприятный осадок. Жизнь в отсталой колонии сделала Марата махровым земным шовинистом, помахровее любого коренного землянина. В политических дискуссиях он драл глотку, доказывая, что никакого суверенитета у космических поселений быть не может и что все человечество должно управляться из единого центра, то бишь правительством Земли. С другой же стороны, Марат Ирсанов испытывал глубочайшее почтение к сверхцивилизациям Великих Гостей.

Когда после перерыва все вернулись в конференц-зал, он снова поднял этот вопрос, за что был коллективно пристыжен. Оказывается, земные коллеги, в отличие от провинциала Ирсанова, давно сообразили, что пришельцы считают людей существами далеко не первого сорта.

Эрвин Сандерс, посмеиваясь, сравнил галактический статус Земли с архипелагом южных морей, куда приплыли на галеонах и каравеллах европейские колонизаторы. Причем сами туземцы не понимают, сколь жалок их жребий, а потому с готовностью прислуживают бледнокожим полубогам.

— Мы для них — никто, — печально резюмировал Сандерс. — Остров с папуасами, на котором обосновались фактории европейских держав.

— Даже не обязательно, что великих держав, — добавил Зу.

— Вот именно! — Сандерс энергично кивнул. — Нас заставляют добывать жемчуг, экзотические ракушки, ценную древесину, черепаховое мясо. Платят же безделушками — табаком, бусами, дешевым виски. Колонизаторы щедры и великодушны: нам даже показали, как изготовить хороший нож и правильно связать плот. Но при этом не дают пороха и не учат строить моторных лодок. А тем более самолетов.

— Туземцы и этому рады, — Старостин с отвращением покривился. — Человечество обеспечивает дешевую рабсилу, люди вкалывают на опасных производствах, гонят в порталы дармовое сырье.

Тарусова грустно добавила:

— И еще мы предоставили им плацдармы под армейские базы. Никто не задумывался, с кем намерены воевать кланты, обосновавшиеся на Марсе?

— Нифбезил и Чауц готовятся к войне? — удивленно переспросил Ирсанов.

— Похоже на то, — произнес Сандерс.

Земляне были полны недоверия, и это покоробило Марата. Он не мог представить Землю в виде архипелага, населенного дикарями. К тому же в логике коллег просматривались прорехи, и Марат поспешил на них указать:

— По-моему, не все так плохо. Наши специалисты получают приглашения на Внешние Миры.

Посмеиваясь, Сандерс произнес замогильным голосом:

— Бледнолицые полубоги забирали к себе особо смышленых туземцев. Только почти никто не возвращался на свои дикие острова. А если возвращаются, то без нужных знаний.

— Подождем, пока прилетит Сильвия Бернштейн, — не сдавался Марат.

Зу поведал доверительным шепотом:

— К твоему сведению, Сильвия уже год как на Земле. Вернулась помолодевшая, при больших деньгах, но разочарованная. Ее знаменитая теория оказалась ошибочной.

— Что она узнала про их науку?

— Якобы ничего. Похоже, ей поставили мыслеблок.

Сокрушенно покачивая головой, Сандерс добавил:

— Нам дают сведения, необходимые для работы на пришельцев, не более. Физика, химия, математика — лишь ненамного выше, чем достигли мы сами. Нам объявили, что Единой теории поля нет и не может быть. Что обе эйнштейновские теории — специальная и общая — описывают, да и то не слишком верно, локальные эффекты. Что вожделенное Великое Объединение — тупиковый путь. Но нам не говорят, какой путь правильнее тех тупиков, в которые мы забрели! Нас держат в неведении.

— Но для чего? — Марат вопросительно поглядел на Зу.

Тот пожал плечами и невразумительно ответил, что такими загадками в Центре занимается заместитель директора Сандерс.


Вечером, когда Марат направлялся к станции трамвая, ему снова встретился Сандерс. Как водится у людей его профессии, замдиректора предложил подвезти. Это было кстати — не хотелось толкаться в поезде.

Лимузин взлетел выше домов, и Марат увидел город сверху: столбы домов, разделенные ущельями улиц и парков, но при этом связанные ниточками тоннелей. Зрелище было вполне фантасмагоричное, но мысли невольно возвращались к недавнему диспуту, и Марат осведомился:

— Вы полагаете, Великие Гости целенаправленно тормозят развитие нашей науки?

— Создается именно такое впечатление, — подтвердил Сандерс. — Нам дают лишь те знания и технологии, которые необходимы, чтобы повысить эффективность отраслей, работающих на пришельцев. Все попытки направить научный поиск в других направлениях пресекаются — мягко, но решительно.

«Можно ли считать падение метеорита на дом ученого мягкой формой пресечения?» — подумал Ирсанов. Кажется, у него начиналась мания преследования. Еще немного — и он поверит, что пришельцы убивают неугодных землян…

— Им не нужна сильная Земля?

— Может быть…

Сандерс замолчал. Они уже приближались к дому, где жил Ирсанов. Направив машину на посадку, заместитель директора поведал негромким голосом:

— Мы не понимаем, чего хотят инопланетяне. И мы не знаем, что они от нас скрывают. Возможно, если ответить на эти вопросы, человечество продвинется гораздо дальше, чем за все годы общения с инопланетянами.

В его словах была логика, пусть извращенная и циничная. Узнав, о чем молчат Великие Гости, люди поймут, в каких направлениях следует искать самые важные открытия. Марат даже почувствовал намек на симпатию к ведомству Сандерса и поинтересовался:

— Ваша контора занимается шпионажем против инопланетян?

— У нас будет время поговорить об этом…

С этими словами Сандерс открыл дверь машины и помахал на прощание. Оказывается, аэролет уже стоял на крыше ирсановской многоэтажки. Когда Марат вылез из кабины, разведчик сказал ему в спину:

— Поймите правильно, мы вовсе не готовим войну против инопланетян. Нам просто не нравится, что они скрывают от нас самое интересное.

— Мне это тоже не нравится, — сообщил физик. Широко улыбнувшись, Сандерс удовлетворенно произнес:

— Значит, сработаемся. Не так ли?

— Может быть, — задумчиво проговорил Марат. — Но, признаюсь, я плохо представляю себе, чем мы можем быть полезны друг другу.


Глава 6 Великий гость


В воскресное утро Марат был не в духе и не без труда сдерживался, чтобы не сорвать раздражение на домочадцах. Безупречно, казалось бы, продуманная схема вычислений принесла лишь новые ошибки.

Оставалось признать, что правы пессимисты: прежние представления о пространстве и материи полностью исчерпаны, то есть нужны принципиально новые идеи. Только ничего вразумительного в голову не лезло. Да, не дело провинциального физика совершать перевороты в науке. Хотя, если задуматься, Эйнштейн в каком-то смысле тоже был провинциалом.

Он поделился заботами с Альбертом, и тот возмущенно поинтересовался:

— И ты чуть не уговорил меня заняться своей физикой, которая увязла в тупике? Лучше уж я пойду на пилота-межпланетника учиться.

— Может, ты и прав, — вздохнул Марат. — Еще не поздно передумать.

Аль великодушно успокоил предка:

— Не стоит. Лишняя специальность пилоту не помешает.

Сын убежал не прощаясь. Марат бесцельно бродил по квартире, разглядывая в окна унылые стены соседних домов. Вероника, запрограммировав кухонный автомат на приготовление обеда, засела составлять сценарий намеченного на следующую неделю благотворительного гала-концерта. Она устроилась в городскую телекомпанию и очень серьезно относилась к своим обязанностям.

По-хорошему, следовало бы просмотреть свежие выпуски научных журналов, но не было настроения. Развернув кресло-кровать, он улегся и включил видео, заказав из архива старый блокбастер «Арктическая дуэль».


Речь шла о событиях 2064 года, когда американский авианосец «Аламогордо» вошел в море Лаптевых, нацеливаясь ударить с севера по Пекину, а заодно разбомбить забайкальский космодром «Свободный»: в Вашингтоне опасались, что китайцы захватят стартовый комплекс.

Марат уже видел этот фильм, но все равно увлекся. Авторы довольно точно восстановили ход тех событий, когда гигантский — в полкилометра длиной и четверть мегатонны водоизмещением — плавучий аэродром подавил островные базы обороны и, проникнув в территориальные воды Сибирской Республики, готовился поднять в воздух три сотни ударных самолетов. Для пентагоновских стратегов оказалось полной неожиданностью, что Москва придет на помощь зауральским раскольникам, перебросит в район Верхоянска дивизию новейших БаД-6 «Комета» и задействует свои орбитальные крепости.

Красочные кадры стремительно сменялись, показывая основные эпизоды давней битвы. Отчаянная контратака подводных дредноутов «Ямал» и «Таймыр». Бесполезный героизм крейсера «Лебедь». Грандиозная схватка гиперзвуковых эскадрилий в стратосфере над Якутском. Поток событий неумолимо мчался к развязке: горящая «Комета» майора Сватова выпустила последнюю ракету, и взрыв в полсотни килотонн разломил пополам авианосец вместе с не успевшими взлететь крыльями F-44 и FB-50.

Жаль только, что создатели хорошего фильма добавили оживляж вроде высадки подводных диверсантов, якобы сумевших подорвать главный пункт управления «Аламогордо». И весьма прискорбно, что ни разу не упоминался командовавший той операцией генерал Лисюков, но с этим было понятно: фильм снимался в 80-е годы, когда погибшего при странных обстоятельствах полководца постарались прочно забыть…

А по голограмме уже струились финальные кадры: несколько чудом уцелевших F-44 возвращаются к «Аламогордо», но в море нет авианосца — лишь мачта торчит из воды, а из космоса бьют ракеты, и последние истребители падают в полярные волны.


Все-таки, несмотря на мелкие недочеты, фильм был великолепен. К сожалению, Вероника не разделяла восторгов супруга. Нетерпеливо дождавшись титров, она поинтересовалась, нельзя ли посмотреть что-нибудь нормальное.

— Поищи в архиве мелодраму или детектив, — предложил Марат.

Жена, поморщившись, потребовала:

— Оперетту.

Пролистав каталог, она выбрала классику — написанную под занавес прошлого века «Принцессу звездного канкана». Однако, едва забренчали аккорды увертюры, в мелодию вплелся назойливый сигнал видеофона.

— Поговори, пожалуйста, — взмолилась Вероника. — Сил нет встать.

Чтобы не мешать ей слушать музыку, Марат ответил из спальни. С голограммы сверкнул отработанной улыбкой человек в бледно-зеленой униформе, которую носили земляне, работавшие на Аунаго.

— Здравствуйте, я… — Марат не разобрал его имени. — Мне нужен господин Ирсанов Марат Робертович.

— Слушаю вас.

Чиновник внеземного представительства сильно удивил его, попросив уточнить, где проживает семья Ирсановых. Марат не понял даже, зачем это нужно, и вдобавок от растерянности забыл адрес. Продолжая улыбаться, сотрудник Аунаго сам назвал улицу и номер дома и даже вывел на экран схему здания, причем ячейка на 27-м этаже была закрашена белым цветом.

— Это ваша квартира?

— Похоже… — Марат забеспокоился. — Может, объясните, что вас интересует?

— Необходимое уточнение перед визитом. — Чиновник снова сверкнул благожелательной улыбкой. — Ждите гостя.

Жена из другой комнаты рассеянно поинтересовалась, кто звонил. Ответ она явно не расслышала, увлеченная оперетточными страстями. А минут через двадцать позвонили снова. На этот раз — в дверь.


На лестничной площадке топтались четыре бугая размером со шкаф. Марат даже не сразу понял, кто выглядывает из-за их спин. А когда разглядел, то не поверил, что к нему пожаловал такой гость.

Великий Гость.

— Господин Ирсанов? — осведомился пришелец на довольно чистом земном языке. — Позволите войти?

Попятившись, Марат впустил инопланетянина. Два телохранителя остались на лестнице, другая пара вошла в квартиру, заняв позицию возле дверей. По-прежнему ничего не понимая, Марат провел Великого Гостя в кабинет мимо потерявшей дар речи Вероники, мимо беспорядка в столовой, мимо вскрикнувшего от неожиданности Макса.

Постепенно к Марату возвращалась способность соображать, и он понял, что их дом удостоил визитом гунад. Невысокая рептилия с большой вытянутой головой и красными глазами без век. Неприкрытые одеждой участки бурой шкуры были усыпаны желтыми, красными и зелеными пятнышками.

— Прошу вас, садитесь, — отчаянно сражаясь с растерянностью, Марат указал на свое любимое кресло.

— Нет-нет-нет… — Гунад огляделся. — Такая мебель нам не подходит.

Он уселся на диване, осторожно разложив по кожаным подушкам длинный хвост. Только теперь Ирсанов разобрал, что Великий Гость одет в обтягивающее бледно-фиолетовое трико и белоснежную курточку. Полутораметровый хвост также был упакован в фиолетовую ткань. На ногах инопланетянина были сандалии, между ремешками которых шевелились длинные пальцы с когтями.

Эффект неожиданности становился слабее, но Марат по-прежнему пребывал в замешательстве. Рядом с ним, в его квартире, находился представитель высочайшей цивилизации. Одно из тех существ, которые избавили человечество от самоубийственных войн, одарили множеством технических чудес, но при этом решительно придерживали дальнейший прогресс. Великие Гости были благодетелями и эксплуататорами, их боготворили, не забывая при этом ненавидеть.


Мимика пришельца была непонятна Марату. Казалось, что гунад рассматривает человека с искренним интересом. Выдержав паузу, гость заговорил снова:

— Меня зовут Джирдон Адхив Сино или просто Джир. В университете Аунаго на планете Гундайра я занимаю должность, которую вы назвали бы — «заведующий кафедрой».

Сбоку послышался шорох. Скосив глаз, Ирсанов увидел застывшую в дверях растерянную Веронику. Из-под руки матери робко выглядывал Макс. Сглотнув застрявший в горле ком, Марат произнес напряженным голосом:

— Мы счастливы приветствовать представителя великой цивилизации Аунаго…

— Вы считаете Аунаго цивилизацией? — Гунад развеселился: — Это забавно.

Обескураженный Марат не мог понять, что же рассмешило гостя, и пролепетал:

— Вероятно, правильнее говорить о союзе цивилизаций…

— Не важно, — Джир шевельнул хвостом — видимо, это был пренебрежительный жест. — Поговорим лучше о вашей работе, которая нас сильно заинтересовала.

Жена охнула. Интерес к его работе мог означать новые гранты, а то и приглашение на Старшие Миры. Испытав прилив воодушевления, Марат заговорил увереннее:

— Да, действительно, выполнен большой массив исследований. Собраны и проанализированы уникальные наблюдения за тридцать лет, их начинал еще мой отец…

Он стал рассказывать о сути своих исследований. Джир слушал молча, но спустя минуту вдруг замотал головой, похлопал хвостом по дивану и осведомился, какими проблемами занимался Марат в последние годы.

— Физика Солнца, законы гравитации, лазерная техника, — недоумевая, ответил землянин.

— Значит, вы — физик? — поразился инопланетянин. — Никогда бы не подумал… Нас привлекла ваша книга по истории военно-космического флота людей. Или этот труд написан вашим тезкой?

— Я написал… — подтвердил Марат. Гунад громко перевел дыхание и снова откинулся на мягкую спинку дивана.

— Вы меня напугали-напугали, — сообщил он. — Надо же — физик, а такая интересная книга получилась.

Неожиданно Джир осведомился, не могут ли хозяева угостить его крепким чаем — без сахара» но с лимоном. Ирсановы дружно закивали, а Вероника по дороге на кухню шепнула мужу:

— Я уже всю голову сломала — чем его угощать…


Джир сокрушенно наблюдал, как люди пьют горячую жидкость. Сам он попросил разбавить заварку охлажденной кипяченой водой и выдавил в чашку целый лимон. Пил шумно, большими глотками и при этом водил по комнате зрачками, по-змеиному вытянутыми сверху вниз. Под таким взглядом становилось жутковато.

Впрочем, в общении гунад оказался милейшим существом. Великий Гость весьма тепло отзывался о земной цивилизации, которую, по его словам, на Старших Мирах ценят, предсказывая людям блистательное будущее. Еще он поведал, что до вчерашнего дня совершенно не знал человеческих языков, но перед поездкой на Землю записал в свою память базовый курс местной лингвистики, поэтому теперь владеет русским, английским и китайским.

— Но мне кажется, что ваши соплеменники часто путают эти языки, — недоуменно заметил Джир. — Без конца слышу русские слова в английских фразах и наоборот.

Ирсановы, развеселившись, рассказали о перемешивании народов и сближении языков. Глаза гунада расширились, инопланетянин надолго углубился в размышления, но потом заявил: дескать, подобные процессы имели место и на других планетах.

Взявшись за третью порцию чая, Джир непринужденно перешел к целям своего визита. Для начала он рассказал, что занимается галактической археологией — изучает древние культуры, предшествовавшие гунадам, тиадзарам, ивобзинам и прочим расам, которые ныне господствуют в этой части Вселенной.

Отрывочные сведения о доисторических цивилизациях проникали в земные СМИ и научные издания. Ирсанов давно и безуспешно хотел побольше узнать о предтечах Великих Гостей, однако Джир не стал задерживаться на этой теме.

— Прочитав вашу книгу, я был восхищен, — сказал гунад. — Во-первых, вы блестяще владеете материалом. Во-вторых, меня потрясла ваша способность анализировать разрозненную информацию. В третьих, вам свойственна совершенно необычная логика. Поначалу я думал, что дело в особенностях человеческого мышления, но теперь понимаю: у вас логика естествоиспытателя, тогда как мы, гуманитарии, рассуждаем совсем иначе.

От таких комплиментов у Марата зашумело в висках. Он стал благодарить, но Джир, не слушая, продолжил:

— Есть мнение, что вы могли бы принести пользу нашей науке.

Внезапно встав, Великий Гость выразил опасение, что их беседа наскучила ирсановским родственникам и предложил продолжить разговор с глазу на глаз. При этом он оскалился — вероятно, это была улыбка, — и Марат обратил внимание, что зубы разумной рептилии напоминают человеческие: были острые клыки, но имелись и плоские — коренные и резцы.

— Мы столкнулись с загадкой, — провозгласил гунад, когда Марат закрыл дверь кабинета. — Надеюсь, ваше нестандартное мышление поможет раскрыть тайну.

Слушать такое было весьма лестно. Сочувственно кивая, Марат осведомился:

— В чем ваши затруднения?

Однако Джир не спешил отвечать и в очередной раз задумался, после чего снова сменил тему:

— В предисловии к книге сказано, что вы родились и провели большую часть жизни на космической станции.

— В орбитальном городе, — уточнил Ирсанов.

— Наверняка вам приходилось сталкиваться с невесомостью. И для вас привычно существование в тесных замкнутых помещениях…

Рассуждения показались человеку неуместными, но Марат все-таки подтвердил:

— Безусловно. В этом нет ничего необычного.

— Но теперь вы живете на большой цивилизованной планете. Под открытым небом, в совершенно других условиях, нежели на малой родине. Должно быть, непросто привыкнуть к столь резкой перемене?

— Я приспособился. — Марат пожал плечами. — Это было нелегко, но мы освоились на Земле.

Замотав крокодильей головой, гунад хихикнул и признался, что он бы так не смог. Затем вдруг поинтересовался:

— Вам знакома наша история?

— Простите, не понимаю вопроса, — виноватым тоном произнес человек. — Вы имеете в виду историю Аунаго или историю гунадов?

Джир опять засмеялся и сказал, что имел в виду познания собеседника по части истории Старших Миров и основных рас, населяющих эту область Галактики.

На душе полегчало. Земная наука так и не смогла разобраться в социальном устройстве и политической астрографии Великих Гостей. А вот кое-какие сведения о главных расах удалось накопить. Весьма довольный, что сумеет блеснуть эрудицией, Марат не стал искать нужные факты в Интернете, попытавшись отвечать по памяти.

Старшие Миры, разбросанные по скоплению Пас-Лидос — кубу со стороной около пятисот световых лет, были населены шестью расами, которые достигли потрясающего технологического, экономического и военного могущества. Когда-то гунады, кланты, тиадзары, ивобзины, аркхи и делсы, погрязнув в первобытной дикости, жили в пещерах, охотились на зверей, собирали плоды с деревьев. Цивилизацией на их планетах и не пахло.

Ситуация резко изменилась примерно полторы-две тысячи земных лет назад. Внезапно вся шестерка народов, обитавших на патриархальных мирах, совершила неожиданный скачок. За каких-нибудь два-три века шесть рас обзавелись городами и высокими технологиями, включая сеть межзвездного транспорта. Чуть ли не из каменного века они шагнули на большую галактическую дорогу, расселившись по десяткам планетных систем. Столь бурный прогресс выглядел совершенно неправдоподобно, поэтому земные ученые были почти единодушны: естественная эволюция тут ни при чем.

Оговорка «почти» была необходима, поскольку небольшая часть деятелей науки безоговорочно принимала на веру любые байки Великих Гостей. Как-то менеджер-деле, командированный на Землю из Аунаго, обронил по пьяному делу: дескать, никаких атомов нет в природе, а молекулы состоят из частиц света. Буквально на следующий день несколько видных физиков выступили с сенсационными докладами, опровергавшими устои классической науки. Вскоре выяснилось, что деле был отпетым гуманитарием и понятия не имел об устройстве материи.

Вот и в случае со стремительным рывком Старших Миров нашлись историки, утверждавшие, что ничего сверхъестественного нет. Просто, говорили они, Великие Гости обладают феноменальным — не нам, приматам, чета — интеллектом, а потому для них перепрыгнуть через эпоху — раз чихнуть. Впрочем, таких умников набралось немного. Большинство же исследователей не сомневались, что Великим Гостям кто-то здорово помог.

Оставалось предположить, что кроме известных людям шести звездных рас существовали где-то поблизости более могучие сверхцивилизации — числом не менее одной. По всей видимости, эти суперкультуры подарили клантам, гунадам и прочим тиадзарам знания, построили гипертранспорт и вообще подтянули их до галактических кондиций. Однако реальность оказалась иной. Изредка Великие Гости выбалтывали обрывки сведений о своих цивилизациях. Вот уже сорок лет земные исследователи пытались сложить рациональную картину из этих клочков мозаики, отбрасывали заведомо неверные данные, анализировали возникающие модели. Так мало-помалу становилось понятно, что прежде на Старших Мирах жили совсем другие существа. Потом древние суперкультуры деградировали и вымерли, а гунады, ивобзины и остальные освоили наследство, доставшееся от предтеч.


Известные ему обстоятельства гунадской истории Марат постарался изложить предельно деликатно — так, чтобы не обидеть Великого Гостя. Рассказ его Джир выслушал внимательно, ни разу не перебив. Только ороговевшие пластинки на носу гунада изредка подергивались, а кожа лица, если эту часть головы можно было назвать лицом, слегка позеленела. Когда Марат закончил, инопланетянин задумчиво произнес:

— В общих чертах вы правы. Только деградация старых рас вовсе не была спонтанной.

— Вы их уничтожили? — предположил Ирсанов.

Джир покачал головой.

— Нет-нет-нет, не мы. Была война между самими предтечами. Очень-очень свирепая межзвездная война, после которой осталось много-много свободных планет, много-много жизненного пространства, но мало-мало живых существ. Гунадам повезло, наши предки смогли выжить и заселить эти миры, создав державу Гунадри.

Кажется, волнуясь, инопланетянин повторял — вероятно, для пущей выразительности — некоторые слова. Марат подумал, что связано это с особенностями гунадского языка, в котором принято таким образом подчеркивать наиболее важные мысли.

Только и без этих лингвистических изысков сказанного сегодня было достаточно, чтобы на целый год взбудоражить мировую науку. К тому же Джир явно собирался сказать больше. Неторопливо поводя руками, пришелец продолжил:

— Гунады заняли место, освобожденное погибшим государством Куфон, и часть Древнего Уторрама. Примерно тогда же на планетах Туллаб и Колмунтох образовалось государство Тиадзык, а Ивобзинг поглотил вымирающие миры Хортезе и Муодиндо.

— Старых цивилизаций было больше, чем сейчас?

— Вы правы. Еще совсем недавно нам было известно о десятке древних рас, находившихся примерно на одинаковом уровне культуры. — Джир подергал головой и резко тряхнул хвостом. — Последние данные сделали эту картину намного сложнее.

Заинтригованный сверх всех пределов возможного Марат возбужденно выдохнул:

— В чем же сложность?

— В том, что мы не имеем полного представления о событиях, происходивших в те времена, — печально поведал гунад. — До последнего времени наши историки полагали, что державы предтеч существовали обособленно, занимались торговлей, а изредка вели между собой короткие эпизодические войны. Мелтдейт изредка воевал с Уторрамом и Куфоном, Хортезе — с Муодиндо, Колмунтохом и Сод-Фокомом. Теперь же выясняется, что мы ничего не понимали. Очень похоже на то, что была одна-одна война — глобальная, охватившая все-все-все области расселения древних рас.

— Как могла быть допущена такая ошибка? — Марат был потрясен. — И чем я могу помочь вашей науке?

Манера Джира отвечать после длинных пауз начинала раздражать. Словно инопланетный гость подолгу раздумывал, пытаясь решить — о чем следует сказать, а про что умолчать.

Наконец гунад снова заговорил:

— Многие поколения историков видели отдельные фрагменты прошлого, не догадываясь сложить их в единый поток событий… А насчет вас… Нужна другая логика. Судя по книге «Звездный меч», ваше мышление отличается от гунадского, тиадзарского и аркхельского. Может, вы сумеете разгадать некоторые тайны, к которым мы не сумели подобрать отмычку.

Пришелец добавил, что университет готов пригласить Ирсанова на Гундайру, оплатив все транспортные расходы и гарантировав землянину приличный гонорар. По его словам, Марат пробудет на Старших Мирах не менее сотни земных суток и, вероятно, примет участие в нескольких археологических экспедициях.


От таких авансов сердце заколотилось на запредельных оборотах. Работа на Старших Мирах была мечтой любого землянина и остальных гуманоидов Солнечной системы. Великие Гости, не скупясь, платили людям, которых считали ценными сотрудниками. Это не только деньги, но и гарантированный карьерный рост по возвращении. Любая частная фирма, а тем более государственное ведомство без разговоров возьмут на службу человека, побывавшего на планетах сверхцивилизации, нахватавшегося там знаний, завязавшего связи с инопланетянами, — А вдобавок — масса интервью ведущим медиаизданиям, книга мемуаров «Жизнь среди звезд», популярность, много денег и вообще новая жизнь!

Марат чуть не застонал от избытка радужных перспектив. Лишь одно опасение немного тревожил Великие Гости выбрали его для участия в археологических исследованиях и — вполне с них станется! — могут не разрешить изучать современные достижения своей физики. А ведь как здорово было бы хоть глазком заглянуть в учебники точных наук, по которым читают лекции в их университетах.

Пока в его извилинах трепыхались эти сумбурные мысли, Джир, спохватившись, добавил:

— Чуть не забыл объяснить главное. Совсем недавно одноглазые аркхи, живущие на планетах погибших рас Дубу и Сод-Фоком, установили, что за их владениями, в сторону центра Галактики, располагалась империя Татлак, завоевавшая множество миров. Куфон, Туллаб, Денерик и другие культуры были покорены армией и флотом Татлака. Аркхи полагают, что частью империи стал весь сектор, то есть скопление Пас-Лидос. Однако это лишь мнение ученых Аркхельда. Надо найти на наших мирах доказательства или опровержение этой концепции.

Набравшись смелости, Марат осведомился, когда он должен лететь на Гундайру. Гунад засмеялся и сказал, что сначала коллеге предстоит изучить предмет будущих исследований.

Из кармана фиолетовой одежды Джир извлек плоскую коробочку размером в человеческую ладонь. С виду — типичный карманный компьютер, даже сенсоры располагались точно, как в машинках, которые можно купить в любой лавке Земли.

— Инфоблок, — пояснил гунад. — Устройство для связи, записи, хранения и обработки информации. Объединяет возможности видеофона, голографической видеокамеры и компьютера. Наш подарок будущему коллеге.

— У меня есть такой… — начал было отказываться Марат.

Джир нетерпеливо махнул рукой: помолчи, мол. Затем продолжил:

— Эта модель разработана при участии земных специалистов. Аппарат имеет привычный для вас интерфейс, совместим с земной электроникой, но при этом соответствует галактическим стандартам энергоснабжения и воспринимает наиболее распространенные кодировки — как наши, так и земные. Оказавшись на Старших Мирах, вы сможете подключаться к нашим информационным сетям.

— Степень интеллектуальности? — немедленно поинтересовался Марат.

— Минимальная. Самообучающаяся техника доступна лишь для цивилизаций четвертого уровня и выше.

Последняя фраза прозвучала несколько туманно. Лишь ясно стало, что у Великих Гостей есть классификация цивилизаций по каким-то уровням — технологическим или социокультурным. Причем человечество четвертого уровня пока не достигло. Марат очень надеялся, что Джир объяснит, о чем идет речь, однако гунад стал рассказывать о другом.

— В памяти инфоблока записаны сведения по нашей истории, чтобы вы могли получить общее представление о предмете, — произнес Великий Гость и добавил: — Но вы должны понимать, что получите лишь сугубо гуманитарную информацию. Не забывайте, что цивилизации класса Техно-три не имеют доступа к технологиям и научным концепциям Техно-четыре и более высоких уровней.

— Проще говоря, там школьный курс древней истории?

— Примерно так.

Марат все-таки рискнул спросить:

— Может, объясните смысл этих ограничений?

Кажется, гунад был озадачен. Он задумался, нервно шлепая хвостом по дивану.

— Наверное, можно рассказать, — сказал он наконец. — Существуют ограничения информации, дозволенной к передаче цивилизациям низших уровней. Мера правильная и рациональная со всех сторон, как ни посмотри. Мы не даем младшим братьям по разуму слишком мощных игрушек, но при этом не мешаем вам развиваться самостоятельно, по своему уникальному пути. Как следствие, вы можете овладеть высокими знаниями, не пропуская важных этапов развития.

Звучало разумно, да и, в любом случае, не стоило спорить. Поэтому землянин лишь поинтересовался, нельзя ли узнать, чем отличаются уровни. Благосклонно кивнув, Джир перечислил характеристики:

Техно-один — мускульная сила, огонь, энергия ветра, воды.

Техно-два — пар, электричество.

Техно-три — ядерная энергия, межпланетные путешествия, нанотехника.

Техно-четыре — энергия кварков, управление гравитацией, межзвездные полеты, фемтомеханика.

Техно-пять — сверхсветовая связь, гипертранспорт, квантовый синтез.

Техно-шесть — полный контроль над пространством и энергией, личное бессмертие.

— Вы достигли шестого уровня? — почтительно предположил Марат.

— Не совсем. Мы на пятом. Точнее говоря, основные цивилизации вступили в Техно-пять.

— Одновременно?

— Практически да. Технологии трудно удержать в секрете.

— А что такое шестой?

Джир усмехнулся.

— Об этом не принято говорить, но мы должны признать, что старые цивилизации были на шестом уровне. Так называемая цивилизация Техно-шесть.

— А что такое фемтомеханика? — немедленно поинтересовался Марат.

— Точно не знаю. — Инопланетянин беззаботно помахал рукой. — Вроде бы что-то совсем мелкое. Зато возможностей намного больше, чем у допотопной нанотехники.

Скорчив страшненькую гримасу — вероятно, это была доброжелательная улыбка, гунад встал и объявил, что ему пора и что в течение нескольких десятков местных суток коллега Ирсанов получит официальное приглашение. По его словам, как раз к этому сроку Аунаго протянет несколько тоннелей к интересующим исследователей планетным системам.

Гунад вышел в тесный коридор, жестом показал телохранителям на дверь, попрощался с остолбеневшей Вероникой, помахал кончиком хвоста перед носом несмело хохотнувшего Макса. Уже на пороге пришелец задержался и предупредил:

— Имейте в виду, что многие факты в инфоблоке не слишком достоверны. История наших культур в общем известна, но записи старых народов сохранились отрывочно, многие хранилища информации погибли. В основном мы знаем историю того периода в изложении наших летописцев. Причем хроники Куфона, Колмунтоха или Туллаба описывают одни и те же события совершенно по-разному.

— Мне это знакомо. — Марат невольно улыбнулся. — В истории любого народа хватает не слишком достоверных фактов, сознательной лжи и неизвестно кем выдуманных мифов.


Он проводил пришельца до лифта. Дверцы, чавкнув, задраились и кабина умчалась вверх. Наверное, на крыше небоскреба гунада ждал аэромобиль. На лестничную площадку осторожно выползали соседи — разговоров о визите пришельца хватит надолго.

В квартире Марата встретил безумный взгляд жены. Можно было понять ее чувства: Вероника слышала только светскую болтовню в начале встречи да обрывки разговора про древнюю историю перед самым расставанием.

— Они согласны финансировать твою работу? — боязливо спросила она. — Дадут грант?

Поцеловав ее, Марат отрицательно покачал головой. Объяснения грозили затянуться, поэтому он сказал главное:

— К нам залетела птица удачи.


Глава 7 Физика чужой истории


Реальность словно раскололась на две совершенно не равноценные части. Одна была тусклой и постылой, в ней приходилось ежедневно ходить на службу, стоять в очередях за дешевой паршивой пищей, толкаться в трамвае, слушая идиотские разговоры о футболе. Спасала только вторая половина жизни — яркая и красочная, в которой Марата окружали межзвездные народы, расцвет и гибель космических империй, грандиозные сражения, великие достижения неведомой науки.

Каждый вечер, вернувшись из университета, Марат ужинал на скорую руку и включал запись, которую перегнал с инфоблока на свой компьютер. Перед ним открывались врата в мир чужой истории, пусть в примитивном изложении, но чудовищно привлекательной.

Как и следовало ожидать, ему подарили всего лишь учебник по курсу средней школы, либо популярную книжку для внеклассного чтения. Многие важные моменты излагались чересчур бегло, неприглядные стороны гунадрийского прошлого попросту замалчивались, а история соседних держав, напротив, излагалась в предельно негативных тонах. Получалось, что гунады были добрым и высокоразумным народом, окруженным варварскими племенами кровожадных кретинов, заслуживавших лишь поголовного истребления.

Для Марата подобный подход не стал неожиданностью. По большому счету, все страны пишут свою историю в точно таком же ключе. Давно, еще в молодости, Марат усвоил: хочешь понять истинную картину минувших событий — читай между строк и задействуй логику, чтоб увидеть, недосказанное.

Именно так он и поступил, обнаружив в простеньком тексте много больше, чем прошлое чужой цивилизации. Сначала Марат не поверил, что такое возможно. Потом стало ясно: никакой ошибки нет, и этим открытием его почтение к разуму сверхцивилизации было резко подорвано.

В тот вечер, когда это случилось, Вероника обронила:

— Наверное, читать историю интереснее, чем изучать физические труды?

— Представь себе, почти никакой разницы, — засмеялся Марат. — В основном я нахожу в этой книге физику.


Описывая прошлое, историки поневоле должны упоминать о развитии технологий. Даже самый занюханный гуманитарий отметит, что пещерный человек начал с каменных рубильников, потом научился вытачивать костяной инструментарий, после чего, освоив литье и кузнечное дело, переселился в соломенную хижину и создал изделия из меди и бронзы. Хочешь не хочешь, в книге по древней истории придется отметить, как использование каменного угля удвоило температуру в плавильных печах, что позволило перейти от бронзы сначала к железу, а затем и к стали.

Похожие технологические вставки нашлись и в полученном от гунада инфоблоке. Туповатые в своей заносчивости гуманитарии Старших Миров совершенно не представляли, как много технологических и общенаучных деталей может почерпнуть любознательный абориген между строчками исторических монографий.

Читая отрывки из истории древней Галактики, Марат нашел не меньше пяти намеков, достойных дальнейшей разработки. Самым заманчивым проколом гунадов стал, конечно, абзац про глюонные ловушки — ключ к использованию неисчерпаемой энергии реликтового излучения.

По части теории Марат был слабоват, однако на пару с Мареком Бажулиным они быстро перещелкали все матричные уравнения, написав серию статей, вызвавших фурор в академическом мире. Потом была премия от корпорации «Мицубиси Дженерал», и родился проект «Крылья Селены». При поддержке загадочного ведомства, где служил Эрвин Сандерс, возле Луны началось строительство приемной антенны.

Теперь Ирсанов и Сандерс встречались почти ежедневно. Заместитель директора Центра венчурных исследований был предельно доброжелателен, и Марат понимал, что без его поддержки работа над глюонными ловушками продвигалась бы гораздо медленнее. С другой стороны, физик не мог побороть неприязнь к спецслужбам — слишком уж достали его на Гермессионе коллеги Сандерса. Кажется, и разведчик не вполне доверял орбитальнику — может, даже подозревал, что Марат склоняется на сторону Старших Миров и способен предать Землю вместе с человечеством.

Они поговорили по душам и нашли общий язык лишь в середине апреля, накануне Лунного Инцидента.


— Третью неделю читаю чужую историю, но самого интересного понять не могу, — пожаловался Марат. — Вот, к примеру, гунад явно дал понять, что Фтомир, Аунаго, Чауц и Нифбезил Цилонк — вовсе не цивилизации. Что же тогда?

— Военно-политические блоки, — почти убежденно сказал Сандерс. — Хотя не совсем понятно, почему гунады входят сразу в два альянса — Аунаго и Фтомир.

— Вот именно! — вскричал Ирсанов. — Или другое: Великие Гости часто говорят, что сверхцивилизации помогают слаборазвитым расам. Но ни разу нам этих слаборазвитых не показали и в учебнике про них тоже ни слова.

Сандерс откровенно поморщился, показав, что его эта тема не волнует. Замдиректора деликатно поведал, что землянам известны названия всего трех планет, на которых живут гунады: столичный мир Гунихра, а также Гундайра и Гунчабр. Также удалось узнать названия нескольких миров, населенных другими расами.

Правильно поняв намек, Марат великодушно пообещал выписать из учебника названия небесных тел и все связанные с ними сведения. Затем он попросил еще кофе — у Сандерса был почти настоящий, пусть и растворимый, — и пустился в рассуждения об истории гунадов, а также дружественных им делсов и тиадзаров. Лицо Сандерса сделалось скучающим.

— Простите, любезный, — сказал он. — В данный момент нас интересует иная информация.

— Кого это «нас»? — посмеиваясь, осведомился Марат. — Вы, Эрвин, так и не признались, на какую службу работаете. Полагаю, на Агентство инфобезопасности.

— Ошибаетесь, — Сандерс хмыкнул. — Я — подполковник Научно-технического департамента военной разведки. Мы уже сорок третий год по крупицам собираем сведения о пришельцах.

— Много узнали? — заинтересовался Марат.

Разведчик сокрушенно потупился. Отхлебнув остывший кофе, он вдруг пустился в воспоминания о работе в секретном заведении, где исследовали антигравы Великих Гостей. По словам Сандерса, никаких признаков сложной конструкции найти не удалось. Сердечник антиграва был простым куском металлокерамики, к которому сходились провода, подававшие не слишком высокое напряжение.

— Даже под электронным микроскопом никакой структуры не разглядели, — поделился бедой подполковник.

Ирсанов вдруг понял, что знает разгадку. Посетивший его гунад обронил: дескать, культуры Техно-пять пользуются фемтомеханикой, то есть устройствами, которые должны быть на несколько порядков миниатюрнее нанороботов. Очевидно, антигравы состояли из крохотных, атомного масштаба, деталек.

Объяснение озадачило Сандерса — подполковник не мог понять, как физик сумел об этом догадаться.

— Элементарное умозаключение, — пренебрежительно похвастался Марат. — И еще я понял со слов Джира, что Великие Гости пользуются порталами предтеч. То есть не столько прокладывают новые межзвездные трассы, сколько восстанавливают старые.

Глаза подполковника сузились. Кажется, Сандерс пытался вспомнить детали подробного отчета, написанного Маратом сразу после разговора с Джирдоном Адхив Сино. Наконец разведчик проговорил с одобрительными интонациями:

— С такими навыками к анализу вы могли бы работать даже в нашей конторе.

— Мне и нынешняя работа нравится, — Ирсанов засмеялся. — И вообще, такой вывод следовало сделать намного раньше. Теперь понятно, почему земные ученые не смогли скопировать антигравы — тут нужны совершенно иные технологии.

На него свалилось вдохновение, и Марат предложил вернуться к теории убитого шальным метеоритом Дементьева, а также к проекту Мак-Морроу.

— Если вы считаете, что пришельцы убрали этих ученых, — сказал он, — значит, и Мак-Морроу, и Дементьев были на верном пути.

Разведчик мрачно возразил:

— Как бы не наоборот! Их убили, чтобы мы сочли эти направления перспективными. Несколько институтов не один год пытались продолжать работы обоих покойников. Только время и деньги зря потратили…

Видно было, что подполковник искренне расстроен этими неудачами. Насупясь, он поведал, что новая версия галактической истории, о которой сообщил Ирсанов, привела его коллег в экстаз. Некоторые аналитики даже предлагают новую рабочую версию: дескать, Великие Гости не делятся научными концепциями, потому как делиться нечем. Проще говоря, кланты с ивобзинами лишь пользуются готовой техникой предтеч, но не понимают, как работают антигравы, синтезаторы, нанороботы, порталы и прочие творения древних культур.

— Не верю, — заявил Марат. — Из книги ясно, что гунады создавали новую технику, пользуясь библиотеками Куфона.

Встав, он сказал, что пора домой. Не терпелось вновь углубиться в звездную историю.

Тусклым голосом Сандерс осведомился, нет ли надежды найти в учебнике хотя бы намек на тайну гравитации. Марат отрицательно помотал головой. Всю возможную физику он из учебника истории уже вытащил. Великие Гости ошибались, но секреты Техно-пять охраняли надежно.

— Обидно, — пробормотал Сандерс. — Сейчас десятка два научных коллективов пытаются решить эту задачу. Любая подсказка, позволившая бы сузить круг поисков, буквально на вес антивещества.

Натягивая куртку, Марат буркнул:

— Ни черта у них не выйдет. Чтобы понять гравитацию, нужны новые представления о природе и материи.

Сандерс прищурился и вкрадчиво поинтересовался:

— Вот об этом я тоже хотел бы поговорить, если вы не слишком торопитесь… Почему вы все так уверены, что нужна новая картина вселенского устройства?

— Потому что из старых теорий мы выдавили все, что могли.

Он коротко пересказал основные трудности, давно и капитально изводившие земных физиков. Вся наша наука, огорошил Марат подполковника, опирается на аксиомы, которые не выводятся, но постулируются. Так, в основе классической физики лежат законы Ньютона, термодинамика стоит на трех началах, квантовая механика — на постулатах Бора и так далее.

Фундамент современной физики сформировался к концу XX века. Теория относительности, квантовая статистика, концепции кварков и суперструн объяснили немало экспериментальных фактов, — но при этом открылись совершенно новые проблемы, решить которые не удавалось.

Давно стало ясно, что четырехмерное пространство-время не может быть исчерпывающей формой существования материи. Согласно Эйнштейну, 4-континуум искривлен — следовательно, должна существовать, по меньшей мере, пятая ось координат, относительно которой искривляются первые четыре. Реальность высших измерений, так называемых extra-dimension, подтвердилась, когда появились Великие Гости, использовавшие для своих путешествий внепространственные трассы. Только никто на Земле не смог понять природу этих измерений. Ясно было, что там не пространство и не время, а нечто совсем иное.

— Таких тупиков много, причем во всех областях физики, — сказал Ирсанов. — Поэтому необходимы новые постулаты, но пока никому не удалось их сформулировать… А теперь я пойду. Меня ждет история.

Все-таки Сандерс попросил его задержаться на секунду и вручил пистолет с запасными обоймами и разрешение на ношение оружие.

— Умеете пользоваться? — спросил подполковник.

— Приходилось… — Марат нежно погладил затвор. — А зачем он мне?

— На всякий случай. От падающего на дом астероида, конечно, не защитит, но ведь случаются и мелкие неприятности.

Марат искренне поблагодарил Сандерса. «Беретта-М202» с магазином на полсотни безгильзовых патронов была прекрасным оружием. Гиперзвуковая пуля пробивала титановую плиту в палец толщиной, и при этом — никакой отдачи.


По случаю позднего вечера вагоны трамвая шли полупустыми, так что Марат всю дорогу до своего дома провел сидя у окошка. Ветер гнал грозу мимо города, и ветвистые молнии сверкали над башнями домов, над уличными фонарями, над рядами и столбцами освещенных окон, над пылающими транспарантами рекламы.

В коридорах дома было малолюдно. Знакомая картина — почти как в Гермессионе. Вечерами люди не слоняются по коридорам, а сидят в квартирах-апартаментах или тусуются в барах, на дискотеках, в видеосалонах. Лишь вечно голодные оборванцы-бомжи выглядывали из своих лежбищ, оборудованных под лестничными маршами, в зеленых уголках и вентиляционных коллекторах. Изредка полиция разгоняла бродяг, и те куда-то исчезали, чтобы снова появиться через день или неделю.

От греха подальше Марат прибавил шаг. Бездомные люмпены частенько нападали на одиноких прохожих. В лучшем случае обступят гурьбой и станут клянчить пятерку или трешку, жалуясь на злодейку-судьбу. Худших вариантов можно было представить намного больше.

Пробежав от станции до лифта, Марат спустился на свой этаж. На беду, неподалеку обосновалась компания накачанных парней с типично криминальными рожами. Громилы были одеты сравнительно чисто — в джинсы и желтые куртки — значит, не бродяги, а бандиты. Поймав их заинтересованные взгляды, Марат поспешил к ярко освещенному проходу, где по обе стороны переулка горели огни магазинов, по тротуарам же прохаживались полицейские и частные охранники. Неприятная компания поначалу вроде двинулась за ним, но быстро отстала, и Марат благополучно оказался возле своего подъезда.

Уже внутри квартиры, снимая куртку, он нащупал под пиджаком «беретту». Трудно было не рассмеяться — сбежал от кучки алкашей, хотя имел прекрасную возможность припугнуть этот сброд, помахав пистолетом.

Жена и дети были дома — рассредоточившись по комнатам, глазели в трехмерную пропасть Интернета.

— Есть будешь? — рассеянно крикнула Вероника.

— Позже. Перекусил у Эрвина.

В кабинете он бросил пиджак на спинку стула. Висевший под мышкой пистолет мешал, поэтому Марат снял кобуру и положил оружие на полку с дисками. Потом, прихватив компьютер, прилег на диван, чтобы перечитать последние разделы гунадской истории.


Около двух тысяч земных лет назад рептилии-гунады, обитавшие на планете Гунчабр, едва научились строить деревянные дома и плавать на гребных судах, освоили земледелие, а некоторые племена уже окружали свои города каменными стенами. Но даже немногочисленные грамотные патриции не имели понятия, что их планетная система располагается во владениях громадного космического государства Куфон.

Основное население Куфона составляли существа, похожие на доисторических насекомых древней Земли: круглая костяная голова размером с большой арбуз возвышалась над мягким брюхом, частично защищенным веерным панцирем. Эту конструкцию дополняли восемь конечностей, причем две пары в результате эволюции стали руками.

Куфон контролировал галактический регион поперечником около 50–70 световых лет, в котором имелось множество пригодных для жизни планет. Согласно археологическим данным, куфонские членистоногие создали цивилизацию уровня Техно-четыре, овладев синтезом антивещества, нанотехникой, антигравитацией и субсветовой навигацией. Позже, примерно 1600–1800 лет назад, Куфон достиг Техно-пять: началось строительство межзвездных порталов, между которыми тянулись тоннели свернутого пространства.

По соседству обитали еще несколько разумных рас. Авторы учебника вскользь упоминали, что Туллаб, Мелтдейт, Уторрам, Колмунтох, Дубу, Сод-Фоком и Муодиндо также создали Техно-пять. Кроме них, в Пас-Лидосе жили десятка три молодых цивилизаций класса Техно-один и Техно-два; к последним относились и древние гунады. Куфонские экспедиции регулярно посещали Гунчабр, отбирая самых толковых рептилий для рабского труда на своих планетах. Членистоногие даже открыли в передовых деспотиях школы, чтобы молодые рептилии получали зачатки образования перед отправкой в Куфон.

По этому поводу возникли у Марата законные подозрения: он полагал, что сегодня гунады примерно так же относятся к людям… Эти опасения усугублялись, когда он читал гневные пассажи: дескать, куфонские колонизаторы презирали гунадов, используя рабов-рептилий на самых тяжелых, опасных и грязных участках.

Впрочем, интересовала Марата не жизнь рабов, но сама история Куфона. Держава членистоногих переживала положенные кризисы, а временами воевала: то соседи нападут, то куфонцы ударят. Цели таких экспедиций были самые банальные — захватить планеты, богатые ресурсами, равно как ослабить соседей, чтобы те не угрожали Куфону.

Методы ведения войны тоже не менялись веками. Простейшим способом был десант через внепространственный тоннель. Спецназ внезапной атакой захватывал портал в чужой системе, после чего по этой линии перебрасывались подкрепления для развития успеха. Впрочем, порталы хорошо охранялись, поэтому такие диверсии быстро перестали приносить успех.

