Сладкая парочка (fb2)


Настройки текста:



Владимир Гусев Сладкая парочка

Часть первая ПРЕКРАСНАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ

Глава 1. СТАС

Ключ, добытый Стасом с таким трудом, подошел только к центральным двустворчатым дверям, над которыми висела табличка с надписью «Мантикор». Очень хотелось есть, и Стас решил, что скорее всего это местный вариант «Макдоналдса». И вообще слово «мантикор» ассоциировалось с чем-то съедобным: манты, коржики, мороженое…

В сложившейся ситуации Стас обрадовался бы и корочке хлеба.

Он дважды повернул ключ в замке, резко потянул на себя тяжелую дубовую створку и на всякий случай отскочил.

За дверью был мрак, густой и вязкий, как мумие. И там, в этом мраке, кто-то тяжело ворочался и вздыхал.

Стас подошел к стене, вынул из ближайшего кованого гнезда факел и осторожно переступил низкий порожек, стараясь держать факел повыше.

Но мрак не отступил. Напротив, он придвинулся ближе и протянул свои липкие щупальца за спину Стаса, стремясь обнять его, прижать к себе и проглотить. И мраку вполне удалось бы сделать это, если бы не его извечный спутник — страх.

Стас поспешно вышел. В глубине — комнаты ли, пещеры, огромного зала, непроглядной ночи или умершей тепловой смертью Вселенной? — зажглись не то два красных уголька, не то два Марса, потерявшие свое Солнце. Через мгновение они прыгнули на Стаса, пытаясь выжечь ему глаза. Стас взмахнул мечом, укрываясь за описавшим полукруг лезвием, как за щитом, и отпрыгнул в сторону.

Из мрачной в буквальном смысле комнаты выскочил зверь о четырех лапах, но с человеческой головой. Глаза его обжигали неутолимой ненавистью. Размерами зверь был с крупного льва, львиным было и его туловище. Но хвост чудовища, жесткий и угрожающе загнутый кверху, заканчивался не миролюбивой кисточкой, а воинственным скорпионьим жалом.

Зверь присел на задние лапы. Из уголков его злобно сжатых губ стекали струйки желтоватой слюны.

Стас, угрожая мантикору мечом, оглянулся, намечая пути отступления. По обе стороны от мантикорова логова — две запертые двери, ключей к которым Стас пока не нашел. За спиною — обширный холл, почти зал, освещаемый зыбким светом факелов. В центре дальней стены — дверь, открывающаяся только в одну сторону. Дорого бы дал Стас за то, чтобы вновь оказаться перед этой дверью, а не за нею…

Ожидая прыжка зверя, он отбросил факел и приготовился, упав на спину, острием меча вспороть желтоватое поджарое брюхо. Но мантикор — теперь Стас знал, что означает это слово, — вместо прыжка крутанулся на месте, как заправский каратист, готовящийся нанести удар ногой. Только целился он в голову Стаса не задней когтистой лапой, а ядовитым жалом скорпионьего хвоста.

Изменить план защиты Стас не успел, упасть тоже не успел — слишком быстро все произошло. Единственное, на что ему хватило времени, — это втянуть голову в плечи, зажмурить глаза и выставить перед собою нацеленный в сводчатый потолок меч.

Хвост оказался не только пятой, боевой пятой мантикора, но и его ахиллесовой пяткой. Удара Стас почти не почувствовал. Но вначале удивившись, что до сих пор стоит на ногах, а потом уже открыв глаза, он увидел, что мантикор вертится волчком, жалобно поскуливая и стараясь схватить зубами обрубок своего хвоста. Отсеченное хорошо наточенным лезвием жало с кусочком тонкого, в палец толщиной, хвостика конвульсивно дергалось в центре зала.

Мантикор наконец поймал свой укороченный хвост, прижал лапой к полу и начал жадно, по-собачьи, зализывать. Шея зверя оказалась в досягаемости Стасова меча и выглядела достаточно беззащитной.

Стас медленно, не дыша, поднял меч.

Нужно было довершить начатое. Двоим им в этом просторном зале будет тесно.

Но мантикор, угадав намерения своего не съеденного обеда, рявкнул так, что огни факелов испуганно затрепетали и чуть было не погасли. Стас, отпрыгнув, снова приготовился падать на пол и ловить сталью меча живую желтую плоть. Однако мантикор справедливо рассудил, что лучше быть голодным и живым, чем вряд ли сытым, но почти наверняка мертвым. Поджав остаток хвоста, он затрусил к оставшейся открытой створке двери. Дождавшись, пока постукивание когтей о каменные плиты пола станет глуше, Стас захлопнул дверь и дважды повернул ключ, оставив его в замочной скважине.

Неизвестно еще, что таится за двумя другими дверьми. Не исключено, что мантикор — самое безобидное из чудовищ, населяющих замок.

На всякий случай Стас вновь подошел ко входной двери, повращал туда-сюда и подергал бронзовую ручку, отлитую в форме кошачьей лапы.

Может быть, теперь, после битвы с мантикором, его выпустят отсюда? Очень уж есть хочется.

И не только есть.

Но открывающаяся только в одну сторону дверь осталась верной придуманному ей Стасом названию. Вздохнув, он вышел на середину зала.

Придется добывать ключи от остальных двух дверей. Какие еще варианты не проверялись?

Стас в который раз посмотрел на рисунок, скрытый среди каменных плит пола. Некоторые из них были чуть темнее, чем остальные. Две прямые, образованные более темными плитами, пересекались в центре зала, подобно полосам на Андреевском флаге. Полчаса назад Стас случайно наступил на плиту, находившуюся в перекрестье, и обнаружил, что, когда стоишь на этой плите, в левой стене между двумя оконцами-бойницами открывается узкая длинная ниша. Из нее Стас, после десятка неудачных попыток, извлек-таки тяжелый двуручный меч и ключ от центральной двери с надписью «Мантикор». По обе стороны от центральной тоже были двери. Над левой было написано: «Налево пойдешь». Над правой — в логике строителям замка не откажешь — «Направо пойдешь». Только вот пойти ни в одну, ни в другую сторону было нельзя: обе двери были заперты. И сколько ни топал Стас по остальным плитам пола, никакие ниши в стенах больше не открывались.

Стас попробовал через замочные скважины разглядеть, что делается за запертыми дверями, но ничего не увидел. Зато обнаружил, что скважины эти у дверей разные: у левой — горизонтальная, у центральной, мантикоровой, — вертикальная, у правой — крестообразная.

Ну и что?

Горизонтальная линия при наложении на вертикальную образует крест. Значит, вначале он должен проникнуть за левую дверь, где, охраняемый драконом или Медузой Горгоной, за стеной огня или на дне бездонного колодца лежит — если лежит — ключ от двери правой.

Стас был так голоден, что ни о чем, кроме еды, уже не могу думать. Горизонталь, вертикаль — все равно, лишь бы добыть что-нибудь съестное.

На глаза Стасу попалось жало, срезанное им с хвоста мантикора. К сожалению, совершенно несъедобное.

А что, если…

Стас пошевелил жало лезвием меча.

Не дергается. Но, может быть, оно ядовитое? Лучше все-таки не касаться шипов.

Стас бережно поднял ошметок хвоста, подошел к правой двери. Шипы точно вошли в замочную скважину. Он осторожно повернул «ключ», замок громко щелкнул. Стас дернулся как ужаленный. Но из-за двери никто не выскочил, не выпрыгнул, и клочки усталого и голодного Стаса не полетели по закоулочкам.

Он осторожно потянул дверь на себя и заглянул в щель. Ничего, кроме небольшого коридорчика, освещенного двумя факелами, Стас не увидел и, осмелев, переступил порог.

Коридорчик был проходным. Кроме двери в противоположном его торце, Стас обнаружил еще одну, с левой стороны. Украшала эту дверь чеканка с изображением котла и огня под ним.

Здешняя кухня, значит. Наконец-то. Интересно, что у них сегодня на обед?

К счастью, никаких головоломок для того, чтобы попасть на кухню, разгадывать не пришлось: дверь открывалась простым поворотом ручки, имевшей форму все той же кошачьей лапы. Первое, что бросилось Стасу в глаза, когда он открыл заветную дверь, был огромный камин, над огнем которого действительно висел на цепях внушительных размеров котел. Рядом на низенькой табуреточке сидел здоровенный мужик, голый по пояс, и деловито точил один об другой два длинных кривых ножа. Грудь его была не просто волосатой, но прямотаки каракулевой, как у породистой овцы.

— А вот и обед подоспел, — весело сообщил мужик Стасу.

Стас принюхался. Ничем съестным на кухне не пахло. В котел, видимо, только что залили воду. Может быть, для начала бутерброды дадут?

— И что сегодня на обед? — поинтересовался Стас, переступая низкий порожек, но на всякий случай держась поближе к двери.

— Глупый молочный Стасенок в томатном соусе, — ухмыльнулся мужик, вставая, и вдруг бросился на Стаса, норовя воткнуть ему в живот один из кривых ножей.

Ноги сами вынесли Стаса в коридорчик. Не оглядываясь, он отмахнулся от людоеда мечом, но, неловко зацепившись им за косяк двери, лишился своего единственного оружия.

— Врешь, не уйдешь! — гаркнул людоед, как показалось Стасу, над самым его ухом.

Возвращаться за мечом было бы самоубийством. Бежать обратно в холл, из которого так трудно попасть куда-нибудь еще, — глупо, там людоед сцапал бы его в три секунды. Оставалось уповать на то, что дверь, расположенная в дальнем торце коридорчика, окажется незапертой…

Сообразил все это Стас, уже захлопывая действительно оказавшуюся незапертой дверь за своей спиной.

Ни засова, ни ключа с другой стороны двери не было.

От тяжелой поступи людоеда дрожал пол.

Из комнаты, в которую попал Стас, вели в неизвестность четыре темных коридора. Он бросился в правый полусредний.

Миновав коридорчик, Стас открыл какую-то дверь и попал в альков, задрапированный красным шелком. На широком ложе, занимавшем добрую половину довольно просторной комнаты, лежала женщина в короткой ночной сорочке нежно-розового цвета. Левой рукой она подпирала голову, правая возлежала на бедре, подчеркивая крутизну его изгиба. Волосы незнакомки, как-то по-хитрому заплетенные в косички, торчали во все стороны, словно зубцы на короне статуи Свободы. Поначалу несколько испуганная внезапным появлением Стаса женщина, однако, быстро успокоилась. Одернув сорочку в тщетной надежде прикрыть колени — при этом сквозь полупрозрачную материю стали отчетливо видны ее груди с темными блямбочками сосков, — женщина зашептала горячим влажным шепотом:

— Иди сюда, мальчик… Тебе будет хорошо со мною…

Стас оглянулся на дверь. Она запиралась изнутри на толстый, в палец толщиной, железный засов.

Ну что же, гулять так гулять. Только пусть она вначале даст что-нибудь поесть.

Стас задвинул засов, и в ту же секунду в дверь с другой стороны бухнули чем-то тяжелым. Не иначе людоед попытался протаранить ее своим животом.

— Я тебя еще поймаю! — послышался его голос. — И зажарю на вертеле!

— Вначале поймай, — вяло огрызнулся Стас, с интересом разглядывая женщину. Ей было лет тридцать, не меньше. В общем, почти старуха. Но кожа ее была мраморно-белой, а лицо весьма и весьма красивым, и если бы не странная прическа…

Женщина откинулась на красные шелковые подушки и протянула к Стасу руки.

— Ну, иди же ко мне, мой повелитель! — пропела она голосом сирены.

Стас медленно подошел к ложу, чувствуя, что джинсы становятся ему тесны. Косички на голове женщины слабо шевелились. Утолщения на их кончиках при ближайшем в буквальном смысле рассмотрении оказались не украшениями, как подумал вначале Стас, а живыми змеиными головами, выпускающими и прячущими черные раздвоенные жала.

Стас отпрянул.

Женщина прыгнула на него с резвостью игривого котенка.

Стас бросился в угол комнаты, к шелковым красным портьерам — единственному месту в комнате, где могла быть вторая дверь. Первую, через которую он вошел, Стас при всем желании открыть уже не успел бы. К тому же, не исключено, там его подкарауливал людоед.

Стасу повезло — дверь за портьерой действительно была.

Дверь, закрытая на замок.

К счастью, изнутри он открывался без ключа, поворотом лилового диска с четырьмя выступами, на которые очень удобно ложились пальцы.

К несчастью, Стас крутанул диск против часовой стрелки, как и должен был открываться стандартный замок.

Однако замок оказался нестандартным.

Имевшиеся в распоряжении Стаса две секунды истекли. Поворачивая диск в противоположную сторону, он одновременно скользнул за портьеру вправо, максимально выпрямляя крутившую колесико левую руку. И правильно сделал: похотливая ведьма прямо сквозь красный шелк попыталась вонзить свои ногти-когти в спину ускользающей жертве, но поразила ими пустоту. Вернее, ее пальцы с противным металлическим скрежетом скользнули по поверхности двери.

Стас, оставив в покое уже повернутый до отказа диск, сильно дернул портьеру вниз, но сорвать ее с крючков и устроить тем самым ведьме «темную» ему не удалось. Тогда Стас рванул дверь на себя. Она ударила ведьму по рукам. Та жалобно ойкнула. Стас проскользнул в образовавшуюся щель, и дверь тут же с грохотом закрылась за ним: ведьма пыталась захлопнуть мышеловку.

«Точнее, мужеловку», — машинально отметил Стас, зыркая по сторонам.

Комната была небольшой. В каждой из трех ее стен было по входу в коридор и по окну. За одним из окон шумело море, за другим белели снежные шапки гор, за третьим шелестели деревья.

Стас выбрал коридор, который вел в лес.

Но никакого леса за коротким коридорчиком не было. А был холл, освещенный факелами, по которому бегал огромный тигр. Завидев человека, зверь бросился на него так стремительно, что Стас не успел даже испугаться. Даже глаза зажмурить не успел. К счастью, буквально в полуметре от жертвы тигр был остановлен стальной цепью, соединявшей надетый на него ошейник с вмурованным в стену кольцом.

Разочарованный рык потряс воздух.

С противоположной стороны холла была одна-единственная дверь. Над нею висела табличка «Оружие».

То что нужно. Но тигр…

Решение задачки оказалось простым. Скользнув вдоль стены до ближайшего факела, Стас вынул его из гнезда и, тыча огнем в морду недовольно зашипевшей кошки, проскользнул к двери с заманчивой надписью.

За незапертой дверью действительно было оружие. Арбалеты и луки, копья и секиры, шпаги и палаши. Маленькое корабельное орудие пиратских времен, тяжелое длинное ружье с сошкой, без опоры на которую из такой громадины невозможно прицелиться, пулемет «Максим» на железных колесиках, целый арсенал револьверов и наганов. А еще — гранатометы и базуки, пистолеты и пулеметы. Все аккуратно разложено на стеллажах, и под каждым образцом табличка, как в музее. Чтобы, значит, посетитель не перепутал мушкет с пищалью или бердыш с алебардой.

Завыла сирена, медленно меняя свой тон от низкого к высокому, и Стас понял: время, отведенное для выбора оружия, ограничено. Не выпуская из правой руки факел, Стас сунул за пояс джинсов кинжал в ножнах, набросил на плечо кобуру с «вальтером», у которого, как он слышал, обойма на 16 патронов, взял в левую руку автомат Калашникова. И опрометью бросился к двери: тон сирены уже подбирался к ультразвуку.

Дверь не открывалась.

Стас отступил на шаг и только теперь заметил на внутренней стороне двери две надписи. Первая предупреждала: «Не стреляй в тигра! Тебе же хуже будет!» Вторая ограничивала: «Разрешается вынос только одной единицы оружия».

От почти уже неслышимого, но тем не менее пронзительного писка сирены начали болеть уши. Стас швырнул на ближайший стеллаж автомат, отправил туда же кинжал и снова бросился к двери.

На этот раз она открылась.

Отпугивая факелом тигра и придерживая левой рукой тяжелую кобуру с пистолетом, Стас добежал до стены, которая была вне досягаемости зверя, вернул факел на место, аккуратно застегнул ремешки наплечной кобуры и вынул из нее пистолет. Он был очень похож на настоящий, только над рукояткой с левой стороны почему-то вспыхивал и гас зеленый глазок светодиода. Стас взвел затвор, мысленно помянув добрым словом отставного полковника Канаева, который вел у них в школе начальную военную подготовку, и снял пистолет с предохранителя. Готовый к встрече хоть с людоедом, хоть с ведьмой, а также с ними обоими и мантикором в придачу, Стас открыл дверь, ведущую в холл с тремя окнами.

Но никаких окон в холле не было. И вообще это был теперь не холл, а всего лишь длинный узкий коридор. В конце его Стас обнаружил то, что давно уже подсознательно искал: две двери со стилизованными изображениями мужской и женской фигур.

Наконец-то!

Стас открыл «свою» дверь. За нею был стандартный туалет, освещенный лампами дневного света: в крохотном предбанничке голубая раковина с никелированными кранами, за второй дверью — голубого же цвета унитаз.

Уф, кайф!

Освободив мочевой пузырь, Стас повеселел. Голод, правда, набросился на него с новой силой, но Стас не унывал. Теперь, с пистолетом в руках, можно смело идти на кухню. Помнится, там, кроме камина с котлом, был еще и холодильник. А в холодильнике, как известно, почти всегда бывает какая-то еда.


Глава 2. ВЛАДА

Все началось вскоре после возвращения Влады из Болгарии.

Отдохнули они замечательно. Папа в этом году особенно постарался: и домик их стоял на самом берегу моря, и фруктов было вдоволь, и в дорогие рестораны они три раза ходили. А уж за мамой он ухаживал… Правду говорят: седина в голову, бес в ребро. Очень хорошо, просто замечательно, что на этот раз бес ошибся и заставил папу снова влюбиться в маму.

Едва отдохнув после дороги и приведя себя в порядок, Влада включила «Пень», влезла в Интернет и на доске объявлений игрового сайта http://www.game-exe.ru/ среди сообщений типа:


20.07. 200? 12:16:49 Necroborg, Ё-бург, Скиталец-по-пустыне. Внимание меняю минигун Виндикатор и М60 на BOZAR с полным магазином, анклавовцев просьба не беспокоится Казино Мордино в Нью-рено ваш лучший выбор!!


20.07. 200? 2:24:18 Seal, Владивосток, Хрен его знает… Не подскажет ли кто откуда можно скачать BattleShip ломаный. Игруля старая, и уже не купишь на рынке… Thanxxx.


обнаружила баннер с тремя сменяющими друг дружку строчками:


Если ты крутой геймер и хочешь…

сразиться в Quake IV с самим Молотильщиком…

за приз в $15 тыс. — жми сюда!!!


Влада не считала себя крутым геймером — не женское это дело, — но иногда играла с кем-нибудь по Сети, а четвертая «Квака» была ее любимой «стрелялкой».

Недолго думая, Влада нажала на кнопку.

Прежде чем ее выпустили на «поляну», пришлось зарегистрироваться. Имя своему персонажу Влада выбрала простое — Gearl. Она, конечно, знала, что на противника еще до схватки нужно оказывать психологическое давление, потому геймеры и выбирают имена типа «Бессмертный», «Молотильщик», «Терминатор». Но у нее была другая тактика. Поверив, что перед ним девчонка (никакого, кстати, обмана!), противник начинал играть вполсилы или даже, проявляя благородство, не сразу стрелял из выгодной позиции. За что и бывал мгновенно наказан; Влада промедления не прощала.

Реагировали на проигрыш противники по-разному. Кто-то злился и требовал реванша, на что Влада никогда не соглашалась, некоторые пытались с нею познакомиться поближе — вначале виртуально, через Интернет, потом и реально. Виртуально Влада знакомилась охотно, реально — никогда. Мало ли на кого можно нарваться. Поклонников у нее и без того хватало. Мальчики из очень приличных семей наперебой за нею ухаживали и пытались затащить в свою постель, так что знакомиться через Интернет не было никакой необходимости.

Уловка сработала и на этот раз: Влада хоть и с трудом, но победила в раунде аж с четырьмя участниками.

— Йес! — крикнула она, вскакивая с удобного «компьютерного» кресла.

На этот вопль в комнату заглянула мама.

— Ага, мы тут с папой вещи распаковывать умаялись, в ванной гора стирки как-то незаметно образовалась, а наша ненаглядная дочь гоняется за монстрами!

— Я сейчас, мам… Только запишусь в таблицу…

Влада помогла маме разобрать шмотки, запустила стиральную машину. Полгода назад папа научил ее включать-выключать чудо-технику «Бош», и Влада с удовольствием освободила отца от обязанностей «машинной прачки». Решив, что вполне заслужила право на отдых, Влада вновь погрузилась в сетевую игру.

На этот раз ее убили — правда, последней в раунде. Но среднее количество набранных по двум играм очков позволило ей войти в двадцатку лидеров.

— Па, ты посмотри! Я стреляю лучше, чем полсотни мальчишек! — позвала Влада отца. — Из семидесяти трех зарегистрированных у меня девятнадцатое место! Вот, видишь, Терла — это я.

Отец, смотревший в это время на монитор, поморщился: молодежного, а тем более хакерского сленга он не любил.

— У тебя очень редкое имя, — усмехнулся он.

— Да, от всех этих «костоломов», «потрошителей», «крутых» и «кулаков» май нэйм отличается довольно сильно.

— Благодаря чему ты получаешь фору в несколько секунд, так? — догадался отец.

— Скорее, мгновений. Но мне этого вполне хватает.

— Сыночек мой Владушка… — прижал отец ее голову к своей груди. — Наверное, я неправильно тебя воспитывал, раз ты играешь в мальчишеские игры!

Влада знала: отец много лет мечтал о сыне, но мама после первых родов долго болела, потом лечилась, однако родить любимому мужу наследника так и не смогла. И отец как-то незаметно для самого себя (но не для мамы, конечно) научил дочь пользоваться домашней техникой и даже кое-что чинить, хорошо плавать и нырять, кататься на горных и водных лыжах и даже погружаться на дно Черного моря с аквалангом.

— Ну что ты, пап… — Влада обняла отца. — Наоборот, у меня много друзей-мальчишек как раз потому, что я могу с ними на равных и про компьютеры говорить, и про подводную охоту, и вкусняцкий салат приготовить при необходимости.

— А вот это уже заслуга мамы. Кстати, у нас ужин сегодня будет или нет? Что-то я проголодался с дороги.

— Будет, будет! Вот им-то я сейчас и займусь!

На другой день Влада еще трижды вступала в схватку сразу с тремя противниками — по принципу «все против всех» — и поднялась аж до восьмого места. Но потом они с мамой уехали на дачу. Ноутбук она с собой, конечно, взяла, но выходить в Интернет через сотовый телефон не стала — это было дороговато даже для ее отца-банкира. Так что об онлайновых играх пришлось на неделю забыть.

Вернувшись, Влада с удивлением обнаружила в своей электронной почте любопытное сообщение:


От: kuklovod@yahoo.com

Кому: vlada-S@hotmail.com

Тема: Приглашение участвовать в сборах

Приветствуем тебя, Vlada-S!

И с огромным удовольствием сообщаем, что ты вошла (надеемся, мы правильно обращаемся к тебе в женском роде?) в десятку лучших. Поэтому приглашаем тебя потренироваться в составе сборной страны. Тренировки продлятся две-три недели в живописнейшем уголке Подмосковья. По результатам сборов двое лучших геймеров отправятся в USA, на Первый международный турнир по виртуальным играм.

Что произойдет, если именно тебя выберут для поездки в Штаты? Тебя ждут слава, деньги (немалые, надо сказать!) и, вполне возможно, выгодные контракты!

Но даже если ты не станешь одной из двух, впереди у тебя — незабываемые впечатления! Целых две недели ты будешь бесплатно играть в новейшую виртуальную игру (бета-версия, последнее тестирование), о которой большинство твоих сверстников даже не слышали. И неудивительно — фирма-производитель готовит ее выпуск в строжайшей тайне. После появления этой игрули на рынке и «Quake IV», и все остальные трехмерные игры станут вчерашним днем. Будущее — за виртуальными играми, и первая из них… Впрочем, мы не имеем права разглашать название Игры.

Ты еще раздумываешь?!

Сообщай о согласии немедленно!

Но предупреждаем: если в течение 48 часов после отправки этого сообщения ты не вышлешь подтверждение, твое место немедленно займет другой участник.

Начало сборов 3 августа, завершение 3—24 августа, в зависимости от показываемых результатов.

Итак, ждем!


— Йес! — снова завопила Влада, вскакивая с кресла. И тут же плюхнулась обратно.

А мама? А папа? Если они и отпускали от себя на непродолжительное время любимую дочь, то лишь с ближайшими родственниками или со своими лучшими друзьями Лымаревыми. Но ни тетю, ни Лымаревых на сборах явно не ждут. Что же делать?

Влада щелкнула правой кнопкой мыши, выбрала в открывшемся меню пункт «Свойства».

Сообщение было отправлено 27 июля в 12:40. Часы в правом нижнем углу экрана показывали 12:10. Влада навела на них указатель мыши. Появилась дата: 29 июля сего года.

За полчаса уговорить маму? Немыслимо.

Но если начать с папы…

Отец, привезя с дачи жену и дочь, собирался на работу, но, к счастью, еще не уехал.

— Па, посмотри, как мне повезло! — позвала его в свою комнату Влада. Отец, хоть и листал в это время с озабоченным лицом какие-то документы, решил разделить радость дочери.

— Представляешь, у меня есть шанс поиграть в новейшую виртуалку! Бесплатно! С лучшими геймерами страны! Да еще, если повезет, в Америку смотаться! — сыпала Влада, не давая отцу толком прочитать сообщение.

— Погоди, не тараторь…

Отец привык во всем разбираться сам. Собственно, именно благодаря этой черте характера ему в свое время и предложили управлять «Мосакадембанком».

— Насколько я знаю, всякие сборы предполагают отрыв, так сказать, от семьи. То есть тебе и жить эти две-три недели придется в каком-то санатории или доме отдыха. А мама?

— Одна я ее, конечно, не уговорю, — печально вздохнула Влада. — Но если ты мне поможешь… — положила она руки на отцовские плечи.

— Мы с мамой будем очень по тебе скучать… — не решался принять сторону дочери отец.

— Я буду звонить вам каждый день и обо всем рассказывать! И школу с медалью обещаю окончить! — выложила Влада самый главный свой козырь. — Ну, пап… Вы с мамой как раз думали, как бы сделать интересными мои последние школьные каникулы. Вот Болгария плюс сборы — самое лучшее сочетание клавиш! Соглашайся, пап… Только побыстрее — у нас осталось пятнадцать минут.

— Хорошо. Идем попытаемся уговорить маму.

— Йес! — повисла Влада у отца на шее.

— Погоди, рано радуешься. Мама не такая слабовольная, как я, — ворчал отец по дороге на кухню.

— Ты не слабовольный, ты добрый, а это разные вещи, — утешала его Влада, чувствуя себя победительницей. — И хорошо меня понимаешь, иногда лучше даже, чем мама.

— Это кто там к отцу подлизывается? И по какому поводу? — возмутилась слышавшая последнюю реплику мать.

Она стояла у плиты и снимала пробу с борща: спешила накормить мужа обедом, прежде чем он уедет на работу.

— Да вот… Оказалось, у нашей дочери — недюжинные способности к компьютерным играм…

— Нет бы к чему серьезному! — нахмурилась мама, закрывая кастрюлю и выключая конфорку.

— …И ее пригласили в сборную страны, готовиться к международным соревнованиям, — продолжил отец, беря Владу за плечи и выставляя вперед.

Влада скромно потупила взор.

— Все это замечательно, — насторожилась мать. — Но судя по тому, что ты прячешься за спину дочери, произошел очередной Мюнхенский сговор. Так, отец?

— Ну, мы посовещались и достигли консенсуса в одном важном вопросе…

— В каком же?

Мать переводила взгляд с мужа на дочь и обратно. Она прекрасно знала: их построение тандемом не сулит ничего хорошего. Многолетний опыт показывал: этот тандем имеет силу тарана, способного сломить ее самое упорное сопротивление.

— Мамочка, я об этом всю жизнь мечтала! Представляешь, сборная страны! Пусть не по плаванию и не по горным лыжам, но все равно — сборная! И в Штаты есть шанс зарулить…

— Что, где, когда? — почти смирилась с неизбежным мать.

— Наша любимая дочь собирается покинуть нас на целых две недели… — вздохнул отец. — Уезжает на сборы для подготовки к олимпийским — ах нет, пока только компьютерным! — играм.

— Так олимпийским или компьютерным? — нахмурилась мать.

— Их пока еще не ввели в программу олимпиады, но после того, как наша дочь завоюет первый приз, не сомневаюсь, введут! — очень серьезно сказал отец.

— Опять зрение портить и в мальчишку превращаться… — покачала головой мать и укоризненно посмотрела на отца. Влада знала, это у них давний неразрешимый спор — воспитывать дочь сугубо как будущую жену и мать или как «эмансипированную гермафродитку»? Обидный термин придумала мама. Она была уверена, что не женское это дело — руководить, служить в армии, заниматься политикой и мужскими видами спорта. К последним она относила и компьютерные игры — ведь в них играли в основном мальчишки.

— Зато после сборов я сама свяжу себе свитер и буду каждый день готовить обед, — пришла Влада на выручку отцу. — И брюки… до самого Нового года ни разу не надену! Только юбки и платья!

— Мы по тебе скучать будем… — вяло сопротивлялась мать.

— Я буду каждый день звонить! По два раза!

— А я лично проверю, все ли у них нормально организовано. Окончательный вердикт будет положительным только в случае, если устроители — солидные люди, умеющие предусмотреть и исключить все неожиданности, — закончил отец.

— Через четыре минуты я должна подтвердить согласие. Ну, мам? — взяла Влада одной рукой под руку мать, другой отца.

— Ты уверен, что… — попыталась мать задержаться на последнем рубеже.

— Уверен, уверен, — ответила дочь за отца. — Да и мне уже не двенадцать лет!

— А всего лишь семнадцать… — вздохнула мать.

— Ура!! — попыталась Влада закружить родителей в хороводе.

— Осторожнее! Слон, газель и лань в посудной лавке! Все тарелки разобьете! — притворно сердилась мама.

Чмокнув обоих в щеки, Влада умчалась в свою комнату — подтверждать участие в сборах.

Через день она получила следующее сообщение:


От: kuklovod@yahoo.com

Кому: vlada-s@hotmail.com

Тема: Начало сборов

Приветствуем тебя, Vlada-S!

Для участия в сборах тебе необходимо явиться по указанному ниже адресу 3 августа ровно в 10 часов утра. Любое опоздание будет квалифицироваться как отказ от участия в сборах. С собой необходимо иметь немного денег и трехдневный запас продуктов, 2–3 пары белья, домашнюю одежду, вечернее платье и предметы личной гигиены — в общем, все как для курорта. Желаем успеха!

WBR, Герман Кукловодов, главный распорядитель.

Собиралась Влада недолго — она совсем недавно приехала с курорта, одежда была только что перестирана и переглажена. Продукты выделила мама.

— Что это за курорт такой, где не кормят… — ворчала она, вытирая посуду.

— Наверное, для поддержания спортивной формы и сплочения команды будет организован трехдневный пеший поход, — предположила Влада, расставляя тарелки. — С палатками, гитарой у костра… Я ни разу в походе не была!

— Романтики захотелось? Ну-ну… — усмехнулась мать. — Подгорелой каши без соли и чтобы через дырявую палатку на спальник всю ночь вода капала?

— Когда-то тебе это нравилось…

Влада знала — мама с папой познакомились в таком вот походе. Палатка протекала, мамин спальник промок, папа любезно предложил ей свой, а сам попытался высушить мамин у костра. Но дождь хлынул снова, мама папу пожалела и сказала, что спальник достаточно просторен для двоих. Папа оказался джентльменом и никаких вольностей себе не позволил. Маму, которая накануне не обращала на папу никакого внимания, это задело. Она бы, конечно, дала папе по рукам, но не без повода же! В общем, с той целомудренной ночи у них все и началось…

— Мы студентами были, о курортах понятия не имели. Сейчас бы я ни за какие коврижки…

— Даже вместе со мной и с папой? — не поверила Влада.

— Ну, если сзади джип будет везти рюкзаки и мне не придется готовить на костре… — заколебалась мама.

— Ура! В следующем году берем туристические путевки! — захлопала в ладоши Влада.

— Но-но! Я этого не говорила! И потом, в следующем году ты будешь куда-нибудь поступать, — напомнила мама, снимая передник. — А ты пока так и не решила куда.

— Еще успею выбрать, — беспечно ответила Влада. Училась она на одни пятерки и в том, что получит «верхнее», как говорила мама, образование, была вполне уверена. А какое именно — не столь уж и важно. Вон папа был инженером-физиком, а стал банкиром. Жизнь сейчас быстро меняется…


Глава 3. ВЛАДА

Провожал Владу на сборы, конечно же, папа.

Отцовский «пассат» остановился в Замоскворечье возле обыкновенного жилого дома. Указанная квартира была на первом этаже. Ее явно только что отремонтировали — дверь весело блестела лаком, а в коридоре витали запахи клея, шпаклевки и краски.

«3D-Action» — значилось на новенькой металлической табличке.

— Это, наверное, название фирмы-спонсора, — догадался отец. — Посмотрим, что за фирма, что за люди…

Он нажал на кнопку звонка. Мелодично прозвенел колокольчик, дверь тотчас отворилась. Не открылась, а именно отворилась, как отворяются все модные нынче бронедвери. На пороге стоял молодой бородатый мужчина в темных очках. Широкие покатые плечи, плотный торс не оставляли сомнений в том, что это либо борец, либо штангист, либо просто качок, переставший тренироваться и начавший быстро толстеть.

Борода у него была замечательная: росла чуть ли не от самых глаз и была широкой и обильной, словно Волга в нижнем течении.

— Здравствуйте, — слегка поклонился отец. — Мы по поводу сборов.

— Проходите, проходите, — гостеприимно улыбнулся бородач. — Это, должно быть, Влада Эс? — перевел он непроницаемый взгляд на Владу. — Полагаю, в скором времени вы станете по крайней мере призером соревнований! А это ваш… — слегка замялся бородач.

— Мой отец, — не сразу поняла Влада причину заминки. А, вот в чем дело: папа не пьет, не курит, раз в неделю ходит в тренажерный зал и раз в сауну, выглядит лет на пять моложе своего возраста, и открывший им дверь мужчина решил…

Влада улыбнулась.

— Проходите, пожалуйста, — посторонился бородатый, и Влада вслед за отцом вошла в офис. Три стола с компьютерами, радиотелефон, у окна — пальма, растущая не в кадке, а в огромной керамической вазе.

Никого, кроме бородача, в офисе не было. Может быть, остальные сотрудники в других комнатах? Как бы там ни было, выглядит офис хоть и не так, как отцовский кабинет в банке, но весьма солидно. У предков не должно быть поводов для беспокойства.

— Позвольте представиться: Сабельников Юрий Гурьевич, — протянул отец мгновенно появившуюся в его руке визитку, едва они сели в удобные кожаные кресла.

Бородач в свою очередь выудил из письменного прибора визитку, протянул отцу.

— Кукловодов Герман Фрицевич, заместитель директора фирмы «Три-Ди-Экшн».

Влада чуть не прыснула.

Герман Фрицевич — это почти что Немец Немецкович. Прикольное, однако, имя выбрали Кукловодову родители!

— Очень приятно, — протянул руку отец, приподнявшись с кресла.

— Рад познакомиться, — заулыбался Герман Фрицевич.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Извините, у нас тут накладочка произошла, — начал сразу же оправдываться Кукловодов. — Секретарь неправильно указала в «мыле» время прибытия. Всех остальных участников мы уже отправили, я задержался специально для того, чтобы встретить вашу дочь.

— Отправили — куда? — насторожился отец.

— В дом отдыха, недалеко от Архангельского. Там чудесные условия — лес, воздух чистый, шеф-повар до пенсии в столовой госдумы работал… Вашей дочери очень, очень повезло! — позавидовал Владе Герман Фрицевич.

— Как долго продлятся сборы?

— Один день или две-три недели, в зависимости от результатов. Из десяти оставшихся после выполнения первого задания претендентов четверых мы отсеем через неделю, вторую четверку — через две, а пару победителей будем тренировать еще неделю.

— Я смогу навестить свою дочь? — не успокаивался отец.

— Конечно! Никаких проблем! Единственное «но» — захочет ли этого Влада!

— Почему нет? — насторожился отец.

Наверняка он подумал о «Белом братстве» или «АУМ синрикё». Папа много раз предостерегал Владу от контактов с группами и обществами, занимающимися модификацией сознания. «Если куда и идти за утешением, так только в православный храм, — убеждал он дочь. — Но прежде всего — К нам с мамой. Нет такого вопроса, в котором мы тебя не поняли бы или вынудили бы поступать так, как тебе не хочется. Нам бы очень не хотелось, скажем, чтобы ты вышла замуж за алкоголика и тем более наркомана, но даже если такое случится — из беды мы будем выбираться все вместе».

— Для того чтобы Влада смогла побыть с вами, нам придется остановить игру. Вряд ли это понравится остальным участникам, и на вашу дочь станут поглядывать косо. Кроме того, маменькиных сынков вообще не жалуют в молодежных компаниях.

— Влада — девушка! — улыбнулся отец.

— Единственная из всех участников. Геймеры, кстати, с некоторым предубеждением относятся к девушкам. После работы, за кружкой пива — с удовольствием поболтают и поухаживают, но пускать их в святая святых, на арену «Квэйка» или даже просто за компьютер…

— Потому что некоторые девушки прекрасно знают цену и геймерам, и их любимому занятию, — ввернула Влада. — А больше этим придаткам компьютеров похвастать нечем.

— Совершенно верно, — согласился Кукловодов. — Может быть, вам будет достаточно ежедневных телефонных звонков от любимой дочери?

Отец вопросительно посмотрел на Владу.

— Торжественно обещаю: буду звонить каждый день по два раза, вздумают обижать — немедленно сбегу и позвоню из ближайшего автомата, — пообещала Влада.

— Ну, если по два раза…

Отец хотел спросить что-то еще, но Кукловодов уже встал со стильного вертящегося кресла.

— Вы сможете в любой момент позвонить мне по указанному в визитке телефону и получить исчерпывающий ответ на любой вопрос. То же самое относится к вашей жене. А сейчас, извините, мы должны ехать.

Отец взглянул на часы.

— Да и мне уже пора на работу…

Они покинули офис. Кукловодов закрыл бронированную дверь на два замка.

У подъезда его и Владу ждала темно-вишневая «мазда», явно не последнего года выпуска.

Кукловодов помог отцу переложить из машины в совершенно пустой багажник «мазды» Владин довольно-таки объемистый рюкзак. Отец, попрощавшись с Германом Фрицевичем за руку и поцеловав Владу, не таясь посмотрел на номер «мазды», демонстративно занес его в электронную записную книжку и лишь после этого сел в свой «фольксваген-пассат».

Кукловодов галантно помог сесть Владе, отрегулировал сиденье, чтобы ей было удобно, не торопясь обошел машину спереди и угнездился на месте водителя. Отец, не дождавшись их, бибикнул на прощание и уехал. Герман Фрицевич просигналил в ответ.

— Ну что, сборы начинаются? — усмехнулся он, доставая с заднего сиденья объемистый полиэтиленовый пакет.

В пакете был шлем от виртуалки, наверняка новейшей модели. Во всяком случае, даже на последней выставке ничего подобного не было. Кроме того, здесь были манжеты виртуального скафандра — наколенные, для локтей и для запястий.

— Знаешь, что это?

— А то… Но такого скафа я еще не видела.

— Мы не имели права нарушить один пунктик договора, когда давали первое объявление в Интернете, — пояснил Кукловодов, протягивая шлем и манжеты Владе. — Но теперь я с удовольствием подтверждаю то, что сообщал «мылом»: соревнования будут не по «Квэйку-четыре», а по новейшей виртуальной игре, которая пока не известна ни в России, ни в Америке.

— Почему? — не поняла Влада. — Обычно новые игры начинают рекламировать задолго до их выброса на рынок.

— Во время презентации игры одновременно будут проведены и первые международные соревнования. А зрители смогут видеть то же самое, что и участники игры, на огромных дисплеях. Паттерн будет настолько крутым, что заказы на игрулю и хард к ней превысят возможности производства, начнется ажиотаж… Надевай, надевай!

Влада, разобравшись с манжетами, довольно быстро застегнула их, благо была в юбке, а не в джинсах, потом надела шлем. Был он очень удобен и почти не ощущался на голове. Стекла шлема были темными, как в солнцезащитных очках, и Влада прекрасно видела волосатую руку Кукловодова, лениво потянувшуюся к автомагнитоле. У нее почему-то не было ручек управления, только пара кнопок, зато ЖК-дисплей был необычно большим. Жирный палец Кукловодова нажал на левую кнопку. Из-под дисплея выдвинулась клавиатура.

«Да это же бортовой компьютер! — ахнула про себя Влада. — В старой «мазде» — и такое чудо! Даже в «мерседесах» такие не устанавливают, только в лимузинах…»

Впрочем, в лимузинах Владе ездить пока не приходилось, и о том, какие компьютеры устанавливают в этих длинных, похожих на акул чудовищах, она могла только догадываться.

Кукловодов нажал пару клавиш, стекла Владиного шлема резко потемнели, через пару секунд вновь стали полупрозрачными, но…

От неожиданности Влада вскрикнула.

Мир волшебным образом переменился. И даже не волшебным, а сказочным. Потому что все, что было раньше (старенькая «мазда», плотно сбитый Кукловодов и даже урбанистический пейзаж за окнами автомобиля), исчезло. И теперь Влада ехала в старинном открытом экипаже — тарантасе, что ли? — запряженном четверкой лошадей. На голове у каждой покачивался белый султан, а дорогая сбруя посверкивала в лучах солнца если не золотом и алмазами, то, во всяком случае, серебряными насечками. На облучке сидел бородатый возница в синем кафтане; вокруг простирались поля, на которых работали крестьяне.

Конечно, разрешение микроэкранов шлема не было идеальным, и, присмотревшись, Влада могла видеть многоугольники-полигоны, из которых строилось изображение, а некоторые мелкие детали и вовсе съедались, терялись среди пикселов экрана. Точно так же можно, задавшись такой целью, видеть на экране телевизора не изображение, а строки растра. Но разве нормальный человек, усевшись перед ящиком, обращает внимание на развертку? Точно так же всякий нормальный геймер уже через минуту-другую, даже на паршивом мониторе и при никудышной графической карте, видит не полигоны и пикселы, но интерьеры, пейзажи и, главное, персонажей игры, которых нужно убивать или с которыми, наоборот, следует сотрудничать.

Уже через несколько секунд Влада полностью погрузилась в сказочный мир. Он настолько понравился ей, что, не сдержав эмоций, она весело рассмеялась.

— Мы едем в замок страшного людоеда, — покосившись на нее, сказал возница голосом Кукловодова. — Еще ни один Кот-в-Сапогах не уходил из этого замка живым. А уж о принцессах и говорить нечего. Людоед обожает деликатесное мясо!

— Подавится. Или зубы сломает. Я костлявая… — ни капельки не обиделась на сомнительного качества шутку Влада.

— Все подданные людоеда мечтают об избавителе. Или о прекрасной избавительнице, — добавил возница, оглядывая Владу с ног до головы. Именно в такой последовательности: вначале ноги, потом грудь и лишь в конце — лицо. Впрочем, оно было почти полностью скрыто шлемом, а жаль. Будь иначе, и последовательность осмотра была бы другой. Хотя претензий к собственным ногам у Влады тоже не было.

— Им совсем недолго осталось ждать. Мы скоро приедем?

— Минут через пятнадцать.

Возница без видимых причин остановил тарантас, потом свернул прямо в поле, на котором крестьяне серпами жали то ли рожь, то ли пшеницу. Впрочем, перед лошадьми сразу же нарисовалась проселочная дорога, ровная как стрела.

«Автомобиль остановился на перекрестке и свернул направо, — догадалась Влада. — А бортовой компьютер немедленно отреагировал на это».

Тарантас вновь остановился, потом медленно тронулся. Его дважды ощутимо тряхнуло, хотя никаких выбоин на дороге не было. Раздался звонок, невидимые железные колеса прогрохотали по невидимым рельсам — где-то рядом проехал трамвай. Явственно ощущался запах бензиновой гари, довольно часто слышались гудки автомобилей, но Влада не обращала на это внимания. Она по мановению волшебной палочки стала принцессой и ехала в замок воевать со страшным людоедом; все остальное перестало для нее существовать.

Тарантас еще несколько раз поворачивал то влево, то вправо, и каждый раз перед ним в чистом поле или в лесу мгновенно прокладывалась ровная, как учительская указка, дорога. А вскоре впереди показались и зубчатые башни замка. Было их четыре; над каждой возвышался конусообразный шатер со шпилем. Над шпилями темными силуэтами застыли флюгера — один в виде петушка, другой копировал кораблик Адмиралтейства, третий изображал Буратино, четвертый, насколько поняла Влада, — Мальвину, девочку с голубыми волосами.

Тарантас подъехал к воротам замка, повернул, плавно притормозил.

— Ну вот, принцесса, приехали, — сказал возница, слезая с облучка. — Подождите, сейчас я помогу вам выйти.

Он обошел повозку сзади, открыл низенькую дверцу, протянул руку.

— Осторожно… Земля ближе, чем кажется…

И действительно, асфальт (в виртуальности он выглядел как булыжная мостовая) оказался ближе, чем показывали очки шлема.

— Старинные экипажи гораздо выше, чем современные, — оправдывался Кукловодов. — Наш программист пока еще не решил проблему стыковки.

Картинка на микроэкранах шлема, на мгновение исчезнув, тут же вернулась и теперь почти полностью соответствовала реальности. Во всяком случае, Влада, отпустив руку своего провожатого, чувствовала себя вполне уверенно.

— Не забудьте свои вещички. Они вам еще пригодятся, — напомнил Кукловодов и помог «принцессе» надеть рюкзак.

Влада усмехнулась.

Мог бы и в замок рюкзак отнести, рученьки не отсохли бы. Но, может быть, это не разрешается правилами игры? Ведь она уже началась…

Буркнув: «Спасибо, вы очень любезны!» — Влада подошла к широким воротам замка. Они были плотно закрыты. Влада оглянулась на Кукловодова. Тот поспешно поднял обе руки вверх.

— Игра уже началась, ваше высочество! Теперь все зависит от храбрости и сообразительности принцессы!

Он отступил к экипажу. Передняя лошадь нервно била копытом; в такт движению ее ноги покачивался высокий белый султан.

Влада повернулась лицом к воротам замка. В их левую створку была встроена дверь привычных размеров, украшенная львиной головой. В пасти лев держал широкое медное кольцо.

Недолго думая, Влада трижды ударила кольцом по медной пластине, прибитой огромными гвоздями под головой льва.

Дверь со скрипом отворилась.

— Позвольте дать вам маленький совет, — услышала Влада голос Кукловодова. — Когда на экране появятся мешающие полоски, постарайтесь их убрать.

— Какие полоски? Как убрать? — не поняла Влада.

— Какие — это вы скоро увидите. А вот как… На этот вопрос ответить сложнее. Силой воли. Изменением состояния сознания. Категорическим императивом. Просто несгибаемым намерением, в конце концов! — выдал сразу несколько рецептов Кукловодов. — Может быть, ты найдешь какой-то свой, оригинальный метод. А теперь вдобавок к маленькому даю большой и очень ценный совет: если полоски случайно исчезнут с экранов, попробуй вернуться к тому внутреннему состоянию, при котором это произошло, и тогда они вновь исчезнут. Я уверен, у тебя получится!

— Это что, первое задание? — спросила Влада.

— Первое и самое главное. Удачной игры! — пожелал Кукловодов и замолчал; почти сразу же послышался шелест шин отъезжающей «мазды». Но все это было уже где-то там, далеко, вне сказочной виртуальности, которая отныне стала для Влады единственной и желанной реальностью.

Она смело перешагнула порог и очутилась в просторном холле. Он скудно освещался через два узких окна, и если бы не четыре горящих факела, укрепленных на стенах в специальных гнездах, в холле было бы совсем темно.

Прямо перед Владой темнели три двери — естественно, плотно закрытые. Надписи над левой и правой ни о чем не говорили; что такое мантикор, Влада тоже не знала.

Для того чтобы открыть какую-нибудь из дверей, наверняка нужно совершить маленький подвиг — например, перестрелять десяток монстров. Да, но где взять оружие?

Позади Влады что-то громко хлопнуло, и она в испуге обернулась. Но это всего лишь закрылась входная дверь. Тотчас на противоположной стене, над тремя другими дверьми, вспыхнула надпись: «Игра началась! Шлем снимать запрещается!»

Ну, запрещается так запрещается. Что дальше-то делать?

Инструкций Влада ждала минуты две. Убедившись, что с таким же успехом можно ждать троекратного свиста рака, непонятно зачем забравшегося на гору, она подошла к первой двери и подергала за медную кошачью лапу, заменявшую ручку.

Дверь не открылась.

Не открылись и две другие двери, а по краям микроэкранов-очков действительно появились белые полоски, похожие на два перехода-«зебры». Они оставляли свободным только центр экрана и мешали, словно бельмо на глазу.

Владе захотелось немедленно снять шлем и протереть очки носовым платочком. Но вместо этого она сняла надоевший рюкзак и пристроила его на полу возле стены.

Что там говорил Кукловодов про полоски? Их можно убрать силой воли или приказом. А еще очень сильным желанием.

Полоски очень мешали. Влада очень захотела их убрать. Но они, словно издеваясь над нею, плясали перед глазами, практически полностью лишая ее бокового зрения. А ведь монстры всегда выскакивают сбоку или из-за спины!

Влада заметила, что, когда она смотрит именно на полоски, они становятся шире и насыщенней. Но если, рассредоточив взгляд, она начинала смотреть на полоски боковым зрением, они вроде бы сужались и становились полупрозрачными.

Поэкспериментировав с полосками минут пятнадцать — двадцать, Влада научилась делать их узкими и почти прозрачными, а один раз они даже вообще исчезли с экранов.

Она попробовала вспомнить, что в тот момент чувствовала или хотя бы о чем думала, но полупрозрачные полоски по прежнему мешали. Пришлось возобновить эксперименты. И в конце концов полоски не выдержали натиска, сдались!

Можно было приступать к следующему заданию. Только в чем оно состоит?

Обрадованная Влада вернулась на середину холла, внимательно осмотрела его весь в поисках хоть какой-то подсказки.

Два высоких окна, четыре факела на каменных стенах, три закрытые двери, средняя из которых — двустворчатая. Пол тоже каменный, выложен квадратными плитами серого цвета. Некоторые из них чуть темнее, чем другие. Может быть, здесь зацепка?

Более темные плиты тянулись двумя диагональными полосами из угла в угол, пересекаясь в центре.

Влада наступила на ближайшую темную плиту, но ничего не произошло. Переходя с одной темно-серой плиты на другую, она дошла до центра холла, двинулась было дальше, но, заметив боковым зрением какое-то движение, остановилась и огляделась.

Ничего. Все те же окна, все те же факелы…

Влада вернулась на несколько плит обратно, вновь двинулась к центру холла.

Ага, вот! Когда наступаешь на центральную плиту, в стене между окнами открывается ниша, в которой сверкают серебристый меч и большой золотой ключ. Но когда сходишь с плиты, ниша закрывается!

Влада дважды попыталась, спрыгнув с центральной плиты, добежать до стены и схватить меч, пока ниша не закрылась, но это оказалось невозможным: каменные створки сдвигались почти мгновенно!

Что же делать?

Влада вернулась на центральную плиту. Ниша послушно открылась.

Интересно, сколько времени дают на решение этой задачи? Через сколько минут одна из дверей откроется, из нее выскочит какой-нибудь монстр и… Значит, прежде всего нужно хватать меч.

Влада задумалась.

Она должна была одновременно быть на центральном квадрате и возле стены. Как в русских сказках — не одетой и не голой, не верхом и не пешей и… что там дальше-то? Ни с подарком, ни без подарка.

Но почему в центре зала обязательно должна быть именно она сама? Может быть, достаточно положить на центральную плиту что-нибудь тяжелое, например, несколько факелов или…

Или рюкзак!

Как хорошо, что мама, вопреки протестам Влады, запихнула в рюкзак и колбасу, и сыр, и даже баночку варенья! Может быть, как раз вес этой баночки и станет решающим!

Влада перетащила рюкзак на центральную плиту, медленно сошла с нее…

Ниша осталась открытой.

— Йес! — завопила Влада, бросаясь к вожделенным мечу и ключу, как бросается грабитель к золоту и серебру.

Меч, как она и ожидала, оказался не очень тяжелым, можно сказать, дамским. Зажав его в правой руке, Влада взяла в левую ключ, быстро повернулась лицом к холлу.

Ну, где там монстры? Теперь ей никто не страшен!

Однако холл по-прежнему был пуст.

Позади раздался шорох, Влада отпрыгнула от стены, повернулась… Но это всего лишь закрылась ниша. Видно, таймер оттикал положенные секунды, и створки ниши…

Скрипнула дверь. Влада резко обернулась и еще успела увидеть, как закрывается входная дверь: кто-то умудрился незаметно проникнуть в холл и…

И украсть ее рюкзак! Ниша закрылась вовсе не потому, что истекло положенное время, а потому, что с центральной плиты исчез рюкзак!

Влада растерянно смотрела на по-прежнему пустой холл.

Он был довольно просторным: от входной двери до центра никак не меньше трех метров, и спрятаться совершенно негде: нет ни мебели, ни выступов. Ни один ниндзя не смог бы незамеченным подобраться к ее рюкзаку. А это означало, что…

Это означало только одно: в холле, помимо нее, все это время был еще кто-то, невидимый не потому, что он абсолютный ниндзя, а потому, что его не показывали очки шлема! И этот кто-то нагло украл рюкзак!

— Эй, вы! Верните рюкзак! — возмутилась Влада.

Ответом было молчание.

Влада подошла к входной двери. Никакой львиной головы с этой стороны двери не было. Не было также ни замка, ни скважины, в которую она могла бы вставить добытый с таким трудом ключ.

Влада попыталась открыть дверь наружу, потом, поворачивая дверную ручку в форме кошачьей лапы, внутрь. Но с таким же успехом она могла бы поднять себя в воздух, потянув вверх за тщательно вымытые и уложенные накануне волосы.

— Что за шутки, блин! В рюкзаке, кроме варенья и пары трусиков, ничего нет! Мне они дороги как память о первой ночи! Отдайте трусы!

И вновь лишь короткое эхо отозвалось на ее крик.

— Ах так! Тогда я выхожу из игры. Считаю до трех! Раз… два…

Выходить из игры не хотелось, а в рюкзачке действительно не было ничего ценного. Но иметь дело с ворами…

— Два с половиной… Два с четвертью… Ниточка перерывается… Три!

Надеясь, что недоразумение все же как-то уладится, Влада выждала еще несколько секунд, а потом начала нащупывать на затылке застежки шлема. Надевая его, она, помнится, просто щелкнула какими-то замочками. Не может быть, чтобы шлем снимался сложнее, чем лифчик.

Действительно, Влада быстро нашла замочки, они громко щелкнули…

Кто-то огромный и бесплотный ударил ее одновременно снаружи и изнутри. Владу швырнуло на пол; к счастью, так и не снятый шлем смягчил удар, но в глазах стало темно, а все ее туго натянутые нервы разом лопнули, наполнив голову звоном.

От неожиданности, боли и страха Влада закричала. Чисто инстинктивно она попыталась попросту содрать с себя шлем, но он был пригнан так плотно, что она чуть не поцарапала себе кожу на скулах. Тогда Влада дрожащими руками вновь попыталась нащупать замочки. К счастью, сразу ей это сделать не удалось, а через секунду в ее ушах раздался сердитый голос Кукловодова:

— Шлем снимать запрещается! Вы набрали очков больше, чем все остальные участники, но за следующую попытку снять шлем будете дисквалифицированы! Не съем я ваше варенье, и памятные для вас трусики мне тоже не нужны, — менее раздраженным голосом добавил он. — Вам все вернут по мере выполнения заданий.

— Да пошел ты!.. Я выхожу из игры! А трусики можешь оставить себе!

Влада с трудом встала. Она все еще не могла оправиться после удара током. Ноги и руки противно дрожали, во рту появился странный металлический привкус. Она вновь подняла руки, нащупывая замочки.

— За попытку снять шлем вы оштрафованы на пятьдесят очков. За вторую попытку будете оштрафованы на сто, к тому же шлем снять вам все равно не удастся. Выйти из игры можно только после завершения первого этапа. Больше я вас предупреждать не буду, — быстро сказал Кукловодов и отключился.

— Ты… Выпусти меня немедленно отсюда! Слышишь?! Выпусти!

Влада опустила руки. Испытать еще один удар током — об этом она не хотела даже и думать. Чувствовать себя пленницей и, еще хуже, игрушкой в чужих руках было противно.

Но каким-то шестым чувством (мама в его существовании была совершенно уверена, равно как была уверена в том, что имя ему — женская интуиция) Влада понимала: никаких переговоров с нею больше вести не будут, единственный способ выйти из игры — это пройти первый этап, а там…

Ну, папа им покажет!

Влада подняла с каменных плит пола меч и ключ, подошла к центральным двустворчатым дверям, вставила ключ в замочную скважину.

Ключ подошел.

Влада сделала один оборот, другой, медленно потянула на себя дверь…


Глава 4. СТАС

Настороженно поводя стволом «вальтера» из стороны в сторону, Стас продолжил путешествие по замку. Кухня, как ему казалось, была где-то слева. Но, миновав пару пустых проходных комнат, Стас попал не в альков ведьмы, а в бар, за стойкой которого стоял брюнетистый бармен, а на высокий табурет усаживалась девушка в кожаной мини-юбке и такой же жилетке. Под коленями и на локтях девушки темнели манжеты скафа. Светло-русые волосы незнакомки волнами стекали из-под шлема на плечи, почти скрывая ремни такой же, как у Стаса, наплечной кобуры. Лица девушки Стас не видел, но почему-то был уверен, что она красива, очень красива.

Знакомиться с девушкой, держа в руке снятый с предохранителя пистолет, считается дурным тоном. Стасу никто никогда не говорил этого — он сам догадался. Поэтому, спрятав пистолет в кобуру, Стас медленно двинулся к стойке, не забывая, впрочем, оглядываться по сторонам.

Девушка о чем-то вполголоса разговаривала с барменом и Стаса не замечала. А бармен если и заметил, то не обратил внимания. Словно догадывался, что в карманах у Стаса почти пусто.

А может быть, это не девушка, а Баба-Яга? Баба-Яга с красивыми длинными ногами.

— Нет! — громко сказала девушка. — В правила Игры это не входит!

— В правила Игры входит все. Кроме того, никаких правил не существует, — не согласился с нею бармен, демонстрируя голливудскую улыбку. И вообще он был очень похож на Тома Круза.

Девушка съехала с табурета, явно намереваясь уйти. Бармен схватил ее за руки и резко потянул к себе. Девушка попыталась вырваться, но не смогла. Она стояла теперь на цыпочках, грудью навалившись на стойку, и, кажется, пыталась что-то достать с той ее стороны.

Бармен легко перебросил свое мускулистое тело через стойку, красиво присел после прыжка, подошел вплотную к девушке.

— И это — самое приятное из всех правил, — ухмыльнулся он.

Приподняв левой рукой юбочку, бармен правой шлепнул девушку по обнажившимся упругим ягодицам и плотно прижал к ним ладонь.

— Ух! Какая соблазнительная попочка! — восхитился он. Зацепив большим пальцем резинку узких трусиков, он потянул их вниз.

— Отпусти меня, скотина! Убери руку! — крикнула девушка. Ее собственные руки были то ли привязаны, то ли прикованы к стойке бара, и была она совершенно беспомощна.

— Конечно, конечно! — хохотнул бармен. — Уже убрал! Рука мне и самому мешала! Закрывала, так сказать, цель моего визита к вам!

— Помогите! — безнадежно не крикнула даже, а всхлипнула девушка. Стас вытащил из кобуры пистолет.

— Ну ты, ублюдок! Отпусти девушку!

Бармен, вздрогнув от неожиданности, обернулся и сразу же навалился на стойку рядом с девушкой, приняв почти точно такую же позу и явно намереваясь что-то достать. Стас, будучи человеком любознательным, но не любопытным, не стал дожидаться, пока то, что доставал бармен, покажется над стойкой. Стараясь не волноваться, он дважды нажал на спусковой крючок.

Первая пуля угодила в бутылку над головой бармена, и посудина взорвалась, разлетевшись на тысячи осколков и брызг. Вторая пуля вошла бармену точнехонько в затылок. К брызгам шампанского добавились брызги крови.

— Вы… Вы… — всхлипывала девушка.

— Меня зовут Стас.

— Вы… освободите меня?

В голосе девушки звучали и надежда, и страх.

— Конечно! — с сожалением сказал Стас, скользнув взглядом по зажатым между коленями кружевным трусикам и задержав его — только на секунду, не больше, — чуть выше. Перемахнув через барьер — почти так же красиво, как пару минут назад это сделал бармен, — Стас положил пистолет на стойку, отстегнул сжимавшие запястья девушки кожаные ремни. На труп бармена он старался не смотреть. Очень уж реалистично выглядела развороченная выстрелом голова. Даже кости черепа белели по краям кровавого месива.

Девушка, съехав со стойки и коснувшись ногами пола, опустила руки вниз. Локти ее тут же приподнялись, щеки и шея порозовели. Натянув трусики, она оправила юбочку и начала растирать запястья.

— Гребаная Игра… Вы не знаете, как можно из нее выйти?

— Как обычно, нажав клавишу «Escape», — хмыкнул Стас. — Только я не знаю, где она находится. А еще я не знаю, где здесь столовая.

Стас перемахнул из-за стойки обратно и оказался рядом с девушкой. Она испуганно отшатнулась. Стас извиняющимся жестом поднял вверх обе руки.

— Столовой я тоже не нашла, — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Но зато знаю, как пройти к холодильнику, который охраняет людоед. Его не так просто обмануть. Я думала, в баре можно будет что-нибудь перехватить, но скотина-бармен сказал, что денег с красивых девушек он брать не может, по и пиццу дать просто так тоже не может. Я спросила, как же быть, а он ответил, что не надо строить из себя эту… Ну, сам знаешь.

Шея девушки вновь слегка порозовела.

— Как тебя зовут?

— Влада.

— Меня — Станислав. Но для друзей и красивых девушек я просто Стас. Давай, Влада, перекусим пиццей, а потом ты покажешь мне дорогу к холодильнику. Я его уже находил однажды, но потом заблудился.

— Какую пиццу? — усмехнулась Влада. — Посмотри!

Стас оглянулся на полки бара. Бутылок на них уже не было, ни одной. На глазах Стаса исчезли и сами полки. Растворились в воздухе, как сигаретный дымок, обнажив голую стену.

Но на полированной стойке по-прежнему коченел труп бармена.

— Как ты думаешь, уж он-то — настоящий? — спросил Стас.