Когда захлебнулись нападения на станции межзвездного транспорта, «добрые» соседи взяли на вооружение новую тактику. Армады из сотен субсветовых кораблей, приняв на борт полнокровные армии, уходили в многолетний полет к вражеским системам. Такие войны тоже вскоре заглохли, потому что личный состав плохо переносил долгие путешествия.

Наступила эпоха стратегического пата, и почти два века не случалось серьезных конфликтов. Потом появились сверхсветовые звездолеты, и войны возобновились с прежним энтузиазмом.

Как выяснили археологи, в этот период воевали все цивилизации скопления Пас-Лидос, успевшие совершить рывок на Техно-пять. Да и сам Пас-Лидос подвергся нашествию мятежных варваров. Экономика быстро надорвалась, не выдержав расходов на снаряжение громадных флотов и армий, а города на планетах были разрушены безжалостными бомбардировками. Война закончилась по естественным причинам вроде взаимного истощения сил и последующего вторжения варварских племен, упоминавшихся в последних хрониках куфонских историков.

Оставшись без инфраструктуры, изнеженные куфонцы вымирали среди руин. В отличие от них, не столь развращенные благами цивилизации гунады оказались лучше приспособлены к жизни в суровых условиях. За несколько столетий рептилии, привезенные на миры Куфона, как следует размножились, построили города, восстановили производство. Около тысячи лет назад цивилизация куфонских гунадов укрепилась в Техно-три. Молодая раса стремительно овладевала знаниями бывших хозяев. Многое погибло, но гунады смогли воссоздать нанотехнику, атомный синтез, субсветовые двигатели и, наконец, снова запустили порталы межзвездной телепортации.

Об упомянутой Джиром империи Татлак учебник молчал. Марату оставалось сделать элементарный вывод: историки-куфонцы называли «варварскими племенами» армию Татлака. Или гунадов, которые на самом деле ниоткуда не вторгались, а просто вышли из своих резерваций. Подобная подмена понятий вполне в духе умирающей расы.


От чтения его оторвала Вероника. Появилась в дверях с дикими глазами и забормотала невразумительно: дескать, дети в беду попали. Оба наследника, привлеченные причитаниями, немедленно выросли за ее спиной.

— Чего случилось? — настороженно полюбопытствовал Макс. — Из школы опять пожаловались?

— Из полиции! — простонала Вероника, но тут же вскричала: — Вы дома?

— Где же нам еще быть в первом часу ночи? — резонно поинтересовался Аль. — Спать пора.

Вероника разрыдалась, и Марату стоило больших трудов выведать подробности. Оказывается, только что позвонил некто, назвавшийся комиссаром районной полиции. Лже-полисмен объявил, что ирсановские дети сидят в камере райотдела и что родителям следует немедленно явиться для дачи показаний.

— Врал, значит, — всхлипывая, резюмировала Вероника.

— Врал-то врал, но зачем? — Марат был обеспокоен. — Кто-то хочет выманить нас из дома…

Снова тренькнул видеофон. На экране появилось незнакомое лицо с явными признаками врожденной дебильности. «Это он, комиссар фальшивый», — шепнула Вероника.

— Долго мне вас ждать? — прикрикнул аферист. — Не хотите больше видеть своих деток?

— Идем-идем, — заверил Ирсанов. — Уже одеваемся. Только деньги прихватим — и выходим.

— То-то же, — одобрил лжеполицейский. — Поторопитесь.

Дав отбой, Марат быстро набрал номер Сандерса. Выслушав его сообщение, подполковник понимающе кивнул и велел не выходить из квартиры.

— Остальное сделаем мы, — сказал он. — Это не полиция, так что не стесняйся в средствах.

В этот момент в дверь заколотили с воплями: «Открывайте, полиция!»

По натуре своей Марат был безобидным тихоней и старался ни с кем не конфликтовать. Однако, если на него давили слишком сильно, отвечал адекватно: интригами на интриги, ударами на удар. Сейчас Ирсанова снова загоняли в угол, и он сорвался с тормозов. В критической обстановке даже самый мягкотелый интеллигент превращается в свирепого монстра, страшнее и кровожаднее которого во всей Галактике не сыщешь. Когда под угрозой оказывалась его собственная жизнь или благополучие семьи, Марат становился опасен.

Схватив мирно лежавший на полке пистолет, он приказал домашним запереться в ванной. В дверь снова настойчиво постучали. Тронув сенсоры переносного пульта, Марат выключил свет во всей квартире, кроме прихожей, и стал ждать, затаившись в глубине темной комнаты.

Он уже не сомневался, что городская шпана, прознав об инопланетных гонорарах, решила поживиться и грабануть квартиру богача. А шпана труслива. Подстрелишь одного-другого — остальные сами разбегутся, если до того не подоспеют посланные Сандерсом люди.

Снаружи чем-то зашуршали, потом дверь, щелкнув замком, отворилась. Трое в масках и желтых куртках шагнули в тускло освещенную прихожку. Не теряя времени, Марат потянул спусковой крючок. Промахнуться по такой мишени с пятиметровой дистанции было сложно, и очередь прошила нападавших. Один упал, двое других, громко матерясь, отступили на лестницу, где немедленно разгорелась необъяснимая, но шумная возня.

Внезапно за спиной Марата зазвенело разбитое стекло. Резко обернувшись, он обнаружил, как некто — опять-таки в желтой куртке, — вломившись через окно, грохнулся на пол возле обеденного стола. Марат немедленно выстрелил в упавшего, тот дернулся от удара пуль. Однако еще двое — оба в боевых бронекостюмах армейского типа — влетели в окно, держа на изготовку короткие штурмовые винтовки.

Выстрелить в них Ирсанов не успел — летающие боевики действовали стремительно и профессионально. Не успев опомниться, он был обезоружен и лежал на спине под прицелом винтовки. Судя по шуму, квартира быстро наполнялась посторонними, которых Марат не мог видеть по причине весьма неудобной позы. «Чего не стреляет?» — отстраненно подумал Ирсанов.

— Отпусти его, — раздался рядом голос Сандерса.

Вооруженные люди засуетились, помогли Марату встать. Вероника уже покинула ванную и охала, хватаясь за сердце. В отличие от нее, сыновья были в восторге — еще бы, в их квартире сразу два трупа и толпа спецназовцев!

— Ты был под охраной, — сообщил подполковник. — Но эта команда работала профессионально. Ближний пост они сняли без шума. Хорошо, что предупредил меня, и спецназ не опоздал.

— Кто они? — нервно поинтересовался Марат.

— Пока не знаю, — Сандерс кусал губы. — Но упакованы серьезно. Лучевое оружие, антигравы — это, знаешь ли, кто угодно, только не домушники.

Сбитый с толку комментарием разведчика Марат разглядывал застреленных и пленных. Он уже где-то видел эти желтые куртки, да и лицо человека, влетевшего в окно, получившего пулю от спецназовцев и добитого выстрелом Марата, тоже было знакомо.

— Они ждали меня возле лифта, — сообщил Ирсанов.

Сандерс невнятно буркнул: слышу, мол. Его люди уже выносили трупы и уводили арестованных. Откуда-то появилась бригада рабочих, быстро заменивших выбитое стекло.


Примерно через час Ирсановы остались одни в квартире. Уходя, Сандерс заверил их, что дом тщательно охраняется сотрудниками силовых ведомств. Тем не менее заснули только дети, а Марат с Вероникой долго сидели на кухне, врачуя нервную систему бутылкой массандровской мадеры.

— В последний раз я так напугалась, когда было восстание, — поведала Вероника, имея в виду мятеж плебса на Гермессионе.

— Гнусные были дни, — согласился Марат. — Теперь ты еще сильнее Землю невзлюбишь?

— С чего ты взял? — она сделала большие глаза. — «Невзлюбишь»!.. Мне нравится на Земле.

— А я думал…

— Поменьше думай, — жена усмехнулась. — Здесь хорошо. А преступники есть везде.

Глава семьи с облегчением предложил посмотреть новости, а потом… поспать. Вероника без возражений включила видео.

Все каналы крутили одни и те же кадры, на которых мелькали Луна, корабли Великих Гостей, ослепительные вспышки космических взрывов. Сменяясь на экране, политики, генералы и малоизвестные чиновники сбивчиво лепетали про необъяснимые маневры дружественных космолетов, в результате чего имели место выбросы энергопотоков и незначительные жертвы.

— Ты что-нибудь понял? — шепотом осведомилась Вероника.

Марат неуверенно проговорил:

— Кажется, корабли пришельцев устроили перестрелку возле Земли.

Он сразу вспомнил упорные слухи, будто Великие Гости создают в Солнечной системе военные базы и готовятся к большой разборке. Последние вопли комментаторов заставляли думать, что пришельцы уже начали боевые действия.

Между тем Первый московский канал вновь повторил сообщение о корабле инопланетян, который прилетел со стороны то ли Марса, то ли Венеры, и был атакован неизвестными космолетами, ждавшими его возле Земли. Впрочем, по другим сведениям, около Земли находилась целая эскадра, подтянувшаяся из района Меркурия.

— Похоже на бред, — заметил Марат и полез в холодильник за следующей бутылкой. — Венера и Марс находятся по другую сторону Солнца.

Вероника презрительно скривила губы.

— Идет волна беспорядочной информации, — пояснила она. — В редакциях сейчас паника, поэтому в эфир пускают любой мусор, даже не пытаясь разобраться, где правда, а где вранье очевидцев, которые, может быть, даже и не очевидцы.

Внезапно с голограммы ушли пейзажи ближнего космоса. Появился студийный интерьер, и молодая, но уже известная телеведущая сообщила с воодушевлением:

— Уважаемые зрители, наш канал взял эксклюзивное интервью у начальника штаба флота ближней обороны вице-адмирала Бентурова.

Трехмерная картинка снова сменилась. Теперь на голограмме был отсек боевого корабля. Бентуров сидел за пультом, облокотившись на отключенный монитор системы управления огнем. Не дожидаясь вопросов, адмирал угрюмо произнес:

— Хочу сразу успокоить аудиторию. Похоже, нам не нужно ждать продолжения конфликта.

Затем он поведал, что около двух с половиной часов назад локаторы флота обнаружили корабль, приближавшийся от Марса на скорости, значительно превосходившей характеристики земных космолетов. Передвижение аппаратов Великих Гостей давно стало привычным делом, поэтому дежурный офицер лишь запросил инопланетян о цели полета и параметрах траектории в окрестностях Земли.

— Ответа не последовало, — рассказывал Бентуров. — Когда чужой корабль, не снижая хода, оказался на расстоянии пятнадцати гигаметров, была объявлена тревога, оповещены соответствующие инстанции, а гражданские космодромы получили директиву прекратить старты до прояснения обстановки. Чуть позже из расположенного возле Земли портала Аунаго вышли два боевых космолета.

По его словам, «марсианский» аппарат был однотипен кораблям Чауц, уничтожившим американо-китайский флот в начале семидесятых. Тип другой пары также был известен — с их помощью Аунаго в той же войне пресекли контрудар эскадр Исламской Федерации.

— С расстояния порядка семи гигаметров корабль Чауц выпустил по Луне серию импульсов энергетического оружия, принцип действия которого нам неизвестен, — продолжал адмирал. — Одним выстрелом был серьезно поврежден крейсер «Уот Тайлер», другие импульсы поразили участок поверхности в Море Нектара, где не имеется искусственных сооружений. По некоторым данным, разрушены также неустановленные беспилотные объекты на лунной орбите, но эта информация пока не получила подтверждения.

Затем, как сообщил Бентуров, корабли Аунаго ответили залпом, уничтожив корабль Чауц, обломки которого врезались в Луну. На этом боевые действия прекратились.

— Ваши дредноуты пытались отразить нападение? — осведомилась ведущая.

— К сожалению, на таких дистанциях земное оружие неэффективно — Бентуров развел руками. — До сегодняшнего дня мы даже не знали, что пришельцы способны стрелять на миллионы километров.

— Что известно о человеческих жертвах?

— По предварительным данным, на «Уоте Тайлере» убито шесть и ранены два члена экипажа. О потерях на Луне пока не сообщалось.

На этом интервью завершилось. Телевизионная дама многозначительно добавила:

— Как нам стало известно, высшие представители Великих Гостей прибыли в президентский дворец, где в настоящее время ведут конфиденциальную беседу с главой государства и премьер-министром.

Снова началась трансляция успевших надоесть кадров. Обратив к мужу растерянный взгляд, Вероника спросила:

— Ты что-нибудь понял?

— Кажется, нас опять бомбили, — глубокомысленно изрек Марат. — Но больше не будут.


Утром передали смехотворное коммюнике правительства и Контрольной Комиссии. Дескать, произошло столкновение с пиратским кораблем, проникшим в Солнечную систему. Великие Гости скорбят по поводу погибших людей и готовы компенсировать ущерб. Семьям погибших астронавтов будет оказана гуманитарная помощь — по пять тысяч галаксов.

А чуть позже, добравшись до Центра, Марат узнал печальную новость, о которой СМИ не удосужились сообщить: космолет Чауц расстрелял антенну глюонного приемника. Несколько монтажников погибли, а выжившие получили дозу неизвестного излучения и признаны безнадежными.

Все сотрудники физического сектора столпились в конференц-зале. Из хаоса голосов слух выхватывал обрывки фраз:

— Удалось записать спектры вспышек…

— Наверняка это побочное излучение…

— Можно не сомневаться, что наши власти проглотят оскорбление…

— Сбитый корабль упал на Луну, так пришельцы оцепили участок, никого из людей не подпустили, сами подобрали все обломки…

Сандерс произнес язвительно:

— Туземцы-островитяне пытались построить ветряную мельницу, но злые белые люди прислали канонерку и расстреляли ветряк из пушек.

Увидав Ирсанова, подполковник поманил его рукой. В кабинете Сандерс тяжело рухнул в кресло и поведал, что не спал больше суток.

— Сначала нападение на вас, потом — на вашу антенну. — Он был мрачен. — Поздравляю, дружище, за вас взялись всерьез.

Марат тактично намекнул, что профессиональная подозрительность подполковника превзошла границы разумного. События прошлой ночи, сказал он, не имеют между собой никакой связи.

— Не будьте идиотом, — посоветовал разведчик и зевнул. — Все участники нападения на вашу квартиру совсем недавно вернулись из Окланто. Работали там от двух до пяти лет инструкторами по рукопашному бою, тренерами по силовым видам спорта.

— Они были в Окланто, — растерянно повторил Ирсанов. — И антенну расстрелял корабль Чауц, то есть те же кланты… Как это понимать?

Собственно говоря, он уже не нуждался в ответе. И без того было ясно: кланты решили уничтожить и установку Техно-четыре, и автора. Вот только наемнички сработали неумно: не удосужились проверить, дома ли дети Марата. Спортсмены, что с них взять…

— Наверное, их завербовали, — проговорил Сандерс, сопровождая слова рубящими взмахами ладони. — Или зомбировали, ввели ложную память и установку — выполнять любые распоряжения хозяев. И вчера им передали приказ — убить Ирсанова.

— Что говорят сами арестованные?

— Ничего! Представьте себе — они ничего не помнят. Даже под гипнозом и сывороткой правды уверяют, будто весь вечер спали по домам и проснулись уже в камерах Бюро Расследований.

— Здорово им промыли мозги, — почти восхищенно сказал Марат.

— Если бы только им… — Подполковник сделал длинную паузу, глядя куда-то вниз, потом тихо произнес: — Скорее всего, зомбируется каждый, кто побывал на Старших Мирах.

После событий минувшей ночи Марат растратил немалую долю иллюзий по части внеземных благодетелей. Он и прежде позволял себе крамольно сетовать: мол, недостаточно ценят людей Великие Гости, слишком осторожно человечеству помогают, могли бы нас побыстрее подтягивать до своих высот. При этом Ирсанов оговаривался, что пришельцев можно понять, потому как расы Техно-пять имеют основания трижды подумать, прежде чем приобщать варваров из Техно-три к бездонной кладовке галактической мудрости.

Теперь былое почтение быстро вытеснялось злобой. Великие Гости считали его расу дикарями, с коими можно не церемониться. Вдобавок его самого чуть не убили, а установку, в которую он вложил столько сил, уничтожили, словно это был суперопасный военный объект. Инопланетяне прямым текстом указали человечеству положенное место — в углу возле параши и ни шагу в сторону Техно-четыре!

Хотя, с другой стороны, Марата вежливо пригласили для решения весьма важной научной задачи. И к тому же именно пришельцы расстреляли корабль, атаковавший антенну. Иначе — кто знает, чем бы кончилась ночная заварушка…

Одним словом, вопросы, с которыми сталкивала донельзя запутанная жизнь Земли, выходили за рамки строгой научной логики. Тут уже начиналась чистая политика, подступать к которой с критериями разумности не имело смысла.

Осознав, что его мозгам с этой задачей не справиться, Марат обозлился сильнее прежнего и спросил, насупясь:

— Объяснить не соизволите?

Фыркнув, Эрвин Сандерс пустился в объяснения.

Спецслужбы Земли подвергают оперативной разработке всех, кто возвратился со Старших Миров. Многие из тех, кто посещал планеты Великих Гостей, и вовсе были кадровыми разведчиками. С вернувшимися проводили долгие беседы, их допрашивали с применением гипноза и химических средств воздействия на психику, им просвечивали мозги ментовизорами. Однако ни разу коллегам Сандерса не удалось добыть надежную информацию о тайнах Великих Гостей.

— Эти люди отправляют домой письма, пересылают с оказией видеодиски. Но на них нет никакой полезной для нас информации. Мы проверяем мозги всех вернувшихся — то же самое. Словно они там лишь по паркам гуляли и занимались любовью.

— Мыслеблок?

— Нет. Мыслеблоки мы умеем снимать. Такое впечатление, что им полностью стирают память, а на освободившееся место записывают ложные файлы.

Огорошенный этой новостью Марат воскликнул:

— Значит, и я, когда вернусь, ничего не вспомню?

Покивав с печальным видом, подполковник негромко проговорил:

— Ничего, за исключением того, что разрешит их контрразведка.

Закрыв лицо руками, Марат простонал сдавленное проклятие. Надежды раздобыть хоть каплю знаний класса Техно-четыре растаяли бесследно. Махнув рукой, он пошел к двери, но встал на полпути и, повернувшись к Сандерсу, сказал:

— Я все-таки полечу на Гундайру.

— Конечно, полетите, — немного удивленно согласился разведчик. — Никак нельзя не лететь.


Глава 8 Прощальные хлопоты


Путешествия Марат не любил. Всякий раз, когда нужно было отправляться в дальнюю дорогу, на него тяжким прессом валилась депрессия. Ему было бы во сто раз сподручнее выполнить любую тяжелую работу, чем изменить привычный ритм жизни.

Только деваться некуда — надо лететь. Смирившись, он по мере сил боролся с апатией. Закончил кое-какие расчеты, написал статью в «Сибирский физический журнал», набросал план дальнейших исследований. А еще заполнял бездонную память инфоблока материалами, которые могли пригодиться среди Старших Миров.

Исторические монографии, труды по военному делу, жизнеописания видных деятелей человечества, книги по физике и высшей математике — кто знает, в каком файле найдутся сведения или аналогии, которые помогут подобрать ключ к загадкам галактической истории.

Туда же, в инфоблок, он записал фотоснимки и видеокадры: пейзажи Гермессиона, Венеры и Земли, а самое главное — лица родных. Жена и дети буквально стонали, позируя на фоне леса, городских улиц и просто в квартире.

— Последняя голограмма, — умоляюще произнес Марат. — Аль, сядь рядом с мамой. Макс, встань сзади. Аль, не делай такую унылую рожу…

Зафиксировав короткий сюжет, он отпустил домочадцев. Потом, сказав старшему сыну, что есть небольшое дело, отвел Альберта в парк возле дома. Отыскав пустую аллею, Марат грозно поинтересовался:

— Что у тебя случилось?

— Ничего, — привычно буркнул Аль, но тут же добавил: — Карин замуж выходит. Две недели не получал от нее ни строчки, сегодня позвонил, а она обрадовала новостью.

— За кого?

— Я его не знаю. Какой-то мастер из службы ремонта. Ему лет двадцать пять.

Марат вздохнул. Хуже нет занятия — давать советы по сердечным вопросам. Что бы ни случилось, окажешься неправ. А то и виноват.

Он мягко проговорил:

— Поверь, это не повод терзаться. Не дождалась — значит, не любит.

— Именно это — самое обидное.

Засмеявшись, Марат потрепал сына по загривку. Тот мотнул головой, сохраняя сумрачную гримасу. Развивая успех, отец коварно осведомился:

— Неужели на Земле ты не встретил девушек, которые тебе понравились?

— Ну, встретил…

— Тогда смотри на ситуацию прагматичнее. Карин была потомственной мутанткой Все признаки болезни налицо. И кожа с оттенком, и ноги кривые… Сам подумай, какие неприятности могли быть у ваших детей.

Сын пробормотал:

— Это я уже сам начал понимать. Но все равно обидно.

— Не переживай, — посоветовал отец. — Детская любовь обречена остаться воспоминанием о несовершенной ошибке. Мы выбираем кого-то из того узкого круга девочек, которых видим в яслях или школе. Карин казалась тебе самой замечательной, но в университете ты встретишь их куда больше и быстро поймешь, как сильно ошибался в прежнем идеале.

— Значит, нет никакой любви, а только рациональный выбор? Проще говоря — любовь по расчету?

— Приблизительно так, — кивнул Марат. — Мы сознательно или подсознательно выбираем партнершу из доступного списка. При этом, естественно, пытаемся оптимизировать поиск, выбирая лучшую из имеющихся в наличии. Точнее — ту, которую считаем лучшей. Ошибки, как ты понимаешь, не исключены.

— И часто случаются ошибки?

— Случаются, — подтвердил отец. — Вся наша жизнь — каталог ошибок.


Вечером он прилег на диван, сфокусировав перед собой голографический монитор. Сделав звук потише, Марат рассеянно просмотрел выпуск новостей Восьмого глобального канала. Новости были, как обычно, сумбурные и непонятные.

Два батальона британской пехоты все-таки взбунтовались, но восстание было подавлено частями, заранее переброшенными с континента. Потери сторон минимальны. Самое странное, что комментаторы даже не попытались объяснить, чего добивались мятежники.

Завершены испытания дальнего космолета «Синдбад». Благодаря модернизированным двигателям, крейсерская скорость на четверть выше, чем у кораблей предшествующей серии «Титаник». Предполагается, что первым рейсом «Синдбад» доставит на Плутон очередную секцию орбитального исследовательского комплекса.

За период январь-апрель через порталы Солнечной системы отправлено на Старшие Миры почти 14 мегатонн твердых грузов (на шесть процентов больше, чем за соответствующий период прошлого года) и почти 2,3 гигатонны нефтепродуктов (прирост превысил два процента).

На берегах Гобийского моря (Внутренняя Монголия) процветает наркомафия. В ходе войсковой операции уничтожены огромные плантации генетически модифицированной конопли, а также заводы по производству локса и ARG-25, оснащенные новейшим оборудованием на основе технологии Великих Гостей. Интересно, что сопротивление правительственным подразделениям оказали не столько боевики, сколько сотрудники муниципальной полиции.

Использование технологий, любезно предоставленных Старшими Мирами, позволило приостановить катастрофические процессы земного климата вроде глобального потепления и разрушения озонового пояса. Уже прекратилось таяние ледников в Альпах, Андах и на Памире, то есть спасены от затопления обширные населенные районы.

В эти минуты завершается первый тайм полуфинального матча между командами…

Поморщившись, Марат переключился на другой канал. После короткой рекламной вставки началось популярное ток-шоу. Осенью предстояли промежуточные выборы в Конгресс, поэтому ведущие партии развернули борьбу за голоса, не дожидаясь официального старта. Тема сегодняшнего диспута была весьма актуальной для Марата — «Люди и Великие Гости».

Представлявший правительственную коалицию депутат от Австралии высказал официальную точку зрения. Дескать, инопланетяне — существа добрые и порядочные, почти бескорыстно помогают человечеству, осыпают людей благодеяниями, и только поэтому на Земле прекратились войны, сильно сократилась преступность, очень вырос уровень жизни, а скоро и вовсе наступит золотой век.

Сенатор Грайс, непримиримый оппозиционер-экстремист, принялся кричать, что Земля превращена в колонию, что человечество подвергается беспощадной эксплуатации, что пришельцы грабят нас, вывозя природные ресурсы и лучших специалистов.

— Откачка мозгов опаснее всего, — произнес он трагическим голосом. — Это грозит не только экономическим, но и интеллектуальным коллапсом.

Третьим участником дискуссии оказался профессор-политолог из Оксфорда. Вежливо поблагодарив коллег за интересные мысли, он принялся давить логикой.

— Наше отношение к внеземным цивилизациям было заранее запрограммировано низкопробной фантастикой прошлого и позапрошлого веков, — провозгласил он. — Поэтому принято считать, что пришельцы могут быть либо друзьями, и тогда они прольют на Землю манну небесную, либо — врагами, и тогда они попытаются нас покорить для последующего истребления. Реальность оказалась иной — пришельцы прагматичны, а потому предпочитают чисто деловые отношения. Между серьезными партнерами не существует таких условностей, как дружба или вражда. Есть только бизнес, основанный на взаимной выгоде. Великие Гости покупают те немногие товары, которые человечество способно предложить сверхцивилизациям. В свою очередь, инопланетяне поставляют нам те немногие изделия, которыми люди способны воспользоваться. Может, это обидно, но это — рационально…

Вероника, которую тоже интересовали такие передачи, уважительно произнесла:

— Звучит правдоподобно.

— Правдоподобно, — согласился Марат. — Только бомбардировка антенны на Луне, нападение на наш дом и падающие на голову метеориты — как это расценить?

Лицо жены вытянулось. Подумав, Вероника сообщила, что у него начинается мания преследования.

— Если они враждебны людям, то почему помогают? — осведомилась она. — Что ни говори, большую часть денег наша семья получает именно от них.

— Помню. — Марат сел. — Я не знаю ответа. Но пришельцы играют с нами нечестно. «Крылья Селены» уничтожены, и это — факт.

Аль, с интересом слушавший меланхоличный диалог родителей, азартно вмешался:

— Пап! Но ведь ты, по существу, стибрил у них важный секрет. Запросто могут обидеться и наказать.

— Сами виноваты! — парировал Марат. — Никто не запрещал мне это делать.

— Они же идиоты, — сын засмеялся. — Сами того не поняв, дали тебе информацию класса Техно-четыре. А потом спохватились и решили исправить ошибку, но тоже не смогли.

А на экране кто-то из сидевших в зале провозгласил по-простому:

— Человечество в тупике из-за того, что слишком много даров сами собой упали с неба. Причем в буквальном смысле.

И тоже правдоподобно звучит. Ничего не скажешь: привыкли получать готовенькое — вот и обленились. Хотя, если хорошо поднапрячь память, то не так уж много и получили.

Потом участники ток-шоу мельком вспомнили атаку Чауц на Луну. Консенсуса, конечно, не получилось, а тут и время передачи подошло к концу.

История с расстрелом глюонного приемника, которую медиа называли Лунным Инцидентом, никак не укладывалась в картину доброго отношения пришельцев к людям. Сразу после происшествия некоторые информканалы даже пустили в эфир гневные материалы, но возмущение быстро погасло, затоптанное новостями следующей недели.

Вероника сказала неуверенно:

— Если ты их подозреваешь, почему не откажешься от поездки? Не боишься, что Аунаго отомстит тебе за раскрытую тайну?

— Шутишь?!

Марат даже рассмеялся. Все-таки женщины — существа интеллектуально неполноценные. Простых вещей не понимают. Не мог он отказаться от путешествия на Старшие Миры, какая бы опасность там ни грозила.


На другой день Великие Гости напомнили о себе, прислав письмо. Уважаемого землянина приглашали в евразийское представительство Аунаго для разговора о предстоящей командировке. В том же конверте оказался билет на самолет до Пекина и обратно.

Представительство располагалось в престижном районе китайской столицы. Строения здесь были в основном невысокие — окруженные парками дворцы элиты редко поднимались выше десятка этажей. Над этой мелкотой величественно громоздились резиденции суперкорпораций, в том числе двухсотметровый куб Аунаго.

По дороге от аэропорта воздушное такси трижды останавливали регулировщики, но, увидев приглашение пришельцев, стражи порядка принимались лебезить и желали многих благ. В холле небоскреба робеющего Марата встретила шикарная длинноногая китаянка в униформе. Приседая и кланяясь, она провела гостя по лифтам и коридорам в офис культурных связей.

Здесь Ирсанова приняли двое — гунад и человек, причем говорил только пришелец, а клерк-гуманоид лишь записывал распоряжения.

Со вчерашнего дня Марата терзали мрачные предчувствия. Запросто ведь могли гунады посмотреть строго-престрого и объявить: дескать, вы не оправдали высокого доверия, вздумали выболтать своему варварскому племени важные секреты Техно-четыре, а потому возвращайте инфоблок и забудьте о приглашении на Старшие Миры.

Но нет. Гунад вежливо приветствовал физика-землянина, уточнил анкетные данные, выяснил, не страдает ли Марат клаустрофобией, не боится ли вселенских панорам, насколько хорошо переносит колебания гравитации, комфортно ли чувствует себя в скафандре, прихотлив ли по части пищи.

Выслушав ответы, Великий Гость оскалил большие желтые зубы и весело прокомментировал:

— Мы так и думали, что долгая жизнь в орбитальном поселении закаляет. Уважаемый гуманоид, вы намного крепче, нежели коренные земляне.

— Благодарю, — выдавил Ирсанов.

Он так и не понял, для чего гунадам его способность приспосабливаться. Вроде бы его приглашали не дикие планеты осваивать и не в шахте уран добывать, а в университетском научном центре работать. Скорей уж должны были спросить, сможет ли Марат Ирсанов прижиться в цивилизованном городе. Конечно сможет!

Между тем гунад продолжал:

— Не будем делать вид, что нам неизвестно печальное обстоятельство… — Марат обмер, с ужасом ожидая продолжения, однако пришелец имел в виду вовсе не его сотрудничество с разведкой. — Мы прекрасно знаем, что немалая часть землян испытывает неприязнь к инопланетянам. Многим из ваших соплеменников неприятны наши запахи, наши голоса, наш внешний облик… Не страдаете ли вы подобной фобией?

— Вроде бы нет… — Неожиданно для себя Марат признался: — Пожалуй, только кланты и аркхи меня пугают.

— Кланты пугают даже меня, — буркнул гунад, продолжив без перехода: — Расскажите о своих политических взглядах. В частности, чей вы патриот — Гермессиона или Земли?

Вопрос оказался не из легких. В политических партиях Ирсанов отродясь не состоял, поскольку считал политиков бессовестными демагогами. При этом он был патриотом Земли и сторонником жесткого земного владычества на всех населенных людьми планетах и сооружениях, а также выступал за социальную справедливость и за равноправные отношения человечества со Старшими Мирами.

Говорить о последнем нюансе не хотелось, но Марат понимал, что невидимая аппаратура наверняка следит за его мыслями. Поэтому он сказал не таясь:

— И еще мне бы хотелось, чтобы Земля достигла следующей технологической ступени и заслужила право стать полноценным членом галактического сообщества.

— Похвально, — изрек гунад. — Особенно в части, где вы говорили о социальной справедливости. Надеюсь, вам понятно, что земной социум далек от совершенства и что блага распределяются весьма несправедливо?

Он добавил суровые фразы о коррумпированных человеческих правителях, об алчности олигархов и тлеющем недовольстве низов. Кроме того, обронил: дескать, некоторые цивилизации питают к человечеству не лучшие чувства, а потому даже позволяют себе открытое применение силы. Марат напрягся, надеясь услышать очередное сенсационное откровение, но гунад внезапно заговорил о другом:

— Нам известно, что вы участвовали в нескольких конфликтах в составе войск Гермессиона. Отражали атаки, штурмовали соседние поселения. Даже сумели отбить в одиночку нападение на орбитальную платформу. Теперь же вы стали горячим патриотом Земли и дали отпор агентам известной цивилизации, недружественной как человечеству, так и Гунадри. — Он добавил после короткой паузы: — Означает ли это, что вы быстро проникаетесь верностью к миру, в котором живете?

Для вчерашнего провинциала-орбитальника это было слишком. Оказывается, пришельцы, как и коренные земляне, любили рассуждать о совершенно абстрактных материях, над которыми нормальный человек в трезвом виде даже не задумается. Он бы еще про смысл жизни спросил!

В местах, где Марат провел большую часть жизни, не было принято анализировать причины своих поступков. Орбитальники жили сиюминутными заботами, а все остальное старались спрятать поглубже. В целях личной безопасности.

Тем не менее гунад ждал ответа, и Марату пришлось вымучить:

— Патриотом Земли я был всегда, так родителями воспитан. А воевал не по убеждению — по принуждению. В последние же два раза и вовсе пришлось браться за оружие в безвыходной ситуации — иначе бы нас всех перебили.

Великий Гость выслушал его вполне благожелательно, даже похвалил за прагматичное благоразумие. На этом инопланетянин отпустил Ирсанова, поручив клерку-землянину разобраться с оставшимися формальностями.

Марата проводили в комнату, где было много приборов и мало сотрудников, облаченных в разноцветные комбинезоны. Трехмерный сканер записал параметры его телосложения — оказывается, это было нужно, чтобы изготовить точно по размеру скафандр на случай космических экспедиций.

Ему также объяснили, что разрешается брать с собой в дорогу. Инструктор особо подчеркнул, что хорошо бы прихватить образцы привычной пищи — на месте можно будет синтезировать их точную молекулярную копию.

— Вода и воздух на Старших Мирах пригодны для нас? — поинтересовался Марат.

— В большинстве случаев пригодны, — клерк заглянул в электронное досье. — На Гундайре, куда вас пригласили, практически земной воздух, а климат даже помягче пекинского. В крайнем случае, вам будет жарко, но для таких случаев есть одежда с кондиционером. Единственное ограничение — алкогольные напитки гунадов ядовиты для вас. Так что пить придется свое.

Еще сотрудники Аунаго сообщили, что на Гундайре он будет получать в местной валюте сумму, эквивалентную 200 галаксам в сутки, которые длятся 33 земных часа. Марат немедленно подсчитал в уме: выходило четыре с половиной тысячи в месяц — бешеные деньги.

Клерк поспешил охладить его восторги. Оказалось, что пятую часть этих денег у Марата заберут в качестве подоходного налога, еще полсотни придется ежедневно платить за жилье и питание. Так что чистыми выходило порядка двух штук в месяц.

Однако, прочитав контракт, Ирсанов обнаружил обнадеживающие пункты. За успешное выполнение плана исследований ему причитались крупные премии. К тому же на время экспедиций за пределы Гундайры были предусмотрены серьезные доплаты за риск. В случае же каких-либо неприятностей вроде ранений, отравлений или смерти семья получит очень солидные выплаты. Кроме того, командированному полагался аванс в размере тысячи хонов — эта гунадская денежка равнялась примерно двум с половиной галаксам. Треть аванса он получал в галаксах сразу после подписания контракта, остаток же за вычетом налогов — по прибытии в Гунадри.

Условия показались справедливыми и даже заманчивыми. Марат немедленно подписал документ, после чего клерк выдал ему упомянутый в контракте аванс — почти тысячу галаксов на подъемные расходы. Ирсанову также вручили билет до Гундайры. Отправление — через три дня через портал Аунаго.

— И еще, — сказал служащий Аунаго. — В зависимости от типа корабля и маршрута, которым вас отправят, персонал космолета может потребовать от пассажиров выполнить различные требования. Например, снять одежду, принять какие-то медикаменты и так далее. Подчиняйтесь беспрекословно — это делается для вашего же блага.

Марат, занервничав, стал выяснять, как надо вести себя во время межзвездного перелета. Клерк только отмахнулся, сказав, что ничего страшного не случится, а потому не стоит думать о ерунде.

На этом инструктаж завершился.


Ректорат предоставил ему обещанный отпуск, и Марат собирался провести последние дни с семьей. Вечера текли скучно: за ужином начинался традиционный разговор — домочадцы пытались вообразить, каково будет главе семьи на Старших Мирах и как они заживут, когда Марат привезет толстые пачки галаксов. Картины рисовались беспредельно радужные, только все Ирсановы понимали, что сбудется далеко не большая часть их мечтаний.

У жены были и другие глюки. Она прочно вбила в башку, что инопланетяне обиделись на Марата из-за раскрытого секрета глюонных ловушек.

— Уберут тебя — и никто даже следствия вести не будет, — говорила Вероника в перерывах между обсуждением планов на будущее. — Как мы без тебя выживем — одни, на чужой планете?

Когда нападала хандра другого типа, она принималась хныкать, что Марат их бросит и останется на Старших Мирах.

— Каждую неделю через порталы отправляются сотни молодых и здоровых, — причитала она. — И парни едут, и девчонки. Обкрутит тебя какая-нибудь мочалка — не захочешь к нам возвращаться.

— Не болтай глупости, — стонал в ответ Ирсанов. — Без твоего скулежа на душе тошно.

— Папа нас не забудет, — утешал Веронику младший сын. — Он будет на фотки наши смотреть.

Старший с готовностью добавлял:

— Как только посмотрит на голограмму твоей рожи — сразу расхочется на Землю.

От этого однообразия становилось невмоготу. Марат даже обрадовался, когда в предпоследний вечер позвонил Сандерс и предложил встретиться.


В кабинете замдиректора сидели два джентльмена, лица которых показались Марату знакомыми. Спустя мгновение он понял: это были предводители непримиримой оппозиции сенаторы Емельян Флоренцев и Уолтер Грайс.

— Вы должны понимать, какая ответственность на вас возложена, — начал Флоренцев.

Грайс мрачно склонил голову и заговорил о том, что правительство куплено пришельцами.

— Инопланетная сволочь сильнее нас, а потому они навязывают свои правила игры. — Сенатор медленно выговаривал слова — не в обычной своей митинговой манере, а словно размышлял вслух. — Мы будем оставаться беспомощной колонией до тех пор, пока не сможем больно укусить подлецов.

— Дикари с томагавками не могли возражать вооруженным мушкетами конкистадорам, — поддержал его Флоренцев. — Постарайся привезти хотя бы ружье, а лучше пулемет или пушку.

Невольно усмехнувшись, Марат осведомился:

— Вы хоть понимаете, на что толкаете меня? Наверняка там контролируют мысли приезжих варваров. Узнают, какие задания мне даны, обзовут шпионом и вышлют.

— Не беспокойся. — Подполковник отмахнулся. — Им прекрасно известно, что все земляне, приглашенные на Старшие Миры, проходят такой инструктаж. Инопланетяне относятся к этому спокойно.

— Вероятно, уверены, что никто не сможет увезти на Землю их секреты, — заметил Флоренцев. — Попробуйте узнать хотя бы, как они обеспечивают режим секретности.

На несколько минут политики словно забыли про физика, заговорив о намеченных на осень выборах. По невнятным репликам можно было понять, что сенаторы собирались строить агитацию, обвиняя Великих Гостей в нежелании передать человечеству знания Техно-четыре.

— Все-таки лучше получить эту информацию, чем ругать инопланетян за нежелание делиться достижениями, — сказал Флоренцев.

Грайс яростно повторил:

— Пока у нас нет оружия, которым можно напугать пришельцев, Земля останется бесправной полуколонией.

Неожиданно нить сенаторской мысли описала крутой вираж, и Флоренцев припомнил какие-то старинные книги, описывавшие воображаемое будущее!

— Вы представляете, предки называли наш век Полднем человечества, — сообщил он, насмешливо подняв брови. — Рисовали сверкающий мир утопии, где решены все проблемы, земная цивилизация бурно развивается, колонизирует звезды, поучает уму-разуму соседей по Галактике. А если даже случаются конфликты, то мы всех инопланетян легко громим, потому как у нас — самое лучшее оружие.

— Оптимисты хреновы! — брезгливо бросил Грайс. — Как же, Полдень… Тьма кромешная, тоскливо и дороги не видать. А насчет оптимистов я так скажу: все дутые оптимисты со временем вырождаются в реакционеров.

— Дороги не видно, — согласился Флоренцев и добавил, невесело улыбаясь: — Будем надеяться, Марат Робертович привезет что-нибудь интересное. Хоть фонарик, чтобы тропинку осветить.

Пожелав ему благополучного полета и возвращения, политики откланялись. Когда за ними закрылась дверь, Сандерс снова наполнил чашку Марата, разлил по рюмочкам коньяк и проговорил озабоченно:

— Грайс — экстремист. Наше правительство, конечно, далеко от идеала, но трудно сделать больше, чем делается. Слишком уж силен прессинг пришельцев, и слишком они превосходят нас по силе оружия. Нам приходится выжидать и клянчить крохи той сокровищницы знаний, которыми располагают Великие Гости.

— Именно этим я и собираюсь заняться на Гундайре.

— Знаю, — сообщил Сандерс. — Просто запомни, что нас интересует буквально все.

Он долго перечислял проблемы, по которым его ведомство надеялось получить информацию: эликсир бессмертия, телепатия, телепортация и телекинез, универсальная вакцина, безопасные методы воздействия на геном, структура материи (конкретнее — все, что глубже кварков), антигравитация, сверхсветовая скорость, любой межзвездный двигатель, строение Вселенной, теория поля. И, конечно, оружие — чем мощнее, тем лучше.

— Любая информация будет щедро оплачена, — напомнил подполковник. — Очень щедро.

Выслушав этот перечень, Марат, посмеиваясь, поинтересовался:

— А вы не боитесь, что я захочу остаться там?

— У вас есть такое желание? — удивился подполковник и буркнул: — Будем надеяться на вашу преданность своей расе. Других возможностей вернуть вас у меня нет.

— Не беспокойтесь, — тихо сказал Марат. — Я обязательно вернусь.

— Это вы сейчас так думаете… — Сандерс грустно вздохнул. — Кто знает, какие желания появятся после нескольких месяцев жизни на Старших Мирах.


Глава 9 Звездный порог


Провожающих в портал не допускали, поэтому с семьей Марат попрощался в зале отправления космопорта «Тундра». Оставив позади слезы с пожеланиями, он прошел на посадку и скоро уже сидел в кресле пассажирского салона.

Место рядом занял профессор-химик из Иркутского университета, летевший на планету Шадрест, столицу Окланто. Старт затягивался, и они разговорились. Химик был полон восторгов. Путая расу клантов, их государство Окланто и военный блок Чауц, он захлебывался от предвкушения будущих успехов. Профессор надеялся получить препарат, с помощью которого Великие Гости возвращали молодость людям, проявившим особое служебное рвение.

При этом он не упускал возможности продемонстрировать свою оппозиционность установленным на Земле порядкам. Узнав, что Марат родился на Гермессионе, химик сказал презрительно:

— У вас, в орбитальных поселках, настоящее рабовладение, а на Земле — новая, слегка цивилизованная версия феодализма. Мы — крепостные мозги, подвластные крупным корпорациям.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — произнес Марат. — Вы, наверное, коммунист?

— Свят, свят, чур меня! — профессор перекрестился. — Никакой классовой борьбы, никаких революций — подобные эксперименты всегда слишком дорого обходились обывателю. Нужно объявить Землю вассальным владением или колонией Чауц, отменить выборы и распустить все партии, а недовольных отправить в концлагеря. Только здоровый консерватизм и подчинение высшей силе спасут человеческую расу.

Были, оказывается, и такие выродки. Марат даже не успел возмутиться — в салон шумно ввалилась орава молодежи в спортивных костюмах. Не слушая андроидов-стюардов, «физкультурники» слонялись по проходам между креслами, пили пиво и курили.

Над входом в пилотский отсек появилось трехмерное изображение офицера в мундире «Сибирских космических линий». Представившись командиром корабля, космонавт потребовал сесть по местам и прекратить курение. Кто-то из молодых с хохотом швырнул в голограмму пустую бутылку. Равнодушно пожав плечами, командир объявил, что через минуту запускает двигатели.

Молодняк продолжал веселиться, но вдруг заработали антигравы, и все, кто не пристегнулся, при малейшем толчке отправлялись в неуправляемый полет. Спустя несколько секунд, когда включились ракетные движки, ускорение побросало всех летающих на заднюю переборку. Послышались стоны, на смену которым пришли грязная ругань и характерные рвотные спазмы.

Вздохнув, Ирсанов закрыл глаза. После четырехмесячного перерыва он возвращался в не признающий человеческих законов космический мир, от которого надеялся спастись на Земле. Только не отпускает космос, ибо все мы — дети Вселенной и никуда из нее, равно как от нее, не сможем деться.


Поднявшись в индустриальную зону, космолет сбросил тягу ракет. Внутри салона установилась легкая невесомость — примерно в четверть земного притяжения. В проходе развернулся монитор, на котором пассажиры видели пролетавшие мимо орбитальные заводы.

Здесь тесно располагались солнечные энергостанции, обсерватории, верфи, а также лабораторно-производственные комплексы, где синтезировались сверхчистые биологические и полупроводниковые материалы. Марату очень хотелось увидеть строящийся супертелескоп «Галилео», который должен был разглядеть планеты у всех звезд в радиусе десятка световых лет, однако знакомая по телерепортажам решетчатая конструкция так и не попалась на глаза. Вероятно, в эти минуты «Галилео» находился над противоположным полушарием планеты.

Зато судостроительные предприятия попадались в огромных количествах, поэтому их астробус был вынужден без конца маневрировать, огибая висевшие в вакууме монтируемые корабли. Марат насчитал не меньше десятка пассажирских и грузовых планетолетов в разной степени готовности. Кроме того, они пролетели мимо крейсера типа «Мятежник», который был почти достроен — оставалось лишь установить две орудийные башни и легкую внешнюю броню.

Насколько знал Ирсанов, Земля готовилась ввести в строй два дредноута, которым присвоены имена Джорджа Вашингтона и Фиделя Кастро — политических экзорсистов, изгонявших колонизаторов. Кроме них строились крейсера «Луис Портер», «Тупак Амару» и «Стенька Разин». Похоже, адмиральская фронда совершенно не беспокоила Великих Гостей. Пришельцы не боялись гигантских лазеров и пушек, стрелявших унаследованными от XX века ядерными снарядами.

Преодолев густонаселенный слой ближнего космоса, кораблик прибавил скорость, взяв курс на портал. Межзвездный вокзал Аунаго медленно вырастал на голограмме, и стало видно, как не похож он на конструкцию, сооруженную Нифбезил Цилонк возле Венеры. Этот узел галактических маршрутов представлял собой симметричную связку огромных геометрически правильных фигур: к центральному многограннику прилипли конусы, полусферы и длинные цилиндры.

В одном из конусов распахнулся квадратный проем, в который влетел земной астробус. Касание получилось мягким, многие пассажиры даже не ощутили этот слабый толчок. Женский голос объявил по трансляции:

— Уважаемые пассажиры, командир экипажа рад сообщить, что мы совершили посадку в ангаре портала Аунаго. Через несколько секунд к кораблю будет подан соединительный рукав, и вы сможете покинуть салон. Просим соблюдать порядок и оставаться на своих местах до сообщения об открытии люков. Благодарю за внимание.


Сначала всех прибывших разбили на группы. Отправлявшихся в Гунадри повели через желтый коридор.

На всех постах работали только люди. Вежливые чиновники и охранники проверили багаж Марата рентгеноскопом и магнитным детектором, зарегистрировали билет и личное удостоверение. Сразу возникло затруднение, потому что просвечивание выявило пистолет на дне ручной клади.

Марат решительно заявил:

— Короткоствольное оружие малой мощности не значится в перечне предметов, запрещенных к провозу.

Офицер занервничал, позвонил начальнику смены, тот переадресовал вопрос к главному менеджеру по безопасности, который оказался рогатеньким делсом. Недолго думая, пришелец объявил вердикт:

— Пусть сдаст оружие. На Гундайре получит обратно.

Страж, облегченно отдуваясь, отобрал пистолет и выписал бумажку о приемке потенциально опасного предмета для перевозки под присмотром экипажа. После этого Марату разрешили переместиться в следующий отсек, где у него взяли образцы крови, отсканировали отпечатки пальцев и глазной сетчатки, а под конец загнали в кабинку экспресс-диагностики.

Обследование продолжалось несколько минут, и доктор объявил пассажира Ирсанова условно здоровым. Марат получил пластиковый квадратик, покрытый неземными письменами.

— Здесь записаны ваши медико-биологические параметры, включая генетическую карту, — объяснил врач. — На Старших Мирах на основе этих данных вам выдадут документы.

Потом Ирсанов прошел еще через несколько боксов, в которых был обследован неизвестными приборами. Марата сильно тревожило, не будет ли придирок к чужим письмам. Дело в том, что всю последнюю неделю их дом осаждала родня людей, работающих на Гундайре и других мирах Гунадри. В результате чуть ли не четверть его багажа состояла из конвертов, микродисков и прочих носителей информации, которые следовало передать оказавшимся на Старших Мирах землянам.

Однако никаких проблем не возникло. Служба безопасности лишь просканировала мешок с корреспонденцией на предмет наличия взрывчатых, радиоактивных, ядовитых и наркотических материалов, после чего Марату разрешили двигаться дальше.

В конце концов он оказался в не слишком просторном отсеке, где накапливались пассажиры рейса Земля-Гундайра. Отбывающих, кроме него, было пока четверо: молодые мулат с негритянкой, старый монголоид и несимпатичная белая женщина средних лет.


Компания быстро перезнакомилась. Темнокожая пара служила в южноафриканской ювелирной фирме и сопровождала партию алмазно-изумрудных изделий, пользовавшихся, как оказалось, приличным спросом у инопланетян. Белокожая страшилища, которую звали Мари Стардецка, оказалась филологом, она летела преподавать курс земной литературы, а заодно собиралась на месте изучить искусство гунадов. Пожилой японец, назвавшийся Торикатой Хироюки, был послан Святым Престолом на должность епископа Гундайрийского.

— Будете обращать рептилий в истинную веру? — развеселившись, осведомился Марат.

— И это безусловно, сын мой, — смиренно признал епископ. — Однако главной задачей своей считаю заботу о душах людей, в обилии проживающих на Гундайре.

По его словам, за последние четверть века в Гунадри отправилось до тридцати тысяч землян, возвращался же от силы каждый третий. Дальнейший рассказ Торикаты был прерван появлением уже знакомых спортсменов.

Развязные молодые люди, оклемавшись после перелета в астробусе, громко, матерно и плоско шутили на всех земных языках, а самые нетерпеливые немедленно занялись сексом, не слишком стесняясь окружающих.

— Дело молодое, — понимающе и даже мечтательно проворковала филологическая дама.

Марат поинтересовался у священника, не возмущает ли того безобразная сцена. К его удивлению, Ториката назидательно провозгласил:

— Нет в этом греха, ибо велел Господь плодиться и размножаться.

— Наверняка их безобразие не завершится оплодотворением, — засмеялся Марат. — Можете не сомневаться — они предохраняются.

— Неисповедимы пути Творца, — строго отрезал епископ. — А вот тебе, сын мой, не помешала бы исповедь.

— Может, и не помешала бы, — миролюбиво отмахнулся Марат. — Только я, простите, атеист.

Взгляд священнослужителя наполнился искренним сочувствием. Японец доброжелательно сообщил, что на Гундайре обязательно займется спасением заблудшей души физика. «Непременно займитесь», — хмыкнул Ирсанов и отсел подальше.

Вскоре в зале появился человек в зеленом мундире, велевший следовать на посадку. Проходя мимо него, Марат поинтересовался:

— Скоро стартуем?

— Через час, — лениво ответил офицер. — Как только пройдут регистрацию и контроль остальные пассажиры.

— Вроде бы все здесь.

— Не все, — сотрудник Аунаго зевнул. — Только что прибыл еще один астробус — из Западного полушария… Ты как вообще — идешь или решил остаться?

Ирсанов торопливо произнес:

— Иду-иду. Только хотелось бы посмотреть, на что похож корабль.

В равнодушных глазах офицера шевельнулся намек на добрые чувства.

— Орбитальник?

— Угу, с Гермессиона. По акценту догадались?

— Не, просто я сам с Европы. Родители на шахте пахали, а я прорвался в пилотскую школу, потом здесь пристроился. — Он усмехнулся. — Нетрудно догадаться — землянин бы никогда про корабль не спросил. Гляди…

Офицер Аунаго включил систему внутреннего наблюдения. В просторном зале стоял на полозьях матово-белый цилиндр с закругленными торцами. Рядом копошились крохотные фигурки в скафандрах. Ирсанов прикинул на глазок, что длина цилиндра в двадцать-тридцать раз больше человеческого роста, а диаметр — раз в пять-шесть меньше длины.

К кораблю тянулась гофрированная труба, и офицер объяснил, что по этому переходнику попадают на борт пассажиры.

— Где труба, в которую он улетит? — спросил Марат.

— Никуда они не улетают, — сказал человек из Аунаго. — Просто исчезают. Поднимется на антигравах, зависнет посреди зала, а потом — хлопок, вспышка — и корабля нет.


В пассажирском салоне Марат насчитал шестнадцать — по числу пальцев на гунадских конечностях — рядов кресел по четыре сиденья в ряду. Между креслами были оставлены проходы почти в метр шириной. Иллюминаторов не имелось.

Не желая весь полет слушать проповеди или чьи-нибудь рассказы о жизни, Марат сел подальше от остальных. Спустя минуту рядом с ним плюхнулся жизнерадостный спортсмен.

— Привет, дядя! — весело рявкнул парень, протягивая громадную ладонь. — Рэнди Луззаго, Аризона. Буду тренером по военизированному многоборью. Хочешь пива?

Оказавшийся беспредельно общительным сосед уже пихал ему банку «Миллера». Нехотя представившись и отказавшись от выпивки, Марат саркастически осведомился:

— Не слишком ли много тренеров летит одним рейсом?

Рэнди с готовностью заржал:

— Нет, дядя, в самый раз. Вообще-то нас пока завербовали, типа, показывать этим крокодилам, что такое настоящий спорт. Мы там — ты ж понял — на стадионах для них выступать будем. Типа гладиаторов — усек? Но потом я, понятное дело, тренером стану, чтобы учить крокодилов, как правильно бегать, плавать и гранату метать.

Вероятно, умение правильно швырять муляж гранаты было жизненно необходимо для обитателей сверхцивилизованного Гунадри, свои же инструкторы по легкой атлетике вымерли в процессе эволюции… Посмеиваясь, Ирсанов пожелал аризонскому чалдону всевозможных успехов и, откинув голову, закрыл глаза.

Вылетать из Партизанска пришлось рано-рано, выспаться не удалось, да и не шел сон перед таким путешествием. А вот теперь гад Морфей подкрался незаметно и тянул в свои липкие глубины.

Марат задремал, но был разбужен, потому что в салон вломилась еще одна партия гуманоидов. Подгоняемые нетерпеливыми приказами динамиков и тычками похожих на рептилий роботов, они тоже расселись, после чего появились пассажиры-гунады. Ящеры величественно прошествовали мимо притихших людей и скрылись за люком передней переборки.

— Там, наверное, салон бизнес-класса, — завистливо присвистнул Рэнди.

Дальше начались неожиданности. Роботы приказали всем землянам раздеться догола, и это распоряжение вызвало некоторый переполох. Вспомнив, о чем его предупреждали в Аунаго, Марат послушно снял одежду, сложив шмотки в прикрепленный к спинке кресла ящик, и снова сел, чувствуя себя весьма неуютно. Кое-кто из пассажиров, не пожелав подчиниться, затеял спор, но их быстро усмирили ударами электрошокеров. Когда все расселись, роботы застегнули на голых людях широкие эластичные ремни.

Затем из-под кресел выросли раструбы, плотно обжав интимные места и лица растерянных людей. По трансляции объяснили, что эти катетеры необходимы, если кого-нибудь стошнит, чтобы не загадили салон. Пока Марат переваривал новость, часть потолка над ним стала менять форму и опустилась, накрыв его кресло яйцеобразным колпаком.

Прямо перед глазами Марата засветилась голограмма, и миловидная девица, зашевелив пухлыми губками, проговорила:

— Уважаемый Марат Робертович, через несколько минут наш корабль стартует к системе Гундайры. В случае неприятных ощущений просим не беспокоиться — небольшая вибрация и слабые толчки не опасны. Если ваш организм плохо переносит нагрузки, вы можете отправлять любые естественные надобности через подсоединенные к вам устройства. Просьба не пытаться снять эти приспособления. А теперь экипаж желает вам счастливого межзвездного путешествия и успехов на Старших Мирах. Во время перелета вы можете выбрать любую запись из нашего каталога, чтобы наслаждаться фильмами и видеоклипами до самого прибытия. Расчетное время движения до портала на Гундайре — пятьдесят четыре минуты.

Напутствие звучало устрашающе. Немного нервничая, Марат просмотрел каталог, остановив выбор на финальном концерте «Песня года — 2112». Музыка принесла успокоение, он даже повторно задремал. Внезапно раздались резкие отрывистые сигналы, и поверх голографического певца загорелась надпись: «Внимание, до старта осталось 20 секунд». Тот же текст был повторен вслух.

Цифры быстро уменьшались и на счет «Ноль» пришла знакомая легкость — включились антигравы. Никакого движения Марат не почувствовал, но вибрация была далеко не слабой. Начались толчки, чередование перегрузок и невесомости. Даже Марат, привычный к таким явлениям, испытал легкую тошноту.

Впрочем, желудок у него так и не вывернулся, а к неприятным эффектам Ирсанов вскоре приспособился и даже перестал обращать на них внимание, хотя продолжение концерта смотрел уже без прежнего удовольствия.

В углу трехмерного экрана неторопливо сменялись цифры — время, оставшееся до конца полета через свернутое пространство. Когда таймер показал 12 минут, Марат решил справить большую и малую нужду — кто знает, скоро ли подвернется такая возможность. Сразу после дефекации по его чреслам хлестнула теплая струя, а затем подул горячий воздух — вероятно, биде такое, с подсушкой.

Наконец очень сильно тряхнуло несколько раз подряд, и вибрация прекратилась. Уже знакомая голографическая особа радостно поведала, что они прибыли на Гундайру и вскоре пассажирам разрешат выйти из корабля.

— Можете одеваться, — разрешила голограмма стюардессы.

По шлангам снова пустили подмывальную жидкость, после чего утки-катетеры отцепились и втянулись в основание кресел. Одновременно расстегнулись ремни, прижимавшие пассажиров к сиденьям, а колпаки вернулись на потолок. «Нанотехника», — подумал Марат.

Он стоял посреди салона с влажной задницей, а вокруг суетились две дюжины голых людей. Марат поспешил обтереться, натянул одежду и лишь после этого посмотрел вокруг. Большинство пассажиров выглядело неважно — наверное, плохо перенесли болтанку.

Потом открылся люк, но первыми покинули корабль пассажиры-гунады. Лишь после них выпустили из салона людей, и Марат очутился в длинной кишке переходника. Прибывших варваров прогнали через камеры медицинского контроля и дезинфекции. Процедуры были не самые приятные, но, видимо, необходимые. В конце концов ошпаренный лучами и напичканный сыворотками Марат оказался в кабинете, где сидели три гунада.

Один из них что-то сказал остальным на своем языке, после чего обратился к Ирсанову по-русски:

— Приветствую вас, коллега.

— Джир? — сообразил Марат. — Здравствуйте, рад вас видеть.

Отличить работодателя от остальных рептилий он не смог бы: с лица все гунады казались одинаковыми. Сейчас Джир выделялся лишь цветастой одеждой, тогда как другие два аборигена носили строгие темно-синие мундиры.

— Как долетели? — осведомился археолог.

— Благодарю. Было интересно…

— Потом будете любезничать! — впечатался в мозг мысленный окрик одетого в униформу гунада. — Предъявите документы.

Второй гунад провел сканером по глазам и пальцам Ирсанова. Результат совпал с занесенными в карточку данными, подтвердив личность прибывшего. Последовал короткий допрос о целях приезда, но делалось это, как нетрудно было понять, исключительно ради соблюдения формальностей. Чиновники задавали вопросы через телепатический передатчик, отвечал же, главным образом, Джир, размахивавший документом из университетского научного центра. Выслушав очередное объяснение археолога, чиновник спросил с явным интересом:

— На Земле вас пыталась убить агентура клантов?

— Это выглядело именно так.

Марат не был уверен, как следует отвечать, чтобы не задеть чувства гунадов. Вроде бы Окланто и Гунадри не слишком дружили, но кто их знает…

— Повторных нападений не было?

— Нет, меня охраняли.

— Военная разведка? — Гунад засмеялся, и остальные рептилии поддержали его. — Никак не угомонятся. Все еще надеются выведать и вывезти наши секреты?

— Это плохо? — насупился Марат.

— Это бессмысленно, — веско произнес гунад. — Наша контора не допускает столь грубых ошибок.

Джир весело пояснил:

— Они работают в Миграционной службе — это полиция надзора за представителями малых цивилизаций.

Между тем полицейский протянул человеку тщательно упакованную «беретту», небрежно сказав:

— Туземное оружие можете носить для самозащиты. Некоторые районы Гундайры не безопасны. Именно те районы, где почему-то любят крутиться ваши соплеменники.

«Наверное, о злачных местах говорит», — заинтересовался Марат, а полицейский продолжил допрос:

— Склонны к извращениям?

— У меня нормальная ориентация, — обиделся Марат.

Офицер Миграционной службы беззлобно проворчал: дескать, все поначалу так врут, а потом лечи вас от идиотских болезней. Процедура явно завершалась, и Джир предупредил:

— На время, пока он здесь, наш гость должен иметь доступ к материалам четвертой категории.

— Гуманитарный? — уточнил офицер-гунад. — Такой допуск он получает автоматически.

— Технический тоже потребуется.

— Сделаем… — Офицер поводил пальцами над сенсорами пульта.

Джир пояснил, что под грифом Инфо-четыре распространяется информация для широких масс, не связанных с государственным или корпоративным управлением. Проще говоря, Марат получал доступ к тем же сведениям, что и большинство обывателей-гунадов.

Затем сотрудник Миграционной службы выдал ему керамический прямоугольник — темно-зеленый с белой диагональной полосой.

— Это ваш документ на время пребывания в скоплении Пас-Лидос, — сообщил полицейский. — И не рассчитывайте, что сможете увезти запрещенную информацию.

— Сотрете память?

— Обязательно. Кроме того, перед возвращением получите диски видеозаписи, на которых будут запечатлены эпизоды вашего пребывания на Гундайре. Те кадры, которые не повредят безопасности Гунадри. Ваши письма на Землю будут подвергаться цензуре, а все запрещенные сведения цензоры сотрут.

Повернув лицо в сторону Джира, полицейский осведомился, где будет жить землянин. Археолог небрежно проговорил:

— В поселке при университете Аунаго. Там работают опытные представители вашей службы.

— Значит, объяснят ему, что и как… — Офицер поднял четырехпалую ладонь. — Поздравляю с прибытием. Можете идти.


Как и следовало ожидать, они находились не на планете, а в служебных помещениях орбитального портала. В коридоре Марат встретил попутчиков с земного рейса. Спортсмены как раз прошли контроль и, построенные в колонну, направлялись к выходу под конвоем нескольких гунадов.

— Сначала мы полетим астробусом до вокзала континентальной столицы, — сообщил археолог. — Я оставил там свою машину.

Недолгий спуск на планету проходил на редкость спокойно — никаких неприятных ощущений. Развалившись на пневматических подушках сиденья, Марат не отрывал взгляда от обзорной голограммы, на которой стремительно росла приближающаяся Гундайра. На вид планета отличалась от Земли только рисунком материков — те же синие океаны, белые облака, разноцветная суша.

После посадки никто не спрашивал у него документов. В залах аэропорта совершали броуновский хаос преимущественно гунады, лишь изредка глаз натыкался на тиадзаров, аркхов или делсов. Еще реже встречались существа, про которых Ирсанов никогда прежде не слышал.

— Вперед, — подбодрил его Джир. — У нас мало времени.

Марат осторожно шагнул за порог космовокзала. Здесь было много незнакомых запахов, оранжевое солнце в серо-голубом небе, совершенно непривычные деревья вокруг площади. Но в общем шока не случилось — впервые оказавшись на Земле, он был потрясен куда сильнее.

Джир усадил человека в свой лимузин — длинный и широкий, с отверстиями для хвоста в сиденьях. Прозрачный колпак обтекателя еще опускался на кабину, а машина уже оторвалась от мостовой, плавно набирая высоту.

— Что за поселок, где я буду жить? — спросил Марат.

— Место, удобное для твоих соплеменников. — Джир без предупреждения перешел на «ты». — Там домики, как у вас на Земле, другие удобства, много людей. Тебе будет легче адаптироваться.

Аэромобиль летел на автопилоте, и Джир тараторил без перерыва. Рассказал, что Марат получит несколько дней на освоение гунадского языка и основ Техно-четыре, после чего начнется настоящая работа, ради которой уважаемого коллегу привезли сюда с Земли. Потом гунад учинил экзамен, пожелав выяснить, насколько хорошо Марат изучил историю Пас-Лидоса.

Человек отвечал охотно, хотя иногда получалось невпопад. Слишком уж хотелось глазеть по сторонам. Мир Техно-пять ошеломил потоками воздушных машин, живописными пейзажами, диковинной архитектурой городов. Даже неугомонный Джир понял в конце концов, что человек морально травмирован.

— Ладно, отдыхай. — Гунад засмеялся. — Завтра поговорим. Лучше даже послезавтра.


Часть II Метрополия

Глава 1 Гетто для дикарей


Как ни удивительно, первый шок получился послабее, чем при переезде на Землю с венерианской орбиты. Полсотни уютных домиков окружал парк, где земные растения чередовались с местными. В поселке было приятно жить, но не более. В коттедже Марата тоже ничего не удивило: он и прежде знал, что на Старших Мирах нанотехника применяется очень широко.

По сигналу с карманного пульта крохотные служаки-нанороботы складывались в стол, кровать или другой не слишком сложный предмет обихода. Неизменными оставались только холодильник, пищевой синтезатор и видеосистема, но старожилы просветили Марата, что эти устройства также созданы из микрокомпонент и могут быть изменены, если появится надобность.

Здесь, на окраине далеко не самого большого мегаполиса планеты, трудно было почувствовать, что попал в сверхцивилизацию. Ближайший город Ирсанов посетил лишь однажды, когда добрые соседи согласились покатать новичка. Впечатление он получил в меру сильное, хотя, если подумать, город как город. Москва, Пекин и Нью-Вашингтон выглядели примерно так же.

Университет тоже не показался сверхъестественным храмом науки: аудитории, лаборатории, кабинеты, студенты — все как на Земле. Правда, установок для физических экспериментов Ирсанов не увидел: Джир, проводивший ему короткую экскурсию, сказал, что физики строят свои агрегаты вдали от Гундайры. К тому же университет обслуживал Аунаго, поэтому не занимался абстрактными фундаментальными исследованиями. Главные задачи здешнего физфака — инженерные разработки вроде проблемы поддержания внепространственных каналов.

Соседи по поселку — навещали Марата, приглашали на свои вечеринки. Поначалу он чувствовал себя неучем-провинциалом, попавшим в высшее общество, но быстро избавился от этих комплексов.

Всю первую неделю — календарь гунадов делился на четыре рабочих дня и один выходной — Марат осваивал местный язык и основы математики. На третий день телепатические устройства загнали ему под череп джентльменский набор необходимых знаний, так что новичок смог читать гунадские тексты и пользоваться информационными системами.

— С чего начнешь? — поинтересовался математик Герберт Марч, живший в коттедже неподалеку.

— Даже не знаю… — Марат подергал плечами. — Всего сразу хочется. Наверное, все-таки начну с физики.

— Обычное дело, — засмеялся Герберт. — Две трети наших технарей первым делом берутся за физику.

— А другая треть?

— Порносайты смотрят…

Сосед снова хохотнул и посоветовал изучить обзорную лекцию университетского курса, но предупредил, чтобы Марат был готов сильно удивиться.

Не послушав доброго совета, Марат вызвал поисковик, заказав информацию по астрономии, космографии, космологии. Так он впервые испытал настоящий шок.


Аунаго, Нифбезил Цилонк, Фтомир и Чауц не были ни цивилизациями, ни военно-политическими альянсами. Четыре трансгалактические корпорации контролировали порталы, почти полностью захватив рынок межзвездных перевозок. От двух до трех процентов их доходов поступало за счет вывоза ресурсов Солнечной системы.

Еще он узнал, что транспортные корпорации крайне редко строили новые порталы, предпочитая реставрировать межзвездные коридоры, проложенные во времена Куфона и Татлака. Многие зоны свернутого в многомерные трубки пространства пришли в негодность, их невозможно было эксплуатировать и приходилось вкладывать немалые средства, чтобы смонтировать новый портал в точке выхода, либо восстанавливать старый канал.

Допуск Техно-четыре открывал не все разделы местного Интернета, но Марат сумел добраться до карты гипертранспорта. Порталы соединяли несколько сотен звездных систем, в которых имелись обитаемые планеты или миры, где добывалось природное сырье. На той же голограмме были отмечены порталы, предположительно существовавшие в прошлую эпоху. Строить к ним внепространственные каналы пока не спешили, поскольку такие проекты были признаны нерентабельными.

Разобравшись в карте, Марат обнаружил, что многие заброшенные маршруты уходят за пределы Пас-Лидоса, в том числе и по направлению Земли. Старые порталы имелись и в соседних с Солнцем системах.

Пришлось изрядно повозиться в астрономических каталогах, но Марат все-таки обнаружил сведения, собранные тысячелетия назад космическими разведчиками погибших цивилизаций Колмунтох и Муодиндо. В архивах сохранились голограммы Афин, Спарты, Рима, Фив, Вавилона, Константинополя и других городов. Были тут и отрывочные кадры давно забытых войн — особенно впечатлила Марата атака боевых слонов на пехотную фалангу, прикрытую с флангов отрядами тяжелой конницы.

Но самым важным своим открытием он считал данные по системам Альфы Центавра, Тау Кита и 61-й Лебедя. Возле этих звезд вращались планеты, пригодные для колонизации землянами, а также другие небесные тела, богатые полезными ископаемыми. Перед большой войной там построили порталы, готовили системы к эксплуатации, но разгоревшиеся сражения заставили забыть об этом секторе. Ближайшие к Солнцу участки скопления контролировали государство Ивобзинг и корпорация Чауц, которые, видать, посчитали весь регион бесперспективным — слишком уж дорого встала бы переброска оборудования и рабочей силы на необитаемые миры.

Ирсанов немедленно загорелся идеей — проложить туда трассы, чтобы расселить избыток землян. Богатейшие ресурсы этих планет дали бы новый толчок прогрессу земной цивилизации.

На второй день второй недели-пятидневки Марат разбирался с оружием, но тут его ждал большой неприятный облом. Гравитационные установки, боевые излучатели и прочие устройства, носившие столь же заманчивые названия, действовали на основе неизвестных ему физических законов. Оружие, которым кланты не раз били землян, использовало какую-то обращенную трансцендентность. Столь же загадочным оказалось устройство синтезаторов и антигравов: вся фемтомеханика работала на основе трансцендентности, а квантовый синтез оказался полностью материализованной вероятностью. С точки зрения правоверного физика, подобные объяснения напоминали шизофреническую ересь.

Следующие дни Марат посвятил основам физики. Преодолев естественную робость перед чужой манерой изложения, он сумел перевести математические выкладки гунадов в привычные символы земной науки. Читать эти разделы учебников оказалось нетрудно — почти все слова были знакомы, да и смысл новых терминов постигался без труда.

Только все вместе это напоминало главу из популярной книжки «Физики продолжают шутить несмотря ни на что». Словно кто-то, страдающий недержанием плоского юмора, написал такие тексты специально, чтобы поиздеваться над глупым варваром, прилетевшим из галактического захолустья с наивной надеждой поучиться уму-разуму.


Он тупо разглядывал бестолковые в своей диковинности уравнения, когда зазвонил электронный колокольчик над дверью. Монитор внешнего контроля показал топтавшихся на крылечке соседей. На этот раз с Гербертом пришла симпатичная и высокая, но малость располневшая брюнетка. Марат видел ее пару раз на вечерних попойках, даже заинтересовался, однако познакомиться не успел. «Хоть на человеческие лица посмотрю», — подумал он, нажимая на кнопку пульта, чтобы открыть дверь.

— Привет, — сказал Марч, пропуская вперед даму. — Лу, это и есть наш новенький. Марат, позволь тебе представить мадам Луизу Роббер Смит.

Он произнес это по-английски. Вообще, как заметил Марат, обитатели поселка старались говорить на земных языках и лишь в крайних случаях, если не хватало слов, переходили на гунадрийский.

— Просто Лу, — засмеялась гостья и непринужденно чмокнула Марата в район нижней губы. — Вы сторонитесь нашего общества?

— С чего вы взяли? — опешил Ирсанов. — Регулярно бываю на всех собирушках.

— Регулярно — это гораздо чаще, — назидательно изрекла Луиза. — Нас тут слишком мало, поэтому мы стараемся держаться вместе… Пить будете?

— Могу, — признался Марат и бросился к синтезатору.

В первый день, устроившись на новом месте, он с помощью старожилов пропустил через молекулярный анализатор привезенные из дома харчи. Вероника постаралась, приготовив мужу в дорогу кулинарные шедевры из натуральных продуктов, и файлы с рецептами этих вкусностей присоединились к виртуальным блюдам, собранным многими поколениями предшественников. Всего меню поселка включало многие сотни названий. Достаточно было навести курсор на имя файла, чтобы через несколько секунд из синтезатора выдвинулся подносик с заказом.

Марат хотел удивить гостей фаршированной орехами индейкой, но Луиза решительным движением плеча отодвинула его от монитора и сама принялась колдовать — точь-в-точь хозяйка у плиты. Вскоре на столе выстроились несколько сортов салата, жареные колбаски, горячие калачи, тарелочки с ломтиками сыра, бутылки незнакомых вин с французскими этикетками.

За веселой трапезой Марат узнал, что биотехнолог Роббер Смит работает в лаборатории медицинского факультета в проекте создания атомно-молекулярной модели человеческого организма. По ее словам, эти работы начались около двадцати лет назад и уже близятся к завершению. Кроме того, Луиза поведала, что в Торонто остались ее муж, две дочери и три внука.

Ирсанов почувствовал, как его глаза стремительно лезут на лоб и выше. С виду Луизе было не больше тридцати, так что упоминание о внуках выглядело гибридом нонсенса с похабной шуткой о бурной молодости. Точнее — о бурном детстве.

Насладившись его растерянностью, Луиза сообщила, посмеиваясь, что давно разменяла шестой десяток.

— Вакцина молодости! — догадался, сгорая от зависти, Марат.

Моложавая бабушка снова залилась хохотом, и Герберт поддержал ее.

— Хваленая вакцина ненадежна, поэтому такими препаратами пользуются только кланты, — сказала Луиза. — Настоящее восстановление организма возможно лишь методами нашей лаборатории.

Она пояснила, что для каждого человека создается информационная модель оптимального расположения микрочастиц. Можно запрограммировать любой возраст, исправить генетические повреждения и вычеркнуть болезни в любых органах. Потом объект вводится в некое силовое поле, и организм модифицируется, избавляясь от признаков старения и других болезней.

— Как возможно такое? — Ирсанов был ошеломлен. — Ведь для этого нужно менять каждую молекулу, каждый фрагмент ДНК в каждой клетке!

Герберт одобрительно кивнул, допил бутылку и, откупоривая новую, весело заметил:

— Устрашающе звучит, не правда ли? И тем не менее, Великие Хозяева делают это без труда.

Марат продолжал недоумевать, но математик и биотехнолог не сумели объяснить ему суть процесса. Луиза лишь произнесла беззаботно:

— Примерно так же действует синтезатор жратвы. Ты вызываешь файл с информационно-виртуальной моделью котлеты, и устройство расставляет все молекулы в нужном порядке.

— Фемтотехнология? — Марат насупился.

Пожав плечами, Герберт ответил:

— Это ты, физик, должен нам растолковать, как работают такие машины. Я разок попытался разобраться, но быстро завял. Вроде бы поле трансцендентного состояния резонирует с виртуальной информацией и тем самым обращает вероятность.

— И что?

— И все. Для каждой молекулы существует ненулевая вероятность оказаться в некотором месте. Трансцендентность делает эту вероятность близкой к единице.

— Вот! — обрадовалась Луиза. — Именно так нам и говорили. Вероятность растет, и в каждом нужном месте появляется нужная молекула. Или атом, ион и еще какая-нибудь фигня.

— Разве ты не читал учебников физики? — осведомился захмелевший Герберт.

Чувствуя себя круглым идиотом, Марат утвердительно кивнул.

— Ничего не понял, — признался он. — Решил, что меня разыгрывают.

Луиза вновь захохотала, но Марч вполне серьезно поведал, что поначалу земные физики реагируют именно подобным образом.

— Все быстро разобрались, и ты тоже поймешь, — сказал Герберт. — Только лучше бы тебе начать с математики. Рекомендую книгу «Алгебра и элементарные операторы».

Сосед переписал со своего инфоблока код учебника и посоветовал не откладывать. Гунады давали новичкам на адаптацию не больше десяти дней, после чего подключали к плановым работам.

— Постараюсь, — буркнул Ирсанов. — Луиза, как скоро ваша разработка попадет на Землю?

— Понятия не имею, — кажется, этот вопрос совершенно ее не беспокоил. — Не скоро. Может быть, никогда.

Он не понял, и старожилы растолковали, что передача Земле методик Техно-четыре и Техно-пять запрещена. Представители слаборазвитых культур могут пользоваться высшими технологиями лишь на Старших Мирах.

Впрочем, это не было новостью — о чем-то подобном предупреждал Сандерс. Дикарям с крохотного острова разрешалось работать в метрополии, но никто не позволит им привезти на свой архипелаг ружье с запасом патронов.

— Наверное, никто не хочет отсюда возвращаться?

— Некоторых просто выгоняли, — хохотнула Луиза. — Оставляют только самых ценных работников. Счастливчики получают вид на жительство и право привезти семью.

— Почему никто из вернувшихся не помнит об этих концепциях?

Ответ Марча снова подтвердил подозрения подполковника Сандерса:

— Перед возвращением каждому из наших не просто стирают память о пребывании в цивилизованных мирах. Накладывается смоделированная психоматрица. Человек сохраняет почти прежнюю личность, но приобретает ложную память, в которой не остается ничего такого, о чем не должны знать существа из цивилизаций третьего уровня.

— Ясно, — вздохнул Марат.

По-дружески обняв его, Луиза промурлыкала:

— Только здесь можно понять — кто мы и зачем мы.

— Я и раньше понимал, что мы — куча вселенского дерьма, генетический мусор, — мрачно изрек Ирсанов. — Ладно уж, займемся математикой.

Он вовсе не собирался начинать немедленно, однако телепатический приемник инфосистемы неправильно понял последнюю мысль и включил воспроизведение. По всей комнате развернулись трехмерные экраны, разрисованные формулами.

Ткнув пальцем в исходное соотношение, Герберт Марч произнес:

— Мы так и не смогли подобрать адекватный перевод этому гунадскому термину. Поэтому называем вероятностью, хотя некоторые считают, что было бы правильнее применить слово «зыбкость» или «недостоверность», но никак не квантовое понятие «неопределенность».

— Напоминает бред, — недовольно морщась, Марат разглядывал диковинные формулы и уравнения. — Мистика вместо физики.

— Мы все прошли через это, — призналась Луиза. — Сначала — безусловное отторжение, когда новые понятия сталкиваются с психологическим барьером. Потом начинаешь понимать суть феномена и уже не представляешь, что может быть иной взгляд на Вселенную.

Попрощавшись, гости ушли, оставив Марата наедине с кошмарной физикой Техно-четыре.


Весь вечер и начало следующего дня он пробивался сквозь новые понятия чужой науки. Перелом случился неожиданно — просто в какой-то момент Марат обнаружил, что концепция гунадов верна и объясняет все загадки. Сильно помогла и математика Старших Миров — совершенно непривычная, но решавшая сложнейшие проблемы исключительно простыми методами. Как только Марат освоил методику вычислений, дело пошло.

Учебник называл три формы материи: вещество, поле, вероятность, и три формы существования вещества: пространство трех измерений, одномерное время и трансцендентность переменной размерности.

Частица обладает свойствами поля.

Частица, волна и вероятность при определенных условиях могут превращаться друг в друга, совершая гиперфазовые переходы, не связанные с испусканием или поглощением энергии.

Частица движется в пространстве, оставаясь неизменной во времени и трансцендентности.

Волна может меняться во времени и пространстве, сохраняя трансцендентные параметры.

Вероятность переменна во всех трех формах существования материи.

Когда прошел шок и Марат начал разбираться в новых понятиях, физическая картина мира сделалась вдруг гениально простой и логичной. Исходя из нового толкования вероятности да еще в новой системе координат, становились понятными все или почти все проблемы, о которые чуть ли не два столетия бесплодно и беспомощно расшибала лбы и другие части тела ученая братия Земли.

Квантовые двигатели, разгонявшие космические корабли до 0,20 — 0,6 световой скорости, антигравитация, гиперканалы, оружие — все оказалось очень просто. «Если бы довезти до наших…» — эта мысль крутилась в голове постоянно.

И еще одна навязчивая идея не оставляла Марата — убедить Великих Гостей начать эксплуатацию хотя бы Альфы Центавра. Четвертая планета этой системы буквально снилась ему. Мир богатой флоры и примитивной фауны, покрытый океанами чистой воды и закутанный азотно-кислородной атмосферой, словно ждал колонизации.

Люди дышали бы здесь без фильтров. Разве что микроорганизмы могли представлять угрозу, но земная астромедицина еще в прошлом веке научилась бороться с инопланетными болезнями.

Решив попозже поговорить на эту тему с новыми приятелями — людьми и гунадами, он занялся собственными вычислениями. Эффект Ирсанова-Ирсанова капитулировал буквально через час, как только Марат отыскал и исправил две механические ошибки в расчетах.

Все получалось элементарно: пульсации внутриядерных сил в центральных областях Солнца действовали на сравнительно близкие объекты вдоль трансцендентной координаты и со строго определенной вероятностью проявлялись в тех или иных областях прилегающего пространства.

Получив этот результат, Марат был счастлив до самого обеда, но потом выяснил, что феномен давно известен на Старших Мирах и описан во всех учебниках астрофизики.

— Называется, заново изобрел велосипед, — разочарованно произнес он вслух.

Без аппетита перекусив, он решил не отвлекаться на ерунду и выяснить главное — как действуют межзвездная телепортация, звездолетные движки и оружие. Его ждало страшное разочарование: после каждого запроса информационная система сообщала, что пользователь имеет допуск уровня Техно-четыре, а потому не может получить доступ к сведениям категории Техно-пять.


Вечером он попытался наладить личную жизнь и последовательно обзвонил всех женщин поселка. Здесь тоже было глухо: старожилы давно разбились на гомо- и гетеросексуальные пары, а некоторые даже сформировали групповые семьи. От предложения встретиться в интимной обстановке с темпераментным бисексуалом или стать седьмым в нежной компании Марат отказался весьма решительно.

Чрезмерно интеллектуальная инфосистема коттеджа, чутко поняв интересы хозяина, сообщила:

— Вы можете заказать муляж или клон своего эротического идеала.

— Как это? — опешил Ирсанов.

Вокруг него немедленно расплескались рекламные голограммы. Дешевле всего — в пределах тысячи хонов — предлагались муляжи, то есть синтетические копии существ любого известного биологического вида. Проще говоря, куклы с ограниченной программой. Цены на полноценных клонов зашкаливали за 20 тысяч. Доплатив еще немного, можно было заказать партнера с улучшенными внешними параметрами, а также — со специально подобранной искусственной личностью.

Определив телепатическим путем неплатежеспособность клиента, компьютерная сеть коварно предложила:

— Вы могли бы воспользоваться кредитом. Кроме того, в запасниках некоторых фирм имеется обширный выбор подержанных экземпляров. Эти особи поставляются со скидкой, но всегда готовы оказать сексуальные и другие услуги самого широкого профиля.

— Пока не нужно, — буркнул Ирсанов. — Сам как-нибудь устроюсь, так что закрывай все окна своего порносайта.

— Это вовсе не порносайт, — терпеливо поправил его коммуникатор, — обнаружив потребность клиента, контрольный блок особняка вызывает информацию из свободных сетей маркетинговых серверов.

— Не важно, закрой рекламу.

Последней погасла голограмма, предлагавшая на выбор самок полусотни разумных видов. Гуманоидов среди них не было, и Марат испугался, что теперь до самой Земли будут ему мерещиться кошмарные порождения галактической эволюции.


Утром позвонил Джир, сообщивший, что после обеда заглянет для серьезного разговора.

— Давно пора, — обрадовался Марат.

— Скучаешь? — Гунад засмеялся. — Скоро так завалю работой — заскулишь.

— Работы я не боюсь…

В ожидании археолога Марат решил в последний раз попытать счастья. Нацепив на виски комплект мыследатчиков, чтобы наладить устойчивый телепатический контакт, он сумел объяснить процессору, чем интересуется. После секундной задержки компьютер предложил исчерпывающую информацию о прокладке новых трубок свернутого пространства.

Как он и думал, такое строительство в основном вели уже известные землянам корпорации, причем они вкладывали деньги в порталы и тоннели только при полной уверенности, что получат большую прибыль.

Однако, кроме квартета главных монополий, этим бизнесом занималось и несколько малых фирм, которым гиганты отдали низкоприбыльные маршруты — в основном, на короткие дистанции. Только внутри границ Гунадри мелким извозом промышляли десятка два компаний, причем самые успешные — Динзаролид и Намнуну — даже смогли отхватить часть порталов за пределами государства.

Иногда Намнуну бралась реставрировать порталы возле других звезд. Если экипаж субсветового космолета, добравшись до ничейной системы, находил там заброшенный портал, астронавты получали премию до миллиона хонов. Затем транспортники ремонтировали оборудование, запускали трассу в эксплуатацию, проводили разведку ресурсов системы. Как правило, после этого Намнуну и Динзаролид продавали готовый маршрут Аунаго или Фтомиру.

Подытожив результаты поиска, Марат сделал простой вывод: никто не станет гнать магистраль до Альфы Центавра, чтобы спасти Землю от перенаселения. Даже разбухшему от лишних денег Аунаго не нужны новые колонии людей, потому что для освоения Альфы-Четыре или Тау-Три потребуются многие миллиарды хонов.

Ирсанов был сильно разочарован. В этом настроении застал его неожиданный гость.


Сначала Марат решил, что пришел Джир, но посетитель был заметно крупнее — почти в рост человека и шире в плечах, чем тщедушный археолог. Серые глаза навыкат делали его лицо глуповатым, а хвостом он практически не шевелил — вероятно, привык не проявлять эмоций.

— Чахель, старший инспектор Миграционной службы, — представился гунад. — Курирую поселения людей в этой губернии.

Ящер говорил по-гунадски, но Марат прекрасно понимал его, так что беседа протекала без осложнений. Лишь пару раз Марат хватался за словарь, а Чахелю пришлось воспользоваться телепатическим коммуникатором.

С обычной для существ его профессии напускной благожелательностью старший инспектор расспросил Ирсанова, как живется на новом месте. Даже давно и сильно не любивший спецслужбы Марат вскоре развязал язык и стал отвечать почти откровенно.

Незаметно разговор перекинулся на политику. Чахель тактично критиковал земное общество, где кучка чиновников и олигархов эксплуатирует честных трудяг, а больше десятка миллиардов простых граждан прозябают на положении чуть ли не рабов, получают жалкие гроши и вынуждены питаться суррогатами, от которых недолго мутантом стать.

— У нас тоже недостатков хватает, — признал инспектор, — но жизнь получше — верно?

Марат покивал, а про себя подумал: «Сейчас вербовать начнет». Он ошибся — Чахель неожиданно взялся за клантов и прочих соседей, не страдавших, по его мнению, особой благосклонностью к гуманоидам.

— Знаешь, конечно, как они твою установку разбомбили?

— Еще бы не знать, — хмыкнул Ирсанов. — Еле живой остался.

— Твари-твари они, — брезгливо кривясь, сказал полицейский. — Не терпят конкуренции. Под хвостом у них чешется от того, что малые расы чуть лучше жить станут.

Не хотел Марат болтать лишнего, но все-таки вырвалось:

— Мы раньше думали, что все Великие Гости заодно. Лишь в последнее десятилетие стало понятно, какие между вами противоречия.

Засмеявшись, Чахель возразил:

— Ваши министры и разведчики знали об этом с самого начала… Народу, само собой, не сообщали, потому что толпа должна верить: сверхцивилизации только и думают, как бы людям подсобить. Причем вполне бескорыстно.

— Ну, насчет бескорыстия мало кто заблуждается, — Марат криво улыбнулся. — Вы другое скажите: на меня, наверное, должны были обидеться — все-таки раскрыл некоторые секреты Техно-четыре.

Старший инспектор махнул четырехпалой ладонью и поведал, что вины землянина в этой истории немного. Главную ответственность несут недоумки, включившие сведения по Техно-четыре в учебный текст категории Инфо-три.

— Но за это наша служба не отвечает, а кого теперь за хвост таскают, тех не жалко, — мстительно продолжил он. — Что касается тебя, то поступил ты, как нормальный исследователь, чем заработал себе дополнительные баллы рейтинга. Если теперь для почтенного Джирдона Сино поработаешь как следует — считай, вид на жительство для всей семьи у тебя в руках.

— Я, собственно, не претендую, — пробормотал ошеломленный Марат. — Думал вернуться на Землю через полгода.

— Глупо, — изрек старший инспектор Миграционной службы. — Перед отправлением на Землю тебе сотрут из памяти все самые интересные знания и на освободившееся место запишут психоматрицу ложной памяти. Это будешь уже не совсем ты… А здесь тебе разрешат работать над проблемами самого переднего края — хоть в истории, хоть в физике. Да и условия жизни будут получше, чем в этом отстойнике для новичков.

Чахель интимным шепотом поведал, что через год-другой, получив допуски пятой категории, Марат сможет участвовать даже в работах над новейшим оружием.

— Вы просто демон-искуситель, — вздохнул Ирсанов. — Знаете, чем меня купить.

— Конечно, знаем, — весело подтвердил инспектор. — Иначе бы меня здесь не держали.

Внезапно Чахель встал, сообщив, что пора идти, тем более что скоро прилетит почтенный Джирдон Адхив Сино. У крыльца старшего инспектора ждал экипаж, хищными обводами напоминавший земные истребители ближнего радиуса. Машина вертикально взлетела выше деревьев, после чего рванулась в сторону города.

«Отстойник для новичков, — печально подумал Ирсанов. — Приезжающих варваров держат в гетто, отбирая перспективные особи».

Великие Гости даже на Земле относились к людям достаточно бесцеремонно. А уж на Старших Мирах, где они были Великими Хозяевами, превращались в повелителей-рабовладельцев.

Иди знай, что лучше — эрзац-свобода в земном Техно-три или сытое рабство Техно-пять в Гунадри. Обе перспективы прельщали Марата не слишком сильно.


Глава 2 Восставшие рабы


Его раздумья насчет рабов получили неожиданное продолжение примерно через час, когда в дверь особняка позвонил Джир. За спиной археолога раскорячился робот, условно похожий на ящера-гунада: крохотная голова на покатых плечах, хвост-балансир и мощные лапы с громадными ладонями-манипуляторами. В левой верхней конечности робот держал цилиндр овального сечения размером с десятилитровый бочонок пива.

— Положи сюда, — Джир показал пальцем в угол прихожей, и механизм послушно выполнил команду. — Иди в машину. Жди меня.

Когда робот удалился четким строевым шагом, археолог осведомился, как успешно человек овладевает новыми понятиями.

— Насколько это возможно в пределах моего допуска, — с кислой гримасой откликнулся Марат.

— Трудностей не возникало? Все-таки вы столкнулись с принципиально иным взглядом на Вселенную.

— Никаких проблем. Единственная трудность — ваша шестнадцатиричная система счисления.

Опешивший Джир ответил после долгой паузы:

— Математики уверяют, что она удобнее всех прочих. Даже ваши компьютеры работают в этой системе.

У гунадов было четыре конечности по четыре пальца на каждой. Естественно, в основу их арифметики легло число 16, а не 10. Принципиальных сложностей для землянина такое различие не представляло.

— Допустим, я — не компьютер, — засмеялся Марат. — В общем, это не важно. Я готов к работе.

— Ну, если освоился, то пора заниматься делом, — решил Джир. — Ты начал углубленное изучение нашей истории?

Ирсанов доложил, что не нашел в Инфо-четыре никаких упоминаний о Татлаке, поэтому занялся изучением других интересных аспектов гунадрийского прошлого. В частности, написал короткую статью «История подключения Солнечной системы к транспортным сетям звездного скопления Пас-Лидос».

— Любопытно. — Джир усмехнулся. — Показывай, что у тебя получилось.


Пас-Лидос был плотным сгустком звезд, занимавшим солидный кусок галактической веточки, причем Древний Куфон и нынешний Гунадри находились в самом центре кластера. Возле границ Окланто и Делс-Ярхуба начинался бедный звездами регион, но дальше — в сторону центра Галактики — лежало плотное скопление Уфу, куда еще не были протянуты транспортные коридоры. На противоположной окраине Пас-Лидоса, где раньше были государства Туллаб, Колмунтох и Муодиндо, а теперь — Ивобзинг и Тиадзык, имелось скопление Олла, также не освоенное транспортниками.

Солнечная система находилась в бедной звездами полости между Пас-Лидосом и Оллой, в 40 световых годах от границ Ивобзинга. Из архивов древних рас современные хозяева Пас-Лидоса знали, что возле одиночного желтого субкарлика предтечи построили дюжину порталов. Время от времени среди ученых и бизнесменов начинались разговоры: дескать, древние не зря проложили туда звездные трассы. Однако до исследований руки, щупальца и клешни никак не доходили.

Согласно тем же архивам, в системе обитали варварские племена гуманоидов, пребывавшие на рубеже Техно-один и Техно-два. Такая информация не слишком возбуждала коммерсантов — от дикарей большой прибыли ждать не приходилось.

Ситуация резко изменилась около сотни гунчабрских лет назад, когда астрономы Муодиндо шутки ради направили на Солнце радиотелескоп. К общему изумлению, антенна приняла осмысленную речь и видеопередачи. Оказалось, что всего за полтора тысячелетия варвары построили цивилизацию Техно-три, создав ядерные устройства и межпланетный транспорт. Система немедленно была признана перспективной.

Разыграв на тендере старые порталы, четыре корпорации бросились прокладывать к ним тоннели. Первым отреставрировал трубу свернутого пространства Нифбезил Цилонк, поскольку этот концерн тянул трассу от расположенных поблизости баз Ивобзинга. Остальные фирмы немного опоздали, но тоже приступили к освоению богатейших ресурсов Солнечной системы.

Из открытых для Инфо-четыре источников Марат выяснил, что некоторые ученые продолжали считать неслучайным наличие возле Солнца такого числа порталов, равно как феноменальную скорость человеческого прогресса. В конце прошлого, двадцать первого века известный гунадский археолог Джирдон Адхив Сино выдвинул гипотезу: дескать, Солнечная система была опорным центром сверхдревней цивилизации предтеч, передавших людям много полезных знаний. В 2097–2106 годах экспедиция под руководством Джира тщательно изучила все планеты Солнца, но результаты исследований опубликованы не были.


Прочитав текст на мониторе, Джир поворчал по поводу излишне сухого стиля и избытка цифр, но согласился, что у человека не было времени овладеть литературным языком гунадов. Однако Марат ждал мнения по другим вопросам, и гунад, догадываясь об этом, подтвердил: информация о предтечах, включая Татлак, помещена в Инфо-пять.

— Мы ведь пока очень мало знаем о працивилизациях, — мягко произнес археолог. — Больше гипотез и догадок, чем твердо установленных фактов. Если выпустить информацию в общедоступные сети, сразу начнется ненужный шум. Журналисты примутся строчить идиотские статьи, тупые домохозяйки будут устраивать истерики на ток-шоу: помогите, империя скоро-скоро нападет и побьет нас… — Он улыбнулся. — И, конечно, туча кретинов объявит себя законными наследниками имперского престола, а самые продажные псевдоученые напишут монографии о том, что первобытные гунады были главной и самой умной расой Татлака.

Хохотнув, Ирсанов уточнил:

— Наверняка то же самое напишут ваши приятели кланты и делсы.

Они посмеялись, и Джир поведал:

— Все сведения по Татлаку опубликованы в серьезных научных изданиях, куда журналисты не заглядывают. И подавляющая часть наших сограждан — тоже.

Марату надоели эти игры, и он прямо спросил:

— А как насчет ваших находок в Солнечной системе?

— Ничего интересного, — не без сожаления признался гунад. — Как-нибудь покажу вам свою монографию. Мы обнаружили очень мало предметов искусственного происхождения, но все они относятся к периоду гибели Фаэтона, то есть намного древнее большинства известных нам цивилизаций. Есть основания считать, что здесь поработала экспедиция из другой галактики.

— Но это же сенсация! — вскричал Ирсанов. — Почему никто на Земле не знает о ваших открытиях?

— Материалы относятся к категории Инфо-пять, — равнодушно произнес Джир. — Хотя, на мой взгляд, ничего секретного в них нет… Коллега, давайте займемся нашими делами. Вы хотите узнать, над чем будете работать?

Поскольку к Инфо-пять его не подпускали, Марату оставалось только сказать:

— Представьте себе, да.

— Тогда слушайте. Уже давно мы нашли следы большой войны на линии Туллаб-Куфон-Уторрам. На этих мирах обнаружены признаки разрушений, имевших место почти одновременно с точностью до десятка лет…


Время от времени Джир демонстрировал голограммы разбитых кораблей, снимки скелетов, выглядывавших из ставших лохмотьями скафандров, а также виды планет, изувеченных кратерами чудовищных взрывов. На карте галактического сектора гунад показывал места сражений, но при этом ни на секунду не прерывал свой рассказ.

По его словам, многочисленные признаки военных действий, относящиеся примерно к тому же времени, обнаружены на другом краю скопления — те сражения охватили Муодиндо, Хортезе и Дубу. Также доказано, что в те времена воевали Сод-Фоком с Колмунтохом и Куфон — с Мелтдейтом.