— Не знаю, — равнодушно посмотрела на труп Влада. — Я уже третий день здесь. Со всяким сталкивалась, и с виртуальным, и с настоящим, маскирующимся под виртуальное. А ты попробуй дотронься до него, — улыбнулась Влада краешками губ.

Стас протянул руку, осторожно коснулся забрызганной кровью белой рубашки бармена. Ничего не ощутив, погрузил пальцы в мертвую плоть. Кисть его руки, исчезнув в плече бармена почти целиком, коснулась чего-то гладкого и твердого. Стас отдернул руку.

— Труп виртуален, в натуре, — констатировал он.

— Но стягивал с меня трусы кто-то вполне реальный, — возразила Влада. — Я с такой виртуалкой еще ни разу не сталкивалась. Мало того что графика великолепная и разрешение бесподобное, так в нее еще и элементы реалки встраиваются, да так, что не отличишь, где кончается мир виртуальный и начинается реальный. К тому же — никаких проводов, соединяющих скафандр с компьютером. Его вообще нигде не видно, компьютера!

— Связь с ним осуществляется через широкополосный радиоканал. Или инфракрасный, — щегольнул эрудицией Стас. — А ты не пробовала снять шлем и посмотреть, что здесь происходит на самом деле?

— Пробовала. Так шибануло током — до сих пор как вспомню, так вздрогну, — и в самом деле передернула плечами Влада. — Ой, ты пистолет-то спрячь в кобуру! Он же у тебя разрядился совсем!

Стас взял со стойки «вальтер». Действительно, теперь вместо зеленого огонька на рукоятке вспыхивал и гас красный.

— Получается, я опять безоружный, — огорчился Стас.

— Это ненадолго, — успокоила его Влада. — Если ты вернешь пистолет в кобуру, примерно через минуту заряд восстановится и будет держаться после того, как ты выхватишь «пушку», секунд десять. А потом пистолет нужно опять возвращать в кобуру. Такое уж здесь правило.

— Оно введено для того, чтобы каждый игрок научился быстро выхватывать пистолет из кобуры, — догадался Стас.

— Наверное, — равнодушно согласилась Влада. — Например, вот так, — добавила она и, неуловимым движением выхватив из кобуры маленький «браунинг», приставила его ствол ко лбу Стаса.

Он почувствовал неприятный холодок, только не во лбу, а в паху.

Точно таким же почти неуловимым движением Влада спрятала пистолет в кобуру.

— Здорово у тебя получается, — искренне восхитился Стас.

— Есть захочешь — и не такому научишься, — усмехнулась Влада. — Чтобы обездвижить людоеда хотя бы на десять секунд, пистолет нужно выхватывать мгновенно. Если замешкаешься, людоед очухается уже через три секунды, и ты ничего не успеешь выкрасть из холодильника. А когда на тебя сексуальный маньяк набрасывается, нужно всаживать в него четыре пули, а не одну.

— Значит, бармен — не первый? — удивился Стас. Ему почему-то вдруг стало неприятно смотреть на Владу, на ее волосы, стекающие из-под шлема, на крутые соблазнительные холмики, прячущиеся под черной кожей жилетки, и даже на плотно сжатые стройные ноги.

— Пока мне везло, — улыбнулась Влада краешками губ. — Но если бы ты сейчас не подоспел… Спасибо!

Девушка впервые за все время их знакомства посмотрела Стасу прямо в глаза, но он мог лишь догадываться об этом: за темными очками шлема ее глаз, конечно же, не было видно.

— Я… Я очень рад, что… что оказался в нужное время в нужном месте, — очень кстати вспомнил Стас умную фразу из какого-то фильма. Влада, до сих пор стоявшая, прислонившись спиной к стойке, вдруг повернулась к Стасу, бережно обняла за плечи и коснулась его губ своими. Громко клацнули соприкоснувшиеся шлемы.

— Ну вот, в этом виртуальном мире спасшего тебя парня и поцеловать-то толком нельзя, — усмехнулась она.

— Пойдем поищем других барменов и маньяков, — вдохновился Стас. — Я их всех поубиваю! А ты за это…

Он посмотрел на Владу и осекся. Она стояла прямо перед ним — ноги на ширине плеч, руки опущены, но в любую секунду готовы выхватить пистолет — и спрашивала ледяным тоном:

— А я за это — что?

— Еще хотя бы один разок меня поцелуешь, — резко снизил Стас цену за предлагаемую услугу.

— А… Нетушки. В следующий раз я тебя поцелую, когда ты добудешь мне еды. И шоколада. И шампанского, — решила Влада ни в чем себе не отказывать.

— Договорились! — поспешил подвести черту Стас. — Где тут у нас людоед? А подать-ка мне его сюда! Куда идти-то? — добавил он, видя, что Влада не трогается с места и лишь озабоченно хмурит лоб.

— Погоди, дай вспомнить… Бар здесь появился только сегодня. А до этого был… Ладно, идем. Сориентируемся на месте. Стреляй во все, что движется, но не забывай сразу же прятать пистолет в кобуру. А я буду говорить, куда поворачивать, и подстрахую, если что. Кажется, вдвоем нам добыть еду будет проще.

Они вышли из бара через один из двух коридорчиков. За ним обнаружилась небольшая комнатка, вся в зеркалах, с изумрудно-зелеными простенками между ними и таким же потолком. Но своих отражений в зеркалах они не увидели.

— А ты еще кого-нибудь из людей… я имею в виду, из игроков, встречала?

— Да. Двух парней в таких же шлемах. Но я стреляла раньше, чем успевала сообразить, что это тоже игроки. И они от меня почему-то сразу же убегали.

— Значит, ты хорошо стреляла.

— По идее, Игра не должна допускать встреч игроков. Но почему-то…

— Нашу с тобой — допустила же? — возразил Стас.

— Ты жалеешь об этом? Боишься, что тебя дисквалифицируют?

— Да я был бы рад этому! — возмутился было Стас, но сразу же спохватился: — Впрочем, теперь, когда мы… Когда у меня появился могущественный союзник…

— Да, вместе нам будет легче, — не побоялась Влада произнести несколько двусмысленное слово «вместе».

Из изумрудно-зеленой комнаты они перешли в янтарно-желтую. В центре ее стоял высокий скелет в черном плаще с кроваво-красной подкладкой. Его череп украшал черный цилиндр. Заслышав шум шагов, скелет со скрипом повернулся и посмотрел на потревоживших его вечное одиночество людей пустыми глазницами так, что Стас почувствовал, как цепенеют руки и ноги.

Может ли скелет слышать, если у него нет ушей, и смотреть, если у него нет глаз? И для чего ему на голом черепе…

— Да стреляй же! — крикнула Влада, и это помогло. Стас выхватил пистолет, трижды выстрелил в Кощея и бросился, на ходу пряча пистолет в кобуру, к ближайшему выходу из комнаты.

— Не сюда! Направо! — откорректировала его траекторию Влада.

Пришлось бежать мимо задрожавшего крупной дрожью и громко застучавшего костями скелета.

— Не бойся… Десять секунд… После выстрела… У нас есть… — прокричала оказавшаяся теперь впереди Влада. — Сюда!

Они проскочили какую-то комнату — к счастью, пустую, — и остановились перед уже знакомым Стасу коридорчиком.

— Холодильник здесь. Ты как мужчина возьмешь на себя людоеда, а я займусь грабежом, — распределила роли Влада.

— Как женщина? — поинтересовался Стас.

— Как женщина! — решительно подтвердила Влада. — Тебя такой расклад не устраивает?

— Карты сданы, играем. А где мы потом встретимся?

— Я сейчас пройду коридорчик насквозь и встану за стеной с той его стороны. Ты заглянешь на кухню и выманишь людоеда. Потом выскочишь в эту комнату и побежишь в правый коридорчик.

— То есть поведу его в те комнаты, через которые мы только что проходили, — догадался Стас.

— А ты смышленее, чем кажешься на первый взгляд, — как обычно, лишь краешками губ усмехнулась Влада. — Твоя задача — заманить людоеда в комнату, где иногда появляется Кощей. Там — только там, не раньше! — ты должен выстрелить обоим в головы. Они вообще-то конфликтуют друг с другом и, может, даже без выстрелов дадут тебе фору секунд в десять — пятнадцать. Но пули — это все-таки надежнее. И за эти секунды ты должен примчаться опять в эту комнату.

— Здесь ты меня будешь ждать?

— На этот раз ты не угадал. Вбежишь ты сюда через правый коридорчик — и сразу же метнешься в левый.

— И там ты меня…

— Ишь какой нетерпеливый! Это только в старинных романах жены ждут мужей, ушедших в море или на войну. Но я тебе не жена и ждать в общем-то не буду. Заскочишь в коридорчик, пробежишь по трем комнатам и двум другим коридорам, в первой комнате выберешь левый проход, во второй — средний и в третьей — правую дверь. Вот там тебя и будет ждать… часть добытой нами еды.

— Только часть? — не понял Стас.

— Та, которую я не успею съесть. Но учти, я очень голодна, очень!

— А если я тебя не найду?

— Значит, я впервые за три дня наемся досыта, — явно обрадовалась такому варианту Влада.

— Закон суров…

— Но это закон.

Влада прошла коридорчик, скрылась в комнате с противоположной стороны. Стас последовал за нею, в середине коридорчика остановился перед дверью с изображением кипящего на огне котла. Только теперь он заметил, что из котла выглядывает рука бедолаги, доставшегося людоеду на обед.

Дверь он открыл ударом ноги.

— А вот и обед подоспел, — обрадовался людоед.

— Закрой хлебало, придурок, — дружески посоветовал ему Стас.

— Что?! — взревел людоед, вскакивая с табурета.

Все произошло так, как спланировала Влада. Единственное, чего боялся Стас, расстреляв людоеда в комнате, где вместо Кощея бегал из угла в угол огромный еж, время от времени выстреливая в разные стороны свои иголки, — это перепутать коридоры и если не навсегда, то, во всяком случае, надолго потерять Владу в лабиринте замка.

А что, если Влада — лишь очередной этап Игры? Очередное препятствие, которое нужно преодолеть?

Остановившись перед назначенной дверью, Стас вначале прикинул, куда будет бежать, если за нею вместо Влады окажется, скажем, уже знакомая ему ведьма, и лишь после этого рывком открыл дверь. Точнее, попытался это сделать: дверь была заперта.


Глава 5. СТАС

Стас еще раз подергал за ручку двери.

Тщетно.

Стас загрустил.

Интересно, за что больше начислят очков: за покалеченного мантикора, обманутого людоеда или спасенную от насильника девушку?

На всякий случай Стас решил постучать. В соседней комнате послышался топот: то ли Стаса разыскивал очухавшийся раньше времени людоед, то ли по комнатам рыскал какой-нибудь монстр.

— Это ты, Стас? — услышал он глухой, словно из подземелья, голос.

— Я. Открывай быстрее, а то меня уже начинают есть!

Влада впустила его в комнату. В дверь сразу же забарабанили:

— Мой обед! Отдайте мой обед!

— Не обращай внимания, он сейчас уйдет, — сказала Влада, снимая шлем. — Ты чего? Я что, не одета? — встревожилась она, вскидывая на Стаса огромные глаза.

То, что подбородок Влады узок и нежен, губы красиво очерчены, а кончик носа, выступающий из-под очков шлема, неопровержимо указывает на тонкость черт лица, — все это Стас отметил еще раньше. Но этот чистый высокий лоб, эти тонкие темные брови, на которые Джоконда с удовольствием променяла бы свою знаменитую улыбку… Теперь понятно, почему Влада не очень-то жаловала своего спасителя. Просто хорошо знала себе цену.

— Ты… без шлема? — нашел Стас способ объяснить свое временное остолбенение.

— Да. Спальня — единственное место, где шлем и скафандр виртуальной реальности можно снимать безнаказанно.

Стас оглянулся. Судя по двум кроватям, стоявшим по обе стороны от окна, эту небольшую комнатку действительно можно было назвать спальней. Но с таким же успехом — номером второразрядной гостиницы или комнатой студенческого общежития. У одной стены, помимо кровати, стоял узкий шкафчик, у другой — столик с графином, электроплиткой и тремя задвинутыми под столешницу стульями.

— И что, мне тоже можно снять шлем? — все еще сомневался Стас.

— Ты боишься так, как я в первый раз боялась снять трусики, — усмехнулась Влада краешками губ. Теперь, когда ее глаза и лоб не закрывал шлем, этот ее намек на улыбку показался Стасу и вовсе обворожительным.

Стас почувствовал, что краснеет. Вот так, запросто, говорить об ЭТОМ… Его сексуальный опыт был совсем небольшим: Вика Сквознякова, лишившая невинности чуть ли не половину мальчиков их класса, не обошла вниманием и Стаса. Но приходила Вика к нему домой, когда родители были на работе, лишь трижды, а потом переключилась на Кольку Попырина. Наверное, потому что Стас очень уж опасался неожиданного прихода с работы мамы или папы. И что бы тогда было…

Плохо быть сыном профессора.

Стас решительно снял шлем. Подсознательно — да и сознательно тоже — он все еще ожидал жгучего, надолго выбивающего из колеи удара током.

Влада, как обычно, оказалась права.

Стас положил шлем на стул, осмелев, снял и свой почти невесомый рюкзачок.

Теперь, когда очки не искажали реальность, Влада показалась Стасу еще красивее. Он с удовольствием смотрел на ее лицо, на стройную фигурку, действительно обтянутую кожаной жилеткой и такой же юбкой, на острые коленки и белые кроссовки, снова на лицо… Стас даже забыл, что голоден.

Клевая телка. Вот бы трахнуть такую… Только не по Игре, а по жизни.

— Ну и как? — насмешливо поинтересовалась Влада, и Стас понял, что те несколько секунд, которые он любовался девушкой, она внимательно отслеживала его взгляд.

— Действительно, в этой комнате шлем…

— Я не об этом. Что показал наружный осмотр? Клевая телка, да? Вот бы трахнуть такую…

— Наяву ты красивее, чем в виртуалке. Так что у нас сегодня на обед? — поспешил Стас переменить тему разговора, почувствовав, что вот-вот опять покраснеет.

А может быть, и уже покраснел.

— Филе из ягодиц людоеда, запеченное в духовке, и его же фаллос, тушенный в сметане, — хмыкнула Влада.

Она сняла с двухконфорочной электроплитки кастрюльку, поставила на ее место эмалированный чайник, вынула из шкафчика тарелки и ложки.

— А на самом деле?

— Суп из концентратов, сосиски без гарнира и несладкий чай. Но зато с эклерами.

— Класс! А сосисок много?

— Шесть штук. Я решила сварить все.

— Правильно. Съедим эти — ограбим людоеда еще разок.

— Только хлеба мало, — виновато улыбнулась краешками губ Влада. — Две маленькие булочки, и все. Давай поделим их по-братски: тебе обе булочки, мне оба эклера.

— С удовольствием! Терпеть не могу есть суп с эклерами!

Влада разлила аппетитное варево по тарелкам, торжественно вручила Стасу ложку.

— Ты, я вижу, прекрасно устроилась, — одобрил он. — А руки помыть здесь где-то можно?

— Вот такая я хозяйка… — огорчилась Влада. — Конечно, можно. Санузел — вот он, — мотнула она головой в сторону узкой двери, притаившейся справа от входной.

Это действительно был совмещенный санузел: раковина, унитаз, стоячий душ. На изгибе трубы висели махровые полотенца.

Стас вымыл руки и ополоснул лицо довольно быстро, но Влада уже успела съесть свой суп и теперь вонзала ровные острые зубки в сосиску.

— Извини, я слишком проголодалась. Но тебе тоже останется.

Суп показался Стасу восхитительно вкусным.

— Ты что, первый день здесь? — спросила Влада, выуживая из голубой кастрюльки вторую сосиску.

— Первый. И с самого утра ничего не ел. А сейчас уже… — Стас взглянул на часы. — Что, девять вечера?!

— Здесь время быстро летит. Тебе повезло, что ты встретил меня. Иначе бродил бы здесь, как я в первую ночь, голодный, и вздрагивал бы от каждого шороха. Я случайно нашла эту спальню. И только утром догадалась, что людоеда можно обмануть.

— Да, мне ужасно повезло, — согласился Стас с несколько неожиданной трактовкой произошедшего совсем недавно события. — Иду себе, иду, а тут ты навстречу…

— Ну ладно, нам обоим повезло, — неохотно признала Влада. — Расскажи лучше, как ты сюда попал?

Стас доел суп и наколол на вилку сосиску.

— Приехал тренироваться. Отцовский компьютер включен в Интернет… Ты ведь знаешь, что это такое?

— Разумеется. И на одной из электронных досок объявлений нашел предложение поучаствовать в онлайновых соревнованиях по компьютерной игре «Квэйк-четыре», — продолжила за него Влада.

— Так и было. Я скачал по сети рекомендованную программку-рефери, дважды сыграл в «Кваку»…

— И твоя фамилия появилась в списке двадцати сильнейших, вывешенном на той же доске объявлений, — продолжила Влада, разливая по чашкам чай.

— А потом я получил предложение явиться по адресу: Замоскворечье, дом… не важно, в записной книжке есть, — для участия в сборах.

— И обнаружил обычный жилой дом.

— В котором меня ждал Кукловодов. Он сказал, что все уже уехали, а он ждет лично меня. Что я многообещающий игрок…

— То же самое он врал и мне, — перебила Влада увлекшегося описанием своих достоинств Стаса. — Ты до этого имел дело с виртуалкой?

— Только пару раз, у приятеля. Ему отец из Штатов привез.

— Кукловодов привез тебя на четверке лошадей к замку. Тяжелая кованая дверь после нескольких ударов кольцом в медную пластину отворилась. Ты вошел. Дверь захлопнулась.

— И я очутился в просторном зале, освещенном факелами. На стене вспыхнула надпись: «Игра началась! Шлем снимать запрещается!» И — все.

— Но ты, убедившись, что все четыре двери, включая входную, закрыты, еще пару минут ждал дальнейших инструкций.

— Боюсь, это продолжалось дольше, — неохотно признался Стас.

— Потом на экранах появились полоски…

— И я часа два пытался их убрать — непреклонной силой воли, несгибаемым намерением и отчаянным желанием. В конце концов они как-то сами собой исчезли.

— Ты заметил, что, когда наступаешь на центральную плиту каменного пола, в стене открывается ниша с мечом…

— И закрывается, когда с этой плиты сходишь. Пришлось выложить на нее из рюкзака все съестные припасы, они самые тяжелые. Оставил только щетку, пасту и прочую гигиену.

— Ты схватил меч и ключ, оглянулся…

— А колбасу, сыр и прочее словно корова языком слизала. Ну, я возмутился, попробовал снять шлем…

— И понял, что инструкции в замке нарушать не следует. У меня все было почти так же. Вначале я решила, что это новый способ тренировки. Ну, как иностранный язык изучают методом погружения в языковую среду. Но потом, когда меня дважды попытались по-настоящему изнасиловать… Только в этой спальне я и чувствую себя действительно в безопасности. На двери засов, окно зарешечено.

Только теперь Стас заметил, что окно и в самом деле забрано узорчатой решеткой. Стекло рифленое, что за окошком, не рассмотришь, вместо форточки — кондиционер.

— А если вообще из спальни не выходить?

— Голод не тетка, — грустно улыбнулась краешками губ Влада. — А еды в холодильнике всегда бывает в обрез. Шесть сосисок — это впервые, обычно я нахожу только две. Вчера за весь день мне только два бутерброда удалось добыть, моих же, которые готовила мне в дорогу мама. Твои припасы тоже появятся в холодильнике, вот увидишь. А людоеда каждый раз нужно обманывать по-разному, дважды он на одну удочку не попадается. Вот и приходится ежедневно выходить из спальни, да еще и новые уловки придумывать.

— Голод стимулирует двигательную активность, — отцовским голосом резюмировал Стас.

— Твой папа профессор, что ли?

— И член-корреспондент.

— А мой — председатель правления банка. Так что виртуалка у меня своя. Но против этой она — что самокат против «мерседеса». Посуду мыть, между прочим, придется тебе: я готовила! — быстро проговорила Влада, едва Стас поставил опустевшую чашку на стол. Свои эклеры она давно уже прикончила. — Мой побыстрее, тебе еще придется ночлег искать, — огорошила она блаженно откинувшегося на спинку стула Стаса.

— Ночлег? Но здесь…

— Не могу же я спать в одной комнате с незнакомым парнем! — возмутилась Влада невоспитанностью своего спасителя. — В крайнем случае выставим вторую кровать в коридор.

— Где меня обязательно съест людоед. А поскольку сплю я очень крепко, то утром проснусь уже в его желудке.

— Ты собираешься мыть посуду или нет? — безжалостно нахмурила брови Влада.

Стас, собрав кастрюльки и чашки, отправился в санузел. Когда он вернулся, Влада сидела на разобранной постели с махровым халатом в руках.

— Не забудь надеть шлем и манжеты, — напомнила она. — Без этого из спальни выйти невозможно. Ну и личные вещи захвати, конечно!

Выставив посуду на стол, Стас с самым огорченным видом, который только мог изобразить, медленно надел рюкзачок, потом манжеты и шлем, защелкнул его замочки. Но желанного «Ладно, так уж и быть, оставайся!» не дождался.

— Здесь где-то наверняка должна быть свободная спальня, — утешила его Влада.

— Даже альков, — подтвердил Стас. — И в нем меня с самого утра ждет полуголая ведьма. Очень сексуальная, между прочим.

— Вот к ней и иди.

Стас отодвинул засов.

Дверь не открывалась.

— Кажется, заело, — притворно огорчился Стас. — Придется мне все-таки остаться здесь. Не хотелось, конечно, нарушать твое ночное одиночество, но…

— Не придется, — отрезала Влада.

Она гораздо быстрее, чем это только что сделал Стас, надела свой шлем.

— Мы оба должны быть в шлемах, — пояснила Влада. — Организаторы Игры очень не хотят, чтобы кто-нибудь из нас видел, что происходит там, в «замке», на самом деле.

Действительно, на этот раз дверь открылась.

— Так если я…

— Давай выставим вторую кровать в коридор прямо сейчас, — отсекла Влада Стасу все пути возврата в свою спальню.

— Спасибо, не нужно. Думаю, мне удастся что-нибудь найти.

— Гуднайт.

— Чао!

Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Стас походкой кошки, крадущейся за мышью, прошел по коридорчику, вошел в комнату, слабо освещенную тремя свечами. Помимо коридора, из которого вышел Стас, в комнату вели еще два.

Если долго бродить по дому отдыха, открывая все двери подряд, рано или поздно можно найти свободную «спальню», запирающуюся изнутри, в которой можно будет…

Стас замер.

Если это дом отдыха, то здесь должно быть множество самых настоящих спален. Где же они? Почему целый день он бегает по пустым проходным комнатам?

Стас вспомнил, как дом отдыха выглядит снаружи. Большое двухэтажное здание, с чем-то вроде башенок по углам. Значит, по периметру всего дома отдыха идет широкий коридор, по которому участники Игры целый день и бегают. Но в этот коридор должны выходить двери множества спален! Которые в виртуальной реальности почему-то не показаны. А в коридоре, наоборот, отображены квазистены и квазикоридорчики. И если на минуточку перестать верить глазам своим, а начать верить рукам…

Стас вытянул вперед руки и пошел прямо на ближайшую стену. Как он и ожидал, его руки прошли сквозь красновато-серые камни, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Йес!! — крикнул Стас, смело шагая в серую неизвестность.

Споткнувшись обо что-то невидимое, он потерял равновесие и ударился об пол всем, чем только можно было удариться, — подбородком, плечом, локтем и обеими коленками. Рюкзачок съехал ему на затылок.

Мрак окружал Стаса. Непроницаемый, липкий, высасывающий душу. И в этом мраке медленно, словно в старинном танце, плыли человеческие лица. Они перемещались то в одну, то в другую сторону, менялись местами и с каждой секундой становились все ближе.

Стас наблюдал за ними без страха, но с любопытством.

Ничего плохого сделать игроку они не имеют права. Ну, в крайнем случае шибанут током. А интересно, на что еще, помимо мантикоров и людоедов, хватило фантазии устроителям Игры.

Фантазии их хватило не на многое: к Стасу приближались, пританцовывая, несколько вампиров с бледно-голубыми лицами и с устрашающего вида клыками. Стас устроился поудобнее, опершись на локоть левой руки и твердо решив не реагировать, что бы вампиры ни вытворяли.

Кровопийцы столпились вокруг него.

— Гляди, бурдюк со свежей кровью! — сказал один.

— И с дерьмом, — брезгливо добавил второй.

— Бросим жребий, кому начинать? — предложил третий.

— Благодарю вас, друзья! Я польщен такой честью! — грубо растолкал вампиров четвертый, который был на голову выше остальных.

— Так нечестно!

— Опять этот Дракула хочет сливки снять…

— Если бы только сливки! Всю кровь высосет, а нам что? — заволновалась кровожадная общественность.

— А может, его и вовсе нельзя трогать? — засомневался тот, что назвал Стаса бурдюком.

— С ним все что угодно можно делать, — зловеще улыбнулся Дракула. Клыки у него были тоже длиннее, чем у остальных. — Этот недотепа выскочил за рамки Игры, а следовательно, и за рамки закона.

— Значит, мы с ним можем делать все, что захотим? — все еще сомневался первый.

— Абсолютно все, — подтвердил Дракула.

— Ну тогда на хрен весь этот маскарад. Мне его пересоленная кровь и даром не нужна. Лучше мы его… Раз уж чувиху сегодня упустили, давайте хоть этого чувака опустим! — засмеялся он собственному каламбуру.

— Чур, я первый!

— Первым буду я, — не согласился Дракула.

Стас обнаружил, что стоит на ногах, раньше, чем собрался встать.

— Куда! Ишь какой резкий! Как лимонад!

На него набросились сразу двое или трое, сбили с ног, придавили к полу. Стас почувствовал, что с него стягивают джинсы. Рванувшись изо всех сил, он кого-то подмял под себя, через кого-то перекатился, но его вновь прижали к полу.

— Осторожнее снимай, чтобы скаф не повредить, — прозвучал над его ухом чей-то сдавленный голос. Со Стаса вновь начали стягивать джинсы.

Он дернулся еще пару раз, понял, что это бесполезно, и закричал. Закричал так, как никогда еще в жизни не кричал и — ему почему-то пришла в голову именно эта мысль — как никогда уже не будет кричать до самой смерти.

Кто-то из «вампиров» догадался щелкнуть замочком Стасова шлема, и жгучий удар тока заставил его, взревев напоследок уже совершенно благим матом, замолчать.

Насильники перебросились какими-то фразами, но их Стас не осознал. Возня вокруг него, однако, прекратилась, его так и не снятые до конца джинсы оставили в покое и вдавливать Стаса в пол перестали. Его, наоборот, перевернули с живота на спину, кое-как натянули и застегнули джинсы и куда-то, тяжело дыша, поволокли. После удара током все тело Стаса мелко и противно дрожало, и он плохо понимал, что с ним происходит. Кроме того, его по-прежнему окружал непроглядный мрак, в котором теперь не были видны даже бледные лица «вампиров».

Пятки Стаса подпрыгнули, пересекая порог. Над ухом его по-прежнему кто-то тяжело дышал. Наконец его бросили на пол и оставили в покое. Но ненадолго: чьи-то руки снова попытались, щелкнув замочками шлема, подвергнуть его удару током.

— Нет! — крикнул Стас, отталкивая руки.

— Тебе больно? Я только хотела снять шлем, — услышал он знакомый мелодичный голос.

— Нет! Только не это! — упорствовал Стас.

— Не бойся! Это я, Влада! В моей комнате можно снимать шлем!

И Стас снова ей поверил.

Влада сняла с него съехавший на сторону шлем. В комнате было совершенно темно, и присутствие Влады угадывалось только по ласковым прикосновениям рук и чуть слышному теперь дыханию.

— Я сейчас… Оклемаюсь немножко и уйду… — тяжело ворочая языком, пообещал Стас.

— Вначале прими душ, — предложила Влада. — Ты мокрый, словно только что из бани. Что с тобой было? Ты так кричал…

— Я попытался выйти за рамки этой гребаной игры… Я больше не хочу в нее играть!

— Вставай!

Влада нащупала в темноте его руку, помогла встать, повела, словно маленького мальчика, в душ. В санузле горела лампочка, и ее свет показался Стасу таким ярким, что он прикрыл глаза ладонью.

— Ты сам справишься, или мне тебя искупать? — спросила Влада. На ней был светлый халатик, разрисованный воздушными змеями и драконами.

— Сам, — буркнул Стас.

Влада закрыла за ним дверь. Стас с трудом снял кобуру, рюкзачок, джинсы и тенниску, отстегнул и сложил на притулившийся в углу стульчик с отломанной спинкой манжеты скафа. Потом открыл до отказа оба крана и долго плескался под душем, чувствуя, как из тела уходит противная дрожь. Как только он отключил воду и отдернул полиэтиленовую занавеску, из-за двери послышался голос Влады;

— Возьми голубое полотенце, я им не пользовалась.

Стас тщательно вытерся, повесил полотенце на изгиб трубы, надел трусы.

Теперь нужно было надеть скаф.

Стас с ненавистью посмотрел на манжеты запястий и налокотников, наклонился, чтобы надеть подколенные манжеты.

— Оставь это, — сказала неслышно появившаяся за его спиной Влада. — Идем.

Она снова взяла Стаса за руку, вывела из душа, оставив дверь открытой, подвела к разобранной постели.

— Ложись и спи. Это я виновата, что тебе так досталось.

— Я пойду! — заупрямился Стас.

— Пойдешь. Утром. Чтобы добыть нам завтрак, — согласилась Влада, обвивая шею Стаса прохладными шелковистыми руками и прижимаясь к нему всем телом. — Ты возненавидел меня, да? Решил, что я холодна и жестока?

— Вовсе нет, — возразил Стас, обнимая одной рукой податливые плечи, а второй узкую талию и прижимая девушку к себе так, чтобы она могла почувствовать: он испытывает к ней чувство, совершенно не похожее на ненависть. — Просто… Не могу же я остаться на ночь в одной комнате с незнакомой девушкой!

Влада усмехнулась краешками губ — Стас почти точно воспроизвел и ее слова, и интонацию, с которой они были сказаны, — и отступила на шаг. Руки ее скользнули вначале к поясу халатика, потом к плечам.

Халат соскользнул на пол.

— Если ты сейчас уйдешь, то уже навсегда, — тихо сказала Влада.

И тогда Стас начал целовать ее всю: губы, глаза, шею, нежные ямки над ключицами, восхитительно нежные груди, быстро твердеющие соски…

— А Игра… Не такая уж она и плохая, — прошептал он, поднимая Владу на руки и опуская в прохладу простыней.

— Мне она тоже начинает нравиться, — ответила она, прижимая голову Стаса к своей груди. — Она просто чудесная, эта игра! И здесь — не бойся выйти за рамки…


Глава 6. ВЛАДА

Утром, когда они облачились в скафы, на микроэкранах шлемов вновь появились полоски, похожие на те, которыми маркируют переходы, но теперь «зебры» были голубыми. Едва Стас и Влада обнаружили их и начали возмущаться глюком, допущенным программистами Игры, в ушах раздался знакомый голос Кукловодова:

— Не злитесь, полоски введены вновь для вашего же блага. Попробуйте опять их убрать усилием воли или силой мысли. Если вам удастся это сделать — значит вы действуете максимально эффективно, если полоски появились — значит вы теряете контроль над Игрой. Поскольку полоски уменьшают обзор, подсознательно вы будете все время пытаться их убрать и в конце концов научитесь делать это — или останетесь голодными. Все понятно?

— Мы уже убирали полоски. Почему они опять появились? — рассердилась Влада.

— Это был предварительный этап. Мы отбраковывали тех, кто вообще не имеет шансов победить. Сейчас — второй отборочный этап. Не волнуйтесь, у вас все получится! Сядьте поудобнее, успокойтесь и думайте о чем угодно, а сами поглядывайте на полоски. Как только они начнут уменьшаться — значит вы чувствуете и думаете в правильном направлении.

Пришлось сесть, думать и наблюдать за полосками. Однако они вовсе даже не хотели уменьшаться!

— Стас, у тебя что-нибудь получается? — спросила Влада минут через десять.

— Да… Кажется… Пока ты не спросила, что-то получалось.

— А у меня ничего. Я уже есть хочу.

— Я тоже. Попробуем так, с полосками? Середина-то экранов свободна!

— Давай попробуем. А пялиться на полоски будем после завтрака.

Они вышли из спальни… и обнаружили, что декорации Игры полностью переменились. Исчезли вампиры и ведьмы, людоеды и тигры. А холодильник с продуктами стоял теперь в салуне, где зависли пьяные ковбои.

— Ну и что будем делать? — растерялась Влада. — Ковбоев слишком много, мы не успеем всех перестрелять. Да еще и полоски мешают…

— А может, на этот раз обойдемся без пальбы? Похож я на ковбоя? — спросил Стас, выпячивая грудь колесом и делая лицо надменно-каменным.

Влада засмеялась.

— Ты выглядишь словно кандидат в президенты, только что узнавший о своей победе на выборах.

— Значит, похож. Ну, тогда попробую что-нибудь украсть, ты на стрёме.

Когда Стас вошел в салун через скрипучие воротца, ковбои дружно подняли головы, разговоры смолкли. Стас молча прошел к холодильнику, открыл дверцу. Секунд через десять Влада, прячась за воротцами салуна, увидела в его руках две аэрофлотовские упаковки с завтраком и двухлитровую пластиковую бутылку фанты. Все это он умудрился прихватить левой рукой, готовый в любую секунду правой выхватить из кобуры «вальтер». Стас уже почти дошел до выхода из салуна, когда за его спиной взвизгнул бармен, здоровенный детина в ковбойке с засученными рукавами:

— Господа! Этот джентльмен уходит, не заплатив за выпивку!

Между Стасом и выходом тут же возник ковбой, явно только что спрыгнувший с голливудского киноэкрана. Владе даже показалось, что она помнит эту наглую рожу, заросшую пышными, словно сорняки на не прополотой грядке, усами.

— Джентльмены, но я ничего не заказывал, — как можно учтивее сказал Стас и даже слегка поклонился.

— Я сам видел, как ты дважды заказывал виски! — взревел усатый ковбой и выхватил револьвер. Стас попытался опередить его, но не успел.

Выстрелом его швырнуло на пол. К счастью, свой пистолет Стас не выронил и сознания от удара током не потерял. Трясущимися руками Стас всадил-таки в жирный живот ковбоя две пули, а две другие поделил поровну между барменом и еще одним завсегдатаем салуна. После этого его пистолет «сдох».

Влада решила, что пора и ей промочить горло. Пинком распахнув дверцу, она решительно вошла в салун.

— Леди! К нам пожаловала леди! — взревели ковбои, тут же позабыв про Стаса.

Леди немедленно выхватила пистолет и открыла ураганный огонь. Стас, сунув «вальтер» в кобуру, подхватил с пола упаковки с завтраком и на четвереньках — так было безопаснее — ретировался из салуна. Влада, расстреляв весь боезапас, выскочила вслед за ним.

— Где ты… так здорово… научился бегать… на четырех? — поинтересовалась она, когда они вбежали в спальню и задвинули засов.

— Одна знакомая… собака научила, — признался Стас, с трудом переводя дыхание.

Позавтракав, они надели шлемы и скафы и вновь попробовали убрать с экранов полоски. Занимались этим долго — пока не проголодались. У них снова ничего не получилось. Пришлось и обед добывать, глядя на периферию виртуального мира сквозь «зебры».

Первым управлять полосками научился Стас.

— У меня получается! — завопил он на другой день перед обедом. Голубые полоски мешали так, что они с Владой пытались расправиться с ними все свободное время, и трудолюбие принесло свои плоды.

— Покажи, — автоматически попросила Влада.

— Что? — ухмыльнулся Стас.

— Ты должен был спросить не «что?», а «как?», — разозлилась Влада. — Ну расскажи хотя бы, как ты это делаешь.

— Не знаю. Я впадаю в какое-то особое состояние, которое невозможно описать словами, и полоски начинают уменьшаться в длину и в ширину.

— А о чем ты думаешь, когда впадаешь в это маразматическое состояние?

— О тебе, — мгновенно ответил Стас. На голове его по-прежнему был надет шлем, и Влада не поняла, правду он говорит или шутит.

— Я серьезно спрашиваю!

— А я серьезно отвечаю, — без тени улыбки в голосе сказал Стас. — Я почти все время о тебе думаю, потому что мне очень приятно о тебе думать. И вот как-то так получилось… Попробуй и ты думать о чем-нибудь приятном, не обязательно обо мне, — великодушно разрешил он.

— Вот еще! — фыркнула Влада и попыталась вспомнить что-нибудь приятное. Как ни странно, оказалось, самое приятное, что было с нею за последнее время, — это Игра и… Стас.

Теперь, после того как по ночам Влада перестала бояться всякого шороха, Игра с каждым днем нравилась ей все больше. Правда, появилась другая проблема — ненасытный Стас, который готов был ласкать Владу до полного своего и ее изнеможения. Но вскоре они поняли: на смену бессонной ночи всегда приходит голодный день, потому что сил на Игру после бурных ласк не остается, и Стас несколько умерил свои аппетиты. Но все равно воспоминание о его ласках оказалось приятным. И даже проблема полосок как-то отодвинулась на второй план. Влада перестала о них думать, и — о чудо! — полоски изменили свою форму!

Влада не стала кричать «Йес!», а попробовала усилием воли убрать их с экрана совсем, надеясь утереть нос Стасу, но полоски снова восстановили свои размеры. Влада огорчилась, но ненадолго.

Никуда они не денутся, эти полоски. Получилось раз — получится и в другой. Исчезли белые — исчезнут и голубые. Лиха беда начало…

Тренировки продолжались. Декорации Игры время от времени менялись, добывать еду становилось все сложнее. К тому же каждая пойманная «пуля» означала болезненный удар током. Не столь сильный, как при попытке снять шлем, но все равно ужасно неприятный. Стас изо всех сил старался уберечь от выстрелов Владу, не раз прикрывал ее своим телом, когда очередной план атаки холодильника проваливался, но иногда «пули» Владу все-таки настигали. Она не плакала и не упрекала его, только кусала губы, но Стас переживал ее «ранения» гораздо болезненнее, чем свои.

— Что ты так волнуешься за меня? — спросила однажды Влада. — Понятно же: устроители Игры хотят, чтобы мы научились нюхом, подкоркой, интуитивно чувствовать опасность и, таким образом, стали практически неуязвимыми для «пуль» противников. Пытаясь принять все выстрелы на себя, ты оказываешь мне медвежью услугу: на чемпионате я не пройду даже во второй круг. Ты специально так делаешь?

— Что ты, Владуся! — опешил Стас. — Я просто хочу, чтобы…

Стас беспомощно развел руками, искривил тонкие некрасивые губы и замолчал.

— Чтобы — что? — не выдержала Влада.

— Вернее, не хочу, чтобы ты… Нет, не так: я хочу, чтобы у тебя даже мысли не возникло променять меня на какого-нибудь другого игрока из тех, что пока предпочитают действовать в одиночку, — выпалил Стас и замолчал, словно только что выдал важную государственную тайну.

— Ты считаешь, что женщина, как кошка, мурлычет только для того, кто кормит ее сметанкой и гладит по шерстке? — обиделась было Влада, но тут же поняла: Стас совершенно прав. Не заботься он о ней, не бери на себя почти все тяготы Игры, она не только не спала бы с ним, но и минуты бы рядом не оставалась. Губы некрасивые, плечи узкие, волосы неопределенного цвета, кожа прыщеватая, лицо как у девочки. Уверенно ведет себя только в постели, да и то лишь в последние ночи, но этого для настоящего мужчины совершенно недостаточно. Владе нравились мальчики совсем другого типа — красивые, сильные, умеющие привлечь к себе внимание других. А Стас… Даже здесь он боится соперников. А там, в реальной жизни, вообще от ревности иссохнет?

Товарищи по счастью-несчастью большую часть суток проводить в виртуальности, они же соперники, встречались Владе и Стасу редко, но все-таки встречались. Один игрок, высокий и, не в пример Стасу, широкоплечий, попытался даже заговорить с Владой, в упор не замечая стоявшего рядом Стаса. И тогда Стас, неожиданно для Влады и, наверное, самого себя, выхватил пистолет и — тоже в упор — всадил в игрока «пулю», а Владу схватил за руку и почти силком увел в спальню. Она ничего ему не сказала, но в тот вечер была необычно молчалива, а ночью, как никогда, ласкова и предупредительна.

Удары током были так болезненны, что очень скоро Стас и Влада научились стрелять из любого положения, на шорох, на голос, на звук шагов, в прыжке и в падении, а также мгновенно выбирать оптимальные пути отхода, когда их план добычи завтрака или обеда в очередной раз проваливался.

Пару раз они ложились спать, поужинав лишь любовью. И ни разу им не удалось набрать еды впрок. Питание было разнообразным, почти всегда — усилиями Влады — вкусным, но каждую порцию приходилось завоевывать, словно престижный спортивный кубок.

Дни и ночи летели, как болиды в «Формуле-один». Днем они «играли», а точнее, тренировались, и были эти тренировки иногда столь утомительны, что, поужинав тем, что удалось добыть, они быстренько стелили постель, по очереди принимали душ, но к тому времени, когда Стас выходил из санузла, Влада уже спала — или притворялась, что спит, экономя свои и Стасовы силы для следующего, столь же изнурительного дня. Иногда Стас, по-мужски изголодавшись, осторожно будил Владу, она сердилась, отчасти по-настоящему, отчасти притворно, и снисходительно принимала его ласки.

Стас явно влюбился в нее, влюбился с первого взгляда. С одной стороны, это было, конечно же, приятно, с другой — иногда утомительно, а временами и вовсе надоедливо. На «поляне», во время сражений с привидениями и монстрами, Влада еще могла не помнить о том, что партнер к ней не равнодушен. Но потом, в спальне, в какую бы секунду она ни взглянула на Стаса, всегда оказывалось, что он начал смотреть на нее мгновением раньше — или вообще не сводил с нее взгляда. И Влада чувствовала себя как актриса на сцене или учительница у доски — ни нос нельзя почесать, ни тем более, пардон, поправить трусики.

Конечно, Влада могла бы не обращать на Стаса внимание и вести себя так, словно его рядом нет. Влюбился — твои проблемы, я-то тут при чем? Но то ли пробуждающееся женское тщеславие, то ли не умершая еще девичья гордость не позволяли ей ронять марку.

Стас, оберегая Владу, старался действовать нестандартно и эффективно. В первые дни планы операций с повторяющимися названиями «Завтрак», «Обед» и «Ужин» разрабатывала Влада, но за последнюю неделю она ни разу не сказала, что ее план лучше.

Самые ответственные и опасные моменты нападений на холодильник Стас брал на себя, но Влада умело его прикрывала и несколько раз спасала от «пуль». Их спальня теперь — от них же — охранялась, и для того, чтобы попасть в нее, Стасу и Владе приходилось, во-первых, выяснять, кто и как стережет их «гнездышко», во-вторых, обманывать или «убивать» охранников. Иногда безуспешные попытки отбить спальню растягивались на полночи, и они решали на следующий день лучше недоесть, чем недоспать, но голод каждый раз выгонял их на поиски пропитания задолго до времени обеда.

Они научились полностью убирать с экрана полоски. Вначале эту науку освоил Стас, через пару дней — Влада. Кукловодов оказался прав: если на экране во время игры не появлялись полоски, они делали все легко и непринужденно и становились неуязвимыми для пуль. Но «поймать» это состояние удавалось не всегда. И если во время тренировок в спальне они теперь довольно легко добивались полного исчезновения полосок, то во время боев во имя хлеба насущного это получалось редко.

Выход из положения нашел Стас.

Влада заметила, что он совсем перестал хватать «пули», да и ее как-то очень уж удачно оберегал от «наказаний за неэффективные действия». Вечером она устроила допрос. Оказалось, этот хитрец научился практически мгновенно очищать свой экран, мысленно произнося команду «Полоски!». Вначале он научился это делать в спальне, потом и во время «боев местного значения».

— Ты! Узнал такой секрет, а мне не сказал! — рассердилась Влада. — Да я тебя за это!..

— Десять поцелуев, не больше! За то, что я все-таки открыл тебе ужасно секретный секрет! Больше десяти я не выдержу! — веселился Стас все то время, когда Влада колотила его кулачками по плечам и спине. Потом легко перехватил Владины руки, обнял ее, прижал к себе и уже всерьез начал оправдываться: — Я думал, что ты убираешь полоски точно так же. И пока ты не спросила, не очень-то задумывался, почему они перестали мне мешать во время операций «завтрак-обед-ужин». Ты спросила, я напрягся и вспомнил, что именно почти бессознательно делаю после того, как увижу монстра или еще какого-нибудь придурка.

Влада, потренировавшись, тоже смогла почти мгновенно и почти в любой ситуации убирать полоски, и теперь во время схваток за еду ей ничто не застило виртуальный свет.

Они не сразу начали делать зарубки на косяке двери, ведущей в санузел, и теперь не знали точно, заканчивается сейчас вторая неделя сборов или уже началась третья. А спрашивать, какое нынче число, ни он, ни она у своих родителей не решались.

Телефон, стоявший на подоконнике спальни, украшала табличка «Разговор контролируется!», и никаких существенных сведений об Игре им разглашать не разрешалось: разговор тут же прерывался. Да и позвонить можно было лишь дважды в день. Оба в самых радужных красках расписывали родителям сборы, которые, конечно же, ужасно поправят их здоровье, но однажды Стас осторожно сообщил Владе, что от постоянного пребывания в помещении у нее под глазами появились темные круги.

— Это от другого круги, — усмехнулась она. — Не волнуйся, ничего со мной не станется. До конца сборов осталась максимум неделя, как-нибудь доживу.

Иногда Влада ловила себя на том, что привыкла к жизни, в которой еду, возможность провести ночь с парнем и даже просто выспаться нужно каждый раз завоевывать, иногда напрягая для этого все силы, и что эта жизнь ей нравится. Но долго так продолжаться не могло.

И действительно, в одно утро все в очередной раз резко переменилось. В холодильнике вместе с завтраком Влада обнаружила листок бумаги с инструкцией, которая предписывала им уничтожить Карлоса, террориста международного масштаба, тщательно законспирированного и хорошо охраняемого. Но разведке одного дружественного государства удалось установить, что он проживает сейчас в Багдаде. Прилагался план квартала, в котором проживал Карлос, указывалось, что каждое утро он куда-то уезжает по своим террористическим делам на черном «мерседесе», возвращаясь иногда через час, а когда и в час ночи. Давался полезный совет: проще всего ликвидировать Карлоса можно тогда, когда он садится в автомобиль. С одной стороны, именно в это время охранники наиболее внимательны, с другой — именно поэтому они меньше всего ожидают нападения.

Детали операции антитеррористам предстояло разработать самостоятельно. Награда — отдых в пятизвездочном отеле, с деликатесами и шампанским. Но — лишь при условии, что им удастся ускользнуть от полицейских, которые наверняка начнут их преследовать.

Выйдя из бывшего «салуна», в котором давно уже не шумели ковбои, и проделав предписанный инструкцией путь по комнатам «замка», Влада и Стас обнаружили себя стоящими на шумной улице арабского города, в двух шагах от «мазды» с иностранными номерами. Номера совпадали с указанными в инструкции.

— Стой здесь, я проверю, — попросил Стас, обходя автомобиль. Он потрогал руками лобовое стекло и капот, слегка надавил на последний, проверяя упругость подвески. Иллюзия того, что автомобиль настоящий, была полной. Стас открыл дверцу, сел за руль, повернул ключ, предусмотрительно оставленный кем-то в замке зажигания. Чуть слышно заработал двигатель. Стас открыл правую дверцу:

— Прошу вас, мадемуазель!

Влада уселась рядом с ним. Автомобиль слегка качнулся.

— Класс! — оценила она. — Совсем как настоящий!

— Он и есть настоящий. Ну почти. Ты почувствовала ветерок, когда мы вышли на «улицу»?

— Почувствовала. Словно мы и в самом деле… Тачка стоит во внутреннем дворике дома отдыха, да?

— Скорее всего. Но это все-таки не тачка, а высококлассный тренажер типа тех, на которых в Америке дети миллионеров готовятся разбивать автомобили своих папаш.

Стас плавно тронул с места, и улицы незнакомого города поплыли за окнами «мазды», создавая почти полную иллюзию движения. Даже ветерок начал дуть в приоткрытые окна — видимо, на дверцах тренажера были установлены вентиляторы. Лишь для показа мельчайших деталей городского пейзажа не хватало разрешения микроэкранов шлема.

Указанный в инструкции дом они нашли довольно быстро. Перед красивым беломраморным особняком, прячущимся в тени каких-то экзотических деревьев, стоял черный «мерседес». Водитель его скалил белые зубы, рассказывая что-то веселое охраннику. Второй охранник прогуливался по тротуару рядом, все время оглядываясь по сторонам. От яркого солнца голову его прикрывал огромный платок, прихваченный темным обручем.

Понимали Стас и Влада друг друга теперь с полуслова. К тому моменту, когда их «мазда» замерла неподалеку от «мерса», план операции был полностью согласован.

Охранник, разговаривавший с шофером, бросился к «мазде», едва она остановилась. Стас и Влада начали целоваться.

— Эй, ты! Здесь нельзя останавливаться, — сказал охранник почему-то на русском. — Проезжай!

— Счас, — не стал спорить Стас, неохотно прерывая поцелуй.

— Ты… позволяешь командовать собой каждой шестерке?! Хорошо! Тогда ты уезжай, а я останусь! — немедленно взбесилась Влада.

Она выскочила из машины, едва не развалив тренажер хлопком дверцы. Стас бросился за нею.

— Влада! Владочка! Я тебя умоляю!

Сцену ссоры юных влюбленных они разыгрывали до тех пор, пока возле «мерса» не появился Карлос с двумя охранниками. После чего началась банальная «стрелялка». Расправившись с охранниками, они всадили в Карлоса для верности по паре «пуль» и бросились к «мазде»: с соседней «улицы» уже доносилось завывание полицейской сирены.

В этот первый раз им удалось оторваться от полиции довольно легко. Петляя по узким улочкам и отслеживая свое местоположение на мониторе бортового компьютера, они въехали в указанную в инструкции пустынную улочку. Здесь, оставив в автомобиле пистолеты, они пересели в черный «опель», за рулем которой сидел бородатый водитель в темных очках — ни дать ни взять Кукловодов. Может, это он и был? Едва они отъехали, позади грохнуло. Оглянувшись, Влада через заднее стекло увидела, что их «мазда» горит багрово-оранжевым пламенем.

Цвет — тридцать два разряда, не меньше. Ишь какой костер…

Влада понимала, что за все это время они лишь перешли из одного тренажера в другой, ни один из которых и на сантиметр не сдвинулся с того места, где его установили устроители Игры. И тем не менее через десять минут они со Стасом вошли в роскошный отель, где были препровождены лопающимся от усердия смуглым служащим на второй этаж.

В таких апартаментах Владе бывать еще не приходилось. Гостиная с коврами, телевизором и дорогой мебелью, спальня с огромной кроватью, сверкающая никелем и чистотой ванная комната с маленьким круглым бассейном посередине.

Ha столике в гостиной в ведерке со льдом действительно стыла бутылка шампанского.

— Интересно, а шлемы здесь можно снимать? — забеспокоилась Влада.

— Боишься, что все исчезнет? Ну, тогда давай я первый.

— Если все — мираж, не говори мне об этом, — попросила Влада.

Стас снял шлем. Судя по тому, что руки его не дернулись, как у марионетки, которую резко потянули за веревочки, удара током не последовало. Но вместе с тем вел себя Стас как-то странно: прикоснулся ладонью к запотевшей бутылке, потом отдернул руку и как-то боком, по-крабьи приблизился к Владе.

— Ну что?

— Да как тебе сказать… — задумчиво протянул Стас. — Шампанское, кажется, настоящее. А вот лед… Ты сама оцени, — деловито предложил он и, быстро подняв руку, запустил Владе за шиворот льдинку.

— Ай! — вырвалось у Влады, и разозлилась она на Стаса — в натуре, без понтов — не за льдинку, а за это свое бабское «Ай!».

Она бросилась на обидчика, как фурия, но трусливый Стас заперся в ванной. Судя по немедленно раздавшемуся шуму льющейся воды, он решил пересидеть бурю в бассейне.

Влада осторожно сняла шлем. Ничего вокруг в общем-то не изменилось, только краски чуть потускнели, зато различимые глазом детали стали мельче. Поспешно освободившись от скафа, Влада набрала две полные горсти льдинок и загрохотала ногой в дверь ванной.

— Подлый трус! Выходи! — вызвала она Стаса на бой.

— Вначале сними шлем, скафандр и разоружись, — выставил ультиматум Стас.

— Я давно вышла из виртуальности! — кричала в ответ Влада. — Но твою цыплячью шею я и голыми руками сверну!

— Я не цыпленок! У меня уже гребешок вырос и кое-что еще. Показать? — дразнился Стас.

— Открывай без разговоров, — рычала Влада хриплым сопрано, стуча в дверь босой ногой.

Стас рывком открыл дверь. Влада влетела в ванную, пряча начавшие таять льдинки.

Бассейн розовато-желтого цвета, напоминающий огромную морскую раковину, был уже наполовину полон. Стаса, однако, в просторной ванной комнате не было. Влада резко повернулась. Стас, стоявший, конечно же, за ее спиной, подхватил Владу на руки.

— Вот тебе, вот, вот! — ликовала она, запихивая льдинки ему за шиворот.

— Остынь, милая, — посоветовал Стас, бережно опуская Владу в воду.

— Ай! — снова вскрикнула Влада, но уже не злясь ни на себя, ни на Стаса. — Я же одета!

— И в самом деле… — озадачился Стас, притапливая Владу так, чтобы над поверхностью воды оставалась только ее голова. — Но это легко исправить. Тебе помочь?

Влада плеснула на него водой.

— Твое счастье, что ванна оказалась настоящей! Иначе бы…

Она попыталась стянуть с себя блузку, но тонкая материя плотно прилипла к телу и не поддавалась. Влада обреченно подняла вверх руки.

— Ну, что стоишь, как сосватанный? Снимай!

Стас, не сводивший глаз с облепленных прозрачной тканью округлостей, бросился исполнять приказание. И, как обычно, взял на себя самую трудную часть работы: стаскивание блузки именно с этих округлостей.

— Ты подумал, в чем я теперь ходить буду? — притворно сердилась Влада, вставая. — Отвернись! Отвернись, говорю!

Стас со вздохом исполнил и это приказание. Через несколько секунд на голову его обрушилась мокрые джинсы, а едва он от них освободился — кружевные трусики.

— В халате ты будешь ходить, вот в этом, — указал Стас на два роскошных махровых халата, приготовленных заботливыми хозяевами гостиницы. — Но, по-моему, ты сегодня и без халата не замерзнешь.

— Да?! Перетопчешься! — злорадствовала Влада. — В следующий раз не будешь ледышки за шиворот запускать!

Стас развесил джинсы и прочее на полотенцесушителе и начал быстро раздеваться.

— Что ты делаешь? — удивилась Влада, успевшая за это время вылить в воду пару колпачков шампуня и взбить пену.

— Я тоже хочу искупаться.

— Но я первая заняла ванну! — возмутилась Влада.

— А я второй, — как обычно, не стал спорить Стас и шагнул в воду.

Влада, издав боевой клич, бросилась на агрессора.

— Я тоже тебя хочу! — успел крикнуть Стас, прежде чем волна цунами захлестнула его с головой. — Но не так резко, дорогая, — пробулькал он уже в воду.


Глава 7. СТАС

Следующие несколько дней они только и делали, что убивали Карлоса. Причем жил он теперь в Москве, в особняке недалеко от Каширского шоссе. Дважды обмануть охранников одним и тем же способом было невозможно, но Стас без устали изобретал все новые. Еще бы! Теперь, убив Карлоса, они могли по полдня нежиться в постели, объедаться деликатесами и смотреть видеофильмы — в гостиной обнаружился видеоплейер с тремя десятками кассет. У Влады почти исчезли круги под глазами, да и Стас, отоспавшись наконец, чувствовал себя гораздо бодрее. Угнетало его лишь одно: сборы вот-вот должны были закончиться, им с Владой придется разъехаться по домам. Здесь он Владе необходим, но захочет ли она с ним встречаться, когда эта необходимость исчезнет? И что, если ее возьмут в сборную, а его нет?

— Слушай, а почему последнее время Игра стала такой однообразной? — спросила Влада однажды утром, сладко потягиваясь после сна. Стас уже достал из холодильника остатки вчерашнего пиршества и раскочегаривал кофеварку.

— Не догадываешься? — усмехнулся он, тайком заглядывая в спальню. Ему нравилось смотреть, как Влада выскальзывает из-под одеяла, садится на постели, стаскивает со спинки стула халат, прячет под ним вначале плечи, потом упругие мячики грудей и, наконец, вставая, крутой изгиб бедер. — Похоже, устроители сборов пронюхали, какой сюжет будет разыгрываться на международных соревнованиях, и теперь натаскивают нас на этого Карлоса, словно котят на полузадушенную мышь.

— Но когда это раскроется — нас дисквалифицируют?

— Если нас возьмут в сборную, да если в финале действительно будет сюжет с Карлосом, да если судьи узнают, что мы целенаправленно к нему готовились, да если сочтут это недопустимым… Не слишком ли много «если»? Да и в чем дело, собственно? На экзаменах всегда кто-то вытаскивает единственный билет, который знает.

Влада, ничего не ответив, ушла в ванную. Позавтракав и облачившись в скафы, они обнаружили на полу просунутый под дверь листок бумаги с, как они подумали, заданием на сегодняшний день. Но лист был большим, плотным и отпечатанным чуть ли не на гербовой бумаге. На нем значилось:


Ролевой пейнтбол

КОМАНДНОЕ ПЕРВЕНСТВО МОСКВЫ

Задание на первый тур

Ваша команда в составе от двух до шести человек должна уничтожить международного террориста Карлоса и скрыться затем от охраняющей его коррумпированной милиции. Время проведения этапа — с 6:00 до 22:00 завтрашнего дня. В этот период Карлос должен будет покинуть свой особняк, а через некоторое время в него вернуться. Момент нападения выбирается играющими самостоятельно, но попытка может быть только одна. Задача противоположной стороны — сохранить жизнь Карлосу. Количество участников в противодействующей команде — также от 2 до 6 человек.

Дополнительные очки начисляются, если в живых не останется ни одного из участников противоположной команды, а также за контрольный выстрел в голову. Контрольный выстрел в Карлоса обязателен. Дополнительные очки переходят на следующий тур.

Тур заканчивается после уничтожения Карлоса и возвращения команды на базу или по истечении отведенного времени (это означает проигрыш вашей команды и выигрыш противников).

Желаем удачи!

Оргкомитет

— Ничего не понимаю, — протянул Стас приглашение Владе. — При чем здесь ролевой пейнтбол и что это, собственно говоря, такое? Мы же готовились соревноваться в виртуальности!

Но Влада уже успела прочитать текст через Стасово плечо.

— Ура! — обрадовалась она. — Сборы закончились! Скоро или соревнования, или мы возвращаемся домой!

— Ура, — эхом отозвался огорченный Стас. — Скоро или соревнования, или мы возвращаемся домой…

Но обрадованная Влада сделала вид, что не замечает его минорного настроения, и даже, стукнув своим шлемом о шлем Стаса, чмокнула его в подбородок.

— Пейнтбол — это когда несколько идиотов палят друг в друга из почти настоящих пистолетов, заряженных красной краской, — начала объяснять Влада. — Бегают в спортивном зале или на площадке между пирамид из старых автомобильных покрышек и поливают друг друга краской! Примитивнее самой примитивной стрелялки.

— Это знаю даже я, — нахмурился Стас. — Но при чем здесь мы? И что значит — ролевой?

— А вот этого не знаю даже я, — улыбнулась Влада. — Надеюсь, сейчас нам все объяснят. Который час?

— Десять ноль-восемь. А что?

— Ровно в десять нам все расскажут.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я просто читать умею!

Влада перевернула листок и показала Стасу несколько слов, написанных карандашом: «Выходите в коридор ровно в десять. Надо поговорить».

— Тогда почему мы все еще не вышли в коридор? — удивился Стас.

— И в самом деле почему? — еще больше удивилась Влада.

В коридоре стоял белый пластмассовый столик, какие обычно ставят в летних уличных кафе, и три стула. На одном из них сидел, потягивая пиво прямо из бутылки, Кукловодов.

— У меня для вас три новости, — без обиняков начал он, жестом пригласив их сесть. — Одна, как водится, плохая, зато две другие — одна другой лучше. С какой начнем?

— С плохой, — мгновенно выбрала Влада.

— Плохая новость состоит в том, что первые всемирные соревнования по виртуальным играм отменяются.

— Как?! — в один голос возмутились Стас и Влада.

— Обычное явление — у спонсора не хватило денег! Но, возможно, соревнования состоятся следующей весной.

— Это была — вторая новость? — разочарованно спросила Влада.

— Нет, полуторная. Вторая новость состоит в том, что, пронюхав о несостоятельности спонсора, мы несколько изменили программу и начали всех участников готовить к другим соревнованиям, по ролевому пейнтболу. Ваши последние задания по устранению Карлоса — это, собственно, задание первого круга.

— Чем ролевой пейнтбол отличается от обычного? — спросила Влада, переводя взгляд с Кукловодова на Стаса и обратно.

— Ролевой пейнтбол — игра для интеллектуалов, — ухмыльнулся Кукловодов, делая большой глоток прямо из горлышка. Пил он «Останкинское темное» — в виртуальности по крайней мере. — Этим он и отличается от обычного. Соревнования проводятся не на спортивной площадке, а в реальных условиях — в лесу, на дачном участке или на территории заброшенного завода. Участвуют две команды. Одна обороняет какой-нибудь объект, другая пытается его уничтожить. И поле для проявления находчивости и сообразительности тут огромное. Во-первых, нужно уметь опознать противника и в лесу, например, не напасть на безобидных грибников. Если те перепугаются и подадут потом в суд, отдуваться будут не устроители игры, а сами участники. Мы, кстати, подсуетились и добыли фотографию Карлоса… Сейчас…

Кукловодов запустил руку сначала в один карман пиджака, потом в другой и наконец протянул игрокам две цветные фотографии. На обеих был снят один и тот же человек — пожилой уже мужчина с залысинами по обеим сторонам черепа, снятый в одном случае почти в фас, в другом — почти в профиль. Судя по зернистости фотографий, снимали издалека, телеобъективом, а потом еще и фотоувеличитель использовали.

— А что, в пейнтбол и старики играют? — не поверила Влада.

— Во-первых, сорок пять лет — это еще не старик. Во-вторых, я уже говорил, ролевой пейнтбол — игра для солидных мужчин. В вас никто не должен заподозрить игроков еще и потому, что вы слишком молоды для таких развлечений, на этот фактор внезапности мы очень и очень рассчитываем. Ну и конечно, у противников не будет ваших фотографий, это тоже увеличивает шансы.

— А нашу команду не дисквалифицируют за фотографии? — забеспокоился Стас.

Кукловодов в это время булькал пивом и ответил не сразу.