Кроме того, археологи нашли следы другой большой войны, случившейся на 100–200 лет раньше, причем во всех мирах, ныне принадлежащих Ивобзингу и Тиадзыку — прежде здесь находились Туллаб, Колмунтох и Муодиндо. Что интересно — во всех системах этой зоны археологами найдены останки существ, которые прежде здесь не жили — панцирные гуманоиды, земноводные моллюски, гигантские паукообразные и шестилапые кентавры.

Согласно преданиям племен, чудом выживших на опаленных войной мирах, очень давно пришли захватчики из Боазунги под командованием бронированного демона (вероятно, панцирный гуманоид) по имени Зунг Бассар. Он пытался завоевать свободные миры, но народы восстали и прогнали чужаков.

— Еще три года назад, — продолжал Джир, — мы считали твердо установленным, что древние государства Пас-Лидоса хаотично воевали между собой, изредка подвергаясь вторжениям извне. Хотя некоторые коллеги полагали, что панцирники и моллюски были наемниками с диких миров. Не исключалось также, что в те времена происходили восстания черни.

Сделав паузу, он попил минеральной водички с сиропом и возобновил рассказ. Совсем недавно, поведал Джир, на планете Кеннерид в Делс-Ярхуб строили стадион и, выкопав громадный котлован, совершенно случайно обнаружили подземелье, в котором хранились металлические диски лазерной записи. Вскоре было расшифровано повествование о последних годах Татлака (ранее эта цивилизация была неизвестна), о нашествии варваров со стороны Мелтдейта, Уторрама и Дубу.

Сделалось очевидным, что примерно два тысячелетия назад (по календарю Гунадри) несколько рас Техно-четыре, обитавших в скоплении Уфу, объединились, создав империю Татлак. Постепенно сверхдержава поднялась до уровня Техно-пять, то есть татлакам потребовалось много дополнительных ресурсов.

Огромная армия начала захватывать соседние системы в Пас-Лидосе, продвигаясь приблизительно в направлении Земли. Тогда свободные народы скопления Пас-Лидос заключили временный союз и разгромили Татлак.

Вскоре после этого в Боазунге восстал плебс под водительством Зунга Бассара. Сведений об этой личности практически нет, хроники сохранили только имя. Некоторые историки полагают, что Зунг Бассар — вымышленный вождь-мессия, либо волшебный демон из мифологии диких племен боазунга. Иначе трудно объяснить, каким образом он мог управлять своими ордами на протяжении войны, затянувшейся на сотни лет. Представлялась убедительной гипотеза, что Зунг Бассар — не имя, а должность. Что-то вроде титула «вождь боазунгов». Не было определенности и насчет того, где находилось пресловутое государство Боазунга.

Тем не менее точно установлено, что мятеж охватил множество планет и был подавлен лишь объединенными усилиями Куфона и народов бывшего Татлака.

Двухсотлетняя война разорила десятки планет, цивилизация впала в стагнацию. К тому же системы продолжали вести хаотичную войну, поочередно атакуя соседей. Примерно 1700 гунадских (по земному календарю 1100–1200) лет назад старые расы окончательно ослабли.

Тем временем молодые цивилизации скопления Пас-Лидос, менее пострадавшие от изнурительной войны, обогнали быстро одряхлевших стариков, переняв у них субсветовые технологии. Постепенно гунады, кланты, тиадзары и остальные захватили планеты прежних цивилизаций.

Тут поневоле вспомнились археологам доисторические гунадские предания о том, как куфонцы прилетели на планету мирных кочевников-рептилий, забрали молодых и сильных, увезли к себе на небо, заставляли воевать против чудовищ — двуногих флондов и шестиногих леков. В отместку чудовища пролили с неба огонь, и кочевья гунадов сгорели дотла. Многие гунады погибли в войнах, лишь горстка рептилий уцелела на нескольких мирах Куфона и на старой планете Гунчабр. Потом куфонцы выродились, а на некоторых планетах вовсе вымерли, и гунады стали хозяевами этих миров, заселили все материки, постепенно овладели знаниями Куфона.


— Я уже читал про то, как ваши предки стали хозяевами куфонских планет, — нетерпеливо прервал его Марат. — Куда интереснее было услышать о Татлаке. Столько новых фактов!

Темпераментно вскинув хвост и руки, Джир выкрикнул:

— Даже мы были потрясены! А ведь археологи давно подозревали существование цивилизаций более древних и могучих, чем Куфон и другие культуры прошлой эпохи. Потом, когда смогли привыкнуть к новой картине давнего прошлого, стало ясно, что мы не понимаем, в какой последовательности происходили события.

Ясно было, что нет определенности с хронологией захвата Пас-Лидоса татлаками и восстанием Зунга Бассара, но Марат на всякий случай уточнил:

— Что вы имеете в виду?

Гунад-археолог пояснил, что факты противоречивы, некоторые могут оказаться неверными, да и вообще нет полной информации. Поэтому на основе столь ненадежных данных возможно построить несколько принципиально разных гипотез, причем ни одна из них не объясняет всех фактов.

— Пока можно с умеренной степенью достоверности принять на веру следующие моменты, — продолжал Джир тоном лектора. — Первое — некоторое время культуры Пас-Лидоса развивались самостоятельно, а по соседству, в Уфу, появилась империя Татлак. Второе — в какой-то момент Татлак завоевал Пас-Лидос либо подчинил это скопление иным, менее жестоким способом. Третье — примерно в то же время по всему нашему скоплению бушевали свирепые войны. Четвертое — возможно, в те времена часть Пас-Лидоса была охвачена восстанием либо нашествием существ, ранее в этом скоплении не проживавших.

— Похоже на то, — задумчиво признал человек. — Согласен с вами, на этих фактах можно построить самые разные сценарии минувшего.

Джир энергично кивнул и, решив блеснуть эрудицией, обратился к терминологии точных наук:

— Мы имеем четыре точки, но не можем построить на них жесткий квадрат несокрушимой концепции.

— Зачем же обязательно квадрат, — засмеялся Марат. — Через четыре точки можно провести бесконечное число линий — прямых и кривых, замкнутых и уходящих в сингулярность.

— Сингулярность? — переспросил ошарашенный гунад. — Если не ошибаюсь, это характеристика пресловутой трансцендентности.

— Возможно, и ее тоже, — не стал спорить Ирсанов. — Коллега, наверняка вы и ваши оппоненты создали собственные гипотезы о тех событиях.

— Хотите услышать? Понимаю вас, — Джир улыбнулся. — Чувствую родственную душу. Мне знакомо это состояние, когда хочется поскорее узнать что-то новое… Ну, слушайте!

По его мнению, старые цивилизации Пас-Лидоса объединились, прихватив часть Уфу, и образовали конгломерат, названный Татлаком. Во всяком случае, в куфонском языке было фонетически близкое слово «далтанга», означавшее «большой» или «великий», а уторрамская идиома «аталкат» выражала стремление к господству внутри семейного клана.

Мятежи Джир объяснял просто: плебс бунтует всегда и при любой возможности. Археолог не исключал, что примитивные племена Туллаба и Дубу, так и не поднявшиеся выше Техно-четыре, пытались отстаивать свои замшелые псевдокультуры, но были разгромлены.

— Полагаю, они создали армию клонированных монстров, — сказал Джир. — Туллаб уже капитулировал, а клоны продолжали бестолковую войну. Логично?

— Безусловно, — тактично согласился Марат, еще на Земле успевший составить собственную гипотезу. — Это единственная теория?

Печально тряхнув хвостом, археолог признал, что существует и, к прискорбию, весьма популярен иной сценарий. Часть его коллег во главе с маститым Сатом предпочитала дословно верить всем нелогичностям открытых на Кеннериде текстов.

— Они считают, что Татлак находился в Уфу, что имперская армия завоевала Пас-Лидос, а потом в Татлаке случилось восстание и мятежные пауки и моллюски вторглись в наши края, где были разгромлены объединенными силами татлаков, куфонцев и остальных цивилизаций.

— Тоже логично, — согласился человек. — Вы видите слабые места этой гипотезы?

Гунад обиженно фыркнул:

— Слабые места есть у любой теории. Мятежники не могли вторгнуться со стороны Уфу, потому что абсолютно точно установлено: главные боевые действия разворачивались на противоположной границе — ближе к скоплению Олла.

— Может, жившие там колмунты и туллы восстали против Татлака?

Покачав головой, Джир сообщил, что в летописях Кеннерида четко сказано: именно государства той зоны добровольно и без сопротивления присягнули империи, а потом сражались против мятежников.

Марат возразил: дескать, это ничего не доказывает — к примеру, могли взбунтоваться имперские гарнизоны на границе между Пас-Лидосом и Оллой. Джир резко отверг это предположение, напомнив, что нет признаков пребывания там чужих гарнизонов, если не считать массовых захоронений гуманоидов и моллюсков.

— Этого вполне достаточно, — сказал Ирсанов. — Гуманоиды с моллюсками и были татлаками. Теми самыми двуногими и шестиногими, о которых слагали мифы древние гунады.

— Это спекуляция! — взорвался Джир. — Коллега, неужели вам нравится столь примитивная концепция?

— Нет, я лишь пытаюсь быть объективным. На самом деле у меня была собственная гипотеза, но она тоже уязвима.

— Рассказывайте! — потребовал гунад.

Стараясь не слишком обидеть аборигена, Марат изложил свои догадки: мол, вторгшиеся полчища Татлака могли быть названы мятежниками и варварами. Джир, снисходительно покривившись, возразил:

— Новые данные наводят на мысль, что именно восстание объединило старые расы в империю Татлак.

— Мечта о победоносном восстании — общий мотив мелких народов и низших социальных слоев, — парировал человек.

Гунад-археолог печально повторил, что пока в их распоряжении слишком мало фактов, а потому рождается слишком много догадок.

— Может быть, скоро мы будем знать намного больше, — загадочно произнес Джир, но тут же сделался скучным и пожаловался: — Мы даже не понимаем, из-за чего велись те войны.

По этому поводу Марат высказал общепринятую на Земле точку зрения. В основе всех войн, провозгласил он, лежит дележ ресурсов и транспортных путей, а устранение военно-политического конкурента — неизбежный и самый простой путь достижения главной цели. Империи, добавил Ирсанов, рушатся в результате военного поражения, если не имеют прочных внутренних связей, а народ ненавидит власть или охвачен апатией. Пока большинство граждан верит в идеалы, на которых построено государство, никакое поражение не способно уничтожить иерархическую систему державы.

Джир выслушал его в некотором замешательстве, словно никогда прежде не знал этих банальностей. С явным сомнением он буркнул:

— Любопытно… Только делать выводы пока рано. В имеющихся данных слишком много противоречий.

— Так обычно и бывает. — Человек беззаботно отмахнулся. — Истинная информация всегда тонет среди лжи, ошибок, искажений.

Гунад, горячась, выкрикнул:

— Но как же тогда отбросить шелуху и неправду, чтобы найти отгадку?

— На то есть интуиция и логика.

Джир привычно задумался, пристально рассматривая человека. После затянувшейся паузы гунад медленно проговорил:

— Я начинаю сомневаться, что ваша… — Он запнулся, видимо, не желая употреблять эпитет «варварская», — …что ваша нетрадиционная логика подскажет верный путь.

Эти реплики развеселили человека. Что на Земле, что в дебрях Галактики гуманитарии оставались ограниченными недоумками. Никакой логики, ни малейшего умения анализировать факты — лишь голый натиск. А если лобовая атака сорвалась, так впадают в панику и зовут на помощь кого угодно, хоть неандертальца из соседней пещеры.

Постаравшись очистить свой голос от дидактичности, он произнес:

— Не знаю, варварская у меня логика или обычная, какой пользуются в точных науках… Если часть фактов вступает в противоречие с остальными, их надо — по крайней мере, временно — отодвинуть в сторонку. Потом, когда построим базовую гипотезу, остальным фактам тоже найдется место. Некоторые автоматически встраиваются в концепцию, остальные приходится выбросить в мусорную корзину.

Гунад снова утонул в размышлениях, потряхивая кончиком хвоста, и наконец изрек:

— Рискованная процедура.

— Зато эффективная, — уверенно заявил Ирсанов.


То ли он убедил собеседника, то ли Джиру наскучил бесполезный спор с упрямым олигофреном категории Техно-три. Во всяком случае гунад пошевелил лицевыми пластинами и неожиданно предложил выпить. Они поочередно воспользовались синтезатором, обзаведясь бутылками и закуской, привычными для каждой расы.

— Вы в состоянии совершать вылазки на дикие планеты? — спросил Джир после второй рюмки.

Марат был морально готов к этому вопросу. Возможные экспедиции упоминались еще в первую, на Земле, беседу с Джиром, да и мерку для скафандра с него не зря снимали. Поэтому ответил бодро:

— Почему бы и нет.

— Это может быть опасно, — честно предупредил Джир.

— Навряд ли намного опаснее, чем бывало в орбитальном городе во время солнечных вспышек, — Марат покривился. — Надеюсь, оружие выдадут?

— Обязательно, — гунад засмеялся, дружелюбно шлепнул человека хвостом по спине. — И никаких запретов — стреляй в кого хочешь.

Поскольку человек был полон энтузиазма, Джир предложил немедленно приступить к тренировкам. Принесенный роботом цилиндр оказался скафандром. Раскатав плотно упакованный сверток, археолог продемонстрировал землянину эластичный костюмчик, примерно повторявший обводы человеческой фигуры с круглым мешком для головы.

— Залезай, — приказал Джир и строго добавил: — Как только прибудем на место назначения, вся экспедиция надевает скафандры и не снимает, пока не окажемся на цивилизованных планетах.

Разрез на груди затянулся, едва Марат забрался внутрь космической одежки. На левом рукаве, чуть пониже локтевого сгиба, откидывалась крышечка, под которой скрывались сенсоры.

— Даже в режиме максимальной защиты пользователь может слышать внешние звуки, — рассказывал гунад. — Кроме того, в шлеме есть оборудование для радиосвязи, видеосистема, информационный комплекс, киберпереводчик.

Он показал Ирсанову сенсоры переключения режимов, в результате чего легкий скафандр покрывался броней, а в крайнем случае мог превратиться — правда, ненадолго — в сверхпрочную конструкцию, способную выдержать давление как на дне океана. В случае повреждения наномасса молниеносно затягивала разрыв, а блок управления впрыскивал химреагенты, нейтрализующие проникшие в скафандр инопланетные яды и микроорганизмы.

Система жизнеобеспечения гарантировала очистку воздуха в течение неограниченного времени, запаса концентрированной пищи хватало на неделю-пятидневку, запас питьевой воды поставлялся из очищенных выделений организма. Кроме того, комплектация включала антигравитатор и бластер, вмонтированный в правый рукав.

Скафандр явно создавался в расчете на пользователя-чайника. Марат освоил азы управления за полчаса, после чего Джир разрешил ему полетать, а потом приказал переключиться в боевой режим.

Нажав нужный сенсор, Ирсанов почувствовал, как скафандр зашевелился на нем, словно живой. Пробудившаяся наномасса перераспределялась, заполняя зазоры между слоями мягкого пластика и формируя упругие структуры. Мельчайшие, миллиметрового размера нанороботы занимали новые позиции, усиливая прочность конструкции.

Джир даже позволил ученику пострелять, хоть и потребовал настроить излучатель на минимальную мощность — так называемый сигнальный режим. В качестве мишени они выбрали расположенный в парке фонтан, разукрашенный фигурками из цветных камушков. Луч лишь опалил облицовку — Марат был разочарован, а гунад пришел в восторг.

— Великолепно! — вскричал археолог. — Вы практически готовы.

— Скоро летим?

Джир ответил немедленно, что было для него почти невероятным делом:

— Завтра устроим тренировку на полигоне. Потом у нас выходной… Значит, отправляемся через два дня.


Военная игра Марату понравилась. Можно сказать, молодость вспомнил — в школьные годы на Гермессионе частенько приходилось участвовать в таких развлечениях.

Его привезли на меньшую из лун Гундайры, где в поселке под куполом уже собралось не меньше трехсот людей. Среди земляков Ирсанов узнал некоторых попутчиков, летевших с ним десять дней назад.

— Привет, дядя! — радостно заорал, увидев его, аризонский чалдон Рэнди Луззаго. — И ты с нами будешь в шоу выступать?

— В каком шоу? — Марат недоуменно посмотрел на толпу жизнерадостных здоровяков.

Ему объяснили, что готовится грандиозное представление на военную тему. Людям и гостям с других отсталых миров предложили поучаствовать в массовке… Сегодня пройдет большая репетиция — земляне будут осваивать тактику боя в скафандрах с боевой стрельбой.

Марат не успел объяснить, что попал сюда по другому делу. Появились гунады и развели варваров по машинам. Взвод, куда попал Ирсанов, высадили среди кратеров и, показав на цепь высот, приказали наступать, уничтожая все, что стреляет и вообще шевелится. В обороне, сказал гунад-инструктор, сидят роботы, которых не жалко, но которые будут отстреливаться имитаторами нелетального действия. Потом командир-гунад построил их в три цепочки «углом назад» и подал команду:

— Вперед, ножками! Антигравы без приказа не включать!

Шагать по пыльным камням оказалось непросто — ноги проваливались в рыхлый грунт. Сильно растянувшись, взвод кое-как преодолел километры пересеченного пейзажа и бросился в атаку. Со скал впереди немедленно засверкали выстрелы, вокруг наступающих заплясали лучи, стали рваться взрывпакеты.

— Резервное отделение — взлететь и ударить сверху! — приказал голос внутри шлема.

Вымотанный пешим маршем Марат без промедления врубил антиграв и взвился над цирками и каньонами крохотного спутника. Летать он любил и умел — на Гермессионе то и дело случались аварии, для устранения которых приходилось выбираться за борт, и эти навыки стали чуть ли не рефлекторными.

Вытянув правую руку, он навел ствол бластера на огневую точку условного противника. Перед глазами светилась прицельная голограмма, и Марат, осторожно двигая рукой, совместил с мишенью треугольник ярко-красных точек. Убедившись, что цель захвачена, он сжал пальцы в кулак, и бластер выплюнул серию импульсов. Разжал пальцы — выстрелы прекратились.

Игра показалась увлекательной. Он кружил над позицией роботов-неприятелей, поливая лучами спрятанные среди скал огневые точки. Снизу пытались поразить его, запуская самонаводящиеся хлопушки, но Марат наловчился сбивать эти снарядики. Другим участникам веселого шоу везло меньше — почти все отделение получило попадания имитаторами, некоторые даже потеряли управление и рухнули на поверхность.

После отбоя, подводя итоги тренировки, гунад-инструктор раздраженно прорычал:

— Сколько времени я учил вас, идиотов? Все впустую! Нормально сработал только новичок. — Поманив пальцем Ирсанова, он спросил: — Из какого лагеря?

Марат не понял, о каких лагерях идет речь, поэтому отрапортовал по уставу, как его учили на студенческих сборах:

— Университет Аунаго, исторический факультет. Прибыл для практических занятий перед экспедицией.

Гунад недоуменно встопорщил пластинки на лбу и осторожно поинтересовался:

— Сколько времени вас обучали?

— Скафандр выдали вчера, — небрежно сообщил Ирсанов.

Спортсмены громко и завистливо вздохнули. Покачав головой, гунад проворчал:

— Вот она, разница между интеллектом и физической силой.

Распустив батальон, инструктор по-свойски спросил Ирсанова:

— Вам приходилось воевать?

— На поверхности — никогда. Только в открытом космосе и на орбитальных платформах.

— Хорошая школа. — Гунад смотрел на него с нарастающим интересом. — И как впечатления от сегодняшнего?

— Не очень, — честно сказал Марат. — Встроенное оружие неудобно и слабовато. Мне привычнее держать в руках что-нибудь мощное.

— В настоящем бою будет именно «что-нибудь мощное». — Инструктор засмеялся. — Большой излучатель крепится к спинному панцирю, стволы торчат над плечами. Несколько тренировок — и даже ваши тупые земляки научатся…

Марат не понял, что хотел сказать его собеседник. Речь явно шла про какую-то настоящую войну, к которой готовят землян. А ведь Рэнди и его команда вроде бы собирались участвовать в шоу-сражениях…

Это было подозрительно. Марат даже заподозрил, что гунады нуждаются в наемниках и заманили недалеких землян обещаниями больших заработков за участие в спортивных состязаниях. Но ведь людей-спортсменов было совсем мало — не больше десятка тысяч на весь Пас-Лидос. Не много настреляешь с таким воинством!

А инструктор проводил его советом хорошо подумать и бросить археологию.

— Имей в виду, что у нас платят не меньше, — сказал гунад на прощание. — И работа безопаснее, чем ваши десанты на дикие планеты. Там, знаешь ли, всякое случается.


Глава 3 Чужой корабль


Кроме Джира в экспедицию отправились два его сотрудника: Кусосип Умогос Коме и Харрем Эдиром Чиси, которых можно было называть короче — Кус и Хар. В назначенный час команда собралась перед входом в главный корпус истфака — три гунада, один гуманоид и два робота-носильщика, на каждого из которых было навьючено не меньше центнера багажа.

Аэролет доставил их в космопорт, и здесь, среди суеты бесчисленных рептилий, Марата снова захлестнуло дорожное томление. Заметив, что человек нервничает, Джир озабоченно поинтересовался, в чем дело.

— Не могу привыкнуть к таким скоростям, — немного схитрил Марат, не желая признаваться, что душа не лежит к путешествиям. — Провел несколько часов или дней в каюте, а потом выходишь на другой планете или у другой звезды.

Джир рассмеялся. Археолог был полон адреналина и, соответственно, энтузиазма. Звездная дорога манила гунада, обещая открытия и славу.

— Это нормально, — сказал он, легкомысленно вращая загнутым кончиком хвоста. — В этом и заключен смысл прогресса — сделать Вселенную меньше.

Не было ни пограничников, ни таможни. Джир предъявил билеты и керамические идентификаторы, участникам экспедиции просканировали папилляры и сетчатку, некоторое время продержали в неудобных креслах, нацепив на головы телепатические датчики, после чего без долгих формальностей проводили к небольшому космолету, похожему на рыбку с аккуратными дельтовидными крылышками и ромбиками хвостового оперения. На глазок Ирсанов оценил, что в кораблике тонн триста массы — размерами он был как суборбитальные астробусы Земли.

Вокруг корабля копошилась стартовая команда: гунады, роботы и дюжина совершенно кошмарных тварей. Больше всего эти существа напоминали большеголовых двухметрового роста трехглазых спрутов с тремя парами длинных щупалец.

— Кто такие? — робко полюбопытствовал Марат.

— Варвары, — презрительно сообщил Хар. — Тупые лентяи. Пригодны только для самых примитивных работ.

Кус добавил:

— Земноводные с Фирима. Буйные выродки, все время норовят бунтовать.

— За что и получают регулярно, — засмеялся Хар. — Хотя некоторые особи даже в полиции служат.

— Хватит болтать! — сердито прикрикнул Джир. — Бегом на корабль. Скоро взлетаем.


Внутри было шесть пассажирских кают, общий салон и рубка управления с двумя пилотами. Дорожную сумку Марат бросил на полку утопленного в переборку шкафа.

Делать было больше нечего, и он отправился в салон, где столкнулся с начальником экспедиции, который беседовал с командиром корабля.

— Лететь недолго, от силы… — Астронавт назвал гунадскую меру времени, соответствующую примерно трем часам. — По цепочке порталов пройдем с разгона, потом выпрыгнем прямо в системе Кюкоз.

— Без промежуточных остановок — это удобно, — одобрил археолог.

— Вот именно. Только не советую слишком напиваться. Может укачать.

Джир заверил, что среди них алкоголиков нет, но при этом опасливо покосился на человека. Гунад не знал, какие привычки у Марата. Командир, не посвященный в такие нюансы отношений между членами экспедиции, поинтересовался, где остальные. Джир деликатно показал хвостом на каюту Куса.

— Извращенцы, — осуждающе изрек астронавт.

Глава экспедиции примирительно смягчил формулировку:

— Современные нравы.

Они явно говорили не о том, поэтому Марат, забеспокоившись, осведомился, как подготовиться к полету. Его не поняли, поэтому землянин поделился воспоминаниями, как его по дороге на Гундайру заставили раздеться и прикрепили катетеры.

Глаза обоих гунадов сделались впятеро больше обычного диаметра. Потом астронавт расхохотался и прохрипел сквозь смех:

— Я и не думал, что такое старье до сих пор летает…

Впрочем, он быстро успокоился и заверил человека, что на современных кораблях неприятных ощущений быть не может, потому что жилые отсеки оборудованы нейтрализаторами инерции. «Ну, конечно, в старых кораблях только нас, дикарей можно возить, — разозлившись, подумал Марат. — Да и то в люксе, где гунады летели, наверняка условия были покомфортнее…»

А между тем капитан удалился в рубку. Джир воспользовался синтезатором, обзавелся выпивкой и сказал с виноватым видом, словно оправдывался:

— Наш алкоголь не годится для вас.

Гунад отхлебнул из высокого тонкого фужера, в котором тяжко покачивалась, пузырясь, густая бледно-фиолетовая, как слабый раствор марганца, неизвестная субстанция.

— Знаю, — буркнул Ирсанов. — Предупреждали.

— Ну да, — спохватился Джир. — Мы же пили в вашем доме.

Свободного времени было навалом и больше, поэтому он решил не только выпить, но и перекусить. Вставив штеккер инфоблока в разъем синтезатора, Марат выбрал файлы заказа. Умная машинка услужливо сообщила солидную цену в хонах. Марат поморщился: эта сумма соответствовала почти сорока галаксам. В их поселке такое угощение обошлось бы вдвое дешевле, но здесь, на корабле, почему-то не было скидок для работников Аунаго. Наоборот, фирма-перевозчик грабила пассажиров дорожными наценками.

Чертыхаясь и вздыхая, Марат перевел требуемую сумму со своего счета, и синтезатор загудел, складывая атомы в нужном порядке. Через минуту на столике перед ним стояли четвертинка «Московской», бутылка томатного сока, баллон нарзана, салат с креветками, банка пикулей, нарезанный ломтиками хлеб и тарелка севрюги, запеченной в майонезе с помидорами и грибами.

— Выглядит соблазнительно, — признал Джир.

Закусывая самодельную «Кровавую Мэри», Марат неуклонно приближался к нирване. Лениво ворочались мысли среди сплетений нейронов и синапсов. Полет протекал незаметно, романтика межзвездных странствий совершенно не ощущалась, но все равно было интересно.

Хуже всего, когда жизнь перестает радовать разнообразием и новизной, так что монотонно сменяющиеся дни делают существование гнетущей каторжной повинностью. Кто-то сдается, обрекая себя на распад личности, другие продолжают тянуть лямку, поддерживая в себе почти несбыточную надежду, что случится чудо, кошмар вот-вот будет оборван, и начнется нечто совсем новое, еще не испытанное.

Так было с ним на Гермессионе — каждый день Марат мысленно представлял, как покончит с осточертевшим идиотизмом, невыносимость которого превращала его в тупой механизм, покорно бредущий к гибели. Лишь мечта о Земле спасла его в те годы, помогла пережить страшный период.

Перебравшись на старую планету, он избавился от этого чувства. На Гундайре же пропали даже воспоминания о страшном времени духовного самоуничтожения. Наверное, все дело в надежде: человек полноценно живет лишь в мире, где способен мечтать. Либо — в мире сбывшейся мечты.

Только изредка у Марата появлялись опасения, что вскоре снова навалится чувство однообразия и захочется чего-то нового…


Через часок с небольшим в салон явились любовники. Шаловливо посверкивая глазками, хихикая и поглаживая друг дружку, Кус и Хар взяли себе по бутылке темно-вишневого пойла, тарелочку зеленых стебельков с крохотными листочками и по брикету рыхлой массы, распространявшей резкий пряный аромат.

Джир укоризненно заметил: дескать, не переусердствуйте, вам еще работать. Молодые гунады заверили шефа, что для них такая порция не опасна. Начальник посматривал на ассистентов строго, но без осуждения. Вероятно, смирился с их ориентацией. «Кто из них активный, а кто вовсе придурок?» — машинально подумал Ирсанов. В этот момент глава экспедиции наконец заговорил о главном.

— Довольно резвиться, — сурово заявил Джир. — Наш новый спутник еще не посвящен в план исследований.

— Надо рассказать, — равнодушным голосом согласился Кус. — Если вы считаете, что так надо.

— Безусловно, это может оказаться полезным. — Джир коротко хихикнул. — Как мне кажется, на некоторые объекты сможет проникнуть только землянин. Он долго жил в мире, где часто случалась невесомость.

Хар оскалился и, противно шипя, вставил:

— Ну, если так, то конечно. Землянину повезло — он пойдет первым.

Было в их недоговорках что-то обидное. Марат заподозрил даже, что гунады намекают на неизвестные ему обстоятельства и при этом исподтишка издеваются. Впрочем, доказательств тому не имелось, поэтому оставалось ждать — раньше или позже все прояснится.

— Внимательно вас слушаю, — сказал он сухо.

Джир глубокомысленно поведал, что начать придется издалека. Потом заговорил о вещах, которые Марат успел узнать и без него:

— Во времена Татлака были построены порталы в тысячах звездных систем, в том числе и возле вашего Хандо… Солнца. Сегодня мы ввели в эксплуатацию от силы каждую десятую линию. Однако, если необходимо, транспортные корпорации могут восстановить почти любой тоннель, открыв дорогу к новой звезде. Обычно расширение старой трассы продолжается несколько дней, не больше.

— Если это так просто, почему бы не ввести в действие порталы по соседству с Солнцем? — немедленно заворчал человек.

Поморщившись, шеф напомнил, что восстановление свернутого пространства и реставрация портала стоят недешево.

— Нужны веские причины, чтобы спонсоры или инвесторы согласились оплатить подобное предприятие, — строго сказал Джир. — Артефакты предтеч — именно такая причина. По данным, которые опубликованы аркхами, мы определили секторы, где велись активные боевые действия, и теперь Аунаго строит тоннели к десятку звезд. Однако Нифбезил Цилонк управился раньше нас.

Нетерпеливый холерик Хар перебил шефа:

— К счастью, тиадзары — наши союзники. По крайней мере, когда речь идет о противостоянии с клантами, ивобзинами и делсами. Они заселили миры, прежде принадлежавшие Колмунтоху и Туллабу.

Впервые за время их знакомства деликатный Джирдон Адхив Сино рассвирепел и, повысив голос, потребовал, чтобы Харрем Эдиром Чиси заткнулся. Пристыженный гомик поспешно выполнил повеление начальства, и Джир продолжил гораздо спокойнее:

— Мой несдержанный ассистент в чем-то прав. Нам сильно повезло, что открытие сделано тиадзарами. Сейчас между Тиадзыком и Гунадри прекрасные отношения, и гладкошерстные коллеги любезно разрешили моей группе принять участие в исследованиях объекта. Представляете?

— Признаюсь, не очень, — честно сказал Ирсанов. — Никто так и не объяснил мне, что найдено возле Кюкоза.

Его реплика вызвала замешательство среди гунадов. Три ящера долго бросали недоуменные взгляда то на человека, то друг на друга. Кус дернулся, собираясь ответить, но дисциплина и недавняя выволочка, учиненная Хару, заставили его промолчать.

Наконец Джир восторженно выкрикнул:

— Тиадзары нашли корабль! Боевой, почти неповрежденный!

Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Марат хлопал ушами и ресницами, а гунады уверяли его, что нет никакой ошибки: найден неплохо сохранившийся боевой корабль Древнего Туллаба «Флотоводец Сайфон», который по тактико-техническим характеристикам лишь немного уступает современным тяжелым крейсерам.

— Техно-пять? — пролепетал Марат. Печально склонив голову, Джир уточнил:

— Техно-четыре. Это ведь не Татлак и не Гунадри. В те времена Техно-пять было только у имперцев.

— В чем же тогда удача? — удивился Марат. — Наверняка ваши предки натыкались и на старые корабли такого типа, и целые заводы по их производству вам достались.

Джир торжествующе провозгласил:

— Этот корабль участвовал в битве с повстанцами, и его компьютерная память может хранить сведения о той войне.

Любовники-извращенцы снова прервали начальника экспедиции — на этот раз причитаниями. Кус и Хар были убеждены, что тиадзары обманут и не покажут самые интересные находки. На сей счет Марат был готов с ними согласиться: сам бы на месте первооткрывателей поступил точно так же.

— Надо выжать максимум из того, что мы там получим, — азартно провозгласил землянин. — Давайте, решим — какую информацию мы должны искать в первую очередь.

Послышался смешок Джира. Взгляд шефа был переполнен чувством собственного превосходства, жесткие пластинки на его челюстях подрагивали, складываясь в сардоническую ухмылку.

— Естественно, самое ценное они припрятали, — произнес он. — Тиадзары изучают эти находки больше полусотни дней — времени должно было хватить. Но сам старый корабль и не больно-то нам нужен.

Археолог поведал подчиненным, что военное ведомство Гунадри, а также оружейные и кораблестроительные концерны загорелись идеей заполучить изделия Татлака — хотя бы обломки кораблей. Ясно было, что имперские крейсера и линкоры строились на основе продвинутого Техно-пять, а в этой области гунады и остальные цивилизации Пас-Лидоса достигли не слишком больших успехов.

— Экспедицию спонсирует армия? — догадался Марат.

Благосклонно склонив голову, Джир подвигал удлиненными челюстями и сладко зажмурился. Затем, сунув в зубы пучок темно-красной травки, заговорил жестким командирским тоном:

— Военные и оружейники платят нам в расчете найти боевую технику Татлака, имперские компьютеры, средства связи, сверхсветовые двигатели. Наша задача — изучив материалы из туллабского крейсера, определить, где искать то, что нам нужно.

До сих пор никто не сумел этого сделать, понял Ирсанов. Они слишком медленно соображают, они привыкли пользоваться готовыми сведениями из учебников и библиотек, оставленных предтечами. Поэтому понадобился варвар с дикой планеты, владеющий хоть какой-то логикой.


— Прибыли, — сообщил капитан.

Марат был уверен, что космолет Аунаго стоит в портале, и пора шагать на спецконтроль местных пограничников. Однако голографические мониторы говорили о другом: корабль находился в открытом космосе в системе двойного солнца. Красный гигант и белый карлик мирно светили прямо в кают-компанию.

— Прошли портал и теперь летим к планете, — пояснил Джир. — Командир, когда будем на месте?

— Уже на месте, — засмеялся астронавт. — Скоро причалим.

Он изменил ракурс внешних камер, и стал виден серп планеты. Судя по изобилию пустынных участков и грязно-зеленому цвету атмосферы, для жизни этот мир не годился. По соседству отражало солнечный свет еще одно небесное тело — явно искусственного происхождения.

— Длинная штука — корабль Туллаба, — прокомментировал Джир. — Круглая — научная станция тиадзаров.

Вскоре они пристыковались к исследовательскому комплексу, начальник которого, появившись на мониторе, пригласил коллег в гости, но предупредил, чтобы не брали с собой энергоемкого оборудования.

— Как мы и думали, — печально резюмировал Кус. — Ни зондировать, ни сканировать не позволят.

В тамбуре, когда они надевали скафандры, Джир шепотом осведомился, каким образом намерен Марат решать главную задачу.

— Понятия не имею. — Человек пожал плечами. — Это зависит от того, что нам сообщат хозяева.

Джир промолчал, но покачал всеми частями тела, которые были способны покачиваться. Кажется, он был разочарован.

Трудно сказать, кто и по каким соображениям причислил тиадзаров к типу квазигуманоидов. Этот вид развился из крупных млекопитающих, но не приматов. Скорей уж их предками были звери, близкие к земным псовым.

Эволюция не избавила тиадзаров от густого короткого меха, покрывавшего все тело, кроме лица и ладоней, обтянутых темной кожей. Громадный рост, большие треугольные уши и удлиненные челюсти с мощными кривыми зубами делали их облик страшноватым.

Из курса истории Марат знал, что во времена Колмунтоха тиадзары едва освоили Техно-один, и колмунты использовали их на подсобных работах, где требовалась не смекалка, а физическая сила.

Впрочем, сейчас тиадзары считались существами высокого интеллекта и построили могучее государство, превосходившее остальные страны Пас-Лидоса числом населения и размерами флота. Наверное, поэтому тиадзыкские археологи даже с союзниками-гунадами разговаривали крайне высокомерно, человека же и вовсе не замечали.

Начальник базы показал гостям голограммы старого корабля, схему расположения внутренних отсеков, снимки орудийных башен. Расщедрившись, тиадзар даже подарил гунадам эти файлы и добавил таблицу приблизительных тактико-технических данных.

— Прежде мы не встречали туллабские машины такой силы, — сказал он. — Видимо, из последних моделей.

— Производит впечатление, — согласился Джир. — Особенно повреждения в кормовой части.

— Центральные отсеки тоже изрядно деформированы, — уточнил мохнатый коллега. — Разрушения причинены неизвестным оружием Техно-пять. Подобные признаки были найдены в прошлом веке на руинах лунных крепостей Колмунтоха и Туллаба.

— Но ведь там действовал флот империи! — вскричал Джир. — Неужели вы хотите сказать, что здесь тоже была битва с силами Татлака?

Марат невольно ухмыльнулся во всю варежку — все равно старшие братья ни бельмеса не волокли в человеческой мимике. Между тем рассказ аборигена весьма плотно укладывался в его, Ирсанова, гипотезу. Так называемые повстанцы владели оружием класса Техно-пять. Проще говоря, повстанцы и были татлаками.

Однако и Джир посчитал открытие тиадзаров подтверждением своей концепции. Подумав, Ирсанов признал, что гунад мог оказаться прав, если предположить, что Туллаб атаковали мятежники, сумевшие захватить несколько крейсеров империи Татлак.

Оба с нетерпением ждали продолжения, которое потрясло их еще сильнее. Тиадзар сказал такое, чего не ждали ни человек, ни гунады: повстанцы, владеющие Техно-пять, пришли извне, со стороны государства Боазунга, которое до сих пор считалось чуть ли не мифическим. По его словам, банды Зунга Бассара сумели захватить большую часть Туллаба, после чего вступили в бой с подоспевшими силами Татлака.

— И где же находится пресловутая Боазунга? — насупился Джир.

— Этого мы пока не знаем, — отрезал тиадзар. — Во всяком случае, Кюкоз был пограничным форпостом Туллаба, и флот мятежников атаковал систему со стороны одной из ближайших звезд.

Гунады чуть ли не хором заголосили, требуя показать исходные материалы, на основании которых сделаны столь радикальные выводы. Неловко прикинувшись, будто не расслышал этот вопль израненных душ, тиадзар произнес:

— Теперь мы можем выбросить на помойку три четверти прежних теорий. Пришло время строить новые.


Вокруг древнего корыта вырос целый научно-производственный комплекс, включавший лаборатории, мастерские, силовые агрегаты, стыковочные причалы. Для жилья персонала археологи приспособили зафрахтованный у Нифбезил Цилонка пассажирский лайнер. Крейсеру подлатали пробоины во внешнем корпусе, наполнив отсеки воздухом, привычным для тиадзаров, а также гунадов и людей.

Гунадских гостей провели по кораблю, демонстрируя избранные находки. Во многих отсеках работали ученые и техники — большей частью псевдогуманоиды, но изредка попадались аркхи.

В орудийном каземате хозяева показали пушку средних размеров и ужасно сложной конструкции. Тиадзар, возглавлявший экспедицию, назвал тип и мощность орудия — Марат ничего не понял, но Джир и оба его ассистента презрительно усмехнулись.

— Очень несовершенная система, — пояснил Джир землянину. — Малый калибр ближней обороны. Надеюсь, скоро мы увидим главную башню с настоящей артиллерией.

Хозяева сделали вид, что намек не поняли.

Телепатическим коммуникатором Марата не снабдили, а про киберпереводчик, встроенный в шлем скафандра, он самым позорным образом забыл. Однако, прожив столько лет на Венере рядом с порталом Нифбезил Цилонк, он выучил немного тиадзыкских и аркхельских слов. Этого было достаточно, чтобы понять, о чем говорят аборигены: псевдогуманоиды удивлялись, почему рептилии привезли дикаря с планеты Техно-три.

Гунады должны были слышать эти реплики, но промолчали. Опять-таки не новость — каким бы симпатичным существом ни казался Джир, он тоже считал людей варварами. Так кем же был для Джира он, Марат Ирсанов? Вряд ли гунады принимали его за равного…

На очередном повороте Марат замешкался, засмотревшись на сложную начинку, вывалившуюся из разбитого электронного устройства. Когда он очнулся, оказалось, что никого вокруг нет. Подобрав несколько чипов, человек сунул их в карман скафандра и лишь потом задумался, что делать дальше. Просторный многогранник отсека имел несколько люков, не меньше десятка из них были распахнуты, но Марат не мог сообразить, через который ушла его группа.

«Найду, — решил он. — В крайнем случае немножко поплутаю — тоже неплохо».

В соседнем отсеке гунадов не было, в следующем — тоже, но хотя бы слышалось бормотание голосов. Ирсанов пошел на звук и обнаружил парочку человекообразных, согнувшихся над разобранной приборной панелью. Услыхав его шаги, гуманоиды обернулись, и оказалось, что они — люди. Точнее, мужчина-европеоид и монголоидная женщина.

— Привет, — сказал немного удивленный Марат. — Над чем работаем?

— Инфосистема капитанской каюты, — буркнул мужчина. — А ты чего слоняешься без дела?

— Своих потерял.

— Выгонят же на Землю. — Женщина удивленно смотрела на Марата. — Ты новенький? Не видела тебя раньше.

Кажется, они считали его кем-то из младшего персонала тиадзыкской экспедиции. Недоразумение быстро разъяснилось, и земляки, встретившиеся в черт знает какой глуши галактического захолустья, быстро познакомились. Два года назад супруги Майкл и Дзуйкаку Гильдебрандт были ведущими конструкторами концерна «Сони-Грюндиг», а теперь стали техниками в Тиадзыке.

— Ты хорошо устроился, — завистливо сказала Дзуйкаку. — Нас к исследовательским работам не подпускают.

— Ремонтируете старую технику?

— Примерно так, — кивнул Майкл. — Пытаемся восстановить этот сегмент киберпамяти. Биоэлектронные блоки частично регенерировали, снова заработали голографические ячейки. Но часть информации, конечно, пропала.

— И о чем информация?

— Фигня всякая, — Дзуйкаку поморщилась. — Личный архив командира, старые звездные карты, коды управления несуществующих армий и тому подобный антиквариат. Кому это нужно сейчас, через столько веков!

Супруги совершенно не представляли ценность подобных сведений для историков и археологов. К тому же они явно превратились в послушных и до отвращения дисциплинированных работоголиков. Не поболтав толком с братом-землянином, электронщики снова взялись за свои инструменты.

— Эти устройства совместимы с нашими инфоблоками? — поинтересовался любознательный физик-археолог.

— Если найдешь инфоблок — проверим, — хохотнул Майкл.

Через мгновение глаза Гильдебрандтов полезли на затылок, потому что Марат достал свой карманный компьютер.

— Они должны быть совместимы, — растерянно подтвердила Дзуйкаку. — Современные системы создавались на базе старых компьютеров.

Ее муж проговорил с несчастной гримасой на небритом лице:

— У тебя есть даже это… Нам таких машинок не дают.

Не теряя времени, Марат поинтересовался, где соединительный порт, и приблизил к указаннному месту разъем инфоблока. Умное наноустройство молниеносно изменило форму штекера и подсоединилось к клеммам панели. На мониторе появилось содержимое памяти, но названия файлов и директорий, записанных в древности туллабскими символами, складывались в совершенно нечитаемые слова.

— Что здесь написано? — спросил Марат.

Супруги-электронщики пожали плечами. Их работой было оборудование, но не содержимое компьютеров. Туллабской азбуке они обучены не были.

Снисходительно хмыкнув, Марат выделил все объекты и подал команду копировать. Информация потекла в инфоблок, но слишком медленно — от силы гигабайт в секунду.

Тиадзыкские наемники вдруг разволновались, и Майкл, сделав сердитое лицо, нервно выкрикнул:

— Ты не имеешь права это делать!

Чтобы успокоить их, Марат стал многословно оправдываться, при этом вполне искренне поведал: дескать, собирался всего лишь проверить совместимость устройств. Сурово насупившись, оба бывших землянина потребовали прекратить перезапись.

Внезапная враждебность земляков настораживала. Кажется, они готовы были защищать интересы своих хозяев даже с оружием в руках — одна радость, что тиадзары не доверили им оружие. Тем не менее коллаборационистов стоило наказать хотя бы из принципа.

— Ладно, ладно, выключаю…

Он долго тянул время, возился с клавиатурой, делал вид, что нажимает сенсоры, и каждый миг частично живая память инфоблока принимала новые гигабайты. В конце концов пришлось все-таки остановить перезапись, пока эти придурки всерьез не полезли драться.

Отсоединив карманный компьютер, он убедился, что перекачал почти всю файловую систему. Супруги-земляне стали успокаиваться, но все равно держались недружелюбно и посоветовали Марату мотать к своим.

— Хорошая мысль, — согласился он и сказал в интерком скафандра: — Джир, это я. Где вы?

— Осматриваем жилую палубу, — ответил глава гунадской группы. — Наши хозяева посылают подсказку. Увидишь дорогу на мониторе шлема.

Перед его глазами действительно загорелась голограмма — полупрозрачная схема отсеков и красный пунктир маршрута. Попрощавшись с молчаливыми Майклом и Дзуйкаку, Марат поспешно покинул капитанскую каюту.


Его путь лежал через отсеки, где не было ни одной живой души. И мертвых душ тоже не замечалось — слишком уж основательно поработали тут орудия врага, а трупы экипажа, наверное, увезли для лабораторных исследований. Рваные дыры в переборках размером во много квадратных метров, окруженные паутинами расползающихся трещин, были следствием давних ударов, пробивших корабль едва ли не насквозь.

Чудовищный поток неизвестной силы вызывал невольное почтение, ибо не мог быть порождением Техно-четыре. Какими бы ни оказались масштабы разрушений, наномасса должна была затянуть раны. Однако этого не случилось, то есть «Флотоводца Сайфона» громила мощь более высокого порядка. Все равно, что дредноут из Первой мировой войны попал в наполеоновские времена, безнаказанно расстреливая деревянные парусники адмирала Горацио Нельсона.

Судя по напряженно-уклончивому поведению тиадзаров, нынешние обитатели Пас-Лидоса тоже не понимали, как действует оружие Техно-пять. Пресловутые мятежники обладали средствами поражения, перед которыми были бессильны защитные комплексы не только Туллаба и Куфона, но даже современных Старших Миров.

— Джир, эта находка подтверждает мою гипотезу, — весело сообщил Ирсанов, толкая дверцу люка, за которым рассчитывал увидеть коллег. — Так называемые повстанцы применяли слишком мощное оружие. Повторяю, Туллаб воевал не с бандами мятежников, а с настоящей имперской армией.

Однако никто Марату не ответил и, как сказано в старой правильной песне, никто его не повстречал. В отсеке не было живых существ, хотя он не получил столь серьезных повреждений, как те помещения, через которые проходил Ирсанов. Здесь даже переборки светились изнутри, перемигивались огоньками пульты, работали громадные механизмы, между которыми прогуливались роботы как минимум двух типов — человекообразные и похожие на пауков.

В шлеме загорелось предостережение: «Высокая радиация. Включен режим повышенной защиты». Скафандр напрягся, шлем захлопнулся, изолировав человека от внешней угрозы. Не дожидаясь приказа, нанороботы принялись строить усиленные рубежи обороны, но Марату подобные неожиданности — с чего бы вдруг пресловутая подсказка завела его к источникам излучения? — пришлись не по вкусу, и он решительно ткнул пальцем в сенсор, запустив программу боевой трансформации.

Скафандр оброс прочными чешуйками, на правом рукаве сформировался бластер, шлем покрылся дополнительными щитками, а нагрудники, наплечники и поножи сделались жесткими. В таком режиме заряда батареи хватит часа на два, но никто ведь не сражается так долго.

Обеспечив себе хотя бы частичную безопасность, он шагнул к люку, через который проник в этот отсек, но переборка выглядела непроницаемым монолитом, без малейшего намека на вход-выход. Люк затянулся весьма капитально и вряд ли откроется сам собой, а никаких признаков механизма управления Марат не нашел.

— Джир, я в реакторном отсеке, — сказал он немного нервно. — Мне указали неверный путь. Как отсюда выбираться?

Ответом была тишина. Связь оборвалась.

Марат почувствовал себя совсем неуютно. К тому же громоздкие механизмы — вероятно, реакторы главной тяги — грозно гудели, на них засветились большие красные прямоугольники, а компьютер скафандра сообщил, что радиация быстро растет.

Надо было выбираться, причем поскорее. Направив на переборку ствол бластера, Марат настроил оружие на среднюю мощность и полоснул лучом по диагонали. На плите появилась раскаленная царапина — стало быть, неизвестный материал поддавался потоку фотонов.