— Нет. Ролевой пейнтбол тем и привлекателен, что в нем допускается использование любых приспособлений и ухищрений. Если нападающие в состоянии нанять вертолет или одолжить у кого-то танк, они имеют право сделать это. В общем, все как в жизни. Даже маркеры, стреляющие краской пистолеты то есть, используются не пневматические, а боевые, со специальными вставками в стволы. И патроны почти как настоящие, только вместо пуль — желатиновые шарики с краской. Удовольствие дорогое, каждый патрон стоит пять баксов. Разработано все это было для натаскивания спецподразделений, и не у нас, а за бугром. Некоторые крутые бизнесмены, кстати, оценивают с помощью этой игры подготовку своей службы безопасности. Не исключено, что и Карлос, выставивший команду на первый круг, тоже какой-нибудь крупный бизнесмен, а охраняют его по игре его же телохранители по жизни, профессионализм которых он решил проверить. Но выяснить наверняка нам это пока не удалось. Суть дела, впрочем, не меняется. Главное — победителям хорошо платят, а сами бои часто показывают по телеку. Так что если увидите оператора с телекамерой, не удивляйтесь. Передачи типа «Форт «Боярд» и «Гладиаторы» уже порядком надоели, ролевой пейнтбол — хит сезона.

— Что-то я ни разу этого хита по ящику не видел, — засомневался Стас.

— В тех странах, где уже проводятся соревнования, передачи пользуются успехом, и с каждым разом все большим. Таких стран пока только три — Австралия, Канада и США. Россия станет четвертой. Но вторая новость состоит не в этом, а в сумме приза, объявленной за победу в финале. Это — сто тысяч баксов команде-победительнице, пятьдесят — участнице финала. Впечатляет?

— Не более чем журавль в небе, — не вдохновился Стас. — Вряд ли мы при нашем нулевом опыте выйдем даже в четвертьфинал.

— Во-первых, победители даже первого тура получат по пять тысяч баксов — каждый! Во-вторых, задание первого этапа нам было известно, именно его вы и отрабатывали последние пять дней, поэтому шансы на победу хотя бы в первом туре у вас немалые. А в-третьих, из всех участников сборов мы для пейнтбола выбрали именно вас. И это — третья и самая хорошая новость!

Кукловодов явно ждал от них бурной радости и, не дождавшись, озадачился:

— А где летящие вверх чепчики?

— Виртуальность отличается от реальности, — глубокомысленно заметил Стас.

— Ах вот в чем дело… Молодые люди подозревают, что их неправильно или не тому учили! Ну что же, мы предвидели этот новый поворот. Следуйте за мной!

Он поставил на стол опустевшую бутылку, встал со стула, уверенно пошел по коридору направо. Стас и Влада вслед за ним спустились на первый этаж, прошли шагов тридцать влево и очутились в просторном помещении, похожем на спортивный зал.

— Снимите шлемы! — потребовал Кукловодов.

— А нас не… это? — спросил Стас, оглянувшись на Владу.

— Не, не это, — усмехнулся Кукловодов.

Влада первой сняла шлем.

Они действительно находились в спортзале, уставленном огромными картонными коробками, пирамидами из старых покрышек и большими фанерными ящиками. Кукловодов стоял прямо перед ними, такой же бородатый, как и в виртуальности, и в таких же темных очках в пол-лица. Рядом с ним на картонной коробке из-под бананов лежали два пистолета, почти неотличимые от тех, которые были у Стаса и Влады в кобурах, — «вальтер» и браунинг.

— Замените ваши пушки на эти. Проведем генеральную репетицию.

Стас взял пистолет, привычным движением дослал патрон и, поставив пейнтбольный «вальтер» на предохранитель, сунул его в кобуру. Свой он отдал Кукловодову.

Влада закончила те же самые процедуры секундой позже.

— А теперь наденьте вот эти маски. Они предохранят ваши лица от попадания краски.

Кукловодов протянул им две черные шапочки. Стас повертел свою в руках, не понимая, при чем здесь шапочка. Влада свою надела, быстро опустила отворот, и лицо ее скрыла черная маска с прорезями для глаз и рта.

Стас тоже опустил на лицо маску.

— Мы что, на стороне террористов будем выступать? — удивилась Влада.

— Антитеррористические группы во всех странах тоже используют такие маски — в целях безопасности своих членов, — успокоил ее Кукловодов. — А задание первого круга для вас будет прежним — убрать Карлоса. Но это завтра. Сегодня — генеральная репетиция. Сейчас в зал ворвутся террористы в таких же масках. Ваша задача — перестрелять их как можно быстрее. Да, вот запасные обоймы. Репетиция закончится, как только у вас кончится боезапас.

— Так нечестно! У меня в обойме патронов меньше! — возмутилась Влада.

— Зато обойм больше, — вразумил ее Кукловодов. — Ишь, справедливости захотела… Нет ее в нашем мире и быть не может!

— Кто лучше стреляет, тот и прав, — сразу поверил ему Стас.

— Тот и получит первый приз. Разве это не справедливо? — не согласилась с ним Влада.

Выхватив пистолет из кобуры и нацелив его на один из двух входов в зал, она тут же сокрушенно опустила ствол.

— Я привыкла к тому, что у меня на лице темные очки, — пожаловалась Влада. — Боюсь, мы проиграем только из-за этого. Попробуй ты, Стас.

Стас выхватил пистолет, прицелился…

— Да, совершенно непривычно и дьявольски неудобно. Словно меня голым на улицу вывели.

— И к такому повороту мы были готовы, — довольно улыбнулся Кукловодов. — Вот, надевайте.

Он протянул Владе и Стасу по паре очков; стекла их были лишь чуточку светлее микроэкранов шлемов, к которым почти за три недели уже привыкли игроки.

— Вот теперь другое дело, — оценила заботливость Кукловодова Влада.

Очки надевались под маску. Были они не с дужками, а с плотными широкими резинками и не спадали и не съезжали на нос даже во время прыжков, перекатов и падений.

— Очки выполняют еще и защитную функцию, — добавил Кукловодов. — Вы, в свою очередь, постарайтесь не стрелять по глазам противников. Они тоже будут в очках, но все-таки…

Обе двери, расположенные в разных концах спортзала, вдруг с треском и грохотом распахнулись. Через них начали вбегать здоровенные ребята в камуфле, черных масках и с пистолетами в руках.

— Начали! — крикнул Кукловодов, исчезая за ближайшей пирамидой, сложенной из картонных коробок.

Влада и Стас мгновенно выхватили пистолеты. Стас в прыжке скрылся за башенкой, сложенной из покрышек, Влада просто присела. Каждый из них успел сделать по два выстрела.

— Полоски! — напомнил Владе Стас.

— Уже сделано, — ответила она.

Пистолет стрелял почти так же, как в виртуальности, только отдача чувствовалась сильнее. Единственное новое ощущение — запах пороха, усиливающийся с каждым выстрелом.

Через секунду Стас перекатился по полу к соседней черной пирамидке, успев при этом выстрелить трижды: в двоих мордоворотов и в щуплую черную фигурку, вбежавшую в зал последней. На человечке в черном были не просто маска и очки, а замысловатый шлем с пластиковым щитком и еще какими-то наворотами.

— В черном — судьи, постарайтесь в них не стрелять, — крикнул откуда-то сбоку Кукловодов.

Влада хотела было хохмы ради пальнуть в прыжке на голос, но побоялась, что Кукловодов не поймет шутки. Неизвестно еще, как отмывается эта краска, а на Германе Фрицевиче была не камуфла, а цивильный костюм. Вдруг он одевается у Зайцева? Не расплатишься потом.

По будущим участникам первенства Москвы тоже стреляли, но как-то бестолково. Во всяком случае, ни одного красного пятна Влада на своей одежде пока не видела.

— Стас? — негромко крикнула она.

Этот прием они практиковали и раньше: при большом количестве целей правильнее было стрелять не по очереди, а одновременно, но с разных точек. У монстров на мгновение разбегались глаза, и через это же самое мгновение их, монстров, становилось на два меньше.

— Йес! — крикнул Стас, перебегая к другому укрытию и стреляя во все, что шевелится.

Между укрытиями, словно черные привидения, неслышно ходили арбитры; у одного из них на груди алело пятно — Стас, как обычно, не промахнулся.

— Ноу! — крикнул Стас.

Противники немедленно открыли огонь, а Стас и Влада — с трехсекундной задержкой, по открывшимся целям. Арбитры вывели из игры еще трех человек; ответные выстрелы звучали теперь совсем редко и только из двух блуждающих по всему залу точек. Стас и Влада тоже перемещались рывками, прикрывая друг друга, и скоро красное пятно заалело на черной шапочке еще одного крепыша.

К Стасу подскочил арбитр, черный с головы до ног.

— Вы ранены! — указал он на плечо Стаса. — Бросайте пистолет!

Действительно, на правом плече Стаса была красная полоса.

— А левой рукой стрелять можно? — спросил он.

— Попробуйте, — пожал плечами арбитр.

Стас взял пистолет в левую руку.

— Йес! — крикнул он, одновременно перебегая к другому укрытию.

Но оставшийся в единственном числе противник не показывался. Влада перебегала от одной большой картонной коробки к другой, зыркая по сторонам, но не видела ни Стаса, ни противника. Потом они появились сразу оба. Стас выстрелил, его противник тоже. Влада громко айкнула — на ее левом бедре появилось красное пятно.

— Не в счет, — сказал мгновенно подскочивший к Стасовой жертве арбитр. — С такой дыркой в голове стрелять уже нельзя. Раунд окончен.

Из-за укрытий молча вышли плечистые парни в камуфле, вслед за арбитрами покинули зал. И только после этого из берложки, устроенной в углу, выполз Кукловодов.

— Ну, что я вам говорил? — ухмыльнулся он. — Вдвоем вы положили дюжину парней, прошедших армию и не раз игравших в ролевой пейнтбол, а у вас даже патроны остались! Не знаю, что, где, когда, но во второй круг вы точно выйдете!

К потолку зала поднимались сизые струи дыма; кисло пахло порохом. Влада потирала бедро — попадание оказалось довольно болезненным. Стас виновато улыбнулся.

— Прости, я…

— Не переживай, я сама подставилась.

— У тебя рука в крови, — пошутил Стас.

— Краска легко смывается водой, — успокоил Владу Кукловодов. — Ну что, еще один раунд? На этот раз пули будут зелеными, а противники уже будут находиться в зале. Замените обоймы!

Он забрал старые обоймы и выдал им новые. Тем временем меченные красным парни — кто в грудь, кто в живот, кто в голову — вошли в зал и спрятались за укрытиями. Оба арбитра застыли на «нейтральной» территории.

Кукловодов влез в свою берложку, крикнул «Начали!» и затих.

На этот раз Стас и Влада изменили тактику: Стас привлекал к себе внимание противников, изо всех сил стараясь при этом не угодить под пули, а Влада расстреливала их то из одного укрытия, то из другого. В конце Стаса, правда, ранили в ногу, но зато Влада всадила в его обидчика целых три «пули».

— Отлично! — не скрывал своей радости Кукловодов. — Думаю, вы уже убедились, что пейнтбол вам тоже по плечу. А теперь отдыхать. Я бы очень рекомендовал вам этой ночью хорошо выспаться, — усмехнулся он. — Завтра утром прошу ровно в семь часов утра выйти из спальни.

— А одежда? — догадался спросить Стас. — Нам камуфлу выдадут?

— Ни в коем случае! — насторожился Кукловодов. — На вас будет цивильная одежда, и изображать вы будете влюбленную парочку, как на тренировках. Соперники не должны заподозрить в вас своих противников, понимаете? Поэтому никакой камуфлы, маски — только на время стрельбы, а потом их нужно сразу снять. Костюмы — вот в этой сумке. Если их запачкают краской — не страшно, сдадим в химчистку, фирма оплатит. Глаза ваши будут защищены очками, с лица краска легко смоется, хотя, если стрельнут сблизи, могут появиться синяки. Но Париж стоит пары синяков, не так ли?

— Так ли, — решила за обоих Влада.

— Ну что же, считайте, что по пять тысяч баксов у вас уже в карманах, а при удачном раскладе и больше. Верните мне пистолеты и маски, надевайте свои шлемы — и в спальню. Очки, без которых вы как слепые котята, я вам оставляю, не забудьте завтра захватить их с собой. Адью!

Остаток дня Стас и Влада провели, просматривая видики и просто валяясь на широкой кровати. Конечно, не удержались и немного позанимались любовью. Стас грустил: скоро с Владой придется расстаться, и, вполне возможно, навсегда. Влада радовалась: она соскучилась по родителям, маминому борщу и своей комнате.

Вечером Влада приготовила бутерброды. Будильник поставили на полседьмого утра.

Спать (в буквальном смысле этого слова) легли рано.


Глава 8. СТАС

Из спальни они вышли ровно в семь.

На Владе был бежевый английский костюм и бежевые же туфельки спортивного типа, на низком каблучке. Из волос она соорудила высокую прическу и была похожа на молодую бизнес-леди, спешащую на важную деловую встречу.

Стасу костюм подобрали попроще — джинсы, майка с групповым портретом ансамбля «Queen» и ветровка. Он вполне мог сойти за шофера бизнес-леди, по сценарию предстоящего тура — шофера-любовника.

В коридоре никого не было.

— Что вчера говорил Кукловодов? Где он нас обещал ждать? — забеспокоился Стас.

— Ничего не говорил. Я поняла, что будет ждать здесь, в коридоре. Вот, вчерашние стол и стулья на месте, — показала Влада на пластмассовую мебель.

В дверях показался запыхавшийся Кукловодов.

— Ага, вы уже готовы. Прекрасно. Идемте, последние инструкции дам в машине.

Они почти бегом спустились по лестнице. Солнце еще не взошло, но было уже достаточно светло, и Стас сразу же узнал стоявшую во внутреннем дворике «замка» машину — ту самую «мазду», в которой Кукловодов привез их три недели назад на сборы. Всего лишь три недели, а кажется — три года. Столько впечатлений за это время…

— Нет-нет, рулить будешь ты, — остановил Кукловодов Стаса, собравшегося было сесть рядом с Владой на заднее сиденье. Сам он угнездился на переднем.

Стас завел мотор и плавно выехал на короткую асфальтовую дорожку, ведущую к шоссе. В виртуальности он уже много раз делал это, а поскольку в этой своей части виртуальность нисколько не отличалась от реальности, никаких проблем с вождением у Стаса не было.

Кукловодов вручил им пистолеты и шапочки-маски. Стас, ведя машину одной рукой, спрятал свой в заблаговременно надетую кобуру, Влада то же самое проделала со своим браунингом; ее бежевый жакет прекрасно маскировал оружие.

Кукловодов тем временем дал вводную на первый тур игры.

— Собственно говоря, инструкции очень простые. Не доезжая три квартала до особняка Карлоса, вы остановитесь и будете ждать звонка по мобильному. Двое других членов команды сейчас ведут наблюдение за его домом. Как только они заподозрят, что Карлос собрался покинуть резиденцию, вам позвонят. Вы тотчас должны подъехать к воротам особняка и действовать, как на тренировках. Маски надеть можно только перед самой стрельбой. После того как на голове Карлоса появится красное пятно, вы должны немедленно сделать ноги, маски в машине немедленно снять. Я вас буду ждать в условленном месте и постараюсь сбить «милицию» со следа. Все понятно?

— Вы что, тоже член нашей команды? — сообразила наконец Влада.

— Конечно! И тоже надеюсь заработать после первого тура пять косых. Зря я, что ли, столько нянчился с вами?

— А как же дополнительные очки за уничтожение всех противников? — спросил Стас.

— Никак. Лучше не попасться «милиции» без дополнительных очков, чем проиграть все. Останови за этим «опелем», — потребовал Кукловодов, едва Стас выехал на Каширское шоссе. — Да, ждать, быть может, придется долго, несколько часов. Вот вам термос с кофе и бутерброды. Ну, удачи!

Он выскочил из машины, пересел в стоявший позади «опель» и сразу же, круто развернувшись, помчался прочь от Москвы.

— Интересно, куда это он? — удивилась Влада.

— Хорошо устроился. Мы три недели тренировались в поте лица, недоедали, недосыпали, а он раз — и те же пять косых…

— Особенно недосыпали, — хмыкнула Влада.

— Ну, положим, недосыпали мы по собственной инициативе. Но от недоедания я похудел килограмма на три! — возмущался Стас, переключаясь на четвертую скорость. Шоссе в этот раннеутренний час было пустынно, и он решил, выпендриваясь перед Владой, устроить небольшое ралли.

— И похудел ты тоже по другой причине; питались мы в общем-то нормально… Не гони так быстро, авария наверняка означает дисквалификацию! — встревожилась Влада, когда Стас чуть не наехал на зазевавшуюся старушку.

— Я стараюсь, — буркнул Стас, обливаясь холодным потом и резко сбавляя скорость до разрешенных девяноста.

Угораздило же эту бабку нарисоваться прямо на середине шоссе! Влада права: случись какая авария — они мгновенно вылетят из Игры. А ведь победить в ней — единственный для него шанс продолжить отношения с Владой. Они, правда, еще не обсуждали эту тему, но и ежу понятно: Влада была с ним только благодаря чудесному стечению обстоятельств. Как она обрадовалась тому, что Игра может закончиться уже сегодня…

— Кто больше расстроился из-за того, что ты не поступил в университет на бесплатное обучение, ты или твой папа? — вспомнила Влада вчерашний разговор, когда они остановились перед светофором. Она оканчивала школу лишь в следующем году и последние дни жадно расспрашивала Стаса о вступительных экзаменах. А он с удовольствием о них рассказывал, не упуская ни единой возможности показать себя с самой лучшей стороны.

— Думаю, все-таки я. Отец считает, что теперь я сам за себя в ответе. Не поступил — значит должен искать работу, и вся недолга.

— Он, наверное, смог бы оплатить твою учебу.

— Думаю, отец так и сделает. Но — в следующем году, если я снова провалюсь.

— Ты обиделся на него за это?

— Нет.

— Я бы тоже не обиделась. А как же армия?

— У меня отсрочка на год. Это отец сумел — и захотел! — мне сделать.

Сзади пискляво просигналил грузовик. Стас, спохватившись, тронул с места.

Через несколько минут они остановились в трех кварталах от переулка, в котором был особняк Карлоса.

— Дай мне еще раз взглянуть на портреты, — попросил Стас.

Влада молча протянула Стасу фотографии.

Во время тренировок Карлос каждый раз выглядел по-разному, и было важно не перепутать его со случайными прохожими, которые почти всегда оказывались на месте очередной схватки. Стало понятно, почему Кукловодов, их виртуальный тренер, именно так проводил тренировки — теперь они запоминали лица своих противников с первого взгляда.

— Знаешь, кого напоминает сегодняшний Карлос? — усмехнулась Влада краешками губ. — Моего дядю по материнской линии, бухгалтера. Он тоже пухленький, лысоватый и безобидный.

— Таким же был король киллеров в сериале «Лунный свет», — вспомнил Стас. — Выглядел как добродушный папаша, отягощенный заботами об обширном семействе. И это здорово помогало ему убивать. Думаю, стреляет Карлос не хуже, чем мы, не стоит его недооценивать.

Стас вернул Владе фотографии.

— Что-то я проголодался. Какой там кусочек сыра послал Кукловодов двум воронам?

— Я не ворона, а ласточка, рыбонька и зайчик! — обиделась Влада, доставая пакет.

— Причем одновременно. Голова ласточки, хвост рыбоньки и туловище зайчика.

— Мантикор, и тот симпатичнее был. Вчера вечером, между прочим, ты по-другому пел. Тебе бутерброд с сыром или ветчиной?

— И с рыбой тоже.

— Ты бы еще с икрой захотел.

— Обожаю траурные бутерброды — с одной стороны икра красная, с другой черная.

— Победим в первом туре — устроим траур по своим противникам!

— И будем носить его — в смысле есть — не менее трех дней!

Они жевали бутерброды, пили из пластмассовых стаканчиков горячий кофе. Стас пытался острить, но вскоре Влада перестала отвечать на его шутки и улыбаться, пропустила очередную реплику Стаса между ушей, задумалась о чем-то и вдруг спросила:

— Стас, ты что, всерьез рассчитываешь получить эти пять тысяч?

— Почему бы и нет?

— Потому что с нами не заключали никаких контрактов. Потому что Кукловодов угрохал кучу денег на нашу подготовку и наверняка захочет вернуть хотя бы часть из них. Потому что никто не помешает ему прикарманить наши деньги. Да и какие они наши? Мы три недели играли в увлекательную игру, жили в свое удовольствие — за что платить?

— За то, что мы научились метко стрелять, импровизировать, за удары током и унижения первых дней…

— Неужели ты не понимаешь, что нас наверняка кинут? Никаких письменных обязательств Кукловодов на себя не брал. Ни один суд не примет решение в нашу пользу!

— Ну у тебя и базар… Словно у адвоката в суде! — восхитился Стас.

— Папин банк уже несколько раз судился из-за не возвращенных кредитов, кое-что отец рассказывал маме, вот я и наслушалась.

— Ну, не получим деньги так не получим. Уж по сто тысяч, ежу понятно, нам не обломится никогда, нигде и нипочем, да и по пять вряд ли. Ты права — мы свое уже получили, осталось отблагодарить Кукловодова удачным выступлением и ждать соревнований по виртуальным играм. Думаю, он нас пригласит.

— Тогда чем ты расстроен?

Стас дожевал бутерброд, в два больших глотка допил кофе, с хрустом смял стаканчик, выбросил его в открытое окно.

— Не мусори, пожалуйста, мы не в Америке, — поморщилась Влада.

Стас снял очки и посмотрел на Владу так, что она, смутившись и встревожившись, немедленно прижала свой пальчик к его губам, а потом и поцеловала.

— Давай отложим разговор на вечер. Я примерно представляю, что ты хотел мне сказать, и ты тоже.

— Что — тоже?

— Представляешь, что я могла бы сейчас тебе ответить.

— Весьма смутно.

— Ты знаешь, я тоже смутно, и даже не весьма, а очень, — засмеялась Влада. — Интересно, шоколадку для меня Кукловод не догадался в пакет положить?

Стас смотрел на ее лицо, пытался разглядеть глаза, скрытые темными очками, и не мог.

Ну, что она сейчас могла сказать Стасу? Что он хороший парень, надежный партнер в игре… а может быть, и в постели тоже, что она с удовольствием проводила с ним дни и ночи, потому что таким боком повернулась к ней фортуна. Но окажись на его месте парень повыше ростом и посимпатичнее — было бы то же самое! Да что там говорить… У Влады ни разу не возникло желания лечь в «супружескую» постель раньше, чем у Стаса. Ей с ним хорошо — но этого совершенно недостаточно для… для…

«Для чего? — сердито спросил сам у себя Стас. — Я что, собрался на ней жениться?»

Ответить самому же себе он не успел: сверчком прострекотал мобильный телефон. Стас схватил трубку, выслушал короткое сообщение, ответил почти весело:

— Место встречи изменить нельзя!

Влада тоже обрадовалась — наверное, тому, что теперь не придется выяснять отношения.

— Черная «волга», высланная за Карлосом, на подходе, — сказал Стас, вынимая пистолет из кобуры. — Пора и нам.

Влада тоже проверила «пушку», спрятала ее, оставив кобуру расстегнутой.

Воробьи, суетившиеся на газоне рядом с «маздой», брызнули в стороны.

Они въехали в уже знакомый по тренировкам переулок, под «кирпич», которого в виртуальности, однако, не было.

Зато особняк Карлоса был точно таким же, как в виртуальности: двухэтажное здание постройки примерно середины прошлого века. В архитектурных стилях Стас разбирался плохо и поэтому не мог однозначно сказать, что это — советский псевдоклассицизм или сталинский ампир. Но это был именно особняк, а не новомодный коттедж. Перед входом с четырьмя колоннами — небольшая овальной формы клумба, вокруг всей территории — невысокий забор с кирпичными столбами и черными металлическими прутьями между ними, наверняка новодел. А на угловых высоких столбах — миниатюрные телекамеры. Однако…

— Целуемся. Нас прогоняют. Ты устраиваешь сцену и остаешься, — напомнил Стас сценарий представления, уже сыгранного ими несколько дней назад в виртуальном Багдаде.

Задувавший в открытое окно ветерок прекратился, как только Стас поднял стекло. В машине сразу начала накапливаться духота — кондиционера в старой «мазде» не было, — но приходилось терпеть; это было необходимо по сценарию.

— Да, противник тоже подготовился не слабо, — сказал Стас. Влада не поняла, о чем он, и Стас пояснил: — И «кирпич» на въезде в переулок повесили, и форму на своего игрока напялили. А ведь за все это нужно было отстегнуть кому-то, и немало!

Действительно, едва «мазда» остановилась у ворот особняка, из них выскочил милиционер.

— Ты что, ослеп, кретин?! В переулок въезд запрещен!

Стас и Влада уже целовались, время от времени поглядывая — сквозь опущенные ресницы — на «милиционера».

— Да я вас сейчас! — забарабанил «мент» кулаком по крыше машины. — Опусти стекло!

— Что? Вы что-то сказали? — крикнул Стас и даже приложил к уху ладонь.

С противоположной стороны переулка в него въехала черная «волга» аж с тремя антеннами на крыше, резко затормозила перед воротами особняка, буквально в трех метрах от «мазды».

— Я говорю: убирайся отсюда! — бесновался «мент».

— Говорите громче! Не видите — у меня стекла подняты! — кричал ему в ответ Стас.

Из «волги» выскочил охранник, в камуфле и высоких ботинках, с кобурой на поясе. Водитель, в штатском, остался сидеть за рулем.

Стас нажал на кнопку, опустил стекла до отказа. Их машина, проехав вперед метров семь, остановилась теперь с другой стороны «волги».

— Ты что, не понял, придурок? — рысью подбежал к ним все тот же «мент».

Влада, разыграв свою часть спектакля, сердито хлопнула дверцей, вышла из машины и пошла в ту сторону, откуда они со Стасом приехали, бросая косые взгляды в сторону особняка.

Карлос — не было никаких сомнений в том, что это Карлос, — уже шел от широких дубовых дверей к воротам. Одет он был в какой-то мундир — не то прокурора, не то железнодорожника.

Стас усмехнулся.

Это что у них, маскировка такая? Впрочем, не раздобудь Кукловодов портрет этого Карлоса, сейчас они с Владой резко засомневались бы, участник это первого круга или просто чиновник высокого ранга, спешащий на госслужбу.

Стас медленно тронул «мазду» с места.

— Да еду я, еду, — кричал он так, чтобы Влада его тоже слышала. — Из-за вас я с невестой поссорился!

«Милиционер» остервенело хлопнул ладонью по багажнику.

— Считай, что прав у тебя больше нет, сопляк!

Через зеркало заднего вида Стас видел: Карлос уже подошел к машине. Выскочивший из «волги» шофер услужливо открыл дверцу.

Влада медленно шла вдоль переулка. «Мент», только что кричавший на Стаса, теперь спешил к ней: ведь она уже почти поравнялась с «волгой».

Почему противники не надевают маски? Ах да, не хотят себя демаскировать. К тому же краска легко смывается. Но хоть бы очки надели — вдруг «пуля» в глаз попадет? Придется аккуратненько стрелять…

Стас резко бросил «мазду» влево и затормозил. Спешивший к Владе «мент» обернулся на визг тормозов и сразу же получил от Стаса «пулю» в сердце. Тоненькая струйка «крови» фонтанчиком ударила из его груди, и «мент» завалился набок. Карлос был теперь перед Стасом как на ладони, позиция Влады была еще лучше.

Стас натянул маску.

Вышедший из «волги» охранник среагировал, выхватил пистолет, но «стрелял» он только в Стаса: на юную бизнеследи теперь уже никто не обращал внимания. Впрочем, выстрелить «милиционер» успел только один раз, а вот Стас за это время успел выпустить в него три «пули» и наверняка хоть раз да попал: «мент» даже упал навзничь, ударившись головой об асфальт и наверняка сделав себе больно.

Обделенная вниманием Влада надела маску и, держа пистолет двумя руками, спокойно, как в тире, «продырявила» голову Карлосу.

Шофер, оставленный Стасом напоследок, укрылся за капотом «волги». Стрелял он, конечно же, в Стаса. Первая «пуля» попала в переднюю дверцу «мазды». Стасу даже показалось, что он почувствовал, как вздрогнула машина. Второй раз шофер выстрелить, к счастью, не успел. Стас его за «волгой» не видел, а вот Влада расстреляла бедолагу почти в упор. И сразу же побежала к Карлосу, сделать контрольный выстрел.

Что-то было не так в этом ролевом пейнтболе, совсем не так. Но с момента начала схватки прошло секунд десять, не больше, и были эти секунды заполнены действием до отказа, до последнего мгновения. Думать было некогда, и в то же время подсознание Стаса бурно возмущалось чем-то совершенно несуразным в поведении команды противника.

Чем именно? Что не так?

Стас, круто развернув машину, сдал назад, чуть не стукнув «волгу», и распахнул дверцу. Влада была теперь в пяти шагах. Свое дело она сделала, но, метнувшись к «мазде», поскользнулась и чуть не упала.

Впрочем, все обошлось, и через секунду Стас уже бросил «мазду» с места в карьер.

Они стянули маски, швырнули их на заднее сиденье.

— Не спеши! Авария нам совершенно ни к чему, — напомнила Влада, отрешенно глядя вперед, когда Стас, словно в американском боевике, круто вывернул машину из-под «кирпича».

Лицо Влады было белым как полотно.

На ближайшем перекрестке Стас чуть было не проскочил на красный. Влада положила руку на его плечо; Стаса било крупной дрожью. С нетерпением ожидая зеленого, он скосил глаза на дверцу.

В обшивке дверцы, рядом с рукояткой подъема стекла, была дырка. Клочья обшивки торчали внутрь, как будто в «мазду» и в самом деле попала пуля.

Стас наконец понял, что было не так в этом «ролевом пейнтболе».

В виртуальности они с Владой уже десятки раз убивали Карлоса. Оглушительно хлопали пистолеты, в шеях или головах телохранителей появлялись дырки, из которых хлестала кровь, трупы медленно оседали на асфальт… Виртуальность прекрасно имитировала реальность: в Игре все проистекало точно так же, как только что произошло сегодня. Точно так же…

Но сегодня они играли в пейнтбол! Телохранители не должны были падать на асфальт, больно ударяясь головой! А в дверце машины не должна была появиться дырка!

Они свернули на неохраняемую автостоянку, расположенную невдалеке от переезда через Кольцевую; припарковались, как делали это десятки раз в виртуальности, невдалеке от черного «опеля». Оставив пистолеты в машине — чисто автоматически, опять-таки по привычке, — антитеррористы пересели в машину, за рулем которой сидел Кукловодов.

Повез он их почему-то не к дому отдыха, а в сторону центра. И оставленная ими машина-тренажер не «взорвалась», как обычно: промелькнула слева в окошке и исчезла за поворотом.

Ах да, они же не в виртуальности… Все так перепуталось…

— Куда вы нас везете? — забеспокоился Стас.

— Домой, к папенькам и маменькам. Вы, наверное, соскучились по ним, детки?

Говорил он с ними совершенно иначе, нежели вчера и во все прошлые дни. Говорил отнюдь не на равных, уважая их недюжинные способности к компьютерным и виртуальным играм. Нет, теперь он чуть ли не сюсюкал с ними, как с малыми детьми.

— А как же Игра? Нас что, дисквалифицировали? — спросил Стас.

Кукловодова этот вопрос потряс настолько, что он, оглянувшись, чуть было не вылетел на встречную полосу. Влада тоже посмотрела на Стаса, как на новорожденного идиота.

— Напротив! — ухмыльнулся Кукловодов, внимательно глядя на дорогу. — Вы, сладкая парочка, завоевали первый приз! Вот он, в синей сумке! Возьмите! — перебросил Кукловодов Стасу сумку с переднего сиденья на заднее. — Здесь ваши рюкзаки и десять тысяч баксов, по пять на нос. Только никому не говорите, что вы победили, детки! Никому! — повторил он, на секунду обернувшись и оскалив зубы то ли в улыбке, то ли в угрозе. — Предкам навешайте лапши, что в сборную вас не взяли, и дело с концом. В ваших же интересах, детишки, помалкивать об Игре. И не вздумайте меня разыскивать — утоплю, как котят!

Стас дернулся было к кобуре, но вспомнил, что оставил ее вместе с пистолетом в «мазде», и растерянно посмотрел на Владу. Она сидела все такая же бледная, плотно сжав колени и глядя прямо перед собой.

— Быстренько высаживайтесь, — приказал бородатый, останавливаясь возле метро «Каширская». — И — никому ни слова! Когда вы мне понадобитесь, я позвоню. О том, что звоню именно я, вы догадаетесь по кодовому слову «Твикс», сладкая парочка!

Высадив их из машины, он рванул с места так резко, что Стас не успел запомнить номер «опеля». Понял лишь, что он совсем не такой, каким был раньше, в виртуальности.

Подсознательно Стас ожидал, что, вопреки всему, окажется перед входом в «гостиницу», она же «замок» и дом отдыха, где они с Владой провели последние три недели. Но нет, перед ними действительно был вестибюль станции метро «Каширская».

— Ничего не понимаю, — пробормотал Стас.

— Не притворяйся! — рассердилась Влада. — Пошли!

Но повела она его не в метро, а за станцию, туда, где каким-то чудом уцелел клочок травы и несколько деревьев.

Сев на свободную скамейку, она потребовала платок. Стас, порывшись в карманах костюма, действительно нашел большой белый платок.

Сняв бежевую спортивную туфельку, Влада начала стирать с нее какие-то темные пятна.

Стас немедленно завладел и туфелькой, и платком. На белоснежной ткани платка грязь приняла багровый оттенок.

— Это… — опешил Стас, но Влада, оглянувшись, приложила палец к губам. И лишь убедившись, что поблизости никого нет, подтвердила:

— Да, это кровь. Настоящая!

Склонив голову на грудь Стаса, она вдруг беззвучно заплакала.

— Ну… Ну… — успокаивающе гладил Стас ее по волосам и плечам. — Мы же не думали, что все так получится…

— Я поскользнулась в луже крови… — шептала Влада. — На Карлосе была форма то ли прокурора, то ли судейского… Из простреленной головы кровь ударила маленьким фонтанчиком… И милиционер был — настоящий! А не взорвали нас вместе с машиной потому, что собираются и дальше использовать! Ведь мы с тобой — Твикс, сладкая парочка наемных убийц! И мы даже не знаем, кто нас нанял!..

Старик в стоптанных туфлях сел на соседнюю скамейку и начал кормить голубей.

Стасу стало холодно. Он плотнее прижался к Владе, но теплее от этого не стало.

Влада права: последние минуты он лишь притворялся, будто ничего не понимает. Потому что, вопреки очевидному, все еще надеялся: это всего лишь Игра, талантливо сделанная и чертовски похожая на реальность Игра. Но теперь надежды рухнули. Да, сын профессора и дочь банкира, не имеющие никакого отношения к криминальному миру, — идеальная пара киллеров. Ни один следователь не станет прорабатывать такую версию. И никакая милиция их не защитит. Наоборот…

И ему теперь уже не нужно искать работу.


Часть вторая УЖАСНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Глава 1. ВЛАДА

Расставшись со Стасом, Влада пошла прочь от станции метро, совершенно не думая о том, куда она идет и зачем. Ясно было одно; дорога домой ей теперь заказана, а больше идти некуда. Единственное, что остается, — брести куда глаза глядят, причем конкретно.

Как такое могло произойти? Как она влетела в такую ужасную непоняточку?

Слезы выступили из глаз Влады, словно вода из отжимаемой тряпки.

Она сошла с поребрика, ограничивающего проезжую часть какой-то вспомогательной дороги, и, часто-часто моргая, постаралась выдавить из себя побольше слез, чтобы сразу смахнуть их все, но слезы все текли, и сквозь них Влада почти ничего не видела. Взвизгнули тормоза. Водитель грузовика, высунувшись в окно, прокричал что-то матерно-обидное, но Влада не поняла, что это кричат именно ей, и спокойно поднялась на противоположный тротуар. Здесь она сняла рюкзачок, нашла в боковом карманчике несвежий платочек и попыталась вытереть слезы. Платочек сразу стал мокрым, а другого у нее не было. Она сунула платочек в карман бежевого жакета, надела рюкзачок и пошла куда-то, глотая вновь набежавшие слезы.

— Девушка, вы плачете! — увязался за нею какой-то парень, высокий и симпатичный в отличие от Стаса.

— Нет, смеюсь! — рявкнула она, и парень благоразумно отстал.

Влада знала: нос ее покраснел, и она стала совсем некрасивой; на нее оглядываются, и не только парни, но ей было все равно.

Жизнь, которая еще несколько часов назад была если не прекрасной, то, во всяком случае, интересной, жизнь, обещавшая непременно стать прекрасной в самом недалеком будущем, вдруг кончилась, словно Владу, как этого судейского, полчаса назад убили из пистолета. Вот только контрольный выстрел забыли сделать, и она, словно зомби, бродит среди еще живых людей, не понимая до конца, что же с нею произошло.

Выглянуло солнце, прятавшееся за облаками.

Солнце было черным, и лучи его были черными, но на улице было светло, потому что глаза людей, деревья и дома излучали тусклый внутренний свет. Однако Влада знала: ее собственные глаза мертвы и черны. Только глупые люди почему-то этого не замечают. Идут навстречу, беззаботные, словно овцы, которых ведут на бойню…

Владе хотелось крикнуть: «Эй, человечки! Жизнь каждого из вас висит на волоске! Как можно шутить и улыбаться, если в любую секунду вас может сбить машина или застрелить киллер?» Но потом она подумала, что не стоит открывать этим людишкам глаза на жестокую правду. Пусть смеются, словно дети, которым показывают пальчик. Пусть радуются, как идиоты. Когда-то и она была такой же… Играла в сказочной, прекрасной виртуальности, милостиво позволяла любить себя некрасивому мальчику Стасу…

Слезы снова потекли из ее глаз. Влада достала платочек, попробовала осушить соленые ручейки, обнаружила на светло-голубой ткани темные линии и поняла: ее дорогая влагостойкая тушь поплыла. Значит, глаза теперь не только мокрые, но еще и в черных разводах. Пусть…

Каждый встречный норовил толкнуть Владу, некоторым удавалось это сделать. Скоро Влада поняла, почему на нее все ополчились: она шла по левой стороне тротуара, против людского потока. Влада взяла вправо, но через некоторое время ее вновь начали толкать, и тогда она просто сошла на какую-то тропинку.

Домой идти она не могла, близких родственников в Москве у нее не было. А и были бы — что с того? К бабушке с таким тоже не пойдешь. Или, живи бабуся в Москве, к ней можно было бы? Прийти и сказать: «Слышь, старая карга, я сегодня мента замочила, можно пару дней у тебя перекантоваться, пока шухер не утихнет?..»

В другой ситуации Влада улыбнулась бы собственным мыслям, пусть и сквозь слезы, но в теперешней вдруг отчетливо поняла: ни улыбаться, ни тем более смеяться она теперь не будет.

Никогда.

Подумав, Влада сообразила, что жизнь еще не кончилась, что у нее все-таки есть будущее. Ведь оно есть у каждого человека. Даже у приговоренного к смерти куцее, словно хвост эрдельтерьера, будущее все-таки имеется. И, конечно же, есть будущее у нее. Только имя ему — тюрьма…

Влада даже остановилась, додумавшись до этой простой мысли. Не зря говорят: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Вот и она теперь… вряд ли сможет отказаться. Сколько ей осталось гулять на свободе? Полдня, час, десять минут? Легавые, поди, уже взяли след…

Она немедленно возненавидела всех милиционеров. Легавые! Не зря народ их так окрестил! Бегают, ищут, роют носами землю. И никуда от них не спрячешься, не скроешься. Да и нужно ли скрываться? Может, пойти и сдаться самой? Здравствуйте, моя фамилия Раскольникова… Влада Раскольникова. А что тут рассказывать? Я уже все сказала. Или вы «Преступление и наказание» не читали? Вяжите меня…

Или нет, лучше по-другому: «Ну, раз не читали, тогда я пошла!»

Навстречу ей — легки на помине! — шли два милиционера, один при рации и оба при дубинках.

Интересно, им уже раздали фотороботы преступников? Вряд ли. Прошло всего несколько часов, не успели. Попросить у них закурить?

Влада открыла было рот, но потом передумала. Милиционеры уже пожилые, лет по тридцать, и несимпатичные, с ними не хочется не то что разговаривать, а даже по одному тротуару идти. Да и могут ли быть симпатичными легавые? А вот научиться курить — хорошая мысль. В камере других удовольствий не будет. Ну, разве еще почефирить…

Она прошла мимо каких-то церквей, вышла на высокий берег Москвы-реки. Вода привлекла ее внимание. Вот решение всех проблем! Нужно спуститься к реке, войти в воду и идти, пока она не станет по грудь, потом по шею, потом… Потом можно будет просто опустить лицо в воду и сильно вдохнуть. И — прощай, злой Кукловодов, прощай, некрасивый мальчик Стас, прощайте, папа и мама!

Вспомнив о родителях, Влада вздрогнула. Мама… Она этого просто не переживет. И папа…

Мысли Влады пошли по кругу. Сказать родителям ничего нельзя. Жить, ежесекундно помня о том, что стала убийцей, она не сможет. Жить в тюрьме не сможет вдвойне. Единственный выход из этой ситуации — наглотаться каких-нибудь таблеток или вскрыть вены. Это почти не больно, если резать руку в теплой воде. Но мама, папа!..

Влада сняла рюкзачок, села прямо на траву и пожалела, что не курит и не пьет. Говорят, сигареты и водка помогают снять стресс. А у нее сейчас явно стрессовая ситуация. Пойти, что ли, купить шампанского?

Влада порылась в рюкзачке в поисках кошелька. Ей попалась под руку пачка долларов, которую перед расставанием всучил ей Стас, но обменных киосков поблизости не было, и она оставила доллары в рюкзаке. Влада точно помнила: деньги она с собой брала, но в «замке» они были без надобности и куда-то затерялись. Или их Кукловодов спер? Вы, сударь, оказывается, еще и вор!

Изобличив Кукловодова, Влада обхватила руками колени. Вид на Москву с вершины холма открывался замечательный, но Влада, равнодушно отметив это, снова перестала видеть окружающее.

А может, попробовать наркотики? Хоть покайфовать напоследок! Правда, умирают от них долго, несколько лет. Но если принять сразу большую дозу…

А вдруг об этом узнает мама?! Смотри пункт первый…

Черное солнце зашло за светлые тучи; стало несколько светлее, и Влада догадалась: это уже вечер. Последний вечер последнего дня ее жизни. Нет, не так: первый ее вечер после жизни. Говорят, после жизни есть еще какая-то вторая жизнь, вот она уже и началась…

Ноги затекли, и стало прохладно. Мама отругала бы ее за то, что она сидит прямо на холодной земле: могут возникнуть проблемы по женской части. Но теперь ей нечего бояться. Семьи у нее не будет, детей тоже. Ничего у нее уже не будет…

Влада еще немножко поплакала, потом решила куда-нибудь идти. Не сидеть же всю оставшуюся жизнь на одном месте.

Она хотела было по привычке надеть рюкзачок, потом вспомнила, что он ей уже не понадобится, и оставила рюкзак в начавшей желтеть траве. Еще она подумала, что юбка наверняка испачкалась, но даже отряхивать ее не стала. Зачем? Ей теперь никто не нужен, а значит — и она никому. Какая разница, грязная у нее юбка или чистая? Будет ходить теперь, как бомжиха.

Эта мысль показалась ей интересной. Позвонить маме, сказать, что любимая дочь решила убежать из дома… ну, с женихом, например… в Америку… и стать бомжихой. Обедать тем, что найдется в урнах, ночевать где-нибудь на вокзале, просить милостыню… Плохо только, что во время месячных нельзя будет принять ванну или даже просто постоять под душем. Да и вообще нельзя будет — в бомжатниках не устраивают душей. Разве что дождь до нитки вымочит, разве что снег и мороз добела выбелят.

И эта идея была Владой отвергнута. Даже в тюрьме бывает, наверное, банный день.

Влада вспомнила, как Стас заманил ее сначала в ванную, а потом, пока она запихивала ему за шиворот льдинки, подхватил на руки и опустил в воду, не дав даже раздеться. Конечно, потом он получил за такую наглость… Впрочем, получил именно то, что и жаждал получить.

Влада всхлипнула.

Не будет больше ни Стаса, ни ванной. Не будет монстров, которых нужно убивать, не будет прекрасной виртуальности, в которой она — вернее, они со Стасом, — провели целых три недели, ничего не будет.

Ничего…

Влада долго шла по какой-то аллее, потом очутилась на незнакомом проспекте. Мчались машины, спешили куда-то люди, и никому не было до нее дела. У каждого свои проблемы.

И все-таки нельзя было сказать, что Влада шла куда глаза глядят. Глаза ее никуда не глядели, ничего не замечали. Она еще раз чуть не попала под машину, забрела в какой-то овраг, по дну которого тек грязный ручей, с трудом выбралась на его противоположный край, гадая, вышла она уже из Москвы или еще нет. Оказалось, нет: снова потянулись однообразные кварталы какого-то спального района.

Кстати, а где она сегодня будет спать? Уже смеркается…

Влада вдруг поняла, что неимоверно устала, что голодна и что ей хочется залезть в теплую душистую воду приготовленной мамой ванны. Мама… Ты больше не увидишь свою дочь. Но зато ты не увидишь и убийцу, в которую она превратилась! А спать…

Влада вдруг подумала, что ей, молодой и красивой, не стоит ломать голову над проблемой ночлега. Пусть об этом думает кто-нибудь другой. Например, вот этот высокий симпатичный парень.

— У тебя есть закурить? — спросила Влада, перегораживая парню дорогу.

— Не курю, — равнодушно ответил он, обогнул Владу и пошел дальше, размахивая руками.

Влада вспомнила, что у нее распухший красный нос и черные разводы возле глаз. Хорошо бы подкраситься и, быть может, даже припудриться, но косметичка осталась в рюкзаке.

Ладно… Если молодой-красивый на нее не клюнул, то уж какой-нибудь пожилой ловелас…

— У вас есть закурить?

— К сожалению, не курю, — виновато улыбнулся невысокий лысоватый мужчина с кейсом в руке.

— А переночевать у тебя можно?

— В каком смысле?

Его улыбка из виноватой превратилась в растерянную.

— В обоих.

— Я бы с удовольствием, но жена… Боюсь, она меня неправильно поймет…

— Да правильно она тебя поймет, правильно… — сказала Влада и поймала себя на том, что усмехается. Это еще не улыбка и тем более не смех, но ее губы все-таки хоть на миллиметр, а разъехались. Может, зря она так? Со временем все забудется, все перемелется — мука будет?

Она обошла растерянного ловеласа, остановилась на краю тротуара. На фоне погружающихся в сумрак молоденьких деревьев — видно, этот микрорайон совсем недавно отстроили, — она вновь увидела судейского, падающего на асфальт, шофера, пытающегося спрятаться за капотом «волги», и вновь судейского, в голову которого ею был сделан контрольный выстрел. Потом она поскользнулась в луже крови…

Не забудется. Не перемелется. И не мука будет, а мука — вечная, адская, невыносимая.

Становилось уже не просто прохладно, а холодно. Денег у Влады не было даже на метро, а идти до какого-нибудь вокзала пешком… Проще в ближайшем подъезде перекантоваться. Забраться на самый верх, под лестницу, что ведет на чердак, найти каких-нибудь газет или картонную коробку…

— Дэвушка, вы нэ нас ищете?

Двое, явно кавказской национальности. Один почти старик, с сединой в голове и бороде, другой — темноглазый красавец с черными усами, настоящий джигит.

— Может, и вас.

— Так вы уже нашли! Мы как раз в рэсторан едэм, составытэ компанию?

Влада колебалась, словно перед прыжком в прорубь. Нужно сделать только шаг, один маленький шаг — и возврата уже не будет.

Но, собственно, о каком возврате идет речь? Время не течет вспять! У нее нет жизни, нет будущего! Все, что осталось, — побыстрее выйти из этой опостылевшей Игры, побыстрее нажать клавишу [Esc]!

— Составлю.

— Пррашу! — торжественно указал красавец на стоявший у обочины белый «мерседес». — А подруги у вас, такой же красивый, нэт?

— Чего нэт, того нэт. А что, одной меня вам будет мало?

— О! — открыл джигит рот и забыл его закрыть.

— Вах! — сказал старик, восхищенно щелкнув пальцами. — Такой молодой и такой грамотный!

Влада подошла к машине. Красавец услужливо распахнул перед нею дверцу.

— Нет! Она не поедет с вами! — закричал кто-то. Голос показался Владе знакомым. Она медленно повернула голову и увидела Стаса, мчащегося через газон. Налетев на дверцу, он захлопнул ее и встал между Владой и усатым красавцем, широко расставив руки. Почему-то на нем было два рюкзака: один спереди, другой сзади.

— Слюшай, это кто такой? — удивился старик. — Ты его знаэшь? Я — нэт!

— И я — нэт! — сказал красавец, схватил Стаса за шиворот и вместе с двумя рюкзаками швырнул на декоративные кусты, отделявшие проезжую часть от газона.

— Оставьте ее! Не трогайте! — кричал Стас, пытаясь встать. Но лямки рюкзаков зацепились за ровно подстриженные жесткие ветки, и у Стаса ничего не получалось.

Джигит еще раз открыл дверцу, жестко взял Владу за локоть.

— Садыс, красавица! Нэ пожалээшь!

Влада выдернула руку, отодвинулась.

— Я не поеду. Я… передумала.

— То эст как это пэрэдумала? — разозлился молодой кавказец. — Договор дорожэ дэнэг!

Он снова ухватил Владу за локоть.

— Не прикасайся к ней!

Стас освободился от рюкзаков, выбрался из кустов и бросился на кавказца. Тот снова — небрежно, словно отгоняя назойливую муху — отшвырнул Стаса в кусты.

Влада отбежала от машины, но теперь на нее бросились оба.

— Что вы делаете? Оставьте девочку в покое! — закричала с тротуара какая-то женщина.

— Цыц, жэншина! Твой номэр шест!

Владу схватили под руки, приподняли над землей. Быстро приближалась уже открытая дверца машины — на этот раз задняя. Извернувшись, Влада пнула ее двумя ногами, дверца захлопнулась.

— Ты что дэлаешь?! — возмутился старик. — Машину покалэчишь!

Стас снова бросился на красавца, пытаясь оттащить его от Влады. На этот раз кавказец ударил Стаса. И хотя джигит промахнулся и удар его пришелся в плечо, Стас опять улетел в кусты.

Старик снова открыл было дверцу, но потом резко передумал, врезался головой в косяк и съехал на газон. Джигит, как-то странно дернувшись, лег рядом, аккуратно вытянувшись вдоль поребрика. На лице его застыло изумление.

Влада оглянулась.

Какой-то высокий широкоплечий парень тенью скользнул прочь от белого «мерседеса» и сел в огромный темный джип, бесшумно вынырнувший из сумерек. Передняя дверца джипа приоткрылась, и они услышали знакомый голос:

— Детки, вам пора по домам! Сладкую парочку ждут папочки и мамочки! И не переживайте так сильно, Твикс: жизнь только начинается!

Джип, резко рванув с места, обогнул «мерседес» и растворился там, откуда появился, — в сумерках.

— Ты номер запомнила? — спросил подошедший к Владе Стас. Руки его были исцарапаны, ветровка порвана.

— Какой номер?

— Да джипа этого!

— Нет.

— И я в темноте не разглядел.

— А зачем он тебе?

— Это же Кукловодов! Мы могли бы найти его по этому номеру!

— Зачем? — равнодушно спросила Влада. Ее не интересовали ни Кукловодов, ни джип, ни тем более Стас. Все, чего она хотела, — это прилечь где-нибудь и заснуть.

— Как зачем?! Ты что, не понимаешь? — сам не понимал простейших вещей Стас.

Красавец пошевелился, сел, озадаченно озираясь по сторонам.

— Идем, а то они снова ко мне пристанут.

— Я такси возьму! Ты где живешь?

Влада автоматически назвала адрес — только бы Стас от нее отстал. Она хотела, чтобы все от нее отстали, раз и навсегда. Неужели он этого не понимает?

Стас подхватил оба рюкзака — один из них показался Владе ужасно знакомым — и, взяв Владу за руку, потащил ее вдоль дороги прочь от «мерседеса», на ходу делая отмашку водителям: вот они мы! Желаем расстаться со своими деньгами в обмен на небольшую услугу!

Желающий получить деньги нашелся довольно быстро. Он остановил свой «москвич» у самых Стасовых ног, открыл дверцу.

— Куда? И что платите?

Стас о чем-то договорился с ним, помог Владе сесть в машину.

— Как к тебе попал мой рюкзак? — спросила Влада, убедившись, что белый «мерседес» остался далеко позади.

— Нашел в Коломенском, на холме.

— Ты что, следил за мной?

— Не мог же я тебя оставить в таком состоянии!

Влада пожала плечами. В каком таком состоянии? Теперь она всегда будет в таком состоянии. И он что, теперь никогда ее не оставит в ее обычном состоянии? Вот еще новости!

Она хотела залепить Стасу пощечину, но сил на это не было, да и желания особого тоже. Ну, следил и следил. Один киллер шпионил за другим. Что с того?

Стас, замолчав, все выглядывал в окно, то левое, то правое, то, извернувшись всем телом, в заднее. Вертится, словно угорь на сковородке…

— У тебя что, шило в заднице? — не выдержала Влада. Она плохо понимала, что с ней, куда они едут, что она теперь должна делать. Все, чего она хотела, — это добраться до какой-нибудь постели и рухнуть в нее, мгновенно забыв обо всем, что было.

— Вот он! Вот! Ты запомнила номер?

— Какой номер?!

Кажется, нечто подобное с нею уже недавно происходило. Стас тоже требовал от нее какой-то номер. Или это — ложная память?

— Да джипа! Они ехали за нами, понимаешь?

— Нет, — честно призналась Влада. — Я ничего не понимаю. Кто ехал за нами, зачем?

— Кукловодов! Он тоже не мог оставить нас в таком состоянии! Я шел за тобой, а он следил за нами обоими, скотина!

В следующее мгновение Стас исчез, а еще через минуту Влада поняла, что ее куда-то несут на руках. Несут, как маленькую, как в детстве, и наверняка в постель. Спать… Почему ей мешают спать?

— Что вы сделали с моей дочерью?! — услышала Влада голос отца.

— Не волнуйтесь, все в порядке. Просто она очень устала, — сказал Стас, и Влада поняла, что он только что передал ее с рук на руки отцу.

— Да… Я просто очень устала и хочу спать… Познакомься, это Стас, — сказала Влада и снова заснула.


Глава 2. ВЛАДА

Проснувшись, Влада потянулась, по солнечным бликам на занавесках поняла, что день будет чудесным, счастливо улыбнулась… и все вспомнила.

Ей захотелось снова заснуть и никогда больше не просыпаться.

То, что вчера произошло, случилось не с нею, а совсем с другой девочкой!

Да, она сегодняшняя и она вчерашняя — два совершенно разных человека. Вчера утром она была девочкой… ну, почти девочкой Владой — красивой, умной, хорошо воспитанной, без пяти минут отличницей, гордостью и надеждой родителей. Сегодня она — киллер по кличке Твикс, на ее счету уже две загубленные человеческие жизни, а впереди — еще энное их количество. Она будет убивать до тех пор, пока ее саму не убьют… или не посадят в тюрьму.

Солнечные лучики на занавесках снова стали черными.

К этому Влада за вчерашний день почти привыкла. А вот быть убийцей — пока нет. Но, говорят, человек ко всему привыкает…

В коридоре послышались шаги.

Это мама.

Влада повернулась на бок, укрылась с головой простыней.

— Ты забыла, сейчас каникулы, — засмеялась вошедшая в комнату мать. — Так что не притворяйся и вставай, уже обед. Что это за Стас, который вчера принес тебя на руках?

— Мальчик, вместе с которым мы участвовали в сборах.

— А почему на руках?

— Потому что я очень устала и заснула в машине.

— Стас тоже едва стоял на ногах. Я даже подумала, что он пьян. Но спиртным от него не пахло.

— И не могло. За все время сборов мы только пару раз пробовали шампанское — и то не вчера.

Мать раздвинула занавески. Влада села на постели, нашарила ногами тапочки, встала. Мать, уже выходившая из комнаты, спросила тревожно:

— Что с тобой? На тебе лица нет!

— Есть, есть, — успокоила ее Влада. — И, хвала предкам, довольно смазливенькое! Папа на работе?

— Как всегда.

— А ты скучаешь и создаешь ему домашний уют.

— Как всегда, когда в нашем НИИ всех выгоняют в неоплачиваемый отпуск.

— Что, опять нет финансирования?

— Увы!

Влада подошла к матери, прижалась к ней и чуть не разревелась. И вовсе не потому, что мать опять не сможет ходить на свою любимую работу.

— Ну что ты, довольно, что ты? Тебя кто-то обидел, да? На этих сборах твоих треклятых?

— Нет. Хотя и пытались. Но меня Стас защитил, я тебе потом о нем расскажу, ладно?

— Ты купайся, купайся. А я пока обед разогрею, то есть завтрак.

Мать знала, от нее у Влады секретов нет. Дочь рассказывала ей обо всем — и о первом поцелуе, и о первой пощечине, которую она залепила учителю танцев, когда поняла, что он неспроста все новые па демонстрирует именно с нею. В пятнадцать лет Влада попросила мать научить ее пользоваться противозачаточными средствами и получила столь исчерпывающую консультацию, что никаких неприятностей с этим делом у нее за прошедшие полтора года не было. И на сборы Влада тоже явилась, вполне подготовленная к возможным неожиданностям — но не к той, которая произошла!

С трудом удержавшись от слез, она пошла в ванную.

Мама уже открыла краны, и, поспешно сбросив сорочку, Влада плюхнулась в воду. Не став, как обычно, нежиться в теплой душистой воде, она начала яростно тереть руки мочалками и щетками. Тереть так, словно они были в крови, которую еще можно было, если поспешить и очень постараться, смыть.

Но следов крови на ее теле не было. А значит, и смыть кровь двоих убитых ею человек шампунями и мылом было нельзя.

На этот раз Влада не удержалась и заплакала — беззвучно, горько и безысходно.

Она — убийца, и с этим ей теперь придется жить. Жить — и снова убивать, чтобы снова жить. Кукловодов ясно дал понять — они теперь профессиональные убийцы и должны слепо выполнять все его приказания. Единственный выход из этого порочного круга — перестать жить. Добровольно. Мужественно. Бесповоротно. Перестать. Нужно только выждать момент, когда она останется в доме одна, и…

А мама? А папа, который, выражаясь старинным слогом, души не чает в них обеих?

Кажется, вчера она уже думала об этом. И ничего путного не придумала.

Влада встала и начала намыливать вначале подмышки, а потом груди, которые так любил целовать Стас.

Стас… Невысокий, узкоплечий, некрасивый. Во всяком случае, ее предыдущие мальчики были гораздо привлекательнее. И в обычной жизни она ни за какие деньги не пустила бы его в свою постель. Даже целоваться с ним не стала бы. Но Стас, как говорится, оказался в нужное время в нужном месте. И хоть и понарошку как-то, а все-таки спас ее. Стас — спас… А потом пришел ее черед спасать мальчика от насильников. Как он кричал… Ну да, ведь с ним такое приключилось неожиданно, никакого иммунитета. Это ее мать готовила к подобной ситуации с четырнадцати лет, убеждая, что, случись такое, это будет хоть и противно, но отнюдь не смертельно. А в пятнадцать, рассказав про пилюли и прочие женские хитрости, долго уговаривала не расставаться бездумно с девственностью, не разменивать золото счастливого брака с любимым мужчиной на медяки мелких любовных интрижек. Но когда Владу чуть было не изнасиловали на одном из школьных вечеров, заманив в пустой класс, какие-то незнакомые парни, неизвестно как проникшие в актовый зал, мать резко изменила свою позицию и посоветовала испытать ЭТО, не дожидаясь свадьбы, — с первым же мальчиком, в которого Влада влюбится. Чтобы, значит, если и случится с нею в дальнейшем эта самая большая для женщины неприятность, то уже без шоковых последствий. В общем, мать постаралась подготовить ее ко всему. А Стас… Он был так напуган, так подавлен… И выставить его еще раз за дверь, теперь уже точно зная, что его ждет…

Влада вынула пробку и включила душ, чтобы смыть с тела пену и заодно пощекотать колючими струйками самые нежные места.

— Ладусик, обед уже на столе! — крикнула через дверь мама.

— Я сейчас, скоренько.

Влада перекрыла воду и тщательно вытерлась мягким душистым полотенцем. Ее любимый домашний халатик, выстиранный и выглаженный, висел на вешалке.

Ну а теперь — улыбаться, улыбаться и улыбаться! Мать ни о чем не должна догадаться. А что делать — это можно как-нибудь потом решить.

Влада ела коронное мамино блюдо — украинский борщ с курицей, — потом котлеты из индейки с зеленью, без хлеба, и говорила, говорила, говорила… Про «виртуалку», почти неотличимую от «реалки», про людоеда, охранявшего холодильник, про мальчика Стаса, помогавшего ей добывать еду.

— Коротать ночи он тебе тоже помогал? — вскользь поинтересовалась мама.

— Всякое бывало, — усмехнулась Влада. Конечно, как-нибудь вечерком они пошепчутся с мамой и об этом. Но не сейчас, не за обедом.

А кое о чем она не сможет говорить с мамой никогда. Впервые в жизни.

«Как-нибудь вечерком?! — спохватилась Влада. — Я что, действительно собираюсь с этим жить и… и не умирать даже, а убивать?!»

— Ты что, под конец поссорилась с этим мальчиком Стасом? — встревожилась мать, и Влада поняла, что об убитом «Карлосе» и его шофере ей даже мысленно вспоминать в присутствии мамы не следует.

— Чуть-чуть. Но, думаю, он все-таки позвонит. Между прочим, Стас считает, что я хорошо готовлю! — похвасталась Влада. — Твоя школа!

— Ты же знаешь, я с детства старалась тебя научить всему, что должна уметь каждая женщина, и тому, на что способны лишь лучшие из нас, — улыбнулась мама, явно довольная успехами дочери на кулинарном фронте.

Теперь можно было допивать вкуснющий малиновый компот и отправляться… куда? Смотреть телевизор? В бар? На дискотеку? Как обычно оттягиваются киллеры после работы? Пьют пиво в пабе, развлекаются с девочками?

Значит, она должна снять какого-нибудь смазливого мальчика.

— Ма, я еще немножко посплю, ладно?

Улыбаться больше не было сил.

Но, войдя в комнату, Влада первым делом распаковала рюкзак. Где-то на его дне лежали пять тысяч долларов, которые Стас всучил ей возле метро и которые она вместе с рюкзаком чуть было не оставила в Коломенском. Не нужно, чтобы они попались родителям на глаза.