Воспрянув духом, Ирсанов усилил излучение и стал резать отверстие диаметром примерно метр — чтобы можно было пролезть. Когда неровный круг был очерчен наполовину, сильный удар швырнул человека на палубу.

Перекатившись на спину, Марат обнаружил, что три робота подошли совсем близко, целясь в него длинными трубками. Не требовалось большого ума и феноменальных логических способностей, чтобы понять: охрана отсека намерена покончить с нарушителем.

Он не стал ждать следующего выстрела и метнулся к ближайшему реактору. Новый луч ударил в спину, но скафандр выдержал.

Укрывшись за массивной станиной, Марат выпустил серию импульсов по наступавшему роботу. Машина застыла, бестолково подергивая манипуляторами. Другие два робота проворно направили на человека свое оружие, но Марат уже бежал вокруг укрытия. Обогнув агрегат, он появился с другой стороны и снова ударил лучами, поразив второго робота. Остававшийся целым андроид тоже выстрелил, но луч, угодивший в нагрудную броню, был поглощен наномассой.

Марат снова сменил позицию, перебежав на прежнее место — поближе к недорезанной переборке. Выходить из-за реакторной станины он не стал — лишь высунул руку с бластером. Прицел внутри шлема показал, куда нацелена ось ствола, и Марат без труда взял робота на мушку. Выстрелы разрубили похожую на тиадзара машину-паука пополам, только врагов меньше не стало — из глубины отсека подтянулись еще два противника: механическое насекомое и псевдогуманоид.

Перестрелка затянулась. Один из лучей попал в руку, но Марат, пересилив боль, добил роботов. Ладонь и запястье горели, хотя скафандр не был пробит. Кое-как Ирсанов поднял бластер, поддерживая травмированную конечность здоровой. Заряд в батарее был на исходе, однако человек закончил резать дыру и выбил ударом ноги неровный кусок металла.

Самое время было делать ноги, только жизнь всегда несправедлива к хорошим людям: подкрался еще один механический паук, державший стволы сразу в четырех лапах-манипуляторах. Заряд плазмы ударил в шлем, от чего лицевой щиток утратил прозрачность, а сам Ирсанов частично ослеп и упал, сильно стукнувшись боком и спиной.

Скафандр немедленно занялся лечением постояльца. Марат почувствовал, как в шею и запястье воткнулись иголки инъекторов. Глаза стали выдавать в мозг мутную тусклую картинку, по которой человек сумел разобрать, что робот-стрелок уже в десятке шагов.

Кое-как он поднял руку, поймал паука в треугольник прицела и сжал пальцы в кулак. Противник тоже выстрелил, и вдавленный лучом нагрудник больно ударил человека по ребрам. В глазах снова потемнело. Весьма туманно представляя, что делается в отсеке, Марат продолжал посылать импульсы в нечеткий паучий силуэт, пока робот не развалился на куски.

Лишь после этого Марат с большим трудом, на четвереньках, подобрался к прорезанной в переборке дыре. Та уже начала затягиваться, однако наномасса успела покрыть тоненьким слоем не всю поверхность отверстия. Шипя от боли и злости, Марат полоснул лучом, разрушив кружево нанороботов и, перевалившись через край дыры, оказался в пустом коридоре.


Здесь, к громадному его облегчению, связь работала нормально.

— Заблудился? — переспросил Джир. — Реакторный отсек? Коллега, вы поставили нас в неловкое положение. Тиадзары взбешены.

Не было даже сил выругаться. Он сел на палубу, прислонившись к переборке и доверив начинке скафандра врачевать обожженную руку. Блок управления неторопливо бубнил, перечисляя излеченные травмы. Потихоньку стихала боль и возвращалось зрение.

Вскоре появилась толпа тиадзаров и гунадов. Шакальи морды хозяев были оскалены, демонстрируя мелкие острые клыки. Увидев человека возле искалеченной переборки, глава тиадзыкской экспедиции закатил истерику.

— Вы привезли сюда дикаря! — вопил он, размахивая кулаками перед лицом Джира. — Вы дали ему скафандр, оружие, инфоблок! Это недопустимо! Ваш варвар устроил погром, едва не уничтожил бесценное оборудование!

— Ваши роботы пытались меня убить! — взорвался Марат.

Теперь, когда его голова была закрыта шлемом, Ирсанов прекрасно понимал чужую речь. Наверняка встроенные киберпереводчики имелись и у тиадзаров, но хозяева не снизошли до дискуссии с гуманоидом из мира Техно-три.

Один из шакалов крикнул:

— Джир, прикажите своему варвару заткнуться!

Гунады пристыженно молчали, ни один не пожелал заступиться за члена своей экспедиции. Покричав еще немного, главный шакал-тиадзар велел подчиненным проводить гостей на корабль Аунаго и помахать им ручкой на прощание.


Глава 4 Древняя битва


Гунады бросали на него столь свирепые взгляды, что поневоле вспоминались разъяренные тиранозавры из триллера «Мезозойское сафари». Общаться с Ирсановым трио рептилий демонстративно не желало. Оказавшись на корабле, Джир выпил полный стакан чего-то, распространявшего запахи цветов и алкоголя, после чего подозвал капитана и простонал:

— Летим на Мадофис.

Астронавт помедлил, ожидая объяснений, но не дождался и, озадаченный, отправился в рубку. Вскоре их космолет отстыковался от тиадзыкского комплекса. Двигатели понесли корабль к порталу.

Повторно заглотав ударную дозу горячительного зелья, Джир наконец снизошел до разговора с человеком. Злобно сверкая глазками, начальник экспедиции процедил:

— Полагаю, мы допустили большую-большую ошибку, пригласив дикаря для столь деликатной миссии. Придется исправить содеянное и вернуть вас на Землю.

Обиженный за «дикаря» Марат сухо поинтересовался, как он должен был поступить, когда его заманили в радиоактивную ловушку и вдобавок пытались застрелить. Не дослушав доводы человека, Джир брезгливо бросил:

— Не выдумывай, бунхус! Ты просто заблудился и попал в двигательный отсек. Естественно, роботы-охранники пожелали устранить опасный объект.

Кус добавил укоризненно:

— Проклятые млекопитающие изначально не собирались показывать ничего важного. А ты, пустая голова, подкинул им великолепный повод выставить нас со скандалом.

Отхлебывая по глотку третий стакан, Джир пообещал сегодня же стереть варвару всю память и первым же рейсом отправить восвояси. Тут землянин разозлился по-настоящему. На какие-то минуты он даже забыл, что рушатся все надежды привезти домой новые знания и солидные денежки. Марат был просто взбешен оскорбительным тоном и несправедливыми оскорблениями.

— Тиадзары бы вас и без моей прогулки не подпустили к важным сведениям, — вызывающе огрызнулся человек. Он собирался продолжать пререкания, но вдруг осекся, пораженный внезапной мыслью. — Послушайте… Может, они устроили представление из-за тех файлов, которые я скопировал?

— Они решили убить тебя просто так, для забавы, — отмахнулся Хар. — Ты слишком похож на бунхуса… Кроме того, им могло не понравиться, что шеф рассчитывает использовать тебя для контакта с панцирниками…

Джир настороженно перебил его:

— Какие файлы?

Начав объяснять, Марат мигом утратил кураж и сильно струхнул. Все-таки он явно нарушил правила поведения в гостях и, мягко говоря, похитил чужую собственность. Однако все три гунада вовсе не выглядели разгневанными. Скорее, наоборот.

— Что-что было в этих файлах-файлах? — запинаясь, осведомился Кус.

— Откуда мне знать, — буркнул Марат. — Мой инфоблок не берет кодировки Туллаба.

Неожиданно Джир захохотал, выкрикнув сквозь раскаты смеха:

— Ты на самом деле бунхус! Украл самые ценные археологические находки столетия, но не понял, как много сделал для нашей науки!

Кажется, его больше не собирались выгонять на Землю, предварительно снабдив волчьим билетом. Малость осмелев, Ирсанов достал из кармана и предъявил коллективу ворованные микросхемы. Это вызвало новый взрыв веселого восторга, и педик Хар простонал, хихикая:

— Натуральный бунхус! Эти приматы воруют все, что под лапу попадется!

А космолет уже приблизился к порталу. Снизив скорость почти до орбитальной, корабль влетел в распахнувшиеся врата, за которыми вытянулось скатанное в трубку пространство.

Адреналин, секретированный во время стычки с роботами, был уже нейтрализован другими гормонами-ферментами, и переполнявшая Марата воинственность улетучилась без следа. Появилось вполне естественное опасение, что тиадзары попытаются не выпустить из системы экспедицию, похитившую их добычу.

— Они не могут остановить нас в портале? — робко спросил Ирсанов.

— Сомневаюсь! — Джир беззаботно размахивал хвостом. — Мы уже в тоннеле, то есть догнать или перехватить корабль практически невозможно. Если, конечно, тиадзары не освоили полностью Техно-пять.


Мадофис был передовым форпостом Гунадри на рубеже звездной пустыни, разделявшей скопления Пас-Лидос и Олла. Колонизация планеты началась сравнительно недавно, и население едва достигло миллиарда гунадов. Тем не менее здесь успели построить множество громадных городов, в один из которых направились археологи.

Джир буквально сгорал от нетерпения. Доверив геям-ассистентам разместить экспедицию в отеле, сам он занялся переговорами с местными научными ведомствами.

— Обедать будете, шеф? — робко поинтересовался Кус. В ответ Джир только махнул рукой — даже не хвостом — и что-то раздраженно проворчал.

— Пошли по номерам, — вздохнув, сказал Хар. — Это надолго. Сомневаюсь, чтобы на Мадофисе нашлось нужное нам оборудование.

Его любовник уверенно подтвердил: дескать, отдохнем здесь, решим кое-какие оргвопросы, а завтра вернемся на Гундайру и там в универе взломаем чужие файлы.

Именно с таким настроением Ирсанов наполнил джакузи горячей морской водой и долго блаженствовал, окруженный струями пузырьков. Потом, обмотавшись ниже пояса полотенцем, синтезировал графинчик коньяка, порцию кофе и тарелку острого сыра. Когда он смаковал третью рюмку, в номер ввалился Джир. С интересом оглядев полуголого человека, археолог одобрительно сообщил:

— Ты сексапилен. Мои ассистенты могут возбудиться. — Он хихикнул, но сразу сделал серьезное лицо. — Одевайся, бери запас жратвы и поехали.

— Куда? — вяло поинтересовался Марат, неохотно натягивая рубашку.

— В здешнем университете заведует кафедрой мой ученик. — Джир жизнерадостно потирал руки. — Обещает в два счета подобрать кодировки.


Университет был поменьше, чем храм науки на Гундайре и даже в Партизанске. Исторический факультет занимал всего-то тридцатиэтажный куб, причем солидный объем здания был отведен под музей. По дороге спутники-гунады рассказывали анекдоты про археологов из провинции, так что Марат, послушав этот фольклор, сделал кое-какие выводы.

Похоже, Мадофис, некогда принадлежавший Куфону, был сильно потрепан в войнах прошлой эпохи. Когда гунады вновь открыли эту планету, здесь уцелели только флора и немногочисленные виды в океане. Местные археологи изучали в основном разрушенные куфонские города. Столичные ученые относились к этим занятиям, мягко говоря, пренебрежительно.

Тем не менее Джир по-отечески приветствовал своего ученика, называя того без формальностей — Бад. Хар и Кус, забыв недавние насмешки, громко лицемерили, восхищаясь исследованиями коллег с Мадофиса.

— Да уж, кое-что мы сделали, — самодовольно согласился толстый Бад, с интересом разглядывая Марата. — Гуманоида привезли с Земли?

— Угадал, — подтвердил Джир.

Завкафедрой глубокомысленно подвигал челюстью.

— Неплохой выбор, — одобрил он. — Есть кое-что общее с панцирными гуманоидами. Учитель, ваш приятель похож на ископаемых больше, чем тиадзары.

В ответ на сомнительный комплимент Джир поделился надеждой отыскать планету панцирников, добавив, что землянин может пригодиться, когда придется налаживать контакты с этим племенем. Для Марата слова гунадов стали откровением: оказывается, Джир имел на него планы, о которых забыл рассказать.

Между тем, глава экспедиции предложил заняться главным делом и протянул Баду диск, на который переписал несколько файлов, украденных Ирсановым на «Флотоводце Сайфоне». Полный комплект этих документов он, разумеется, не предложил — Джир не нуждался в соавторах-провинциалах.

Дальнейшее было примитивно до идиотизма. Бад передал носитель информации своему сотруднику, тот вставил диск в компьютер и нашел в архиве данные о кодировках Туллаба. Один из ключей подошел, сделав названия файлов читаемыми.

— И все? — поразился Джир. — Я сам бы смог это сделать!

— Могли бы, наверное. — Бад рассмеялся. — Но ведь не сделали.

Пока они препирались, Марат просматривал туллабские документы. На диск попал случайный набор файлов — интендантская опись, приказ о дисциплинарных взысканиях, рапорт старшего механика и тому подобная чушь, интересная разве что периферийным археологам. Однако нашлась здесь и весьма любопытная техническая документация по кораблям типа «Флотоводец Сайфон». Файл содержал куда больше подробностей, чем тот, который передали тиадзары. Именно такие сведения Марат собирался вывезти на Землю.

Основой корпуса была многослойная броня — оболочки из сверхпрочных монокристаллов с прослойками из наномассы. Голографические схемы показывали даже устройство генераторов силовой защиты и орудийных установок, к которым тиадзары не подпустили коллег из Гунадри.

Как показалось Ирсанову, эти механизмы Техно-четыре не относились к слишком сложным. Он почти не сомневался, что на Земле производство таких устройств можно будет наладить от силы за год. Подумав об этом, Марат мысленно уточнил: производство удастся наладить, если Земля получит хотя бы общие данные по Техно-четыре.

— Невероятно неудачная конструкция!

Насмешливый голос, неожиданно прозвучавший совсем близко за спиной, заставил человека нервно обернуться. В полушаге от него стоял немолодой гунад в строгом темно-зеленом костюме с продольными белыми и красными полосками. Подмигнув Марату, он продолжил:

— Наноконструкции имеют много преимуществ, они способны регенерировать, но плохо сдерживают удары мощного оружия. В те времена кораблестроители Куфона создали более надежную защиту, дополнив традиционную броню пронизывающим защитным полем.

Прекратив спор с бывшим учеником, Джир проговорил, благожелательно улыбаясь:

— Уважаемый коллега Саткок Мирин Зонри заслуженно считается большим знатоком старого оружия, — и ехидно добавил: — Однако более совершенные корабли Куфона, которыми восхищается почтенный Сат, были разгромлены молниеносным ударом, нанесенным из Туллаба.

Надменно глянув на гостя, Сат отчеканил:

— Этот факт лишь подтверждает мою концепцию. Удар из Туллаба наносили вовсе не членистоногие туллы, а те, кто захватил Туллаб.

— И кто же? — язвительно спросил Джир.

— Очевидно, некая цивилизация, владевшая Техно-пять, — запальчиво проговорил Сат. — Ясно, что не пресловутые повстанцы. Остается Татлак.

— Пресловутый Татлак, — сострил Марат.

Все рептилии дружно обратили на него взгляды, полные невысказанной вслух укоризны. Марат сразу почувствовал себя невоспитанным ребенком, ляпнувшим невпопад в разгар беседы умных взрослых особей. Дети бывают так бестактны, хоть и принято говорить, что их устами глаголет истина.


Вернувшись в гостиницу, Джир приказал немедленно приступить к делу, но подчиненные взмолились — все устали, проголодались и были подавлены шквалом новостей из глубины тысячелетий. Начальник недолго ругался, после чего разрешил короткий перерыв.

— Map, ты отдохнешь у меня, — добавил он. — За обедом кое-что обсудим.

В номере Джира человек собрался заказать себе салат, но гунад остановил его.

— На твоем инфоблоке слишком ценная информация, — сказал Джир. — Ни в коем случае не подключайся к здешней Сети. Заказ жратвы, перечисление денег — все это сделаю я.

— Боитесь, что хакеры Бада следят за нами?

— Уверен, что следят.

Джир скопировал на микродиски все туллабские файлы. На другой носитель археолог переписал меню земных продуктов и сам оплатил обед Марата. Пользуясь удобным случаем, человек выбрал самые дорогие деликатесы, разорив начальника на сотню харов. Затем, запивая бутерброды с икрой коктейлем из натуральных соков и арманьяка, Ирсанов раскрыл на своем инфоблоке директорию с архивами туллабского капитана.

Торопливо бегая взглядом по столбикам снабженных комментариями файловых имен, Ирсанов осведомился:

— О чем вы хотели поговорить?

— Главным образом я собирался поработать, — признался Джир. — Но вы должны кое-что понять. Наша задача — найти Боазунгу, откуда пришли мятежники, имевшие Техно-пять. Более того, мы должны найти Боазунгу раньше, чем тиадзары.

— Это мне понятно, — буркнул человек. Теперь, когда у них был ключ к древним кодам, названия файлов читались легко и просто. К сожалению, компьютер командира «Флотоводца Сайфона» хранил слишком много мусора. Здесь были списки личного состава, журнал наказаний с перечислением дисциплинарных проступков, бесконечные интендантские записи о приемке и расходе продуктов, запчастей, других предметов снабжения.

— Я не успел скопировать все записи, — виноватым тоном поведал Марат. — К тому же многие ячейки были повреждены. Может быть, самое важное пропущено.

— Никто не знает, какие сведения окажутся важными, — возбужденно перебил его Джир. — Вот оно!

Палец гунада указывал на файл, поименованный «Тактические карты». Здесь хранилось множество голограмм, отображавших многолетние походы «Флотоводца Сайфона». К величайшему разочарованию исследователей, система нумерации оказалась совершенно непонятной, поэтому Джир и Марат не смогли найти самые последние карты — с диспозицией сражения в системе Кюкоз.

— Придется просматривать все карты по одной, — упавшим голосом прокомментировал землянин.

— Потом разберемся, — стараясь скрыть разочарование, сказал Джир.

Он лихорадочно водил рукой по клавиатуре, прикасаясь к сенсорам и прокручивая валики, перемещавшие курсор по монитору. На голограмме сменялись названия файлов, тексты, таблицы, схемы. Одобрительным урчанием Джир отметил обнаружение бортжурнала, но тут же возмущенно взвыл: документ оказался зашифрован. Впрочем, вскоре нашелся и архив шифротаблиц.

— Дома в спокойной обстановке сможем прочитать, — проговорил археолог, держась за сердце. — Знаешь, гуманоид, мне так нервничать нельзя.

Встав, он допил сок из стоявшего на столе бокала. Подковыляв к окну, Джир рассеянно разглядывал город, вытянувшийся вдоль изгибов реки.

— Вы решили сделать перерыв?

Джир отмахнулся хвостом и равнодушно произнес:

— Я допустил небольшую ошибку — дал волю эмоциям. Надо было подождать сутки, а потом спокойно взломать эти файлы на Гундайре. Но мне хотелось поскорее… — Он сделал долгую паузу. — Нам некуда торопиться, основное уже понятно. Ты украл много полезных сведений. Спонсоры будут довольны. Нам хорошо заплатят, и ты тоже получишь премию.

— Но мы не нашли Боазунгу, — напомнил Ирсанов.

— Спонсорам это не нужно, — печально прокряхтел Джир. — Не переживай — полученных денег мне хватит, чтобы организовать еще одну экспедицию.

Синтезировав что-то алкогольное, Джир мелкими глотками пил густую дымящуюся субстанцию, не переставая ворчать: дескать, его сотруднички наверняка снова в койку забрались и совсем о работе не думают.

По примеру начальства Марат обзавелся литровой бутылью коньяка — халява же, гунад платит — и, смакуя янтарную терпкость, осведомился:

— Не похожи они на толковых ученых.

— Разве пойдет в науку толковый гунад? — со вздохом осведомился археолог. — Наука не престижна, тем более — наша наука. Умная молодежь стремится на юридический факультет, в бизнес-школы, академию госуправления, военные училища. А в науку попадают лишь неудачники.

— У нас примерно так же, — утешил гунада Марат. — Хотя, говорят, в последние годы начался приток талантливых детишек на естественные специальности.

— Сезонная флуктуация, — захмелевший Джир пренебрежительно подергал хвостом. — Появление пришельцев пробудило надежду на прогресс — вот и проснулся интерес к науке. Это ненадолго.

«Проще говоря, никаких серьезных сведений мы от вас не получим», — резюмировал про себя Ирсанов. С ожесточенным сердцем он вернулся к инфоблоку и раскрыл последнюю директорию. Возле названий некоторых файлов светились предупреждения: «Часть ячеек повреждена, информация сохранилась не полностью».

Марат собрался спросить у гунада, что делать с такими массивами данных, но Джир уже дремал на диване, а Кус и Хар не подавали признаков жизни. Помянув недобрым, но матерным словом инфантильность Великих Гостей, он щелкнул по наименее поврежденному файлу. На голограмме распахнулась заумная смесь видеокадров, тактических схем, текстовых записей и дикторских комментариев.

Ирсанов не знал туллабского языка, но нашел в архиве инфоблока словарь и дал процессорам задание синхронно переводить речь и письмена. Минут через десять, убедившись, что не ошибается, Марат хлебнул на радостях очередную стопку, бесцеремонно дернул храпевшего археолога за кончик хвоста и крикнул:

— Вставай, алкаш проклятый. Я нашел дневник командира.


Часть текста, как это ни прискорбно, пропала, оставшись в бракованных ячейках голографической памяти. Ясно лишь было, что речь там идет о вторжении варваров из Боазунги, которых капитан называл грязными скотами, врагами цивилизации, ордой убийц, насильников и грабителей.

Из обрывков текста удалось понять, что на Туллаб напали племена боазунга и вдобавок какие-то хумба-ша-ахат, но одновременно в тылу восстали низшие классы. По этому поводу капитан изливал особенно много злобы:

«Предатели нанесли нам удар в спину! Мы еще вернемся и с помощью Татлака загоним их обратно в резервации».

Судя по видеокадрам, «Флотоводец Сайфон» занимал позицию в центре эскадренного ордера. Силы Туллаба прикрывали единственный портал этой системы, а на фоне далеких звезд горели ровные строчки огоньков — приближающиеся корабли боазунгов.

В последние минуты перед сражением, ожидая врага, командир «Флотоводца Сайфона» продолжал возмущаться:

«С боазунгами пришли флонды, эти мерзкие поработители. По существу, мы сражаемся одни против целой империи. Враги привели бесчисленные армии, у них много планет и у них — настоящее имперское оружие. Татлак считал нас варварами и потому не дал Туллабу такие пушки, но у наших врагов почему-то есть техника, не уступающая по мощи татлакской.

Некоторые офицеры главного штаба даже подозревают, что коварный Декниф переправил мощное оружие дикарям-боазунгам, дабы их грязными лапами уничтожить Туллаб и, может быть, Куфон. А дурачки из научно-технических служб всерьез полагают, что флонды, боазунги и леки могли сами создать такое оружие.

Как учили советники-татлаки, мы охраняли выходы из порталов, но мятежники предпочитают воевать не по правилам. Они появились из открытого пространства, то есть 30 лет шли на субсветовой скорости. Войдя в систему, они затормозили до половины световой. При такой скорости практически невозможно взять противника на прицел, а их пушки бьют нас, как будто мы — неподвижные мишени. Передовой заслон уже разгромлен, теперь — наша очередь, а Татлак медлит с обещанной подмогой».

На видеокадрах они видели, как надвигается эскадра хумба-ша-ахат. Быстроходные, хорошо вооруженные корабли шли в атаку четким строем и решительно маневрировали. Отряды боазунгов энергично перестраивались, охватывая изготовившиеся к обороне эскадры Туллаба.

В следующих кадрах восставшие немного притормозили (как сообщили схемы — до трети световой скорости) и выпустили боевые капсулы, которые бросились в атаку, невзирая на встречный огонь — плотный, но несколько беспорядочный. Прорываясь сквозь строй туллов, они легко уклонялись от обстрела, методично истребляя обороняющихся.

Флот Туллаба был смят и отступал, неся громадные потери. Некоторые корабли были захвачены абордажным приступом, на других взбунтовались экипажи, объявившие, что присоединяются к войску Зунга Бассара.

Потом из портала появились новые корабли, огонь которых отбросил боазунгов и хумба-ша-ахат. Капитан восторженно надиктовал:

«Подоспели корабли Татлака. Теперь варварам конец! Мы перебьем корабли панцирных дикарей, а потом выловим из пустоты спасшихся — всех до единого. Мы будем устраивать показательные казни на ближних и дальних планетах, чтобы впредь неповадно было рабам и плебеям бунтовать! Возмездие должно быть предельно — нет, беспредельно жестоким!»

Однако в бой вмешалась новая группировка боазунгов, атаковавшая портал, и все силы были брошены на защиту звездного полустанка. Но это был отвлекающий маневр.

Пока татлаки и туллы налаживали оборону, мятежники развернули на окраине системы собственный портал, через который хлынули десятки боевых кораблей.

«Все кончено! Никто не ждал такого разгрома. Даже оружие Татлака оказалось бессильным против ярости варваров. Боазунги словно не боятся смерти».

Ассистенты, забыв обиду за то, что их грубо вытащили из койки, громко стонали от восторга, глядя на голограммы сражения, записанные с туллабского корабля.

Встретив имперский флот Татлака, повстанцы изменили тактику. Теперь они уже не стремились прорезать строй врага и навязать ближний маневренный бой. Боазунги громили противника сосредоточенными залпами с большой дистанции, после чего шли в атаку, добивая поврежденные корабли татлаков и туллов.

Огонь татлаков отбрасывал повстанцев, но корабли нападавших продолжали атаку. Боазунги и хумба-ша-ахат рвались на врага, сжигаемые неудержимым стремлением к победе.

Марат был восхищен отвагой мятежников. Какая сила двигала ими? Ни приказ командира, ни деньги, ни страх перед наказанием не заставили бы солдат бросаться в самую пасть смерти. Нет, боазунги воевали вполне сознательно, их вела в бой высокая идея. Подобная той, которая послала майора Сватова на считавшуюся непотопляемой громадину «Аламогордо».

Он поневоле сравнивал бесстрашие хумба-ша-ахат с предательской трусостью пилотов-орбитальников, не пожелавших защищать Гермессион в день, когда напали соседи с Полариса. Не слишком решительно воевали и Великие Гости. Даже имея многократный перевес над флотами людей, они старались наносить удары издали, на предельной скорости. Будь у Земли в начале 70-х оружие чуть помощнее, ни черта бы от пришельцев не осталось.

Между тем из портала боазунгов выдвинулся отряд очень больших кораблей. Заняв позицию напротив туллабского портала, они быстро расстреляли эскадру Татлака, остатки которой поспешно отступили. Затем малые корабли повстанцев устремились в атаку, вплотную приблизившись к оставшемуся без защиты порталу — кажется, высадили десант.

А потом записи оборвались. Ни текста, ни видеоряда. Вероятно, очередной залп нанес «Флотоводцу Сайфону» смертельное повреждение.


— Не видно деталей кораблей противника, — пожаловался Ирсанов. — Съемка велась издалека.

— От тех, кому они показались вблизи, не осталось даже обломков, — Джир хохотнул. — Вы обратили внимание, коллеги, что дневник туллабского офицера буквально кровоточит феноменальной ненавистью к внешнему врагу? Такой накал страстей встречается редко.

— Видать, поражение было жестоким, — Марат засмеялся. — Насильники, мятежники — это уже не просто враги, не просто чужая раса. Тут четко слышна классовая ненависть. Скорее всего, началась гражданская война. Восстание рабов, на которое намекают древние хроники.

— В Туллабе не было рабовладения.

— Могли взбунтоваться фермеры, пролетарии, люмпены, военные путчисты. В общем, аборигены с оружием в руках выступили против власти и присоединились к нападавшим.

— Власть Туллаба не могла распространяться на ту систему, откуда пришли мятежники. Получается, что аборигены объединились с чужой расой. Ты можешь в это поверить?

— Почему бы и нет? — удивился землянин.

— Воистину, логика и психология низших рас отличны от нашей, — проворчал Джир.

Он кивнул на инфоблок, и Марат, правильно поняв этот безмолвный приказ, выключил воспроизведение. Некоторое время все молчали, в равной степени потрясенные картиной грандиозного сражения, гибелью собственных теорий и внезапно распахнувшимся новым взглядом на исторические события.

Первым заговорил Хар:

— И все-таки, откуда они пришли?

— Можно определить по рисунку созвездий, — загорелся Марат. — Дистанция тоже понятна — упомянуты три десятилетия полета на субсвете, то есть их базы находились не дальше двадцати-тридцати световых лет.

— Рисунок созвездий изменился за тысячи лет, — назидательно напомнил Джир.

Это была типичная реплика гуманитария. Археолог не знал, что существуют астрономические атласы, по которым очень просто определить видимое движение звезд на много веков — вперед или назад.

Следующий час они, забыв усталость, заново просмотрели особо информативные файлы. Главным было изображение звездного неба, по которому мчались наступающие эскадры Боазунга. Субсветовое движение, как и сверхсветовое, возможно лишь по прямой, так что несложно продлить траектории, определив место старта.

Сопоставив эти кадры с астрономическими каталогами, удалось приблизительно установить сектор, откуда пришли мятежники. Вероятно, именно там и находилось государство Боазунга. Если они ошиблись в расчетах не слишком сильно, база повстанцев была на дальней окраине скопления в секторе, которым формально владел Гунадри. Крохотное облачко в полсотни звезд, за которым тянулась пустыня шириной до двухсот световых лет, разделявшая Пас-Лидос и Оллу.

Когда вычисления были закончены, Джир удовлетворенно заметил: мол, именно в те места уже прокладывает тоннели Аунаго. Для гунадов стал неприятным сюрпризом внезапный вскрик Ирсанова:

— Кажется, мы ошиблись! — Под удивленными взглядами рептилий Марат торопливо продолжил: — Ведь у мятежников было Техно-пять… Почему же мы говорим о тридцатилетнем субсветовом рейде? Почти наверняка боазунги летели на сверхсветовой скорости!

Он уже давно заподозрил, что гунады не способны быстро думать. Вот и сейчас простенькое логическое умозаключение заняло у них почти четверть часа. Наконец Джир раздраженно произнес:

— Так или иначе, в той стороне других звезд нет. Тулл мог не сообразить, что враг владеет сверхсветом. И вообще, даже на сверхсвете мятежники летели года полтора-два — это больше, чем способен выдержать солдат цивилизованной расы.

Гунады дружными кивками присоединились к мнению шефа, но в голове Марата мелькнула естественная мыслишка: «Значит, у боазунгов были солдаты намного крепче, чем у ваших цивилизованных рас…»

Между тем, Джир приказал всем отдыхать. Завтра с утра, сказал он, наведаемся в местное представительство Аунаго.


В офисе транспортной корпорации археологов встретили почтительные гунады и делсы — гостей с Гундайры здесь явно считали выгодными клиентами. Казалось, весь небоскреб Аунаго — поставленный на вершину колоссальный кубик с ребром в полсотни метров — прыгает от счастья видеть экспедицию.

Марат был уверен, что Джиру предстоит уламывать транспортников, торговаться об оплате. Однако быстро стало ясно: все формальности давно улажены. Филиал Аунаго на Мадофисе был готов приступить к новому заданию.

— Вы определили список интересующих вас звезд? — почтительно осведомился глава офиса.

Джир величественно склонил голову и потребовал карту сектора. Голограмма незамедлительно повисла над рабочим столом главного менеджера.

Солнце Мадофиса сверкало красным огоньком на границе Гунадри. Вокруг рассыпались звезды, ранее принадлежавшие Туллабу. Большая часть этих светил не была подключена к современным транспортным сетям.

Показав на кластер возле границ Тиадзыка, Джир неторопливо произнес:

— До сих пор мы считали, что все это был Туллаб. Но теперь выясняется, что там, на самом краю Пас-Лидоса, на внешнем ободе галактического колеса — существовала Боазунга.

— Легендарная страна чудес… — Глава филиала Аунаго усмехнулся. — Вы все-таки нашли ее?

— Кажется, да, — археолог нетерпеливо протянул руку, очертив кончиком пальца группу дальних звезд. — Где-то здесь находились главные базы мятежа. Сколько времени вам нужно, чтобы запустить эти порталы?

Глава филиала был всего лишь администратором. Технические и научные аспекты его не волновали, да он в этих вопросах и не разбирался. Кивком головы гунад подозвал сотрудника-делса, и тот вызвал из локальной Сети фирмы звездный атлас.

— В том секторе было не меньше шестнадцати порталов, — сообщил технарь. — Половину из них можно подключить без проблем, остальные требуют ремонта. Мы уже провели трассу к звезде на краю кластера, так что за день-другой сможем дотянуться до любой системы.

Руководитель представительства вопросительно поглядел на Джира. Археолог торопливо сказал:

— Для начала проложим коридоры к планетам, возле которых есть действующие порталы. Если там не окажется того, что мы ищем, будем реставрировать остальные узлы.

Спустя секунду выяснилось, что благожелательность транспортников имеет жесткие пределы.

— Вашего кредита недостаточно для такого масштаба работ, — вежливо предупредил аунаговский начальник. — Ваши уважаемые спонсоры оплатили только четыре портала, один из которых уже введен в эксплуатацию. Вы должны назвать три системы, либо гарантировать дополнительное финансирование.

Университетские гунады устроили длинное молчаливое раздумье. Забеспокоившись, что они придумают полную фигню, а за рептилиями такое водилось, Марат решительно предложил:

— Может быть, ограничимся пока тройкой тоннелей? Запустим порталы только у самых перспективных планет…

На этот раз археологи соображали не так долго, и Джир перечислил аунаговцам названия звезд, возле которых имелись планеты с кислородными атмосферами. Хотелось верить, что боазунги жили именно на этих мирах.

Записав координаты звездных систем, астроинженер Аунаго недоуменно спросил:

— Вы уверены, что там находилась Боазунга?

— Мы на это надеемся, — засмеялся Джир. — А что вас смущает?

Пожав плечами, ученый из расы делсов проворчал:

— В наших архивах есть данные, что порталы в этих системах построили Куфон и Туллаб. В старых записях сказано, что там были колонии этих цивилизаций. Никаких боазунгов.

Над этой загадкой они даже думать не стали. В конце концов тайн и без того хватало. Работники Аунаго тоже не собирались настаивать — им платили за порталы, но не за сомнения.

Узнав, что работа будет выполнена за три-четыре дня, Джир предложил вернуться на Гундайру. Здесь им делать было нечего.

Меньше чем через час экспедиция уже была на корабле, мчавшемся сквозь измерения. Сказавшись усталым, Ирсанов уединился в своей каюте и нашел в инфоблоке толковый словарь гунадского языка.

Как он и предполагал, бунхусы были неразумными приматами вроде земных бабуинов. Эти существа, обитавшие на планете Гунихра, славились нечистоплотностью и драчливостью в сочетании с дуростью и любовью к воровству.


Глава 5 Звездная проповедь


Поневоле вспомнилась Марату строчка из старой доброй детской сказки: «Пришла беда, откуда не ждали».

Когда они, переполняемые гордостью, надеждами и прочими положительными эмоциями, высадились в портале Аунаго над Гундайрой, экспедицию встретил пикет. Десятка три гунадов швырнули в археологов местными фруктами, после чего развернули голо графические транспаранты и стали скандировать: «Аунаго — банда убийц», «Остановить грабеж Солнечной системы», «Убийца Джирдон, прекрати геноцид Юпитера».

Марат с отвращением оттирал лицо от плодово-ягодной мякоти, которая теоретически могла оказаться вредной для его метаболизма. Тем временем роботы-охранники вытеснили демонстрантов из отсека, и удрученные члены экспедиции смогли вылететь на планету.

— Чего они хотели? — озабоченно спросил Марат.

— Понятия не имею! — Джир был крайне раздражен. — Я на вашем Юпитере был всего дней шесть и ни в каких сафари не участвовал. Натуральные придурки.

На планете тоже творилось что-то неладное. Вокруг поселка земных гостей появились полицейские посты, перекрывшие подходы силовыми полями. У ворот бесновалась толпа аборигенов, требовавших арестовать и судить землян, как загрязнителей Юпитера.

Две летающие машины бросились в атаку на лимузин Джира. Растерявшись, археолог попытался уйти вверх и влево, но тут выскочила наперерез другая авиетка, ударившая их днищем по крыше.

— Ублюдки! — заорал Джир и тут же испуганно взвизгнул: — Мы падаем.

Машина не слушалась руля и снижалась, кувыркаясь. Марат, при столкновении стукнувшийся лбом о стенку кабины, плохо представлял, что делать. Будь чуть больше времени в запасе, можно было бы натянуть скафандр, но времени как раз не оставалось.

Лимузин рухнул на заросли внутри ограды человеческого гетто. Машины нападавших с ревом носились невысоко над деревьями, уворачиваясь от гонявшихся за ними полицейских. При каждом удобном случае хулиганы швыряли вниз пакеты с краской.

Поглаживая ушибленную руку, Джир прошипел:

— Map, ты цел?

— Во всяком случае, жив. — Ирсанов наконец сумел открыть дверцу. — Пошли. Отсидимся в моем домике.

Он вылез из кабины в высокую траву, мотая головой, которая продолжала болеть и кружиться. Высунув наружу часть челюсти с ноздрями, Джир неуверенно прошептал:

— Может, останемся в машине?

Мимо человека, рядом с плечом, пролетел увесистый булыжник. В кустах завыли.

— Они просочились в парк! — Марат выругался на всех известных ему языках. — Быстрее полезай в скафандр.

Он почти не сомневался, что на них напали конкуренты — например, агентура клантов или тиадзаров. Цель атаки тоже представлялась очевидной — отобрать информацию, добытую на туллабском корабле.

Из этих соображений Марат спрятал поглубже инфоблок и вытащил «беретту». Тем временем Джир, кряхтя, покинул поврежденную машину и попытался надеть скафандр. Однако гунада била дрожь, отчего он никак не мог просунуть хвост и другие конечности в соответствующие рукава и штанины, а за кустами, уже совсем близко, мелькали вопящие демонстранты.

— Земляне — убийцы! — выкрикивали они. — Прекратите геноцид! Уничтожить Землю, всех людей — в резервации!

Десятка два рептилий высыпали на поляну, швыряя красящие пакеты, дары природы и прочие орудия люмпен-пролетариата. Физически средний гунад был сильнее среднего человека, поэтому камушки летели с приличной скоростью. Марат сумел уклониться от метательных снарядов, но камнепад не прекращался, и человек предпочел спрятаться за лимузином. Неловко спеленутый не до конца надетым скафандром Джир тоже попытался сбежать, но споткнулся, запутавшись в штанинах, и упал, стукнувшись затылком. В лежащего археолога полетели булыжники, и по меньшей мере один из них достиг цели.

— Помоги, — совсем тихо простонал Джир.

Толпа с радостными воплями устремилась к Джиру. Метко брошенный камень угодил ему в макушку, пустив струйку крови, после чего археолог перестал шевелиться.

— Стоять, бунхусы! — взревел Марат, выстрелив в воздух. — Убирайтесь, пока целы!

— Вот — убийца! — крикнул здоровенный гунад, показывая рукой на человека. — Бейте его!

Пригнувшись, Марат пропустил над головой очередной залп. Часть снарядов упала с недолетом, другие громко простучали по корпусу машины. Однако землянин вовсе не собирался отвлекать на себя булыжники, предназначенные для коллеги-аборигена.

Прицелившись, он дал короткую очередь. Один из гунадов вскрикнул, хватаясь за ляжку. Кто-то заголосил:

— Убийца вооружен!

Толпа попятилась, бросая сумки с боезапасом. Лишь самый здоровый — видать главарь — шагнул к Ирсанову, доставая из-под одежды большой темный предмет незнакомого Марату назначения. Впрочем, насчет назначения этого устройства трудно было ошибиться, поэтому человек снова надавил на спуск, опередив погромщика.

Пули ударили в плечо и грудь противника, и тот согнулся, выронив оружие и держась за раны. Следующий выстрел Ирсанов, тщательно прицелившись, всадил в основание хвоста — насколько он знал, получить такое ранение считалось у гунадов смертельным позором.

Увидав, как их предводитель катается по траве, подвывая от боли, остальные мгновенно сбежали в сторону ограды. Спустя минуту подоспел наряд полиции. Как это было принято на всех мирах, где довелось побывать Марату, стражи порядка таинственным образом опоздали.

Не иначе, выработан у их ляговой породы условный рефлекс — появляться, когда самое опасное закончилось.


Раненого Джира увезли в университетскую клинику, раненого главаря погромщиков — в участок. Обитатели поселка словно повымерли — никто не встретил Марата, хотя рабочее время давно кончилось, и люди должны были вернуться по домам.

— Попрятались, как крысы, — проворчал Ирсанов.

Оказавшись в квартире, он торопливо переоделся и включил инфосистему, затребовав сведения о нападении на землян. Виртуальный мажордом коттеджа немедленно запустил репортаж новостного канала.

Марат увидел поселок. Перед оградой копошилась толпа в сотню рептильих голов. Толстая гунадская дама немалых лет негодующе рассказывала корреспонденту:

— То, что происходит в Солнечной системе, просто возмутительно. В угоду ненасытной корпорации Аунаго земляне варварски разрушают экологию крупнейшей планеты своей звезды. Они вычерпывают органические вещества из верхних и средних атмосферных слоев, тем самым нанося непоправимый ущерб уникальным экосистемам Юпитера. Как установили независимые эксперты, деятельность землян под патронажем олигархий Аунаго и Фтомира поставила под угрозу само существование редчайших видов, обитающих на планетах Юпитер и Сатурн. Поэтому мы требуем немедленно прекратить эксплуатацию обеих планет, ввести в Солнечную систему части Международной экологической полиции, а также признать человечество преступной цивилизацией…

Камера переключилась, показав, как пикетчики швыряют камни и зажигательные петарды. Часть гунадов, пробравшись мимо неплотных полицейских кордонов, перелезла через ограду — вероятно, после приземления Марат столкнулся именно с ними. Комментатор скороговоркой поведал, что в состав митингующих затесались криминальные элементы, главарь которых получил серьезные ранения в стычке с обитателями поселка. Также, сообщил журналист, пострадали несколько людей и гунад-археолог Джирдон Адхив Сино.

Услышав про пострадавших землян, Марат встревожился и стал обзванивать знакомых. Откликнулась только Луиза Роббер-Смит, которая задержалась на работе.

— Мы, как услышали про эти беспорядки, решили не возвращаться в поселок, — сказала она. — Даже не знаю, кого зацепили. Вроде бы все заранее сбежали оттуда.

— Передали, что кто-то из наших ранен…

— Не верь всему, что передают, — фыркнула она. — Вот я слышала, будто кто-то из наших ранил бандита. Ты и в это поверишь?

— Почему бы и нет? — Марат ухмыльнулся. — Я это сделал. Собственноручно.

— Ты? — Луиза широко раскрыла глаза. — Стрелял?

Землянам не понять орбитальника, печально подумал Ирсанов. Оружие кажется им пережитком эпохи варварства, а применение силы — даже ради самозащиты — пещерной дикостью, недостойной подлинного интеллектуала.

Не желая втягиваться в диспут о приличиях, он поинтересовался:

— Насколько серьезна сегодняшняя заварушка? Они на самом деле могут засудить человечество?

Луиза продолжала хмуриться, безоговорочно осуждая его недостойную выходку. Тем не менее ответила:

— Даже не знаю. Гуманитарии, которые разбираются в здешних законах, встревожены. Вроде бы, если суд станет на сторону борцов за экологию, у Земли могут быть неприятности.

— А что будет с нами на Гундайре?

— Выбор не велик, — она с мрачным видом подняла брови. — Или депортируют, или в тюрьму посадят.


Часа через три, когда начало темнеть, Марат ужинал в одиночестве. Думать о тайнах истории не хотелось, поэтому он заказал обзор новостей Солнечной системы. В местной сети сведений такого рода оказалось немного, но Земля упоминалась в неожиданном контексте: «Трудовой мигрант с планеты Техно-три обезвредил опасного преступника».

Из короткого сообщения Марат узнал, что предводитель экологических пикетчиков был рецидивистом, ранее осужденным за дюжину тяжких преступлений, а в последнее время числился в розыске, поскольку совершил вооруженное ограбление. Кроме того, ссылки гипертекста вывели его на старую информацию про Лунный Инцидент. В трактовке гунадов получалось, что обитатели заштатного мира додумались построить примитивный приемник космической энергии, но кланты, не посовещавшись с остальными Великими Хозяевами, решили уничтожить антенну.

Создавалось впечатление, будто главной ошибкой клантов здесь считали сущую мелочь — кентавры забыли спросить совета у соседей. Вероятно, посоветовавшись, змееглавые кланты могли получить разрешение?

В этих раздумьях застал его старший инспектор Чахель.


Полицейский держался чересчур дружелюбно — как пить дать, чего-то замышлял. С преувеличенным воодушевлением офицер Миграционной службы восхищался решимостью Марата в схватке с бандитами, решившими защищать экологию чужой планеты. Слова Чахеля звучали фальшиво.

— У меня будут неприятности? — хмуро поинтересовался Марат.

— Почему? — Гунад пошевелил бляшками лица, имитируя недоумение.

— Варвар с дикой планеты ранил представителя коренного этноса. Вряд ли это останется безнаказанным.

— Останется, — заверил его Чахель. — Ты стрелял в закоренелого преступника, к тому же защищал гунада из научной элиты. Твои действия укладываются в рамки закона.

— Приятно, — буркнул человек. Его немного знобило после нервной встряски минувшего дня. — Чего хотела эта банда?

Полицейский совершенно серьезно сообщил:

— Ты видел и слышал их лозунги. Они в самом деле добиваются этого. Парень, твоя цивилизация крепко влипла.

«Мы крепко влипли, когда согласились подчиниться вам», — озлобленно подумал Марат. Вслух он этого говорить не стал — пусть прочитают в биотоках.

— Неужели наши исследования кому-то мешают? — спросил Марат.

— Никого не интересует, как вы копаетесь в древней истории, — Чахель отмахнулся. — Под прицелом не ты лично и не твои соплеменники в этом поселке, а вся ваша система.

— Не понимаю, — признался человек.

Старший инспектор объяснил равнодушным тоном:

— Большие планеты вашей звезды заинтересовали одну могущественную расу. Я так думаю, что некая корпорация решила построить там курорты, здравницы, туристические комплексы, оборудовать охотничьи угодья. А вы, добывая сырье, загрязняете будущий курорт, поэтому вас заставят прекратить разработку месторождений.

— Как же мы будем жить? Мы нуждаемся в продуктах, которые добываются на этих планетах.

— Они построят для вас реактор — не бесплатно, конечно. Эта установка даст достаточно энергии.

— Но радиация! — возмутился Марат.

— Такие мелочи клантов и Чауц не волнуют, — просветил его Чахель. — Единственная ваша надежда — на гунадов и конкурирующие с Чауц корпорации — Аунаго и Нифбезил Цилонк, потому что мы нуждаемся в вашем сырье. Не бойся, мы вам поможем.

Человек мало что понял. Какую могущественную расу мог заинтересовать Юпитер в качестве курорта? Все шесть главных культур Пас-Лидоса жили на планетах земного типа. Он недоуменно спросил:

— Разве на больших планетах есть цивилизации?

Чахель оборвал его грубым рычанием:

— Тебе бы стоило озаботиться собственными проблемами! Что ты привез из экспедиции?

— Информацию, — растерянно пробормотал Ирсанов. — Все копии у Джира и его сотрудников.

— Не то. — Гунад свирепо таращил глаза и похлестывал хвостом по столу, перед которым стоял. — Сканер показывает, что в этом доме появилось изделие Техно-пять.

Обидевшись, Марат предложил копу напрячься и найти пресловутое изделие. Чахель, словно ждал разрешения, извлек пищаще-мигающий приборчик, который указал на стенной шкаф.

— Что там? — осведомился старший инспектор.

— Одежда…

Кое-что из своего гардероба Марат привез с Земли, другими вещичками разжился здесь. В том же шкафу валялся скафандр.

Детектор старшего инспектора показал именно на скатанное в цилиндр нанотехническое одеяние для космических прогулок. После недолгих поисков Чахель вытащил из скафандра овальную пластинку размером с три пальца.

— Где ты взял это? — поинтересовался Чахель. Пришлось рассказывать историю с самого начала: как на туллабском крейсере рассыпались микросхемы, как он насыпал в карман пригоршню разноцветных побрякушек всевозможных форм и размеров.

— Потом, уже на нашем корабле, я выгреб чипы из кармана, — оправдывался Марат. — Я отдал Джиру штук десять. А эта, наверное, застряла между складками.

— Я в курсе твоих похождений, — многозначительно изрек офицер Миграционной службы. — Ты проявил удивительные способности к воровству секретов-секретов, словно прошел специальную подготовку. Только ты сдал Джиру изделия Техно-четыре, но единственный чип Техно-пять остался-остался у тебя.

— Это ошибка. — Марат презрительно поморщился. — Туллаб не владел Техно-пять.

Чахель яростно рявкнул:

— Детектор не мог ошибиться. Ты спрятал самый-самый ценный чип, потому что надеялся провезти-провезти его на Землю.

Битых полчаса человек убеждал старшего инспектора, что случилось идиотское недоразумение и что он совершенно не собирался рисковать карьерой, ввязываясь в контрабанду. Марат попытался объяснить, что устройства Техно-пять людям вообще не нужны, поскольку землянам не по зубам разобраться в таких конструкциях.

— У вас же должны быть средства для чтения мыслей, — сказал он в конце концов. — Проверьте мою память — сами убедитесь.

— Постоянно проверяем, — поспешил обрадовать его Чахель. — Ты все время думаешь о том, как доставить наши тайны на вашу планету. Очень глупая мечта.

— Мало ли о чем я думаю! — выкрикнул Марат. — Я иногда о самоубийстве подумываю, но в петлю же не полез. — Он добавил потише: — Важно, что человек делает.

— Варвары вроде тебя очень часто делают как раз то, о чем думают, — назидательно поведал полицейский. — Кстати, за все время пребывания на Гундайре ты ни разу не думал о самоубийстве.

На этом воспитательная процедура закончилась. Чахель ушел, прихватив злополучный чип.


Он уже собрался завалиться спать, когда в дверь заколотили, но ворвались не полицейские с понятыми, а шумная компания соседей. Луиза, Марч и еще несколько людей, с которыми Марат успел познакомиться за эти недели. Впрочем, одного из них Ирсанов еще не видел на Гундайре.

Незнакомец был высок и худощав, майка-безрукавка выставляла напоказ чудовищно развитую мускулатуру. Длинные, очень светлые волосы были связаны в тугой узел на затылке.

Гости хором принялись поздравлять Марата — все видели по каналам Инфо-четыре, как он подстрелил гангстера. Забыв недавние упреки, Луиза поцеловала героя дня столь эротично, что поневоле появились надежды на умопомрачительное продолжение.

Естественно, возникло нестерпимое желание избавиться от посторонних и остаться наедине с потрясающей женщиной. Увы, соседи были полны сил и рвались на подвиги. Марата заставили одеться и потащили в город — оттягиваться.

Не успел он опомниться, как уже сидел в полутемном зале, стены которого были драпированы под лесную чащу — с выступающими корягами и качающимися ветвями незнакомых деревьев. В центре помещения хлестали подсвеченные изнутри струйки фонтана, официанты подносили земные продукты, а перед занятым людьми столиком — прямо напротив Марата — извивались полуобнаженные танцовщицы убийственной красоты.

Луиза любовалась этим шоу с таким неподдельным восторгом, что у Марата возникли опасения насчет ее ориентации.

— Нравится? — осторожно спросил он.

— Клевые мальчики, — признала Луиза. — Хотя ты, скорее всего, видишь аппетитных девочек.

Насладившись недоумением новичка, она объяснила, что в подобных заведениях установлена аппаратура, которая определяет эротический идеал каждого клиента, после чего каждому посетителю демонстрируются предельно соблазнительные образы танцоров. Марат не понял, как это делается, но поверил на слово — не ему, едва освоившему азы Техно-четыре, сомневаться в возможностях Техно-пять.

Они пили и танцевали, рассказывали новости и сплетни, травили анекдоты и хвастались служебными успехами. Приняв дозу, после которой обычно становился общительным, Ирсанов напомнил всем, что ему не представили новенького землянина.

— Кто здесь «новенький»? — прыснула Луиза. — Эрик уже четыре года здесь. Просто на Гундайре появляется реже редкого.

Оказалось, что прежде Эрик ван Хильден был известным гравинером на Юпитере. Теперь же, перебравшись на Старшие Миры, он обосновался на гигантской планете в той же системе, что и Гундайра. Его работа заключалась в добывании ценных животных-исполинов при помощи гравитационного гарпуна.

— Неужели и гравинеры сюда стремятся? — усмехнулся Марат, туманно улыбаясь под колыхание невнятных мыслей. — Вы же — элита! Больше всех зарабатываете.

Ван Хильден снисходительно прищурился, глядя мимо физика, и негромко сказал:

— И вам, казалось бы, грех бежать на чужбину. Служба чистая, никаких опасностей — так ведь стаями с мест срывались. Семьи свои побросали, дома, работу, друзей…

— Здесь платят намного больше, — с нетрезвым энтузиазмом стал ему втолковывать Марат.

— Вот и я потому же! — отрезал Эрик.

Опешивший Марат не мог понять — шутит ли ван Хильден или всерьез говорит. О заработках гравинеров на Земле и орбитальных поселениях рассказывали байки, полные зависти. Очень немногие могли управлять генераторами гравитонных пучков: кроме крепкой руки и отменной реакции в этом деле требовалось отличное знание теории гравитации (в земной, разумеется, версии), равно как способность решать в уме сложные уравнения. Подобные дарования встречались крайне редко.

Трудно было поверить, что столь высококвалифицированный специалист захочет перебраться на Старшие Миры. Однако перебрался. Наверное, здесь ему предложили еще больше…

— Привет, дядя! — рявкнул над ухом знакомый голос.

Марат недовольно поднял голову. Возле него стоял Рэнди Луззаго в строго подогнанной робе армейского покроя с привычными знаками различия. Рядом ухмылялись еще полдюжины спортсменов — некоторых Ирсанов смутно помнил: летели на Гундайру одним рейсом.

Пришлось Марату знакомить их со своими спутниками из университетского поселка. Луиза и остальные были явно не рады видеть земляков. В свою очередь, спортсмены, успевшие крепко нагрузиться, тоже бросали на интеллигенцию взгляды, в которых отсутствовали доброта и дружелюбие.

Один из них — здоровенный, рыжий, с прозрачными маленькими глазками и сержантскими лычками — злобно прокашлял:

— Вы прикиньте, эти образованные не желают простых людей замечать. И здесь элита поганая нос воротит.

Всегда не любивший конфликты Марат собрался помирить обе компании, но ван Хильден, не вставая со стула, презрительно бросил:

— Простых людей мы замечаем. Вот наемников — это правда — не любим. Противны нам пустоголовые убийцы.

Видать, какое-то из его слов, а то и тон, каким эти слова произносились, больно задели земляков. На лицах спортсменов появились оскорбленные мины, и громилы в униформе принялись грязно выражаться. Возмутившись, Марат попытался урезонить грубиянов, но Луиза удержала его, тронув за локоть.

— Не связывайся с мразью, — брезгливо проговорила она и добавила, мимоходом бросив на сержанта равнодушный взгляд: — Уймитесь, придурки. Сейчас ведь полиция прискачет. Повяжут вас, как баранов.

Ей удалось всерьез обидеть земляков. Те, кто мастерски материли незнакомых людей, жутко вознегодовали, услыхав понятия из нормативной лексики.

— Слыхали? — воинственно возвысив голос, осведомился Рэнди. — Образованная шлюшка назвала нас придурками.

— Прекрати, Рэнди! — крикнул взбешенный Марат. — Парнишки, вы нарываетесь.

Кулак аризонского чалдона метнулся к его челюсти, но Марат вырос в орбитальном городе, где драки были делом привычным. Пожалев, что не прихватил «беретту», он развернулся боком. Кулак полетел мимо, а Марат перехватил напряженную руку и заломил умелым нажатием на плечо и локоть противника. Голова взвывшего Рэнди склонилась почти до стола, но тут колено физика резко рванулось вверх, врезавшись между носом и челюстью спортсмена.

Эрик уже молотил сразу троих. Гравинер был ловок и дьявольски силен. Его удары укладывали наповал, однако противников оказалось слишком много. Рыжий сержант подкрался сзади, оттолкнул кинувшегося на перехват Марча и, перекосив рожу, обрушил бутылку на затылок ван Хильдена. Потом, распалясь, ударил еще и еще раз. Кровь брызнула из расколотого черепа, женщины завизжали, спортсмены дружно рванули к выходу, где были схвачены ворвавшимися в зал копами.

Нарядом командовал гунад, но рядовыми были спруты с планеты Фирим. Сверкнули неяркие вспышки парализаторов, и пьяные хулиганы скорчились в неудобных позах.

Университетские земляне окружили истекавшего кровью ван Хильдена. Приподняв его голову, Марат попытался зажать рану носовым платком, но красные струйки продолжали выползать из-под ткани. Потом Ирсанова довольно грубо отодвинули в сторонку.

Двое гунадов, одетых в оранжевые комбинезоны — такие же носили врачи, увозившие утром Джира, — склонились над раненым. Спустя мгновение голову ван Хильдена залили бесцветным желе, которое быстро затвердело, став розовым. Кровотечение прекратилось. Затем Эрика уложили на плоский эластичный прямоугольник, и это ложе, взлетев на антигравах, взяло курс в сторону выхода.

— Вроде бы здесь быстро залечивают раны, — с преувеличенным оптимизмом резюмировал Марат.

— Дело не в ране, — хмуро произнесла Лу. — Череп подлатать легко. У него поражена область памяти.

Марч бросил озабоченно:

— У них опасная работа. Должны снимать психоматрицу каждую пятидневку.

— Да, конечно, — согласилась Луиза. — Но потери неизбежны.

Смысл этих реплик Марат не понял. К тому же полисмен-фиримец отозвал его в кабинет, оперативно превращенный в камеру для опроса свидетелей.

Офицер-гунад без особого интереса задал обычные вопросы, лениво выслушал рассказ Ирсанова об обстоятельствах ресторанной драки. Вся сцена была записана внутренними камерами слежения, так что Марату пришлось в основном объяснять — кто где стоял и что говорил. Миниатюрный приборчик записал его показания, другой прочитал мысли и подтвердил правдивость сказанного, а следователь, зевнув, осведомился:

— Тоже наемник?

— В каком смысле? — не понял Марат. — Я в университете работаю.

— Понятно, — полицейский вздохнул. — От этих наемников одни хлопоты. Нам, конечно, нужны солдаты, но это же не повод набирать всякую шваль. К тому же говорят, что у вас низкая стойкость к радиации…

Воистину, это был день неприятных событий и загадочных разговоров. Марат собрался переспросить, но полицейский, махнув рукой, отпустил землянина.


На улице моросило. Какие-то гунады — вероятно, репортеры — бросились к выходившим из заведения людям, требуя поведать подробности происшествия. Несколько человек отстали от группы, чтобы ответить любопытным журналистам. Вероятно, их снимали на видео, но Марат не заметил объективов. Оно и понятно — аппаратура здесь была миниатюризована практически до наноразмеров.

— Стервятники эти папарацци, — раздраженно бросил Марч. — Снова будут вопить: дескать, дикари-гуманоиды устроили очередной дебош.

Прорвавшись через оцепление журналистов, Марат увидел зачинщиков драки. Скованные гибкими лентами земляки сгрудились под охраной фиримцев возле аэробуса — наверное, их сажали в местный аналог «черного ворона». Рэнди, заметив Марата, отчаянно крикнул:

— Дядя, ты скажи, что мы не хотели. Просто вышло так — мы же не со зла.

— Он твой племянник? — удивилась Луиза.

— Нет, он просто кретин. — Марат направился к арестованным и, не доходя несколько шагов, спросил: — Рэнди, вас готовят воевать?

— Вроде того, — подтвердил аризонец. — Говорят: не нужно столько спортсменов. Или возвращайтесь обратно, или записывайтесь в солдаты. Хорошо платят.

Фиримец отодвинул Ирсанова мощным нажимом щупалец. Другие полицейские затолкали Рэнди в фургон.

Марат возвращался к своим с невеселыми размышлениями о внезапно открывшихся новостях. Хоть и неважно держат радиацию земляне, их все-таки завлекают обманом. Не иначе, Великие Хозяева сами воевать не желают, плохие из них солдаты — вот и вербуют наемников где и как придется. Значит, приближается настоящая большая война, для которой сгодится пушечное мясцо даже самого паршивого качества. Хотя, конечно, для войны имеет значение не только качество, но и количество.

— Не переживай, — ободряюще сказала Лу, взяв его под руку. — Эрика поставят на ноги.

— Если честно, не так уж я за него переживаю, — признался Марат. — Мы же почти не знакомы… Думаешь, память ему восстановят?

— Естественно. После регенерации мозговых тканей запишут его же психоматрицу недельной давности. Будет почти как новенькая. В худшем случае потеряет часть воспоминаний. — Луиза скорчила пренебрежительную гримасу. — Совсем незначительную часть.

— Погоди-погоди… — Он начал понимать. — Психоматрица заменяет личность?

— Психоматрица и есть личность. — Луиза тряхнула прической. — Поехали к тебе. Хочу напиться.


В отеле на Мадофисе, воспользовавшись кредиткой Джира, Марат синтезировал про запас пару литров отличного коньяка, по фунту черной и красной икры, головку рокфора, палку салями и пакет натурального кофе. Даже Лу, зарабатывавшая втрое больше, чем физик-новичок, пришла в восторг от такой роскоши.

Музыка, танцы, легкое опьянение. Луиза почти не сопротивлялась, когда Марат принялся потихоньку избавлять ее от излишков одежды. Потом она, беспричинно хихикая, нашла на столе семейное фото Ирсановых и недоуменно поинтересовалась:

— И это твоя жена? Не мог найти кого-нибудь получше?

— Какая есть, — вздохнул Марат, запуская руку ей под бретельки. — Согласен, бывают лучше.

Приняв эти слова на свой счет, Луиза эффектно пошевелила роскошным плечом, сбросив большую часть остававшейся на ней одежды. Остальное нетерпеливо сорвал сгоравший от страсти Марат. Лу шутливо отталкивала его, дразнила умелыми ласками, а потом устроила показательное шоу — не хуже чем в качественных порнофильмах.

— Ты совсем ничего не умеешь, — смеялась она. — Наверное, я у тебя вторая женщина, а первой была та страшилища с голограммы.

— Четвертая, — обиженно буркнул он. — А я у тебя какой — сотый или тысячный?

— Не считала, — весело призналась Лу. — Но я женщина порядочная, так что не больше пятисотого… Ну, не сердись, ползи сюда. Бабушка мальчика еще кое-чему научит.

После третьего урока Марат выдохся — возраст все-таки. Дикое желание погасло, вернулись беспокойные мысли о работе, о семье, о бесценной информации, которую не протащить через барьеры Миграционной службы. От такого сумбура в голове он разнервничался, захотелось надраться до бесчувствия.

— Слабоват любовничек, — посетовала Луиза. — Да и пить толком не умеешь. Горе мне с тобой. — Она снова захихикала. — Или тебя что-то беспокоит? Переживаешь, что жене-уродине изменил?

— И вовсе она не уродина, — вяло возразил Ирсанов. — А измена меня не так уж и беспокоит…

Его прорвало, и Марат выложил все. И про вал новых малопонятных сведений по истории древних времен. И про желание подарить Земле хоть каплю Техно-четыре. И про сегодняшний визит Чахеля. И про все остальное.

Сочувственно выслушав этот поток подсознания, Луиза рассудительно сказала:

— Информацию ты не увезешь, забудь об этом. Многие пытались, но никому не удалось, только себе хуже сделали… На полицейских не обращай внимания — Чахель всех новичков таким образом запугивает. Мне он на третью неделю подбросил микродиски и устроил представление: кричал, будто я поставила под угрозу существование Гунадри, а потому буду распылена в атомное облако. — Она усмехнулась. — Обычная жандармская провокация… А вот работа — это серьезно. Ты должен знать, что любая корректно поставленная научная задача может быть решена, тем более — в гуманитарной области. Если не справился — значит, дерьмовый из тебя исследователь. Поэтому напряги извилины и разгадай головоломку.

— Постараюсь, — вздохнул Марат.

Проснулся он около полудня. Луизы в постели не оказалось, и контрольный блок коттеджа сообщил, что гостья ушла рано — за полтора часа до начала рабочей смены в универе. Все-таки жизнь экспедиционного археолога имела большие преимущества — можно было не вставать с утра пораньше. А мужчинам совсем хорошо — нет нужды подолгу красоту наводить.

Первым делом он разыскал координаты клиники и справился о самочувствии Джира. Как выяснилось, чудодейственная медицина Старших Миров молниеносно излечила раны археолога, после чего Джир, проспавшись в отделении регенерации, был выписан домой. По домашнему номеру и всем известным Марату мобильникам работали только автоответчики, сообщавшие, что абонент отдыхает.

Пришлось Ирсанову своими силенками обдумывать результаты космической вылазки.

Ясно было лишь одно: гениальную идею о том, что покоренные куфонцы, уторры и колмунты обозвали «мятежниками» татлакских оккупантов, пора выбросить и забыть. Зато подтверждалась версия хроник, найденных на Кеннериде: татлаки помогали обитателям Пас-Лидоса воевать против повстанцев. Может, от их помощи пользы получилось немного, но все-таки имперцы помогали, то есть повстанцами быть не могли.

Смущало изобилие явных противоречий. К примеру, крохотное пограничное скопление, где была локализована Боазунга, не могло вырастить могущественную цивилизацию Техно-пять, однако именно из этого самого кластера вырвалось непобедимое и победоносное войско Зунга Бассара.

С другой стороны, порталы в пределах Боазунги были построены транспортными корпорациями Пас-Лидоса. Получалось, что крохотный звездный сгусток все-таки принадлежал Туллабу, то есть там действительно произошло восстание. Но в таком случае трудно объяснить, каким образом мятежники обзавелись оружием Техно-пять, причем в количествах, позволивших разгромить не только вчерашнюю метрополию Туллаб, но даже имперскую армию Татлака.

Допустим, можно предположить, что именно там, на окраине империи, татлаки создали мощный арсенал, а повстанцы захватили эти корабли, оружие, другое снаряжение, после чего молниеносно научились пользоваться чужой техникой и весьма успешно освоили передовые оперативно-тактические приемы… Объяснение казалось притянутым за уши — слишком много домыслов.

Не меньше портили настроение и сведения об операционных линиях тех сражений. Война катилась от Боазунги через Туллаб на Куфон, но одновременно (или почти одновременно) мятежники нанесли удар на другом краю Пас-Лидоса, вторгнувшись в Муодиндо и развивая наступление на Хортезе и Дубу. К тому же на всех участках сражались одни и те же существа, которые никак не относились к коренным обитателям скопления.

Казалось, мятежники выступили одновременно во многих системах на границе с Оллой. Все это было совершенно непонятно. Впрочем, через несколько дней Ирсанов предположил, что воины-инородцы пришли из Татлака, но туман все равно не рассеялся.

Между тем, Джир не отвечал на звонки, его ассистенты подавно не вспоминали о существовании варвара-гуманоида. Землянин потихоньку злился, но ничего поделать не мог. Днем он изучал науку Старших Миров, вечера проводил с Луизой, а ночами не мог уснуть, ломая голову над загадками войны, последние участники которой сгинули тысячу лет назад.

Продвижения не было — повторялась неприятность, случившаяся с физиками Земли. Чтобы найти ответ, были нужны дополнительные сведения и принципиально новые идеи.


В ночь под воскресенье, уже засыпая, Луиза вдруг поинтересовалась, намерен ли Марат посетить богослужение.

— С чего бы вдруг? — удивился он.

— Все ходят, — пробормотала Лу. — Там прикольно.

Деваться было некуда. Джир отдыхал на курорте в другом полушарии, по-прежнему не отвечая на звонки. Промаявшись бездельем до обеда, Марат решил все-таки пойти в храм. Хоть какое развлечение, да и людей посмотреть никогда не мешает.

На лужайке перед небольшой, скудно убранной церквушкой собралось человек двести, включая наемников, которые держались чинно и не бузотерили. Явились даже гунады — может быть, журналисты, а может — полицейские, по долгу службы присматривающие за массовыми сборищами варваров.

Незнакомый Марату кучерявый шатен средних лет восторженно выкрикивал: дескать, земные коллеги наладили процесс синтеза антивещества, и теперь на Меркурии строится огромный комплекс ускорителей, которые будут работать на практически дармовой энергии Солнца.

— Меркурий предложит новый товар Великим Гостям? — осведомился Марат, подойдя поближе к центру интересного разговора.

— Безусловно, — шатен энергично кивнул. — Но не только. Антивещество и самим пригодится, одна загвоздка: нашим нужны магнитные контейнеры, производимые здесь, в Пас-Лидосе. Собственные изделия недостаточно надежны.

— Думаешь, пришельцы согласятся поставлять нам такие сосуды?

— Наверное. Наше антивещество будет втрое дешевле, чем произведенное на Старших Мирах. — Кучерявый, спохватившись, протянул руку и представился: — Дерек Айронс, физик-теоретик, Оксфорд. Здесь работаю в университете столицы континента Небазан.

Марат тоже назвался, добавив:

— Помню ваши работы. Считалось, что вы — автор перспективной теории поля.

— Я тоже помню эффект Ирсанова-Ирсанова, — Айронс усмехнулся. — А моя теория сгорела, как старушка в хиросимском эпицентре. Теперь-то, почитав здешние учебники, мы знаем, что правы были не я, не Мак-Морроу и не Дементьев, а молоденький Венсан Шаброль.

— У него тоже были ошибки, — уточнил Марат, сокрушенно покачивая головой. — Парнишка не учитывал фактор трансцендентности… И никакой возможности передать подсказку.

Печальным голосом Дерек поведал, что пытался переправить кое-какие сведения эзоповым языком — между строк отсылаемых на Землю писем. Ответного сигнала, означавшего, что адресат получил информацию, не поступило.

— Теперь я не сомневаюсь, что компьютеры Миграционной службы находят в наших микродисках подобные намеки, — закончил Айронс. — Вся секретная информация вымарывается из писем.

— И вы прекратили попытки?

— Пришлось.

Подошла Луиза. Не без любопытства постреливая глазками в сторону Дерека, она сделала Марату замечание: мол, куда ты пропал, пора заходить, а то служба начнется без нас.


Старый знакомый — епископ Ториката Хироюки — приветствовал паству с амвона. Жрец был облачен в атласный халат, расшитый драконами, звездами, полумесяцами и лотосами. Облачение дополняли чалма, крест на шейной цепочке и свисавшее с плеч бело-голубое полотенце, украшенное шестиконечной звездой. Увидав эту мешанину конфессиональных символов, Марат слегка развеселился, но таковы уж были атрибуты новой синтетической религии, вобравшей иудаизм со всеми его ответвлениями, а также элементы буддизма, зороастризма и некоторых эзотерических учений.

Назвав аудиторию «братьями и сестрами», Ториката пожелал им разных благ, после чего приступил к проповеди.

— В прошлый раз, дети мои, я поведал вам, как послал Творец к людям грешным сына своего, но не поняли недостойные живого пророка и распяли на кресте, как дикие варвары, но после стали поклоняться Создателю, извратив ниспосланные свыше заповеди. И вновь кощунственно малевались лики, возводились пышные храмы и возвышались в оных статуи на пьедесталах. Так нарушался наказ не творить кумиров и не поклоняться мертвым изображениям.

Сбавив гневные обертоны, епископ напомнил, что следующим пророком избран был смертный караван-баши Мохаммед, коему Всевышний переправил книгу с новыми толкованиями истинного учения. Как и следовало ожидать, этого пророка люди опять-таки стали доставать глупыми претензиями.

— Тогда пришли к нему нечестивцы, стали требовать, чтобы явил Мохаммед чудо. Но выгнал он усомнившихся, сказав: «Много раз посылал к вам Творец пророков, которые показывали чудеса, но неизменно люди предавали тех посланников, отворачивались от Создателя и нарушали вечные заповеди. Поэтому не будет вам новых чудес…»

Убаюканный монотонным голосом проповедника, Марат немного отвлекся. Мысли вернулись к недавнему разговору с Айронсом.

Если Земля наладит производство антивещества, то не вся продукция уйдет на Старшие Миры, некоторая часть останется в распоряжении человечества. Новый источник концентрированной энергии ускорит прогресс, подстегнет экономику. Кроме того, антивещество было прекрасной начинкой для боеголовок, а также топливом для субсветовых ракет. А исследование антинуклонно-позитронной плазмы в научных экспериментах открывало дорогу к развязке кварковых тупиков с почти неизбежным выходом на Техно-четыре!

Он тряхнул головой и снова прислушался к речитативу Хироюки. Тот продолжал повествование об исламском пророке:

— …сказал он бедуинам: «Сколько раз пророки пытались вам втолковать, что нельзя поклоняться кумирам, но продолжаете вы строить идолов — стало быть, слаба ваша вера, если нуждаетесь вы в истукане. Что ж, коли не способны вы обойтись без мертвого символа, то ступайте в пустыню и целуйте камень небесный, оставшийся от огнепоклонников Заратуштры». Не поняли слабодушные насмешки и с той поры собирались ежегодно посреди песков и целовали черный камень Каабу.

Ториката Хироюки рассказал еще несколько подобных историй, забавным образом трактовавших исламские каноны. Закончилось же богослужение кратким содержанием следующей проповеди. Через пять дней прихожанам предстояло услышать начало жития последнего пророка — блаженного Дика.

Выходя из церкви, Луиза с чувством произнесла:

— После каждой его лекции я ощущаю себя не такой мерзкой тварью, как обычно…

— Ты и есть не такая мерзкая, — хмыкнул Марат.

Он печально подумал, что новая религия слишком уж откровенно прислуживает пришельцам. Все деяния людские в трактовке Новейшего Завета выглядели чередой нелепых измен, ошибок и заблуждений. В то же время Великие Гости были объявлены венцами творения, созданными по образу и подобию многоликого Демиурга.

Как и все идеологи во все времена, духовные пастыри старались удружить сильнейшей стороне. В данном случае — пришельцам.


Глава 6 Убитые миры


Утром он диктовал развернутый отчет о войне Татлака против Боазунги. Марат уже заканчивал раздел, посвященный противоречивым фактам, и оставалось добавить в текст иллюстрации — схемы и видеоклипы. В этот момент голограмма развернутого перед ним монитора, мигнув, превратилась в верхнюю половину Джира.

— Привет, — сказал человек, привыкший к таким фокусам инфосистемы. — Как здоровье?

— Отлично-отлично. — Археолог возбужденно вскинул руки. — Ты готов?

— К чему? — насторожился человек, не сумевший привыкнуть к подобным неожиданностям.

Джир очень удивился, узнав, что Марата не предупредили о назначенном на сегодня отлете экспедиции. Хотя удивляться было нечему — зачем предупреждать варвара Техно-три, если можно позвонить и ошарашить: мол, через полчаса за тобой придет машина…

Не смущаясь, археолог восторженно поведал:

— Инженеры с Мадофиса проложили три тоннеля. Экспедиционный космолет ждет нас в портале.

Ну, не ссориться же с этим большим инфантильным ящером! Тем более что Марат жаждал поскорее добраться до миров, хранивших разгадки древних секретов. Наверняка ему хотелось этого не слабее, чем Джиру.

Поэтому не стал Ирсанов спорить, а произнес, постаравшись не показать раздражения:

— Мне понадобится немного времени, чтобы собраться.

— Конечно-конечно, — Джир наклонил голову, изобразив великодушный кивок. — За тобой скоро прилетят… И еще — я добился, что в полете синтезатор будет работать за счет Аунаго.


За человеком залетел Хар. Кажется, педик был не в духе — молчал всю дорогу, на все попытки Марата завязать разговор отвечал нечленораздельно. «Не иначе, с любовником поцапались», — подумал Ирсанов и, как выяснилось чуть позже, угадал.

Корабль оказался тем же самым, экипаж — тоже, но пассажиров стало больше. Три каюты были заняты землянами.

— Отряд прикрытия, — пояснил Джир. — На диких планетах так положено.

Земляков оказалось полдюжины. Все незнакомые, все с разных континентов. Наемники держались особняком, в кают-компанию не заглядывали. Когда Марат полез к ним знакомиться, подчеркнуто оставались в рамках устава: «Здравия желаю, сэр… Есть, сэр… Так точно, сэр… Рад стараться, сэр!» Скафандры у них были попроще ирсановского, зато при взгляде на оружие Марат испытал острую зависть: то самое, о котором рассказывал инструктор накануне прошлой экспедиции.

— Не беспокойтесь о нас, сэр, — деликатно выпроваживал его Влад, командир отделения. — В общий отсек мы не сунемся, провиантом обеспечены. Позовете нас, когда понадобимся.

Это были ветераны — бывалые дисциплинированные солдаты с основательно промытыми мозгами. Может, мыслеблок им поставили, а может — психоматрицу записали, хотя хватило б и казарменной дрессировки. Людям сломали волю, превратив в живых роботов с ограниченной программой.

— Идите, сэр, не думайте о нас, — поддержала командира здоровенная жилистая мулатка Клео. — Мы — неподходящая компания для вас, сэр.

Он попятился и вышел в коридор, ощущая на собственном лице идиотскую усмешку. Солдаты считали его элитой — его, такого же бесправного, как они сами. Почему-то Марат совершенно не чувствовал себя польщенным.


В салоне космолета сидел только Кус, выглядевший беспредельно несчастным. «Не хватало еще мирить-утешать этих придурков, — обозлившись, подумал Ирсанов. — У меня как раз настроение подходящее…» Он даже начал прикидывать, как бы стянуть у наемников заплечную пушку, чтобы избавиться от лишних пассажиров. Могло получиться весело.

От дурных мыслей отвлек Джир, ворвавшийся в кают-компанию, волоча на буксире Хара.

— Значит, так, — свирепо начал начальник экспедиции. — Если вы по-прежнему станете устраивать драмы трагической любви в стиле гунчабрского декаданса, я подыщу себе новых ассистентов!

Рожи обоих извращенцев вытянулись сильнее обычного. Удовлетворенно хрюкнув, Джир осведомился, нет ли причин для депрессивной меланхолии у землянина. Он явно рассчитывал получить полный воодушевления отрицательный ответ, однако Марат не без вызова сообщил:

— Представьте себе, есть. Меня забыли поставить в известность, куда мы летим, когда летим и чем собираемся заниматься.

— Еще один нытик на мою голову, — пожаловался Джир. — Врешь ведь, гуманоид, нагло врешь. Ты прекрасно знаешь, куда мы летим — в пограничное скопление, где раньше была Боазунга. И зачем летим — тоже знаешь. Мы будем искать следы мятежа. В первую очередь — артефакты Техно-пять и, если повезет, Техно-шесть.

В принципе, он говорил правильно, хоть и не о том. Марат упрямо повторил:

— Мне снова неизвестны планы экспедиции.

— А зачем тебе знать о планах? — опешил Джир. — Никаких особых планов не существует.

Землянин попытался растолковать рептилиям, что не мешало бы предварительно обсудить программу исследований, а уж потом приступать к работе. Такая концепция весьма удивила Джира, и тот осведомился, как можно обсуждать какие-то планы, если заранее не известно, что будет найдено.

— Прилетим, обследуем, разберемся, а потом начнем думать и строить гипотезы, — провозгласил шеф. — Теория строится на фактах, и мы будем собирать факты.

— Бессистемно? — Марат насмешливо прищурился.

— Ты бы действовал иначе? — Джир удивленно наклонил голову, почти коснувшись плеча шипами лицевых бляшек. — У вас очень смешная логика.

Решительно прекратив бесполезную дискуссию, он повел Ирсанова в грузовой трюм, где было расставлено лабораторное оборудование. Здесь были роботы-копатели, установки для считывания мыслей и генетической памяти, приборы для заглядывания под поверхность планеты. Кроме того, военные спонсоры передали экспедиции компьютерную систему, специально созданную для восстановления поврежденных блоков электронно-голографической памяти.

Шеф устроил демонстрацию возможностей новой аппаратуры. Время быстро пролетело в подобных развлечениях, и вдруг оказалось, что корабль уже достиг системы на ближней к Мадофису окраине Боазунги.


Пока приборы сканировали пространство, роботы вышли за борт, чтобы установить и развернуть дополнительные детекторы. Тем временем Ирсанов торопливо просматривал компьютерные архивы.

Согласно сведениям, оставшимся от цивилизаций прошлой эпохи, в Древнем Туллабе эта тройная звезда носила название Меко. Единственная в системе планета, вращавшаяся вокруг желтого карлика Меко-2, была раскаленным шаром размером побольше Земли, и по поверхности сверхгорячего мира текли реки расплавленных металлов. Когда-то на планете действовал большой производственный комплекс, добывавший дешевые минералы и элементы, включая короткоживущие трансураниды.

В старых записях ни словом не упоминалось население системы, и Марат сделал естественный вывод — на рудниках работали каторжники или дикари со слаборазвитых планет.

Нажимая сенсоры, землянин перелистывал электронные страницы, игнорируя графики звездных параметров, карты метеорных потоков, астероидных поясов и кометных скоплений. Наконец он отыскал сведения об искусственных сооружениях: Туллаб построил возле планеты портал и орбитальную крепость.

Портал сохранился. Нанороботы сумели восстановить антилучевой экран, заделали часть причиненных сражениями разрушений и тысячу с лишним лет занимались текущим ремонтом. А вот военный объект исчез бесследно.

— Никаких признаков крепости, кораблей и металлургического завода, — изучив результаты локаторного сканирования, печально констатировал Джир. — Все обломки давно притянуты планетой и звездами.

Для очистки совести они подлетели к горячей планете. Потоки жидких базальтов неторопливо ползли среди вольфрамовых скал и паров натрия. Достигнув ночного полушария, медные и кальциевые реки застывали на холмах кристаллического железа, чтобы наутро, вновь растаяв, продолжить свое нескончаемое течение. Часть расплавленных соединений испарялась, собираясь в тучи, которые проливались каплями металлических дождей на противоположной от Меко-2 стороне планеты.

Если даже дюжину веков назад здесь были технологические сооружения, найти их следы уже не удастся. Время, жар звезды и вечное движение потоков уничтожили все, созданное разумом.

К концу продолжавшихся почти сутки бесплодных поисков Джир тяжело плюхнулся в кресло, пробормотав:

— Возможно, когда-то подбитые корабли упали на планету. Сейчас обломки их деформированных корпусов погребены под наслоениями веков.

— Может, обломков и не было? — предположил легкомысленный Кус.

— Обязательно были, — возразил Марат. — Ведь кто-то разрушил туллабскую крепость.

— Даже если обломки были, искать их бесполезно, — изрек Хар.

— Мы не возлагали больших надежд на эту систему, — не слишком опечаленным тоном продолжил начальник экспедиции. — Переночуем в портале, а завтра отправимся на Зревешудде.


Смонтированный в незапамятные времена вокзал межзвездного транспорта был уже обжит. Здесь работала бригада Аунаго — в коридорах Марат заметил делсов, гунадов, фиримцев и несколько существ неизвестных ему рас.

Стены-переборки медленно шевелились, точно дышали. Вероятно, ремонтники добавили новые объемы наномассы, и теперь умная техника зализывала старые раны портала. Спать пока не хотелось, инфосистемы в жилом отсеке не было, поэтому Марат решил вернуться на корабль, чтобы немного поработать.

Поплутав, он забрел, в слабоосвещенный ангар, где пульсировал разноцветный комок наномассы. Загадочное сооружение возвышалось над постаментом на высоту раза в три больше человеческого роста. Постепенно комок приобретал подобие правильной формы — толстый диск, пронзенный многогранником. Торцы этих фигур постепенно выравнивались, потом на них стали вырастать грубые подобия полусфер.

Заинтересовавшись, Марат посмотрел по сторонам и направился к кабинке, что прижалась к дальней переборке. Через прозрачные стенки был виден сидевший внутри гунад в зеленой спецовке.

— Приветствую, — вежливо начал землянин, приблизившись к боевому посту оператора. — Простите за любопытство, но что вы тут строите?

Он показал рукой на устройство, которое теперь было похоже на восьмигранную гайку, навинченную на двенадцатигранный штырь. Раскраска изделия сделалась менее яркой, принимая серо-синие тона.

Лениво оторвав взгляд от пульта, гунад равнодушно покосился на варвара. Потом, опять уставясь в приборные панели, проворчал:

— Формируется большой наноробот. Будем пробивать тоннель к звезде Норлатте.

— Вы же рапортовали, что тоннель готов! — взорвался Марат.

— Не мы докладывали, а начальство. — Гунад хихикнул. — А ты, значит, археолог?

— Соображаешь…

— Не трудно было смекнуть. Таких, как ты, в нашей бригаде нет. Только в штабе сидят несколько умников.

— Ты не уклоняйся. Что с тоннелем?

Оператор явно занервничал, так что даже пустился в объяснения, хотя запросто мог послать варвара-чужака подальше.

— Обычная история. Две трассы мы восстановили без проблем, порталы на том конце нашли и подключили. — Аунаговец вздохнул. — А на третьем маршруте робот накрылся.

— Значит, тоннеля нет? — ужаснулся Марат. Собеседник поморщился и сказал пренебрежительным тоном:

— Есть. Только очень узкий — не всякий корабль пролезет… Не переживай, археолог, к утру все будет в порядке.

По большому счету, такая задержка Марата вполне устраивала, потому как во время экспедиций ему начислялся дополнительный гонорар.

— Ты не торопись, капитально работай, — сделав широкий жест, разрешил человек, с любопытством разглядывая голограммы и сенсоры перед оператором. — Трудно, небось, такого робота монтировать?

Судя по перемещению бляшек на серо-зеленой морде рептилии, аунаговский работяга был доволен, что недоделки его бригады не вызвали нареканий у заказчика. Гунад с готовностью доложил: дескать, дело нехитрое, меню содержит все необходимые параметры, а дальше наномасса сама все сделает.

Послушав объяснения, Марат восхитился простотой этих зачатков Техно-пять. Гунад почтительно проводил его до выхода, показал дорогу к космолетному причалу и долго намекал, чтобы варвар не поднимал шума. Еще немного — взятку предложил бы.

Внутри корабля было тихо. В пустых коридорах неярко светили невидимые плафоны — словно сами переборки источали слабые потоки фотонов.

Подключив личный инфоблок к локальной сети космолета, Марат вызвал астрофизический каталог. В базу данных уже были внесены последние обновления — три новых тоннеля, включая маршрут к порталу в системе Норлатте, который на самом деле не был готов. Посмеиваясь, Ирсанов отыскал сведения о звезде Зревешудде, куда они собирались отправиться завтра с утра. Вернее — после побудки.

Центр системы — белое светило средних размеров. Восемь планет всех основных типоразмеров. Вторая от звезды — вдвое массивнее Земли, но раза в полтора больше диаметром, поэтому сила тяжести на поверхности должна быть даже чуть меньше венерианской. Колонизация началась незадолго до войны, поэтому планета имела не слишком густое население. Возле других миров этой системы были построены колонии вроде Гермессиона, заводы, военные базы, в том числе и принадлежащие Татлаку.

Он просмотрел сведения о других системах, в которых надеялся побывать. Две обитаемые планеты существовали когда-то возле Теомле и одна — у Норлатте, причем в каталоге имелись подробные карты всех планет. Все сведения имели, естественно, тысячелетнюю свежесть, поэтому Марат предположил, что от информации такого рода будет мало пользы.

По дороге в ячейку, которую ему выделили в портале, Марат вдруг сообразил: инфосистема корабля выдала сведения о Татлаке. Проще говоря, там был свободный доступ к Инфо-пять! Поневоле появилась надежда, что и Техно-пять не заблокирован.


Утром они позавтракали в портале за счет Аунаго. Марат, успевший освоиться, насинтезировал впрок полную котомку деликатесов и всю дорогу запивал цейлонским чаем бутерброды с итальянской салями и твердокопченой московской колбасой.

От портала до Зревешудде-2 корабль летел достаточно долго, так что археологам хватило времени на доскональное исследование ближнего космоса. Несколько крупных объектов, оседлавших длиннофокусную орбиту, были скорее всего давно погибшими кораблями, либо их обломками. Еще несколько объектов явно искусственного происхождения обнаружились возле большой планеты — четвертой от звезды.

— Слетаем? — наивно спросил Марат.

Обозвав его пессимистом, Джир неохотно признал:

— Если на второй планете ничего не найдем, придется обследовать остальные объекты. Но главная надежда — остатки цивилизации на второй…

Главная надежда не оправдалась. На Зревешудде-2 не осталось ни городов, ни баз Татлака. Неведомые силы перепахали поверхность планеты, которая даже спустя тысячу лет была покрыта радиоактивными ущельями километровой глубины.

Чуткие детекторы фиксировали парадоксально низкий процент биомассы. Хар, следивший за этой группой приборов, доложил после третьего витка:

— В океане деградируют мелкие рыбы. На суше остались только микроорганизмы и примитивная флора.

На протяжении следующего витка по орбите Джир молча напивался. Затем, когда Кус поведал, что приборы не обнаружили признаков высоких технологий, начальник экспедиции процедил:

— Это оружие нигде не применялось так интенсивно. Что скажешь, гуманоид?

— Я вообще не слышал о таком оружии, — напомнил Марат, потрясенный масштабами и капитальностью разрушений. — По-моему, интенсивность применения говорит об ожесточенном характере битвы.

— Полагаешь, здесь было генеральное сражение? — Начальник экспедиции задумался, обратив взгляд к потолку. — Не исключаю.

Кус предложил высадить роботов, чтобы взять срезы культурных слоев, но Джир отверг эту идею. По его мнению, не стоило тратить время на заведомо бесполезную работу: все наслоения цивилизации были перемешаны и прожарены, — когда с неба пролилась энергия разрушения.

Следующие двое суток они занимались полной ерундой. Достигнув Зревешудде-4, экспедиция обнаружила на орбите лишь расплавленный комок сверхпрочных материалов длиной чуть меньше километра. Чем бы ни был этот объект в лучшие свои времена, сейчас он годился только на переплавку.

Потом космолет с археологами долго гнался за искусственными телами, вторую дюжину веков мотавшими свои орбиты вокруг Зревешудде. Догнав, убедились, что объекты уничтожены не менее фундаментально, чем искусственные сооружения, существовавшие когда-то на Зревешудде-2 и Зревешудде-4.

Чертыхаясь, Джир приказал капитану возвращаться в портал и передвинуться в систему Теомле. По всему было видно, что глава экспедиции страшно зол. В отличие от него, Марат имел все причины гордиться собой. За долгие часы метаний по мертвой системе он позаимствовал из корабельной памяти и скопировал на инфоблок немало сведений по Техно-пять.

Старательно скрывая неуместно хорошее настроение, человек заявил:

— По крайней мере, мы не ошиблись в выборе систем. Здесь на самом деле было то, что нам нужно.

— С чего ты взял? — насмешливо поинтересовался Джир.

— Иначе бы не пришлось громить эти планеты столь основательно. Здесь поработало оружие Техно-пять. Значит, оно могло быть и в других мирах нашего списка. Будем надеяться, что на одной из оставшихся планет эти средства каким-то чудом уцелели.

Наступило молчание.

— Не понимаю твоей логики, — признался наконец Джир. — Но верю. Поглядим, что ждет нас в следующей системе.


Портал оказался далеко от звезды. Даже скоростной космолет гунадов добирался до пояса жизни почти сутки. За это время они успели отдохнуть, напиться и протрезветь, а также разобраться с положением в системе.

Первый из некогда обитаемых миров был мертв. Вернее, убит. К счастью для археологов, Укуми подверглась не столь основательному разгрому, как Зревешудде-2. Здесь не было полного уничтожения — лишь громадные глубокие воронки и борозды на разных континентах.

Давным-давно здесь жил кто-то, построивший немало интересного. Только разгадать тайну погибших планет удастся не скоро: это быстро понял даже такой малоопытный археолог, как Марат. Кое-кто неплохо потрудился, превращая в ничто здешние города и тех, кто в них жил, а также все остальное, что было построено этими существами.

Продолжая наматывать витки, они находили руины городов, обломки космических объектов — может, звездолетов, а может — орбитальных комплексов. Сверхпрочные материалы сохранили форму даже после огненного падения сквозь атмосферу. Оставалось только догадываться, какая сила могла разломать на куски эти, казалось бы, несокрушимые сооружения.

Когда космолет снизил орбиту, приборы заметили укрытые в зарослях поселения и корабли в прибрежных водах. Детекторы распознавали признаки цивилизации — пусть не слишком высокой. Аборигены застряли на границе между Техно-два и Техно-три. Проще говоря, XIX век. Зачатки электричества, радиопередачи морзянкой, паровая энергия, но далеко от атомной техники.

— Биосфера мало пострадала, — отрапортовал Хар. — В океане полно больших животных, да и на суше стада разгуливают.

— Можно высаживать разведгруппу, — подхватил Кус.

Похоже, к ним снова вернулось единодушие. Однако Джира примирение ассистентов не растрогало. Насупясь, начальник экспедиции решительно мотнул головой и отдал неожиданный приказ: лететь дальше в сторону Теомле — к планете Икими.

Решение начальника потрясло всех, но Джир был непреклонен. Пилоты, которых такие проблемы не волновали, послушно направили космолет к внутренней планете, а Марат, Кус и Хар, чуть не плача, смотрели, как уменьшается на кормовой голограмме мир, полный археологических сокровищ.

— Осуждаете? — осведомился Джир. — Напрасно. Эта планета никуда не денется. Сейчас интереснее узнать, что сохранилось на Икими.

Ассистенты по-гунадски безразлично помалкивали, но землянин уже завелся, моча ударила в голову, и он язвительно заметил:

— Мне же лучше. Заработаю лишние сутки премиальных.

— Плохо соображаешь, — засмеялся Джир. — Не меньше трех суток. И не только ты — мы все. Выпить хочешь?

Марату не хотелось абсолютно ничего. Мотнув головой, он ушел в свою каюту, свалился на койку и мгновенно заснул.


Его растолкали за час с небольшим до выхода на высокую орбиту. Побрызгав портрет холодной водой из-под крана и приняв внутрь два стакана минеральной газировки, Марат неторопливо поплелся в аппаратный отсек, где гунады буквально прилипли к приборам.

— Признаки цивилизации есть-есть? — поинтересовался человек.

— Нет-нет-нет, — отозвался Хар. — Радиоволн нет, технодетекторы молчат-молчат.

Кус дополнил его информацию:

— Города видны. Техно-один. Может, Техно-два.

Гунады пустились в неуместные воспоминания о похожей планете, которую кто-то исследовал много лет назад. Из опыта той давней экспедиции был сделан неожиданно правильный вывод: раз на Икими нет радаров — значит, аборигены не смогут обнаружить корабль, то есть можно уменьшить высоту облета. По мнению Марата, об этом можно было догадаться, даже не прибегая к историческим аналогиям.

Снизившись, космолет завис в стратосфере над большим — по местным меркам — городом. Вокруг каменных бастионов разворачивалось сражение: тысячи паукообразных туллабской расы молотили друг дружку мечами, поливали огненными растворами, выстреливали из грудных желез клейкие нити, опутывавшие противника. К вечеру из крепостных стен выбежал отряд тяжелой пехоты в деревянных латах. Размахивая секирами, они расшвыряли и покрошили штурмующие колонны.

В отличие от человека, гунады почти не обращали внимания на голограммы видеонаблюдения, предпочитая изучать этот мир более сложными приборами.

— Здесь нет высоких технологий, — подытожил Хар. — Аборигены застряли в Техно-один.

— Скорей уж, их вбомбили в Техно-один, — уточнил Марат. — Война оставила здесь побольше шрамов, чем на Укуми.

Один из континентов планеты был превращен в пустыню. Хотя прошли века, в атмосфере, воде и грунте оставался чудовищно повышенный процент долгоживущих изотопов. На Гермессионе подобные примеси цезия, йода и стронция приводили к мутациям. Вряд ли здесь могло быть иначе.

Час за часом космолет огибал планету по низкой орбите, практически погрузившись в верхнюю атмосферу. Приборы высматривали мельчайшие детали, компьютеры подсчитывали количество разумных обитателей, наносили на карту города и деревни, а также контуры мегаполисов, существовавших здесь в прошлую эпоху. Однако никаких признаков высоких технологий обнаружить не удалось.

— В этом мире искать нечего, — резюмировал Джир и распорядился, подозвав капитана: — Возвращаемся к Укуми. Рассчитайте режим полета таким образом, чтобы нам хватило времени выспаться.

Раздосадованный потерей целых суток, потраченных на рейд к этой планете, Марат не слишком хотел спать. Тянуло на задушевные излияния под хорошую закусь, но полдюжины наемников плохо годились на роль жилетки, в которую можно поплакать.


В мрачном одиночестве он синтезировал коктейль умеренной крепости и вырастил из наномассы диван в кают-компании. Монитор в углу транслировал картинку с курсовых камер: много звезд впереди и большое светило по правому борту. Рисунок созвездий быстро менялся — корабль описывал разворот, ложась на новый курс.

— У вас все в порядке, сэр?

На пороге отсека стояли двое землян из боевой группы. Мощная белая рука Влада небрежно лежала на смуглых плечах Клео. Судя по растрепанному виду, они только что вылезли из постели. Наверное, заскучали от затянувшегося безделья и потянулись на огонек знакомого аромата.

— Порядок, — буркнул Марат. — Для вас пока работы нет.

— Оно и к лучшему, — сказала мулатка, потершись щекой о внушительный бицепс партнера. — Не слишком приятное занятие — первыми высаживаться на дикую планету.

— Приходилось? — поинтересовался Марат.

— Бывало. — Командир отделения поморщился. — Хоть и сильное оружие нам выдают, а без потерь обходится редко.

Девица подхватила:

— Особенно когда против повстанцев бросают.

Ирсанов посмотрел на них с нескрываемым недоумением, не понимая, о каких повстанцах говорят солдаты. Явно не боазунги имелись в виду.