Поискав глазами, куда бы спрятать деньги, Влада засунула их под музыкальный центр. Потом зашторила окно, сбросила халатик и укрылась пахнущей жасмином простыней. Но, проворочавшись в постели то ли десять, то ли пятьдесят минут, Влада поняла, что, несмотря на так и не прошедшую усталость, заснуть не сможет. Стоило закрыть глаза — и перед нею вновь появлялся судейский, медленно оседающий на асфальт; водитель, вначале ничего не понявший и выскочивший из машины, а потом попытавшийся укрыться за капотом «волги»; лужа крови, в которой она поскользнулась после того, как сделала контрольный выстрел. Поскользнулась — и все мгновенно поняла. Но, как обычно, подбежала к «мазде», села, пристегнулась ремнем и даже одернула Стаса, впопыхах чуть было не поехавшего на красный.

Красный, как кровь? Нет, сквозь очки кровь казалась почти черной.

Влада в очередной раз повернулась на другой бок, прикрыла глаза ладонью.

Стас. Единственный человек, который ей может помочь, — Стас. Ни папа, ни мама, ни милиция — только Стас. Как бы она к нему ни относилась. И ему помочь спастись может только она. Спастись… Как? И — от кого? Даже этого они со Стасом не знают, даже этого…

Ей все-таки удалось заснуть. Проспала она целых три часа, почти до ужина. И когда проснулась, все происшедшее вновь показалось ей дурным сном. Не было на самом деле никаких сборов, никаких Стасов, никаких луж крови. Но, открыв шкаф в поисках «чего-нибудь надеть», Влада увидела бежевый костюм, почищенный и аккуратно повешенный мамой на плечики, и все снова вернулось: ужас, отчаяние, безысходность.

— Мне не звонили? — задала она матери вопрос, который последние два года задавала чаще всего. Но никогда еще с таким нетерпением не ожидала желанного «да». Сполоснув лицо холодной водой, Влада с полотенцем у лица и с замирающем сердцем ждала ответа от мамы, гремевшей посудой на кухне.

А что, если Стас не позвонит? Что, если он побежал в милицию признаваться? Убил-то судейского не он.

— Звонил, звонил твой Стас, уже дважды, — появилась мать на пороге кухни, тоже с полотенцем в руках. — А голос у него ничего, приятный. Симпатичный мальчик? Я его вчера не успела рассмотреть.

— Не очень. Но надежный.

— Как наш папа. И это важнее. Хорошо, что тоже улавливаешь сей момент! — улыбнулась мама, процитировав одно из любимых выражений папы.

Влада вернулась в свою комнату, включила заботливо отключенный мамой телефон, набрала номер. Если мужчина дважды звонит женщине и не застает ее, нет ничего неприличного в том, что в третий раз женщина позвонит сама.

Трубку снял Стас.

— Владочка, наконец-то! Я по тебе уже соскучился!

— Я по тебе тоже, — совершенно искренне призналась Влада.

— Ну и замечательно! До начала занятий еще неделя, а мы из-за этих сборов совсем не были на свежем воздухе! У меня предложение: завтра утром я заезжаю за тобой на машине, и мы едем отдыхать на дачу. Там рядом лес и озеро. Грибов поищем, рыбу половим…

— А потом приготовим ужин из тушенки и рыбных консервов. Это все, что ты хотел мне предложить?

— Не все. Но остальное — завтра, при встрече. Ровно в десять я буду ждать тебя возле подъезда. Да, кстати, аккуратно уложи в сумку и захвати с собой бежевый костюм, который тебе очень идет. И не опаздывай больше чем на полчаса, ладно?

— Заметано, — усмехнулась Влада, положила трубку и расстроилась.

То, что они три недели провели взаперти, — единственное, что беспокоит Стаса? И он собирается преспокойно ловить рыбу и собирать грибы — после крови, после того, как они стали киллерами? Ну, пусть он завтра приедет! Она даже не сядет в его машину! Она…

Стас просто боится, что их телефоны прослушивают, поняла вдруг Влада и сразу же успокоилась. Завтра с десяти утра они начнут что-то делать для того, чтобы выляпаться из ситуации, в которую вляпались. Ни она, ни Стас становиться наемными убийцами не собираются. Это было решено еще утром, возле станции метро «Каширская». Решено окончательно и бесповоротно.

Дело за малым: выполнить это решение.

Оторвав невидящий взгляд от красного телефонного аппарата, Влада отправилась искать маму. Весь вечер на арене! Когда с работы вернется папа, самое основное нужно будет рассказать и ему. А еще можно будет прижаться к его ставшей под вечер колючей щеке и почувствовать себя хоть на миг маленькой девочкой, надежно защищенной от всех невзгод и напастей…


Утром следующего дня, облачившись в свои любимые джинсы и блузку, но дополнив их — август же! — ветровкой со множеством молний, пряжек и карманчиков, а в сумку с бежевым костюмом и туфлями запихнув еще и пуховый индийский свитер, Влада выбежала из подъезда. Родителям было сказано, что мальчик Стас Ивлев пригласил ее на дачу, может быть, на весь уик-энд. В сумке вместе со свитером лежали зубная щетка и косметичка.

Стас ждал ее рядом с белой — отцовской, конечно же, — «волгой». Лицо его было бледным и серьезным. Таким Стаса Влада видела третий раз. Впервые чуть заметная улыбка покинула его губы, когда Стаса чуть не изнасиловали за то, что он попытался выйти за рамки Игры. Второй раз он перестал улыбаться, когда понял, что кровь на бежевых туфельках Влады — настоящая. И с тех пор, собственно, улыбающимся Стаса она уже не видела.

Влада помахала рукой маме, которая, как всегда, вышла на балкон, чмокнула Стаса в щеку, с удовлетворением отметила, что его плотно сжатые губы дрогнули. Дрогнули, но все-таки Стас не улыбнулся.

Он открыл ей дверцу, обошел машину, сел за руль. За окном поплыли деревья, детская площадка, знакомый каждой выщербинкой на стенах подъезд, и Владе на минуту показалось, что Игра продолжается, что они вновь едут «убивать» виртуального Карлоса, а потом, когда очередной этап будет пройден, приедут отдыхать в виртуальную же гостиницу со вполне материальными, однако, холодильником, телевизором и широкой кроватью.

И ей снова захотелось плакать — все это кануло в Лету и уже никогда не вернется. А ждут их — новые убийства, смертельный риск и в конце концов — если они каждый раз будут стрелять удачнее, чем противники, — позор и тюрьма. Да и то при условии, что в России окончательно отменят смертную казнь.

Они свернули с Севастопольского на Нахимовский.

— И что мы будем делать? — нарушила молчание Влада. — Что принесло нам утро, которое мудренее вечера?

— Вариантов три, — отозвался Стас, внимательно глядя на дорогу. — Первый — смыться. Уйти на нелегальное положение. Снять квартиру в Питере или в Магадане, со временем раздобыть новые документы…

— То есть поиграть в прятки. И каждый вечер гадать, как скоро Кукловодов или менты нас найдут.

— Нас, может быть, и не найдут. Но родители…

— Мы их подставим вместо себя. В знак благодарности за все, что они для нас сделали. Кукловодов вряд ли смирится с потерей пары хорошо натасканных киллеров!

— Вариант второй: явиться с повинной.

— Нам не поверят. А если и поверят — до суда мы вряд ли доживем.

— Обидно будет не узнать, вынесут нам оправдательный приговор или нет, — усмехнулся Стас, и усмешка его была совсем не такой, как раньше.

— Не вынесут. За убийство судейского?

— Это был заместитель Генерального прокурора.

— Откуда ты знаешь?

— В программе «Время» сообщили.

— Ничего себе… Тем более не оправдают. А третий вариант?

— Выяснить, кто нанял Твиксов, и убедить его оставить нас в покое. Или просто убить. Убедить и убить — эти слова звучат почти одинаково!

— Однако…

— Вот так и будем называть этот вариант: «Однако», — одобрил Стас.

— Однако крутой ты парень, Стас, — усмехнулась Влада. — Решил, что если одна «стрелялка» случайно получилась, то и вторая пройдет удачно? «Однако» — это тебе не операция «завтрак» или «обед», однако!

— Хорошо. Давай рассмотрим твои варианты, — предложил Стас, поворачивая направо.

— Мои… У меня вариантов нет. Я хочу забыть о том, что произошло, забыть, как будто этого никогда не было!

— Нам не дадут этого забыть. Да я и не хочу этого делать, — грустно улыбнулся Стас.

— Почему?

— Потому что это значило бы забыть и тебя тоже. А ты сейчас — главное в моей жизни.

Стас пошел на обгон и внимательно смотрел на дорогу. Влада видела его профиль: чуть курносый нос, упрямо сжатые губы, круглый подбородок.

— Извини. Тебя я тоже не хотела бы забыть, — почти искренне повинилась Влада.

Она вспомнила, как весело они обманывали людоеда и ковбоев, как Стас запустил ей за шиворот льдинку, а потом и ее саму запустил в ванну… Но от былой веселости Стаса не осталось и следа.

И она тоже никогда уже не будет смеяться, никогда.

— Знаешь, один вариант у меня есть, — вспомнила Влада. — Я забрала у папы визитку Кукловодова. На ней есть его рабочий телефон. Может, за эту ниточку можно потянуть?

— Нельзя, я уже проверял. Мне Герман Фрицевич тоже впарил такую визитку. Номер телефона не отвечает, я вчера полдня звонил.

Влада нахмурилась.

Ну вот, ее единственный вариант оказался тупиковым. Втайне Влада даже обрадовалась этому — встречаться с Кукловодовым у нее не было ни малейшего желания. Но, кажется, без встречи с ним — и непременно на узкой тропинке! — вырваться из западни не удастся.

— Куда мы едем? — спросила она, заметив за окном знакомый пейзаж. Слева промелькнули приземистые корпуса МИФИ, справа начался квартал жилых многоэтажек.

— В наш дом отдыха.

— Зачем?

— Во-первых, посмотрим на него в натуре, а не в виртуальности. Во-вторых… А вдруг там сейчас тренируется следующая партия киллеров? Тогда мы смело можем идти в милицию. У нас появятся оправдывающие нас улики!

— Ты все-таки подумываешь о явке с повинной?

— Это было бы самоубийством. Но если в отдел по борьбе с организованной преступностью придет пакет материалов, доказывающих, что на якобы сборах в доме отдыха на самом деле проходят подготовку киллеры…

— То, раскрутив это дело, менты доберутся и до нас.

— Но зато у нас появится шанс дожить до суда.

Влада резко повернула голову, пытаясь понять, шутит Стас или говорит всерьез. Но только что зажегся зеленый сигнал светофора, Стас старался побыстрее набрать скорость и, кажется, был занят только этим.

— Если это шутка, то дурацкая.

— Только такие нам теперь и остались, — не стал спорить Стас. — Я еще не знаю, что мне нужно в доме отдыха. Может быть, узнаю, когда это найду. А может, мы тянем пустышку. Но отец мой всегда говорит, что лучше тратить время на бесполезное дело, чем бесполезно сидеть без дела. Потому что даже бесполезные дела изредка приносят плоды, причем иногда чрезвычайно полезные.

— А ты уверен, что найдешь этот дом отдыха?

— Уверен. Кольцевую мы уже проехали, еще минут десять…

Действительно, скоро Стас свернул на знакомую им по «виртуалке» липовую аллею, в глубине которой виднелось двухэтажное строение.

— Значит, так, — выдал вводную Стас. — Мы, честные и глупые — точнее, честные до глупости, — приехали, чтобы вернуть выданную нам дорогую одежду. Это если мы наткнемся на устроителей Игры и убедимся, что это именно они. А пока не убедимся — мы маклеры агентства по недвижимости… ну, скажем, «Моя крепость», присматривающие помещение для… для чего?

— Для кемпинга с рестораном и кегельбаном.

— Но чтобы конкуренты не пронюхали, об этом тоже будем говорить не сразу и под большим секретом. Поэтому у нас и маклерских документов при себе нет.

Стас развернул машину на площадке перед центральным входом так, чтобы можно было в случае чего быстренько убраться восвояси, и не стал запирать «волгу» на ключ.

На двери дома отдыха, чуть выше львиной головы с медным кольцом в пасти, красовался огромный висячий замок. Два окна на втором этаже были разбиты, остальные не мылись лет десять, не меньше. И по всему фасаду оспинками темнели места, где выпали облицовочные керамические плитки.

— Ты уверен, что это здесь? — засомневалась Влада.

— Уверен. С правой стороны должна быть арка, через которую я «выезжал» с внутреннего дворика, когда мы отправлялись на тренировку.

Они обошли корпус справа и действительно нашли арку, перегороженную металлическими воротами, явно запертыми изнутри.

— С этой стороны «замок» неприступен, — вздохнул Стас. — Придется разбивать окно.

— Окна под сигнализацией, — указала Влада на узкие серебристые ленты, обрамляющие края стекол, и на виднеющиеся кое-где коробочки датчиков.

— Она наверняка не работает.

— Давай вначале обойдем дом отдыха со всех сторон. Может быть, где-то найдем открытое окно.

— Или открытую дверь с расстеленной к нашему приезду ковровой дорожкой, — хмыкнул Стас.

На задворках дома отдыха — в плане он был похож на букву «П» — они обнаружили флигель и какие-то хозпостройки. На крыльце флигеля сидел небритый мужчина. Светлые — вернее, бывшие когда-то светлыми, — свалявшиеся волосы были свободно разметаны по его плечам. Завидев незваных гостей, он протянул руку вправо, сбил ею пустую бутылку из-под водки и нацелил на незваных гостей ружье.

— Чего надо? — спросил он таким тоном, что стало совершенно ясно: поинтересовался он так, проформы ради, и независимо от ответа через пару секунд выстрелит.

— Да вот ищем, кому всучить почти за так десять баксов, — равнодушно ответил Стас.

— Мне, конечно! — тотчас отложил ружье в сторону мужчина, и Влада поняла, что он ненамного старше Стаса. — На ловца, как говорится, и лох с баксами бежит. А почти за так — это как?

— Хотим посмотреть эти развалины — на предмет покупки и ремонта.

Парень встал, поправил на плечах чуть было не соскользнувшую куртку с белоголовым орлом на левой стороне груди, поставил ружье за дверь флигеля и захлопнул ее. В руке его звякнула связка ключей.

— Смотрите, смотрите, — проворчал он, спускаясь с крыльца. — За десять баксов я вам что хошь покажу. А не обманете? — забеспокоился он. — Покажите баксы!

От сторожа ощутимо тянуло перегаром. Стас показал ему зеленую бумажку, но, когда парень протянул за нею руку, тут же спрятал будущий «гонорар» в карман.

— Вначале работа, потом деньги, — сказал Стас. — Вы давно здесь?

— Первые сутки. Фаддеич подсобил устроиться.

— Кто такой Фаддеич?

— Потомственный сторож. Пьет не много, по бутылке в день, вот его и держат. Он этот дом отдыха с самого начала охранял. Живет тут недалеко, первый дом после коттеджей. На работу пешком ходит, удобно… Но позавчера всех старых сторожей почему-то уволили, вот Фаддеич меня и порекомендовал. А мне что? Сутки отволынил — и свободен, как фанера над Парижем! Да и кому он нужен, дом отдыха? В нем и красть-то нечего, все более-менее ценное еще позавчера увезли. Что вам открыть?

— Парадный вход.

Сторож открыл замки, вначале навесной, потом внутренний, и они вошли в холл. Пол здесь был паркетный, и никакой ниши с левой стороны, конечно же, не было. А были слева и справа длинные широкие коридоры. Но в противоположной от входа стене холла действительно были три двери, центральная — двустворчатая, ручки в виде кошачьих лап.

— Откройте правую дверь, — попросил Стас.

Сторож нашел ключ с крестообразной бородкой, открыл дверь и остался стоять на пороге.

Здесь когда-то была столовая. Столы и стулья в три этажа громоздились вдоль стен, слева была раздаточная, за которой виднелись плиты с огромными кастрюлями и большие стационарные корыта для мойки посуды. Вся середина просторного обеденного зала была свободна.

— Кухня с людоедом была здесь, — негромко сказал Стас, указывая на плиты. — Только холодильник убрали. Из кухни мы попадали в столовую, где было «нарисовано» множество виртуальных коридоров и стен.

— А потом через ту же самую дверь, через которую мы сейчас — и тогда — вошли, мы возвращались в холл, который уже не был холлом, и блуждали по широкому центральному коридору, который в виртуальности выглядел как анфилада комнат.

Они вернулись в холл, прошли в широкий коридор, по обе стороны которого были двери спален. Сторож и на этот раз не стал утруждать себя лишними движениями и остался в холле.

— Ты могла бы определить, где была твоя спальня? — вполголоса спросил Стас.

— Нет. Они все одинаковы. Хотя…

— Мы делали зарубки на косяке двери. И окно там было из рифленого стекла, — вспомнил Стас.

Он подергал ручку одной, потом другой двери. Они были закрыты.

— Ключей от комнат у меня нет, — крикнул из холла наблюдавший за ними сторож.

— Все равно там нет никаких следов, — сказала Влада. — А зарубки на косяке не доказательство.

— Наша спальня отличается от других тем, что в ней вытерта пыль и тщательно вымыт пол, — догадался Стас. — При желании мы могли бы найти ее.

— И что тогда?

Стас не ответил.

Они нашли двери с надписью «спортзал». Стас заглянул в замочную скважину, потом то же самое сделала Влада.

Никаких картонных коробок и башенок из покрышек в зале уже не было, но Влада была готова поклясться — именно здесь они играли в пейнтбол! Не в ролевой, а в обычный…

Они осмотрели внутренний дворик, где Стас, как ему казалось, нашел следы двух тренажеров, потом поднялись на второй этаж, к двери одного из номеров-люксов, и даже заглянули в замочную скважину. В том, что именно здесь проходила Игра, сомнений не было. Так же как и в том, что почти никаких следов от этого в доме отдыха не осталось.

Стас рассчитался с явно заскучавшим сторожем, спросил, кому сейчас принадлежит дом отдыха.

— Принадлежал Метрострою, Фаддеич там числится. И у меня заявление в ихнем отделе кадров взяли. Но предупредили: берут на работу в Метрострой временно. Передают на баланс этот домишко какой-то другой конторе, только бумаги еще не оформлены. Какой — не сказали. Но, обещали, оклад меньше не станет. А мне какая разница, где числиться?

— Вы с ружьем-то — поосторожнее, — посоветовал Стас.

— Так оно ж не стреляет! — хмыкнул сторож. — Даже солью. Но что за сторож без ружья, верно?

— Не говорите никому, что мы смотрели дом, ладно? — попросила Влада, вложив в голос и улыбку все свое обаяние. — Чтобы конкуренты не пронюхали и новый владелец цену не взвинтил. Может, нам еще удастся этот дом перекупить.

— Тогда вас назначим командиром всех сторожей и оклад удвоим, — пообещал Стас.

— Лучше уж сразу директором, — не поверил ему сторож. Он был явно рад, что непрошеные посетители уходят.

Влада еще раз ему улыбнулась и даже помахала рукой.

— Мне ты ни разу так не улыбалась, — заревновал Стас. — В лучшем случае — краешками губ.

— Потому что не боялась, что ты проболтаешься. А за него боюсь.

— Я ужасно болтлив. И если ты сию секунду не улыбнешься мне точно так же, как этому пьяному с утра сторожу…

Они уже подошли к машине. Стас прижал к себе Владу и попытался поцеловать. Она опустила голову, закрыла лицо ладонями и выставила вперед локти.

— Как ты можешь?.. Наши руки в крови. Мы убили четверых ни в чем не повинных людей…

Стас мгновенно отпустил ее и даже отшатнулся.

— Нас обманом заставили сделать это, — глухо сказал он. — Словно летчиков на войне, выставив ложные целеуказатели, вынудили ударить по своим. Военный трибунал нас оправдал бы. Меня заставили воевать — и я буду воевать, но только против тех, кто заставил меня сделать это! И очень хочу, чтобы ты была на моей стороне.

— Мы вместе будем воевать, — согласилась Влада. — Но — воевать, а не…

— Я люблю тебя, Влада. На войне каждый бой может оказаться последним, но любовь всегда была, есть и будет сильнее войны. Я…

— Подожди. Давай без патетики, мне она еще в пятом классе надоела. Пусть вначале похоронят тех, которых мы убили, пусть пройдет сорок дней. Может быть, тогда…

— Ты права. Прости.


Глава 3. СТАС

— И что теперь? — спросила Влада, когда Стас сел за руль.

— Новую партию киллеров здесь не тренируют, — сказал он, поворачивая ключ в замке зажигания. — Все следы заметены. Но, может, Фаддеич, бригадир сторожей, что-то знает? Наведаемся к нему?

— Мы же не знаем, где он живет.

— Как не знаем? В поселке, рядом с коттеджами.

— Думаешь, этого достаточно?

— А мы проверим. Посмотри по карте, где тут ближайший поселок. Впрочем, не надо.

Стас развернул машину, вернулся к дому отдыха и, повернув перед ним направо, свернул на проселочную дорогу, уходившую от дома отдыха в глубь леса. Видимо, ночью прошел дождь, и на дороге было много луж. Стас старался их объезжать, но деревья не везде позволяли это делать.

— Не застрять бы… — ворчал он.

Лес с правой сторона вдруг кончился, словно остановленный невидимой, но непроходимой для деревьев стеной, и Стас свернул с лесной дороги на упершуюся в нее асфальтовую. Слева поплыли нарядные коттеджи, двух- и трехэтажные. Некоторые еще строились, а три-четыре были обозначены только фундаментами, едва заметными сквозь заросли травы.

— Чем отличается зародыш непостроенного дома от останков отслужившего свое и пошедшего на слом? — спросил Стас и тут же сам себе ответил: — По сути дела, только темпоральными координатами. А внешне — почти ничем.

— Жизнью, радостными событиями — да и печальными тоже, — которые произошли в стенах этого дома, пока он еще был жив, — не согласилась Влада. И, подумав немного, тихо добавила: — У меня такое чувство, словно моя жизнь из стадии «фундамент» сразу же перешла в состояние «пепелище». Что ничего уже не будет, ничего!

Стас плавно остановил машину, повернулся к ней, упрямо сжал бесцветные губы.

— Все у тебя еще будет! Все! И коттедж, и семья, и дети! Жизнь только начинается! Трудная и опасная — это да. Но жизнь, а не пепелище!

— Тебе бы на митингах выступать. На предвыборных. Убедительно впариваешь.

Стас нахмурился.

Вот и пойми эту Владу. Сама ноет, а когда начинаешь успокаивать, сама же высмеивает. И что ей ответить?

Стас вспомнил, как накануне вечером Влада бродила по московским окраинам, словно заблудившийся пьяница, уверенный, однако, что он вот-вот придет домой. Как он шел за нею, вначале осторожно, боясь попасться Владе на глаза, потом, осмелев, приблизился на десяток шагов. Он понимал: Влада, ошарашенная случившимся, не знает, что ей теперь делать, и даже не знает, куда ей теперь идти. Он тогда еще подумал, что ему тоже не мешало бы осмыслить сложившуюся ситуацию. Но осмысливать было нечего: его любимой плохо, и он должен сделать все для того, чтобы ей стало хорошо. Если понадобится для этого убить кого-то, он теперь может сделать и это. Жребий брошен… Тем более что убивать придется как раз тех, кто решил все за него и Владу, обманом заставил их перейти Рубикон.

Со вчерашнего дня в общем-то ничего не изменилось. Только Влада не плачет, как почти весь вчерашний день, а ноет. Ноет и высмеивает пытающегося ей помочь парня — с которым спала, между прочим!

Ничего. Пусть ноет, пусть высмеивает. Лишь бы не плакала.

Они вышли из машины. И в самом деле — здесь начиналась обычная деревенская улица: обложенные кирпичом или обшитые вагонкой деревянные дома, покосившиеся заборчики, куры, разгуливающие по обочинам. Дом, напротив которого они остановились, был стар и не ухожен. Желтая краска стен потускнела, крыльцо покосилось. Яблони в саду тоже были старые, и лишь кое-где из листвы выглядывали мелкие плоды, хотя урожай яблок в этом году был хороший.

— Отстань немного, — попросил Стас. — Вдруг во дворе злая собака. Пускай она на мне одном штаны треплет.

— Если собака здесь и есть, то она старая и беззубая, — предположила Влада и угадала: из конуры, на которую почему-то был навалена груда хвороста, вылез старый облезлый пес. Жалобно гавкнув, он завилял хвостом, подслеповато глядя на визитеров и выпрашивая подачку.

— Извини, старик, у нас ничего нет! — развел руками Стас и, оглянувшись на Владу, удивленно покачал головой. Влада равнодушно пожала плечами. Что, дескать, особенного? Я еще и не такое могу!

Стас постучал, услышал «Не заперто!» и открыл скрипучую дверь. Под ноги ему упал алюминиевый бидон: прихожая была захламлена пустыми бутылками, стеклянными и пластиковыми, старыми кастрюлями, ведрами и баками для стирки белья.

«Не прихожая, а сени», — мысленно поправил себя Стас.

— Это ты, Маша?

Обитая дерматином дверь открылась, и в сени выглянула женщина лет сорока в платье с засученными рукавами, в клеенчатом переднике и косынке, повязанной а-ля Б. Г.

— Ой… Я думала, это соседка, — всплеснула женщина мокрыми, в клочьях мыльной пены руками, начала было вытирать их о забрызганный фартук, но тут же прекратила это бесполезное занятие. — Если вы к Светке, то ее нет. Уехала в город и вернется поздно вечером. Если вообще вернется, — вздохнула женщина, взглянув на Владу.

— Мы вообще-то к Фаддеичу, — осторожно сказал Стас.

— Спит ваш Фаддеич, — обозлилась почему-то женщина и сразу же выдала причину своей злобы: — Как вчера дополз до дома, так с тех пор и спит. Холодильник разгрузить и то не помог! И так второй месяц подряд! Открою дверь, он в сенях сунется — и в отключке! Мы его со Светкой уже замучились на кровать затаскивать! У, скотина! Глаза б мои его не видели! — погрозила женщина маленьким кулачком, и Стас понял: она выдает им с Владой ту порцию брани, которую припасла для Фаддеича и не смогла вовремя истратить.

— Мы хотели бы с ним поговорить, — сказал Стас.

— О чем это? — насторожилась женщина. — Он хоть и пьяница, но не вор и не бедокур. Случилось что?

Пока Стас придумывал, о чем они могут беседовать с алкоголиком, Влада взяла разговор на себя.

— В доме отдыха, где работает ваш муж, на днях пропали некоторые вещи. Холодильник, постельное белье, еще кое-что. Вот об этом мы и хотели бы побеседовать.

Стас мысленно зааплодировал: Влада говорила ну в точности тоном следователя из фильма «Сыщик идет по следу». А пропавшие вещи… Как это она догадалась?

— Холодильник?! Так он же списанный! — запричитала вдруг женщина. — И белье тоже бэушное, все в дырках! Вчера привезли на «газели» и Фаддеича, и белье, и холодильник, выгрузили их возле палисадника… Сказали — списанное барахло, поступайте с ним как знаете…

Женщина стала похожа на суку, у которой хозяин вот-вот отнимет щенков.

— …Он же пропивает почти все, что получает! Только последний месяц двойную получку принес, да еще этот холодильник… — продолжала она, снова сжимая кулачки.

— Мы хотели бы взглянуть на холодильник. Может, у вас другой, — предложила Влада.

Женщина тут же открыла дверь.

— Заходите, смотрите… Может, и в самом деле другой…

Они попали на кухню, почти четверть которой занимала русская печка. Справа от входа действительно стоял холодильник. А перед печью на двух табуретках остывало большое жестяное корыто, наполненное мыльной водой; рядом с ним белым облаком лежала груда постельного белья. Впрочем, один край у облака был ярко-желтый: на простынях и наволочках цвели желто-оранжевые цветы.

Стас, увидев знакомый рисунок, вздрогнул. Именно на таком белье они с Владой спали в номере люкс, когда готовились к убийству «Карлоса».

— Я, с вашего позволения, посмотрю номер холодильника, — официальным тоном сообщил Стас.

Влада тоже не могла отвести глаз от знакомых простыней.

— Вы смотрите, а я сейчас разбужу мужа, — сказала женщина, исчезая за дверью, ведущей, видимо, в комнату.

Стас уже записывал номер и год выпуска «Атланта».

— Совсем новый, — шепнул он. — Три месяца назад сделан.

Закрыв глаза, Стас пару раз открыл и закрыл дверцу, прислушиваясь к звуку.

— Он, точно он! Из номера-люкса! — радовался Стас.

— Не пойму, чему ты радуешься? — сердито спросила Влада. — Ты что, простыни не узнал?

— Ой! Ой, не могу! — донесся вдруг из комнаты душераздирающий крик. — Да что же это такое деется! Вася! Васенька! Родненький ты мой, миленький! Васенька!

Стас бросился к двери, открыл ее. Они увидели женщину, стоящую на коленях возле кровати, на которой лежал небритый мужчина с седыми висками. Глаза его безжизненно смотрели в потолок, рот был приоткрыт.

— Вася! Васенька! — трясла его женщина за плечи, и голова мужчины в такт движениям безвольно покачивалась из стороны в сторону.

— Уходим!

Стас схватил Владу за руку и потащил к двери.

— Куда ты? Может, «скорую» надо вызвать? — не поняла Влада.

— «Скорая» уже не поможет. А вот нас здесь видеть не должны, — объяснил Стас на ходу. Точнее, уже на бегу, потому что и Влада, сообразив что к чему, резко ускорила шаг.

Через открытое окно доносились крики женщины, только что ставшей вдовою. От соседнего дома на крик спешила старуха, опираясь на суковатую палку.

— Быстрее! — крикнул Стас, плюхаясь на сиденье и открывая защелку левой задней двери. Влада, собиравшаяся было, обойдя машину, сесть спереди, круто изменила маршрут. Едва она захлопнула дверцу, Стас рванул с места.

— Фаддеича что… убили? — все еще не верила Влада.

— Скорее всего. Отравили. Некачественной водкой. Точнее, ядом под видом некачественной водки, — отрывисто сказал Стас, в третий раз переключая скорость.

— Сбавь обороты. Машина, идущая на большой скорости, всегда вызывает подозрения.

— Этому мне еще придется учиться, — сквозь зубы процедил Стас, снижая скорость.

— Чему? — не поняла Влада.

— Хладнокровию.

Они выехали на Каширское шоссе.

— Так что мы вытащили? Пустышку? — спросила Влада.

— Пустышку, перевязанную траурной лентой. Хотя… Займись поисками организаторов Игры бригада следователей — они наверняка что-то выяснили бы. Фаддеич не мог пустить в дом отдыха посторонних на свой страх и риск. Значит, «добро» дал кто-то из руководства Метростроя. И этот кто-то как-то контачил с нашими «хозяевами» и получил от них мзду.

— Только они наверняка расплатились с ним наличными, расплатились щедро, и этот кто-то будет молчать даже под пыткой.

— Особенно теперь, после смерти Фаддеича. Еще следователи могли бы потянуть за ниточки «белье» и «холодильник». Странно, что наши заказчики все это не уничтожили.

— Значит, за эти ниточки тянуть бесполезно, — догадалась Влада. — Все это было куплено тем же Метростроем под предлогом восстановления дома отдыха, а потом списано или продано по остаточной стоимости, поскольку дом отдыха тоже решили продать.

— По остаточной стоимости? Ты откуда такие слова знаешь?

— Мой папа до того, как стать банкиром, работал заместителем директора по общим вопросам одного НИИ. И почти все эти «общие вопросы» обсуждал по вечерам с мамой. Я слушала и на ус мотала.

— А чтобы вдова Фаддеича не рыпнулась заявить в милицию, ей сбагрили холодильник, белье и прочий уже ненужный инвентарь. — Стас, последние пять минут безуспешно пытавшийся обогнать рефрижератор, наконец сделал это и увеличил скорость. — И все-таки следователи могли бы вычислить человека в Метрострое, связанного с нашими хозяевами.

— Тотчас и этот человек отравился бы некачественной водкой. Куда мы едем?

— В дом, где три недели назад мы впервые надели шлемы «виртуалки». Из которого нас потом отвезли к «замку», — добавил Стас, уловив недоуменный взгляд Влады.

— Отвези меня домой. Я устала, — попросила она.

— Но мы уже почти приехали. Вот эта улица, вот этот дом!

— Все, что мы делаем, — бессмысленно!

— Я… Мы должны убедиться в этом.

Машина свернула на дорожку, петляющую между шестнадцатиэтажками, и остановилась возле уже знакомого им дома.

— Узнаешь?

— Так здорово все начиналось…

— Мы вырвемся. Даю тебе слово — вырвемся! — не прошептал, а прошипел Стас.

Памятная обоим квартира была на первом этаже. Красивой таблички с надписью «3D-Action» на двери, конечно же, не было. Стас нажал на кнопку звонка.

— Если что — мы по объявлению о продаже, но перепутали дома.

— Кто там? — послышался из-за двери женский голос, и дверной глазок потемнел.

— Мы по объявлению, — начал врать Стас. — Хотели бы посмотреть квартиру.

— Опоздали вы, молодые люди, — обрадовалась женщина за дверью. — Эта квартира уже куплена нами, полмесяца назад, и теперь очень не скоро будет продаваться! Так что и смотреть нечего! — торжествующе закончила женщина.

— Может быть, вы все же откроете дверь? — улыбнулась дверному глазку Влада.

— А зачем? Мы еще не закончили ремонт, да и не убрано у меня. До свидания, молодые люди, до свидания!

— Благодарим вас! Вы очень гостеприимны! — разозлился Стас. Влада взяла его за руку и потянула прочь из дома.

— Ты еще скандал здесь устрой! Сыщик доморощенный!

— И все-таки мы приехали не зря. Если покопаться, можно выяснить, через какую фирму они купили квартиру да кто ее продал. Мы были здесь в промежутке, когда ее уже освободили, но еще не продали. Значит, или продавец, или покупатель, или маклер контачил с кем-то из наших заказчиков.

— Ничего это не значит, — устало возразила Влада, ожидая, когда Стас откроет ей дверцу машины.

— То есть как это?

— Если бы устроителем Игры была я, то под видом покупателя нашла бы подготовленную к продаже квартиру, в которой уже не живут, и просто на один-два часа открыла бы ее, подбором ключей или отмычкой. Да через окно влезла бы — сигнализация здесь если и была, то перед продажей ее отключили. Так что ни продавец, ни покупатель, ни маклер скорее всего и не догадываются, что второго августа сего года два-три часа в квартире были посторонние, в том числе и мы с тобой.

— Логично… — вынужден был признать Стас.

— А теперь вези меня домой. Я устала.

— И это тоже логично, — со вздохом повторил Стас.


Отвезя Владу домой, Стас медленно поехал вдоль Севастопольского, высматривая летнее кафе, рядом с которым не была бы запрещена стоянка автомобилей. Обнаружив таковое, он немедленно припарковался, взял минералку, кофе, пару бутербродов с ветчиной и уселся за свободный столик.

Попробовав бутерброд, Стас понял, что этот образец кулинарного искусства следует не кусать, а грызть. Ближайший «Макдоналдс» был аж у метро «Юго-Западная»; ехать туда Стасу совершенно не хотелось, и он продолжал грызть бутерброд, запивая его минералкой.

Хорошо сейчас Владе… Ест, наверное, украинский борщ с курицей или еще что-нибудь домашнее, вкусное, и ждет, когда ей будет показан выход из безвыходного положения. Не показан даже, а предоставлен. А где его искать, этот выход? Да и можно ли его найти в ситуации, когда приходится в одиночку противостоять хорошо организованной банде? А может быть, даже мафиозному клану. Это только в американских боевиках герой-супермен способен на такое. Но что такое американский боевик против российской действительности?

Стас положил на тарелку остаток бутерброда и начал пить остывающий кофе.

Если выхода нет, значит, нет другого выхода, как искать этот выход. Кто это сказал? Если никто, значит, он, Станислав Ивлев.

Все ниточки, которые могли вывести их с Владой на «заказчиков», порвались. Конечно, хорошая бригада следователей могла бы что-то отыскать. Но — бригада, и ах — следователей! Где же ее взять?

В частном агентстве. Но хватит ли десяти тысяч баксов, чтобы нанять бригаду детективов? И можно ли нанять их, сохранив инкогнито?

Стас допил кофе и остался сидеть на белом пластмассовом стуле.

Ну, выяснит бригада сыщиков все, вплоть до того, кто именно их с Владой «заказчик», — и что? Что от этого изменится?

Их с Владой просто убьют, вот что. Потому что они станут опасными свидетелями.

Стас посмаковал эти слова: «опасные» и «свидетели».

А ведь с пистолетами в руках они действительно становятся опасными, несмотря на то что он — не супермен, а Влада еще школьница. С пистолетами… Только где их взять? И что потом с ними делать?

Стас вернулся к машине, сел за руль, вынул из «бардачка» справочник «Москва златоглавая». Магазины… Оружие… Вот: оружейная лавка «Соколиная охота» недалеко от станции метро «Сокол».


* * *

Лавка оказалась крохотной: всего две небольшие комнаты в полуподвальном помещении. В первой стоял журнальный столик, кожаный диван и несколько кресел, на стене висели абстрактные полотна и большая шкура невиданного зверя. В центре второй комнаты светились два стеклянных куба, в которых на светло-сером сукне были выложены: в правом — револьверы, в левом — пистолеты. Еще дальше, возле стены, был прилавок с охотничьими ружьями. У входа сидел охранник, плечистый парень в темно-зеленых широких штанах и тяжелых высоких ботинках.

Револьверы Стас смотреть не стал. А среди пистолетов сразу нашел «вальтер», очень похожий на тот, какой был у него, когда они с Владой охотились на «Карлоса». Стоил он шесть с половиной тысяч рублей, калибр девять миллиметров, магазин на десять патронов. Был здесь и маленький браунинг Влады.

В лавке, кроме Стаса и какого-то невзрачного мужчины в кожаной кепке, прилипшего к прилавку с охотничьим оружием, никого не было, и два молодых продавца вышли покурить. Один из них, уходя, вручил Стасу цветной рекламный листок с фотографиями пистолетов, револьверов, пневматических винтовок и даже арбалетов.

— Это — насовсем? — не понял Стас.

— Подарок от фирмы нашему будущему постоянному покупателю, — подтвердил парень.

За прилавком с пистолетами седоволосый мужчина в очках читал газету. Изучив витрину, Стас спросил у него:

— Все пистолеты — газовые?

— Так точно, — ответил мужчина, не отрываясь от газеты.

— А со скольких лет их можно покупать?

— С восемнадцати. Только вначале нужно получить разрешение.

— Долго это?

— Как прокрутишься… Фотографии, медицинская справка, заявление… У вас в районе есть отдел разрешительной системы, там все расскажут.

Стас погрустнел. Всякое заявление требует рассмотрения, а всякое рассмотрение занимает уйму времени — этот нехитрый закон отец напоминал маме каждый раз, когда на работе у него что-то не ладилось. Впрочем, если начать оформлять бумаги сегодня же…

На ценнике одной модели значилось: «9 мм, 8+1, резин, для правоохр. орг». Стас расшифровал эту надпись так: калибр 9 миллиметров, в магазине восемь патронов плюс один в стволе, стреляет резиновыми пулями, только для ментов.

Были здесь и баллончики с газом, большой и маленький. На ценнике большого тоже была приписка — «перец, для правоохр. орг».

В каком-то фильме Стас видел, как главный герой с помощью такого баллончика вырубил сразу семерых бандитов, и они попадали, словно костяшки домино. Но для этого в баллончике должен быть не слезоточивый газ, а кое-что посерьезнее. Сашка Гершт, работавший в киоске, хвастался как-то, что ему родственники из Германии привезли баллончик с нервно-паралитическим газом. Он из своего киоска возвращается иногда очень поздно, ему какая-то пшикалка или фукалка нужна.

— Скажите, а баллончики с нервно-паралитическим газом у вас можно купить?

— Нет.

— Почему?

— Их продают только нервным политикам перед заседаниями Думы, — пошутил продавец, на секунду оторвавшись от чтения, и Стас понял, что такие баллончики в российских магазинах купить невозможно.

— А пистолет с резиновыми пулями любой может купить?

— Только работник органов, — буркнул продавец и снова начал читать газету.

В одной из витрин были выставлены пневматические пистолеты, стреляющие шариками калибра четыре с половиной миллиметра, но Стас, взглянув на них, мысленно хмыкнул. Такой шарик для толстого Кукловодова — что слону дробина.

Ну и где брать оружие? Разве что на каком-нибудь армейском складе…

Стас вышел из магазинчика, поискал глазами отцовскую машину. Стоит, родная.

— Мужчина, вы, я вижу, пистолетами интересуетесь? — спросил кто-то сзади вполголоса. Стас повернул голову. Мужчиной его пока еще никто не называл. Может, это кого-нибудь другого?

Нет, обратились именно к нему. Спрашивал тот самый невзрачный мужичок в кожаной «лужковской» кепке, низко надвинутой на лоб, который крутился в оружейной лавке.

— Интересуюсь, — подтвердил Стас, стараясь говорить басом.

— У меня недавно сын был, приезжал из Германии. Он подарил мне пистолет, стреляющий газом и резиновыми пулями, — торопливо начал пояснять мужичок, бросая быстрые взгляды по сторонам. — Обстановка, говорит, в России криминальная, это тебе, мне то есть, для самозащиты. Лучше бы он мне дойчмарок оставил побольше, вот они бы меня и впрямь защитили! А «пушка» эта… Вы не думайте, я вам дешевле продам, чем в магазине, а разрешение и после можно получить.

— Я же не работаю в правоохранительных органах, — начал объяснять ему Стас.

— Вы что, не знаете, как это делается? Берете разрешение на «газовик», а ходите с этим, универсальным. Обойма вставлена с газообразующими патронами, а с резиновыми лежит отдельно. Если милиция придерется — у вас все по закону, запахло жареным — обойму поменяли, и все в ажуре!

— Мне нужен девятимиллиметровый «вальтер», — решил отделаться от мужичка Стас. Неизвестно, что он собирается подсунугь. А шесть с половиной тысяч — деньги немаленькие, неизвестно еще, сколько расходов предстоит сделать, прежде чем он сумеет освободиться от «заказчика».

— Как раз «вальтер» мне сын и привез, — обрадовался мужичок. — И кобура есть, и запасные обоймы, и две коробки с патронами — одна с газовыми, другая с резиновыми — полный комплект. Вы не думайте, я не обманщик какой. Просто мне деньги нужны, на работе пятый месяц зарплату задерживают. Дойчмарки, которые оставил сын, вот-вот кончатся, а в следующий раз он приедет только через полгода.

— А если он окажется бракованным, этот ваш «вальтер»? — все еще сомневался Стас. — Магазин дает, наверное, гарантию. А вас — где потом искать?

— И не думайте! Не придется! — обиделся мужичок и даже замахал на Стаса маленькими ручками. — Это же германское производство, надежность стопроцентная! У вас деньги с собой?

— Нет, — соврал Стас, хотя утром отстегнул от своей части гонорара семьсот баксов и время от времени с удовольствием щупал тоненькую, но все-таки пачечку пятидесятидолларовых купюр, покоившихся в потайном кармане джинсовой курточки.

— И у меня товар, естественно, дома. Но если мы встретимся у входа в метро через два часа…

— Не встретимся. У меня нет времени, — возразил Стас. — Давайте у вас дома через полчаса.

Мужичок внимательно посмотрел на него, усмехнулся.

— В первом подъезде вот этой двенадцатиэтажки, у входа на чердак, через двадцать минут — устроит?

— Не этой, а той, и не в первом, а во втором подъезде.

— Можно и так.

— Почем товар-то?

— Вместе с кобурой и прочим — триста баксов.

— Мне нужна еще одна пушка, поменьше, дамская. Вашей жене сын ничего не оставил для самозащиты? — с невинным видом поинтересовался Стас.

— «Рек», девять миллиметров, весит всего четыреста грамм, тоже универсальный. На пять патронов. Весь комплект — двести баксов. А гранатомет тебе случаем не нужен?

— Пока нет.

— Жаль. Мне сын и его мог бы привезти. Не опаздывай. Я тоже ценю время, — усмехнулся мужичок и пошел совсем не в ту сторону, в которую показывал, говоря о своем доме.

Стас сел в машину, отсчитал пятьсот долларов, оставшиеся двести баксов положил под резиновый коврик. Потом подъехал к двенадцатиэтажке, взял с заднего сиденья пустую черную сумку, поднялся на последний этаж. Здесь он первым делом осмотрел лестничную площадку с люком в потолке, запертым на замок, прошелся по коридорчику, в который выходили двери шести квартир. Поразмыслив, Стас снял стеклянный плафон с единственной горевшей в коридоре лампочки и, достав носовой платок, выкрутил ее. Лампочку он аккуратно вложил в плафон и пристроил его за батареей отопления на лестничной площадке — так, чтобы на плафон случайно не наступили, но в то же время быстро нашли. Потом встал на фоне обитой черным дерматином двери и стал ждать, надеясь, что не очень заметен для того, кто через несколько минут должен выйти из лифта. Стас же двери лифта видел хорошо и при малейшей опасности мог дернуть вниз по лестнице. Фигушки его мужичок догонит. Правда, если их будет двое и второй догадается спуститься на лифте и подождет внизу… Но вот-вот начнут возвращаться с работы люди, можно будет закричать, начать звонить в двери всех квартир на каком-нибудь этаже. Пятьсот баксов — сумма немаленькая, за них и убить могут. А в фильмах всегда, если кто покупает пистолет у каких-нибудь чеченцев или прочих кавказцев, у него деньги забирают, а самого из этого же пистолета убивают. Мужичок, правда, вроде бы не чечен, но это снаружи. А внутри — кто его знает. Внутри все бандиты одинаковы, независимо от национальности.

Стас усмехнулся. Киллер, а такой трусливый. Но киллер без оружия — что рак без клешней и без панциря, его любой может обидеть.

Двери лифта раскрылись, и в коридор вышел мужчина в знакомой кепке.

Один.

Поднявшись на полпролета, он разочарованно хмыкнул. Стас, убедившись, что по лестнице снизу тоже никто не поднимается, взлетел на площадку, последнюю перед люком, ведущим на чердак.

— Товар принесли? — спросил он, подражая перекупщику наркотиков из какого-то фильма.

— Как договорились.

Мужичок вынул из большого, изрядно потрепанного полиэтиленового пакета с изображением двух девиц, безмерно счастливых от того, что они одеты в итальянские костюмы, две разновеликие коробки, быстро вскрыл вначале одну, потом вторую.

— Пользоваться умеете? — протянул он Стасу «вальтер». — Не бойтесь, не заряжен.

Стас ощутил в руке знакомую тяжесть, передернул затвор, нажал на спусковой крючок. Боек сухо щелкнул. Стас еще раз передернул затвор и осмотрел боек: не сточен ли. В каком-то фильме главный герой делал точно так же, покупая оружие.

— Вот кобура, вот патроны, — вскрыл мужичок одну из картонных коробок и показал нарядные золотистые гильзы без пуль, запечатанные красными пломбочками.

— Показывайте второй, — потребовал Стас.

По сравнению с «вальтером» второй пистолет, «рек», и в самом деле выглядел игрушкой, маленькой и легкой. Внимательно осмотрев его, Стас отдал мужичку баксы и уложил коробки в свою черную сумку.

— Спускайтесь первым и уходите подальше от дома, — предложил мужичок. — Оружие справное, но можете, ради спокойствия, проверить его где-нибудь в лесу. А будут неприятности — говорите, что вам приятель из Германии привез. Но лучше оформите разрешение. Вместе со штрафом как раз магазинная цена получится, — впервые не усмехнулся, а улыбнулся мужичок. Зубы у него были гнилые. — Идите, идите, время дорого, — поторопил он Стаса.

Стас вызвал лифт, вышел на третьем этаже, сбежал по лестнице. Торопясь и от этого не сразу попадая в замочную скважину, открыл дверцу и поспешно завел машину. Ему не хотелось, чтобы мужичок увидел и запомнил ее номер. Но и ждать, пока тот уйдет, было опасно: сбытчик контрабанды мог неправильно его понять. А в том, что это оружие контрабандное, Стас уже не сомневался.


Глава 4. ВЛАДА

Вернувшись домой, Влада перекинулась с мамой парой дежурных фраз, ушла в свою комнату, бросилась ничком на кровать и зарыдала, стараясь, впрочем, чтобы мама ее не услышала.

Стас не может ей помочь. Ей никто не может помочь. Безжалостные «заказчики» ловко замели все следы. И через неделю или две снова заставят Твиксов убивать, упиваясь своей безнаказанностью и неуязвимостью.

— Ладусик, что с тобой? — спросила заглянувшая в дверь мама. — Что случилось?

— Да так… Грустно что-то… — подняла Влада от подушки зареванное лицо.

— Какая-то отчаянная у тебя грусть. Ты что, влюбилась, что ли?

— Не знаю… Сама не понимаю, — начала Влада лихорадочно искать объяснение своим слезам.

Мать села на постель, положила руку на плечо дочери.

— Этот твой Стас… Он что, посмел не влюбиться в тебя?

— Нет, не посмел… Только он некрасивый, мама! Вернее, красивый, но какой-то не мужской красотой: у него миловидное лицо, как у девочки, мне такие совершенно не нравятся. И узкоплечий, и выше меня совсем на чуть-чуть… Если идти с ним по улице — никто из девчонок на него не оглянется. Наоборот, все будут смотреть на меня и губы кривить: что она в нем нашла?

— Тогда плюнь и забудь, — решительно сказала мать. — Чтобы из-за какого-то недомерка моя красавица дочь плакала?

Влада перестала всхлипывать и посмотрела на мать.

Она что, серьезно? И это говорит человек, который чуть ли не с детства внушал ей, что главное в парне не внешность, а надежность и порядочность?

— Плюнуть-то я могу, а вот забыть… — протянула Влада, добавляя про себя «как поскользнулась в луже крови»…

— Он что, не такой, как твои прежние мальчики? — по-своему поняла ее слова мама.

— Совсем не такой, — подтвердила Влада. — Понимаешь, и Алекс, и Виталик — они, конечно, из породы «заглядеться можно». Алекс танцует бесподобно, а Виталик галантен, как галантерейный магазин. Они все знают и все умеют, причем в постели — тоже. Только я для них — красивая игрушка, средство для подтверждения собственной исключительности, и только.

— Они для тебя — тоже в чем-то подобное средство? — осторожно предположила мать.

— Ну… Наверное… Хотя Алекса я, кажется, любила. Только Стас в этом смысле — в сто раз лучше! — усмехнулась Влада. С мамой всегда так: она умеет завести разговор, от которого слезы сами собой высыхают.

— Потому что для него ты не просто исключительная, а — единственная. Не средство, а цель, так? — четко сформулировала мама то, о чем Влада лишь смутно догадывалась.

— Ну да, типа этого… Он и в постели не трахает меня, изображая Тома Круза или Ди Каприо, а… Ну… Мы как бы вместе это… грешим, — затруднилась Влада в выборе нужных слов. — Стас как бы… ну, типа исчезает, растворяется… Старается угадать, чего именно мне в данный момент хочется… И мне не стыдно ему это подсказать. И хочется самой угадать его «ора роса» — помнишь, была реклама таких колгот, упиравшая на «тайное желание»?

— Помню, — усмехнулась мать. — Я тебе не рассказывала, но папа мне их немедленно подарил. И мне пришлось догадываться, какое же тайное желание у него появилось.

— Ты догадалась?

— Скорее допыталась.

— И какое же?

— Пусть это останется нашим с папой секретом, ладно? — тихо сказала мать, и у глаз ее собрались лучики морщинок. Влада давно уже сидела рядом с нею, прижавшись к теплому плечу.

— Вы с ним как дети, ма! Шепчетесь о чем-то без меня, скрытничаете…

— Просто мы стараемся оградить тебя от своих взрослых проблем. Придет время — у тебя появятся свои. А пока — живи, радуйся жизни. И учись хорошо, — лукаво улыбнулась мама, произнеся начало самой любимой папиной фразы с папиной же интонацией.

— Это — моя главная на сегодняшний день забота! — закончила Влада фразу вполне серьезно, зная, что, если она начнет пародировать голос папы, мама рассердится.

Знала бы вот только мама, какие проблемы возникли у ее единственной дочери… И какая забота для нее стала главной…


На другой день, прямо с утра, Стас повез Владу за город. Вначале они выехали на Киевское шоссе, потом свернули на лесную дорогу и в конце концов остановились на пятачке между деревьев. Не на красивой полянке, не на берегу лесного озера, а чуть ли не в самых дебрях. Влада плотно сжала колени и приготовилась выставить вперед локти. Этот мальчишка что, решил взять ее силой? Почувствовал себя крутым парнем, подумал, что подельница теперь от него никуда не денется… Еще бы: они теперь намертво связаны друг с другом, как говорится — кровью!

Только не своей, а чужой.

— Вот, держи, — протянул ей Стас маленький пистолетик в кобуре. — Будем тренироваться.

— Где ты его взял? — расширила глаза Влада, наблюдая, как Стас надевает наплечную кобуру со знакомым «вальтером».

— Они не настоящие, газовые, но могут стрелять резиновыми пулями и при стрельбе в упор очень опасны: девять миллиметров. Горло могут прострелить насквозь. Твой стоит двести, мой — триста баксов. Мы потом обговорим с тобой финансовые дела, потому что придется купить еще кое-какие штучки, да и машина требует денег.

— Не будем мы ничего обговаривать, — нахмурилась Влада. — Эти деньги — кровавые. Я их просто отдам тебе, а ты трать, как сочтешь нужным.

— Договорились. Но я потом представлю тебе полный финансовый отчет, — очень серьезно сказал Стас. — Между нами все должно быть честно.

— Как хочешь, — не стала спорить Влада, занятая подгонкой ремешков кобуры. — И на предмет чего мы будем тренироваться?

— Выйти на «заказчиков» тихо, стандартными следственными методами…

— Которыми мы не владеем!

— …мы не можем. Единственный способ — захватить Кукловодова. Он, я уверен, и в следующий раз повезет нас на тренировку перед очередным заданием.

— Какую тренировку?! Мы с тобой уже почти профессионалы! Нам просто позвонят по телефону, прикажут убрать того-то и там-то и скажут, где лежит приготовленное для нас оружие. Все! — рассердилась Влада. Стас вроде и не дурак, но иногда не понимает элементарных вещей. Не зря его в университет не приняли.

— Влада, ты сердишься? Значит, ты не права! — перефразировал Стас латинское изречение и улыбнулся. — Тренировка, несомненно, будет. Мы удачно справились с первым — грязным, конечно, — заданием не потому, что за три недели стали профессионалами. Дело в другом: мы много раз, во всевозможных вариантах, убивали «Карлоса» и его телохранителей и были готовы к любому повороту событий. А у наших противников была одна-единственная попытка, к тому же наступившая совершенно неожиданно. Это и гарантировало успех. И «заказчики» прекрасно секут ситуацию.

— Еще бы… Они ее и создали, — вынуждена была согласиться Влада. — Ты, наверное, прав. Мы пришли к финишу первыми, потому что стояли на старте стометровки и ждали сигнала. Противники же… Кто-то шиповки зашнуровывал, кто-то разминался… А ведь «забег» длился десять секунд, не дольше.

— Значит, за нами еще раз приедет Кукловодов. Мы должны захватить его, разоружить и выяснить, на кого он работает.

— Все так просто… — усмехнулась Влада. — Захватить, когда он толще и тяжелее нас обоих, вместе взятых, разоружить — при тех же условиях. И, самое простое, выяснить! И все это — под дулами газовых пшикалок?!

— Резиновые пули — штука серьезная. Ими и убить можно. Кукловодов знает, что нам терять нечего. И что мы хорошо стреляем — тоже знает. Так что захватить его мы — после тренировок, конечно, — сможем. Равно как и разоружить. А вот допросить… Боюсь, без пыток он ничего не скажет.

— Мерзость какая…

— Тебе его жалко? — в упор спросил Стас.

— Нет, — ни на секунду не задумалась Влада. — Он же нас не пожалел.

— Хорошо бы Кукловода как-то вырубить часа на два-три, за это время отвезти в тихое место, связать или сковать наручниками, а потом уже спокойно с ним поработать. Я попробую достать у друзей баллончик с нервно-паралитическим газом, но этой гадостью можно нечаянно и самому надышаться.

Второй вариант — ударить его пистолетом по голове, но я не знаю, с какой силой нужно наносить удар. Как бы не убить ненароком.

— Ты? Кукловода? Убьешь одни ударом? — не поверила Влада. — Да если даже ты изо всей силы звезданешь, он в лучшем случае оглянется на тебя, но скорее всего даже этого не сделает. Сравни себя и его!

— Толщина черепа у всех примерно одинакова, так что перед кирпичом все равны. Ну ладно, критиковать проще всего, а какие-нибудь конструктивные идеи у тебя есть?

— Есть. Его нужно усыпить.

— Решили как-то мышки повесить на шею кошке колокольчик, чтобы, значит, можно было легко от нее прятаться… — начал Стас нараспев рассказывать детскую сказку.

— Я считала, тебе действительно это нужно, — пожала плечами Влада.

— Извини. Я не думаю, что Кукловод захочет добровольно глотать снотворное.

— Кто сказал, что добровольно? И кто сказал, что глотать?

— Я.

— Да будет тебе известно, о темный и нечестивый Стас, что моя мать работает периодически в НИИ фармакологии и медаппаратуры. И у них есть очень интересные разработки. Например, быстродействующее снотворное без побочных эффектов, разработанное для космонавтов, или новая модель инъектора.

— Разобъясни темному и нечестивому, о мудроокая госпожа, как выглядит этот инъектор и что им закусывают, шампанское или коньяк?

— Первые инъекторы — тогда они, правда, как-то по-другому назывались — использовали еще в прошлом веке, чтобы, значит, уберечь все трудоспособное население от заболевания гриппом во время эпидемий. Это такой водяной пистолет с крохотной, только чтобы кожу пробить, иголочкой, а вместо воды — ампула с вакциной. Но потом возникли проблемы со стерильностью — через эти иголочки, хоть они и не соприкасались с кровью, передавался гепатит и другая зараза, — и все перешли на одноразовые шприцы. Но зато на основе первых инвесторов были созданы новые, для космонавтики и армии, более совершенные и удобные. С их помощью солдат может самостоятельно ввести себе противошоковый препарат, а космонавт — какое-нибудь лекарство или то же снотворное. Когда мой отец переходил на работу из института в банк, у него был такой стресс, такая бессонница, что мать принесла с работы и инъектор, и доступное только космонавтам и президентской семье снотворное. По-моему, оно еще у нее есть.

— И как им пользоваться, этим инъектором?

— Очень просто: вставляешь ампулу с лекарством, подносишь к предплечью или, пардон, голой попе больного, протираешь кожу ваткой, смоченной спиртом, и стреляешь в упор из маленького пистолетика. Из него высовывается коротенькая иголочка, пробивает кожу, струйка лекарства проникает в мягкие ткани. Вот, собственно, и все.

— То есть я должен буду снять с Кукловодова штаны, надраить ему до блеска задницу…

— «Стрелять» из инъектора можно даже через одежду, но возможны неприятности из-за нестерильности.

Стас подпрыгнул на сиденье так, что «волга» начала раскачиваться.

— Влада, ты не только прекраснейшая из дев, когда-либо рождавшихся под луной, но также мудрейшая из них! А теперь давай потренируемся. Для начала я предлагаю по пять раз шмальнуть резиновыми пулями, чтобы почувствовать новые пистолеты.

— Почему только по пять?

— Патронов у нас маловато, а где купить, я пока не знаю. В магазине их продают только ментам.

Стас прикрепил к стволу дерева мишень, и они сделали по пять выстрелов. «Рек» показался Владе не таким удобным, как браунинг, но она решила, что это просто с непривычки.

— Огневая подготовка закончена, — объявил Стас. — Начинаем отрабатывать захват. Итак, ситуация: я — Кукловодов, ты сидишь здесь, на переднем сиденье. Я говорю — с заднего сиденья — слово «однако». Ты выхватываешь пистолет, я тоже приставляю свой к затылку Карабаса.

— Кого, кого? — не поняла Влада.

— Карабаса. Жил-был в одной сказке злой кукловод с длинной черной бородой, и были у него куклы — Буратино, Мальвина и другие. Герман Фрицевич думает, что он — кукловод, управляющий нами, как марионетками. Наверняка, кстати, и имя, и фамилия у него вымышленные. На самом деле он — бандит и подонок. У всех бандитов есть клички. Настоящей мы не знаем, пусть будет Карабас. Как ты помнишь, наверное, в конце сказки…

— Буратино и Мальвина избавились от Карабаса и нашли в подвале папы Карло замечательный театр. Но это в сказке.

— А мы ее сделаем былью. Как ни крути, пока мы с тобой действительно куклы. Но куклы, понимающие, что они куклы, и стремящиеся оборвать веревочки, с помощью которых ими управляют, — это уже не совсем куклы! А Карабас — он подлец и бандит и больше никем никогда не будет. Сам выбрал роль негодяя. Что ты на меня так смотришь?

— Да больно мудрено ты говоришь. И почему тебя, такого умного, в университет не приняли?

— Не нравится — не слушай. Хотя нет, слушай, я еще не все объяснил. Так вот, если Карабас дергается в мою сторону — ты стреляешь ему в плечо, если ему покажется мало — еще и в другое, но только не в лицо и не в висок. Если он нападает на тебя — стреляю я. Хоть он и здоровый, одновременно с двумя ему не справиться. Изображать Карабаса буду я, мою роль играть некому, так что придется тебе представить, что я тоже где-то здесь и даже, быть может, могу чем-то тебе помочь.

— Вначале нужно, чтобы Карабас остановил машину где-то на обочине.

— Остановит, — уверенно сказал Стас. — Я еще не знаю почему, но остановит. Ну, начали? Однако!

Они тренировались до обеда. Отрабатывали разные варианты: Влада впереди, Стас впереди, оба на заднем сиденье. После того как Влада выхватывала пистолет, Стас иногда по пять минут изображал недоумение, возмущение или откровенно издевался над «деткой» или «Твиксами» и лишь потом бросался на Владу. «Выстрелить» она успевала лишь в половине случаев. Потом то же самое отрабатывал Стас.

— Я есть хочу, — пожаловалась Влада, когда ей окончательно опротивело выхватывать пистолет и держать под прицелом Стаса.

— Ну что же, будем считать, что людоеда мы сегодня обманули, — вспомнил Стас Игру. В сумке у него оказались бутерброды, фанта, шоколадка и чай в термосе.

— В следующий раз обед буду готовить я, — обиделась Влада. — Бутерброды замечательные, но… Не мужчинское это дело, как говорит мой папа.

— Бутерброды мама готовила, не я. Но предложение принимается с благодарностью! — повеселел Стас. — Кстати, у тебя есть это… косметичка? Большая, роскошная?

— Конечно! Только я редко беру ее с собой. Обхожусь зеркальцем, тушью и — изредка — помадой.

— Тебе и этого в принципе не надо, — усмехнулся Стас. — А вот косметичку ты в следующий раз захвати. Она мне пригодится.

— Ты решил брови выщипать? Или ресницы подкрутить?

— Мне это тоже не надо, — усмехнулся Стас. — Но по другим, совершенно противоположным причинам.

— То есть?

— Ты и ненакрашенная остаешься красавицей. Мне же может помочь только пластическая операция.