Уточнить эти нюансы помешал выглянувший из своей каюты Джир. Увидев гунада, солдаты приняли строевую стойку, нечетко козырнули и молниеносно исчезли.

— Сброд, — буркнул археолог. — Если верить хроникам, гунады служили Куфону куда лучше, чем на это способны твои соплеменники.

Не подумав, Марат высказался: дескать, использование чужаков-варваров в качестве наемных войск — отчетливый сигнал о кризисе цивилизации. Джир скорчил кислую гримасу и посоветовал не забивать извилины посторонними размышлениями.

— Я много думал, — поведал он таким трагическим тоном, словно жаловался. — Не верю, что на Икими не было высоких технологий.

— Наверняка были, — согласился Марат. — Судя по архивным данным, Икими колонизировалась параллельно с Укуми, то есть во времена Туллаба обе планеты находились на близком уровне культурного развития.

— И тем не менее на одной планете сохранились остатки технологий, а на другой — нет.

Кивая, Марат продолжил его мысль:

— Обе планеты получили примерно равные дозы поражения. Почему же тогда на Укуми сохранилось Техно-пять?

— Вот именно. Такого не может быть.

— Ты уверен? — Человек прищурился. — Не было ли в прошлом похожих ситуаций? Уцелевшие жители планеты, откатившись к варварству, могли разрушить наукоемкие комплексы. Разбили машины, чтобы использовать металл для создания примитивных орудий…

— От исторических аналогий пользы немного. — Джир усмехнулся, но потом наморщил лоб, пытаясь отыскать в памяти полузабытые сведения. — Возможно, ты прав. Такой случай был.

Он поведал, что планета, которую сейчас называют Гунхарра, подверглась не очень сильным разрушениям в результате атак со стороны Уторрама, но потеряла все связи с Куфоном. Лишь триста лет назад эту систему посетил звездолет Гунадри, и оказалось, что рабы-гунады благополучно перебили всех куфонцев, но сами скатились до Техно-один, вернувшись к первобытному шаманизму. Не слишком сложные изделия они переплавили на металл, а пластиковые и нанотехнические устройства попросту сжигали, считая порождениями злого и враждебного колдовства.

— Наша экспедиция нашла на Гунхарре несколько миллионов очень диких-диких гунадов, — посмеиваясь, рассказывал Джир. — Понадобилось много-много шестнадцатилетий, чтобы следующие поколения приблизились к Техно-три, и все равно потомки аборигенов заметно отстают от остальных граждан Гунадри. Но это уже другая история…

— Значит, и на Икими не случилось ничего феноменального.

— Нет, это феномен. Но не уникум.

— Если тебе так угодно, — миролюбиво сказал Марат и встал. — Пойду-ка я спать.

— Иди. — Джир тоже поднялся. — С одной загадкой как будто разобрались. Я хочу надеяться, что завтра повезет не меньше.


Глава 7 Бойня среди руин


Он убегал от кого-то невероятно сильного, неуязвимого и страшного, а нарукавный бластер упорно не желал стрелять. Потом узкая дорога превратилась в тупик. Прямо перед носом появилась переборка — ржавая, с облупленной краской, совсем как в закоулках Гермессиона. Марат с разбегу ткнулся лицом в это препятствие, а преследователь, настигнув, схватил его за плечи и принялся трясти.

Ирсанов задыхался, но не мог даже крикнуть, потому что во рту пересохло, и непослушные связки лишь царапали горло, не выбрасывая звуков. Он дернулся, пытаясь вырваться. Хоть и больно стукнулся плечом, но дышать стало легче.

— Вы здоровы, сэр? — осведомилась кривоносая и в меру молодая землянка, деликатно тронув его плечо. — Пора вставать. Скоро высадка.

Обведя каюту диким взглядом, он не мог понять, как здесь оказался. Наемница стояла рядом с койкой, одетая в скафандр, но шлем ее был откинут за спину.

Не одна минута понадобилась, чтобы сообразить: во сне он зарылся носом в подушку, дышать стало трудно, а тут еще дура за плечо трясти вздумала. Вот и пища для подсознания, которое всегда готово угостить ночным кошмаром…

— Сейчас приду, — совсем тихо сказал Марат. — Сейчас…

Жадно выпив пластиковую упаковку холодного вишневого сока, Марат сунул голову под душ. Стало чуть легче. Он посмаковал кофе из термоса, проглотил пару бутербродов с ветчиной и, доедая третий, отправился в аппаратную.


Вся экспедиция с напряженными лицами приклеила взгляды к монитору. Изображение на голограмме не перемещалось, то есть корабль не летел по орбите, но завис неподвижно над избранной точкой поверхности. Скорее всего, это означало, что гунады уже выбрали объект, который подвергнется детальному обследованию.

— Горный замок — центр всего региона, — уверенно излагал Кус. — В крепости стоит гарнизон, хранится урожай. Здесь же радиостанция.

— Три сотни солдат с мушкетами, — задумчиво произнес Джир. — Солидно по местным масштабам. Самый большой центр силы на континенте.

На расположенный сбоку монитор поменьше велась прямая трансляция с поверхности Укуми. Передающее устройство притаилось в зарослях на холме, а внизу расхаживали работавшие в поле туллы. Марат и прежде видел фотографии этих существ, но впервые наблюдал их вживую.

Мохнатая в метр диаметром полусфера туловища не имела головы — лишь два больших глаза над пастью, окруженной жесткими усиками. Шесть двухсуставчатых ног. Четыре клешни — пара больших для грубой работы и пара поменьше. Членистоногие туллы были помесью крабов с пауками, имели рост с человека и производили отталкивающее впечатление.

Покосившись на Марата, Джир добродушно осведомился:

— Как бы ты действовал, стратег?

Человек не спешил отвечать, изучая данные, высвеченные на бесчисленных экранах. Информации не хватало, к тому же он плохо понимал замысел Джира. Наконец Ирсанов сказал, продолжая сомневаться:

— В замках могут храниться архивы, хроники… Там должны быть библиотекари, летописцы. Если наведаться к боссу, мы получим шанс узнать что-либо новенькое.

— Наведаться? — Джир расхохотался, и ассистенты дружно поддержали начальника. — Мой или твой внешний вид для них столь же страшен и омерзителен, как их облик для нас. Туллы озвереют, начнется драка, стрельба…

— Значит, никаких переговоров, — Марат заговорил решительнее. — Проведем атаку с целью захвата архивов.

— Грандиозно! — пискнул Хар.

Несогласие с планом человека Джир выразил раскачиванием горизонтально вытянутого хвоста. Потом — уже вслух — объяснил, что для нападения на крепость нужен хорошо вооруженный многочисленный отряд. Пока же, сказал археолог, в замок отправились миниатюрные приборы, которые изучают устройство здания, подслушивают разговоры, ищут хранилища книг или рукописей.

— А мы тем временем совершим налет на эту деревню, — кончиком хвоста Джир указал на селение в речной излучине. — Сюда направляется местный властитель с небольшим отрядом. Скоро стемнеет, и они наверняка заночуют в этом месте.

— Князь может не знать древней истории, — заметил Марат.

— Они вовсе не дикари, — строго возразил археолог. — У них Техно-два с элементами Техно-три. С ними можно разговаривать… — Сделав паузу, он добавил: — Конечно, если они будут тебя бояться.

Марат задал естественный вопрос:

— А если нет?

Пожав плечами, Джир вытянул хвост, указав его кончиком на каюты, в которых размещались земные наемники. Марат криво усмехнулся, проворчав: дескать, намек понятен.

— Жители этого мира вне юрисдикции Гунадри, — добавил Джир. — Гунадов, даже одичавших, здесь нет, а туллов не жалко.

Весь следующий час Ирсанов изучал снимки участка высадки, на котором сохранились развалины неведомой старины. Параллельно коллеги-гунады объясняли, как пользоваться тусуми — телепатическим конвертором, при помощи которого можно читать мысли, а при необходимости — воздействовать на мозг других существ в радиусе нескольких метров.

Приказ о посадке в десантный челнок он принял как амнистию. Хотелось поскорее покончить с муторными инструктажами и поучениями. Марат буквально вбежал в кабину кораблика, где уже разместились земляне-солдаты.

Челнок мягко отстыковался, вылетел из шлюза базового корабля и пошел на снижение. Когда они спустились ниже облачного слоя, Марат вдруг сообразил, что на борту — только люди. Ни один гунад с ними не полетел.


В точке, выбранной для десантирования, наступил вечер, и звезда Теомле зацепила горизонт своим нижним краем. Челнок был оборудован генератором поля, искривлявшего лучи света, поэтому для невооруженного глаза представлялся полупрозрачным пятном. Нехитрое приспособление Техно-четыре позволило им незаметно приземлиться на высотке, поросшей густыми ягодными кустами.

На фоне заходящей звезды темнели далекие развалины циклопического цилиндра, от которого осталась лишь часть стены. Лучи заката сочились сквозь казавшиеся крохотными проемы выбитых окон. Среди руин копошились фигурки туллов: аборигены разбирали древнее строение, и вереницы груженных плитами гужевых повозок тащились к деревне по петляющей между лужами грунтовке.

Если смотреть с другого склона, были видны крестьяне, завершавшие полевые работы. Пастухи гнали стадо с водопоя в сторону деревенской окраины. Животные чем-то напоминали шестиногих тапиров с маленькими, похожими на змеиные головами.

— Едут, — сказал кто-то из солдат.

Кажется, его звали Борисом, но под броней различать спутников было сложно. Марат просто повернул голову на север и, прибавив увеличение, разглядел кавалькаду. Вдоль реки на хорошей скорости мчались четыре кареты, запряженные четверками животных — тоже шестиногих, с толстыми длинными шеями. Вокруг экипажей скакали вооруженные туллы на тех же тварях.

— Через километр они должны свернуть к деревне, — сказал Ирсанов. — Во всяком случае, мы считаем, что они предпочтут заночевать в деревне, а не в лесу.

— Там и перехватим, — понял его мысль сержант Влад. — Возле поворота есть удобный для засады кустарник. Братва, полетели.

Включив антигравы, семь людей поднялись в воздух и устремились на перехват. Засаду они устроить не успели, потому как опустились на дорогу перед самой процессией. Зато идея Джира — напугать аборигенов, чтобы сделать сговорчивее, удалась как минимум наполовину: аборигены испугались.

При виде монстров, падающих с быстро темнеющего неба, длинношеие копытные вздыбились, посбросав верховых. Всадники ползком метнулись в окружавшие дорогу заросли, а животные рвали поводья, пытаясь убежать подальше. В результате две передние кареты опрокинулись набок, всюду метались охваченные паникой туллы.

Вторая карета, лежавшая поперек дороги, показалась Марату подходящим объектом — очень уж была роскошная, украшена лепниной и позолотой. Включив бластер, он разрубил лучами оглобли и упряжь, после чего тягловое зверье ускакало, скрывшись в темноте.

Шум стоял сверхъестественный. Укрывшиеся за кустами аборигены недружно швыряли копья, одно из которых безболезненно скользнуло по наплечнику Марата.

— Остудите их, — приказал Ирсанов.

Солдаты выпустили по зарослям немного лучей, и вокруг загорелась трава. Стоявший рядом с Маратом наемник неторопливо разворачивал корпус направо-налево, а висевшее у него на спине изделие Техно-четыре выбрасывало лучи из стволов, торчавших над плечами бойца. Пучки света и плазмы хлестали по зарослям, прорубая стометровые борозды. Сквозь гул пламени и треск разгоравшихся веток прорывались вопли угодивших под выстрелы.

— Достаточно, — прикрикнул Марат. — Не увлекайтесь, нас не в карательную экспедицию послали. Идем брать языка.

Влад отдал длинное матерное распоряжение, и отряд разделился. Двое подошли к Ирсанову, остальные развернулись дугой, лениво постреливая по кустам, чтобы отогнать туллов.

К опрокинутой карете приближались осторожно. Оптика шлема показывала движение в придорожных зарослях, но кусты шевелились далеко, так что непосредственной опасности, казалось бы, не было.

Из кареты доносились немелодичные звуки. Включив инфракрасный прожектор, Ирсанов увидел сквозь дощатое днище копошившихся внутри туллов. Вылезать они явно не собирались, и Марат сказал:

— Придется выбить дно и вытащить пассажиров.

— Они нужны живыми? — спросил женский голос.

Это была турчанка Сабина, разбудившая его сегодня утром. Девица со свирепым лицом и, очевидно, таким же характером.

— Желательно, — Марат чертыхнулся, провалившись по колено в яму, заполненную жидкой грязью. — Я собираюсь побеседовать с пленниками.

В отличие от наемников, ему не выдали двухствольный излучатель. На спине Марата висел тяжеленный ранец тусуми, и датчики непрерывно приносили обрывки мыслей наемников. Мысли были кровожадные и заглушали биоволны, исходившие от туллов.

Когда люди подошли почти вплотную, из-за кареты поднялся местный гибрид краба с пауком, выстреливший дуплетом из пары больших неуклюжих пистолетов. Примитивный порох оставил облако дыма, но разогнал до приличной скорости свинцовые — размером с грецкий орех — пули, одна из которых угодила в шедшего первым солдата, и тот со стоном упал навзничь. Сработали инстинкты — озверевший от чувства близкой опасности Марат открыл шквальный огонь, разрубив тулла на много частей.

— Пауль ранен, — крикнула Сабина.

— Ерунда, царапина, — сообщил раненый и медленно вернулся в вертикальное положение.

— Тем лучше, — сказал Ирсанов. — Займитесь каретой.

Направив стволы на угол экипажа, Пауль ударил лучами. Вслед за ним Сабина расстреляла другой угол, после чего наемники выломали днище. В этот момент заговорил Джир из корабельной лаборатории:

— Map, начались интенсивные радиопереговоры между деревней и княжеским замком.

— Вероятно, кто-то из туллов добрался до деревни и сообщил о нашем появлении, — предположил Ирсанов. — Сколько времени нужно им, чтобы привести подмогу?

После паузы Джир неуверенно сказал, что деревенские туллы могут прискакать верхом минут за десять, пешком прибегут через полчаса, а дорога от замка заняла бы больше трех часов.

— Время пока есть, — резюмировал Марат.

Он быстро приблизился к разбитой карете и включил тусуми на полную мощность. Туллы-пассажиры мгновенно перестали шевелиться и, сделавшись молчаливыми, послушно выбрались в дорожную грязь. Марат задавал вопросы, конвертируя слова через телепатический усилитель.

Туллы недружно бормотали на языке, с переводом которого инфоблок скафандра справлялся весьма плохо: местный диалект сильно отличался от старотуллабского. Лишь благодаря тусуми, Марат сумел разобрать, что мудрецов-летописцев в карете нет. Сын князя поехал на прогулку с новой пассией. О давних войнах наследник знал немного — слыхал, что в незапамятные века случилась разборка между небесными гостями, которые мимоходом сильно пожгли планету.

Раздосадованный тупостью аборигенов, Марат откачал у загипнотизированных туллов по несколько кубиков крови и срезал кусочки кожи. По словам Джира, из этих образцов можно было извлечь крохи генетической памяти.

— Map, отступайте к челноку, — приказал Джир. — Много туллов движутся к вам со стороны поселения. Огнестрельного оружия незаметно, тем не менее будьте начеку.

Предупреждение чуть запоздало. Атака началась, когда Марат с двумя наемниками подбегали к остальным.

В солдата, стоявшего крайним слева, из кустов полетели тяжеленные камни. Один из них угодил в лоб шлема, повалив человека. Почти тотчас же упал и его сосед, обмотанный клейкими нитями паутины. В ответ Марат и его спутники хлестнули по зарослям лучами, но несколько туллов успели запрыгнуть на лежащих людей, тыча в скафандры громадными кусками металла.

Туллов быстро перестреляли, повторных атак не было. Не теряя времени, люди подхватили упавших и, набрав высоту, полетели к холму, где ждал челнок.


В тесной кабине кораблика Влад и Сатина расстегнули скафандры на раненых. Поцарапанный пулей Пауль держался неплохо, кровотечение прекратилось, а встроенная в скафандр аптечка впрыснула парню все необходимые антибиотики.

Почти не пострадала и спеленутая паутиной Клео. Выкованные кустарным способом сабли аборигенов не смогли пробить прочные пластины ее брони, так что девица отделалась ушибами. Напротив, Борис получил очень тяжелое ранение: заостренная полоса черного металла дважды проткнула не успевший затвердеть нагрудник, поразив наемника в печень и порвав кишечник.

— Надо было переключить скафандры в боевой режим! — раздраженно бросил Марат.

Влад процедил, почти не разжимая зубов:

— Наши скафандры не такие крепкие, как ваш, сэр. Дешевая версия — защищает лишь небольшую часть тела.

Тем временем Сабина и Клео приложили к ране Бориса портативный полевой медицинский агрегат. С минуту машинка, меняя расцветку, гудела — определяла биологический вид пациента и характер поражения. Затем выпустила гибкие усики, которые проворно вползли в раны. Другие отростки воткнулись в кожу вокруг разорванных тканей. Кровотечение сделалось слабее, но на губах раненого выступила темно-красная пена.

— Умирает, — констатировала Сабина и отвернулась. Влад закрыл солдату глаза и забормотал молитву. Приблизив лицо к уху Марата, Клео негромко спросила:

— Как вы думаете, сэр, его будут оживлять?

— Наверняка, — убежденно сказал Чэнь. — Он был хорошим солдатом, а Хозяева воскрешают даже новичков, которые накрылись в учебке.

Разговор об оживлении смутил Ирсанова: физик никогда не слышал, что гунады способны делать это. Ему растолковали, как в клонированное тело записывают психоматрицу, и человек получается будто новенький. Нечто подобное рассказывала Луиза, но тогда не было речи о клонах.

— Будем надеяться, что еще увидите Бориса, — уклончиво произнес Марат.

Честно говоря, он не слишком верил в благотворительность гунадов. С другой стороны, подобные операции не могли быть слишком дорогими для Техно-четыре. Так что, возможно, и оживят. Хотя, если рассуждать здраво, то оживленный не станет тем человеком, который только что умер на полу пассажирского отсека. У клона будет другое тело, будет другая личность, а сознание прежнего Бориса оборвалось в момент, когда перестали течь ионы по нервным связкам.

Прежний человек исчез, вместо него возникнет новая версия. Будь это робот, разницы бы не было. Иначе для человека, но ничего тут уже не изменить.


Во время дезинфекции в шлюзе экспедиционного корабля Паулю вдруг стало плохо. Теряя сознание, наемник опустился на колени, потом свалился на бок, струи химикатов хлестали по скрюченной фигуре.

Когда закончилась обработка и сослуживцы вытащили Пауля из скафандра, стало ясно, что у парня жар. Роботы запихнули бесчувственного раненого в герметичную капсулу с заживляющим раствором и увезли в закуток, где был развернут походный лазарет.

— Может, пули были отравлены? — предположил Марат, снимая и складывая скафандр. — Или микроорганизмов надышался.

— Не каркай, — неприязненно посоветовала Клео. — Обычное дело. Лекарства затягивают рану, вот температура и поднялась.

— Со мной такое часто случалось, — подхватил Чэнь. — Ночь проспится — будет как новенький.

Сабина добавила, поморщившись:

— Образованный прав. Планета была грязная, в рану могла попасть всякая дрянь.

Марат почувствовал себя лишним среди этих бывалых воинов, питавших к нему негативные классовые чувства. В неважном настроении он нашел Джира и передал материалы — диск с записью биоволн и ампулы генетических проб.

— Неплохо поработал, — сказал гунад. — Ты заслужил премию.

— У нас потери, — напомнил Ирсанов.

— По вине твоих соплеменников! Дерьмовые достались нам солдаты, ничего не умеют.

Джир весьма раздраженно перечислил грубейшие ошибки, допущенные шестеркой наемников. По его словам, солдаты-земляне так и не научились пользоваться видеосистемами боевых скафандров, иначе вовремя заметили бы приближение оравы туллов и успели бы нейтрализовать противника с безопасного расстояния.

— Как были-были уличной шпаной, так и остались-остались мелкими бандитами-бандитами… — Глава экспедиции резко дергал хвостом в такт словам. — На Земле они участвовали только в криминальных разборках, там не было нужды в сосредоточенной стрельбе на полное поражение.

— Оставим это, — Марат поморщился. — Что теперь — возвращаемся или берем курс на Норлатте?

— Ни то, ни другое, — Джир был мрачен лицом, однако настроен решительно. — На Укуми есть объект, который мы обязательно должны изучить.

— Мы?

— Вы! — Гунад кивнул. — Я уже послал туда роботов, но скоро понадобится вмешательство разумного исследователя.

Взмахом руки он остановил вопросы и возражения ошеломленного и возмущенного человека. Затем включил монитор, и трехмерная панорама заняла почти четверть лаборатории. Полуостров был изрезан сетью каналов, одетых в камень или бетон. А на берегах громоздились руины — уродливые куски чудом устоявших стен, между которыми густо росли сорные травы, колючие кусты, деревья и целые рощи.

— Когда-то здесь был город, — машинально прокомментировал Марат.

— Вероятно, — Джир подергал бляшками левой щеки. — Или морской порт. Или окраина космодрома. Или военная база… Но сейчас под этим скелетом большого дома… — прошел он сквозь голограмму и показал пальцем — …сохранился бункер, в котором спрятаны элементы развитого Техно-пять.

Человек понимал, чего потребуют от него гунады. И еще он понимал, как опасна Укуми — смертельно опасна. Из первой вылазки не вернулись двое, вторая может забрать всех оставшихся. И тем не менее Марат спросил:

— Там остались действующие изделия?

— Нет. Там много трупов и какие-то компоненты Техно-пять. Их необходимо забрать.

— Роботы не смогут?

— Роботы многое повредят.

— Но солдаты устали и деморализованы.

— У вас будет время отдохнуть, — успокоил его Джир. — Сейчас там полдень, а вы пойдете на планету, когда над полуостровом начнет смеркаться.

Выбора не оставалось, но это не означало, что он снова полезет в опасность, позволив завязать себе глаза. Не слишком почтительно отодвинув Джира, Марат изменил масштаб изображения. Теперь полуостров помещался на голограмме целиком, и стала видна исполинская — в несколько километров шириной — траншея, тянувшаяся из глубины континента. Когда-то этот грандиозный шрам коснулся городских окраин, и города не стало.

— Радиация? — осведомился человек.

— Ерунда. Не опасно даже для твоей расы. — Гунад переместил фокус изображения, так что стал виден противоположный берег внутреннего моря. — Вот настоящая опасность.

— Большой процветающий город?

— Много городов, целая империя. — Джир был возбужден. — У них есть большие корабли — морские и воздушные. Некоторые сейчас близко от нашего объекта. Если вашу посадку засекут, парусники и дирижабли подойдут быстро. Ты понимаешь, что из этого следует?

— Понимаю, — сказал Марат. — У нас будет мало времени для спокойной работы. Поэтому придется стрелять.


Работали в темноте, при свете прожекторов. Расставив солдат по периметру, Марат сидел в кабине челнока, контролируя события с помощью множества мониторов. Роботы копали шахту, пробиваясь к бункеру, погребенному под десятками метров и сотнями тонн обрушившихся строений.

Приборы просвечивали грунт на солидную глубину, и стали видны скелеты, замурованные под слоями вековых наносов. Преобладали существа, давно известные гунадской археологии: панцирные гуманоиды (вероятно, флонды), кентавры (видимо, леки) и головоногие, защищенные костяными раковинами, — этих Джир назвал земноводными моллюсками. Вдали от бункера преобладали моллюски, вблизи трупов всех видов было примерно поровну, в самом же бункере — только леки и флонды.

— Джир, картина становится понятной, — сказал человек в интерком, над которым светилась голограмма превращенного в лабораторию космолетного отсека. — Бронированные амфибии служили Татлаку. Имперский флот разбомбил планету, после чего моллюски пошли на штурм бункера, где закрепились повстанцы — гуманоиды и кентавры.

— Обдумаем, — лениво и добродушно проворчал гунад. — Когда проникнешь в бункер, проследи, чтобы роботы упаковали штук восемь скелетов — может, удастся выкачать из них немного генной памяти. Но главное — подбери все искусственные предметы.

— Ты хоть знаешь, в который раз это говоришь?

— И еще повторю — может, все же запомнишь.

На первый взгляд могло показаться, что у Джира игривое настроение. Однако Марат хорошо изучил коллегу-рептилию, поэтому почти не сомневался: гунад нервничает. Это могло быть возбуждение охотника в ожидании добычи, но человек не исключал, что причина кроется в чем-то другом. Знать бы только, в чем именно.

Забеспокоившись, он окликнул солдат и спросил, не видно ли опасных движений. Наемники заверили, что обстановка предельно спокойна. Их голоса были безмятежны, однако Марат продолжал сомневаться — начальник экспедиции вел себя слишком подозрительно. С другой стороны, Джир не мог подставить его — предупредил бы, появись хоть намек на угрозу. Может, гунаду и наплевать на людей, но Джиру очень хотелось получить артефакты Техно-пять, а потому он был заинтересован, чтобы группа Ирсанова вернулась с добычей.


До свода бункера роботы пробивались еще около часа, потом потребовалось втрое больше времени, чтобы прорезать крепчайшие перекрытия. Это был не сталебетон и не камень, а монолитный силикат, армированный монокристаллическими нитями вольфрама. Твердость алмаза, упругость булата и теплопроводность кирпича — идеальный стройматериал.

Две луны — кружок и серп — освещали развалины, стоячую воду каналов и котлован над бункером. Роботы уже копошились внутри убежища. Приказав механическим ящерам врубить прожектора, Марат спустился в подземелье на слабой тяге антиграва.

Среди превратившейся в труху мебели валялось не меньше сотни скелетов. Самое сильное впечатление производили человекообразные фигуры, покрытые панцирями из крупных пластин-чешуек. Большинство флондов ростом были гораздо выше двух метров, да и в плечах оказались шире земного человека. Могучая была раса. Марат весело поинтересовался:

— Джир, ты всерьез считаешь, будто я похож на этих монстров?

— Не отвлекайся, потом язвить будешь! — сердито бросил начальник экспедиции. — Собирай добычу.

— Добычи немного, — вздохнул разочарованный Марат. — Только останки. Машины не выдержали пытки временем.

Смешливо пофыркав, Джир признал красоту образа, но вновь потребовал прекратить болтовню и быть серьезнее.

— Детекторы показали, что в бункере есть Техно-пять! — напомнил он. — Бери все, что хоть отдаленно напоминает об искусственном происхождении!

Первым делом Марат отобрал несколько хорошо сохранившихся скелетов. Упаковав останки, роботы унесли добычу в челнок. Затем, пользуясь портативным технодетектором, Ирсанов отыскал среди мусора, пыли и осколков какие-то предметы, возможно, имевшие искусственное происхождение. Скорее всего, это была древняя наномасса, давно утратившая даже намек на активность.

Еще он нашел немало покореженных коррозией обломков — металлических, керамических, пластиковых. Выглядели все находки крайне жалко, но Марат надеялся, что специалисты на Гундайре сумеют восстановить прежний вид этих устройств. Хотя в глубине души догадывался, что надежд маловато: большая часть металлических деталей наверняка рассыпалась от ржавчины.

Контейнер за контейнером уходили на поверхность, но Марат не слишком радовался обилию находок. Даже если удастся восстановить коллективную память наномассы, весьма сомнительно, чтобы в чудом спасенных файлах содержались действительно важные сведения. Вот если бы на стенах бункера были начертаны исторические хроники да намалеваны карты галактических секторов с точным местоположением главных баз Татлака и Боазунги… Увы, такие чудеса случаются только в авантюрных видеосериалах.

— Всем внимание, — нервно прохрипел в микрофонах голос Влада. — Приближаются корабли.

— Какие корабли? — Марат решил, что речь идет о космолетах. — Сколько их?

— Не меньше пяти-шести парусников ползут в нашу сторону, — отрапортовал сержант. — Передний спускает паруса. У него еще колеса по бокам и пушки торчат из окон — я такие в старых мультиках видел.

Камеры наблюдения, установленные в радиусе нескольких километров от места раскопок, показали панораму. Головной корабль медленно резал темную воду, подсеребренную лунным светом. Типичный пароходофрегат середины XIX века — орудия выглядывают из бортовых амбразур. Неповоротливая артиллерия, но залп может доставить неприятности. И наверняка по трюмам сидят абордажные команды…

— Приготовиться к эвакуации, — крикнул Марат. — Джир, они уже в канале. Я сворачиваю работу.

С орбиты ответили без задержки и без снисхождения.

— Никуда вы не улетите, — неумолимо заявил начальник экспедиции. — Роботы как раз пробиваются к большому сгустку Техно-пять.

Марат заорал, что сейчас начнется новая перестрелка, но гунад просто не пожелал отвечать на панические вопли гуманоида. Лишь сказал равнодушно:

— Продолжай работу. Челнок не вернется за вами, пока ты не достанешь все артефакты.

— Подонок! — выкрикнул человек.

Антиграв скафандра вынес его из бункера. С высоты в полсотни метров Ирсанов увидел втянувшуюся в канал эскадру и взлетающий на малой тяге челнок. Голос Джира сообщил:

— Кораблик скоро вернется. Постарайся, чтобы к тому времени был извлечен интересующий нас объект.

Проявив невероятную широту души, гунад разрешил перебросить на оборонительный рубеж трех роботов, в комплектацию которых входили плазменные резаки.

Колесные пароходы приткнулись к осыпающимся стенкам канала, и матросы стали крепить швартовые концы. Включив на полную мощность все динамики, Марат произнес речь: дескать, мы пришли с миром и не желаем кровопролития.

В ответ корабли дали залп из бортовых орудий, засыпав руины градом ядер и разрывных гранат. По причине неприцельной стрельбы среди людей пострадавших не было. Затем по трапам на берег хлынули старые знакомые — тиадзары, вооруженные секирами и арбалетами. Двуногих шакалов Марат насчитал сотни три-четыре. За ними высадился второй эшелон — сотня туллов с мушкетами.

Роботы все еще возились, извлекая главный объект, челнок по-прежнему разгружался в ангаре космолета. Грязно поименовав Джира, дерьмовую Вселенную и поганых аборигенов, Марат скомандовал:

— Делать нечего, братва. Огонь на поражение.

Наемники словно ждали такой команды — немедленно надавили спусковые сенсоры. Первые лучевые пакеты подчистую выкосили авангард тиадзаров. С кораблей снова грянули пушки, но наемники, не обращая внимания на свист ядер и осколков, продолжали расстреливать рвущиеся вперед пехотные цепи.

— Бейте по кораблям! — надрывался Марат.

Его не пожелали слушать и доигрались — ядро Третьего залпа поразило кого-то из людей. Продолжая расходовать резервы ненормативной лексики, Марат послал в атаку роботов, и те, проложив дорогу плазмой, пробились к берегу, подожгли два корабля и взялись за третий.

Не растерявшись, туллы-мушкетеры расстреляли роботов, а затем перенесли огонь на окна полуразрушенных зданий, из которых наемники поливали их лучами. Тиадзары поддержали стрелков, пуская стрелы из арбалетов. После этого продолжали стрелять лишь два землянина: Чэнь залег в груде обломков, которая прежде была большим крупноблочным домом, а Сабина пристроилась на втором этаже громадной стены и палила из оконного проема. Монитор контроля личного состава показывал, что Влад тяжело ранен, а Клео — убита.

Наступательный пыл аборигенов угасал, охлажденный чудовищными потерями. Туллы и тиадзары искали убежища, чтобы укрыться от разносивших смерть лучей. Наступал удобный момент, чтобы переломить плавное течение боя. Вытянув руку, Марат открыл беглый огонь по мушкетерам и крикнул:

— Чэнь, Сабина, прекратите стрелять по камням! Бейте в корабли, поджигайте…

Он закашлялся, не закончив героический приказ. Тем не менее, к великому его удивлению, на этот раз наемники послушались и вскоре на флагманском паруснике загорелась корма. Нестройные массы тиадзаров хлынули назад, к берегу.

В этот момент под шлемом снова послышался голос Джира, пожелавшего сообщить, что челнок возвращается на планету. В отличие от увлеченного боем Ирсанова, начальник экспедиции был осведомлен, как продвигаются раскопки. Оказалось, что главный объект уже извлечен из ниши в стене, где был замурован на протяжении дюжины веков.

— Подберите раненых и отходите к лагерю, — велел гунад. — Челнок сядет возле бункера.

Марат и сам понимал: негоже оставлять тела солдат в чужом мире. И еще он понимал, что гунадов беспокоит другое — как бы скафандры и оружие Техно-четыре не достались потомкам Туллаба. В данном случае их намерения совпадали.

Поскольку раскопки закончились, он послал освободившихся роботов на поиски убитых наемников. Оставшимся в живых Ирсанов приказал оставить периметр и отходить. Эвакуация вроде бы осуществлялась благополучно, однако парусники дали новый залп, и на мониторе погасла кардиограмма Чэня.

— Сабина, вруби антиграв и лети к бункеру! — потребовал Марат.

— Зачем? — яростно прорычала турчанка. — Нас бросили!

— Не будь дурой, челнок возвращается!

Неожиданно из полуразрушенного здания заработал лучемет, и пучки квантов прошлись по палубе туллского корабля. Объяснение этому было лишь одно: раненый Влад очнулся и открыл огонь.

На кораблях замигали огоньки — видимо, поврежденный флагман передавал распоряжения местным аналогом светового телеграфа. Затем из бортовых бойниц вырвались языки пламени, канал окутался облаком порохового дыма. Десятки ядер и гранат, выпущенных залпом, ударили в дом, где занимал позицию сержант-землянин. Спустя секунду древняя стена обрушилась.

В небе уже были видны габаритные огни челнока, Сабина летела к лагерю, роботы эвакуировали тела Чэня и Клео. Влад, успевший взлететь на антиграве, висел над полем боя, непрерывным огнем поражая вражескую пехоту, которая вновь пошла в атаку. С кораблей спустились новые отряды туллов и тиадзаров.

— Влад, поспеши в лагерь, мы скоро улетаем, — позвал Ирсанов.

— Ты не мой командир, — невнятно пробормотал наемник. — Я еще не нагулялся, я этих тварей мочить буду, пока не перебью до последнего…

Не слушая уговоров, он продолжал стрелять, беспорядочно направляя лучи в пехоту и на корабли. Потом туллы-мушкетеры дружным залпом достали сержанта, и лучемет умолк. После этого туземцы, не встречая сопротивления, сделали рывок, ворвавшись в развалины, где совсем недавно держали оборону земные наемники. От бункера их отделяло не больше километра ровной местности, слегка присыпанной битыми стройматериалами.


Марат стоял возле бруствера, который вырос, пока роботы пробивались к бункеру. Механические ящеры уже извлекли на поверхность контейнеры с добычей, здесь же лежали тела убитых наемников. Совсем близко светили посадочные фары заходившего на посадку челнока.

— Сабина, где ты? — осведомился Марат.

— Пытаюсь вытащить Влада… — Она выругалась. — Меня обстреливают.

Джир вдруг заверещал так истерично, словно не в идеальной безопасности космолетных отсеков отсиживался:

— К вам приближаются аборигены, останови их!

Видеосистема скафандра работала во всех оптических диапазонах, преобразуя инфракрасные и ультрафиолетовые лучи в видимый свет. Благодаря этому Марат видел наступающих копейщиков-тиадзаров, которых подгоняли пристроившиеся позади туллы. Они на самом деле подобрались чересчур близко, так что вскоре мушкеты смогут засыпать градом пуль окрестности бункера и место посадки десантного аппарата.

— Разве на челноке нет защитного поля? — обеспокоенно спросил Марат.

— Гражданским машинам не положено… — Джир застонал. — Сделай что-нибудь, иначе придется вернуть челнок на корабль.

Марат сделал единственное, что было возможно в этой безумной ситуации. Подобрав лучемет Чэня, он взлетел над развалинами и побрызгал огнем по передним цепям. Наученные жестоким опытом тиадзары немедленно залегли, а Марат взял на прицел мушкетеров. Меняя позицию, чтобы противник не смог пристреляться, он перебил десятка два крабо-пауков, вынудив их отступить. Следом побежали и двуногие шакалы, так что район бункера оказался в относительной безопасности.

Тут прилетела Сабина с мертвым Владом на буксире, почти одновременно приземлился челнок. Роботы проворно уложили в трюм трупы и контейнеры с находками, после чего стали грузиться сами, на ходу складываясь в компактные, удобные для транспортировки конструкции.

Подтолкнув Сабину в сторону люка, Марат снял тяжелый лучемет в полной уверенности, что неприятности уже позади. В это время снова раздались жалобные причитания Джира.

— Map, все пропало, — хныкал археолог. — Над вами кружат вооруженные дирижабли. Челнок не сможет взлететь.

Речь шла о его собственной шкуре, поэтому Марат без лишних пререканий снова надел оружие, намереваясь врубить антиграв скафандра, набрать высоту и перестрелять здешнюю авиацию. Однако Сабина сказала, что никуда лететь не надо и что она сама разберется. Встав в тамбуре возле открытого люка, наемница крикнула:

— Скажи этому подонку на корабле, что можно стартовать.

Челнок медленно поплыл вверх. Сабина стреляла, Марат держал ее за пояс, чтобы не вывалилась. Через минуту мимо промчался горящий дирижабль. Второй, видимо, сумел подойти с другого борта, всадив очередь из многоствольного мушкета-митральезы. Пули хлестнули по обшивке, но кораблик уже разогнался, оставив противника далеко внизу. Поврежденное пулями крыло плохо влияло на аэродинамику, челнок накренился, и Сабина чуть не вывалилась, однако Марат сумел втащить ее в отсек и задраил люк. Спустя пару минут на курсовом экране появился профиль космолета.

— Джир, мы вырвались, — сказал Марат. — Хочешь, я введу челнок в ангар?

Начальник экспедиции ответил дрожащим голосом:

— Не беспокойся, мы сами это сделаем.

— Хоть что-то вы умеете, — мстительно произнес человек.


Глава 8 Презревшие смерть


Когда челнок встал, схваченный замками, выросшими из ангарной палубы, Марат потащился в шлюз. Сабина по-прежнему сидела возле люка, словно ни разу не пошевелилась за время перелета.

— Пошли, — сказал Ирсанов.

Она повернула к нему лицевой щиток шлема и негромко произнесла:

— Ты меня удержал.

— Кто бы поступил иначе…

Непрозрачный снаружи щиток скрыл мимику Сабины. Тяжело поднявшись, она скинула оружейный ранец и набрала код отпирания люка. Снаружи, в ярко освещенном ангаре, уже выстроились роботы, которым предстояло продезинфицировать челнок.

Два человека вышли из десантного кораблика, и к ним мигом подбежали механические ящеры, направляя раструбы. Хлынули струи аэрозолей, смывшие пыль и микробов планеты Укуми. Такая же обработка велась внутри челнока. Наконец приборы подтвердили, что люди и корабль полностью очищены и не представляют биологической опасности. Роботы приступили к разгрузке, вынося добычу и убитых.

— Ты меня удержал, — повторила наемница. — За мной должок.

Развеселившись, Марат хлопнул ее по плечу. Девица явно придавала слишком много значения банальному эпизоду. Лично его сейчас интересовало предстоящее объяснение с Джиром.

Тот не заставил себя ждать — бросился к Ирсанову, крепко обнял, прижал к груди, ласково касаясь человеческой спины кончиком хвоста.

— Как я рад, что ты вернулся-вернулся живым и невредимым, — приговаривал он, всхлипывая. — Как я переживал за тебя-тебя.

Решительно отстранив гунада, Марат резко бросил:

— Ты меня подставил!

— Что ты, что ты! — вскричал Джир. — Тебе ничего-ничего не грозило… Почти-почти ничего.

— Не надо лицемерить! — Марат взмахнул руками. — Ты с самого начала нервничал, потому что знал-знал, что мы обнаружены и что в нашу сторону движется эскадра аборигенов. Но ты не предупредил нас. Ты хотел, чтобы мы ценой своих-своих жизней добыли никому не нужные артефакты.

Обидевшись, начальник экспедиции сузил зрачки, его красные глаза потемнели. Вскинув голову, Джир с яростью процедил:

— Не смей говорить со мной таким тоном! Я, между прочим, тебя не обижал! Вы добыли бесценные образцы, а ты — ты лично! — был бы спасен независимо от обстоятельств. В случае реальной опасности роботы имели приказ затащить неблагодарного гуманоида в челнок для экстренного старта. Если бы это оказалось невозможно, ты мог включить на форсаж антигравы скафандра и подняться на безопасную высоту, а там корабль подошел бы поближе и подхватил тебя.

Не слушая гунада, Марат продолжал бушевать:

— А как же мои земляки? Их скафандры не пригодны для таких рекордных трюков…

— Тебя всерьез волнуют эти скоты? — искренне поразился Джир. — Имей в виду — эти отбросы вашего общества от всей души презирают и ненавидят таких, как ты.

— Не имеет значения, — буркнул Ирсанов. — Они — тоже люди, и меня огорчает их гибель.

Пожав плечами, гунад пренебрежительно ответил, что все наемники застрахованы, и через пятидневку-другую всех убитых заменят идентичные копии с записанными в мозг психоматрицами. Посчитав эту тему исчерпанной, Джир с воодушевлением осведомился, не желает ли буйный землянин узнать, какие материалы он привез с Укуми.

Злость медленно уступала место усталости, и Марат потерял всякое желание спорить. Вернулась апатия — выработанный еще на Гермессионе защитный механизм, позволивший выжить в нечеловеческой атмосфере вопиющей несправедливости. Он привычно убеждал себя, что не стоит искать неприятностей — все равно здесь он беспомощен… Придется снова прикинуться смирившимся, чтобы беспрепятственно подзаработать деньжат и вернуться домой, прихватив хоть какие-нибудь знания…

Вяло кивнув, он поплелся за Джиром, который успел оправиться после недавних стрессов и уже не хныкал, вернув прежнюю самоуверенность. Начальник экспедиции с энтузиазмом продемонстрировал аппаратуру, приступившую к изучению вывезенных с Укуми сокровищ.

Джир показал компьютеры, анализирующие наследственную память. В нейронных сетях голографических биопроцессоров создавались виртуальные модели древних туллов со всей молекулярной микроструктурой организмов. Разумеется, та часть информации, которая была записана бегающими по нейронам электрическими импульсами, пропала без следа, но были еще память химическая, хранившаяся в синапсах, а также генная история, зафиксированная среди сверхсложных молекулярных цепей ДНК. Как правило, эту компоненту памяти удавалось восстановить хотя бы частично, и Джир не сомневался, что в течение нескольких дней он получит обрывки воспоминаний существ, у чьих потомков Марат взял генетические образцы.

— А вот эти агрегаты… — показал Гунад на устройства, возле которых сосредоточенно возились Кус и Хар, — …реставрируют привезенную тобой наномассу. Не сомневаюсь, и тут нас ждут великие открытия.

Лекцию прервал капитан, доложивший, что космолет прибыл в портал Мадофис.

— Мы не возвращаемся на Гундайру? — удивился Марат. — После таких потерь…

— Научная группа потерь не понесла, — отрезал Джир. — Переночуем в условиях повышенного комфорта, а завтра отправимся к Норлатте.


Душ, много кофе, немного коньяка. Марату было плохо. Наверное, так же чувствовал бы себя котенок, угодивший в ревущий поток водопада. Вновь, как на Гермессионе, он был бесправен и беззащитен. Судьба оставила единственный выход — покориться обстоятельствам и плыть по течению в надежде хотя бы выжить. Ни о чем большем мечтать не приходилось.

Не вредно было бы перекусить, но организм отказывался принимать пищу, и это — после утомительных, практически бессонных суток. Разыгравшиеся нервы прогнали все чувства и эмоции, оставив лишь тревогу и обиду на грани панического ужаса. Вздохнув, Марат синтезировал гроздь бананов и вышел из каюты.

Госпиталя, равно как других медицинских учреждений, в портале не имелось, поэтому раненый остался на космолете. Роботы наскоро переоборудовали под лазарет одну из кают, где обитали наемники. Теперь поредевшему отделению третья каюта была ни к чему.

Пауль лежал на койке, замотанный в мягкую наноткань. Увидев гостя, заулыбался, заверил, что идет на поправку, а к утру будет как новенький. Сидевшая рядом Сабина подтвердила:

— Ему лучше, сэр.

— Вот и отлично! — Ирсанов положил бананы на тумбочку рядом с койкой. — Это тебе.

Солдат смутился и стал отказываться, но Марат приказал не разводить церемонии. Заметив завистливый взгляд Сабины, он запоздало сообразил, что деликатесы не входят в солдатский паек, и предложил наемнице поужинать вместе. Кажется, она была удивлена приглашением, однако согласилась.

Выделенная Марату каюта в жилом секторе портала произвела на девицу сильнейшее впечатление. Турчанка была шокирована, обнаружив тесный отсек-санузел с ванной и душем. Свирепая маска ее лица превратилась в жалобную гримасу, и Сабина робко поинтересовалась, нельзя, ли ей полежать в ванне.

— Конечно, сколько угодно, — засмеялся Марат.

— Вместе с вами, сэр, — уточнила она.

Любовью она занималась по-солдатски — решительно и без лишних нежностей. Марату такое с непривычки даже понравилось. Упругое сильное тело Сабины прекрасно работало и в душевой кабинке, и на койке, которую нано-технические ухищрения сделали пошире и помягче. Чего не хватало девчонке, так это капельки чувственности, а то словно наряд вне очереди отрабатывала.

Выполнив очередной наряд, она удовлетворенно легла и объявила вердикт:

— А ты — ничего, хоть и образованный.

— Что тебе образованные плохого сделали? — усмехаясь, осведомился Марат.

— Гады вы все, — безразлично сообщила Сабина. — Все лучшее себе отхватили, а мы в нищете мучиться должны.

Он попытался объяснить, что университетский диплом вовсе не гарантирует хорошей жизни, что за каждый шажок по социальной лесенке приходится много и упорно вкалывать и что не такая уж сладкая доля большинству образованного сословия выпадает. Сабина только фыркала и недоверчиво щурилась.

Доводов случайного любовника она, скорее всего, не понимала. Для нее, выросшей в трущобах Анкары, верхом мечтаний казалось то немногое, что Марат получил от рождения: более-менее сытое детство, возможность учиться, а не побираться на душных от смога улицах и не глядеть с завистью на особняки и роскошные машины, принадлежащие ненавистным образованным богачам.

— У меня никогда не было ни машины, ни особняка, — оправдывался Марат. — Моя семья сорок лет ютилась в отсеке вроде этой каюты.

— Твои братья не умирали от голода, — сухо сказала Сабина. — Твои сестры и ты сам не зарабатывали на панели. Твой отец не сгибался под дубинками полицейских собак. Ты не дрожал от страха, что хозяин выгонит семью на улицу.

Однако столь горячая ненависть не помешала ей перепробовать деликатесы из ирсановского синтезатора. Марат подумал, что примерно так же и сам он относится к пришельцам: презирает, осуждает, боится, но не гнушается объедков с хозяйского стола.

— Меня тоже могут выгнать, — буркнул Марат, вынимая из синтезатора очередное блюдо. — И если я потеряю работу, моей семье придется несладко.

— С голоду не умрете! — отрезала Сабина, но тут же, смягчив безжалостность лица, великодушно продолжила: — Не про тебя говорю. Ты вроде человек не злой.

Жутко же все-таки устроено земное общество, если громадные прослойки населения забиты до такой безумной ненависти. Считай, только спички не хватает, чтобы полыхнуло пострашнее, чем на Гермессионе в 104-м году. Может, и недавний мятеж британского гарнизона из той же социальной напряженки вылупился. Наверняка ведь в земную армию вербуются озлобленные пацаны и девчонки из самых низов, кому не видать жизни на гражданке…

Так они и заснули — не понимая друг друга, предаваясь страсти без любви, с неуловимой взаимной симпатией. Непрочная временная пара, неумная пародия на семью, виртуальная ячейка несправедливого общества.


Утречком они еще раз обменялись ласками и расстались, едва ли не став друзьями. Почти забыв вчерашние приключения на Укуми, Марат в прекрасном настроении явился к Джиру, занявшему двухсекционный отсек с дополнительными удобствами. Здесь были удобные мягкие диваны, журчал фонтан с цветомузыкой, а стены светились живыми картинками дикой природы: река течет по горному ущелью, ветер треплет корявые деревья, а на склоне вписался в рельеф рыцарский замок.

— Красиво, — одобрил Марат.

— Мне тоже нравится, — Джир мечтательно прикрыл глаза. — Хотел бы я жить в таком домике…

Гунад умолк, и тема осталась недосказанной. Вскоре пришли ассистенты, заправили материалы в видеосистему и затянули отчет.

Аппаратура успела расшифровать образы, записанные в генах туллов, удалось восстановить и часть информации, хранившейся в технологическом мусоре, который роботы наскребли в бункере.