— Тогда зачем тебе косметичка? — не стала спорить Влада. Не такой уж Стас и урод. Правда, на девочку похож… Ему бы прыщики вывести, подстричься по-другому и… Странно. Оказывается, никаких других рецептов для парней не существует. Ну, разве что прикид поменять. Хотя нет, можно еще плечи подкачать. Ну хоть чуть-чуть!

— Мобильный телефон из нее сделаю, — серьезно сказал Стас. — Если нам не удастся захватить Карабаса и мы все-таки вынуждены будем участвовать в новых «сборах» — телефон нам может пригодиться!

— А ты сумеешь? — засомневалась Влада.

— Запросто! — тряхнул головою Стас.

И Влада почему-то ему поверила.


Глава 5. СТАС

Косметичку, вместе с вложенными в нее долларами, Влада вынесла Стасу, когда он привез ее домой.

Стас не знал, сколько им отпущено времени, и старался использовать каждый час. Купив в тот же вечер самый миниатюрный мобильник «Моторола», умещающийся на ладони и в сложенном виде похожий на пудреницу, и внеся абонплату за два месяца вперед, Стас, наскоро поужинав, отправился в их с отцом мастерскую, оборудованную в одной из лоджий, которыми была богата их квартира.

Вначале Стас хотел встроить телефон в футлярчик маникюрного набора, выбросив из него всевозможные щипчики, ножнички и пинцетики. Но потом обнаружил, что гораздо лучше телефон вписывается в роскошный макияжный набор. Конечно, при тщательном обыске телефон обнаружат. Но если красивую пластмассовую коробку не станут открывать…

А если станут? Или — засекут телефон при первом же разговоре?

Тренировки на сборах научили Стаса: никогда нельзя рассчитывать только на один вариант развития событий. Вернее, всегда нужно быть готовым к неудаче — и иметь на этот случай отработанный до последнего движения, до малейшего жеста другой вариант. А если и он окажется тупиковым — должен быть еще и столь же хорошо подготовленный вариант третий.

Вполне возможно, что захватить Карабаса им не удастся. Тогда придется тянуть время, участвуя в сборах и готовясь к побегу… в милицию.

Стас криво усмехнулся собственным мыслям, начал раскладывать по местам инструмент — насчет порядка у них с отцом было заведено строго.

Ситуация у Твиксов была как у барона Мюнхгаузена, метавшегося на берегу реки от крокодила ко льву и обратно. Правда, ему удалось добиться того, что один зверь проглотил другого. Здесь почти то же самое: мафия и милиция сейчас примерно равны по силам. Отец, например, считает, что милиция — тоже огромная бандитская бригада, работающая на самую главную мафиозную структуру страны и ее бригадиров-олигархов. Но прием Мюнхгаузена вряд ли сработает. Если натравить друг на друга мафию и милицию, каждый из зверей первым делом подставит другому мелочь по имени Твикс. А потом, порычав для приличия друг на друга, звери мирно разойдутся. При этом один из них будет облизываться…

Подавятся! Оба!

Только нужно тщательно проработать все варианты.

— Мам! Газеты сегодня были какие-то? Я за время сборов совсем от жизни отстал, хочу просветиться.

— Только твоя «Комсомолка» и папины «Известия», — отозвалась мать с кухни. — Возьми в кабинете, на столе.

— А отец где? Учебный год еще не начался!

— На совещании в президиуме РАН. Скоро приедет. Ты же машину забрал?

— Забрал, мать. Думаешь, так просто в наше время работу найти?

Стас взял с отцовского стола газеты, ушел в свою комнату и лег на софу, задрав ноги выше головы. Отчаянно хотелось спать — все-таки потрудились они с Владой сегодня изрядно, — но Стас все равно отыскал статьи про убийство зама генпрокурора.

«Раненый зверь особо опасен» — называлась статья в «Известиях». Автор ее полагал, что после прихода нового министра внутренних дел, перво-наперво проведшего изрядную чистку в своем ведомстве, по организованной преступности был нанесен ряд серьезных ударов. И убийство замгенпрокурора — это месть ему за существенную поддержку, оказанную чрезвычайным следственным группам, и в то же время отчаянная попытка хотя бы на время задержать окончательный разгром.

Статья в «Комсомолке» называлась «Убит заместитель генерального прокурора. Кто следующий?». В ней осторожно — дабы не привлекли к суду — делалось предположение, что практически всю верхушку министерства внутренних дел и прокуратуры ныне контролируют мафиозные структуры. И очередное убийство — всего лишь тайная разборка между двумя мощными группировками за право контролировать не район, не город и даже на область, а всю страну. И хотя явно об этом сказано не было, получалось, что убитый — всего лишь одно из щупалец мафии, дотянувшееся до самого верха пирамиды власти.

Стас, дочитав статью, вначале обрадовался, предвкушая, как завтра объявит Владе, что прикончила она, возможно, высокопоставленного мафиози, но, вспомнив про убитых милиционера, охранника и шофера, помрачнел.

Еще в газетах приводились свидетельства очевидцев. По словам одной старушки, наблюдавшей произошедшее от угла переулка, убили восьмерых человек четверо бандитов в масках и с автоматами. Но тут же говорилось, что стреляли все же из пистолетов, а у бабуси слабое зрение. Какой-то пенсионер видел, как «всех шестерых» убила девочка, явно еще школьница. Но этому, конечно же, никто не верил. Тем более что тут же приводились и слова этой самой школьницы — пенсионер ее опознал, — которая, едва заслышав стрельбу, спряталась за угловой каменный столб ограды, окружавшей особняк, и ничего, по сути, не видела.

Стас обрадовался и огорчился одновременно. Обрадовался — потому что никаких, даже словесных, портретов киллеров у следствия нет и уже не будет.

А огорчился потому, что понял: хотя никаких нитей между убитыми и убийцами нет, их с Владой вполне могли запомнить случайные свидетели, видевшие их до того, как Твиксы надели маски. И тогда «заказчики» могли бы усомниться в своей неуязвимости. Со всеми вытекающими отсюда для киллеров последствиями.

Стас вернул газеты на стол в кабинете и устроился в удобном отцовском кресле. Он любил сидеть в нем, откинув голову на спинку, и скользить взглядом по корешкам книг, прячущихся за стеклами дюжины книжных полок. Думалось в отцовском кресле замечательно. Наверное, потому, что, как говорил отец, это место было «продумано», наподобие того как бывают «промолены» места, на которых стоят или стояли церкви.

Итак, основа успеха любой операции — оперативная связь, — считай, налажена. Правда, у нее имеется два существенных недостатка. Во-первых, она не дублирована. Догадайся Кукловодов обыскать их перед тем, как посадить в свою машину, — и связь тю-тю вместе с «оружием». Оружием в кавычках, конечно, потому что у тех, кто привык к «настоящим» пистолетам, газовые и резиновые никакого доверия не вызывают. Во-вторых, связываться им с Владой на сегодняшний день не с кем. Если не считать родителей, которые о похождениях своих деток не имеют понятия.

Тогда зачем мобильный телефон? Чтобы набрать «02»?

Стас криво усмехнулся и закинул руки за голову.

Еще можно позвонить друзьям-приятелям. Алику Сморыго, вместе с которым поступали в МГУ (в отличие от Стаса он поступил и сейчас на седьмом небе от счастья) или Сашке Гершту, у которого недавно умер отец. Сашка, золотой медалист, не стал никуда поступать и пошел работать продавцом в киоск — семье нужны деньги, чтобы поднимать младшего брата и сестру. Позвонить им и сказать: «Я тут вляпался в мокрое дело, вы потренируйтесь малёхо в тире, а когда я позвоню, добудьте стволы и приезжайте освобождать меня и мою чувиху, адрес я вам сейчас назову…»

Шара не канает. Облом полный.

Да, но можно позвонить Витьке Гультяеву, у которого отец работает в МВД аж полковником. Вернее, имеет звание полковника. Может быть, Витька сможет как-то помочь? Например, попросит предка приехать с оперативной группой, вооруженной автоматами, с заданием перестрелять всех, кроме Стаса и Влады…

Ха-ха.

Впрочем…

Стас расцепил руки, придвинул к себе телефон.

Утопающий хватается и за соломинку.


В комнате у Витьки стояли два стола: один письменный, не единожды поцарапанный и даже прожженный в нескольких местах, другой компьютерный — новенький, аккуратненький, со множеством полочек, отделений и прочих прибамбасов. Этот стол содержался в идеальном порядке: компьютер, компакт-диски, колонки, джойстики…

На письменном столе тоже стоял компьютер, напоминающий подопытного кролика на операционном столе: шкура (то есть кожух) содрана, внутренние органы большей частью вытащены наружу, сердце уже не бьется.

— Ну и что показало вскрытие? — спросил Стас, входя вслед за Витькой в комнату.

— А, это… Один ламер попросил апгрейднуть его таратайку. Вот пытаюсь из телеги сделать лимузин.

Из одноклассников Стаса в компьютерах лучше всех разбирался, конечно, Витька. Все были уверены, что он поступит на факультет вычислительной техники или кибернетики какого-нибудь престижного института и со временем составит конкуренцию Биллу Гейтсу. Но Витька по настоянию и, в чем никто не сомневался, по протекции отца поступил на юридический.

— А я думал, ты уголовный кодекс штудируешь.

— Зачем? Начнутся занятия — тогда и буду штудировать. А пока лишняя двадцатка не помешает. Ты свой комп не собираешься апгрейдить?

— Пока нет. Соберусь — знаю, к кому обратиться.

— Не забудь. Хочу памяти прикупить и винт поменять, пока лето и цены низкие, а бабок нет. Ты садись, не стой над душой.

Сесть на стул перед компьютером Стас не решился — гость не должен занимать любимое место хозяина. Вертящийся стул перед вторым столом оседлал, подогнув ноги, Витька. Стас осторожно устроился на старом подростковом диванчике, на который садился, приходя к Витьке, вот уже много лет. Года два назад диванчик нарастили, и невысокий, как и Стас, Гуля теперь уже не подставлял в ноги на ночь табуретку.

— Слушай, а почему ты не захотел поступать на что-нибудь компьютерное? Сейчас таких факультетов — по три в каждом институте, даже в консерватории, наверно, уже открыли.

— Компьютеры — это хорошо, — снисходительно улыбнулся Гуля. — Только моего отца зовут не Билл и фамилия его не Гейтс. Ну, стану я программистом или сисадмином — и что? Гнуть спину на какого-нибудь провайдера за гроши?

— Ну почему же за гроши? Хороший программист…

— Это на Западе. Для этого нужно уехать, а у меня нет ни малейшего желания.

— Ты всегда отличался оригинальностью.

— Ты тоже вряд ли захочешь принести присягу на верность Америке.

— Я как-то не думал об этом.

— Вот-вот. Даже и не думал. В наше время это очень оригинально, ты не находишь?

Стас решил, что Витька лукавит. В компьютерах Гуля разбирался хорошо, спору нет, но на вступительных пришлось бы сдавать математику и физику, которые Витька знал плохо, и даже по информатике у него была годовая четверка. В бесплатную группу Гуля вряд ли попал бы, оплатить же учебу по контракту у его отца денег не было — сколько там получает полковник милиции, работающий на государство, а не на мафию? Отец наверняка помог Гуле поступить на юридический, это в его силах, поможет и в будущем устроиться в органы или в хорошую фирму.

— Ладно, не будем отвлекаться. Я к тебе по делу.

— Нынче все деловыми стали, по-другому не проживешь. Я тоже при деле, как видишь. Ничего, что я параллельно с разговором винты буду крутить?

— Крути, крути. Можешь даже что-нибудь другое крутить — но только себе, а не мне! — великодушно разрешил Стас. Витька, ухмыльнувшись, немедленно повернул кресло к столу и ткнул отверткой в брюхо несчастного компьютера.

— Так вот, отец очень недоволен тем, что я не поступил, — начал подбираться к главному Стас. — Считает, что я несамостоятельный, маменькин сынок, никакой помощи от него мне отныне не будет.

— Ну и дурак… Извини. Я хотел сказать, что твой предок не прав, причем конкретно. Это в его годы можно было пришкандыбать в Москву из маленького городка, поступить в универ, прожить пять лет на стипендию и еще потом работу в Москве найти.

Гуля открутил пару винтов и принялся за следующие. Похоже, он снимал последнее, чем еще мог гордиться растерзанный компьютер, — жесткий диск.

— Вначале нужно было найти жену-москвичку.

— Это никогда не было проблемой. Зато сейчас без денег никуда не поступишь, а на стипендию и трех дней не проживешь. Твой батя не боится, что ты его под старость пошлешь, причем конкретно?

— Не боится. Я его… — Стас хотел сказать «люблю», но постеснялся, — уважаю, в том числе и за это, как ни странно. Он был self made man — и я хочу таким стать.

— Лучше бы ты стал образованным человеком.

— Одно другого не исключает.

— Если ты насчет денег, то у меня сейчас финансовый кризис. Вот двадцатку получу — и пока все.

Гуля вынул жесткий диск, сдул с него остатки пыли и начал устанавливать в компьютер другой — видимо, большей емкости.

— Я не за этим. Твой отец по-прежнему в отделе по борьбе с оргпреступностью?

— И даже стал его начальником. Слышал, недавно замгенпрокурора грохнули?

— По ящику говорили что-то такое.

— Ну, в МВД немедленно прошла вторая волна чистки, и отец из замов стал начальником.

— Ничего не понял.

— Этот замгенпрокурора работал на мафию. Но его поддерживал один могущественный олигарх, и новый министр ничего не мог с ним сделать. Когда зама грохнули, другие олигархи попытались посадить туда своего человека. Но тут министр подсуетился, к самому Президенту на прием прорвался и через голову премьер-министра посадил в кресло зама своего человека. Не знаю, долго ли он там просидит, но пока ситуация положительная. Раньше ведь как было? Посадят в СИЗО какого-нибудь авторитета, а тот сразу маляву замгенпрокурору — нарушают права человека, дескать, кофе на нары не подают. Пока с жалобой разбираются, одни свидетели отказываются от показаний, другие исчезают бесследно. Дело рушится, словно карточный домик, замнач отдела — мой отец то есть — получает очередной выговор. Короче, положительная волна почти мгновенно докатилась и до моего отца, хоть прокуратура — это одно, а МВД — совсем другое. Мой предок ведь хоть и получше, конечно, чем твой, но ненамного…

Витька попытался завинтить винт в неудобном месте, уронил его и, чертыхнувшись, начал вытряхивать винт из останков компьютера.

— Что ты имеешь в виду? — обиделся Стас.

Витька зажал в кулаке винт, повернулся к Стасу и улыбнулся. Его рот, и без того смахивавший на лягушачий, растянулся до ушей.

— На произвол судьбы сына, как твой, не бросил, но на работе — лох лохом! До сих пор борется с мафией вместо того, чтобы сотрудничать с нею, как делают все нормальные люди. Ну и просидел в замах десять лет.

— Ничего не понял. А теперь что, сотрудничать стал?

— Наоборот! — еще шире, хотя это казалось невозможным, улыбнулся Гуля. — Я же говорю: его начальника вчера турнули из органов без права восстановления. Хотели уголовное дело завести и, может, заведут, но пока отправили на пенсию.

— Что-то я не пойму, ты рад этому или нет?

— Да рад, конечно! Теперь отец хоть работать нормально сможет — пока нового министра не убьют или не уволят. А то раньше батя даже некоторые материалы у себя в кабинете держать боялся, дома хранил. Он ведь профессионал, все знает, все видит, только руки у него были связаны.

Стас замер.

Кажется, он не даром пришел сюда.

— Какие материалы? — равнодушно спросил он. — Уголовные дела, что ли? Так их вроде нельзя выносить.

— Да нет, при чем здесь дела? У отца картотека чуть ли не на весь криминалитет Москвы. Я ее сам в компьютер запихнул и запаролил так, что ни один хакер не взломает, кишка тонка! Пять уровней защиты, представляешь?

— А он не боится, что мафия узнает об этом и…

— Он боялся, что его начальник узнает. А мафия… Чихать она на это хотела, мягко говоря. Картотека — это ведь не улики, не доказательства. Ну, знает отец подноготную каждого — и что с того? Юридически значимых доказательств у него все равно нет. Паханы про отца тоже знают, уважают его — но не боятся!

— И ты до сих пор имеешь доступ к картотеке?

Гуля снова улыбнулся, и Стас подумал, что он сейчас заквакает.

— Отец изменил свой пароль и считает, что уже нет.

— А на самом деле?

— Еще он считает, что я ни разу не курил травку и все еще девственник, — хмыкнул Витька.

Гулю соблазнила практикантка, которая вела у них две недели биологию, еще в девятом классе. А вот про травку Стас услышал впервые.

— Ну и зачем тебе это надо было? Я имею в виду — курить?

— Подружка одна подбила. Она без травки трахаться не хотела. Пришлось забить пару косяков.

— Тебе и сейчас деньги на травку нужны? — осенило вдруг Стаса.

— Что я, идиот, что ли? Начинается все с травки, а кончается иглой. Через месяц я послал эту дуру конкретно, вместе с травкой, — и дело с концом. Пусть ищет себе другой конец! Мне мой еще пригодится!

Губы Гули снова разъехались.

— А я уже хотел искать другой источник информации. На травку я тебе капусты не дал бы. Хочешь заработать?

Гуля, снова повернувший было кресло в сторону компьютера, резво развернул его обратно.

— Смотря на чем и сколько. Ты что, банк вчера взял?

— Нет. Заработал бабки тяжелым трудом и хочу с пользой их потратить.

— На что?

— Понимаешь, я вроде как нашел работу, выгодную, хотя и тяжелую. Но боюсь, как бы меня не кинули. Что-то они темнят — предлагают подписать контракт, но сразу на три года. Без испытательного срока, представляешь? Ни трудовую пока не выдали, ни в ведомости я никакой не расписываюсь. Вот мне и подозрительно. Не попасть бы в рабство!

— Что ты конкретно делаешь и как называется фирма?

— Фирма вроде бы называется 3D-Action, — вспомнил Стас табличку на двери офиса Кукловодова. — Но недавно табличку с двери почему-то сняли, так что возможны варианты. Вот я и думаю: если бы ты посмотрел в своей картотеке и сказал, стоит с ними иметь дело или нет и как теперь называется фирма, если ее переименовали… Я бы не двадцатку заплатил, а побольше!

— И не жалко денег?

— Стать рабом еще жальчее.

— Сколько конкретно платишь?

— Сорок баксов.

— У отца картотека не по фирмам, а по людям и кличкам. Я ее оформил как базу данных, теперь найти кого-нибудь — раз плюнуть. Говори ФИО директора.

— Не знаю! — в отчаянии заломил руки Стас. — Я общался только с его замом, Кукловодовым Германом Фрицевичем. Думаешь, он есть в базе?

— Надо посмотреть. Я выясню и вечерком тебе звякну, идет? А ты выясняй ФИО директора.

— Заметано! — обрадовался Стас. — Я тебе даже задаток дам. Прямо сейчас. Вот, держи двадцатку. Остальное — при первой же встрече после моего второго звонка и твоего ответа. Если, конечно, информация будет конкретной!

— Другой не держим! — готов был заквакать обрадованный Гуля.


Глава 6. ВЛАДА

Пришло первое сентября, и Влада пошла в школу. Получила учебники, надписала красивым почерком тетради. Что-то учила, что-то отвечала на уроках. Равнодушно узнала последние девчачьи новости: Любка Утешева встречалась теперь не с Вадимом Авсеенко, а с Сашкой Кудряшовым, к которому намертво прилипла смешная кличка Кастрюля. Таня Голубовская «попалась» и сделала аборт, причем не знает точно, от кого: была с родителями на отдыхе в Италии и там было так весело, что… А по истории у них теперь другая учительница. Прежняя проговорилась на уроке, что в России самодержавие не отменено до сих пор, и продолжила список царей вплоть до Михаила Разрушителя и Бориса Кровавого.

Влада слушала подруг, что-то отвечала в ответ, и все они представлялись ей третьеклассницами в белых бантах, у которых еще ни разу не было месячных, — маленькими наивными девочками, не знающими, что такое кровь.

Одна новость ее все-таки заинтересовала: Валерка Загорский хвастался перед мальчишками, что чуть было не попал в сборную страны по компьютерным играм и даже побывал в виртуальном замке. Но первое задание было — убрать с экранов какие-то полоски. В программе, видимо, были глюки, полоски не убирались, но козлы-администраторы этого так и не поняли и вместо того, чтобы устранить глюк, отправили Валерку восвояси: усадили в виртуальный тарантас и высадили возле ближайшей станции метро.

— А как звали главного организатора? — поинтересовалась у Валерки Влада.

— У него какая-то цирковая фамилия… Клоунов, что ли… — попробовал вспомнить Валерка и не смог. — А что?

— Толстый, бородатый и в темных очках?

— Вот-вот! Ты тоже там была?

— И тоже не справилась с полосками. У них в программе глюк, а виновата оказалась я.

— У меня та же история. А жаль, что не удалось поучаствовать. У них классная виртуалка!

— Классная, — подтвердила Влада и потеряла к разговору всякий интерес.

Мама, конечно, заметила, что с дочерью творится что-то неладное, и настояла на том, чтобы она показалась гинекологу. Влада, еще недавно очень стеснявшаяся таких осмотров, равнодушно подчинилась, и мать встревожилась еще больше.

— Ладуся, у тебя какие-то неприятности, а ты не хочешь мне о них рассказать. Вначале я решила, что ты всерьез влюбилась в этого своего Стаса, но, кажется, ошиблась. Что-то другое тебя гнетет, спать по ночам не дает. Ты, если не хочешь, можешь не говорить что… — Мать подошла к Владе, обняла за плечи, прижалась сзади мягким теплым телом, и Влада чуть не заревела. — Но знай, что бы с тобой ни произошло — я всегда буду на твоей стороне. Что бы ни случилось! — повторила мать, и Влада поняла, что, даже если она все сейчас обо всем расскажет, мать действительно будет с нею до конца, до предела, за которым человек или гибнет, или превращается в животное.

— Ма, я обязательно все расскажу тебе. Только чуть позже, ладно? У меня в общем-то все в порядке, я здорова, просто… Просто я взрослею быстрее, чем… чем мне хотелось бы.

На этом их разговор тогда и закончился. В глубине души Влада надеялась, что возвращаться к нему не придется. Надеялась, как «залетевшая» старшеклассница надеется, что все еще как-то рассосется, само собой уладится.

Но, конечно, не уладилось. И возобновить трудный разговор Владе пришлось самой — после того, как знакомый голос сообщил ей по телефону, что следующий розыгрыш призов от фирмы «Твикс» состоится там-то и тогда-то. Продлятся сборы неделю, условия прежние. В ответ на вопрос «Что сказать родителям и в школе?» последовало равнодушное: «Что хотите».

Тотчас телефон зазвонил вновь. Влада знала, что это Стас, и не хотела снимать трубку — ей вообще ничего не хотелось делать! — но потом все-таки взяла ее трясущимися руками.

— Алло!

— Это я, Стас. Тебе звонил Карабас?

— Да. Только что.

— Мне тоже. Давай встретимся через час у твоего дома.

— Зачем? — искренне удивилась Влада. Она уже решила, что ни на какие сборы не поедет, и пусть Кукловодов делает с нею, что хочет. Ну, убьет он ее, и что? Все равно это лучше, чем убивать самой.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Ты что, собираешься участвовать в сборах?

— Нет. Именно поэтому нам и необходимо срочно встретиться.

— Ну приезжай. Через час я выйду. У нас перед подъездом скамейки стоят — вот там меня и жди.

Только теперь Влада вспомнила, что они много раз на протяжении последних трех недель репетировали захват Кукловодова. Правда, непонятно, что потом с ним делать. Но Стас, наверное, знает. Он всегда все знает…

Влада засекла время и весь час просидела на диванчике в своей комнате, бесцельно и почти бездумно глядя в окно.

Выхода нет… Ей снова придется убивать…

Выход есть, один-единственный — покончить с собой…

Выхода нет — им придется убивать, но в последний раз, и того, кто заставил их убивать, — Кукловодова… И это — единственный возможный выход…

Но убивать, чтобы потом не убивать, — это какой-то очень сомнительный выход. Так что на самом деле выхода все-таки нет…

Снова зазвонил телефон.

— Влада, я тебя жду уже двадцать минут. Ты не могла бы собираться чуточку побыстрее?

— Я уже выхожу.

Стас сидел на скамейке и вовсе даже не выглядел виноватым.

Это Владе не понравилось.

— Привет. Ну, что скажешь?

— Давай прогуляемся. У вас не подъезд, а проходной двор. Все время кто-то заходит или выходит.

— Например, я.

— Тебя я как раз ждал. Туда, сюда? — ткнул Стас пальцем влево и вправо.

— Туда! — показала Влада прямо. — Я вас слушаю, говорите.

— Завтра мы захватим Кукловодова, я выясню у него, сам он все это придумал или на кого-то работает, и, надеюсь, на этом все кончится. Но…

— Не погоняй, не запряг!

— Но если наш план окажется несостоятельным…

— То ты сделаешь себе харакири.

На дорожке уже попадались первые опавшие листья. Жили себе на ветках, жили, а потом раз — и опали…

— Возможен и такой вариант, — ни капельки не удивился Стас. — Но…

— Опять «но»!

О чем это Стас? Какие сборы? На все его предложения нужно отвечать «Нет!».

— Но к сборам мы должны подготовиться по-настоящему, понимаешь?

— Нет.

Быстрее бы он уходил. Нет, пусть останется! Без него будет еще хуже…

— Только в этом случае мы сможем вести себя почти естественно. Только тогда Кукловодов не заподозрит нас в измене раньше времени.

— Не пойму, к чему ты клонишь.

— К тому, что нужно тщательно отобрать и аккуратно уложить все необходимые вещи, отпроситься у родителей и внутренне настроиться на сборы.

— По системе Станиславского, да?

— Вот-вот. Я тебе косметичку принес. — Стас вынул ее из кармана куртки и протянул Владе. — Не забудь взять с собой. Она нам может очень даже пригодиться!

— И что я должна сказать родителям?

— Лучше всего — правду.

— Что мы едем тренироваться перед очередным убийством?

— Нет. Что мы едем на очередные сборы, но на этот раз точно попадем в сборную и поедем соревноваться за рубеж!

— Чем я всегда восхищалась, так это твоей честностью!

Стас нахмурил белесые брови и не ответил.

— Ладно, я пошла, — не стала жалеть его Влада.

— Я был рад с тобой повидаться.

— А я — нет!


Вечером, накануне «дня икс», Влада собрала рюкзачок.

Кожаные юбку и безрукавку брать не стала, но зато уложила в середину две обоймы к «реку» и запаслась контрацептивами. Наивный мальчик Стас — он так и остался мальчиком, хоть и стал киллером — почему-то полагал, что прекрасная половина сладкой парочки и впредь будет принадлежать только ему. Но Влада в этом сильно сомневалась. На ее ночные забавы со Стасом неведомый «заказчик» смотрел сквозь пальцы лишь потому, что птичка еще не попала в сеть. Теперь, когда для того, чтобы послать ее в тюрьму, достаточно анонимного звонка по телефону, кто помешает «заказчику» — или даже Карабасу! — в промежутках между убийствами потребовать от нее выполнения более свойственных женщине обязанностей?

Уложив рюкзачок, Влада сунула в карман кожаной куртки инъектор, заряженный снотворным, и задумалась. Что сказать маме? И самое элементарное: что сказать в школе? Хорошо бы справку от врача потом принести классной. Если только оно будет, это «потом»…

Про сборы говорить Влада не хотела, лгать не хотела еще больше. Но, как ни крути, врать все равно придется. Это ведь сборы киллеров, а не геймеров. Да и не поймет мать, как можно пропускать школу из-за сборов. А что поймет?

Только одно. Придется, хоть и противно, врать на эту тему.

Мать в кабинете набирала на компьютере какой-то текст. «Договор кредитования», — мимоходом прочитала Влада на мониторе. Самые конфиденциальные сделки отцу оформляла мать. И даже дочь не знала паролей, под которыми хранились в отцовском компьютере секретные файлы.

Влада подошла к матери ближе, легонько обняла ее, склонила голову к плечу.

— Мам, мне нужно тебе что-то сказать.

Мать сняла руки с клавиатуры, не оборачиваясь, чуть наклонила голову.

— Я давно жду этого.

— Мам, я это…

Влада замолчала, не решаясь произнести первые слова лжи. Мать поняла это по-своему.

— Короче, ты, типа, втюрилась в какого-то стебка, причем конкретно, да? — улыбнулась она, пародируя молодежный жаргон, над которым, подражая отцу, всячески издевалась и научила-таки Владу говорить на нормальном русском языке.

— Да, я влюбилась. Только не в Стаса, хоть мы и спали с ним во время сборов.

— Кто же тот счастливчик, которого полюбила моя красавица дочь? — теперь уже серьезно спросила мама.

— Он еще не знает, что счастливчик. Я его и видела-то всего раза два, в начале сборов и в конце, — медленно говорила Влада, аккуратно, словно цветы в вазе, расставляя придуманные заранее слова. — И он старый совсем, лет сорок, не меньше. Но по его сценарию были поставлены все игры на сборах, и вообще он писатель. Мам, я не знаю, почему так получается, но когда он смотрит на меня, мне больше ничего не нужно, понимаешь? Только бы он вот так смотрел. И улыбался, хоть иногда. Но он редко улыбается, потому что у него верхние зубы кариесные. Ты на меня не сердишься, мам?

— Нет. Но у него, должно быть, уже морщины на лице и седина в волосах?

— И в волосах, и в бороде. Он похож на Вахтанга Кикабидзе, только моложе.

— А против твоей бабушки, дай Бог ей здоровья, он и вообще мальчишка еще, — усмехнулась мать.

— Он завтра приезжает в Москву, на неделю или полторы. Я должна его увидеть, мам.

— Приезжает из Парижа или Лондона?

— Из Питера, мам. Но если бы даже из Магадана, для меня это все равно что из Парижа.

— Я тебя понимаю, доченька.

— Завтра мы с ним увидимся. И… ты не обидишься, если я… если я на недельку уеду с ним в Питер? Или даже в Москве с ним поживу недельку — но только с ним? Он специально из-за меня приедет, мам…

— А что мы скажем папе?

— Не знаю. Так не хочется врать…

— Значит, и не будем.

— А папа? Вдруг он рассердится и не отпустит меня?

Мать погладила Владу по голове.

— Не волнуйся. Я напомню папе, как ради него на неделю сбежала из дома. Он поймет.

— А что, было и такое?

— В нашей жизни много чего было… — усмехнулась мать. — И нам тоже казалось, что родители всегда были старыми и никогда никого, кроме нас, не любили…


Во избежание случайностей они договорились со Стасом встретиться возле станции метро «Таганская». Стас хмурил белесые брови и побелевшими пальцами сжимал лямки своего рюкзака.

— Ты словно с парашютом в первый раз собрался прыгнуть, — усмехнулась Влада. — Расслабься.

— А вдруг и запасной не раскроется?.. — буркнул Стас, но пальцы разжал.

Они проехали на троллейбусе указанное вчера по телефону количество остановок, легко отыскали двенадцатиэтажный жилой дом о трех подъездах. Дверь квартиры 74 на первом этаже оказалась незапертой.

Конечно же, квартира была пуста. И конечно же, на газетах в углу самой большой комнаты они нашли аккуратно разложенные шлемы и скафы. Стас протянул Владе белый диск и шепнул одними губами:

— Это изолента, почти телесного цвета. Наклей полоски под манжеты скафа и по периметру шлема, чтобы тебя при попытке снять его не ударило током.

Прошептав это, он сразу же показал, что нужно делать: перед тем как нацепить манжет, обернул вокруг предплечья три раза моток изоленты; получилась полоска шириной чуть больше манжета. Влада последовала его примеру. Прежде чем надеть шлем, Стас проверил, надежно ли заизолированы металлические пластинки, забрал у Влады остатки изоленты и вместе со своим несколько похудевшим моточком сунул в кармашек рюкзачка.

Стас щелкнул замочками шлема, то же самое сделала Влада. Ничего в комнате в общем-то не изменилось, только на противоположной от окна стене зажглась надпись: «Твикс, я жду вас в машине!»

Они вышли из подъезда. Навстречу им попалась бабуся с внучкой лет шести. Бабуся, завидев молодых людей в шлемах с огромными темными очками, на всякий случай перекрестилась, внучка ее успокоила:

— Бабушка, ты что? Не бойся, это просто гуманоиды. А где ваша тарелка? — спросила она у Стаса и сунула в рот пальчик.

— Сейчас прилетит, — страшным голосом ответил он. — Хочешь, мы и тебя с собой возьмем?

Бабка со словами «Свят, свят, свят!» перекрестила вначале их, потом себя, девчушка спряталась за ее длинную юбку.

У самого крыльца стоял «опель» с бородатым Кукловодовым за рулем, конечно же, не забывшим спрятать глаза за большими черными очками. Завидев сладкую парочку, он выскочил из машины и галантно открыл перед Владой переднюю дверцу.

— Прошу вас, мамзель!

Стекла «опеля» были так густо тонированы, что только усевшись на переднее сиденье, Влада поняла: в салоне еще кто-то есть. Обернувшись, она увидела двух плечистых парней. Один из них открыл правую дверь и вышел, уступая Стасу место.

Влада похолодела. К тому, что Карабас будет не один, они со Стасом не готовились. Впрочем, если Стас возьмет на мушку своего соседа, а она Кукловодова, почти половина их домашних заготовок может сработать.

Парень, шустро выскочивший из машины, не дал Стасу захлопнуть дверцу и сел рядом, грубо подвинув его на середину заднего сиденья. Между двумя широкоплечими молодцами Стас смотрелся как тоненький ломтик ветчины в сандвиче, приготовленном скупой хозяйкой. Глаз его за очками шлема не было видно, но вряд ли они лучились оптимизмом.

Едва Кукловодов сел за руль, «опель» тронулся.

— Я вас поздравляю с началом новой Игры, детки! — сказал он. — Ох и крутую виртуалку приготовил для вас шеф! Слопаете и добавки попросите! Кстати, оружие, наркотики, взрывчатку вы с собой случайно не везете? У нас этого нельзя, как в самолете! Во избежание неприятностей.

Влада попыталась через зеркало заднего вида разглядеть Стаса, но увидела только его соседа, парня, вышедшего из-под штампа «два пальца лоб, остальное челюсти». Сигналом к началу операции была любая фраза со словом «однако», произнесенная Стасом. Но что теперь делать, если Стас произнесет ключевое слово, Влада не знала.

— Не слышу определенного ответа, — хохотнул Кукловодов. И вдруг, резко посерьезнев, коротко скомандовал. — Обыскать! Вначале его!

— «Газовик» вы, надеюсь, не считаете за оружие? — спросил Стас, и Влада, решив, что ей можно еще разок обернуться, увидела, что он простодушно улыбается.

— А ты его что, в «Детском мире» купил? — сквозь зубы спросил Карабас.

— Нет, в оружейной лавке, — сделал лицо лопатой Стас, помогая одному из штампованных снять с себя кобуру.

— И зачем же ты купил эту вонючку? — продолжал сердиться Кукловодов.

— Да привык как-то всюду с «дурой» в обнимку ходить, — беззаботно ответил Стас. — Одиноким себя без нее чувствую. Сами же и приучили!

— А ты чего ждешь? — повернул Карабас голову к Владе. — Или у тебя от рождения левая грудь больше правой?

— Без грубостей нельзя? — миролюбиво спросил Стас.

— Без грубостей им воспитание не позволяет, — не удержалась-таки Влада, расстегивая ремешки кобуры.

— Это верно, мы кембриджей не кончали, — не обиделся Карабас, поворачивая направо.

Один из штампованных выщелкнул из Стасова пистолета обойму, молча протянул ее Кукловодову.

— «Газовик», говоришь? В оружейной лавке? — хмыкнул Карабас, пряча обойму в карман. — И у тебя тоже «резиновик», сладкая? — зло спросил он у Влады.

— Это я попросила напарника достать что-нибудь посерьезнее. Ко мне один каратист клеится, никак не могу отшить. Он уже угрожал моему напарнику почки отбить и еще кое-что, посущественнее. Вот мы и ходим оба с «пушками». А что делать?

— Позвонить мне. Мы этому каратисту…

— Вы забыли дать свой номер телефона. Как вам звонить? — обрадовался Стас.

Карабас посмотрел на него через зеркало заднего вида, ухмыльнулся.

— Никак. У меня нет телефона, сладкие! Но и пистолетики носить без разрешений тоже нельзя, особенно вам! Так что я их у вас конфискую.

По его знаку штампованный спрятал оба пистолета в черную, натуральной кожи, сумку.

— Вообще-то я за эти вонючки пятьсот баксов отдал, — не унимался Стас. — Вы мне за них расписку дадите или залог наличными оставите?

— Получите их вместе со всем своим барахлом после Игры, — сказал Кукловодов. — Разрешения мы вам тоже оформим, раз уж вы настолько вжились в роль. Вы ведь для нас почти свои, коллеги, так сказать, а своих мы в обиду не даем.

— Так все-таки вы мне расписку дадите или как? — донимал Кукловодова Стас.

— Или как. Гарантия — мое слово.

— Мое — это чье? — улыбнулась Влада самой доброжелательной из своих улыбок.

— А вы меня как между собой называете, сладкая парочка?

— Карабас Придуркович.

— Гарантия — слово Карабаса Придурковича. А что у вас, ребята, в рюкзаках? Показывайте. Вначале ты, — ткнул он большим пальцем правой руки в Стаса и сразу же вернул руку на баранку.

Влада с удивлением смотрела в окно. Ехали они не из Москвы, а в самый что ни на есть ее центр.

— Мамзель, вы тоже передайте ваш рюкзачок операторам, — попросил Карабас.

Влада безропотно подчинилась.

За все время поездки «операторы» не произнесли ни слова. Даже не промычали ничего. Ну и выучка! А может, им просто языки отрезали?

Владе вернули рюкзачок — наверняка уже без запасных обойм. А вот инъектор в правом кармане ее куртки они пока не нашли. Но это ровно ничего не меняло в диспозиции. Что такое инъектор в руках девушки против трех мордоворотов? То же самое, что английская булавка.

«Опель» вылетел на Красную площадь и направился к Спасским воротам. Милиционер на углу отдал им честь.

Это что же, получается, «заказчики» сидят в Кремле?!

Милиционеры, дежурившие перед воротами, тоже отдали им честь, но Кукловодов не удостоил ментов даже взглядом.

За кремлевской стеной не было ни Царь-колокола, ни Ивана Великого, а располагалась обширная площадка, обнесенная высоким бетонным забором. Слева красовался двухэтажный большой дом с башенками по углам, справа — одноэтажный флигель. Кремль оказался виртуальным, лапшой, навешанной им на уши ради того, чтобы скрыть местонахождение дома с башенками.

Остановившись перед крыльцом, Карабас выскочил из машины, открыл дверцу и помог Владе выйти. Стас вышел вслед за штампованным, второй шел в двух шагах позади него.

— Смелее, — усмехнулся Кукловодов, открывая дверь дома. Они миновали небольшую прихожую и вошли в обширный холл, в который выходили две двери и два коридора. Широкая лестница вела на второй этаж.

— Ваше гнездышко будет здесь, — повел их Карабас в правый коридорчик. — Вот кухня с холодильником, который не охраняет никакой людоед, вот ванна, вот спальня. Не номер-люкс, конечно, но провести с приятностью пару недель вполне можно.

— Пару? Мы договаривались на неделю, — забеспокоился Стас.

— Это если быстро справитесь с заданием. Все в ваших руках, сладкие вы мои!

Штампованные внесли рюкзаки в спальню и удалились.

— Располагайтесь, — предложил Карабас, указывая на два стула и бесцеремонно усаживаясь на кровать, прямо поверх плюшевого покрывала. — Никаких заморочек с мантикорами и ведьмами, как вы понимаете, больше не будет. Сразу начнете готовиться к заданию. А оно такое: уничтожить Заваруху, то бишь Заварухина Владимира Марковича, бандита и негодяя. Мы, правда, почти такие же, но старших слушаемся и без разбору людей не убиваем. А он поимел большие деньги, оборзел и забыл, кто тут Ельцин. Надо напомнить.

— После нашего напоминания он вообще обо всем забудет, — сказала Влада.

— Зато его молодняк, шестерки, на всю жизнь усвоят правила хорошего тона. Надо же воспитывать подрастающее поколение!

— А кто на самом деле этот ваш Заваруха? Генеральный прокурор или министр внутренних дел? — равнодушно поинтересовался Стас.

— Он и в самом деле крупный авторитет… гм… далеко не виртуального мира. И одновременно — депутат Госдумы. Появляется там, правда, крайне редко, но иммунитет свой использует — на двести процентов. Иммунитет, связи и других депутатов, которые проводили свои предвыборные кампании на его деньги. Не один из них вздохнет с облегчением, узнав, что их «благодетель» отошел в мир иной. Детки, мне нет смысла вас обманывать! Вы уже на крючке, деваться вам некуда. Теперь играть будем только в светлую. Вас, между прочим, это тоже касается. Но об этом будет отдельный разговор, чуть позже. А сейчас не будем терять даром время. Вот ваш телевизор, вот видеоплейер, вот кассеты. Посмотрите, как Заваруха выезжает со своей базы, где едет, как входит в Думу и выходит из нее. Вы люди уже опытные, так что план операции будете разрабатывать сами. А мы обеспечим тренировочную базу. Правило прежнее: шлемы можно снимать только в спальне. Но сделать это лучше после моего ухода. Вопросы есть? Вопросов нет, — довольно улыбнулся Кукловодов, демонстрируя крепкие, как молодой чеснок, зубы. — Значит, я пошел. Понадоблюсь — наденьте шлемы и позовите… Какую вы мне кликуху дали? А, Карабас. Вот так и позовите. Ну, не теряйте даром времени, детки!

Кукловодов ушел. Стас закрыл дверь на засов, снял шлем и начал внимательно осматривать стены и мебель спальни.

— Ты что, клопов ищешь? — усмехнулась Влада, тоже освободившаяся от переставшего быть привычным шлема.

— Ага, «клопов» и «жучков». Как ты думаешь, нас подслушивают?

— Эй, Карабас Придуркович, ты нас подслушиваешь? — крикнула Влада.

— Нет, ответил Карабас Придуркович, — после паузы хриплым голосом сказал Стас и добавил: — Наверняка подслушивает. Но я хочу быть уверенным, что хотя бы не подглядывает.

Он обшарил всю комнату, ничего не нашел, вставил в видеоплейер кассету и взял в руки пультик.

— Ладно, будем смотреть кино.

Влада передвинула свой стул так, чтобы было удобнее смотреть. Стас поставил свой стул рядом.

Заваруха был невысок, смугл и черноволос. Было ему лет тридцать пять — сорок. Жил он в особняке, окруженном металлической оградой с прутьями, завершающимися остриями. Выйдя через тяжелые, наверняка бронированные двери, Заваруха быстро садился в черный «мерседес». От дверей особняка до ворот было метров тридцать, не меньше. Съемка велась, видимо, через телеобъектив, потому что особняк быстро уходил на задний план, а через ворота проезжали вначале джип с охранниками, потом черный «мерс» и следом — еще один джип. Едва выехав из ворот, машины круто поворачивали и, быстро набирая скорость, уходили по улице вправо.

Следующие кадры показывали, как тройка машин проходит перекрестки, никогда не разбивая строй и не увеличивая дистанцию между собой больше чем на пять метров.

Стас, сидевший совсем близко, протянул руку и обнял Владу за плечи. Она отстранилась.

— Мы же договорились, Стасик! И потом, ты что, собираешься продолжить эти игры? — мотнула она головой в сторону телевизора.

— А куда мы денемся? — громко удивился Стас и тут же шепотом, почти одними губами, попросил: — Дай мне макияжный набор. И комментируй фильм. Говори хоть что-нибудь!

Влада, кивнув, бросилась к своему рюкзачку.

— Получается, ни спереди, ни сзади к «мерсу» этого Заварухи не подберешься, — громко сказала Влада, вручая Стасу макияжный набор. Тот метнулся с ним в ванную. Послышался звук льющейся воды.

— А когда машины подъезжают к Думе, Заваруху сразу же окружают телохранители и сопровождают до самого входа, — комментировала Влада, с тревогой наблюдая, как Стас с озабоченным лицом из ванной перемещается к окну. Видимо, в ванной мобильный телефон не работал.

— Вот видишь, каждый раз одно и то же: от особняка до «мерса» он почти перебегает, да и не подберешься к нему там на пистолетный выстрел, все открыто, и наверняка двор контролируется снайпером, сидящим за одним из темных окон. А около Думы охрана тройная — и его телохранители, и милиция, и агенты службы безопасности в штатском.

— Может быть, грохнуть его прямо в Думе? — предложил Стас, перестав вполголоса говорить по телефону и блокировав микрофон кнопкой. Не дожидаясь ответа — да и не ожидая его, — он вновь, прикрыв рот ладонями, стал что-то быстро говорить.

— Вряд ли нам удастся потом оттуда смыться, — засомневалась Влада. — Ой, смотри! Это же мы! — воскликнула она, забыв о том, что нужно создавать звуковой фон. Стас, выключив мобильник и укладывая его в макияжный набор, переместился от окна так, чтобы видеть экран телевизора.

Действительно, это были они, сладкая парочка. Съемка велась телеобъективом, иногда место действия заслоняли ветки деревьев, но не узнать Влада и Стас себя не могли. Вот Влада выходит из машины. Вот к черной «волге» подходит замгенпрокурора. Стас стреляет прямо из машины, милиционер падает… Влада, уже успевшая натянуть маску, стреляет вначале в заместителя прокурора, потом в шофера, пытающегося спрятаться за капотом «волги», подбегает к замгенпрокурора…

— Выключи! Выключи! — закричала Влада, закрыв лицо руками. Стас выключил телевизор, обнял ее за плечи.

— Ну, Владушка, ну… Это они просто напомнили, что мы у них на крючке.

— Не прикасайся ко мне! Твои руки в крови! — ударила его кулачками в грудь Влада.

Не ожидавший этого Стас шлепнулся на пол.

— Я больше не буду убивать! — продолжала кричать Влада. — Ты, я вижу, согласен продолжать эти кровавые игры, а я — нет! Пусть они убьют меня прямо сейчас, пусть!

Она бросилась к двери, отодвинула засов, но дверь, конечно, не открылась.

— Ты забыла надеть шлем, — напомнил Стас, вставая, но Влада, не слушая его, начала колотить в дверь руками и ногами.

— Выпустите меня! Ублюдки! Нелюди! Выпустите меня!

Дверь открылась, и Влада попала в объятия Карабаса. Пару раз легонько хлестнув Владу по щекам, он несильно толкнул ее к кровати. Опешившая Влада упала на спину и оказалась в позе, совершенно не соответствующей ситуации.

— У мамзель истерика, — спокойно констатировал Карабас.

Влада плотно сжала ноги (хорошо, что она была в джинсах, а не в юбке) и со страхом смотрела на штампованных, вошедших в спальню вслед за Карабасом и начавших методично рыться в их еще не распакованных рюкзаках. Один из штампованных заинтересовался макияжным набором, открыл его, подцепил непонятно откуда появившимся в его руках большим ножом кассетницу с тенями и вынул из-под нее миниатюрную «Моторолу». По-прежнему не говоря ни слова, он протянул мобильник Карабасу.

— Кому вы звонили и зачем? — ледяным тоном спросил Кукловодов, переводя взгляд с Влады на Стаса и обратно.

— В милицию, — вложив в голос всю свою ненависть, сказала Влада. — Сейчас сюда приедут омоновцы и начистят вам чайники!

— Я дважды вопросов не повторяю, — все тем же ледяным тоном сказал Карабас и, дернув головой, добавил: — Слегка.

Тотчас штампованный, нашедший телефон, подскочил к кровати, схватил Владу за волосы и, приподняв ее голову, залепил увесистую пощечину.

— Не тронь ее, гад! — крикнул Стас, бросаясь на штампованного. Но второй, небрежно подставив Стасу ногу, подождал, пока он растянется на полу во весь рост, заломил руку за спину и, схватив за волосы, пару раз ткнул лицом в пол. Владу к этому моменту уже отпустили, и она отчетливо увидела, как под Стасовым лицом капельки крови сливаются в маленькую лужицу.

— Поиграть со мной вздумали? Газовые пистолеты, на самом деле стреляющие резиновыми пулями, мобила… Что еще, я спрашиваю? — повысил Карабас голос и сделал знак штампованному. Тот сильнее заломил руку, и Стас закричал:

— Больше ничего! Ничего!

— Врешь, — спокойно сказал Карабас. — Отпусти руку, она ему еще пригодится. Но пусть он скажет все.

Штампованный отпустил руку Стаса и сдавил пальцами его горло. Стас начал было дергаться, но после пары ударов ребром ладони по ребрам захрипел и закашлялся.

— Что еще? — повторил вопрос Карабас.

— Ольш… нич… — прохрипел Стас. Его палач, поднявшись, начал избивать Стаса ногами. Дождавшись, пока Стас закричит, Карабас щелкнул пальцами и повторил:

— Ты забыл сказать про изоленту, которой вы обмотали свои ручки-ножки. И совершенно напрасно, кстати: ударов током больше не будет. Эта стадия уже закончена. Что еще?

— Больше ничего, — еле слышно сказал Стас.

— Нет, кое о чем ты все-таки забыл! — сказал Кукловод. — Что вы делали возле дома отдыха на Каширском шоссе? О чем расспрашивали нового сторожа? Громче! Не слышу!

Он сделал знак штампованному. Тот, наклонившись, вновь схватил Стаса за горло.

— Фирма друга моего отца подыскивает помещение для загородного центра: ресторан, казино, мини-отель, — сказала Влада, держась за щеку. По лицу ее текли слезы, но говорила она почти спокойно. — И он попросил меня с каким-нибудь приятелем порыскать по окрестностям Москвы, аккуратненько навести справки.

Карабас щелкнул пальцами. Штампованный отпустил Стаса и выпрямился. Смотрел он на Кукловодова, словно хорошо выдрессированная овчарка на хозяина, и Влада поняла: он в любую секунду выполнит любое его приказание.

— А вы, совершенно случайно, начали с уже знакомого вам дома отдыха!

— Ну конечно, не случайно! — возмутилась Влада. — Я сразу подумала, что этот огромный дом подошел бы фирме идеальным образом!

— Название фирмы? — быстро спросил Карабас.

— Отец мне не сообщил.

— Ладно. У меня нет времени выводить вас на чистую воду. Но если вы еще хоть раз… Нет, не так. Если у меня появится хотя бы тень подозрения, что вы пытаетесь меня вычислить, мы не станем бить тебя, Стасик, а оттрахаем у тебя на глазах твою подружку. То есть тебя, мамзель, — дружески улыбнулся Владе Кукловодов. — А потом на ее глазах — тебя, Стасик. Влада, расклад понятен? Стасик, не слышу ответа! Понятен?

— Понятен, — прохрипел Стас. Он сидел на полу, прислонившись к кровати, и одной рукой растирал горло, а другой держался за живот. Из носа его по-прежнему капала кровь.

— Ну, тогда мы пошли. Завтра к утру чтобы план операции был готов, сразу же начнем тренироваться. Чао, Твиксы!

На пороге он обернулся, подмигнул Владе.

— Аптечка на верхней полке в шкафу. Подлечи своего стебка.

Влада закрыла дверь на засов, подошла к Стасу, помогла ему лечь на кровать, сняла с его ног кроссовки. В шкафу, на верхней полке, она действительно нашла аптечку. Порывшись в белой пластиковой коробке с красным крестом, Влада достала из нее йод, вату и бактерицидный пластырь.

— Давай посмотрю, что у тебя. А тампон приложи к носу и держи.

Стас, поморщившись, задрал рубашку. Весь его левый бок был в кровоподтеках и ссадинах, на горле темнели два багровых пятна.

— Ну, держись, — предупредила Влада, капая на клочок ваты йодом. Стас сцепил зубы.

— Еще на спине, — сказал он, поворачиваясь на бок.

Влада заклеила три ссадины бактерицидным пластырем. Одна из них уходила под пояс джинсов, и Владе пришлось попросить Стаса расстегнуть их и чуточку сдвинуть вниз трусы. Полоска незагорелой кожи на бедре Стаса напомнила Владе, что они снова в спальне, на широкой кровати, снова наедине.

— Ребра-то целы? Пощупай, — предложила Влада, отрывая новый клочок ваты и стараясь не смотреть на белую полоску.

— Кажется, целы, — хриплым голосом сказал Стас, с облегчением переворачиваясь на спину. Кровь из носа перестала течь, и Стас бросил ватный тампон под кровать. — А ты хорошая медсестра, — похвалил он. — И знаешь, что самое замечательное?

— Что?

— Метод анестезии, которым ты пользуешься. Мне совсем не было больно.

— Анестезии? Но я ничего такого…

— Как? А вырез блузки? То, что он открывал, когда ты мазала мне ссадины йодом, подействовало на меня лучше всякого анальгина.

Влада, сидевшая на коленях рядом со Стасом и все еще наклонявшаяся над ним, опустила глаза на вырез свой блузки и поняла, почему Стас все время лежал с полуприкрытыми веками.

Она решила было рассердиться, но не успела: правая рука Стаса скользнула в вырез блузки, а левой, обняв за плечи, он не дал Владе отстраниться.

— На тебе живого места нет! — запротестовала Влада.

— Есть. Одно — очень даже живое! — не согласился Стас и, скользнув левой рукой к бедрам Влады, плотно прижал ее к себе.

Влада скрутилась калачиком, выставила вперед локти и коленки. Стас начал методично выискивать бреши в ее обороне. Влада не знала, что ей следует делать, — то ли рассердиться на него окончательно и бесповоротно, то ли пожалеть только что избитого на ее глазах мальчишку и уступить. Он ведь ее защищал, за это был наказан. Но, получается, она опять уступает ему из чувства жалости. Стас что, не понимает этого? Где его мужское самолюбие?

Обе руки Стаса нашли уязвимые места в защите. Влада дернулась было, попробовала прогнать их, но как-то без особого старания.

«А где мое женское самолюбие? — подумала она, препятствуя Стасу уже далеко не столь активно, как полминуты назад. — Да и стоит ли идти у самолюбия на поводу? Так недолго и в ханжу превратиться… А быть ханжой в наше время совершенно не модно».


Глава 7. ВЛАДА

Утром после завтрака Влада спросила: — А что будет, если мы отсюда просто не выйдем? Еды в холодильнике дня на три хватит, а там…

— Будет то же, что и вчера, — усмехнулся Стас, ощупывая распухший нос.

— Так что ты все-таки собираешься делать? — тихо спросила Влада.

— Тренироваться до седьмого пота. Повышать свой профессиональный уровень, — нормальным голосом ответил Стас и добавил одними губами: — Играть, чтобы выиграть время.

Едва они вышли в холл, открылась входная дверь и появился Карабас, сопровождаемый штампованными. У одного из них была большая черная сумка с желтыми надписями «Marlboro» со всех сторон.

— Как вы себя чувствуете, молодой человек? — улыбнулся Кукловодов Стасу.

— Спасибо, хреново.

— Надеюсь, урок пойдет впрок. А что же это мы на пороге стоим? Приглашайте в гости, сладкие вы мои, нам для работы видак понадобится!

— Итак, где мы будем мочить Заваруху? — спросил Карабас, едва «гости» вошли в комнату Твиксов.

— У Госдумы… — начал было Стас и замолчал.

— У Госдумы? — удивился Карабас.

— …Его убить трудно, почти невозможно.

— Следовательно?

— Возле его особняка…

— И каким же, интересно, образом вы собираетесь… — саркастически улыбнулся было Кукловодов, но, наткнувшись на такую же улыбку Стаса, замолчал.

— Не гони тюльку, бугор, — так, кажется, у вас говорят? Возле особняка замочить Заваруху тоже невозможно. Поэтому единственное, что остается, — мочить его по пути следования.

— Он ходит на большой скорости, требованиям гаишников остановиться не подчиняется, предпочитает платить потом большие штрафы.

— Но на красный свет он все-таки останавливается, на видео были два таких эпизода.

— При этом охрана внимательно сканирует все окружающее, включая окна домов.

— И перестает это делать, как только дают «зеленый»!

— Потому что кортеж быстро набирает ход, сто километров за десять секунд.

— С почти всегда постоянным ускорением, — блеснул знанием школьного курса физики Стас. — А значит, на середине определенного перекрестка они бывают практически каждый раз через одно и то же число секунд после старта.

— Мы, конечно, научили вас неплохо стрелять, сладкая парочка, но не настолько, чтобы сквозь тонированное стекло поразить из пистолетов человека, одетого в бронежилет.

— В бронежилет?

— Заваруха снимает его только в здании Думы.

— Значит, мы будем стрелять из автоматов.

— Охрана уничтожит вас раньше, чем вы выпустите по пять пуль.

— Хороший автомат, как нам рассказывали на начальной военной подготовке, стреляет не только пулями…

Влада слушала, как Стас излагает план операции, показывая место засады вначале на остановленном кадре видеофильма, потом на плане города, смотрела на штампованных, внимательно следивших за каждым движением Стаса и лишь изредка бросавших плотоядные взгляды на нее, и удивлялась. Давно ли она учила этого нескладного юношу науке выживания в «замке»? Давно ли он взял в руки игрушечный пистолет? И вот теперь Стас готовится к убийству, как настоящий киллер. Уж не обманывает ли он ее? Что, если это ему нравится? А если нет, то как он собирается выкручиваться из непоняточки, в которую они вновь попали?

— Ладно. Будем отрабатывать этот вариант. Я скажу программисту, через десять минут он запустит тренажер.

— Так быстро? — удивился Стас.

— Мы в общем-то тоже остановились на этом варианте, — ухмыльнулся Карабас. — И все приготовили заранее. Рад за вас, молодой человек! Вы очень быстро постигаете секреты своего нового ремесла!

Влада видела, как побледнели щеки Стаса. Если бы не штампованные, он, наверное, немедленно вцепился бы Кукловодову в горло. Но… Но раздумья делают людей не только трусливыми, но и благоразумными.

— А пока вам устанавливают декорации, познакомьтесь с аксессуарами нового спектакля. Во-первых, обычная машина не годится. У вас будет спортивный кабриолет «Ауди-ТТ», полноприводной, с убирающимся верхом. Двухместный, мотор 225 лошадей, набирает сто километров через семь секунд после старта. За время тренировок ты, Твикс-раз, — ткнул он пальцем в сторону Стаса, — должен к нему привыкнуть, как к новым кроссовкам. Во-вторых, оружие…

По знаку Кукловодова штампованный открыл молнию. Карабас, словно Дед Мороз подарки, начал доставать из сумки оружие: маленький автомат, какое-то странное двуствольное ружье и полуметровую примерно трубу, похожую на «communication tube» из старинного фильма «Асса», который недавно в очередной раз показали по ТВ.

Стас сразу же схватил автомат.

— Это десантный «Калашников», да?! — попытался он проявить эрудицию — и ошибся.

— Нет, это пистолет-пулемет «вихрь». Весит всего два килограмма, длина триста шестьдесят. Игрушечка! Пробивает стальную пластину толщиной шесть миллиметров да еще и убивает того, кто за нею прятался. Естественно, прошивает дверцы автомобилей и почти все бронежилеты. Выпускается малыми партиями, еле-еле достали. Нам для вас ничего не жалко!

— Это не для нас, а для Заварухи, — буркнул Стас.

— А для него тем более. Но «вихрь» — это запасной вариант. Надеюсь, до него дело не дойдет.

— Тогда что основной? — удивился Стас. Влада вообще ничего не понимала.

— Я вам не сказал… Дело в том, что Заваруха недавно поменял свой «мерс» на бронированный. Никакими пистолетами его, конечно, не возьмешь. И даже «вихрь» будет бессилен.

— Это одноразовый гранатомет? — схватил Стас «коммуникационную трубу» и на этот раз не ошибся.

— Да, гранатомет «оса», тоже, между прочим, новейшая разработка. Размерами меньше, чем «аглень», а характеристики почти такие же, как у «таволги».

Эти названия Владе ни о чем не говорили. Но она поняла: если граната попадет в пусть и бронированный «мерс» Заварухи, он вряд ли потом сможет на этом «мерсе» ездить. Ни на этом, ни на каком другом.

— А это? — отложил Стас в сторону трубу и взял ружье-вертикалку с очень короткими стволами.

— Тоже гранатомет, но уже магазинный, тип ГМ-94, по сути — помповое ружье. В магазине помещаются три кумулятивные гранаты калибром сорок три миллиметра. Перезаряжается движением цевья вперед, быстро и надежно. Можно стрелять со сложенным прикладом, что вы и будете делать. Дверцу бронированного «мерса» такая граната не пробьет, а вот стекло — стопудово. Но все-таки желательно послать Заварухе гостинец из «осы», против нее никакой танк не устоит, не то что легковушка, пусть и бронированная. Ну и как будете действовать, сладкие вы мои? — спросил Карабас Стаса.

Влада разозлилась. Ну почему если парень, то сразу и главный? И тут же ахнула про себя — она что, возжелала стать главной киллершей?

— Один стреляет в «мерседес» из «осы», второй выпускает три гранаты из ГМ-94. Вряд ли даже в бронежилете Заваруха уцелеет.

— А вас потом расстреляет охрана.

— Ну, если вы дадите нам еще хотя бы один десантный «Калашников»… Джипы ведь не бронированные?

— Все равно шансов мало. Кроме того, не исключено, что Заваруха пересядет по пути в один из джипов. Раньше он этого, правда, никогда не делал, но вдруг додумается. Очень он за свою жизнь опасается. И правильно делает — охотников на нее сейчас больше, чем за синей птицей. Так что расклад будет другой: «оса» должна ужалить «мерс», и этого будет достаточно. Оба джипа нужно поразить кумулятивками из помповушки, им этого тоже за глаза хватит. Третья граната и «вихрь» — на случай возникновения нештатной ситуации.

— Это сколько же трупов мы должны положить за один раз? — содрогнулась Влада.

— Все равно на счету Заварухи и его шестерок убиенных гораздо больше, причем — невинно убиенных! Вы же частично, причем весьма и весьма незначительно, сместите чашу весов в сторону добра. Знаете, сколько жизней вы спасете, остановив наконец эту банду? Думаю, место в раю вам за это будет обеспечено!

Кукловодов явно издевался над ними.

— А сколько невинно убиенных на вашей совести? — спросила Влада.

— Гораздо меньше, чем на счету Заварухи. Я по сравнению с ним — ангел! — ухмыльнулся Кукловодов. — Все относительно в нашем мире, детки! И каждый считает себя хорошим. Ну, разбирайте оружие. Пользоваться им очень просто, я вас сейчас научу.

Действительно, оружие оказалось простым и удобным. Тренировки начались если не через десять, то самое позднее — через двадцать минут.

Стас быстро научился, убрав верх кабриолета, стрелять из магазинного гранатомета, а вот у Влады первое время получалось плохо. Она то спешила, то опаздывала с выстрелом, то раньше времени поднимала над ветровым стеклом тренажера «осу».

— Ты должна вставать только после того, как первый джип тронется с места и охранники перестанут сверлить нас взглядами, — поучал Владу Стас. — Думаешь, они не понимают, что перекресток — опасное для них место? Процесс выхватывания гранатомета, вставания, прицеливания и выстрела должен быть непрерывным и длиться не больше трех секунд.

И Влада старалась уложиться в отведенный срок. Гранатомет по сравнению с пистолетом казался тяжелым и неуклюжим. Поднять его над ветровым стеклом, не зацепившись за что-нибудь, было трудно. А еще нужно было не спускать глаз с черного «мерседеса», да высчитывать момент, когда нужно нажать на спуск, да прицеливаться… Только к концу третьего дня у нее что-то стало получаться.

Стас научился стрелять без промаха раньше, уже на второй день. Но выпустить «осу» — это было только полдела. Не упустить первый джип, да попасть еще и во второй, который иногда врезался в «мерседес», а иногда успевал обойти его справа или слева, тоже было не просто. Потом еще нужно было, круто развернувшись, уходить от возможной погони и пересаживаться в «опель», оставив «вихрь» и помповушку в «ауди», и снова петлять по улицам… Они уставали так, что, едва поужинав, сразу же падали без сил, в первую ночь даже не раздевшись. И, закрыв глаза, Влада вновь видела черный «мерседес», набирающий скорость, взрыв гранаты в салоне, джип, врезающийся в «мерс», охранников, пытающихся из него выскочить… Но в четвертый вечер новых «сборов», закрыв глаза и тщетно пытаясь отогнать назойливое видение, она почувствовала, как пальцы Стаса сквозь тонкую ткань ночной сорочки нежно касаются ее груди. Влада попыталась сделать вид, что уже спит, но одна рука Стаса скользнула в вырез сорочки, а вторая под ее подол, к коленям, и начала медленно продвигаться вдоль бедер.

— Ты разве не устал? — спросила Влада.

— Играть в «стрелялку» — ужасно устал. А все остальное — нет.

— Сорок дней еще не прошло. Мы же договаривались! — напомнила Влада.

— Через неделю одного из нас могут убить. Или обоих, — сказал Стас таким спокойным тоном, каким муж сообщает жене о том, что у него очередная командировка. — А завтра этот особняк может накрыть милиция. Может быть, это последняя наша с тобой ночь. И пусть она будет нашей, а не чужой!

Некоторое время Влада еще лежала, не шевелясь, чувствуя, как желание спать медленно сменяется другим, гораздо более сильным желанием, потом позволила Стасу делать то, чего ей теперь и самой хотелось.

Стас прав, конечно. Может, это действительно их последняя ночь. И — одна из немногих оставшихся им ночей вообще в жизни. И провести ее нужно так, чтобы потом не было мучительно больно и обидно…


Утром Владу разбудил звонок телефона. Она встала и, не одеваясь, подошла к столу.

— Вы готовы, сладкая парочка? Машина подана! — услышала Влада знакомый голос.

— Еще нет. Мы недавно встали, — соврала она на всякий случай.

— Что, всю ночь трахались? — позавидовал Стасу бородатый. — Ну вот что, вы сюда не для этого приехали. Чтобы через полчаса были внизу. А завтра — ровно в девять утра. Будете опаздывать — разведу вас по разным спальням. Поняла, сладкая?

— Поняла.

Влада положила трубку, повернулась к Стасу. Он полусидел на кровати, не сводя с нее глаз.

— Вставай, нас уже ждут. Грозят разлучить, если будем опаздывать.

— Не разлучат. Они знают, что без тебя я на них работать не буду.

Стас все так же смотрел на Владу, и она встревожилась.

— Что-нибудь случилось?

— Да. Я впервые вижу тебя голую при дневном свете.

— Извини. Я…

Влада бросилась к халату, но Стас, протянув руку, стащил его со спинки стула и спрятал под одеяло.

— Вот еще. Отдай! — рассердилась Влада.

— Возьми, — немедленно вернул Стас ей халат.

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы еще немножко полюбоваться тобой. Ты очень красивая, — оправдывался Стас, и Влада пожалела, что так поспешно укуталась в халат. Наверное, это приятно — стоять перед парнем в чем мать родила и следить за его взглядом.

«Эксгибиционистка!» — отругала себя Влада на всякий случай, закрываясь в ванной.


По телефону каждому из них по-прежнему позволялось позвонить два раза в день. Влада говорила в основном с матерью. Стас — через два дня на третий, якобы из Питера — с отцом, и после этих разговоров бывал хмур.

— У тебя что-то не в порядке дома?

— Я… Я отдал часть наших с тобой денег в долг под хорошие проценты и теперь волнуюсь, вернут ли, — чуточку помедлив, ответил Стас, и Влада вдруг поняла: врет! Она было оскорбилась, но Стас тут же поднес палец к губам и чуть слышно прошептал: — Я тебе потом объясню.

Карабаса Влада и Стас теперь не видели. Надев шлемы, они выходили из особняка и оказывались то на одной, то на другой улице Москвы, невдалеке от припаркованного к краю тротуара — иногда вопреки всем знакам — спортивного «ауди». Стас садился за руль, и они «ехали» к выбранному для проведения акции перекрестку, иногда быстро, иногда медленно — в зависимости от команды, поступившей по мобильному телефону. Потом начинались сеансы стрельбы по кортежу Заварухи, после каждой «стрелялки» черный «мерс» и сопровождающие его джипы, целые и невредимые, вновь подкатывали к перекрестку и останавливались перед светофором, а Стас и Влада вынимали «вихрь» и гранатометы из тайников, устроенных в тренажере. Через три-четыре часа тренировок отрабатывался «уход». Пересев из кабриолета в «опель», за рулем которого неизменно оказывался виртуальный Карабас, они приезжали в заданный район Москвы и… И оказывались перед «своим» особняком. А дальше — обед, короткий отдых и все сначала. Дни и ночи летели как сумасшедшие, и Влада забеспокоилась: тренировки вот-вот закончатся, и что тогда? Неужели Стас так и не придумал, как можно выпутаться из сетей, в которые их поймал «заказик»?

Но однажды вечером, позвонив отцу, Стас повеселел и даже начал напевать свою любимую «Смешную девчонку». А когда Влада, готовясь ко сну, начала наполнять ванну, Стас постучал к ней и, обняв, начал говорить в самое ухо:

— Я узнал, кто такой Заварухин. Это действительно крупный авторитет преступного мира и одновременно депутат Госдумы. На его совести немало жертв, но сделать с ним ничего не могут.

— Из-за депутатского иммунитета?

— Не только. Он лишь отдает команды, убивают другие. Последовательно убирая бизнесменов-конкурентов и не скупясь на взятки, Заваруха через подставных лиц получил контроль над пятнадцатью процентами акций «Газпрома». А это — новые огромные деньги, которые он собирается использовать уже проверенным способом. Принадлежащая ему газета «Бизнесмен» опубликовала о нем несколько хвалебных статей, и на сегодняшний день Заварухин — главный претендент на должность председателя думского комитета по борьбе с организованной преступностью.

— И что из этого следует?

— Его нужно остановить сейчас, пока он не обзавелся государственной охраной.

Влада почувствовала, как бьется ее сердце.

Значит, Стас решил снова убивать. Он не искал способа вырваться из западни, он искал оправдание для следующего убийства…

И нашел.

— По-твоему, я снова должна убивать? — спросила она так тихо, что Стас не расслышал. Пришлось повторить ту же самую фразу громче.

— Нет. Но если я сделаю это, действительно десятки и сотни людей вздохнут с облегчением. Меня, я думаю, не будут мучить угрызения совести.

— А из-за убийства замгенпрокурора — все еще мучают? Или уже перестали?

— Мучают, — буркнул Стас и замолчал.

— Мучают?! То-то ты позавчера, не дав заснуть, начал приставать ко мне. Из-за угрызений, да?

— Если ты… Если я тебе неприятен — больше я тебя не трону.

Влада, отстранившись, посмотрела Стасу в глаза и поняла: действительно не тронет. Сцепит зубы, будет стонать во сне — а не тронет.

Ну и хорошо. Хоть отоспаться можно будет. Не больно-то и хотелось…

Впрочем, это не совсем так. Из-за усталости действительно не хотелось. Но сегодня почему-то… А ведь завтра их могут убить.

— Прости. Просто я никого не хочу убивать, даже Заварухина.

— Тебе и не нужно будет никого убивать, — зашептал явно обрадованный Стас. — С завтрашнего дня тренируем такой вариант: я стреляю во все три машины из помповушки, потом жалю «осой» «мерседес», ты на подстраховке с «вихрем». Думаю, получится.

— И что? Дальше-то что? Все равно мы останемся на крючке!

— А дальше так: я не оставляю «вихрь» в нашей машине, а выскакиваю с ним к «опелю» и беру в заложники Карабаса. Ты заметила, что после окончания акции он каждый раз встречает нас в машине один?

— В виртуальности. В реальности он может оказаться со штампованными. Или — со второй машиной рядом, с теми же штампованными.

— У меня в руках будет «вихрь», из которого я уже неплохо стреляю.

— Захватываем Карабаса — и что дальше?

— Дальше по ситуации. Но принцип таков: мы обмениваем свою свободу на его жизнь.

— Если он и есть «заказчик». Если нет — шара не канает.

— Канает, канает. Ни один автор не откажется от своего бригадира — другие бугры этого не поймут и не простят.

— Но потом, когда ты вернешь автору Карабаса, он пошлет бригаду, чтобы убить нас.

— Не думаю. У бандитов есть свои понятия о чести, своеобразные, правда, но есть. Данное «своим» слово они держат, а мы для них теперь — почти свои.

— С чем вас и поздравляю.

— Благодарю.

— Ой, ванна! — среагировала Влада на изменение тона льющейся воды. Пока они разговаривали, ванна наполнилась до уровня аварийного водослива.

— По одной трубе вода втекает в ванну, по другой вытекает. В задаче спрашивается, должен ли юноша помочь раздеться девушке, если он этого очень-очень хочет, а она делает вид, что нет? — спросил Стас, протягивая руки к пуговицам Владиной блузки.

— Опять ты за свое!

— Помнишь, как хорошо нам было в гостинице, когда мы играли со льдом?

— А теперь мы играем со смертью.

— Но пока еще живы. Воспользуемся этим чудесным обстоятельством?

— Мы им пользовались не далее как позавчера. Ты уверен, что у тебя останутся силы на завтрашнюю тренировку?

— Нет, — честно признался Стас. — Но я не могу равнодушно на тебя смотреть, особенно после того, как снимаю с тебя блузку, — добавил он, осуществляя сказанное.

— Тогда уж снимай и все остальное, — смилостивилась Влада, подставляя груди для поцелуев.


Утром, едва открыв глаза, Влада вдруг поняла, что Стас ее обманул. Как он мог узнать, что Заваруха действительно авторитет преступного мира, если его мобильный телефон отобрали, а с отцом он на эту тему вчера вроде бы не говорил? Да и говорить не мог: повода не было. Бесцеремонно толкнув Стаса в бок и не дав ему окончательно проснуться, Влада в упор задала мучивший ее вопрос.

— Ты что, всю ночь из-за этого не спала? — удивился Стас. — Это же элементарно, Ватсон! — Он перешел на шепот. — Гуля, мой одноклассник, парень неглупый. Я ему сказал: не дождешься от меня второго звонка, аккуратненько сообщи сведения моему отцу. Ну, он и сообщил. Отец немножко удивился, конечно, но у меня легенда прикрытия основательная, не подкопаешься.

— Какая еще легенда?

— Я тебе уже говорил. Забыла?

— Это ты, наверное, Гуле своему по телефону говорил, а не мне.

— Точно. Извини, перепутал.

— Ну и что ты врал однокласснику?

— Что владелец фирмы, в которой я якобы работаю, очень осторожный человек. Прежде чем заключить контракт, он всегда выясняет подноготную будущего партнера. Меня приняли на работу только потому, что я могу в этом плане кое-что выяснить. Вот я и выясняю.

— Но если Карабас прослушивал телефон, то сейчас он, в свою очередь, выясняет, где работает отец Витьки Гультяева.

— Отец его фамилию во время разговора не называл. За кого ты нас держишь, Ватсон? Мы живем в век коммерческих тайн. Отец, хоть и работает в академии наук, тоже понимает это.

— Я… Я держусь за тебя, Стас, — очень серьезно ответила Влада.

— Надеюсь, я окажусь не соломинкой, — так же серьезно ответил он.

— А бревном, — улыбнулась Влада и на всякий случай поцеловала Стаса.


Глава 8. СТАС

Час «икс» наступил неожиданно. Утром Стас и Влада, умывшись и позавтракав, ровно в девять вышли из особняка, а в десять уже вовсю палили из гранатометов, убивая виртуальными фанатами виртуальных бандитов. Но около одиннадцати в тренажере зазвучал мобильный телефон. Сняв трубку, Стас получил приказ: «Твиксу» немедленно выйти из машины и пересесть в другую, стоящую радом, шлемы не снимать.

Выйдя из тренажера, они очутились не на знакомом перекрестке, где только что упражнялись в стрельбе по движущимся мишеням, а в обширном дворе особняка. Рядом стоял «опель» с Карабасом и двумя штампованными. Посадили их в машину так же, как в прошлый раз: Влада спереди, Стас сзади, сдавленный широкими плечами штампованных так, что временами ему становилось трудно дышать.

— Заваруха приехал в Думу, — не дожидаясь вопросов, пояснил Карабас, подруливая к воротам особняка. — Бывает это нечасто, но теперешнего его посещения мы ждали: идет обсуждение поправок к новому закону об организованной преступности, это заседание он как лицо заинтересованное никак не мог пропустить.

Ворота открылись, и автомобиль… выехал на Красную площадь. Сверху ударили куранты: полдень. Стас огорчился: особняк, в котором проводились тренировки, они с Владой, даже если очень захотят, не найдут. Машина сейчас, конечно, едет по одному из шоссе, ведущих в Москву, но им с Владой шлемы врут, что будто бы от Красной площади в сторону Таганки.

Стас почувствовал, что волнуется, как перед экзаменом. А Влада? Как себя чувствует она с ее отчаянным желанием не убивать? Он мог видеть только ее затылок да изредка, когда Влада поворачивала голову, — нежный подбородок и кончик носа, торчащий из-под очков шлема.

Может быть, Владе и удастся сегодня соблюсти шестую заповедь. Может быть…

Стас твердо решил, что, если операция пройдет успешно, а в машине, в которую они должны будут пересесть, Карабас будет вместе со штампованными, Стас убьет их сразу же, без разговоров. Единственное не обязательное условие — не повредив при этом тачку, в которой они будут сидеть: ведь в ней им с Владой и Карабасом придется потом ехать.

Ехать… Уходить от возможного преследования милицией, допрашивать на ходу Карабаса, пока он «горяченький», держать его на мушке, боясь каждого резкого движения…

«Опель» плавно притормозил и, въехав правыми колесами на тротуар, остановился.

— Видите впереди спортивный «ауди»? — спросил Карабас. И, не дожидаясь ответа, пояснил: — Вот в нем вы, после звонка, и покатаетесь немножко. Оружие найдете в гнездах под щитком и под «бардачком». Сразу же едете к знакомому вам перекрестку, за квартал от него останавливаетесь и ждете звонка телефона. По окончании акции я встречаю вас в обычном месте, на стройплощадке.

— С деньгами? — поинтересовался Стас.

— Да, с вашим гонораром.

— И сколько же нам отвалят на этот раз?

— По десять штук на нос. Но не раскатывай губу: так много только потому, что задание сложное. Обычная такса вдвое меньше.

— Маловато будет. С учетом сложности задания, — закинул удочку Стас. Пусть думают, что он и в самом деле решил стать киллером.

— А ваши тренировки — знаете, во что нам обходятся? Вот когда станете профессионалами, тогда и расчет будет другой.

Стас отметил, что Карабас сказал «нам», а не «мне». И в первый день он тоже поминал своего шефа. Ну конечно же, не он главный «заказчик». И скажет ли Карабас, даже под страхом смерти, кто этот главный и где его искать?

Между их «опелем» и кабриолетом «ауди» встала черная «волга». Водитель, в дорогом костюме и при галстуке, закрыл дверь на ключ и ушел, помахивая кейсом.

Мелкий бизнесмен. Средний приехал бы на «мерсе» или на «лексусе», с шофером, крупный — еще и с телохранителем…

А что, если, как только их с Владой запустят в «ауди», круто развернуть его и сразу же напасть на Карабаса и его «шестерок»? Прижать их «опель» к обочине своим кабриолетом, наставить автомат и помповушку… Грубо, но зато неожиданно. И никакого Заваруху убивать не надо. Пострелять, конечно, придется — но ради собственной свободы. Ведь в любом случае без крови им с Владой теперь свободу не вернуть…

Кукловодов, не дождавшись ответа, вынул из сумки, пристроенной за переключателем скоростей, две кепки-бейсболки с широкими длинными козырьками и две пары темных очков.

— Шлемы можно снять, детки, мы уже на месте. А вот это все желательно надеть.

Он протянул Владе красную бейсболку с надписью «California», Стасу, немедленно снявшему шлем, — синюю, с наложенными одна на другую буквами «N» и «Y».

Только теперь Стас заметил, что бейсболки не простые: сзади и с боков каждая была обрамлена настоящими человеческими волосами — у Влады рыжими, у него черными. Получалось так, что и у него, и у Влады были теперь длинные волосы до плеч, полностью скрывавшие уши и почти наполовину — щеки.

— Стрелять в очках вам привычнее, чем без них, — и это замечательно. Очки и бейсболки сильно затруднят составление ваших фотороботов, если милиция вдруг возьмется расследовать это дело. Но, думаю, его спустят на тормозах — слишком многим Заваруха встал поперек горла. Однако в любом случае шапочки и очки, вместе с оружием, после акции оставьте в машине и никогда в жизни больше им подобные не надевайте. Я имею в виду бейсболки, а не очки, — добавил Кукловод, поймав удивленный взгляд Влады, которая уже сняла шлем и теперь, откинув солнцезащитный щиток с зеркальцем, примеряла шапочку с длинным козырьком. Бейсболка очень шла Владе, но Кукловодов этого не оценил.

— Нет, не так, Красная Шапочка! — заволновался он. — Свои волосы нужно заколоть шпильками и спрятать под бейсболкой. А на будущее помните: маскировка прежде всего. Работайте под двух мальчиков, и тогда никто не заподозрит в вас мочил, когда ты, сладкая моя, будешь в мини-юбке, а он — в парике и с усами. Можно и наоборот: работать в бородах и в париках, а отдыхать в своем естественном, так сказать, виде.

— Как вы, — предположил Стас.

— Как я, — согласился Кукловодов. — Если мы с вами встретимся завтра на улице, вы меня ни за что не узнаете.

— Разве что по голосу, — улыбнулась Влада краешками губ.

— Это у меня тоже предусмотрено, — хмыкнул Карабас и, расстегнув пуговицу на воротнике, показал болтающийся у него на шее не крестик, как предположил было Стас, а крохотный то ли плейер, то ли радиоприемничек. К горлу, под пластырь телесного цвета, от него тянулись тоненькие проводки.

— Этот приборчик меняет мой голос до неузнаваемости, — пояснил Кукловод. — Не верите? — Он повернул на приборчике крохотное колесико и заговорил вдруг голосом Наташи Королевой: — Ну а теперь поверили, сладкие вы мои? Техника ныне способна делать чудеса, нужно только грамотно ею пользоваться.

Зазвонил телефон, и Кукловодов, крутанув колесико в обратную сторону, взял трубку.

— Понял. Партия «Твикса» на месте и готова к продаже. Не забудьте про автограф. О'кей!

Он положил мобилу на щиток.

— Ну вот, сладкие, все в ажуре, красный свет Заварухе на нашем перекрестке выставят. А вы сейчас быстренько пересаживайтесь в свою машину и езжайте в точку ожидания. Ровно за две минуты до приезда машин Заварухи я вам позвоню. Ну, вперед!

Он вручил Стасу ключи.

— А если нас какой-нибудь бдительный гибэдэдэшник остановит? — спросил напоследок Стас.

— Не остановит, у нас все схвачено. В районе перекрестка вообще ментов не будет. Но документы в «бардачке» на всякий случай припасены.

Влада вышла из машины и к «ауди», как ни спешил Стас, которого задержат штампованный, подбежала первой.

— Быстрее, — шепнула она. — Хватаем оружие и берем Карабаса, прямо сейчас.

— Умница!

Стас открыл левую дверцу, едва плюхнувшись на сиденье, поднял защелку правой, чтобы Влада могла открыть ее. Лишь после этого Стас вставил и повернул ключ зажигания.

Машина не заводилась.

Влада полезла под «бардачок» за оружием.

— «Вихрь» не вынимается!

— Попробуй помповушку, она под щитком!

Стас дважды повернул ключ. Ноль на массу, даже урчания стартера не было слышно.

Влада попыталась достать гранатомет, но это ей тоже не удалось. Тогда она навалилась грудью на колени Стаса и начала дергать гранатомет так, что начала раскачиваться вся машина.

— Не вынимается!

— Не надо, уже поздно. Они ухали, — остановил ее Стас. Взглянув в зеркало заднего вида, он успел заметить корму «опеля», сворачивающего в квартале от них на поперечную улицу.

Зазвонил телефон. Стас схватил трубку.

— Твикс, это ты?

— Я. Что надо?

— Там под щитком есть маленький тумблер. Щелкни им. Без этого машина не заводится и игрушки не вынимаются. Щелкнул?

Стас нашел тумблер, переключил его. Мотор сразу же завелся.

— Все в порядке. Поехали.

Стас отключил телефон, вывернул руль влево.

— Сволочь! Он и это предусмотрел! — шипела Влада. В руках ее был освобожденный от захватов «вихрь».

— Спрячь игрушку. Прохожих испугаешь.

— Куда мы едем? — спросила Влада, укладывая пистолет-пулемет в тайник. Голос ее не предвещал ничего хорошего.

— К точке ожидания.

— А потом?

— Потом к перекрестку.

— То есть мы едем убивать!

— Бандита и негодяя. Я тоже хотел напасть на Карабаса прямо сейчас, но ты же видишь, он предусматривает каждый наш ход.

— Не сомневаюсь, что и после «стрелялки» мы его не возьмем.

— Посмотрим, — пожал плечами Стас, тормозя перед светофором.

Едва машина остановилась, Влада приоткрыла дверцу и попыталась выскочить из «ауди». К счастью, почти вплотную справа стояла «тойота», и Влада не смогла достаточно широко открыть дверь. Она начала было протискиваться в щель, но Стас поймал ей за руку.

— Ты куда? Мы во втором ряду!

— Выпусти меня! Выпусти меня немедленно! Я не желаю больше в этом участвовать!

Стас, отстегнув ремень безопасности и чуть не упав на правое сиденье, закрыл дверь, заблокировал ее и, вернувшись на свое место, повернулся лицом к Владе.

— Не надо истерик. Одна ты из этой игры можешь выйти только в могилу. Но вместе мы… Мы же договорились, ты не будешь стрелять!

Сзади просигналили: зеленый.

— Я никак в этом не хочу участвовать, никак! — кричала Влада. Стас переключил скорость и сильно надавил на педаль газа. Влада, пытавшаяся дотянуться до кнопок управления дверьми и окнами, плюхнулась на сиденье. Ускорением ее прижало к спинке.

— Хорошо. Мы сейчас вместе попытаемся уйти. Едем к тебе домой, ты предупреждаешь родителей об опасности, потом ко мне, забираем деньги… Сделаем пластические операции, купим новые документы… Только бы не тронули родителей…

Влада не отвечала, но открывать двери больше не пыталась.

На следующем перекрестке Стас не поехал, как это делал на тренировках, прямо, а свернул направо. Почти сразу же зазвонил телефон.

— Возьми, — протянул он мобилу Владе, притормаживая перед переходящими дорогу в неположенном месте двумя девицами в мини-юбках и расстегнутых длиннополых плащах.

— Мы решили ехать другим маршрутом, — пролепетала в телефон побледневшая Влада. — Понятно. Мы уже поворачиваем. Все понятно! — крикнула она и швырнула телефон на приборный щиток. — Поворачивай! Если ты этого не сделаешь, нас сейчас взорвут! — крикнула она и закрыла лицо руками.

Стас, взглянув в зеркало заднего вида, круто повернул, пересекая сплошную белую. Владу отбросило к дверце.

— Пристегнись, — буркнул ей Стас.

— И если бы мы попытались выйти из машины — они бы тоже взорвали ее! — всхлипнула Влада, вытягивая ремень безопасности.

— Этот Карабас просчитывает все на два хода вперед. Но еще сегодня он будет бледнеть под дулом автомата!

— Ну-ну! Это если мы живыми из перестрелки и от погони уйдем.

— Уйдем. Последние разы мы заканчивали стрельбу через одиннадцать секунд после того, как начинали ее. Охрана не успеет ни очухаться, ни чухнуть за нами.

Стас, притормозив, остановился в точке ожидания — просто у края тротуара, примерно в квартале от перекрестка. Отсюда уже был виден светофор над роковым для Заварухи — а может, и для них, — перекрестком.

— Поправь волосы, они у тебя выбились из-под бейсболки. Да не прицепленные, а свои!

— Ты что, и вправду… не боишься? — спросила Влада, поправляя волосы и одновременно пытаясь разглядеть сквозь свои и Стасовы очки его глаза.

— Боюсь, — честно признался он, вытирая о джинсы вспотевшие ладони.

— Не забудь перед началом мысленно скомандовать себе «Полоски!».

— Не забуду.

Зазвонил телефон. Стас протянул руку, Влада вложила в нее трубку.

— Твикс.

— Давайте, сладкие вы мои! Следующий красный для вас будет зеленым для вашего приятеля! — сказал Карабас и сразу же отключился.

Стас взглянул на дальний светофор — он показывал «красный» — и поехал с таким расчетом, чтобы успеть подъехать к самому концу «зеленого» — ему нужно было встать обязательно первым перед перекрестком. Серебристый «форд», раздраженно сигналя, обогнал его, когда Стас, понимая, что идет с запасом секунд в десять, замедлил ход. И все-таки он остановил «ауди» перед светофором, когда зеленый только-только начал мигать.

Стас достал из-под щитка помповушку. Передернул затвор, снял гранатомет с предохранителя, положил на колени. Что еще? Ах да, крыша. В данный момент она совершенно не нужна.

Нажав на кнопку, Стас заставил верх кабриолета сложиться.

Сзади снова раздраженно просигналили. Но этот раз это была черная иномарка с одним пассажиром. Шофер ее, не успевший обогнать едва ползущий кабриолет из-за встречных машин — на этой улочке движение было двухрядным — даже выскочил из «бээмвэшки», чтобы сорвать злость.

— Ну ты, дура! Первый раз за рулем, что ли?

— Первый, — не стал спорить Стас, глядя мимо шофера на поперечную улицу, где уже должен был показаться черный «мерс».

Шофер, пару раз переведя взгляд с груди Стаса на его лицо и обратно, спросил теперь уже у Влады:

— Он что, и в постели такой тормоз?

— В постели он лучше всех. А вот хамов мы не любим и отстреливаем везде, где только можно, — сказала Влада, направляя «вихрь» в лоб раздраженному шоферу и снимая пистолет-пулемет с предохранителя.

Стас, в свою очередь, повернул в его сторону помповушку.

— Вы… Вы чего? — побледнел шофер, инстинктивно прикрывая лицо руками.

— Пшел вон! Мухой! — прорычал Стас, и шофер буквально растаял в воздухе. Почти сразу же «бээмвэшка», сдав назад, исчезла из зеркала заднего вида.

Подъехал черный «мерс» со знакомым номером, остановился вторым во втором ряду, перед ним — джип с охранниками.

Влада теперь держала в руках уже полностью готовую к употреблению «осу» так, чтобы ее было удобно брать Стасу, «вихрь» покоился на сиденье справа от нее.

Дали красный на их улочке и, соответственно, зеленый — на пересекающейся с ней. Все три машины Заварухи, начав движение одновременно, набирали скорость. Красный «рено», стоявший в первом ряду, замешкался. Это тоже учитывалось: на всех видеозаписях кортеж Заварухи на перекрестках всегда уходил в отрыв. Опытные водители, мощные машины… С правой стороны улицу начала переходить женщина с коляской. На тренировках пешеходы, переходящие улицу, тоже учитывались — но не женщины с колясками!

— Назад, дура! — крикнул Стас, вставая, но женщина, недоуменно пожав плечами, продолжила свой путь.

Она шла навстречу смерти. И на встречу со смертью катила коляску.

Но, может, все еще как-то образуется?

Стас, подняв помповушку, выстрелил в первый джип, тут же перезарядил гранатомет, послал гранату в окно «мерседеса», еще раз перезарядил…

Первый джип, осветившись изнутри оранжевым пламенем, по инерции проскочил перекресток. Изо всех его дверей брызнули стекла; но джип продолжал катиться вперед, словно детская машинка с инерционным двигателем. «Мерседес» тоже засветился, но уже пламенем багровым — стекла его были густо тонированы, что и определило эффект.

А вот в третий раз Стас выстрелить не успел. Джип, ехавший последним, был заслонен красным «рено» с симпатичной блондинкой за рулем. «Рено» стоял в первом ряду, стартовал позже, чем кортеж, и Стас должен был успеть. Во всяком случае, на тренировках он всегда успевал. К тому же, как полагал программист «заказчиков», при первом же выстреле из помповушки водители всех машин, которым «посчастливится» в это время оказаться на перекрестке, должны или резко тормозить, или вообще не трогаться с места. Но за рулем красного «рено» была красивая блондинка, и она, с ужасом глядя на Стаса, машинально все давила и давила на педаль газа.

Джип был выше, чем «рено», — Стас отчетливо видел его крышу и даже верх стекол. Но стрелять в этот верхний краешек Стас не решился — помповушка не винтовка и даже не привычный пистолет, очень даже просто можно попасть не в бровь, а в глаз — не в джип, а в «рено».

Стас, боясь попасть в машину блондинки, попытался все же поразить корму джипа, но дал слишком маленькое упреждение. Граната врезалась в стену стоявшего на противоположной стороне улицы дома, а джип начал огибать «мерседес», уже уткнувшийся к этому моменту в ближайший к перекрестку столб.

Стас, бросив помповушку под ноги, принял у Влады «осу», почти мгновенно прицелился в «мерс», выстрелил.

На этот раз стекла «мерса» вылетели.

Женщина с коляской, начавшая переходить улицу прямо перед кабриолетом, наконец испугалась и от страха села прямо на мостовую. При этом она умудрилась толкнуть коляску ногами. Возможно, до нее долетели осколки стекол, но Стас очень надеялся, что ранения если и будут, то легкими — «мерс» был довольно далеко.

Стас швырнул опустевшую трубу на пол. Она лязгнула о помповушку.

Коляска медленно прокатилась пару метров и остановилась — к «ауди» гораздо ближе, чем к резко затормозившему джипу.

Стас похолодел: высокая коляска почти полностью перекрыла ему сектор обстрела.

Влада, протягивавшая Стасу рукояткой вперед «вихрь», замерла, не отрывая глаз от коляски.

Кажется, ребенок заплакал.

Стас, словно в замедленном кино, видел, как открывается дверца джипа, из-за которой показывается вначале ствол какого-то автоматического оружия, потом голова охранника.

Стрелять Стас, даже если бы «вихрь» уже был в его руках, все равно не мог: слишком велика была вероятность попасть в коляску. Перепрыгнуть на правое сиденье, с которого стрелять, наверное, было можно, Стас не успевал; к тому же оно было занято Владой.

Вылезавший из джипа охранник, так и не закончив этого своего действия, глядя Стасу прямо в глаза, медленно поднимал то ли израильский «узи», то ли американский «ингрем» — небольшой, но чрезвычайно скорострельный пистолет-пулемет.

Ему не помешает ни коляска, ни ребенок, понял Стас. Охранник, не задумываясь, начнет сейчас стрелять, пусть даже сквозь коляску.

Стас решил уже было, схватив Владу, укрыться с нею за двигателем, понимая вместе с тем, что если это их и спасет, то ненадолго — охранники сейчас выпрыгнут-выскочат, и… Но Владе остановившаяся коляска сектор обстрела перекрывала не полностью. Мгновенно оценив ситуацию, она изогнулась над дверцей «ауди» и вначале всадила очередь в охранника с «ингремом» в руках, потом изрешетила заднюю дверцу джипа.

«Мерседес» Заварухи превратился в огромный факел.

Из джипа уже никто не вылезал.

Второй джип (тот, который шел первым) укатил за пределы видимости, но с ним, по-видимому, тоже все было нормально. Стас резко сдал машину назад — коляска, остановившаяся прямо перед капотом, мешала развернуться, — слегка стукнул некстати подкатившую сзади «оку» и, круто вывернув руль влево, развернул «ауди», выскочив при этом на тротуар и чуть не задавив залегшего за деревом и закрывшего голову руками пенсионера.

— Посмотри, не упал ли кто-нибудь нам на хвост, — попросил он Владу, сам все внимание уделяя дороге и пешеходам, так и норовившим, словно все они в одночасье стали самоубийцами, попасть под колеса кабриолета.

— Пока чисто… Никого… — повторила Влада раза три и замолчала, когда Стас свернул на ближайшем перекрестке направо.

Стас снял бейсболку, бросил ее на заднее сиденье.

— Проверь, сколько у нас осталось патронов, — попросил он. — Обязательная часть программы закончена, начинается произвольная. И сними бейсболку — не исключено, что милиция уже начала операцию «перехват».

— Через три минуты после начала стрельбы? Вряд ли. А патронов у нас осталось только пять.

— Ничего, если стрелять одиночными, хватит и на Карабаса, и на штампованных. У Карабаса наверняка есть пистолет. Когда я наведу на него «вихрь», забери у него пушку. Дальше работаю я, ты на страховке. Если Карабас не один — шестерок я сразу перестреляю. Он станет сговорчивее, а мне уже все равно, за сколько убиенных перед Богом отчитываться. Ты, главное, держи на мушке Карабаса. Чуть что — стреляй в плечо или руку, с ним шутить опасно.

До места пересадки оставалось два квартала.

— Да, и сразу подальше от этой машины и поближе к той. Они ведь и правда могут взорвать нашу.

Зазвонил телефон. Влада дотянулась до трубки: все внимание Стаса было приковано к дороге.

— Что говорит? Повторяй! — потребовал Стас.

— Сработано отлично, детки!.. Он восхищен. Но засвидетельствовать лично свое почтение не может: дела. Однако нас ждут. — Влада хотела было положить трубку, но потом снова поднесла ее к уху, улыбнулась краешками губ и лишь затем положила. — А еще Карабас сказал, что он хороший и стрелять в него не нужно. Потому что убить его нам все равно не удастся, а вот количество наших родителей может уменьшиться вдвое, — спокойно сказала Влада.

— Черт! Он подслушивал! — стиснул зубы Стас.

— И сейчас подслушивает, — согласилась Влада.

— Ладно… Видать, такой у нас с тобой талант. Но если он деньги не отдаст… — решил продолжить игру Стас.

— Можешь забрать их все себе, — сказала Влада, снимая бейсболку и очки. Волосы рассыпались по ее плечам, и у Стаса сжалось сердце.

Не сумел. Ничего не сумел. Ни вырвать свободу для них обоих, ни даже просто избавить Владу от необходимости убивать. И сейчас он видит ее скорее всего в последний раз. Она или покончит с собой, или просто исчезнет. То ли вместе с родителями, то ли без них — но в любом случае без него, Стаса. Потому что он для нее сейчас — такой же убийца, как и Карабас. Даже хуже: тот наверняка сам не марает руки в крови. Однако сейчас хотя бы один из его людей будет ждать их на стройплощадке. Терять Стасу нечего, так что… Не удалось захватить в заложники Кукловодова — захватим кого-нибудь другого. Но Карабас должен оставить их в покое, должен.

И оставит!

В месте пересадки, на краю строительной площадки, образовавшейся на месте двух снесенных домов, «опеля» Карабаса не было. Вместо него Стас увидел до боли знакомую белую «волгу». Водитель ее, нетерпеливо посмотрев на часы, снова углубился в чтение газеты.

— Автомат оставляем, — шепнул Стас. — Мы ездили кататься на машине твоего друга, но он потребовал срочно пригнать ее сюда, а зачем — не объяснил.

Они выскочили из «ауди» и почти бегом пересели в «волгу».

— Папа? Вот так сюрприз! — дал волю своему удивлению Стас, усаживаясь вместе с Владой на заднем сиденье. — Знакомься, это Влада. Я ее люблю и, как только она согласится, женюсь на ней.

— Очень приятно, — ответил отец, отрываясь от газеты и глядя на Владу поверх очков.

— Мне тоже очень приятно. Но выходить за вашего сына я не собираюсь, — сказала Влада. Лицо ее было бледным — как в тот, первый раз. И она ни капельки не улыбалась, даже краешками губ.

— Этот вопрос вы обсудите как-нибудь наедине, — дипломатично сказал отец. — А сейчас объясни мне, что я здесь делаю?

— Едем, едем! — забеспокоился Стас. — Быстренько уезжаем отсюда. А потом я тебе все объясню.

Дождавшись, пока машина тронется. Стас решил перехватить инициативу.

— Подожди, а как ты сюда попал? Меня… Точнее, нас с Владой должен был ждать один ее, то есть Владин, приятель, на спортивной машине которого мы катались. А вместо этого — ты!

— Этот твой… Простите, ваш, Влада, приятель — ужасный нахал. Позвонил мне на работу по прямому телефону, который знают только жена, сын и старые друзья, сказал, чтобы через полчаса я ждал вас в этом месте, иначе тебе, Стас, грозят большие неприятности, и повесил трубку. Мне пришлось не пойти на заседание ученого совета и оставить в режиме ожидания двух аспирантов. А вы, значит, просто на спортивном авто катаетесь? Ну-ну… А теперь расскажи, пожалуйста, как ты сюда попал? Ты же в командировке!

— Сегодня утром вернулся и, не заезжая домой… Я очень соскучился по Владе, пап!

— А я по тебе — нет! — невежливо вмешалась Влада в чужой разговор.

Стас косо, в обоих смыслах, посмотрел на нее и промолчал.

Машина уже поворачивала на проспект, когда сзади слева, со стороны стройплощадки, на краю которой они только что оставили «ауди», раздался приглушенный расстоянием взрыв. Стас озабоченно выглянул в окно.

— Кажется, гроза, а у нас зонтика нет. Пап, одолжишь свой?

— Не одолжу! — рассердился отец. — Сейчас высажу вас у ближайшего метро — и на работу! И скажите своему приятелю, чтобы больше он подобных фортелей не выкидывал!

— Это мой приятель. Я скажу, — уверенно пообещала Влада.

— А больше он ничего не просил передать? — прервал неловкое молчание Стас.

— Просил. И передал! — снова рассердился отец. — Едва я подъехал к пустырю, как из уже стоявшего там «опеля» вылез какой-то дебил и, спросив, я ли отец Станислава Ивлева, сунул мне вот эту сумку, — указал отец на огромную черную сумку, лежавшую на переднем сиденье.

— О! Может, он в ней и зонтик оставил? — обрадовался Стас, забирая сумку.

— А может, бомбу, — хмуро пошутил отец. — Я, как воспитанный человек, конечно, не стал в нее заглядывать, но если бы меня кто-то хотел убить, он упустил прекрасный стопроцентный шанс!

— Твоя интеллигентность действительно когда-нибудь тебя погубит, — предостерег отца Стас, открывая молнию. Но и сквозь синтетику чувствовалось, что в сумке — два рюкзака и отобранные у них перед началом «сборов» пистолеты. Деньги, две стандартные пачки, лежали во внутреннем кармашке сумки.

«Сто купюр по сто баксов в каждой пачке», — догадался Стас и немедленно закрыл молнию.

— Да, зонта здесь нет, — разочарованно вздохнул он.

Отец действительно высадил их у ближайшей станции и немедленно уехал.

— Я провожу тебя? — нарушил затянувшееся молчание Стас, едва они ступили на эскалатор.

— Ты говоришь так, словно мы возвращаемся с вечеринки.

— Больше таких… вечеринок не будет, обещаю тебе!

— Я уже слышала эти обещания, месяц назад.

— Я не успел, не сумел… Разве у нас был другой выход?

— Нет. Но это не оправдание. Твоя электричка с правой стороны, мне налево.

— Влада!

— Не звони мне… пока. Если захочу тебя видеть — сама позвоню.

— Возьми деньги.

— Нет.

— Ну, тогда хотя бы свой рюкзак.

Стас, вручая Владе рюкзачок, попытался было обнять ее, но Влада его оттолкнула.

— Не прикасайся ко мне! Видеть тебя не могу!

На них оглядывались. К счастью, подошла электричка.

Влада молча вошла в вагон, встала у противоположных дверей спиной к Стасу, опустила рюкзак на грязный пол. Стас ждал, что она повернется и на прощание хотя бы махнет рукой, но Влада не оглянулась.

Он дождался своей электрички, встал, как и Влада, у дверей.

«Вот и все, вот и все, — стучали колеса. — Ты ее больше не увидишь. Не защитил, не уберег. Не увидишь, не увидишь. Никогда, никогда, никогда…»


Часть третья ОПЕРАЦИЯ «ШЕРШЕНЬ»

Глава 1. ВЛАДА

В последний момент Влада чуть было не пообещала Стасу позвонить. Немедленно рассердившись на себя за это, она решила не поворачиваться лицом к перрону, чтобы через окно Стас не мог еще раз увидеть ее и помахать рукой.

Едва поезд тронулся, Влада заплакала. Естественно, тут же нашелся молодой человек, пожелавший ее утешить.

— Отстаньте вы все от меня! — крикнула Влада.

Но парень вышел на ее остановке и телепался потом в пяти шагах позади почти до самого дома. К тому времени Влада уже перестала плакать и, поманив непрошеного утешителя пальцем, сказала, четко выговаривая слова:

— У меня все хорошо, лучше всех! Отлынь! Не засти горизонт! Тебе ничего не светит!

Парень, оскорбленно поджав губы, повернул обратно к метро. А Влада, придя домой, с порога объявила матери, что поссорилась с писателем, и заперлась в ванной. Она терла и терла руки щеткой, пытаясь смыть с них ощущение, что они все еще охватывают рукоятку и цевье «вихря», а потом наполнила ванну и долго лежала в ней, пытаясь забыть, что произошло. Но стоило ей закрыть глаза, как перед капотом их кабриолета снова начинала катиться лиловая коляска, перекрывавшая Стасу сектор стрельбы, а телохранитель в джипе медленно поднимал маленький пистолет-пулемет, и ребенок был обречен — вначале ребенок, потом они со Стасом, — и за темным стеклом на заднем сиденье тоже угрожающе шевелилась тень, и единственный выход был — стрелять точнее и быстрее, чем через секунду это сделают охранники уже мертвого, должно быть, Заварухи…


На следующий день в программе «Время» сообщили об очередном заказном убийстве, беспримерном по своей дерзости: киллеры расстреляли из автоматов и гранатометов три машины, в одной из которых находился депутат Госдумы Заварухин, возвращавшийся, по иронии судьбы, с заседания, посвященного борьбе с организованной преступностью. Судя по тому, что никто из прохожих не пострадал — даже женщина с ребенком, оказавшаяся между машинами киллеров и Заварухи, — работали профессионалы. Их обгоревшая спортивная машина с автоматами и гранатометами найдена на строительной площадке в семи кварталах от места события. Нет никаких сомнений в том, что случившееся — месть авторитетов преступного мира Заварухину за бескомпромиссную борьбу, которую он с этим миром вел.

Вначале Влада решила позвонить Стасу и потребовать объяснений, но потом передумала. Какие еще могут быть объяснения? Стас нашел работу, интересную и высокооплачиваемую, и единственное, что его теперь волнует, — это хорошо обученный напарник, который понимал бы его с полуслова и хорошо стрелял. Напарник или, еще лучше, красивая напарница, которая к тому же развлекала бы его по ночам. Но пусть поищет себе другую. Она в такие игры больше не играет. Не играет… Не играет… Не играет…


После третьего урока Маргарита Андреевна, классная, напомнила Владе, что она должна принести справку от врача.

— Хорошо, — безучастно согласилась Влада.

— У тебя… что-то не в порядке? — забеспокоилась Марго.

— Наверное, я еще не совсем оправилась после болезни.

— Это заметно. Что-то серьезное?

— Женские дела, — равнодушно сообщила Влада, и Марго, опешив, отстала. А подслушивавшая их разговор Томка Виноградова — все знали, что она до сих пор еще девочка, — посмотрела на Владу с восхищением.

— Ты что, аборт делала? — спросила она, едва Влада вышла в коридор.

— Нет. Лапшу на уши Марго вешала. Могу и тебе навешать. Ты вилку с собой взяла?

Томка обиженно надула губы и тоже отстала.

В коридоре Владу ожидал сюрприз.

Сюрприз был модно одет и красиво подстрижен. И вообще Шурик Бакланов (он всем представлялся как Алекс, и к этому постепенно привыкли) был красивый мальчик — иначе Влада не влюбилась бы в него, не выбрала бы среди многих прочих претендентов для своей первой ночи. Школу он окончил еще два года назад, поступил на журфак МГУ и ухаживал за Владой, как настоящий джентльмен — цветы, коробки шоколадных конфет, мелкие подарки… Ходила Влада к Алексу домой днем, когда его родители были на работе, месяца три. Все было для нее ново, интересно и немножко стрёмно: а вдруг придут родители? А вдруг подведут контрацептивы? Но после появления в «Независимой газете» первой крохотной публикации Алекс стал нахальным и противным, а однажды Влада учуяла, что его постель пахнет чужими духами. В ответ на осторожные вопросы Алекс прямо заявил, что предложения выйти за него замуж он пока никому не делал и потому считает себя человеком, свободным во всех отношениях. Влада три ночи проревела в подушку и к Алексу ходить перестала. Он, после нескольких не очень-то настойчивых попыток продолжить их свободные от взаимных обязательств отношения, звонить перестал. С тех пор прошло полгода. Влада успела влюбиться в Виталика, сына маминой подруги, и даже несколько раз переспала с ним, но с Виталиком ей было неинтересно, и его ухаживания Влада вскоре отвергла. Потом были поездка в Болгарию, сборы и Стас. И вот теперь, словно прошлогодний снег на голову…

— I'm glad to see you, — сказал Алекс.

— I'm glad… — автоматически начала было отвечать опешившая Влада, но быстро исправилась. — А я прямо-таки вся валяюсь!

— Я за тобой приехал.

— Под венец, что ли, собрался меня вести?

— Ну, не так резко. У меня вечеринка сегодня намечается, и я очень хотел бы, чтобы ты на нее пришла.

— Вечеринка — по какому поводу? Очередная публикация в газете?

Краем глаза Влада заметила восхищенно-завистливые взгляды одноклассниц. А Томка Виноградова — та и вовсе, встав у соседнего окна, смотрела якобы на школьный двор, а на самом деле ловила каждое слово.

— Публикации — это уже не повод, их у меня много, — изо всех сил делая вид, что это его совершенно не греет, похвастался Алекс. — Мои предки уехали за бугор, на целый месяц. Вот это я и хочу отметить.

— Достойный повод. Но у меня еще два урока сегодня.

— Пропусти их.

— Не могу. Я уже почти две недели пропустила, и справки никакой нет.

— Ты что, не знаешь, как это делается? — удивился Алекс. — Идешь к своему участковому врачу с бутылкой коньяка и коробкой конфет туда — и со справкой в кармане обратно. Тебе же справка нужна, не больничный! На это даже конфет одних хватит!

— Спасибо за совет, я им воспользуюсь.

— Так что, поехали?

— Вечеринка — это ведь от слова «вечер»?

— Да, но… Я надеялся, ты поможешь мне приготовить бутерброды. На правах хозяйки дома, так сказать.

Влада посмотрела Алексу прямо в глаза, улыбнулась — и он отвел взгляд.

Все понятно: он хотел трахнуть ее вначале до того, как придут гости, а потом после.

— Боюсь, бутерброды тебе придется готовить самому. Но, если хочешь, заезжай за мной ближе к вечеру. Ты на машине?

— Ага! Вон стоит! — показал Алекс на ультрамариновую иномарку, смотревшуюся на школьном дворе словно летающая тарелка на сельском аэродроме. Вокруг машины суетились младшеклассники.

— Еще пять минут — и твоя тачка останется без бамперов и прочих выступающих частей.

— Я готов пожертвовать ими, чтобы лишние пять минут полюбоваться другими выступающими частями, — улыбнулся Алекс, откровенно рассматривая Владину грудь.

— Наша классная запрещает девочкам носить блузки с глубоким вырезом.

— Но для вечеринки, надеюсь, у тебя найдется такая?

— В крайнем случае дашь мне ножницы.

Прозвенел звонок.

— Я приеду к тебе домой в пять, хорошо?

— Позвони по телефону и жди во дворе, я выйду.

«Или не выйду», — добавила мысленно Влада, входя в класс. Она разговаривала с Алексом, словно заводная кукла, не испытывая ни малейших эмоций. И такой же заводной куклой представлялся ей Алекс — красивой фарфоровой куклой, двигающейся и говорящей. И эта кукла приехала за нею в начале шестого на сверкающем никелем и краской новеньком «форде». И Влада, надев под безрукавку-болеро блузку с вырезом почти до талии, села в эту машину, показавшуюся ей тоже игрушечной, ненастоящей.

Перед самым приездом Алекса позвонил Стас. Он звонил каждый день. Влада теперь к телефону не подходила, а мать, поинтересовавшись, кто спрашивает ее дочь, вежливо отвечала, что Влады нет дома. «Спасибо, я позвоню завтра», — каждый раз отвечал Стас. «Скажи ему, чтобы больше не звонил», — попросила вчера Влада маму. «Завтра ты можешь передумать, — улыбнулась мать так, как только она умеет, одними краешками губ, и добавила: — Не волнуйся, мне не трудно ему отвечать. К тому же у твоего Стаса очень приятный голос, ты не замечала?»

Мать видела, что Влада вернулась после почти полутора недель, проведенных с писателем, сама не своя, и терпеливо — вместе со Стасом — ждала, пока ее нежно любимая дочь забудет негодяя (конечно же!) писателя и вспомнит о Стасе. Бедная мамочка! Если бы она знала, отчего на самом деле как потерянная ходит ее дочь, отчего просыпается среди ночи вся в слезах…

Кроме Алекса и Влады, в вечеринке участвовали еще три — тоже игрушечные — пары. По числу комнат в квартире, равнодушно отметила Влада. Только одна из девушек могла бы посостязаться с нею за звание королевы красоты этой вечеринки.

— Do you speak English? — спросила она Владу тотчас после взаимного представления.

— Только во сне, — машинально ответила Влада, и все три девушки моментально ее возненавидели. Зато парни — студенты журфака — наперебой говорили ей комплименты и приглашали танцевать.

Алекс пыжился от гордости.

Вначале пили коньяк и шампанское, закусывая бутербродами с икрой, красной рыбой и более затейливыми, со шпротами, лимоном и зеленью, потом танцевали, а когда окончательно стемнело, Алекс включил видак.

— Фильма называется «Обнаженная с пистолетом», — торжественно объявил он. — Лицензионная кассета, единственный экземпляр в Москве!

Разместились попарно — кто на диване, кто в креслах, кто на полу, на вновь расстеленном после танцев ковре с длинным пушистым ворсом.

Фильма оказалась порнушкой, однако незаурядной, сделанной не только профессионально, но и почти талантливо. Наверное, поэтому уже через полчаса никто, кроме Влады, не смотрел на экран. Вначале руки Алекса, а потом и губы давно уже хозяйничали под блузкой Влады, благо вырез был глубокий, а тонкий кружевной лифчик почти не мешал. Влада чувствовала, как наливаются желанием груди и твердеют соски, как ее тело откликается на все более настойчивые ласки Алекса — и оставалась совершенно равнодушной и к нему, и к собственному телу. Она словно бы смотрела на себя — чужую, незнакомую — со стороны, точно так же, как смотрела на других девушек, находившихся в гостиной. И даже если бы Алекс начал трахать ее сейчас прямо здесь, на глазах у всех, — она, пожалуй, и за этим наблюдала бы с брезгливым любопытством. Но Жанна, девушка с осиной талией и платиновыми волосами, в расстегнутой до пояса блузке и сбитой набок юбке, вдруг поднялась и громко спросила:

— Во сколько девушка из хорошей семьи должна ложиться спать?

— В восемь часов вечера, — тут же откликнулся ее партнер, уже успевший снять рубашку.

— Потому что в одиннадцать она должна быть дома, — закончила Жанна. И, плотно прижимаясь к своему парню, вышла из гостиной.

— Ребята, только аккуратнее. Чтобы никаких следов! — крикнул им вслед Алекс. Тотчас гостиную покинула еще одна пара.

— Идем и мы, — жарко зашептал Алекс в ухо Владе. — В мою комнату.

Но Влада, ничего не отвечая, не двигалась с места. Она не была способна ни на малейшее усилие — ни физическое, ни душевное. И тогда из гостиной ушла последняя пара, а Алекс, легко подняв на руки, перенес Владу на диван. Поверх покрывала была брошена непонятно кем и когда простыня. Влада обнаружила вдруг, что на ней нет уже ни безрукавки-болеро, ни блузки и что Алекс, поворачивая ее, словно куклу, стягивает с бедер юбку. Последний бастион — узкие кружевные трусики — она тоже отдала без боя. Только спросила:

— У тебя презервативы есть или мне свои достать?

— Есть, — огорчился Алекс, но повиновался. Она почувствовала, как он властно и уверенно овладевает ею, как меняет темы, что-то ласково шепчет на ухо… Запах мужского пота показался Владе резким и неприятным. Алекс долго ждал, пока она начнет отвечать на его движения, хоть как-то реагировать на них, и наконец не выдержал. Но даже заключительные конвульсии его красивого, с рельефными мускулами, тела не вызвали во Владе никаких эмоций, кроме желания поскорее из-под этого тела выбраться.

— Тебе со мной… неинтересно? — спросил раздосадованный Алекс, когда Влада начала молча одеваться.

— Совершенно, — бездушно произнесла Влада первое слово, пришедшее ей в голову.

— Почему? — не понимал Алекс. — Говорят, в постели я очень хорош.

— Наверное. Но ты пока еще — маленький мальчик, пытающийся играть во взрослые игры. Ты не знаешь, что такое кровь, а значит, не можешь знать, что такое любовь, — ответила Влада опять-таки почти автоматически, почти не осознавая слова, которые произносила.

— Так я что, убить кого-нибудь должен? — не поверил ей Алекс.

— Не знаю, — беззаботно ответила Влада. — Каждый приходит к этому по-своему. Но с малышами вроде тебя мне уже неинтересно.

— И это говоришь мне ты, еще даже несовершеннолетняя?

— Вот я и говорю: мальчик, — погладила Влада Алекса по коротким волосам, изображающим прическу «мой милый дикобраз». — Ты даже не понимаешь, что календарный возраст не имеет никакого значения, что бывают двадцатилетние старики и семидесятилетние юноши.

— Останься со мной сегодня, — тихо попросил Алекс.

— Не могу. Я воспитанная девушка из хорошей семьи, а сейчас уже… начало одиннадцатого. Через полчаса я должна быть в постели — своей, а не твоей!

Влада проверила перед зеркалом, все ли детали туалета на месте, вышла в прихожую. Алекс отыскал и подмог ей надеть плащ.

— Я отвезу тебя.

— А квартира? К тому же ты пил коньяк, можешь лишиться прав.

— Да, ты права, — скаламбурил Алекс. — Тогда я возьму такси.

На улице накрапывал дождь, но предусмотрительный Алекс раскрыл зонтик. Ему долго не удавалось поймать машину — таксистов в Москве в последние годы сильно поубавилось — и в конце концов Алекс остановил частника, медленно катившего на стареньком «жигуленке» с зеленым огоньком в углу ветрового стекла.

— Давай я поеду с тобой, — предложил Алекс.

— Не надо. Хозяин не должен надолго оставлять своих гостей.

Алекс поцеловал ее, и Влада подумала, что больше желания прикасаться к холодным, словно чугунная ограда памятника, губам у этого юноши не возникнет.

Водитель дребезжащего «жигуленка» задал Владе пару вопросов, объяснил, что только на таком автохламе сейчас в Москве и можно безопасно заниматься извозом, и, убедившись, что Влада не намерена вступать в беседу, замолчал. А она ехала и думала над своими словами, сказанными Алексу, а еще о том, что сегодня она — формально — изменила Стасу, чтобы хоть ненадолго забыть о нем, забыть о том, что они со Стасом — Твикс, сладкая парочка наемных убийц, забыть и о том, что жить ей осталось, быть может, всего две-три недели. И ничегошеньки она не забыла, ничего у нее не получилось. Неужели так теперь будет всегда? Неужели она сможет испытывать наслаждение лишь со Стасом, с этим начинающим киллером, только зная, что завтра или послезавтра он снова станет убивать, а она, преодолевая страх и отвращение, — ему помогать?

Едва Влада вошла в дом, позвонил Алекс — убедиться, что она добралась нормально.

— Как ты мог отпустить несовершеннолетнюю девушку одну в машине с незнакомым мужчиной? — возмутилась Влада.

— Но ведь ты сама так захотела! — опешил он.

— Кто из нас мужчина, ты или я? — спросила Влада и, не дожидаясь ответа, положила трубку.

А теперь в ванную, в ванну, побыстрее смыть с себя чужой пот и…

К счастью, ничего, кроме чужого пота, ей с себя смывать в этот раз не нужно.


Глава 2. СТАС

Возвращаясь домой со «сборов», Стас ругал себя последними словами. Карабас оказался гораздо хитрее и коварнее, чем поначалу казался. Он не оставил им с Владой ни малейшего шанса, ни разу, как говорит отец, не подставил борт. Более того, Кукловодов попытался втянуть в дело и отца. Ужас какой: член-корреспондент Ивлев Валерий Викторович, ученый с почти что мировым именем, помогает замести следы киллерам! И вычисли этих киллеров милиция — отец запросто может сесть на скамью рядом с ними как соучастник. Если он догадается, что на самом деле произошло, то окажется перед страшным выбором: или заявить на сына, или стать соучастником — tertium non datum. Но вряд ли отец побежит в милицию…

Прежде чем войти в дом, Стас хотел было позвонить Витьке Гультяеву, поблагодарить за информацию, но спохватился: про убийство Заварухи могут сообщить уже сегодня вечером в программе «Время», не стоит лишний раз укреплять в голове Гули связь между смертью Заварухи и тем, что Стас Ивлев просил навести о нем справки.

Едва обнявшись с матерью, Стас принял душ и, отказавшись от обеда, но в двух-трех фразах рассказав о командировке в Питер, ушел в свою комнату. Он попытался заснуть, но не смог, хотя чувствовал себя разбитым и усталым.

Мать, заглянув в комнату, сообщила, что идет в магазин, купить что-нибудь вкусненького к ужину. Дождавшись хлопка входной двери, Стас вынул из телевизора предохранители и, порывшись в ящике трельяжа, нашел полузасохший бесцветный лак для ногтей. Покрыв лаком металлические колпачки предохранителей, Стас положил их сохнуть, а сам проделал такую же операцию с предохранителями маленького телевизора «Сони», стоявшего в кухне на холодильнике. Программа «Время» — единственная передача, которую отец смотрел, если в девять вечера бывал дома. Сегодня и завтра он этого удовольствия, к сожалению, лишится. А вдруг покажут стройплощадку, на которой милиция уже нашла взорванный и обгоревший кабриолет? А вдруг отец узнает машину? Кабриолет для Москвы пока еще диковинка… Кто умножает познание — тот умножает скорбь! Отец не должен догадаться, что его сын — киллер.

Правда, остаются еще газеты и радио. Но на чтение газет у отца никогда не хватает времени, а репродуктор он, едва войдя на кухню, сразу же выключает, чтобы не забивать голову чепухой. Самое интересное ему пересказывает за ужином мать. Однако вряд ли очередное заказное убийство привлечет ее внимание.

Вернув в гнезда высохшие предохранители и убедившись, что телевизоры не работают, Став позаботился о канале получения информации для себя: настроил УКВ-приемник на волну звукового сопровождения первого канала.

Мать, вернувшись из магазина, обнаружила, что телевизор на кухне не работает, сообщила об этом Стасу и, включив радио, занялась стряпней. Стас, пощелкав кнопками пульта управления, сказал, что скорее всего в пульте сели батарейки и что завтра же он их заменит.

— Что же ты, был в Питере и не зашел к Никифоровым? Нина Ивановна была бы очень рада!

— Мам, ну некогда мне было! С одной фирмы мотались на другую, вечером на компьютере готовил документы… Не волнуйся, у меня еще будут командировки, зайду.

Петербург был единственным, кроме Москвы, городом, где Стас несколько раз бывал и о котором мог бы при необходимости хоть что-то сказать, не рискуя немедленно быть уличенным во лжи.

Отец приехал с работы рано, около восьми. Обрадованная мать сразу начала накрывать на стол. Она любила, когда за столом собиралась вся семья, но происходило обычно это только за завтраками да еще в те редкие вечера, когда к Ивлевым приходили гости.

— Ну, как командировка? — поинтересовался отец.

— Устал я от этой командировки.

— Так устал, что и домой сразу не поехал.

— То есть как это? — удивилась мать.

— Я оставил рюкзак у приятеля и поехал повидаться со своей невестой, — начал объяснять Стас.

— Невестой?! — чуть не выронила мать тарелку, которую собиралась подать отцу.

— Да, наш Митрофанушка не хочет учиться, а желает жениться!

Мать, не отреагировав на реплику отца, поставила тарелку с кроликом в сметане вначале перед ним, потом перед Стасом.

— Одно другому не помешает. Кроме того, ты же слышал, Влада не хочет выходить за меня замуж.

— Значит, не дура. На что бы вы, позволь тебя спросить, жили?

— На те деньги, которые я заработаю.

— И много ли ты заработаешь без высшего образования?

— Да уж не меньше, чем… чем некоторые с высшим, — ответил Стас, лишь в самую последнюю секунду чуточку смягчив фразу.

— Чем некоторые членкоры, хотел сказать наш сын, — объяснил отец матери. — Да, последние пятнадцать лет отечественную науку старательно уничтожали, и я уже не могу ни купить новую машину, ни сделать в квартире евроремонт. Но не все время у кормила власти будут воры и предатели! Положение уже меняется к лучшему! И я очень хочу, чтобы ты получил высшее образование, — закончил отец совершенно другим тоном.

— Пап, ну о чем разговор? — миролюбиво сказал Стас. — Я влюбился по уши и боюсь потерять эту девушку. А образование я получу в любом случае. Ты лучше скажи, тебе Влада понравилась?

— Красивая девушка, даже чересчур.

— Что значит «чересчур»?

— Об этом мы с тобой как-нибудь в другой раз поговорим, — сказал отец, покосившись на мать. — А сейчас давай поужинаем.

— И в самом деле, кролик стынет! — поддержала его мать.

Все усердно застучали вилками: тушенный в сметане кролик был маминым коронным блюдом.

— Ты на подготовительные курсы собираешься идти? — спросил отец, когда мать начала разливать по чашкам «липовый» чай — так отец называл «липтон».

— Да, только пока еще не решил, на какие.

Мать пролила заварку мимо чашки.