— Из генетических образцов можно понять, что мятежные боазунги захватили планету, после чего сюда вторглась армия Татлака, — докладывал Кус. — Вроде бы туллы и тиадзары выступили против боазунгов, а кланты поддержали повстанцев хумба-ша-ахат. К сожалению, воспоминаний о той войне сохранилось немного. Зато получены хорошие кадры о последующем периоде…

Он прокрутил обрывки зрительной памяти. Планета была сильно разгромлена и скатилась в атомную зиму. В заснеженном поле грелись у костров десятки туллов, и женщины оплакивали потерянную родню. Еще кадры: туллы разбирают обломки здания в поисках припасов, сражаются с тиадзарами, жарят на костре ободранную тушу тиадзара, строят дома.

— Очень плохо, — резюмировал Джир. — Главное открытие, которое мы сделали на этой планете: старая раса смогла задавить молодую. На других мирах случилось наоборот.

Наверное, это был болезненный вопрос. Нынешние повелители скопления Пас-Лидос считали свою победу над прежними хозяевами естественной и прогрессивной исторической закономерностью. На Укуми произошло иначе, и это оскорбляло самолюбие гунадов. Примерно так же были бы неприятно удивлены земные исследователи, обнаружив мир, где питекантропы перебили всех кроманьонцев.

Археологи бегло поведали о находках из бункера. Наномасса состояла из частичек, работавших на непривычном принципе, и нуждалась в длительном изучении. Оборудование Техно-пять тоже требовало реставрации в специальных лабораториях — такая задача была не по силам археологической экспедиции. Пока удалось расшифровать лишь отдельные понятия флондского языка.

— Мы нашли много интересного, — резюмировал Джир. — Но результаты получим не скоро. Может быть, даже через год. Возможно, по мнению спонсоров, экспедиция окупилась. С точки зрения нашей науки достижения невелики.

Он сурово оглядел команду. Человек и два гунада не спешили высказываться. Оказалось, что от них этого и не требовалось: Джир объявил, что подведет итоги, когда завершится изучение системы Норлатте.


После недолгого сканирования локаторы засекли шесть планет. Третья от звезды — та самая, в окрестностях которой находился портал, — по всем параметрам годилась для жизни. Чтобы покрыть расстояние около десяти гигаметров, космолету потребовалось меньше часа, но уже в первые минуты стало ясно, что экспедиции улыбнулось слишком много удачи.

Планета излучала радиоволны на тысячах частот, причем не примитивную морзянку, которой пользовались туллы с Укуми, а настоящие телепередачи. Приборы засекли на поверхности множество объектов Техно-три, включая пароходы и винтовые самолеты. Но главное — на орбите вокруг этого мира висело крупное сооружение, подававшее четкие сигналы наличия Техно-пять.

— Космическая крепость или корабль? — громко спросил Марат. — Для поселения маловат…

Ему не ответили. Роботы, изучавшие планету, ежесекундно уточняли сведения. По мониторам бежали бесконечные колонки цифр: оценки численности населения, примерные экономические показатели, концентрация и распределение технологических потенциалов. Итог анализа был предсказуем: местная цивилизация построила устойчивое Техно-два с развитыми элементами Техно-три. Проще говоря, на уровне Земли начала XX века.

— Кус, займись объектом на орбите, — скомандовал Джир. — Хар, приступай к анализу радиосигналов.

Корабль затормозил до нулевой относительно планеты скорости на расстоянии в несколько световых секунд. Можно было рассчитывать, что средства наблюдения аборигенов не обнаружат космолет, включивший поле искривления световых лучей. Черное пятно в небе нацелило на планету антенны, прислушиваясь к голосам поверхности.

— У них нет гравитационных детекторов, — радостно заорал Хар. — Нас не смогут увидеть.

— Не увидят, пока мы того не пожелаем, — уточнил Джир. — Надеюсь-надеюсь, контакт с этой планетой будет устанавливать другая экспедиция. Слишком уж они цивилизованные…

Это была пустая болтовня с целью разрядить напряжение нервов. Джир мелко дрожал, разглядывая пляску символов на мониторах. Его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что зеленые и желтые участки кожи сделались одинаково синими. Да что там Джир — Марат тоже разволновался, хотя для него этот мир был совсем чужим.

Тем временем на голограмме перед Кусом сформировался четкий трехмерный контур орбитального сооружения, и компьютеры заполняли этот каркас сведениями о предназначении отсеков. Один за другим выявлялись важнейшие агрегаты: реактор Техно-четыре, двигатель Техно-пять, блок управления Техно-пять, система фемтомеханики Техно-пять, батарея ближней обороны Техно-четыре, сверхсветовой двигатель Техно-пять, разрушенная орудийная установка Техно-четыре, жилые отсеки Техно-три, башня с орудием неизвестного типа — вероятно, Техно-пять, система связи Техно-четыре…

— Это звездолет, — тихо сказал Хар и схватился за сердце. — Шеф, мальчики, мы нашли линкор-линкор повстанцев… почти целый!

Случись в эти полчаса внеочередной Большой Взрыв, его грохот был бы заглушен воплями, заполнившими лабораторию. Археологи радовались, словно дети, получившие в подарок долгожданную игрушку. Привлеченные шумом, в отсек поочередно заглянули капитан, пилот и оба наемника.

— Идите, идите, у нас все в порядке, — погнал их сияющий Джир. — Кусосип, девочка наша, мы и от тебя ждем хороших новостей.

Без малейшей охоты Кус вернулся к своим приборам и долго не подавал голоса. Наконец сообщил удивленно:

— Шеф, у меня полная аномалия… Расшифрованы основы здешнего языка.

— И что же в этом аномального? — хохотнул начальник экспедиции.

— Многие слова имеют древнегунадское происхождение, есть также намеки на корни языков куфонов и флондов. А синтаксис, скорее всего, куфонский.

Джир удивленно уставился на ассистента, потом вопросительно поглядел на землянина, который тоже был смущен непонятной новостью. А технодетекторы продолжали пополнять перечень оборудования, найденного на линкоре: десантные челноки Техно-четыре, боевые капсулы Техно-пять, суборбитальный корабль Техно-три, система жизнеобеспечения Техно-четыре, генераторы защитных полей — не поддаются классификации, информационный комплекс — не поддается классификации…

— Наши примитивные детекторы не могут опознать изделия Техно-шесть… — прошептал Джир. — Неужели мы их нашли?

И все снова принялись орать на радостях.


Как заведено в этих краях, на разведку отправился Марат. В одноместной капсуле, обвешанный аппаратурой, и с очень простым заданием. От него требовалось всего лишь доставить на линкор выводок нанороботов, а уж те сами найдут наиболее привлекательные объекты, присосутся к интересным устройствам, проведут исследования и передадут информацию в лабораторию.

Лететь пришлось долго, но в конце концов, сбросив скорость до минимума, капсула оказалась возле чужого корабля. Линкор был огромен, больше полутора километров в длину. Вытянутый корпус, широкая корма, затупленный нос, множество пробоин геометрически правильных очертаний, разбитые орудийные казематы и башни главного калибра, вздутые кольца в центральной части, под которыми скрывались генераторы трансцендентной вероятности… По оценке Джира, конструкция была совершеннее, чем современная техника Пас-Лидоса, но корабль все равно получил смертельные повреждения в сражении против равной или даже превосходящей силы…

— Начинаем маневр, — предупредил Джир по гравитоволновой связи, которую не могли прослушивать аборигены. — Капсула входит в большую пробоину.

Можно подумать, он сильно нуждался в подобных комментариях! И без подсказок Ирсанов видел, как надвинулась овальная дыра, пробитая в корпусе под установкой главного калибра. Медленно-медленно капсула вплыла в темные внутренности линкора, пролетела несколько вскрытых давним ударом отсеков и опустилась на палубу. Искусственной тяжести здесь не было, и Марат ностальгично порадовался полузабытой легкости, которую столько раз испытывал на Гермессионе.

Колебания гравитации вновь принесли голос начальника экспедиции:

— Слышишь меня, Map?

— Прекрасно слышу. — Человек отстегнул сбрую, выбрался из кресла и стал открывать люк. — Выпускаю нанороботов.

— Очень-очень хорошо, — возликовал Джир. — Map, совсем близко от тебя находится главная рубка.

Археолог умолк, но Марат понял, что хотел сказать гунад.

— Обязательно прогуляюсь. — Человек усмехнулся. — Там должно быть интересно… Если инфосистемы не слишком повреждены.

— Надейся на лучшее! — Джир дышал тяжело, явно волновался. — Только бы у тебя получилось.

Отключив системы жизнеобеспечения капсулы, Марат загерметизировал скафандр и открыл люк. С легким шипением из кабины вылетели в пустоту два кубометра воздуха. Марат встал в полный рост и, слегка оттолкнувшись ногой, покинул аппарат. Магнитные подошвы прочно прилипли к переборке.

Тонкой змейкой, словно колонна муравьев, уползли по коридору нанороботы. Человек огляделся, подсвечивая фонариком. Строители звездолета были предусмотрительны — по переборкам тянулись ряды скобок для «обезьяньих прыжков».

Повесив на спину тусуми, а на бок — резервный контейнер с наномассой, Ирсанов осведомился:

— Джир, куда мне топать?

«Обезьяньи прыжки» получались автоматически. Как научился в детстве, так и закрепились навыки на всю жизнь. Руки сами хватали скобки и чисто рефлекторными движениями запястья швыряли тело вдоль длиннющего коридора. Примерно после двухсотого метра Марат обозвал себя бунхусом. Дальше он просто летел, включив антигравы скафандра в режим горизонтального движения.

Скорость была невелика, чтобы не врезаться в обломки, загромождавшие проход. Он успевал огибать препятствия, да еще оставалось время подумать.

Линкор боазунгов представлял собой противоестественный винегрет технологий — от третьего до шестого уровней. Скобки на переборках означали, что кораблестроители предусмотрели возможность невесомости. То ли гравитаторы линкора были ненадежны, то ли экипаж состоял из дикарей, не умеющих пользоваться антигравами. Действительно похоже на восстание низов: потому-то солдаты и матросы не имели образования или не прошли курс военной подготовки — вот и не научились обращению с Техно-четыре.

Уже возле главной рубки его посетила другая мысль. Возможно, корабль был очень стар уже во времена Боазунги. Мятежники нашли на свалке древний субсветовик, навесили на старичка современное оборудование вроде новейших пушек и движков. В таком случае скобы остались в наследство от прежней эпохи.

Предаваясь увлекательным рассуждениям, он влетел в рубку. Освещение, разумеется, не работало, а преобразователь давал не слишком четкую картинку. Чтобы не напрягать зря глаза, Марат подвесил в центре отсека слепленный из наномассы шарик, источавший тусклый свет. Силенок этой лампы едва хватило, чтобы слегка оттеснить мрак, но стали видны хотя бы контуры расставленного в рубке оборудования.

Нанороботы резво принялись за дело, и вскоре стало понятно, где тут главный пульт, где инфосистема, а где контроль огневых средств. В первую очередь Марата интересовало хранилище информации. Нанороботы облепили компьютерные терминалы, изучая конструкцию и каналы вывода данных. Минута уходила за минутой, микроскопические исследователи непрерывно советовались с главным компьютером экспедиционного космолета, и наконец удалось разобраться: огромные массивы файлов записаны гамма-лучами в структуру кристаллов памяти.

— Отлично! — завопил Джир. — Такие записи не стираются. Немедленно приступай к скачиванию. Не теряй ни мгновения!

— Нанороботы уже занимаются этим, — сообщил Ирсанов. — А почему такая спешка?

— На планете готовят к запуску большую ракету с химическим двигателем, — запинаясь, поведал начальник экспедиции. — В ее головной части помещена орбитальная капсула на несколько астронавтов. Боюсь, аборигены тоже собрались посетить линкор.

— Постараюсь успеть, — расстроившись, ответил человек. — Мне совсем не хочется встречаться с аборигенами. Кстати, вы установили, кого они показывают по телевидению?

— Кого попало, — взорвался Джир. — Такое впечатление, что на этой планете устроили симбиоз много-много рас!

«Чего только в этой Вселенной не бывает», — подумал Марат, рассеянно наблюдая, как наномасса перетекает от монитора к монитору. Гигабайты файлов непрерывным потоком ретранслировались на корабль Аунаго.

Движение Марат обнаружил краем глаза и мгновенно повернулся в ту сторону. На грани света и тьмы маячил силуэт гунада в скафандре. Рядом темнела человекообразная фигура.

— Джир, ты решил присоединиться ко мне? — хохотнул Ирсанов. — И моих земляков привел?

Однако гунад сделал несколько осторожных шагов, и стало понятно, что рептилия одета в примитивный скафандр, каких в распоряжении экспедиции не имелось. А потом из темноты выдвинулась третья фигура, и Марат запоздало сообразил: суборбитальный корабль Техно-три не относился к штатному комплекту линкора, но появился здесь совсем недавно.


Диалог наладили с помощью тусуми. Три аборигена — гунад, флонд и куфонец — поведали, что прилетели продолжить изучение старого корабля. Это была уже седьмая экспедиция на линкор «Освободитель», и некоторое количество оборудования успело перекочевать на планету.

В свою очередь, Марат рассказал, как изменился Пас-Лидос после войны между Татлаком и Боазунгой. Услыхав про господство гунадов над куфонцами, аборигены смущенно посмеялись.

— Мои родичи освоили межзвездные полеты? — внезапно сделавшись серьезным, осведомился гунад. — Эта держава поможет нашему прогрессу?

— Вероятно, — почти уверенно сказал человек. — Но я должен буду сообщить общие сведения — кто вы и как жили это время.

Продолжая болтовню, он незаметными движениями поглаживал сенсорную консоль на сгибе левого рукава. Повинуясь его командам, нанороботы со всего корабля стягивались в рубку и подключались к считыванию информации с блоков памяти.

Зарокотал утробно-рычащий голос флонда. Телепатический конвертор перевел:

— Была война… Боазунгу бомбили. Погибли города, производственные комплексы, немалая часть населения. Много веков мы не могли покинуть Боазунгу.

— Прошу прощения, — перебил его человек. — В каком смысле вы употребляете это понятие — Боазунга?

— В естественном, — панцирный гуманоид был удивлен. — Боазунга — это планета, возле которой мы сейчас находимся.

Еще один сюрприз! Ирсанов услышал, как шумят коллеги на космолете. Оказывается, чтобы сделать археологическое открытие, нужны не раскопки, а задушевный разговор с объектом исследований…

— Мы считали, что так называется все скопление, — признался Марат. — Или государство, которое повстанцы создали в этом скоплении.

— Какие повстанцы? — удивленно переспросил куфонец. — Скопление называется Пазолиадозз. Против Татлака воевало государство из скопления Флондох-Лек, но родина Зунга Бассара далеко отсюда.

Все окончательно запутывалось, словно они говорили о разных галактиках. Джир немедленно вмешался, потребовав от Марата уточнить, о чем идет речь.

Ирсанов поспешил показать аборигенам трехмерную карту. Не без труда разобравшись в проекциях, астронавты все-таки показали место, где находится их планета. Кластер на окраине Пас-Лидоса, который археологи привыкли называть Боазунгой, в этих краях имел другое имя — Зунгшоар. Крохотный звездный сгусток был освобожден от татлаков армией Зунга Бассара, и с тех пор на планете Боазунга жили в мире и согласии представители многих рас, сражавшихся против угнетателей.

Посложнее оказалось решить проблему с таинственным Флондох-Леком. Три аборигена уверенно заявили, что на карте этого места нет. Марат сгоряча подумал про параллельный мир, но потом сообразил увеличить масштаб. Все структуры сжались, на голограмме полностью уместился весь Пас-Лидос, а также пустыня, начинавшаяся от границы Зунгшоара.

— Дальше, дальше. — Куфонец нетерпеливо показывал пальцем, куда передвинуть изображение. — Вот он. Это и есть Флондох-Лек!

Его клешня уверенно указывала на скопление Олла.


В освобожденном от имперской тирании Зунгшоаре сменилось не одно поколение, прежде чем спокойная жизнь справедливо устроенного социума была потревожена новой войной. Нарушив перемирие, армия Татлака вторглась в Куфон и Хортезе, почти одновременно восстали туллы и колмунты, а затем корабли татлаков появились возле Боазунги. Планета испытала тяжелейшие разрушения, большие города и военные гарнизоны исчезли в пламени взрывов, мощные удары из космоса уничтожили энергокомплексы, средства дальней связи, космодромы.

Оставшись без электричества и компьютерных сетей, боазунги прошли обычный путь упадка и последующего возрождения. Лишь в последние десятилетия удалось соорудить мощные электростанции, запустить ракеты на орбиту и вновь открыть секрет атомной энергии.

Электронные хранилища информации не смогли пережить тысячелетний простой, так что много данных, записанных в цифровом виде, пропало. Главным источником памяти о тех временах оставались созданные в незапамятные века эпические произведения, в том числе «Песня о Зунге»:

«Это было давным-давно, когда Флондох-Лек страдал под безжалостным гнетом империи Татлак. Путь к свободе показал Зунг Бассар — великий самоучка из самой глубины народа. Раб-мутант с урановых рудников, блестящий оратор, он страстными речами поднял угнетенных на борьбу. Восстали подневольные крестьяне на плантациях, рабочие в мастерских, солдаты в казармах, каторжники в шахтах. Благодарные народы назвали его Освободителем.

Зунг Бассар, как и его ближайший друг и соратник Хахш Тиндем, были гуманоидами-флондами, но за ними пошли и куфонцы, и муодиндо, и пещерные кланты, и другие народы. Вожди-самородки научили повстанцев строить звездные корабли, превосходившие боевую мощь поработителей-татлаков. Армия Зунга Бассара изгнала поработителей со многих планет, принесла свободу народам Куфона, Колмунтоха, Туллаба, Муодиндо.

Освобожденные народы построили справедливое общество, в котором все народы разных планет жили в мире и дружбе и все были равны и счастливы. Но угнетатели подкупили продажных военачальников из окружения вождя, и аристократы предали дело свободы. Татлак прислал карателей, набранных среди диких племен Уторрама, прислал варваров — туллов и гунадов. Предатели убили мудрого полководца Хахша Тиндема, а великий Зунг Бассар погиб в бою».

Аборигены излагали историю страстно и вдохновенно — чувствовалось, что слова заучены еще в раннем детстве. В «Песню о Зунге» верили безоговорочно, и любые сомнения в истинности эпоса воспринимались как ересь.

Впрочем, астронавт-куфонец оплошал, упомянув археологические расколки, во время которых зунгшоары находили обломки старой техники. Без этих раритетов ученые планеты не смогли бы восстановить уровень Техно-три.

При этом куфонец проговорился, что результаты исследований плохо согласуются с каноническими преданиями. По его словам, археологи выявили четыре разделенные десятилетиями вспышки военных действий, причем во всех сражениях участвовали не только туллы и татлаки обоих видов, но также флонды и леки.

Марат немедленно предложил посмотреть голограммы, и зунгшоары без колебаний опознали главные расы прежней эпохи. Как и предполагали ученые Пас-Лидоса, панцирные гуманоиды оказались флондами, а кентавры — леками. Татлаки были представлены двумя расами, чьих названий астронавты не знали — это были гигантские пауки и земноводные моллюски.

— Если не ошибаюсь, была еще одна раса, — сказал Марат. — Эти существа назывались «хумба-ша-ахат».

Астронавты вежливо посмеялись и объяснили, что так назывались отборные войска Зунга Бассара. На языке леков эти слова означали «презирающие смерть».

Между тем, аборигены, оказавшиеся любознательными существами, сами задавали неудобные вопросы. Их интересовало, как живется другим народам Пас-Лидоса. Сгоряча Марат упомянул кое-какие подробности, но Джир немедленно приказал ему сменить тему и вообще поскорее покинуть линкор.

— Значит, на ваших мирах нет справедливости, — печально резюмировал астронавт-зунгшоар куфонского происхождения. — Возможно, мои угнетенные соплеменники захотят переселиться на Боазунгу? Мы охотно примем всех желающих.

Предложение Марату понравилось, но продолжать разговор он не мог. Врать не хотелось, а за правдивый рассказ возмущенный Джир завтра же сдаст его Миграционной службе.

Поскольку нанороботы уже скачали и ретранслировали на корабль всю информацию с компьютеров «Освободителя», Марат встал и принялся врать, будто у него кончается запас воздуха, а потому пора возвращаться. Излучение тусуми сделало собеседников доверчивыми, и они не стали возражать.

Провожая пришельца, аборигены говорили, что будут ждать завтра в это время. Впрочем, не было сказано ни слова о ракете, которая должна была вскоре забросить на орбиту новую команду астронавтов. Что поделать — каждая цивилизация старается иметь секреты от партнеров. Даже в тех случаях, когда от секретности нет никакой пользы.


Покинув камеру дезинфекции, он столкнулся с Паулем и Сабиной. Наемники были в боевых скафандрах при полной выкладке. При виде Марата оба с облегчением расслабились и стали снимать оружие.

— Хорошо, что ты вернулся, — сказала Сабина. — Мы получили приказ лететь на тот корабль и спасать тебя.

— Привезти живым или мертвым? — хмыкнул Ирсанов.

Солдаты растерянно переглянулись, после чего Пауль смущенно признал:

— Мы не догадались это уточнить…

— В следующий раз не забудь, — посоветовал Марат.

Посмеиваясь, он отправился искать Джира и обнаружил начальника экспедиции в рубке. Планета Боазунга и линкор уже переместились на голограмму кормовой полусферы. Приборы показывали, что космолет с археологами полным ходом спешит к межзвездному вокзалу.

— Аборигены чересчур активны, — озабоченно проворчал Джир. — Надо вызвать сюда военный корабль, чтобы отгонять их от портала.

Продолжая ворчать, он повел Марата в салон, сделал два коктейля — земной и гунадский, синтезировал положенные закуски. Некоторое время Джир сидел молча, потом подтянулись ассистенты, и начальник экспедиции медленно произнес:

— Я жду твоего мнения, Map.

— По-моему, все прояснилось. — Ирсанов расслабленно пожал плечами. — Теперь понятно, почему война началась на границе с Оллой.

— Почему же? — удивился Джир.

Марат терпеливо объяснил, как видятся ему те события. Захватив весь Пас-Лидос, татлаки вторглись в Оллу, которая тогда называлась Флондох-Лек. Однако флонды и леки подняли восстание, выгнали оккупантов, сами вторглись в Пас-Лидос (тогда скопление называлось Пазолиадозз), очистили от татлаков многие старые государства. Спустя какое-то время империя Татлак, как и положено настоящей звездной империи, нанесла ответный удар, и в новой войне погибла прежняя цивилизация, открыв путь прогрессу гунадов и других молодых рас.

Он восторженно добавил, что стали понятны факты, которые до сих пор считались загадочными. Например, скелеты существ, не имеющих отношения к Пас-Лидосу. И операционные линии легко объясняются, и периодичность военных действий…

Неожиданно Марат осекся. Рептилии с их мыслительной скоростью поймут это не скоро, но сам-то он уже заметил слабое место своей поспешно рожденной концепции. Если Татлак сначала захватил Пас-Лидос, а затем атаковал соседнее скопление, то после первой войны должны были остаться скелеты лишь туллов и татлаков. Однако астронавты-зунгшоары говорили, будто солдаты из Оллы сражались во всех войнах. Получалось, что флонды и леки были в Пас-Лидосе еще до имперской оккупации скопления…

Человек отвлекся от этих мыслей, наткнувшись на остекленевший взгляд начальника экспедиции. Джир так разнервничался, что у него набухли надглазный мешки — точно брови насупил.

— Не слишком ли ретиво ты отбрасываешь неугодные факты? — сурово спросил он.

— Ты обвиняешь меня в фальсификации?

Гунад пошевелил пальчиками и произнес, натянуто улыбаясь:

— Пока — всего лишь в избытке восторгов и чрезмерной доверчивости. Неужели ты не видишь противоречий в мифах Боазунги?

Неувязок, спору нет, хватало даже без таинственного участия солдат из соседнего скопления на раннем этапе войны. Поразмыслив, человек признал:

— Я не верю, что раб из народа мог построить звездолеты.

— Обычные преувеличения, свойственные для народного эпоса, — согласился Джир. — Скорее всего, они захватили имперские корабли Татлака, которым не могла противостоять примитивная техника Туллаба и Куфона. Но потом Татлак прислал флот и мятеж был подавлен.

— Трудно поверить, что в высокоразвитой звездной империи мог сохраниться рабовладельческий строй… — вставил Хар.

Джир поморщился, но ответил спокойно:

— История об этом молчит. А куфонскому фольклору я не слишком доверяю. Не много цены народным преданиям.

Вроде бы начальник экспедиции говорил правильно: Техно-четыре, а тем более Техно-пять казались несовместимыми с использованием примитивного рабства. Однако мысль зацепилась за мнимое противоречие, и Марат — может быть, из желания поспорить — стал искать доводы против. Почему бы империи высших Техно не быть рабовладельческой? Разве в те времена гунады не были рабами куфонов? Разве не были рабами жители Гермессиона? Разве люди Солнечной системы не были колониальными рабами Великих Гостей?

— Да, могло быть, — сказал он вслух. — Это было восстание рабов.

— Вы поверили доисторической легенде? — насмешливо осведомился Хар. — Признаюсь, дневник туповатого туллаба тоже не вызывает особого доверия. Офицеры слаборазвитых народов примитивны, так что командир «Флотоводца Сайфона» запросто мог использовать неправильную терминологию. Военный считал себя высшим существом, потому и обозвал врагов рабами.

Марат покачал головой.

— Меня убедила самоотверженность, с которой они сражались в Туллабе. Хумба-ша-ахат действительно шли на смерть и при этом дрались мастерски, с ожесточенным воодушевлением. Такого не сделаешь из-под палки.

— А как иначе можно заставить солдата воевать? — удивился Хар. — Только принуждением или гипнозом.

Его не поддержали даже соплеменники.

— Боюсь, гуманоид прав, — задумчиво признал Кус. — Гипноз и психоматрица подавляют энтузиазм и воодушевление. Они бы воевали тупо и без задора.

— Что же тогда? — спросил Джир.

Землянин уверенно произнес:

— Я вижу лишь одно объяснение. Они сражались за счастливое будущее для себя, своих детей, своего народа. Все революционные армии отличаются невероятным боевым духом.

Три гунада долго переглядывались, раздувая надбровные мешки. Медлительные мозги рептилий пытались оценить неожиданную гипотезу. Наконец Хар неуверенно процедил: дескать, варвару легче понять варваров. Джир поспешно перебил ассистента:

— Пока рано делать выводы. Дальнейшие исследования покажут, кто прав.

Сказав это, начальник экспедиции объявил совещание оконченным и первым вышел из кают-компании.


За час до финиша в портале Аунаго-Гундайра в каюту Марата постучал Джир. Убедившись, что землянин один, то есть не развлекается в женском обществе, археолог буркнул:

— Подумай на досуге вот над чем… Есть почти достоверные сведения о том, что Хахш Тиндем вовсе не был убит в древние времена! Да и Зунг Бассар не в бою погиб.

— Откуда ты это знаешь? — вяло спросил уставший от неожиданностей Марат.

Фыркнув, гунад поведал, что около 140 лет назад в мертвой системе на окраине Гунадри был найден дрейфующий подбитый корабль. Очень старый корабль, построенный во времена той самой войны, много веков летел на субсветовой скорости, а потому не слишком разваливался от ветхости по причине замедления времени. Двигатель был изношен столь основательно, что даже наносистемы саморемонта не смогли его восстановить. Экипаж погиб, и только в анабиозной кабине спал панцирный гуманоид, назвавший себя Хахш Тиндемом.

Он был тяжело ранен и поражен радиацией. Когда флонда разбудили, его память почти пропала. Хахш Тиндем не желал ничего рассказывать — только повторял: «Мы предали Зунга». Впрочем, однажды, ненадолго выйдя из прострации, флонд вспомнил, как отражали атаки карателей, (Татлак не был упомянут) и как обе стороны погубили свои армии в жесточайших битвах.

После непродолжительных колебаний — явно не решаясь, говорить или промолчать, — Джир все-таки сказал:

— Из этого варвара удалось вытянуть странное признание. В его мозгу крутилось воспоминание о том, как Зунг Бассар сошел с ума. Вождь мятежников почему-то решил, что вскоре в Пас-Лидос должны вернуться носители сверхразума. Он боялся этого нашествия, а потому лоббировал строительство громадного флота сверхмощных кораблей, призывал готовиться к войне против страшных безжалостных врагов, в существование которых никто, кроме самого Зунга, не верил.

Он запнулся. Понимающе улыбнувшись, человек продолжил прерванную мысль:

— Наверное, между лидерами повстанцев начались конфликты и вчерашние соратники сместили своего вождя. Если вспомнить историю большинства революций, они должны были убить Зунга, обвинив его в предательстве.

Некоторое время Джир сидел неподвижно с глубокомысленным положением лицевых бляшек. Затем подтвердил:

— Ты быстро хватаешь суть. Да, случилось что-то в таком духе. Зунга то ли казнили, то ли сгноили в тюрьме.

— А оставшиеся командиры мятежников развязали гражданскую войну, в которой не оказалось победителей?

— Этого мы не знаем. — Хвост гунада несильно подергался. — Думаю, что какая-то доля истины содержится в татлакских хрониках, то есть восстание Зунга и Хахша было подавлено. Воспользовавшись распрями врага, татлаки вторглись в их скопление и разгромили мятежников. Ведь корабль Хахша Тиндема погиб в бою с мощным флотом — это установлено.

По трансляции капитан предупредил пассажиров о скором прибытии в портал. Отмахнувшись, Джир поведал, что после выхода из анабиоза Хахш Тиндем прожил недолго. Когда началась агония, с гуманоида сняли запись мыслей. Удалось расшифровать воспоминания о планете Луданга — там находилась крепость, о которую разбилось много имперских атак. На Луданге, если верить рожденным в агонии образам, были арсеналы, боевые корабли в доках, ремонтные заводы.

— Координаты известны? — вскинулся Марат.

Джир печально развел руками:

— Не удалось вытащить. Варвар уже умирал.

— Мы должны найти эту планету! — загоревшись, выкрикнул Марат.

Самодовольно рассмеявшись, Джир осведомился:

— Как по-твоему, что я ищу с таким упорством?

Марат понимающе покивал. Такая база, даже разрушенная в битвах, стоила любых усилий. Только не совсем понятно было, что именно знали о Луданге археологи Пас-Лидоса.

— Значит, вы были в курсе, что восставшие пришли из Оллы? — спросил Ирсанов.

Гунад вскинул руки с такой страстью, словно желал навсегда отбросить любые обвинения в свой адрес.

— Не было таких данных, — сказал Джир. — Все известные нам сражения происходили в Пас-Лидосе. Поэтому я искал Лудангу в нашем скоплении.

— Теперь переносим поиски в Оллу?

— Придется. — Джир оскалился. — И мы будем первыми!.. Если найдем способ пробраться в соседнее скопление.


Глава 9 Предать может каждый


Весь первый день после возвращения он просто валялся на диване и крутил клипы земной эстрады. Перегруженный впечатлениями мозг медленно избавлялся от напряжения. Марат старался не думать о работе, но по мере того как успокаивались нервы, эти мысли сами возвращались, требуя к себе внимания.

Рейд по Боазунге, которая оказалась Зунгшоаром, снял часть недоразумений, подарив новые загадки. К вечеру обилие вопросов стало раздражать, и Марат решил использовать более сильное средство против стресса: прихватив бутылку, пошел гулять по лесопарку. В наступающих сумерках он улегся на травке возле небольшого симпатичного водопада — в этом месте крохотная речушка устремлялась в озеро с двухметрового гранитного уступа.

Здесь было уютно, и Марат даже задремал, положив под голову скатанную куртку. Ткань, пронизанная нитями нанотехнической пряжи, потихоньку понижала температуру, создавая вокруг сферу относительной прохлады. Однако, несмотря на климатический комфорт, опять приснился кошмар — атака панцирных гуманоидов, которые крушили мечами спрутов, насекомых, кентавров и рептилий, а между делом жарили на костре ободранные туши млекопитающих…

— Чего стонешь, живот болит?

Марат открыл глаза, вновь оказавшись на лесной опушке. В нескольких шагах, посмеиваясь, сидели на светящемся коврике знакомые личности: Лу, Эрик ван Хильден и Дерек Айронс. Были они по погоде полураздеты, и Луиза, положив голову Дереку на колени, поглаживала босой ножкой рельефно-могучие мышцы на груди гравинера. Увидев, что Марат проснулся, она проворковала:

— Четвертым будешь?

Покривившись, Марат ополоснул лицо в холодной струе водопада. Участвовать в оргии совершенно не хотелось — и не в ревности дело. Луиза никогда ему особенно не нравилась, на верность ее расчета не было, к тому же в последнюю ночь на космолете Сабина проявила излишек темперамента, так что теперь даже думать о женщинах не хотелось.

— Вы уж как-нибудь сами постарайтесь. — Он усмехнулся. — Поползу домой, пожалуй.

— Что случилось? — встревожилась сердобольная Лу. — Ты на кого-то обижен?

— Скорей уж на что-то… На судьбу.

Неожиданно для себя он разоткровенничался, стал рассказывать о последней экспедиции, о бестолковой гибели наемников, о странном спокойствии гунадов, посылавших людей на убой.

— И что тебя удивляет? — поинтересовался Эрик. — Ты же не думал, что хозяева сами полезут в пекло.

Луиза насмешливо вставила:

— Может, ты всерьез поверил, что им так уж сильно нужны твои выдающиеся способности?

— Разве нет?

— Обычно нас используют, когда нужно провести рискованный эксперимент, — грустно сообщил Дерек. — Сами они держатся подальше от опасности. Для таких случаев всегда найдется восторженный варвар с недоразвитой планеты вроде Земли.

— Обрати внимание — они не решились ставить мои эксперименты на гунадах, хотя очень хотят получить бессмертие, — сказала Лу. — Боялись, что в случае неудачи получится супермонстр. Дождались, пока эта методика будет опробована на дикарях.

Пожив некоторое время на Старших Мирах, Ирсанов кое-что повидал, а потому был готов к таким новостям, но все равно было неприятно. Разочарованный и огорченный, Марат изрек с мрачным видом: дескать, ну их подальше — отработать бы свое да вернуться домой с хоть какой малостью новых знаний.

— На многое не рассчитывай, — неприятно усмехаясь, огорчил его Дерек. — Домой вернешься с деньгами, но перед отправкой тебе сотрут память.

Луиза подтвердила:

— Они стирают все знания, которые не должны попасть к диким туземцам.

Жизнерадостно захохотав, ван Хильден добавил:

— Да и деньгами сумеешь воспользоваться лишь в том случае, если вернешься.

— Я не собираюсь здесь оставаться, — гордо заявил Марат. — На Земле меня ждет семья.

Айронс буркнул: дескать, не все зависит от наших желаний. Луиза пояснила:

— Многие из нас просто не доживают до возвращения.

— Людей убивали?

— Крайне редко, — сказал Эрик. — Разве что в пьяных драках, но после таких смертей обычно реанимируют — труп-то еще свеженький, не трудно функции восстановить. Нет, многие гибнут в опасных экспедициях или экспериментах, на войне опять же. Если тело не найдено или полностью уничтожено, никто не будет расходовать средства на клонирование варвара.

— Значит, разговоры о войне близки к правде? — машинально переспросил Ирсанов.

Оказалось, что признаки скорого конфликта проникли даже в сети Инфо-четыре. Чауц уже третий год строил грандиозную цепочку порталов, которая должна была соединить союзные державы Ивобзинг и Окланто, расположенные на противоположных окраинах Пас-Лидоса. Проложив эту трассу, ивобзины и кланты смогут маневрировать войсками, не пользуясь услугами транспортных комплексов Аунаго и Нифбезил Цилонк.

Военные приготовления соседей сильно тревожили гунадов, тиадзаров и делсов. По обрывочным сообщениям можно было понять, что рептилии вместе с союзниками тоже начали разворачивать вооруженные силы. Формально назревала война между Окланто и Гунадри, но фактически речь шла о схватке трансгалактических корпораций — транспортных, продовольственных, оружейных.

— За каждым блоком цивилизаций, а вернее — над ними, стоят несколько концернов вроде Аунаго, — сообщил Дерек.

Ван Хильден добавил:

— Между прочим, сами гунады и кланты в пехотные атаки ходить не станут. Для грязной работы наберут наемников с варварских планет. До сих пор обходились малым числом — для карательных экспедиций, но теперь начнут рекрутировать людишек десятками тысяч.

— Погодите, земляки, дайте опомниться, — взмолился Марат. — Какие еще карательные экспедиции?

— Мятежи случаются, — объяснил Эрик. — Некоторые буйные народы не согласны с законами Великих Хозяев.

По этому поводу Луиза припомнила, что года два назад — она только прилетела на Гундайру — по не самым популярным каналам мелькнуло сообщение из Аркхеля о восстании в секторе Ивобзинга. Вроде бы повстанцы-муодиндо захватили старую орбитальную крепость и долго отбивались от карателей.

Прекрасный образ Старших Миров тускнел и рушился прямо на глазах, как идеальная конструкция Техно-пять, превращающаяся в грязное желе наномассы. Марат почувствовал себя крохотным и беспомощным — игрушкой в щупальцах могущественных сил. Кажется, у Лермонтова были стихи про листок, унесенный ветром далеко-далеко на чужой берег, где растут незнакомые деревья, равнодушные к убогому пришельцу…

Он встал, собираясь уйти, но вдруг вспомнил нападение защитников экологии Юпитера. Гравинер должен был знать ответ, поэтому Марат спросил Эрика, что тому известно про цивилизации миров-гигантов.

— Есть такие, — подтвердил ван Хильден. — В системе Гунихры на планетке размером с Юпитер обитает раса, построившая довольно приличную цивилизацию. Гунады считают их полезными союзниками и всячески задабривают.

— А при чем тут наш Юпитер?

— Прорабатывается проект — расселить этих монстров на гигантских планетах многих систем. Потому Аунаго и отхватила портал возле Юпитера. Клантам это не нравится, и они дали денег борцам за экологию, чтобы те подняли шум. Идея — объявить Юпитер заповедным миром.

— Противно все это, — вздохнул Марат. — Ладно уж, счастливо оставаться.

— Может, все-таки присоединишься? — участливо по интересовалась Луиза.

Он безразлично махнул рукой и сказал, что хочет подумать над кое-какими непонятностями, а потом надо будет поговорить с начальником экспедиции.

— Кажется, удалось найти ключик, а то и выход из тупика, — похвастался Марат. — Пусть информация останется гунадам — хоть денег побольше домой увезу.

— Это верно, — согласился Дерек Айронс. — Рано или поздно каждый из нас приходит к такому выводу.

Луиза сочувственно посоветовала:

— Только пореже показывай при гунадах, что умеешь быстро соображать. Они этого сильно не любят. И еще — старайся почаще спрашивать о каких-нибудь фактах, пусть даже ты их помнишь. У гунадов прекрасная память, которую они обожают демонстрировать.

— Большая память и медленные мозги… — Марат усмехнулся. — Я догадывался.

— Тем лучше, — Луиза встала, подошла к нему и положила руки на плечи. — И поменьше болтай. Предать может любой из нас. Донесет, чтобы выслужиться, заработать право на переселение. Или из вредности — чтобы лишить такого права конкурента.

— Любой? — Он грустно хохотнул. — Даже ты?

— Не советую верить, что бы я ни ответила.

— Это я тоже понимаю. — Марат поцеловал ее в лоб. — В этом мире каждый за себя. К сожалению.


Создавая впечатление базарного дня в крокодильем питомнике, по университетским коридорам слонялись толпы гунадов. На гуманоида поглядывали с умеренным интересом. Вообще, чужаков здесь хватало — главным образом делсов, аркхов, тиадзаров и даже клантов.

Лабораторию Джира человек отыскал довольно быстро — как только научился пользоваться подсказками, которые загорались на самосветящихся стенах. Самого хозяина не было, ассистенты-педики тоже отдыхали, поэтому Марата встретила секретарша — надо понимать, молодая и, по туземным стандартам, сексапильная.

Первым делом он обратил внимание на обтягивающую девицу ткань — и цвет, и узоры плавно менялись, создавая причудливые фрактальные картинки. Потом Марат заметил, что разрезы в одежде оставляли полуобнаженными четыре молочные железы, расположенные попарно вдоль живота, а хвост секретарши был наполовину не прикрыт тканью. Вероятно, такой наряд сильно действовал на рептилий противоположного пола.

Увидев на пороге человека, она заохала, сказала, что ее зовут Канга и что она много слышала про физика с варварской планеты. Выслушав парочку скабрезных комплиментов, Канга долго хихикала, назвала Марата шалунишкой, угостила холодным соком и стала расспрашивать о жизни в отсталом мире Техно-три и про перестрелку во время последней экспедиции.

— Я очень-очень переживаю, когда шеф уезжает на раскопки, — поведала Канга, машинально заправляя вываливающиеся из разрезов анатомические излишества. — Это ведь так опасно-опасно!

«Ну как же, опасно для него! — раздраженно подумал человек. — Сидит на корабле, как крыса, а мы за него под выстрелы лезем…»

Тут пришел Джир, с удовольствием потрепал Кангу по разным частям тела и, попросив девочку организовать что-нибудь освежающее, повел гостя в свой кабинет. Поиграв пультом, археолог вырастил из наномассы кресло земного типа, то есть без дырки для хвоста, усадил человека и предупредил:

— У меня мало времени, скоро лекция начинается.

— Я быстро, — сказал Ирсанов. — Вот, посмотри…

Развернув инфоблок, он запустил видеофайл, который сам составил по результатам экспедиций. Всякий раз, атакуя вражескую систему, боазунги применяли почти одинаковую тактику:

1. Эскадра быстроходных кораблей, совершив межзвездный бросок, врывается в зону внешних планет, где тормозит до субсветовых скоростей.

2. Часть сил решительно атакует развернутые в системе боевые порядки противника, пытаясь держать порталы под обстрелом, чтобы татлаки не могли вводить подкрепления.

3. Тем временем оставленные на окраине системы корабли боазунгов выгружают привезенное оборудование, из которого монтируют собственный портал.

4. Через новый портал перебрасываются мощные тяжелые корабли, которые завершают уничтожение обороняющихся.

Выслушав короткую лекцию, Джир немного разочарованно буркнул:

— Ну и что? Повторяешь известные факты.

— Согласен. — Марат самодовольно улыбнулся. — Но мы не обратили внимания на важное обстоятельство: во всех системах, куда пришли боазунги, они строили собственные порталы! Иными словами, возле многих звезд Пас-Лидоса когда-то были порталы мятежников. Это целая сеть, которая должна замыкаться на главных мирах, с которых началось восстание.

По причине генетически запрограммированного тугодумия Джир соображал очень долго, но в конце концов понял, скорчил презрительную гримасу и сказал:

— Ну и где же эти порталы? Почему их никто не обнаружил?

На этот счет у Марата имелись некоторые догадки. В большинстве случаев, прокладывая межзвездные трассы, Аунаго и другие транспортные корпорации просто подключали к своим сетям старые порталы, сохранившиеся с татлакских времени. Реже, но тоже неоднократно, строились новые порталы, доставляемые к соседним звездам на транспортных космолетах. Повстанческие же порталы, даже уцелевшие в ходе старых войн, естественно, не были нанесены на куфонские или туллабские карты, а потому аунаговцы просто не знали об их существовании. Кроме того, зунгшоарские сооружения располагались вдали от звезд, где никто их специально не искал — потому и не нашли.

— Тем не менее я почти уверен, что хотя бы некоторые порталы Зунгшоара были открыты, — сказал человек. — Космолетчики, исследовавшие звездные системы, не могли не наткнуться на такие комплексы. Хотя бы случайно.

После мучительно долгих раздумий гунад спросил, есть ли у Марата предложения. Землянин посоветовал поискать в базах данных Инфо-пять сообщения об открытии нестандартных порталов, отсутствующих в старых звездных атласах.

— Любопытно… — Поняв идею, Джир стал соображать чуть быстрее. — Сделаем так. Я включу видеосистему в режим Инфо-пять и пойду читать лекцию тупым студентам. А ты к моему возвращению попытайся найти хоть какие-нибудь концы.

Джир отсутствовал около двух часов, но Марату хватило четверти этого времени, чтобы найти нужные данные. Действительно, за последние четыре сотни лет Аунаго, Фтомир, Чауц, Нифбезил Цилонк и Намнуну обнаружили больше двух десятков порталов неизвестной конструкции. Часть этих станций находилась в приличном техническом состоянии, но порталы не реагировали на известные коды доступа. Естественно, что монополисты межзвездных перевозок посчитали эти порталы неработоспособными, а их реставрацию признали нерентабельной. Об артефактах просто забыли, отправив все сведения в архив.

Пользуясь свободным временем, Ирсанов скачал на инфоблок кое-какие интересные материалы по военной истории, после чего обнаружил переписку относительно результатов последней экспедиции.

Оказывается, из генетической памяти туллов и флондов удалось извлечь обрывки важных сведений о технике Татлака и Боазунги. Кроме того, полуразрушенный корабль с Фолара был признан важной находкой, содержащей бесценные данные по Техно-пять, поэтому планировалось направить к Норлатте боевую эскадру, чтобы отобрать находку у аборигенов. В виде премии за столь полезные открытия участникам экспедиции причиталось по миллиону хонов от Аунаго и Департамента вооружений военного ведомства Гунадри.

Когда вернулся Джир, Марат как раз изучал платежную ведомость. Джиру начислено было четверть миллиона, Хару, Кусу и командиру космолета — по сто тысяч, пилоту корабля — полсотни, Марату Ирсанову — двадцать, землянам-наемникам — по пять тысяч.

— Дешево меня оценили, — обиженно заметил Марат.

— Извини, но такова жизнь, — Джир печально поиграл надбровными плашками. — Приглашенные из слаборазвитых миров оплачиваются по заниженной тарифной ставке. Но для вас это все равно большие деньги, так что тебе положено радоваться.

— Деньги немалые, — согласился Марат, чувствуя себя рабом с галеры, которому предложили прыгать от счастья по случаю лишней миски с баландой. — Хотя могли бы подкинуть и побольше.

— А ты работай, ищи-ищи новые объекты, — посоветовал гунад. — Еще денег получишь… Нашел-нашел что-нибудь?

— Нашел-нашел, — совсем по-рептильи ответил Ирсанов. — Вот список чужих порталов. Два из них расположены в зоне влияния Гунадри. Кажется, они функционируют или могут быть отремонтированы.

Несмотря на гунадское тугодумие, Джир моментально прочувствовал перспективы. Перехватив клавиатуру, он собственноручно просмотрел исходные материалы. Убедившись, что гуманоид его не обманул, Джир неожиданно помрачнел.

«Неужели обижен, что я догадался быстрей него?» — мысленно развеселился Марат. Однако Джир сказал совсем о другом:

— Аунаго не станет заниматься незнакомой техникой. Или взвинтит цены.

Продолжая тихо психовать, археолог буквально выгнал человека, бросив на прощание: дескать, попробуем как-то вывернуться.


Возвращение в поселок на воздушном такси получилось забавным и поучительным. Водителем оказался невысокий уторри — существо, похожее на пингвина с большой лысой головой и широким утиным клювом. Потомок титульной расы древней державы Уторрам всю дорогу сетовал, что его вид вымирает, а гунады не слишком благожелательно принимают проекты выправления уторрийского генофонда.

Связаться с Сабиной не удалось — дежурный по роте, тоже землянин, грубо ответил: мол, личный состав на занятиях. При этом он демонстративно разговаривал по-гунадски, словно напрочь забыл человеческую речь. Разочарованный Марат попросил передать, чтобы Сабина позвонила сотруднику университета Аунаго, потому как после экспедиции остались нерешенные вопросы.

— У нее будет увольнительная через три дня, в воскресенье, — буркнул дежурный. — Тогда и покувыркаетесь на простынках.

Поперхнувшись, Марат поспешил сменить тему и быстро спросил:

— Рэнди Луззаго случайно не в вашей части служит?

— Есть такой придурок в пятой роте, — подтвердил земляк. — Ввязался в драку с вашими и схлопотал десять суток ареста. На днях выпустят.

Дав отбой, Марат заметил на мониторе иконку, означавшую получение почты. В ящике было сразу два письма — от Вероники и Дерека.

Жена сообщала, что у них все в порядке, дети здоровы и учатся, бегают за девочками и давят на мозги, чтобы папа купил аэромобиль. Деньги от Аунаго семья получала регулярно, так что не бедствовала. Вероника даже выкроила немного и смогла подлечить старые болячки.

Вроде бы все было отлично, только Марат подозревал, что письмо прошло через цензуру Миграционной службы.

Послание от Айронса оказалось совсем коротким: коллега-физик советовал проглядеть подборку материалов на информационно-аналитических серверах. Заглянув по указанному адресу, Марат наткнулся на диспут нескольких политологов и социопсихологов, причем участвовали не только гунады, но и другие повелители Старших Миров.

Одни полагали, что Земля по-прежнему топчется на месте и не способна подняться над Техно-три. По крайней мере в обозримом времени, причем дело не столько в прогрессе науки и техники, сколько в отсталости и забитости основной массы населения.

Другие говорили противоположное: последние успехи человечества в области нанотехники, а также наметившийся прорыв по части производства антивещества почти наверняка приведут к созданию субсветового двигателя. Таким образом, резюмировали они, через 10–20