— Наш сын решил устроить нам вечер сюрпризов! — усмехнулся отец.

— Может, в следующем году совсем на другой факультет поступать буду, — пояснил Стас родителям.

— На какой же, если не секрет?

— Например, на юридический.

— Решать тебе, конечно, — огорчился отец. — Но учти, в адвокатско-прокурорском мире у меня нет никаких связей.

— А в каком есть?

— В естественнонаучном.

— Например, на биофаке в МГУ.

— С биофаком МГУ прямых связей у меня нет, а выстраивать целую их цепочку мне было стыдно.

Стас отхлебнул чая и добавил в него немного сахара.

— Стыд — чувство хорошее, конечно. Но — когда он есть у всех. Ты же сам после экзаменов наводил справки: все принятые или давали взятки, или были детьми и племянниками ну очень высокопоставленных родителей.

«А в результате твой сын стал киллером», — чуть было не добавил Стас вслух.

— К сожалению, я узнал об этом только после экзаменов. Но, думаю, этот год пойдет тебе на пользу.

— Надеюсь, тебе тоже.

Отец резко отодвинул от себя блюдце.

— Стасик, ну зачем ты так? — встревожилась мать.

— У нашего сына — перманентный переходной возраст, — улыбнулся отец, вытирая губы салфеткой. Накрахмаленная скатерть, салфетки — все это непременно появлялось на столе, когда завтракали или ужинали все вместе.

Стас хотел было сказать что-нибудь резкое, потом вспомнил, как отец высмеивает его постоянное стремление, подобно задиристой собачке, «тявкнуть последним», и промолчал. Заканчивалось чаепитие под аккомпанемент материнского пересказа последних новостей, вычитанных ею в газетах или услышанных по радио. Как всегда, она говорила только о том, что могло иметь хоть какое-то отношение к работе отца или к их семье. Но поскольку и уровень инфляции в стране, и ожидаемое банкротство «Моснарбанка», и предполагаемые итоги очередных выборов, несомненно, могли повлиять на будущее семьи, «политинформация» получилась длинной.

После ужина Стас отправился в свою комнату и включил приемник: вот-вот должна была начаться программа «Время». В комнату заглянул отец.

— А что у нас с телевизорами? Ни один не работает!

— Наверное, батарейки в ленивчиках сели. Я завтра новые куплю.

— Сразу в обоих? Так не бывает, — не поверил отец. Через пять минут звук радиоприемника на несколько секунд превратился в псевдостереофонический, и Стас, заподозрив неладное, открыл дверь своей комнаты.

Так и есть, телевизор в гостиной работал!

Лихорадочно подсоединив к приемнику магнитофон и включив его на запись, Стас помчался в гостиную. И вовремя: новая дикторша как раз начала сообщать об очередном заказном убийстве, случившемся в Москве. Стас встал перед отцом, закрыв своим телом экран, словно птица выпавшего из гнезда птенца.

— Пап, мне нужно с тобой поговорить.

— А после программы «Время» — нельзя? — вздохнул отец.

— После программы «Время» или после дождичка в четверг?

— У тебя что-то срочное?

— Для юноши, который никак не может выбраться из переходного возраста, все кажется срочным, — дипломатично ответил Стас, смещаясь так, чтобы инстинктивно пытающийся заглянуть за его спину отец не увидел экрана. — Ты что, поменял батарейки?

— Нет, предохранители.

Дикторша как раз вещала о том, что «автомашина с брошенными автоматами и гранатометами, в соответствии с уже сложившейся традицией, была…».

Стас, медленно отступавший к телевизору, успел выключить его прежде, чем дикторша сообщила, где был найден взорванный «ауди».

— Ну, присаживайся, поговорим, — сдался отец. Еще бы: не так часто почти взрослые уже сыновья сами набиваются на разговоры со своими отцами.

Знать бы только, о чем они в таких случаях должны говорить…


На другой день вечером Стас позвонил Витьке Гультяеву. Про Кукловодова никаких данных Гуля в базе данных отца не нашел, а вот про Заварухина выдал всю необходимую информацию. Следовало его поблагодарить и заручиться поддержкой на будущее. Не исключено, что к нему еще придется обратиться — задачка-то осталась нерешенной! Маленькая такая задачка по освобождению из щупалец мафии…

— Гуля, ты слышал?

— О чем? Что водка подорожает?

— Нет. Заварухина, в контору которого я собирался устраиваться, грохнули вчера, вместе с телохранителями!

— Слышал. Мой отец радуется, словно ему именное оружие подарили.

— Вчера в «Новостях» ничего порочащего…

— Зато в завтрашних газетах будет. Или уже в сегодняшних. С тебя, кажется, причитается?

— Да, теперь в его фирмах наверняка пойдут сокращения.

— Причем сокращать будут со всех сторон. Держись от них подальше.

— Я так и делаю. С меня вдобавок ко второй части гонорара — бутылка коньяка.

— И шампанского для Нади, моей невесты.

— Да ты что? Решил сразу влезть в ярмо?

— Обстоятельства вынуждают, — признался Витька.

— Я так и знал, что этим кончится!

— Знал, а мне не сказал! Друг, называется!

— Ладно, не прикидывайся шлангом. За Наденькой полшколы ухаживало!

— Свадьба через месяц. Ты, считай, уже приглашен. Но коньяк и шампанское, надеюсь, мы разопьем раньше!

— Заметано. Как только уговорю свою подругу нанести тебе визит — сразу встречаемся!

— Я ее знаю, подругу-то?

— Нет. Но, думаю, она тебе понравится.

Положив трубку, Стас вдруг понял, что ему не пришлось прикладывать почти никаких усилий для того, чтобы его голос казался жизнерадостным и веселым. И руки у него перестали дрожать еще вчера вечером, до прихода отца. Кажется, он уже привыкает к своей жуткой работе.

Привыкает?!

Стас приложил к глазам ладонь, зажмурил глаза.

Нет! Нет! Он должен вырваться из западни. Вырваться сам и спасти Владу. Только тогда она, может быть, вернется к нему.

То, что Владу он теряет, стало ясно еще вчера, когда она холодно простилась с ним в метро и не позволила себя провожать. Но вот можно ли обратить процесс вспять…

Нужно было срочно разрабатывать и готовить новую операцию, и не с таким аморфным, амебным названием, из-за которого, может, она и провалилась, а с чем-то более энергичным, наверняка способным разорвать паутину, в которую они с Владой попали. Например, операция «Шершень», чем плохо? Этой крупной осе не страшны никакие паутины, и у нее есть жало. Итак, «Шершень»…

Никакого нового плана Стас, как ни ломал голову, не придумал. Хотя идеи приходили ему в голову самые разные. Например, такая: за полученные деньги нанять пару-тройку других профессиональных убийц, чтобы те, когда они с Владой в очередной раз будут садиться в машину Карабаса, аккуратненько убили его штампованных, но самого захватили живым. Отказался от этой идеи Стас потому, что, во-первых, не представлял, как можно выйти на своих коллег-киллеров, во-вторых, был большой риск нанять людей, подчиняющихся как раз Карабасу или его хозяину, и в-третьих, потому что сам Стас за такую операцию не взялся бы. Расстрелять в упор машину — на это много ума и умения не надо, а вот из пятерых убить только двоих, третьего захватить, а оставшихся двоих даже не ранить — это задача почти невыполнимая. Первое, что сделал бы Карабас, — прикрылся бы Владой, выхватил пистолет — и что тогда?

Еще один вариант — справить себе загранпаспорт и уехать из России. Но это почти наверняка означало подставить родителей. И, разумеется, Владу, если она не захочет ехать. А она не захочет, она даже по телефону с ним говорить не желает. И отъезд она восприняла бы однозначно: как предательство. Да и где гарантия, что за бугром их не вычислят и не достанут? И на сколько им с Владой хватило бы имеющихся в наличии двадцати семи с копейками тысяч баксов? А начать с их помощью собственное дело в чужой стране они вряд ли смогли бы: ни профессии, ни образования, ни каких-нибудь полезных навыков. Все, что они умеют, — это быстро и метко стрелять…

Влада к телефону не подходила, новых идей у Стаса не было, но и сидеть без дела, зная, что через две-три недели его погонят на новое убийство — а значит, и под возможные выстрелы, уж конечно, не безоружных жертв, — он не мог. И Стас стал делать то, что, по его мнению, могло пригодиться при любых обстоятельствах.


Глава 3. СТАС

Первым делом Стас решил купить автомобиль. Вполне возможно, что им с Владой придется то ли смываться на нем от Карабаса и его штампованных, то ли, наоборот, гнаться за ними. Светить в таком деле отцовскую машину — и подставлять ее под пули — Стасу не хотелось. От «колес» могла зависеть их с Владой жизнь, поэтому покупать какое-нибудь старье не следовало. С другой стороны, новая иномарка ополовинила бы их с Владой капитал. А ведь еще нужен какой-нибудь гараж, все из тех же соображений безопасности. Машину даже на платной стоянке запросто могут и заминировать, и снять с нее какую-нибудь деталь. Хорошо, если это будет магнитола, а если аккумулятор?

С третьей же стороны, не исключено, что машину придется бросить или даже сжечь, заметая следы. Это, наверное, самый надежный способ. Не зря же Карабас после каждой операции взрывает машины. Но экономный, гад, — подсовывает им старые «мазды». Правда, ходовая часть у них хорошая, никаких претензий, а кабриолет и вовсе был почти новый — правда, явно после аварии, с отреставрированным кузовом. Может, так и сделать? Купить иномарку, подремонтировать движок, тормоза и подвеску…

Отцовскую «волгу» Стас водил с удовольствием, простейшие неисправности мог устранить сам, но покупать подержанную иномарку — а именно на ней остановил он выбор — без консультации со специалистом было бы глупо. Перебрав в памяти друзей и одноклассников, Стас обрадовался: Ваня Охотников, из «Б»-класса, еще в школе помогал своему отцу в ремонтной мастерской, а сейчас и вовсе у него работает. Счастливчик: ему не нужно ломать голову над тем, куда пойти учиться, и высшее образование без надобности, свой кусок хлеба с маслом всегда будет иметь.

Объясняться с Ваней по телефону Стас не стал, а договорился подъехать к нему в мастерскую. Машину с утра забрал отец, ехать пришлось на метро, а потом автобусом, и это еще раз укрепило Стаса в необходимости обзавестись собственными «колесами».

Мастерская размещалась на территории большого гаражного кооператива в Вострякове. Историю ее становления Стас хорошо знал: вначале это был просто гараж Охотникова-старшего, в котором он, оставшись без работы и продав свой старый «москвич», поставил пару станков, приобретенных по цене металлолома на бывшем родном заводе, и оборудовал хорошую «яму». Потом был куплен еще один гараж в этом же кооперативе, обменян — с доплатой — на соседний с первым и объединен с ним…

Теперь мастерская располагалась в небольшом здании, пристроенном к забору, окружающему кооператив, недалеко от въезда. Ваня, в промасленном комбинезоне и с улыбкой от уха до уха, вышел на широкую заасфальтированную площадку перед входом. Было сразу видно, что жизнью он доволен.

— Привет!

— Привет, коли не шутишь! — баском, по-взрослому ответил Ваня. — Имеем проблемы?

Он оглянулся, отыскивая взглядом Стасову тачку.

— Еще нет. Но поимеем, как только ты поможешь мне купить то, что искал и не нашел.

— А сколько у тебя башлей?

— На подержанную иномарку, думаю, хватит.

— И как хозяин оценивает услуги эксперта? — хитровато улыбнувшись, спросил Ваня.

— Сто баксов. Устроит?

— Ну, как для старого друга…

По тому, как сверкнули Ванины глаза, как он спрятал взгляд, Стас понял, что сто баксов за полдня-день работы — вовсе даже неплохая такса и что эксперт из Вани пока что — никакой.

— Заметано. И еще один вопрос: почем сейчас гаражи? Готовый купить можно?

— За деньги сейчас можно купить все. Кстати… если ты еще и о гараже подумываешь, тебе лучше покупать оптом, машину и гараж.

— То есть?

— Бывают пенсионеры, которые уже отъездили свое, хотели бы продать старье, на котором мучились, но у них никто не берет. Из-за этого они и гараж не могут продать, а отвезти рухлядь на свалку — жалко…

— Старье мне не подойдет.

— А можно найти чудака, который побывал в серьезной аварии. Причем для него она была более серьезной, чем для его тачки. Такие тоже предпочитают избавляться от всего оптом. К нам на фирму, кстати, обращался один «битый». Хотел задешево так починить «десятку», чтобы ее потом можно было продать вместе с гаражом почти как новую, пробег у нее всего шесть тысяч. Но капот — в гармошку, багажник — всмятку, а за те гроши, что он предлагал, разве что левое переднее крыло можно было вытянуть.

— Что значит — вытянуть?

— Ну, отрихтовать, выправить.

— А почему именно левое?

— Да оно каким-то чудом целым осталось, — ухмыльнулся Ванечка.

— Пожалуй, что-то подобное меня устроило бы. Пусть будут крылья помяты — лишь бы хорошо летали.

— А что именно ты хочешь?

— Вот это я у тебя как раз и хотел узнать.

— Ну, самые надежные и престижные, значит, «мерсы». Но они дорогие, и в эксплуатации-ремонте тоже. Еще надежностью славятся «японцы». Похуже — «бээмвухи», «ауди»…

— Мне что похуже. Штуки три-четыре — все, что я наскребу и на одалживаю. Но ходовая часть должна быть в порядке.

— Давай сделаем так: ты съезди на авторынок в Люберцы, приценись, чтобы, значит, знать меру вещей, и обзвони тех, кто дал объявления о продаже гаражей вместе с машинами. А я буду подыскивать тебе продавца по своим каналам. Чтобы ты, значит, не думал потом, если купишь у моего продавца, что прогадал.

Последняя фраза приятно удивила Стаса. Похоже, деньги пока еще не застят Ване белый свет и он беспокоится о том, чтобы его не держали за хапугу.

Они поболтали еще минут пять, обсуждая, кто из одноклассников как устроился, и Стас понял, что пора уходить: Ваня пару раз оглянулся на ворота мастерской, время от времени освещаемые бликами электросварки.

— Ну что, разбегаемся? — предложил Стас. — Для тебя время — деньги, меня тоже ноги кормят.

— Я позвоню, как только — так сразу, — сказал Ваня, протягивая руку, и заторопился в мастерскую. А Стас решил, что шататься по авторынкам для него сейчас — непозволительная роскошь, в первом же попавшемся на глаза киоске осчастливил продавщицу, избавив ее сразу от трех номеров газеты «Купи-продай», а также от журналов «Би-би», «Авторынок» и прочих, имеющих отношение к теме. Еще он купил целую кипу газет — от оппозиционной «Правды» до откровенно бульварной «Бульварной газеты».

Дома, позвонив по трем десяткам телефонов, Стас решил, что уже знает «меру вещей», договорился на завтра сразу о двух смотринах и начал читать остальные газеты.

Убийство Заварухи уже отошло на второй план, заслоненное двумя новыми разборками. В Измайловском парке вечером произошло «Измайловское побоище» — крупная драка, в которой с обеих сторон участвовали до полутора сотен человек. Однако к моменту прибытия милиции на поле битвы никого не осталось: все успели, погрузив раненых в иномарки и джипы, разъехаться в разные стороны. Полтора десятка выбитых зубов да несколько луж крови — вот и все, что нашли правоохранительные органы. Поскольку заявлений от пострадавших не поступало, уголовное дело открыто не было. Обозреватели криминальной хроники большинства газет были единодушны: это — борьба за наследование внутри преступного клана, возглавлявшегося ранее Заварухиным.

Вторая разборка была менее масштабной, но более кровавой: возле подъезда шестнадцатиэтажного дома в Черкизове был взорван автомобиль, в котором находился некий Валерий Петрунин с двумя телохранителями. Знающие люди утверждали, что он был помощником депутата Заварухина — только не в Думе, а в созданном последним преступном сообществе, и пока неясно, что это: все та же борьба за наследство внутри или упреждение попытки сохранения заварухинской банды, произведенное извне. И что скорее всего следует ждать новых разборок, которые будут продолжаться до тех пор, пока наследство Заварухина не будет разделено между другими авторитетами или в недрах его клана не появится человек, который сумеет взять над ним контроль.

Стас вырезал все статьи на эту тему и сложил их в отдельную папку.

Может быть, ему все-таки удастся когда-нибудь дать почитать их Владе. Она убедится, что Заварухин был матерым бандитом, и…

И — что? Перестанет чувствовать себя убийцей? Возможно. Но только для того, чтобы почувствовать себя палачом. Как ни крути, а выбор у них с Владой только такой. Кстати, как будет «палач» в женском роде?

Не поленившись, Стас снял с книжной полки орфографический словарь и убедился: русский язык для женщины такого занятия не предусматривает. И остается только гадать, как называется более гуманная разновидность профессии Влады: палачиха или палачка.

Стас хорошо запомнил чувство собственного бессилия, когда сидел на заднем сиденье, зажатый с обеих сторон штампованными. Драться он никогда не любил, считая, что умные люди обо всем могут договориться, а с глупыми не нужно иметь никаких дел. Правда, был тут один неясный момент: драка из-за девчонки. Но и тут Стас нашел для себя выход. Девчонка, которая провоцирует драку из-за себя между мальчишками, — не девчонка, а курица, выбирающая, какому петуху дать себя потоптать. А курица, даже если она очень красивая, — все равно курица, и не стоит из-за таких расстраиваться.

Однако теперь от умения драться зависела свобода его и Влады и, может быть, сама жизнь. Хочешь не хочешь, ему нужно было научиться выбивать кулаками зубы, а ногами — дух из противника. Стас понимал, что за две-три недели, отпущенные ему до следующего «быть или не быть», он вряд ли чему-нибудь научится, но хотя бы чувствовать себя менее беспомощным в ситуациях, когда нельзя выхватить из кобуры и пустить в ход пистолет, — одно это стоило времени и усилий. Вот если бы тренироваться в нанесении ударов можно было по восемь — десять часов в день, да еще и в виртуальности, как это было, когда они с Владой учились стрелять! Но такого тренажа «заказчики» им не обеспечили. Во-первых, потому, что на «работе» это от Твиксов не требовалось, во-вторых, наверное, для того, чтобы сладкая парочка не стала опасной для бригадира, Карабаса, приставленного к ней «заказчиком». В любом случае тренировки по каратэ, кикбоксингу или рукопашному бою могли длиться не больше двух-трех часов в день из-за слишком большого расхода сил, а за это время многому ли научишься? Но выбора у Стаса, собственно, не было.

Ближайший зал, где, как помнилось Стасу, проводились какие-то тренировки, был в его бывшей школе. Стараясь не попадаться на глаза учителям, Стас проскользнул к спортзалу, находившемуся на первом этаже, и обнаружил, что он заперт. Никаких объявлений о переносе тренировок не было.

А может быть, они еще не начались? Вторая половина сентября, сезон только-только начался…

Вернувшись домой, Стас, не дожидаясь пообещавшего приехать сегодня поздно отца, поужинал и принялся обзванивать друзей. Ясность в ситуацию внес Мишка Столбушинский, ходивший в прошлом году в эту секцию.

— Тренер под следствием, скоро суд.

— На чем он погорел?

— Брал плату большую, чем показывал в бумагах для налоговой инспекции. Ну и еще кое-что делал… не совсем законное.

— Ты сейчас где-то тренируешься?

— Нет. Денег нет.

— А какую-нибудь секцию, где учат бить чужую морду и защищать свою, можешь порекомендовать?

— Конечно! В спортзале «Батыр» на Севастопольском. Там тренера еще не посадили. Только стоит это удовольствие — от 15 до 25 баксов в месяц, в зависимости от числа тренировок в неделю. Располагаешь?

— Ну, если предок раскошелится… Там когда тренировки?

— Ежедневно с пяти до десяти. Только скажи, что это я тебя послал, хорошо?

— Процент имеешь?

— Если я помогу набрать группу из девятнадцати человек, двадцатого, меня то есть, будут тренировать бесплатно.

— И что, хороший тренер?

— А ты что, не слышал о нем? Коля Ким, кореец. Не Брюс Ли, конечно, но один пятерых уделать может.

— Спасибо за наводку.

— Не забудь, скажи, что от меня!

— Не забуду… мать родную. Пока!

Стас взглянул на часы. Сегодня он уже не успевал. Урок на будущее — вначале нужно заниматься тем, что связано с другими людьми или какими-то учреждениями, а обработку информации (например, чтение газет) откладывать на вечер. Раз уж ничего не получается с обработкой женских прелестей…


Ваня Охотников подошел к делу серьезно и уже на следующий день предложил Стасу пару вариантов. К ним Стас добавил два своих. Накануне вечером Стас выпросил у отца ключи от машины, и все четыре тачки — две из них продавались вместе с гаражом — они осмотрели за полдня.

Больше всего Стасу понравился уже довольно пожилой «ауди» цвета «черный металлик». Но хозяин просил за него четыре с половиной тысячи, и продавалась машина без гаража.

— Я тебе рекомендую все-таки брать битый «фольксваген-гольф», вместе с металлическим гаражом, — сказал Ваня, когда они отошли от машины «посоветоваться». — Ходовая часть у него в порядке, а кузов мы с отцом тебе отрихтуем. Получится пять косых, но с каким-никаким гаражом и за пятидверный «гольф»-четырехлетку, а это совсем другое дело. На таких небольших, но мощных машинах в Германии ездят молодые агрессивные бизнесмены, а ты чем хуже?

— Хозяин без ремонта просит за нее пять.

— Завтра я попрошу подъехать сюда отца, он цену собьет. При условии, что ремонтироваться будешь у нас, конечно. Будь спок, качество гарантируем!

— Гараж металлический, старый и в Котловке, далеко от моего дома, — напомнил Стас и сам себе удивился. Зачем киллеру, которого не сегодня-завтра убьют или посадят, капитальный гараж? А что далеко от дома — так оно и лучше, меньше вероятность случайной встречи с отцом или соседями. И потом, он ведь собирался снять для них с Владой квартирку. А от Владиного дома гараж не так уж и далеко. И если где-то поблизости найти жилье…

Останется пустячок: добиться, чтобы Влада хотя бы изредка в этом жилье появлялась.

— Зато дешево. Захочешь капитальный — вступишь со временем в кооператив, это дешевле будет… — приводил свои резоны Ваня, но Стас его уже почти не слушал.

Отвезя Ваню в его мастерскую и договорившись о визите к хозяину белого «гольфа» на завтра, Стас отправился в спортзал «Батыр».

Коля Ким оказался корейцем. Встретил он Стаса на пороге зала — видно, только что закончились занятия у одной группы и еще не начались у другой. Был Ким на полголовы ниже Стаса, белое распахнутое кимоно без пояса не скрывало ни мощных грудных мышц, ни живота без единой жиринки.

«Вот бы мне такие мускулы, — размечтался Стас. — Тогда бы Влада по-другому со мной разговаривала. Точнее, тогда уже я с нею разговаривал бы. Или нет. Тоже мне цаца!»

Но, вспомнив вначале глаза и волосы, а потом голос и улыбку Влады, Стас резко заскучал.

— Вы меня слушаете, молодой человек? — рассердился Коля Ким.

— Да, конечно. Вы говорите, что группы уже набраны и я должен подождать, пока соберутся следующие двадцать желающих.

— Или подождать, или, чтобы побыстрее начать занятия, пригласить побольше своих друзей.

— А индивидуально вы со мной не могли бы позаниматься?

— Мог бы. Но это обойдется вам… Двадцать пять на двадцать… Пятьсот баксов в месяц. Не думаю, что вы захотите такие деньги платить.

— Тренировки ежедневно по пять часов.

— Тренировки через день по два часа. Больше вы не выдержите.

— Выдержу.

Ким усмехнулся.

— Сними ботинки и малость разомнись. Посмотрим, на что ты способен.

Он ушел в крохотную комнатушку-тренерскую.

Только теперь Стас смог оглядеться.

Весь пол небольшого зала покрывали два больших борцовских ковра, пропахших пылью и потом. Вдоль одной стены стояли низенькие скамеечки. Высокие окна были зарешечены.

Стас снял туфли, походил по ковру, не зная, как правильно разминаться и гадая, что сейчас будет. Он слышал, что иногда тренеры буквально избивают новичков, осмелившихся им возражать. Не собирается ли и Ким попользоваться им вместо боксерской груши?

— Ну, что же ты не разминаешься? — удивился неслышно появившийся Ким.

— Не умею.

— Ну, присядь раз десять, помаши руками.

Стас вспомнил физкультуру и изобразил несколько движений.

— Ладно, сойдет, — устал ждать Ким. — Я сейчас пару раз слегка ударю тебя, а ты попробуй увернуться.

— Только не больно, — попросил Стас.

Он вдруг почувствовал, что от Кима исходит угроза. Не такая, как от заварухинского охранника, поднимавшего «узи» над дверцей джипа, но все-таки вполне явственная угроза. «Полоски!» — скомандовал себе Стас, когда Ким кошачьим движением сместился в его сторону и нанес удар.

Стас попытался отскочить и, конечно, не успел: ладонь Кима скользнула по его плечу и, как показалось Стасу, обожгла скрытую под рубашкой и свитером кожу.

Ким немедленно нанес следующий удар. Стас вновь попытался отскочить и на этот раз преуспел: ладонь тренера рубанула воздух. Но, уходя от третьего удара, Стас зацепился за ковер и упал.

«Ну, сейчас начнет бить ногами…» — подумал Стас, понимая, что вскочить не успеет, и приготовился, как умел, обороняться лежа. Но Ким протянул ему руку, помог встать.

— А теперь попробуй ударить меня ты, — предложил он. — Бей так быстро и так сильно, как только сможешь. Ну!

Стас ударил и промахнулся, ударил еще раз и вновь промахнулся, ударил в третий и, потеряв равновесие, ткнулся носом в ковер.

Ким вновь помог ему подняться.

В зале появились зрители: начала собираться следующая группа. На Стаса смотрели с сочувствием — видно, Ким в свое время проверил на перспективность всех, и воспоминания об этой процедуре ни для кого не были приятными.

— Ты у кого-то уже тренировался? — спросил Ким.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Ничего не понимаю, — озадачился Ким.

— Я тоже, — решил подбодрить его Стас. — У меня что, врожденные способности?

— Скорее врожденная наглость. Я не буду тебя тренировать.

— Вообще?

— Ни за какие деньги.

— Почему?

— Не хочу брать на себя ответственность.

— За что?

— За тебя.

— Вы можете объяснить, в чем дело?

— Вначале ты мне объясни, как можно набрать энергетику, имея абсолютно нетренированное тело? Кто тебя так изуродовал?

— Не знаю.

— Ты похож на карлика, большеголового карлика. Ум тела развит, а само тело — совершенно нет.

— Значит, если немножко потренироваться…

— Никакие тренировки не сделают из карлика человека нормального роста. Во всяком случае, я за это дело не возьмусь, и ни один грамотный тренер тоже не возьмется. Покалечить тебя — проще простого, а вот человеком сделать…

— И как мне теперь быть?

Ким пожал плечами.

— А какие, собственно, проблемы? Энергетику ты имеешь — дай Бог каждому. Мышцы подкачать да растянуть — для этого тренер не нужен, во всяком случае, такой дорогой, как я. Занимайся физкультурой, живи и радуйся. Можешь грушу поколотить, если комплексы заедают. Но все это тебе в общем-то не нужно.

— Почему?

— Потому что ты уже имеешь то, ради чего другие упорно тренируются годами. Как ты это получил, почему родился или стал уродцем — я не знаю. Но не советую тебе усердствовать: приобретешь ты что-нибудь вряд ли, а вот потерять что-то очень для себя важное можешь запросто.

— Что — важное?

— Тебе виднее. Энергетика не берется ниоткуда. Если она у тебя есть, значит, ты умеешь делать что-то такое, чего не умеет никто другой, на чем и развивалась твоя энергетика. Встанешь на стандартный путь — каратэ-до, дзю-до, еще какой-нибудь до, — можешь это свое умение потерять.

— Какое?! — взмолился Стас. — Скажите, что я умею такого, чего не умеют другие?

— Откуда я знаю? Крестиком на пяльцах вышивать! До свидания, молодой человек. Точнее, прощайте!

Быстро повернувшись, Ким неслышной походкой вернулся в тренерскую. На скамеечке уже сидели человек пять в белых кимоно, подпоясанных разноцветными поясами. На Стаса они смотрели кто сочувственно, кто равнодушно.

Стас вышел в коридор и повернул в сторону выхода.

Уродец… Карлик с непомерно большой головой, умеющий делать нечто такое, чего не умеют другие… Высокая энергетика, непонятно на чем выращенная… И вообще ничего не понятно…

Возвращаясь домой, Стас еще не знал, что уже с сегодняшнего вечера его начнут волновать совсем другие проблемы.


Глава 4. ВЛАДА

Стас по-прежнему звонил каждый день. Влада по-прежнему не подходила к телефону. Но теперь настырных парней стадо двое: Алекса словно подменили. Он звонил Владе ежедневно по два-три раза — с ним она разговаривала, но холодно и сухо, — и дважды приезжал в школу с цветами. Девчонки всей школы буквально лопались от зависти, одноклассники как-то все разом вдруг посерьезнели и перестали на переменках швыряться тряпкой, а Влада, отправляя Алекса ни с чем, вручила один букет любимой учительнице по математике, Лилии Александровне, а второй, вогнав пожилого уже мужчину в краску, — учителю физики, Вадиму Александровичу.

В третий раз Алекс приехал в школу без цветов и устроил сцену. Уроки только что кончились, и Алекс знал об этом. Он начал уговаривать Владу поехать с ним, причем немедленно. Влада отказалась. Алекс настаивал, а когда они поравнялись с ультрамариновым «фордом», Алекс, быстро открыв дверцу, попытался втолкнуть Владу в машину силой. Влада ударила его вначале по руке, а когда убедилась, что это не помогает, — и по щеке. Сделала она это молча, равнодушно, словно прихлопнула назойливого комара. Наверное, именно это и взбесило Алекса больше всего — ее полнейшее к нему равнодушие. А еще то, что вокруг его тачки собралась целая толпа старшеклассников, делавших вид, что обсуждают какие-то свои проблемы, а на самом деле наслаждавшихся спектаклем.

— Ты меня оскорбила, — негромко сказал Алекс, и в школьном дворе воцарилась мертвая тишина. — А я оскорблений не прощаю.

— Сам нарвался, — все так же равнодушно пожала плечами Влада. — Я защищала свою честь.

— У шлюхи не бывает чести, — осклабился Алекс. И тогда Влада залепила ему еще одну пощечину, теперь уже от души. Пока не ожидавший такого поворота событий Алекс соображал, как достойнее выйти из ситуации, рядом с Владой встали Вовка Иванов и Вася Журавлев, а через секунду к ним присоединились Валерка Загорский и Арик Русаков. Алекс, прошипев: «Мы еще встретимся с тобой на узкой дорожке!», сел в машину и, чуть не зацепив створку ворот, уехал.

— Не бойся, Лада, если что — мы рядом, — сказал Иванов, блеснув очками.

— Мы можем взять над тобой шефство и провожать в школу и домой, — предложил Арик. Его щеки, обычно покрытые легким румянцем, стали красными.

— Спасибо, мальчики, я сумею себя защитить, — сказала Влада и застучала каблучками в сторону дома. Она знала, сейчас ей вслед смотрят все старшеклассники, не спешащие расходиться со школьного двора, и, наверное, из окон — некоторые учителя. Но только на секунду всколыхнуло ее вначале возмущение наглостью Алекса, потом чувство признательности одноклассникам, только на секунду. А потом вновь взяли свое безразличие и апатия. Владе было все равно, что говорят сейчас о ней во дворе и школьных коридорах.

Честь… Имеет ли она право употреблять это слово? По меркам прошлого века — безусловно, нет. И, если судить по этим же меркам, она, конечно же, шлюха. Как и восемьдесят процентов ее одноклассниц. Но времена меняются, и нравы — вместе с ними. Сейчас, в начале третьего тысячелетия, девушку, подобную Владе, никому и в голову не придет назвать шлюхой.

Влада вспомнила пару раз слышанное от отца высказывание: «Вас назвали дураком, и вы обиделись? Значит, угадали!» Алекс не угадал, и все же она обиделась. Почему?

Алекс усомнился в ее честности, вот в чем дело. Честности, в основе которой лежит так некстати упомянутая ею честь. Может ли киллер быть честным? Риторический вопрос… Убийца, стреляющий из-за угла, исподтишка, а потом убегающий с места преступления, — по определению трус, подлец и подонок. А по своей воле он это делает или по чужой — это уже несущественно.

Или все-таки существенно? На Страшном Суде, если он существует где-то там, в заоблачных высотах, ее оправдают или нет? А если нет, то не следует ли ей добровольно, подобно Раскольникову, пойти под суд? Чтобы испить полную чашу страданий еще здесь, в надежде на смягчение участи той, внеземной…

Влада хмыкнула. Ну вот, почти школьное сочинение получилось по Достоевскому. Не зря литераторша Полина Мефодьевна со смешной фамилией Фабричная пыталась докричаться до них, достучаться. Казалось бы, что для ее учеников и учениц Достоевский, если проституция и рэкет — самые престижные на сегодняшний день занятия? А ведь что-то теплится, теплится в груди…

И мешает спокойно жить.

Отогнав вредные мысли, Влада вновь погрузилась в уже привычное безразличие. Но что-то все-таки жило в ней, где-то глубоко и неразличимо, что-то заставляло цепляться за существование с его привычными утехами и обязанностями. Влада не очень-то верила, что Алекс приведет свои угрозы в действие, но на всякий случай стала носить наплечную кобуру с маленьким «реком», заряженным газовыми патронами, тем более что погода все равно вынуждала надевать под плащ кофту или жакет. А в боковом кармане школьной сумки у нее теперь всегда лежало разрешение на ношение газового оружия — Карабас не обманул и действительно оформил корочки, их Влада после ликвидации Заварухи нашла в боковом кармане рюкзака.

Гимназия, в которой училась Влада — одна из самых престижных в Москве, — была в получасе ходьбы от ее дома. Утром Влада добиралась до нее на троллейбусе, а обратно часто шла пешком, благо почти половину пути можно было идти по старинному парку с огромными тополями и тенистыми аллеями. Деревья пожелтели, под ногами шуршали опавшие листья, и Влада иногда забывала, что ныне она — человек без чести и что жить ей на белом свете осталось в лучшем случае три недели.

Здесь, у выхода из парка, и подкараулили ее через пару дней после разборки в школьном дворе Алекс с двумя приятелями, в одном из которых Влада сразу узнала партнера Жанны, красавицы с платиновыми волосами.

— Ну, вот мы и встретились, — криво ухмыльнулся Алекс. — Выбирай: или ты сейчас добровольно едешь с нами, дабы осенить своей красотой нашу дружескую пирушку, или мы эту твою красоту малость подпортим.

Влада оглянулась. Погода была пасмурная, только что перестал накрапывать дождь, и в аллеях не было ни души. А совсем близко, недалеко от выхода из парка, ведущего к троллейбусной остановке, темнел знакомый «форд».

— Ни то, ни другое, — спокойно сказала Влада. — Я сейчас сяду на троллейбус, а вы в свою мыльницу, на том и расстанемся.

Приятели Алекса двинулись к ней, явно намереваясь схватить за руки, но Влада, мгновенно выхватив пистолетик и сняв его с предохранителя, дважды выстрелила, целясь так, чтобы заряд прошел в сантиметре над головой вначале парня, оказавшегося к ней ближе, потом Алекса.

Но пистолет оба раза дал осечку.

Отпрянувшие было Алекс со товарищи снова приблизились к своей жертве. Влада передернула затвор, но сфальшививший патрон не вылетел, не уступил место следующему.

Влада растерялась. Равнодушно отметив этот факт, она тем самым от растерянности избавилась, но лишь затем, чтобы все так же равнодушно наблюдать за тем, что с нею произойдет дальше.

Где-то близко, почти над ее головой, хлопнул выстрел. Нападающие вновь отпрянули от Влады. Оглянувшись, она увидела Стаса. Он стоял в пяти шагах он нее, крепко сжимая в обеих руках пистолет, нацеленный прямо в лоб Алексу.

— Назад, сволочи! Назад, или я вам мозги вышибу! — сквозь зубы приказал Стас.

В глазах Алекса наконец-то мелькнул страх. Видимо, он не отличил на слух выстрел из газового пистолета от выстрела из нормального, боевого «вальтера», а внешне они почти не отличались.

Первым не выдержал тот, что ближе всех стоял к Владе. Резонно рассудив, что в случае чего первая пуля достанется ему, он ломанул через кусты, и его зеленая куртка, мелькнув между деревьями, исчезла. Алекс, не спуская взгляда с «вальтера», по-прежнему нацеленного ему в лоб, и слегка приподняв руки, медленно отступил на три шага. Его напарник двигался слева от него, словно тень, шаг в шаг повторяя все движения.

— Ладно, сегодня расклад в вашу пользу, — мгновенно охрипшим голосом проговорил Алекс и быстро пошел к машине.

Стас бросился к Владе.

— Быстро прячь пистолет, уходим!

Схватив за руку, он потянул ее к рединке в кустарнике, обступившем аллею. Почти пробежав между деревьями, они — еще через одну рединку в декоративном кустарнике — выскочили на улицу.

— Жди меня здесь! — крикнул Стас и побежал куда-то вправо. Влада остановилась на краю тротуара, наблюдая, как в полусотне метров левее срывается с места, взвизгивая шинами, ультрамариновый «форд». Через минуту перед нею остановился белый «гольф» с желтыми пятнами шпаклевки. Стас открыл дверцу.

— Садись!

Влада бездумно подчинилась, машинально пристегнулась ремнем безопасности.

— Кто это были?

— Знакомые.

— А я думал, друзья.

— Я тоже раньше так думала. Что ты делал в парке?

— Гулял.

— И часто ты так гуляешь?

— Почти каждый раз, когда ты не едешь домой троллейбусом, а идешь пешком.

— Ненормальный.

— Как прикажете, сударыня.

Стас перестроился в левый ряд, остановился перед светофором.

— Куда ты меня везешь?

— Домой.

— Мой дом совсем в другой стороне.

— Я везу тебя к нам домой, а не к тебе, — пояснил Стас.

— Поворачивай. Я не собираюсь знакомиться с твоими родителями.

— Повторяю для особо непонятливых: я везу тебя на нашей машине к нам домой.

— Ты что, купил эту развалюху?

— На наши с тобой деньги. И снял — на них же — квартиру. Мы уже почти приехали.

Стас свернул налево, въехал во двор длинной девятиэтажки, подкатил к ближайшему подъезду.

— Наша квартира на первом этаже. Я специально такую выбрал. Зимой, конечно, прохладно будет, но грудных детей у нас пока нет…

— И не будет!

— И не будет, — не стал спорить Стас. — Зато отпадает проблема лифта, в котором можно застрять в самый неподходящий момент, и появляется возможность выпрыгнуть в окошко, если вдруг запахнет жареным.

Он открыл обитую коричневым дерматином дверь. Квартирка была крохотной: комнатка, тесная прихожая, кухонька, дверь совмещенного санузла. И обставлена она была более чем скромно: софа, два кресла с высокими спинками, разделенные журнальным столиком, письменный стол да двустворчатый шкаф. Правда, на полу лежал красивый — розовые цветы по коричневому полю — пушистый палас.

— Зачем ты все это делаешь? — искренне удивилась Влада. — Все равно завтра или через неделю нас или убьют, или посадят.

— Так то ж завтра, — улыбнулся Стас. — Сними плащ, побудь немного со мной. Хочешь, я тебе кофе сварю?

— Лучше чай.

Стас помог Владе снять плащ, повесил его в узкий встроенный шкафчик и, повернувшись к Владе, крепко прижал ее к себе. Она не сделала попытки отстраниться, но руки ее безвольно висели вдоль тела, касаясь одновременно и ее собственных, и Стасовых бедер. Ее по-прежнему не волновало, что с нею произойдет в следующую минуту.

Ее, но не ее тело.

Влада почувствовала, как сдавленные объятием груди начинают просыпаться, парадоксальным образом откликаясь на возникший дискомфорт не болью, а сладким томлением. Владины бедра, помимо ее воли, льнули к бедрам Стаса, стараясь прикоснуться к тому, что вдруг вновь начало вызывать ее интерес.

— Я люблю тебя. Я соскучился по тебе. Не прогоняй меня! — шептал Стас ей на ухо, и Влада почему-то верила каждому его слову. И когда Стас прикоснулся своими губами к ее, они, эти губы, вовсе даже не были холодными и бесчувственными, как чугунная ограда. Влада ответила на поцелуй, обняла Стаса и теперь уже сама прижалась к нему, чуть покачивая бедрами.

«Какая же я дура, — думала она, позволяя Стасу вначале увлечь себя в комнату, а потом раздеть. — Этот мальчик в очередной раз спас меня, и мне с ним хорошо. А завтра нас обоих могут убить. Зачем же зря терять время? Наоборот, нужно наслаждаться каждой еще оставшейся секундой жизни!»

Стас, видимо, действительно очень соскучился по Владе, потому что она еле-еле успела, уже вслед за ним, поймать чуть было не ускользнувшую свою долю счастья.

— Ты куда так торопился? — ласково упрекнула она Стаса.

— Боялся, что все это — лишь очередной сон, — счастливо улыбнулся Стас. — Я вижу тебя во сне каждую ночь, но ты всегда исчезаешь, иногда в самый интересный момент. Я просыпаюсь, а в руках у меня не ты, а любимая подушка!

Влада положила голову Стаса себе на грудь.

— Сегодня я и в самом деле — твоя любимая подушка. Но мне пора, мама будет волноваться.

— А ты позвони ей и скажи, что приедешь вечером.

— Для этого нужно встать, одеться, выйти на улицу…

— Для этого нужно всего лишь набрать номер — сказал Стас, вынимая неизвестно откуда крохотную «Моторолу».

— Тот самый?

— Карабас оказался честным малым — вернул телефон вместе с остальными нашими вещами. Тебе, кстати, тоже пора обзавестись мобилой, мы сделаем это в ближайшее время.

— Я больше не буду убивать, — тихо сказала Влада.

— Ты больше не будешь убивать, — так же тихо подтвердил Стас и плотно сжал губы. Влада уже знала: если Стас, сказав что-то, вот так плотно сжимает губы, спорить с ним бесполезно, все равно сделает по-своему. И впервые за время их вынужденного знакомства она обрадовалась этой твердой розовой полоске.

Влада набрала номер, сказала маме, что помирилась со Стасом, они сейчас гуляют, а домой она вернется позже, и, отключив телефон, обнаружила, что Стас целует и гладит свою «подушку», норовя добраться до самых укромных мест.

— Ты что, уже отдохнул?

— Я опять по тебе соскучится…


Вернувшись домой, Влада с аппетитом поужинала, сообщила маме, что Стас, оказывается, провожал ее издали каждый раз, когда она шла домой пешком, а сегодня защитил от трех пьяных парней, за что и был вознагражден длительной прогулкой.

— Которая здорово подняла тебе настроение, — лукаво улыбнулась мать.

— Но это не значит, что завтра мы снова не поссоримся, — не стала отрицать очевидного Влада.

— Ты могла бы пригласить его к нам в гости, в любой день, — предложила мать. — А я приготовила бы вам чего-нибудь вкусненького.

— Будет себя хорошо вести — приглашу. А теперь извини, мне некогда. Завтра химия, а у меня там еще и конь не валялся.

Мать усмехнулась, и Влада, покраснев, удалилась в свою комнату.

«Зато он повалялся в другом месте», — подумала, наверное, мать и была права.

Зазвонил телефон, Влада сняла трубку.

— Это ты, Твикс? — услышала она знакомый голос. В трубке щелкнуло — мать сняла трубку на параллельном телефоне, в отцовском кабинете.

— Мам, это меня! — крикнула Влада и, дождавшись второго щелчка, ответила: — Я больше не Твикс. Оставьте меня в покое!


— С удовольствием! Но прежде расскажу «шестеркам» Заварухи, кого им надо благодарить за его гибель. Их перестреляли уже около дюжины, и конца этому пока не видно. А знаете, что они за это с вами сделают?

— Не знаю и знать не хочу!

— Я тоже не знаю. Но, думаю, пятнадцать лет колонии строгого режима покажутся тебе раем по сравнению с тем, что предложат эти ребята. Неужели ты этого еще не поняла, сладкая?

Влада подавленно молчала.

— А теперь слушай сюда, мокрощелка! — резко изменил тон Карабас. — На этот раз задание будет легким, считай, тренировочным. Но оно должно быть выполнено беспрекословно и безукоризненно, как и все остальные мои задания. Ты хорошо меня слышишь, Твикс?

— Хорошо.

— Вот и отлично. А теперь включи компьютер и проверь свой почтовый ящик.

Влада положила трубку и застыла, чувствуя, как внутри у нее все опускается.

Снова зазвонил телефон.

— Твикс?

— Что вам нужно?

— Я что, непонятно выражаюсь? Включи свой компьютер, я сбросил тебе файл.

Влада медленно, словно сомнамбула, включила компьютер, начала коннектиться с провайдером.

Вот и все, вот и все. Все хорошее кончится завтра, а не через неделю или — вот была бы сказка! — через две. Все уже кончилось, не успев возобновиться. Стас не сможет ее защитить. Ее никто не сможет защитить…

Дисплей воспроизвел первую страницу вложенного в пустое сообщение документа: цветной снимок, вернее, целых четыре снимка, сделанных в разное время с разных ракурсов, седовласого человека с тяжелым подбородком и колючими глазами. Звали его, судя по прилагаемому тексту, Самохвалов Константин Дмитриевич. Указывались его телефон и домашний адрес — с изображением подъезда дома, — а также место работы (директор НПО «Сигма») и служебные телефоны, целых пять штук. Еще сообщалось, что он не курит и не пьет, в четырехкомнатной квартире живет с женой и сыном и на работу всегда является ровно к девяти. Ни маршрут движения, ни марка и номер автомобиля не сообщались — все это Твиксам предстояло выяснить самостоятельно.

Компьютер давно принял переданный Карабасом файл, записал его на жесткий диск и ждал дальнейших инструкций, подмигивая желтым глазком режима «турбо», а Влада все сидела перед ним, безвольно опустив руки, не в силах ни делать что-то, ни бездействовать.

Зазвонил телефон. Влада сняла трубку и чуть было не сказала: «Твикс слушает!» Но это был не Карабас, а Стас.

— Влада, я получил сообщение от нашего общего знакомого…

— Я тоже, — перебила она Стаса, чувствуя, как мучительно трудно ему сейчас подбирать слова и интонации. — Ну и что?

— Ты помнишь, что я тебе сегодня обещал?

— Жениться, что ли? — честно попыталась вспомнить Влада и не смогла.

— Как же, размечталась! — обрадовался было Стас, но, сообразив, что интонация голоса Влады никак не соответствует шутливой, добавил так жестко, что Влада сразу вспомнила розовую полоску его плотно сжатых губ: — На этот раз я свое обещание выполню!

— Буду рада.

— Но ты должна мне хоть немножечко помочь.

— Постараюсь.

— Я еще позвоню.

Стас положил трубку. Он не стал вешать ей на уши лапшу, и Влада почти поверила, что на этот раз Стас найдет выход из тупика, в который завела их любовь к виртуальным играм.

Вскоре пришел отец. Влада — почти весело — пересказала ему свои последние новости и отправилась спать. И снилось ей, впервые за последние ночи, не то, как она стреляет, стреляет, стреляет и все никак не может убить охранника, медленно поднимающего «узи», а Стас, с которым она поднимается по широкой бесконечной лестнице наверх, где их ждет что-то очень хорошее, очень хорошее, очень…


Глава 5. СТАС

Изучив полученный от Карабаса файл, Стас хотел было позвонить Витьке Гультяеву. Легенда была все той же: он, Стас, ищет нормальную, то есть высокооплачиваемую работу, но при этом — следствие уродливого воспитания в семье профессора — не желает работать на босса, связанного с криминальным миром. Но потом Стас передумал. Если им придется убить очередную жертву, не покажется ли Гуле подозрительным, что все, о ком Стас наводит справки, вскоре погибают? И Стас решил, что обратится за помощью к Гуле только в самом крайнем случае.

На следующее утро после получения нового задания Стас поднялся очень рано и, не завтракая, отправился «на работу». Добравшись до гаража и посетовав, что он так далеко от дома, Стас, удостоверившись, что бензина почти полный бак, поехал к дому Самохвалова. Под мышкой у него был «газовик», в кармане оформленное Карабасом разрешение, на переднем сиденье лежал двадцатикратный бинокль — подарок отца к пятнадцатилетию. Позицию Стас занял не возле дома, в котором жил Самохвалов — длинной девятиэтажки, выстроенной по индивидуальному проекту, — а возле дома с противоположной стороны обширного двора с двумя детскими площадками и полуразвалившейся хоккейной «коробкой» посредине.

Черная «волга» за Самохваловым приехала в 8:25, а ровно в половине девятого он вышел из подъезда с черным, в тон машине, кейсом в руках.

Стас ехал за «волгой» то в двух, то в пяти машинах позади до самого высотного здания на проспекте Вернадского. Автомобиль Самохвалова въехал в услужливо открывшиеся металлические ворота с большой буквой «сигма» на каждой створке. Стас, оставив свой «гольф» на просторной стоянке, прошелся перед рядом металло-стеклянных дверей. На темно-синем фоне золотыми буквами значилось: НПО «Сигма». За стеклами дверей просматривались вертушки проходной и кабинки со скучающими вахтерами.

Ловить здесь было нечего, и Стас вернулся к машине. Он еще раз проехал весь маршрут, теперь уже от работы до квартиры Самохвалова, отмечая перекрестки, на которых можно было бы устроить засаду, и узкие, в буквальном смысле, места — улицы с четырехрядным движением.

Убить Самохвалова и его водителя им с Владой не составило бы труда. Но сделать то, что задумал Стас, да еще, может быть, без помощи Влады, — это была задача потруднее.

Взглянув на часы — было без четверти одиннадцать, — Стас отправился в магазинчик «Парики» на Кузнецком мосту. И вскоре пожалел, что въехал в центр Москвы на автомобиле: припарковать его было практически негде. С большим трудом он втиснул свой «гольф» между «вольво» и «доджем» в двух кварталах от Кузнецкого и рысью — время означало не только деньги, но, может быть, и жизнь — помчался к магазинчику.

Парики здесь были самые разные, но почти все — женские. С большим трудом Стас отыскал на витрине два мужских, оба брюнетистых, и оба оказались ему малы.

Продавщица, подававшая ему парики, предложила:

— А вот эти вам не нравятся?

— Так они же женские!

— С бакенбардами — и женские? — засмеялась девушка, и Стас сообразил, что целый ряд париков с короткими косичками — тоже мужские.

— Вам лучше выбрать светлый, — предложила девушка. — Темный не будет гармонировать ни с вашими бровями, ни с кожей.

— Ничего, я брови гуталином подправлю и мыться две недели не буду, — решил эту проблему Стас, примеряя парик «а-ля Дункан Маклауд» из сериала «Горец». — А бороду у вас купить можно?

— Вы первый за все время покупатель, спросивший бороду. Мы их не заказываем. А вот парик вам очень идет. Берете?

— Да. Только мне товарный чек нужен, чтобы перед главрежем отчитаться.

— Кем, кем? — не поняла девушка, аккуратно заворачивая парик.

— Перед режиссером нашего драмкружка. Мы Сирано де Бержерака ставим, а реквизита — никакого.

— У Сирано был нос, а не борода, — проявила эрудицию продавщица.

— Мы ставим еще одну пьесу, «Молодые годы Карла Маркса», — сообщил Стас. — Так все-таки где можно заказать бороду, если своя плохо растет?

— На Мосфильме. У них там мастерская, они вам хоть бороду, хоть лысину на полголовы сделают.

— Пьесу «Ленин в октябре» мы ставить не собираемся. А телефончика этой мастерской у вас нет?

— Мастерской — нет. Но если у вашего драмкружка есть хороший спонсор… — Девушка закончила выписывать товарный чек и посмотрела на Стаса.

— Если бы не было — и кружка бы не было.

— Тогда вы можете обратиться не в мастерскую, а прямо к мастеру, Ивану Антонычу. Берет дорого, но делает хорошо. Говорят, у него даже Пугачиха свои парики заказывала.

Она написала телефон на обратной стороне товарного чека.

— Только, когда будете звонить, не забудьте сказать, что вы от Каролины с Кузнецкого. От посторонних он заказы не берет.

Стас рассыпался в благодарностях, но про себя хмыкнул. Эта Каролина явно была заинтересована поставлять Ивану Антоновичу клиентов. Заинтересована материально, так же как Мишка Столбушинский был заинтересован подбирать желающих тренироваться у Кима. Время сейчас такое — каждый стремится стать посредником.


Влада после происшествия через парк уже не ходила, и Стас дождался ее на троллейбусной остановке. На плече Влады висела красивая, натуральной кожи, сумка, и похожа она была не на школьницу, а на молодую бизнес-леди.

— Привет.

— Привет.

— Я на колесах. Давай подвезу, заодно и поговорим.

Они сели в машину. Стас потянулся к Владе, чтобы поцеловать ее хотя бы в щеку, но она сама повернулась к нему и подставила губы.

— Осторожнее, тачку свою поломаешь, — усмехнулась Влада, когда обрадовавшийся Стас попробовал прижать ее к себе.

— Чертов рычаг скоростей… Кто только конструирует эти машины…

Влада, улучив момент, приложила палец к губам Стаса, отстранилась.

— Подожди… Ты мне всю блузку изомнешь. Давай вначале поговорим. И едем, едем, не нужно, чтобы одноклассники видели нас вместе.

Стас, нехотя отпустив Владу, повернул ключ зажигания.

— Почему? — обиделся он.

— Из соображений конспирации.

Влившись в поток машин. Стас начал излагать план операции «Шершень».

— Почему так сложно-то? — удивилась Влада, когда он дошел почти до середины. — Подождать Самохвалова у дома, шарахнуть из «газовика» по глазам ему и шоферу, перетащить в нашу машину…

— А свидетели? Какая-нибудь старушка, отправившаяся за молоком, пенсионер, возвращающийся с собачкой?

— У нас будут парики, так ведь?

— Парики и грим. Но — номер машины, мы ведь не захотим ее взрывать?

— Заляпаем грязью.

— Первый же гаишник нас остановит. А если будем лепить грязь перед самым захватом, это вызовет подозрение у любого случайного наблюдателя, и он может сдуру запомнить номер.

— Раньше мы действовали проще, и никто нас пока не вычислил.

— Потому что обе наши «стрелялки» длились по минуте, не больше, и мы сразу же уезжали. А теперь мы должны похитить человека, притом так, чтобы об этом не дознался Кукловод.

— Ладно. Излагай дальше.

— Тебе придется подстричься.

— Зачем?

— Во-первых, чтобы выглядеть старше, хотя бы на двадцать два. Во-вторых, чтобы можно было надевать парики.

— Это значит — короткое каре… — погрустнела было Влада, но потом обрадовалась: — Заодно и покрашусь. Я давно рыжей хотела стать. Ты любишь рыжих?

— Я тебя любую буду любить, — очень серьезно сказал Стас. — До самой смерти.

— Не надо до смерти, — погрустнела Влада. — Лучше ты меня люби всю жизнь.

— Согласен! И готов начать прямо сейчас!

— Прямо сейчас не получится — у меня критические дни. Давай о деле. Что я должна отрезать себе еще, кроме волос? И что отрежешь себе ты?

— Отрезать больше ничего не надо, тем более мне. Лучше вот что скажи… У тебя, или у твоих родственников, или у друзей, или у знакомых твоих родственников и друзей нет выходов на Мосфильм? Нужен хороший специалист по гриму. Не просто гример, а человек, который может девушку превратить в старуху, а живого человека — в труп.

— У меня и моих родителей нет. Но если поспрашивать у знакомых…

— Спрашивать пока не надо. У меня уже есть один телефончик, если не получится — тогда начнешь искать ты.

— Зачем тебе гример?

Стас объяснил.

— Опять так сложно все… А если гример не согласится?

— Значит, я предложу ему вдвое больше.

— А если он и на это не согласится?

— Скажу, что Степан Петрович сделает и за столько, да еще с лучшим качеством.

— Кто такой Степан Петрович?

— Понятия не имею. Гипотетический конкурент, который поможет мне сбить цену.

— Затормози здесь. Не надо въезжать во двор. Ну, я пошла?

— Еще нет. — Стас потянулся к заднему сиденью, достал целлофановый пакет. — Я купил себе куртку. Но ее нужно дошить.

Стас развернул покупку.

— В таких полгорода сейчас ходит, — не одобрила его выбор Влада.

— Именно поэтому я ее и купил. Чем она еще хороша — так это глубокими карманами, в которых можно носить пистолет, и капюшоном, укладывающимся в воротник. — Стас расстегнул молнию и расправил капюшон. — Но к нему нужно пришить маску, черную матерчатую маску с прорезями для глаз. И специальную петельку, чтобы можно было быстро натягивать капюшон на голову, а маску на глаза.

Стас пару раз показал Владе, как он собирается доставать капюшон и натягивать маску.

— И что-то похожее сделай для себя. Парик и борода — это хорошо, конечно, но маска надежнее. Куртку покупай тоже такую, в каких полгорода ходит, и по возможности с глубокими карманами. Киллер должен забыть о хорошем вкусе и обязан одеваться, как все.

— Спасибо, что напомнил, кто я, — нахмурилась Влада.

— Извини. Мне очень нравится, как ты одеваешься, но на работу нужно ходить в спецовке. И вот еще что… Тебе нужно срочно потолстеть в талии и похудеть в груди. Подумай, как это можно сделать. Потому что при такой фигуре никакая борода не сделает тебя похожей на парня.

— Ну, потолстеть в талии несложно. Можно просто повязать шерстяной платок или сшить специальный пояс…

— Ты, кстати, умеешь шить?

— Прекрасный образец мужской логики: вначале поручить дошить куртку, а через полчаса спросить, умеет ли женщина это делать!

— Так что, умеет?

— Я знаю и умею делать все, что должна знать и уметь женщина, даже уколы делать и раны перевязывать. Так вот, с поясом просто. А что делать с грудью?

— В каком-то музыкальном фильме одна балерина надевала такую тесную маечку, что ее бюст становился почти как мужской.

— Так то ж балерина! Они все плоские! А у меня, сам видишь…

— В данный момент не вижу. Но обещаю тщательно изучить предмет нашего разговора при ближайшей возможности.

— Мы вроде как о деле говорим?

— Придумал! Если тот пояс, который ты все равно собираешься шить, сделать высоким, под самую грудь, и расширяющимся кверху, ты будешь выглядеть как накачанный парень с мощной грудной клеткой!

— Еще и плечи придется поднять.

— Вот-вот! Вспомни «Гусарскую балладу» — там же Голубкина как-то решала эту проблему!

— Ладно… Раз тебе нравятся мальчики…

— Но-но, попрошу без оскорблений! И давай в ближайшие дни займемся твоим мобильником. Нам очень нужна будет оперативная связь.


На другой день Стас с раннего утра, с биноклем в наплечной сумке, занял позицию между десятым и одиннадцатым этажами в доме, из которого хорошо просматривались окна квартиры Самохвалова. В эту сторону выходили три окна и кухня. Шторы были задернуты; что делается в комнатах, Стас не видел. На кухне, где окно закрывалось только сверху полоской тюля, первой появилась женщина. Бинокль у Стаса был хороший, и он смог бы, наверное, разглядеть, что именно готовит жена Самохвалову на завтрак. Но Стас смотрел главным образом на лицо женщины, стараясь его запомнить.

Потом в окне рядом кто-то начал раздвигать шторы. Насколько успел заметить Стас, это был не Самохвалов. Действительно, на кухне появился, а потом исчез в недрах квартиры молодой мужчина. Когда он начал завтракать, Стас разглядел его подробнее. Не было сомнения, это — сын Самохвалова. Сам глава семьи появился на кухне, когда сын уже пил чай. Стас, спохватившись, бросился к лифту. Успел он как раз вовремя: Самохвалов-младший, выйдя из подъезда, сел в стоявшую прямо во дворе белую «девятку». Стас еле-еле успел пристроиться к нему в хвост.

Ехал на работу Самохвалов-младший странно. Стас даже подумал, что он заметил слежку и специально колесит по городу, пытаясь избавиться от хвоста. Но нет: на одной из улочек Самохвалов затормозил по нетерпеливому знаку молодой бизнес-леди, явно опаздывавшей на работу, и повез ее, уже не петляя и не пытаясь сбить Стаса со следа, на Сретенку.

Здесь Самохвалов высадил девушку возле бывшего жилого дома, превращенного в своеобразный деловой центр, и столь же целеустремленно поехал… в НПО «Сигма»! Только вошел он в здание не через проходную, а через соседние двери, над которыми красовались вывески с названиями сразу нескольких фирм. Нетрудно было догадаться, что сын — директор одной из них, присосавшихся к «Сигме» и прокручивавших через себя безнал, превращая его в черный нал. Отец Стаса однажды за ужином рассказывал, как это делается.

Пожалев, что сегодняшнее утро прошло почти впустую, Стас позвонил по мобильнику Ивану Антоновичу, гримеру и парикмахеру. Причем парикмахером он был в буквальном смысле слова, то есть — делателем париков.

— Парик? А кто дал вам мой телефон? — спросил он надтреснутым голосом.

— Каролина с Кузнецкого.

— Знаю такую. И что конкретно вас интересует?

— Много чего. Бороды, парики, уроки гримирования. У нас драмкружок, мне поручили заниматься всей этой мишурой, а я не умею, — вдохновенно врал Стас.

— Парики и мишура — это совершенно разные вещи, — строго поправил его Иван Антонович. — А какими средствами вы располагаете?

— Достаточными… в разумных пределах, конечно!

— Гм-м… Ну хорошо, приезжайте завтра ко мне домой, в Новогиреево, часикам к двенадцати, с деньгами. — Иван Антонович продиктовал адрес. — Я беру аванс в размере сорок процентов, цены процентов на сорок выше тех, что вы видели в магазине «Парики», но зато и качество несравненно выше. Устроит?

— Вполне! — обрадовался Стас. Была пятница, завтрашний день все равно для слежки был практически потерян, и очень хорошо, что он не пропадет зря, как сегодняшний.

Стас смотался к ближайшему «Макдоналдсу», запасся провизией и снова вернулся к «Сигме». Ловить здесь особо было нечего, но других планов на этот день у Стаса все равно не было. А вдруг что-то интересное выяснится?

Теперь Стас поставил «гольф» так, чтобы видеть одновременно оба подъезда — и НПО, и тот, в котором обосновались дочерние фирмы.

Самохвалов-старший так до самого вечера и не появился. А вот его сын часа в три вышел из дверей, провожая к своей «девятке»… ту самую блондинку, которую он подвозил сегодня утром! Он усадил раскрасневшуюся и явно довольную свиданием девушку в машину и уехал.

Когда и на чем она подъехала к «Сигме», Стас не заметил. Куда ее повез Самохвалов-сын, было в общем-то понятно — на Сретенку; рабочий день еще не закончился.

Невеста, должно быть. Ну да, эта бизнес-леди — невеста Самохвалова-младшего! А в офисе они… подписывали какой-то важный договор. И, судя по всему, подписали его успешно!

Хмыкнув, Стас решил съездить домой, пообедать и отдохнуть.

Ближе к вечеру он снова занял наблюдательный пункт в доме напротив самохваловского, между верхними этажами, где люди практически не появляются.

Жена директора «Сигмы» вначале готовила ужин, потом исчезла в комнатах. Муж ее приехал где-то около девяти и сразу сел ужинать. А вот белая «девятка» сына так и не появилась. Привезли его на микроавтобусе двое молодых людей уже около одиннадцати вечера. Вместе с ними вышла и какая-то девица, явно не утренняя блондинка, но потом снова села в микроавтобус. Стас видел, как парни, подхватив сына Самохвалова под руки, буквально волоком втащили его в подъезд. Окна в квартире Самохваловых уже были задернуты шторами, но в прихожей — она была частично видна через окно кухни — зажегся свет и мелькнули те самые темные плащи и галстуки, которые только что мельтешили возле подъезда.

Похоже, свою ношу они сгрузили прямо на пол.

И так что, каждый вечер? А девица — еще одна невеста Самохвалова-младшего? Все это предстояло узнать. Потому что у Стаса появился новый план, в котором сыну Самохвалова отводилась главная роль.


Иван Антонович явно относился к тем счастливчикам, которые на старости лет не расплываются, подобно медузе, вытащенной на берег, но медленно усыхают, до конца сохраняя подвижность, бодрость и даже в какой-то мере ясность мышления.

Квартира у него была, насколько понял Стас, двухкомнатная, но весьма и весьма просторная. Из кухни доносились такие вкусные запахи, что Стасу захотелось сразу и пообедать, и поужинать; за крашенной белой эмалью дверью звучали детские голоса.

— Осторожнее, не наступите на рельсы! — предупредил старик. Действительно, из-под закрытой двери детской рельсы игрушечной железной дороги вели куда-то на кухню. Осторожно обойдя их, Стас вслед за гримером прошел в комнату, которая, видимо, служила старику-гримеру и кабинетом, и гостиной, и даже, возможно, спальней.

В белых металлических шкафах со стеклянными стенками, стоявших вдоль стены, Стас увидел множество париков, усов и бород. Парики были разные — блондинистые и брюнетистые, русые и рыжие, длинные и короткие, прямые и кудрявые, мужские и женские. Некоторые были надеты на пластмассовые головы манекенов, но для всех голов не хватило, поэтому остальные украшали собой картонные овалы с едва намеченными цветными фломастерами глазами и губами.

Были здесь и другие любопытные вещи — чрезвычайно натуралистично выполненная голова пирата, изуродованная двумя шрамами, и вторая голова, с дыркой во лбу и запекшейся струйкой крови, пересекавшей искаженное болью лицо.

— Как, нравятся? — усмехнулся Иван Антонович. — Это еще не все. У меня выбор получше, чем в «Париках»! И качество выше. Вы какую пьесу собираетесь ставить?

— Из современной жизни. Проституция, рэкет, шантаж, убийства. По ходу дела пара киллеров должна менять парики, бороды и усы — чтобы их, значит, не узнали. Поэтому мне понадобятся две бороды, два мужских парика, два женских и… А вот такую штуку у вас можно купить? — показал Стас на голову с дыркой во лбу.

— Вы имеете в виду голову целиком или только накладку пулевого ранения? — не понял старик.

— Вот-вот, накладку!

— Можно, хотя она и недешево стоит. Но только…

— Можно, но только нельзя? — догадался Стас.

— Вот-вот! Накладка — всего лишь полуфабрикат. Чтобы она правдоподобно выглядела на актере, нужно ее не только правильно наклеить, но еще и выполнить несколько довольно тонких процедур.

— То есть мы должны будем пригласить вас перед началом спектакля…

— И я не только профессионально всех загримирую, но и кое-чему научу ваших актеров. После этого простейший грим вы сможете накладывать сами, ну а что посложнее — тут без помощи профессионала все равно не обойтись.

— Видимо, нам придется вступить с вами в долговременные отношения, — улыбнулся Стас. — Как мы будем расплачиваться?

— Наличными. Без всяких расписок и налоговых инспекций. Устраивает?

— Думаю, да.

В комнату заглянула кудрявая девочка лет шести.

— Дедушка, а Паша полиции не подчиняется и никого не слушается! Мы его в тюрьму посадили, а он сидеть не хочет!

— В тюрьме никто сидеть не хочет, — вздохнул гример. — Скажи, что я сейчас приду и устрою ему пожизненное заключение.

— А он опять скажет, что подельники организовали ему побег!

— Ну, тогда я ему просто уши надеру!

— Вот это другое дело! — обрадовалась девочка. — Пашка! Тебя сейчас на электрический стул посадят! — раздался ее голос уже из коридора.

— Ну так что, молодой человек? Будем договариваться?

— Будем! — решительно сказал Стас. — И сегодня же я хотел бы получить первый урок по наклейке бороды и усов. И парик заказать для себя. Я, видите ли, играю главную роль…


Почти всю следующую неделю Стас, нацепив бороду, усы и парик, следил за Самохваловым-младшим.

Выяснились любопытные вещи.

Оказывается, каждое второе утро сын не ехал в свой офис, а колесил по городу, пока не находил молодую бизнес-леди, опаздывающую на работу, и не подвозил ее, часто совершенно не по пути.

Две из его попутчиц позже приезжали к «Сигме», одна на иномарке с шофером, другая на такси. Самохвалов-сын встречал их у входа, уводил к себе в офис, через час-другой выходил вместе с девушкой. Обеих он потом отвез на своей машине туда же, куда доставлял и утром.

К третьей он после работы сам приехал на такси — судя по всему, к офису, в котором она работала, — и повез ее в ресторан «Славянский базар», где и осел на весь вечер. Свою машину, как обычно, сын оставил на стоянке перед «Сигмой». Вышел из ресторана он уже никакой. Бедная девушка не знала, что и делать. Вначале она попыталась, прислонив Самохвалова к стенке недалеко от входа в ресторан, просто уйти, но, заметив двух милиционеров, явно положивших глаз на ее кавалера, начала ловить такси.

Стас, покинув с трудом найденный пятачок для парковки, остановился у самого тротуара.

— Куда вам?

— Район Волгоградского проспекта.

— Садитесь.

— Я с грузом. Помогите, пожалуйста!

Вдвоем они с трудом разместили «груз» на заднем сиденье.

Самохвалов-младший, упираясь в косяк двери, все повторял:

— Давай еще по рюмочке… По последней…

Пришлось ударить его по пальцам. Поморщившись, он обиделся:

— Не надо драться… Мы не в ресторане…

Девушка села на переднее сиденье, и Стас поспешно укатил подальше от ментов, с удовольствием наблюдавших эту сцену.

— И часто ваш муж так напивается? — поинтересовался Стас.

— Да какой он мне муж!.. Так, случайный знакомый, — обиделась почти трезвая девушка, доставая из сумочки сигареты. — Подвез вчера до работы, сегодня пригласил в ресторан — вот и все знакомство.

Зажигалка у нее не работала, и Стас вдавил в гнездо прикуриватель.

— Строил из себя крутого бизнесмена, — продолжила девушка после глубокой затяжки, — а сам… Первым делом в свой офис пригласил, обсудить за чашкой кофе с коньяком возможность сотрудничества его фирмы и той, в которой я работаю. Я говорю, хорошо, передам боссу, а он — нет, только с вами одной. Э нет, думаю, знаю я эти деловые встречи. Вначале кофе с коньяком, потом коньяк без кофе, а кончается все диванчиком здесь же, в офисе. Но в ресторан пойти согласилась. Думала, дура, может, обеспеченного мужа себе добуду. Вот и добыла. Придется за извоз самой платить. Сколько возьмешь, шеф?

— Договоримся, — солидно ответил Стас.

Взглянув в зеркальце, он убедился, что Самохвалов-младший спит, откинув голову на спинку сиденья.

— Скажите, а этот его офисный диванчик… Вы ведь не первая, кого он… гм… приглашал на него?

— Да уж конечно!

— А что, другого места он…

— Да не места, а времени, и не он, а они! — хмыкнула девушка. — Ну хорошо, я не замужем и у босса уже есть любовница. Так что могу в ресторан завалиться и так далее, оттянуться по полной программе. А теперь представьте офисменеджера какой-нибудь серьезной фирмы, которая на работе каждый день до восьми-девяти, а дома — безработный муж и ребенок. Да для нее эти диванчики — единственная отдушина, если не считать двухнедельного отпуска раз в два года.

— Волгоградский. Куда дальше?

— Жорж, перед тем, как отрубиться, называл адрес. Сейчас вспомню…

— А телефон домашний Жоржа этого у вас есть?

— О, точно! Он же мне визитку дал… Сейчас позвоним.

Девушка вынула из сумочки мобильник.

Вскоре они выгрузили Жоржа у знакомого Стасу подъезда. Вышел забрать сына отец; девушка, как могла, помогала.

Через пять минут она вышла и, увидев машину Стаса, обрадовалась.

— Его папаша дал мне денег на дорогу. И расхваливал своего сына — ну прямо-таки ангел-миллионер. Желает сбыть залежалый товар. Нет уж, дудки! Мне такой ни в мужья, ни в любовники не нужен!

— А такой, как я?

— Вообще-то я не люблю бородатых. И никак не пойму, сколько вам лет?

— От двадцати до сорока.

— Довезешь домой бесплатно — может, и подумаю.

Стасу в общем-то не нужны были ее деньги, но неслыханная в наше время щедрость не соответствовала бы роли, которую он играл.

— Жаль, не могу. Бабки нужны, и желательно вперед.

Вздохнув, девушка открыла сумочку.

— Ну ладно, хоть в ресторан на шару сходила. Вот бы еще замуж удачно сбегать… У тебя знакомого бизнесмена, богатого, непьющего и негулящего — нет случаем?

— Таких не бывает.


Глава 6. СТАС

Карабас позвонил ровно через неделю после выдачи заказа на Самохвалова.

— Ну как, Твикс, идут дела? Скоро закончите работу?

— Не скоро, — буркнул Стас. — У нас нет необходимых инструментов. А машину — кто обеспечивает? И как от нее потом избавляться? Для этого тоже кое-что нужно! Я имею в виду — для заключительного фейерверка!

— Нет, Твикс, вы не поняли, — ласково начал вразумлять Кукловодов. — Инструмент мы вам предоставим хоть завтра, а вот машина — на ваше усмотрение и за ваш счет. Без нее в данном случае вполне можно обойтись: клиент не вооружен и не охраняется. Что я, вас учить должен? Зашли в подъезд, сделали все тихонечко и так же тихо вышли. Уехать можно и на белой «волге» — никто на нее не обратит внимания. А еще лучше разбежаться в разные стороны и возвращаться на метро — уж там-то вас точно никто искать не будет. Инструмент потом вернете, в обмен на гонорар, об уничтожении мы сами позаботимся. Даю вам еще три дня, потом рассержусь и начну топать ногами, причем не по полу, а по вашим рукам и головам. Еще вопросы есть?

— Есть. Мне нужен клофелин.

— Это еще зачем?

— Хотим действовать наверняка. Это долго объяснять, но хотя бы одна доза клофелина мне нужна — чтобы потом нас не опознали. Можете достать?

— Я все могу.

— Значит, договорились. Где и когда я смогу получить инструмент и препарат?

— В собачьем киоске возле метро «Царицыно», там он один такой.

— Что значит «собачьем»?

— В котором ошейники продаются, поводки и собачий корм. Киоскер Петя. Вручишь ему половинку червонца и скажешь, что пришел забрать товар от Кукловода. Он даст тебе черную сумку с инструментом. У Пети же после выполнения работы получишь гонорар — в обмен на ту же сумку с инструментом и вторую половинку червонца. Но предварительно я позвоню. Все понятно?

— Вроде все.

— Заберешь сумку завтра ровно в двенадцать. В двенадцать ноль-пять он тебе ее уже не отдаст. Чао, бамбино!


На другой день Стас довольно легко отыскал собачий киоск и ровно в полдень сообщил Пете, не бритому уже дня четыре, что пришел за товаром от Кукловода.

— А деньги? — напомнил Петя, доставая из-под прилавка черную сумку.

— Вот, держи, — протянул ему Стас заранее изуродованную купюру.

— До свидания, молодой человек, до свидания! Не задерживайте очередь! — прогнал его Петя, едва закончилась процедура обмена, хотя возле киоска, кроме Стаса, никого не было.

«Видно, он боится, что в сумке наркотики! — догадался Стас. — А отказаться от поручения Карабаса не может».

Открывать сумку в машине Стас не стал — мало ли кто случайно увидит через окно «инструмент». Пришлось ехать на «свою» квартиру.

В сумке, тщательно упакованные, лежали два пистолета с глушителями. Обоймы с патронами лежали отдельно, по две к каждому.

«Вот бы с такими пушками в руках встретить Карабаса на узкой дорожке… — размечтался Стас. — Тогда бы его и штампованные не защитили». Но с Карабасом, похоже, они теперь вообще не будут встречаться. Кукловодов будет передавать Твиксам оружие и гонорар через подневольных киоскеров — и как при таком раскладе до него можно добраться? Только операция «Шершень» и может спасти их с Владой, других вариантов нет.


— Ваня, мне нужны запасные номера к моей тачке, — сказал Стас Охотникову, едва тот появился на пороге мастерской.

— Зачем? — опешил Ваня, сначала вытирая руки ветошью, а потом уже здороваясь со Стасом.

— Да наехал тут на меня один мент… Требует мзду за то, что я иногда оставляю машину во дворе. Гараж-то далеко от дома, не всегда есть время до него добраться. А он говорит — плати за охрану, не хочешь — я тебе номера свинчу, будешь потом в ГАИ объясняться… — излагал заранее придуманную легенду Стас.

— Ну и что ты собираешься делать со вторыми номерами? Это же запрещено законом! Только госинспекция имеет право выдавать и отбирать! — заволновался Ваня.

— Да знаю я, знаю… И вовсе даже не собираюсь с ними ездить, только на ночь буду оставлять вместо своих.

— Так проще свои скручивать и домой уносить!

— Нет, ты не понял! В соседнем дворе у одного моего знакомого тоже белый «гольф», и он мзду участковому платит, хотя оставляет машину во дворе очень редко. Вот я и решил: буду оставлять свою под видом той. Чтобы не скручивать номера, а просто сверху другие как-нибудь по-скорому нацепить — и домой, баиньки. А утром быстренько отцепил — и полный вперед!

— Ну ты и намудрил… — почесал затылок Ванечка. — То есть тебе нужны конкретные чужие номера… А ты уверен, что ничего не перепутал? Что это не номера какой-нибудь краденой машины?

— Ну сам подумай: зачем мне на мою честно купленную тачку номера краденой? Мы же ее вместе покупали, ты знаешь, что она чистая! Да вот же она стоит! — махнул Стас рукой в сторону «гольфа».

— Сделать фальшивые номера, конечно, можно… Но повозиться придется… И потом, если какой шухер — я тебя знать не знал, видеть не видел!

— Само собой. Сколько времени и денег это займет?

— Дня два. А денег… Материалы, матрица какая-никакая, работа… Баксов сто, не меньше.

— Вот аванс, — протянул Стас Ване зеленую двадцатку. — А вот бумажка с номером. И, главное, чтобы номера легко цеплялись-отцеплялись даже в темноте. Придумал как?

— Никаких проблем! Приклею по углам четыре сильных магнитика — и номера как привинченные держаться будут, хоть на ралли «Париж — Дакар» с такими выезжай. А чтобы снять, достаточно будет просто сдвинуть и потянуть… Да зачем долго говорить, завтра вечером сам увидишь. Приезжай к шести, будет готово!


Баллончик с нервно-паралитическим газом Стас купил на Рижском рынке у какого-то усатого хмыря с бегающими глазами.

— Вы не сомневайтесь, молодой человек, это настоящий Си-Эн-Эн, — говорил он, расхваливая товар. — Стоит на вооружении германской полиции. Один раз пшикнете в какого-нибудь бандита — он восемь часов в отрубе лежать будет!

«В тебя им надо первым делом пшикнуть, в тебя!» — подумал Стас.

— А баллончиков с газом Би-Би-Си у вас нет?

— Были, но вчера последний продал, — огорченно развел руками продавец.

Выглядел баллончик, однако, вполне презентабельно: с предохранителем, в кожаном футлярчике — чтобы, значит, можно было цеплять его на пояс.

«Ну, не сам же он их делает? — колебался Стас. — Всего лишь сбывает контрабанду. Надписи вроде на немецком — может, действительно полицейский баллончик?»

— А проверить его как-нибудь можно?

— Только не на мне! — ухмыльнулся продавец. — А вот на собаке какой-нибудь вполне допускается. Есть у соседа собака, которая отравляет вам жизнь? Ну там гавкает по утрам, гадит на лестнице? Вот ее и проучите.

— А если не сработает?

— То есть как это? Немецкое производство! Не баллончик, а маленький «мерседес»! Престижно, но совсем не дорого! А если случайно бракованный попадется — приходите, заменю. Я здесь каждый день бываю, меня все знают.

И Стас купил баллончик.

Испытать его он решил на дворовой собаке Джесси — по крайней мере не придется потом пшикать на разъяренного хозяина какой-нибудь болонки.

Джесси была любимицей всех детей двора, которым родители не разрешали приводить в дом собак. Большинство взрослых ее недолюбливали, некоторые — ненавидели. К последним относились в основном те, которых Джесси покусала. А кусала она кого-нибудь из взрослых каждую осень — всякий раз, когда щенилась, а ее щенков дворник забирал и куда-то уносил. Джесси выла по ночам, по-своему, по-собачьи, плакала, потом кого-нибудь кусала — только не дворника, забиравшего ее щенков! — и успокаивалась.

Однажды один из укушенных за свой счет заказал собачников, и Джесси увезли. Но дворник, старик, прошедший всю войну и на 9 Мая надевавший пиджак со множеством орденов и медалей, выкупил Джесси у собачников, и дети вновь устроили ей на площадке конуру.

«Бедная Джесси! — жалел ее Стас. — Ты разделишь судьбу многих других животных, на которых безжалостные люди ставят опыты. А для меня это точно будет первый опыт, поставленный на собаке. Все-таки берут свое отцовские гены, берут…»

Поздно вечером Стас надел отцовские ватные штаны — был период, когда предок увлекался подледным ловом, но продолжался он, к удовольствию матери, совсем недолго, — телогрейку и кожаные перчатки. Из морозилки он извлек промерзший кусок мяса и тайком отпилил от него граммов двести.

— Джесси, Джесси! — позвал он, подойдя к закутку, в котором обычно спала дворняга. Но ее не было, зато прибежал какой-то другой пес.

«Вот и хорошо, — обрадовался Стас. — А то потом Джесси гавкала бы на меня всякий раз, когда я появлюсь во дворе. Собаки и женщины злопамятны…»

Пес в мгновение ока проглотил мясо и потянулся к рукам Стаса.

Стас снял баллончик с предохранителя и энергично нажал на кнопку.

Из баллончика действительно вырвалась струя газа и попала собаке точно в нос.

Псу это не понравилось.

«Гав! — неуверенно сказал он, пытаясь лапой стряхнуть с носа что-то невидимое и очень неприятное. — Гав! Гав!»

Теперь пес уже точно знал, кто его обидел.

— Это газ Си-Эйч! — объяснил ему Стас. — Ты сейчас брыкнешься лапами кверху!

Но дворняга Стасу не поверил и цапнул его за ногу зубами. Испугавшись содеянного, пес отпрыгнул было от своего мучителя и потенциальной жертвы, однако через секунду вновь зло гавкнул и оскалил зубы.

Стас бросился было бежать к деревьям, но потом сообразил, что подъезд хоть и дальше, но зато надежнее.

Пес прыгнул и попытался укусить Стаса за руку. Лишь в самый последний момент Стас успел подставить локоть; дворняга немедленно вырвал из телогрейки клок ваты.

«Хорошо, что опыт поставлен не на Джесси, — радовался Стас, захлопывая дверь подъезда. — Она вдвое крупнее этого милого песика, двумя клоками ваты я не отделался бы…»

Баллончик он выбросил в мусоропровод, а на другой день позвонил все тому же Витьке Гультяеву.

— Тебе нужен баллончик с нервно-паралитическим? — удивился Гуля. — Но таких не существует в природе!

— То есть как это?

— Обыкновенно. Химическое оружие запрещено всеми международными конвенциями, и любой нервно-паралитический газ под них подпадает. Ты хоть представляешь себе, что это такое?

— Ну, нюхнешь его, восемь часов в отрубе, а потом вроде как ничего и не было…

— Только паралитиком остался на всю жизнь, а так ничего! — хохотнул Гуля.

— И что же делать? Как жить без баллончика?

— Купи себе обычный, со слезогонкой. Но только учти, баллончики у добропорядочных бюргеров бандиты обычно отбирают и против них же используют. Это тебе информация к размышлению.

— Не хочу я таких баллончиков…

Огорчившись, Стас позвонил Владе. Для операции «Однако» она приготовила инъектор со снотворным, который так и не удалось использовать. Может, в этот раз он окажется полезным? Самохвалов, конечно, не космонавт, но почему бы не приобщить его к достижениям современной медицины? А то проживет всю жизнь, а космонавтского снотворного гак и не попробует. В обычных аптеках ведь его не продают!


К гримеру Стас приезжал еще дважды. Он научился довольно-таки сносно приклеивать бороду и усы, а также носить парики и немедленно научил этому Владу.

— Не знаю, как насчет актерских способностей, а гример из вас получился бы неплохой, — оценил его старания Иван Антонович.

— Мне бы еще пулевые ранения научиться делать… — помечтал вслух Стас.

— Это мое ноу-хау, — пресек его поползновения Иван Антонович. — У каждого из нас, мастеров, есть свои секреты. Мы передаем их только сыновьям или любимым ученикам, по ни в коем случае не конкурентам.

— Разве я вам конкурент? — удивился Стас.

— В некотором роде. Вы пригласите меня перед спектаклем, я вам все сделаю в лучшем виде, и возьму недорого, и загримирую вас лучше, чем вы это делаете сами…

— Видите ли… Мне нужна накладка не для спектакля.

— Тогда вам это обойдется на десять долларов дороже, только и всего, — ни капельки не удивился Иван Антонович. — Согласитесь, это совсем небольшая плата за конфиденциальность и риск.

— Ну что вы, никакого риска! — начал успокаивать его Стас.

— Конфиденциальности без риска не бывает. Меня могут начать расспрашивать о сделанной работе с пристрастием именно те, кто, по вашему мнению, никак о ней не должен знать. Возможна такая ситуация?

— Маловероятна.

— Но возможна. А я умею хранить чужие тайны. Вот и получается риск. Всегда к вашим услугам, молодой человек!

— И вы сможете подъехать по указанному мною адресу в удобное для меня время?

— Конечно. И сделаю все в лучшем виде — быстро и профессионально. И напрочь забуду о сделанном, как только получу гонорар.

— Но, может быть…

— А теперь извините, меня внуки ждут. У них гангстеры опять ограбили поезд и не хотят сидеть в тюрьме.

— Я вам позвоню.

— Всегда к вашим услугам!


Случай в парке, когда Владин пистолет дал осечку и его оказалось невозможно перезарядить, неприятно огорчил Стаса. Он еще раз наведался в ружейную лавку «Соколиная охота» и, разглядывая витрину, пожаловался продавцу, все тому же седоволосому мужчине в золотистых очках, на несовершенство «река».

— Надежность всех газовых пистолетов не очень высока, — напустил на себя продавец вид знатока. — Это вызвано несовершенством патронов. Да и вообще газовое оружие не очень эффективно.

— Простой «Макаров», конечно, лучше. Только продажа огнестрельного оружия у нас, к сожалению, пока не разрешена.

— А вы купите пневмашку калибром четыре с половиной — пистолет «корнет» или револьвер «гамо». Из него, правда, глаз можно выбить, но это и отрезвляет хорошо дебоширов. А болевой шок останавливает надежнее, чем газ.

— Из него хотя бы с семи шагов можно попасть в человека?

— Во-первых, можно. Во-вторых, есть специальные пульки со стабилизатором. Ну а в-третьих, нужно будет, конечно, потренироваться. Это не снайперская винтовка, но в целях самообороны… Рекомендую, молодой человек, рекомендую! От наркоманов и хулиганья отбиваться — лучшее средство после быстрых ног. Еще лучше — вначале пневмашка, а через короткий промежуток времени — быстрые ноги!

— А что, пульки со стабилизатором заряжаются в обычную обойму?

— Нет. Если вы хотите стрелять только такими пульками, вам лучше купить револьвер.

Стас купил пару пневматических револьверов, десяток баллончиков к ним и три сотни пулек «darts». Кроме того, оказалось, даже не работникам правоохранительных органов продают наручники. Стас купил четыре пары, чем немало озадачил продавца.

— Я домашнюю тюрьму собираюсь открыть, — объяснил ему Стас, уже выходя из лавки. — По типу домашних детских садиков, знаете?

Пневмашка — это, конечно, не «вальтер», но после трех-четырех тренировок Стас все-таки научился с семи шагов попадать в черный круг стандартной мишени десятью выстрелами из десяти. Один раз он уговорил потренироваться Владу — как раз в тот день, когда они купили ей мобильник, такую же, как у Стаса, «Моторолу». Ее результаты были хуже, но управляться с револьвером она научилась достаточно быстро.

— Я даже по воробьям не хотела бы из него стрелять, — предупредила она Стаса.

— По воробьям и не будешь. Зачем стрелять по безобидным птичкам?

— А по людям тем более.

— Я тоже не хотел бы. Но, боюсь, один раз мне придется это сделать. Не волнуйся: мне, а не тебе!


* * *

Стас не хотел менять «свою» квартиру на другую и для проведения операции «Шершень» снял еще одну. Хозяйка, толстая баба со взглядом следователя, долго требовала у него хоть какой-нибудь документ, Стас божился, что паспорт на прописке и через неделю он непременно его предъявит, а иначе выщиплет по волоску собственную бороду. Решающим аргументом оказалась дополнительная зеленая двадцатка к и без того уже высокой арендной плате. Похоже, хозяйка догадывалась, что больше месяца ее новый жилец снимать квартиру не будет, и строго-настрого предупредила:

— Хоть на один день задержишь оплату — приду с участковым и скажу, что ты иногородний!

— Да москвич я, москвич! Мне с подружкой встречаться негде! — повторил в третий раз легенду прикрытия Стас. — Ну, хотите, я вам схему метро по памяти нарисую?

— Зачем? Я и сама всех станций давно не помню, а выучить что угодно можно. Ты вот лучше скажи, когда последний раз плату за метро поднимали?

— Года два назад… Я даже вот что выучил: раньше были не карточки магнитные, а жетончики пластмассовые.

— Может, ты еще и пятаки помнишь? — усмехнулась женщина.

— Нет. Я тогда на метро еще бесплатно ездил, — наполовину соврал Стас. Пятаков он действительно не помнил, но подозревал, что ими оплачивали проезд в метро еще до его рождения.

— Ладно… На чеченца ты не похож, живи пока. Но в случае чего отвечай, как договорились: только вчера вселился, завтра же оформляю все документы, готов заплатить штраф…


Глава 7. СТАС

День проведения операции «Шершень» Стас назначил на вторник. Накануне Жорж Самохвалов в ресторане не был, значит, с утра должен был отправиться на промысел. Придирчиво оглядев Владу — на ней был темно-зеленый строгий костюм, длиннополый плащ и темные очки, рыжие волосы были коротко подстрижены и тщательно уложены, — Стас остался доволен. Ни дать ни взять бизнес-леди двадцати с небольшим лет, уже успевшая познать тонкости деловой жизни, но еще не пресытившаяся ими. Жорж не может не клюнуть.

Они ждали сына Самохвалова в своем «гольфе», припаркованном у противоположного дома. Время от времени Стас поглядывал на окно квартиры Самохваловых. За полторы недели слежки он изучил распорядок жизни ее жильцов вплоть до мелочей. В двадцать пять минут девятого из подъезда вышел отец, сел в подъехавшую черную «волгу» и уехал. В конце прошлой недели он на работу три дня не ездил — скорее всего был в командировке — и, значит, поздно вечером почти наверняка будет дома. Это было, пожалуй, самое слабое звено первого этапа операции «Шершень» — упование на то, что сегодня вечером отец будет дома.

— Клофелин не забыла? Мобильник? — решил проверить на всякий случай Стас.

— И презервативы тоже, — улыбнулась Влада краешками губ.

— Попробуй только! — нахмурился Стас.

— Ты ловишь на меня Жоржа, как на живца, — пояснила причину своего настроения Влада. — Значит, должен быть готов к тому, что щука проглотит наживку целиком.

— Не проглотит. Ты только в офис к нему не соглашайся заходить. А после первой рюмки он будет уже не опасен.

— Ты чем-то похож на сутенера, — гнула свое Влада.

— А ты — на крутую бизнес-леди.

— Чем она отличается от проститутки? — заподозрила в комплименте подвох Влада.

— Тем, что… Жорж вышел. Поехали!

Обычно Самохвалов-младший прогревал мотор своей «девятки» минут пять-шесть, и этого времени должно было хватить. Выехав со двора на улицу, Стас высадил Владу перед поворотом к Волгоградскому проспекту, там, где Жорж обязательно замедлит скорость и сможет беспрепятственно взять «попутчицу». Стас же приткнулся к тротуару и стал наблюдать за тоненькой фигуркой в плаще через зеркало заднего вида.

Живцом Влада оказалась великолепным: Жорж клюнул с ходу и чуть было не оторвался от Стаса, демонстрируя понравившейся девушке мастерство вождения. Впрочем, место высадки — административное здание какого-то НИИ с длинным названием, почти целиком отданное в аренду десятку частных фирм, — было оговорено заранее, так что можно было не спешить. Но Стас все-таки успел подъехать к стоянке рядом с НИИ как раз к тому моменту, когда Влада выходила из машины Жоржа. Походкой деловой женщины она вошла в вестибюль. Жорж уехал, а Влада через пять минут появилась на крыльце. Стас мигнул ей фарами.

— Ну как?

— Ресторан «Будапешт», у входа, сегодня в восемь вечера.

— Класс! Едем к нам?

— Куда?

— На нашу квартиру.

— Нет. Отвези меня в школу. Я еще успею к четвертому уроку.

Стас помрачнел.

— Но после шестого можешь забрать меня с троллейбусной остановки. Маме я скажу, что у меня сегодня сразу два свидания, и уроки на завтра учить не буду.

После уроков Стас отвез Владу пообедать в кафе «Гурман», а потом они поехали к себе на квартиру. Влада отправилась в ванную, а Стас плотно задернул шторы и расстелил постель.

Они любили друг друга так, словно занимались этим последний раз в жизни, потому что понимали — это может быть действительно последний раз. Потом, не сговариваясь, заснули, а часа через полтора снова набросились друг на друга.

— Странно, но я совсем не волнуюсь, — сказала Влада, натягивая на грудь одеяло.

— Я тоже. И догадываюсь почему.

Влада посмотрела на Стаса подозрительно.

— Потому что наши подсознания все еще думают, что это игра. А в игре каждому дается несколько жизней, да еще есть код бессмертия.

— Да. Ты прав. Подсознательно я все еще в виртуалке.

— Ты куда?

— Пора вставать. Пять минут, чтобы принять душ, и сорок — чтобы накраситься. Успеваем?

— Ну, если ты еще и оденешься хотя бы минут за двадцать…


Высадив Владу в месте, не просматриваемом от входа в «Будапешт», Стас завернул за угол и, убедившись, что Жорж маячит у входа, начал искать место парковки. Найти его оказалось непросто, и в зал ресторана Стас вошел только через полчаса. Пока Влада была в школе, Стас успел заказать столик на двоих с бутылкой коньяка и бутылкой шампанского. Сел он так, чтобы краем глаза видеть Владу и Жоржа. Делая вид, что ожидает девушку, Стас выпил полторы бутылки «Нарзана», с удовольствием поужинал и ни разу не взглянул на Владу. Однако он ни на секунду не выпустил ее из бокового зрения.

Они условились, что Влада будет «крутить динаму» до половины одиннадцатого вечера. Поэтому за десять минут до назначенного срока Стас подозвал официанта, расплатился со щедрыми чаевыми, попросил закрыть распечатанную, но так и не начатую бутылку коньяка и, положив ее вместе с шампанским в висевшую на спинке стула сумку, спустился в гардероб. К моменту, когда Влада с Жоржем выходили из дверей, машина Стаса как раз притормозила перед входом.

— Куда ты меня тянешь! Мы могли бы еще выпить по рюмочке! — упирался Жорж, и Стасу пришлось, выскочив из машины, помочь Владе усадить Самохвалова-сына на заднее сиденье.

— Эй, водила, у тебя выпить не найдется? — заплетающимся языком спросил Жорж.

— Найдется. Но — ночная цена, сам понимаешь.

— Я заплачу, — сказала Влада, видимо, наблюдавшая процесс расчета Жоржа с официантом и сделавшая соответствующие выводы.

Стас достал из сумки бутылку коньяка и пластмассовые стаканчики, один желтый, другой красный. Влада наполнила их до половины, всыпала в красный белый порошок.

— А ты будешь, водила?

— Я за рулем.

— Ну и правильно. Я тоже, когда за рулем — ни грамма!

Жорж одним глотком выпил коньяк, поморщился и потребовал:

— А лимончик?

— Есть соленый огурец, — сказал Стас. — Только не помню, в какой карман положил.

— Нет. Огурцом я коньяк никогда не закусываю, — отказался Жорж и начал лапать Владу.

— Подожди. Мы еще не приехали, — оттолкнула она его. Жорж, откинувшись в угол, отключился.

— Трудно было? — спросил Стас.

— Нет. Он хорошо воспитан и не был противен, даже когда напился. А уж до того был — просто прелесть! Много знает и умеет интересно обо всем рассказывать. Даже жаль, что завтра он о нашей встрече начисто забудет.

— То-то ты хохотала почти весь вечер.

— Смех над шутками мужчины — лучший способ ему понравиться. Ты ведь мне такое задание давал?

— Кажется, ты его перевыполнила.

— Старалась.

Автомат на углу дома, где жил Самохвалов, не работал. Пришлось искать другой: звонить по мобильнику Стас не решился.

— А номер он тебе дал?

— И номер, и адрес. Как только начал пьянеть, сразу извинился и дал визитку.

— Я смотрю, у него все отработано до мелочей.

— Наверное, и в постели он тоже неплох.

Стас посмотрел на Владу так, что она погладила его ладонью по щеке и примирительно сказала:

— Не злись. Это тебе за живца. Терпеть не могу быть наживкой.

— Если все получится, этого больше не будет.

Они нашли работающий автомат, Влада позвонила.

— Сейчас спустится. Быстрее!

Возле подъезда, на скамейке, несколько парней и девушек курили и тренькали на гитаре. Стас знал, что скамейка может помешать, и прошлой ночью оттащил ее к другому подъезду. Но, видно, это место нравилось ребятам больше.

— Что будем делать? — почему-то шепотом спросила Влада.

— Встанем чуть дальше, за кустарником.

Стас остановил машину так, чтобы кусты, обрамлявшие газон перед домом, как можно лучше скрывали ее от взглядов моющих.

— Милая моя… взял бы я тебя… — пели ребята.

На секунду Стасу стало завидно. Совсем рядом его сверстники беззаботно поют, курят — может быть, даже травку, — тискают девчонок… И все проблемы — как выклянчить у предков деньги на дискотеку и водку!

Хлопнула дверь подъезда. Влада поспешила выйти из машины, а Стас с трудом вытащил Жоржа и пристроил его под самыми кустиками.

Как и ожидалось, Влада вернулась с Самохваловым-старшим.

— Вот, напился до бесчувствия, а меня водитель торопит, ему еще в Бескудниково ехать.

— Помогите мне, — попросил Самохвалов Стаса, привычно хватая сына под мышки. Стас медленно наклонился, чтобы взять Жоржа за ноги. В это время Влада ткнула инъектором в натянувшиеся на ягодицах спортивные брюки Самохвалова-старшего. Тот, аккуратно опустив сына, схватился за место, в котором почувствовал боль, и оглянулся на Владу. Она за это время успела спрятать инъектор в карман, с хрустом сломать, предварительно наклонив, веточку, отскочить и даже обернуться на хруст.

— Что такое? — возмутился Самохвалов.

— Вы, кажется, за сучок зацепились, — пояснила ему Влада и продемонстрировала, подняв, упавшую веточку.

Снотворное должно было подействовать уже через одну-две минуты. Но за это время Самохвалов не должен был дойти до подъезда.

Отец снова наклонился над сыном. Стас снова взял Жоржа за ноги, но тут же, охнув, схватился за спину.

— Подождите… — попросил он, скривившись от боли. — Спина…

— У вас что, радикулит? — спросил Самохвалов, вновь отпуская ноги сына. — Тогда я кого-нибудь другого попрошу помочь.

— Нет, я вчера на тренировке мышцы потянул. Сейчас пройдет… — остановил его Стас, решительно подхватывая Жоржа под колени. — Раз-два, взяли! — вполголоса скомандовал он.

Самохвалов свою часть задачи выполнил и плечи Жоржа приподнял. А вот Стас со своей частью позорно не справился — потеряв равновесие, он упал на Жоржа и застонал.

— Что с вами на этот раз? — спросил Самохвалов.

— Кажется, я руку вывихнул… — второй раз сморщившись от боли, соврал Стас.

— Экий вы невезучий. То спину, то руку… Давайте я все-таки ребят попрошу.

— Нет, я сейчас…

Стас поднялся, начал ощупывать свою руку, бросил отчаянный взгляд на Владу: долго еще? Помогай!

— Давайте мы вдвоем, — пришла она на помощь.

— Вы? — усомнился в ее силах Самохвалов.

— Я его от ресторана одна волокла, — похвасталась Влада. — Правда, он тогда еще ногами немного шевелил.

На этот раз Твиксы взялись за ногу Жоржа — вдвоем за одну.

— Нет, не так, — скомандовал Стас. — Вы за эту, а я за ту!

Но, когда Влада взялась за другую ногу Жоржа, Стас схватился за нее же.

— Вы что, комедию ломать вздумали? — заподозрил неладное Самохвалов.

У Стаса в багажнике был приготовлен молоток, обмотанный тряпкой, — запасной вариант на случай, если не сработает снотворное.

— Ваш сын такой тяжелый… Я сейчас домкрат принесу, — сказал Стас, отходя к машине.

— Подождите… Что-то и мне стало плохо… — схватился Самохвалов за сердце. — Я сейчас… Пару минут — и буду в норме…

Стас помог ему присесть на поребрик под кустиками.

— Странно… А вроде и не сердце… — сказал Самохвалов уже вполне сонным голосом и начал заваливаться набок. Стас не успел подхватить его, и Самохвалов стукнулся головой об асфальт, однако даже это не прервало навалившийся на него сон.

— Быстро… В машину… — шепнул Стас.

Затащить отца в машину оказалось гораздо труднее, нежели сына.

— Там, в краю далеком, чужая мне не нужна, — пели на скамейке возле подъезда.

Стас медленно отъехал. Кажется, все обошлось — на них никто не обратил внимания.

Возле уже знакомого телефона-автомата Стас затормозил.

— Позвони матери Жоржа. Спроси, почему за ним до сих нор не пришли. Скажи, что не можешь больше ждать, а ее сын лежит под кустами слева от подъезда. И не забудь потом обтереть трубку носовым платком.

Вернувшись, Влада спрятала платок в сумочку и сказала:

— Будем надеяться, барды и менестрели помогут ей втащить домой сына.

— Пересядь, пожалуйста, на заднее сиденье и обними Самохвалова, как примерная дочь. Вдруг нас остановит милиция.

Но, к счастью, до «новой» квартиры они доехали без приключений. Втащить тяжелого Самохвалова в подъезд оказалось непросто, но вскоре он все же лежал на продавленном диване.

Снотворное действовало шесть часов. На всякий случай Стас сковал Самохвалову руки милицейскими браслетами, приготовленной загодя веревкой крепко-накрепко связал ноги. Положив на глаза Самохвалову сложенные вчетверо кусочки марли, он в несколько слоев обмотал его голову широкой черной лентой.

— Все, поехали. Я сейчас отвезу тебя домой, утром как можно раньше ты должна сюда вернуться. Если поймаешь такси, выйди из него в соседнем квартале. Позвонишь в дверь так: один длинный, два коротких.

— Слушаюсь, командир! — без тени иронии сказала Влада и, повертевшись перед зеркалом, вышла в прихожую. Стас еще раз оглядел скрючившегося Самохвалова.

А что, если он мертв? Сердце не выдержало или головой слишком сильно ударился… Заказчик был бы доволен…


Вернувшись, Стас привязал к веревке, стягивавшей ноги Самохвалова, тонкий шпагат, второй конец которого приторочил к ручке кастрюли, поставленной на край стола. На полу под кастрюлей Стас положил ее же крышку.

Закончив приготовления, Стас постелил себе на полу и, подумав, отклеил бороду и снял парик: кожа под ними начала зудеть. Бедные актеры! Как только они такое выдерживают? Заснул Стас, едва коснувшись головой подушки, — сказалась усталость насыщенного событиями дня. А проснулся, как и задумывалось, от грохота упавшей на крышку кастрюли. Самохвалов, попытавшийся выпрямить затекшие ноги, поморщился и застонал. Потом он начал шевелить руками, поднес их к лицу, ничего не увидел и заволновался.

— Где я? Маша, что со мной?

— На том свете. Маша пока еще жива, поэтому ее здесь нет, — ответил Стас и отправился в туалет, потом в ванную. Вернувшись, он обнаружил Самохвалова стоящим на полу и ощупывающим голову. Похоже, вечером, при отходе ко сну, он набил большую шишку.

— Ух-м-м… Голова как трещит… Вчера что, банкет был?

— Вчера вечером вас убили. Головная боль — побочный эффект.

Самохвалов поднял вверх руки, коснулся лица браслетами.

— Кто вы такие и что вам от меня нужно?

— Подумайте — и сами догадаетесь.

Стас начал не спеша надевать парик и прилаживать бороду.

— Я требую немедленно вызвать моего юрисконсульта.

— Может, тебе еще адвоката нанять?

— Я хочу в туалет. Освободите мне хотя бы ноги.

— Освобожу. Но учти: одно резкое движение — и мочиться потом будешь в штаны.

Развязав Самохвалову ноги, Стас помог ему добраться до туалета и нащупать поднятую крышку унитаза — чтобы он, значит, не промахнулся.

Потом Самохвалов потребовал, чтобы его отвели в ванную. Похититель, подумав, согласился. Но когда Самохвалов потребовал еще и завтрак, Стас возмутился:

— На том свете кофе в постель не подают! Марш в комнату!

Когда он конвоировал Самохвалова через коридорчик, тот вдруг нанес удар двумя руками Стасу по голове — точнее, попытался это сделать. Но оказалось, тренировки в «виртуалке» научили Стаса не только быстро стрелять: он успел пригнуться, и удар пришелся в стену. В ответ Стас легонько ударил Самохвалова в пах. Тот согнулся и застонал.

— Еще раз такое повторится — и в самом деле пристрелю, — спокойно пообещал Стас и сам почти поверил в это.

Полусогнувшись, Самохвалов прошел в комнату и, ткнувшись коленями в край дивана, неловко сел на него.

— Что вам от меня нужно?

— Я хочу знать, кому было выгодно вас убить?

— Меня?! Убить?! За что?!

— Вам виднее.

— Ничего не понимаю.

— Я — один из киллеров, которых наняли, чтобы вас прикончить. И вчера вечером мне ничего не стоило прострелить нам голову из пистолета с глушителем. Согласитесь, это было бы гораздо проще, нежели похищать вас.

— Почему же вы меня… не убили?

— Я в любой момент могу сделать это. Ствол моего пистолета и сейчас нацелен вам в голову. Но я хочу знать, на кого работаю.

— А вы что, разве не знаете?

— Нет. Посредник, который дает мне задания, хранит это в тайне.

— Ну так спросите у посредника.

— Он стреляет лучше, чем я.

Стас вспомнил, что не сделал еще одно очень важное дело, и начал собирать все подушки, какие были в квартире. Под руки ему попалась толстая книга «Общая химия», неизвестно кем и когда забытая во встроенном шкафчике. Стас обрадовался: то, что доктор прописал!

— А зачем вам знать, кто вас нанял?

— Чтобы проверить, насколько обманывает меня посредник.

— Но он же все равно стреляет лучше? — не понял Самохвалов.

— Я подам на него в суд.

— Конституционный?

— У нас есть свой.

Стас прислонил книгу к стене, накрыл ее двумя подушками.

— Странная у вас легенда прикрытия.

— Вам придется принять ее на веру. Ради вашей же безопасности.

Стас вынул из черной сумки оба пистолета, навинтил на них передние части глушителей.

— У вас анальгин есть?

— Нет. Но, возможно, скоро лекарство вам принесут.

— Вы вызвали врача?

— Нет, палача. Если не расколетесь — у него появится работа.

— Оригинальное средство от головной боли.

— Помогает всем без исключения. Вы будете говорить?

Стас отошел от подушек, насколько это было возможно, и выстрелил, стараясь попасть в книгу.

— Что вы делаете? — не понял Самохвалов.

— Стреляю из пистолета с глушителем.

— Зачем?

— Тренируюсь, чтобы с первого раза попасть вам в голову — если не договоримся.

— Я не знаю, у кого встал на пути.

— Тем хуже для вас.

— Почему?

— Потому что, если заказ сделан, он должен быть выполнен. И он будет выполнен — другими киллерами, которые вначале убили бы нас, за непослушание, а потом вас, и никакая милиция вас от них не защитила бы.

Стас выстрелил в книгу из второго пистолета, отвалил подушки, поднял учебник. Да, обе пули были внутри, причем одна дошла почти до второй обложки.

— Вы все время говорите «бы». Что означает сослагательное наклонение?

— Что этого не произойдет. Мы хотим жить и ради спасения своих шкур пожертвуем вашей.

— Вы очень точно выражаете свои мысли.

— Чтобы у вас не осталось иллюзий.

Стас выковырял еще теплые пули, сунул их в карман. Подушки вернул в шкаф, книгу отнес в прихожую и сунул углом в карман своей «рабочей» куртки — чтобы не забыть.

— И все-таки я не понимаю. Может быть, вы надеетесь взять за меня крупный выкуп? Так это зря, у меня сбережений никаких, а государству глубоко плевать, что произойдет с человеком, который…

— Я надеялся, что директор объединения «Сигма» окажется умным человеком.

Стас тщательно обтер пистолеты кухонным полотенцем, аккуратно уложил их в черную сумку. Стреляные гильзы, подобрав с пола, сунул в карман, к пулям.

— Но я могу сейчас назвать вам первое попавшееся имя. И что дальше?

— То, о чем я уже говорил. Вас все равно убьют, убьют и пас, но пострадает еще и тот человек, которого вы назовете.

— Кажется, мне представился удобный способ подставить своего заклятого врага.

— И погибнуть потом самому.

— Да что вы меня все пугаете! Не боюсь я вас!

— И напрасно. Я бы на вашем месте — боялся.

— Идиотизм какой-то… Киллер, требующий назвать имя своего заказчика… Ну а назову я это имя — что потом? Сохраните вы мне жизнь или нет?

— А дальше и ваша, и наши жизни будут уже в ваших руках.

— То есть?

— Мы сейчас сымитируем вашу смерть. Потом вы должны будете исчезнуть. Тогда охота на вас прекратится, а на нас не откроется. Если вам умереть понарошку не удастся — умрете по-настоящему.

— Да что вы заладили одно и то же… Интересно, как это и смогу нарисовать свою смерть?

— Похитить мы вас похитили. Теперь вы на три-четыре дня пропадете без вести. Потом ваш труп якобы обнаружат и похоронят в запаянном цинковом гробу. Побеспокоиться об этом вы должны сами.

— А работа? А должность? А жить я где потом буду? И с кем?

— Жить или не жить, вот в чем вопрос… Жить вы будете с любовницей. Но не в Москве. Работу легко найдете — с вашим-то опытом и умением руководить!

— А жена? А сын?

— Жене останется квартира, дача, машина и сбережения. Сын ваш — пьяница и бабник. И скорее всего ваше исчезновение пойдет ему на пользу: он почувствует себя мужчиной и продолжателем рода, а не беспутным отпрыском знаменитого папаши.

Самохвалов задумался.

— Когда-то в юности я читал роман «И умереть некогда». Речь в нем шла о бизнесмене, который опоздал на разбившийся впоследствии самолет. Все думали, что он погиб, и он почувствовал себя вдруг свободным и счастливым. Начал наслаждаться вкусной пищей, вином, женщинами — раньше ни на что такое не хватало времени. Он начал… Да просто нормально жить он начал, вот что!

— Кажется, идея вам понравилась.

— Хорошо бы из сейфа на работе извлечь деньги, пятнадцать тысяч баксов. В качестве начального капитала они мне очень пригодились бы.

— Обдумайте, как это можно сделать, не выходя отсюда. Все сочтут, что это была попытка откупиться, но неудачная. Ваша любовница сможет извлечь деньги?

— Почему вы так уверены, что у меня есть любовница?

— Я следил за вами полторы недели. Рассказать, где вы встречались?

— Не надо.

— Так кому выгодна ваша смерть?

— Моему заместителю, Вознякову Василию Сергеевичу. Он заключил договор с одной инофирмой, подделав мою подпись. И положил в карман сто тысяч долларов взятки.

— А вы?

— А я узнал об этом. Возмутился. Нашел у него в сейфе — у меня есть дубликаты всех его ключей, Возняков не знает об этом, — подписанные документы, изъял их и припер своего зама к стене: или гони двести тысяч, или эти документы лягут на стол прокурора. Возняков давно меня подсиживал, у него свояк в аппарате президента не последнюю скрипку играет, а тут такой случай подвернулся поставить его на место… Фотокопии документов я все равно себе оставил бы — в качестве бронежилета, — да еще и разорил бы своего зама. И свояк бы ему не помог. Но… Как говорится, жадность фраера сгубила. Зачем платить мне 200 тысяч, если киллерам можно заплатить — сколько?

— Нам — в двадцать раз меньше. Но сколько-то берет посредник.

— Пусть даже в десять, в пять, в три раза меньше… То-то Возняков так просил оттянуть срок платежа. Пятнадцать тысяч задатка выплатил, остальные божился через три недели. Они истекали завтра. А вам срок поставили — сегодня?

— Вчера. Но мы не уложились.

— Мой зам предусмотрителен: оговорил для себя три запасных дня.

В дверь позвонили: один длинный, два коротких. Стас открыл дверь.

— Привет. Я не очень поздно?

— В самый раз. Мы уже почти обо всем договорились.

Он провел Владу на кухню, усадил перед зеркалом.

— Гримируйся. И слушай, о чем мы говорим.

— Кто это? — спросил Самохвалов, когда Стас вернулся в комнату.

— Палач.

— У него нежный девичий голос.

— Но твердая и безжалостная рука. Так вы готовы сотрудничать с нами?

— Разве у меня есть другой выход?

— Быстрая и безболезненная смерть.

— Тогда сотрудничать. Но как насчет анальгина, я имею в виду таблетки?

— Сейчас…

По просьбе Стаса Влада приготовила аптечку: бинты, йод, жгут и прочее. Оказалось, про анальгин она тоже не забыла. Вместе с таблетками Стас прихватил и чашку с водой.

— А кормить вы меня собираетесь? — поинтересовался Самохвалов, проглотив таблетку.

— Может быть, позже, после завершения операции.

— Какой?

— Вы должны устроить нам встречу с вашим замом. Потом вас загримируют под мертвеца, и мы предъявим труп заму. Надеюсь, эта генеральная репетиция окончательно убедит вас в том, что лучше быть живым… ну, скажем, мелким бизнесменом, чем мертвым директором.

— Я уже сказал: согласен.

— Тогда давайте оговорим детали. Будете звонить любовнице, чтобы она забрала из сейфа пятнадцать тысяч?

— Буду. А как я передам ей ключ?

— Он у вас дома?

— Дома.

— Пусть ваша жена немедленно привезет ключ к проходной НПО «Сигма» и отдаст вахтеру первой кабины. Скажите жене, что вас похитили, что вам угрожает опасность и чтобы она никому об этом не говорила — в ваших же интересах. Позвоните любовнице, скажите то же самое и объясните, где взять ключ и деньги. Пусть никому ничего не говорит и ждет вас сегодня, начиная с обеда, где-нибудь в укромном месте со своими документами и деньгами. Сегодня же вы должны уехать из Москвы. И учтите: одно подозрительное слово, и я стреляю. Мне терять нечего. Как вы думаете, ваша жена уже позвонила в милицию?

— Думаю, нет. Мы вчера вечером как раз в очередной раз крупно поскандалили. Я и раньше исчезал из дома после таких скандалов на две-три ночи, но на работе всегда появлялся в девять ноль-ноль. Так что она подождет до утра, наберет мой прямой номер и только если не услышит любимый голос, тогда…

— Отлично. Значит, прежде всего я должен позвонить вашему заму и забить с ним стрелку, притом в течение часа.

— И какое же такое петушиное слово вы знаете, что Возняков бросит все и помчится на встречу с вами? — усмехнулся Самохвалов.

— Я такого слова не знаю, но вы мне сейчас подскажете, чем я его должен соблазнить или запугать.

— Вы уверены, что подскажу?

— Уверен. Итак, против чего не устоит Возняков? — спросил Стас, вынимая из кармана мобильник.


Глава 8. ВЛАДА

Гример был стар, бодр и разговорчив. Под плащом у него оказался белый — вернее, бывший некогда белым, — халат. Свой довольно-таки объемистый портфель он аккуратно поставил на пол. Едва взглянув на Владу — она была уже в парике и с наклеенной бородой — гример хмыкнул:

— Я мог бы состарить вас гораздо лучше.

— Я не хочу стариться, — возразила Влада хриплым голосом.

— А вот голос гримировать вы совершенно не умеете, — дал оценку ее усилиям старик, причесывая перед зеркалом в прихожей редкие седые волосы.

— Мы вас пригласили работать, а не обсуждать чужие промахи, — строго сказала Влада.

Гример понимающе прижал палец к губам.

— Понял. Где мой покойник?

— Пройдите, пожалуйста, в комнату. Вот он, лежит на полу, — вступил в разговор Стас.

— Я еще не покойник, — не согласился Самохвалов.

— Все там будем, — успокоил его гример, аккуратно ставя портфель на стул возле стола. — Где будем делать дырку?

— На ваше усмотрение. Главное — чтобы выглядело убедительно.

— Тогда две: одну в спине, другую в голове. То есть как будто первым выстрелом покойника остановили, второй был контрольным. Труп, лягте поудобнее!

— Я еще не труп! — злился Самохвалов.

— Хорошо. Еще-Не-Труп, примите самую удобную для вас позу. Насколько я понимаю, вам в этом положении придется провести не один час.

Он вопросительно посмотрел на Стаса.

— Не менее трех часов.

— За это время и в самом деле можно окочуриться, — проворчал Самохвалов, укладываясь поудобнее. Вначале он лег на спину, потом повернулся на левый бок.

— Еще-Не-Трупам долго лежать на левом боку не рекомендуется, — внес коррективы гример. — Вредно для сердца. Кровь будем проливать натуральную? — повернулся он к Стасу.

— Желательно, конечно, — пожал он узкими плечами.

— В каком смысле — натуральную? — снова забеспокоился улегшийся было на правый бок Самохвалов.

— Обыкновенную человеческую кровь, — пояснил гример. — Мы могли бы сэкономить и пролить, допустим, куриную. Но экспертиза мгновенно выявит подделку. А так…

Он начал рыться в своем портфеле. Звякнули какие-то металлические предметы.

— Как — так? — привстал Самохвалов, поворачивая голову на звук. Глаза его все еще были закрыты марлей и черной лентой. — Уж не собираетесь ли вы использовать ради этой треклятой экспертизы мою собственную кровь?

— Пока нет. Но если не хватит той, что у меня имеется…

Гример извлек из портфеля пузырек с темно-красной жидкостью.

— Натуральный продукт, обойдется вам в двадцать баксов дополнительно. Консервированная кровь нынче дорого стоит, да и достать ее непросто.

— В отличие от свежей, — хмыкнул Самохвалов. Владе показалось, что он посмотрел на нее сквозь повязку так, что, случись эта ситуация сразу после убийства замгенпрокурора, она непременно или заплакала бы, или выбежала из комнаты.

— Тебе не кажется, что для Еще-Не-Трупа он слишком много разговаривает? — спросила Влада у Стаса таким тоном, что Самохвалов поспешно уткнулся носом в линолеум. «Поди знай, что у этой киллерши на уме, — явственно отразилось в его позе. — Разозлится да и прострелит ногу или плечо, чтобы двадцать баксов сэкономить».

Гример выставил на стол, кроме баночки с кровью, маленький пузырек с желтоватой жидкостью и достал большие ножницы.

— Ну-с, приступим, — сказал он тоном садиста, предвкушающего удовольствие от общения с очередной жертвой. — Пиджачок-то на вас дорогой. Не жалко? — спросил он у Самохвалова, пощупав ткань.

На Самохвалове действительно поверх спортивного костюма, который он, видимо, использовал в качестве домашней одежды, был надет пиджак.

— Слушай, старый пердун, делай свое дело, только молча, ладно? — не выдержал Самохвалов. — Этот пиджак действительно когда-то был дорогим, но с тех пор прошло десять лет.

— И в самом деле, что-то я разговорился, — ни капельки не обиделся гример. — А что пиджак дорогой, это даже хорошо. Убедительнее смотреться будет.

Он наклонился над Самохваловым, острым концом ножниц продырявил пиджак на спине пониже левой лопатки.

— Так не беспокоит? — спросил он, расширяя отверстие и добиваясь, чтобы края его казались достаточно круглыми.

— Не забудьте потом освежить. Я предпочитаю одеколон «Консул», — буркнул Самохвалов.

Старик вскрыл баночку с кровью, влил в нее несколько капель жидкости из пузырька.

— Антиконсервант, — пояснил он почему-то Владе, — чтобы нормально сворачивалась. Повязку с глаз трупа можно снять? Она мне будет мешать.

— Снимайте, — разрешил Стас после секундного раздумья. Конечно, Самохвалов не должен был бы видеть лица Твиксов. Но, с другой стороны, они с Владой достаточно хорошо загримированы. Да и сколько секунд он будет смотреть на Твиксов? И осмелится ли их выдать, даже если раздумает кардинально менять свою жизнь?

Гример начал разматывать черную ленту.

— Вы работайте пока, а мне с другом надо поговорить, — потянул Владу на кухню Стас.

Плотно закрыв дверь, он вдруг резко изменил план дальнейших действий.

— Перед тем как встретиться с Возняковым, мы должны наведаться в киоск возле метро «Царицыно» — якобы за вознаграждением.

— Но его там нет! Милиция ведь не нашла труп, значит, работа не сделана! — не поняла Влада.

— Да, но мы-то работу — якобы — уже сделали! А значит, имеем — с нашей точки зрения — полное право на вознаграждение.

— Ты не уверен в успехе операции и готовишь запасной аэродром? — догадалась Влада и погрустнела.

— Ты же знаешь, я всегда так делаю, — не стал отпираться Стас. — Если нам не удастся вычислить Карабаса, придется потом оправдываться перед ним. В прошлый раз у меня это получилось плохо.

— Даже суд присяжных вряд ли нас оправдал бы за то, что мы собираемся сделать. А уж суд бандитов…

— Мы все-таки подъедем к киоску, хорошо?

Губы Стаса превратились в тонкую розовую ниточку, и Влада решила с ним не спорить. Все равно он сделает то, что задумал.

— Тогда нужно ехать прямо сейчас. Не заставлять же Самохвалова лишний час лежать в позе?

— Их нельзя надолго оставлять одних, — мотнул Стас головой в сторону комнаты. — Мало ли что Самохвалову в голову взбредет. Да и с гримером мы первый раз работаем вместе. Побудешь с ними, ладно? А я мигом, одна нога здесь, другая там.

Влада нахмурилась. Оставаться одной с двумя взрослыми мужчинами ей не хотелось.

— Сядь в уголке на стуле, держи в руках пистолет и чуть что стреляй резиновыми пулями, — посоветовал Стас.

— Молодые люди! — позвал их гример.

Стас, мгновенно выхватив пистолет, открыл дверь, выждал пару секунд, потом точно так же открыл дверь, ведущую в комнату.

— Принимайте работу, — сказал гример, не обратив ни малейшего внимания на пистолет.

— Как, уже? — удивился Стас.

— Накладка у меня была приготовлена заранее, я ее только наклеил и края подмазал, — объяснил гример. — Ну и еще кое-какие манипуляции произвел. Пожалуйста, Еще-Не-Труп, не шевелитесь пару минут, пусть заказчик примет работу, — попросил старик Самохвалова.

Тот лежал на полу, лицом вниз, нелепо вытянув левую руку. В голове его темнело отверстие, из которого стекала, быстро застывая, струйка крови; из-под левой лопатки уже вытекла и теперь застывала, на глазах леденея, маленькая темно-красная лужа.

От запаха крови Владу замутило. И не только от запаха. Она впервые видела результаты своей работы вблизи, когда не нужно было прыгать в машину и заметать следы. Чувство смертельной опасности притупляет или вовсе отменяет все остальные чувства; сейчас опасности не было.

— Что с тобой? — повернулся к ней Стас.

Влада проглотила застрявший в горле комок. От этого ее чуть не вырвало, но она каким-то чудом справилась со своим взбунтовавшимся желудком.

— Ничего. Я в порядке, — отстранилась она от Стаса.

— Я вижу, моя работа одобрена, — удовлетворенно констатировал внимательно наблюдавший все это время за Владой гример.

— Мне можно пошевелиться? — подал голос Самохвалов. — Не представляю, как в этой «удобной» позе можно находиться хотя бы полчаса.

— Сейчас я облегчу ваши страдания, — продребезжал гример. Он подошел к Самохвалову, вынул из кармана халата фломастер, поставил чуть заметные точки на линолеуме рядом с левым плечом, коленом и прямо перед носом Самохвалова.

— Это контрольные точки. Когда придет зритель, ради которого был затеян наш спектакль, вы должны вновь лечь так, чтобы точки были возле левого плеча, около колена и прямо перед вашим лицом. Вы можете двигать руками и ногами сколько угодно. Можете даже сесть — но только через четверть часа, когда кровь окончательно застынет.

Самохвалов с облегчением изменил позу и стал похож просто на человека, имеющего странную привычку спать в наручниках. Вернее, на застреленного во сне, поправила себя Влада, вновь взглянув на дырки и кровь.

— Ну что, хозяин, будем рассчитываться? — продребезжал гример.

— Идемте на кухню, — пригласил Стас.

Влада прошла за ними, плотно закрывая за собою каждую дверь.

— Вот половина суммы, — протянул Стас старику деньги. — Остальную половину получите, когда Главный Зритель увидит и одобрит вашу работу.

— Вы все еще сомневаетесь в качестве? — обиделся гример.

— Нет. Качество безупречно. Но вы должны быть материально заинтересованы в том, чтобы ни одна живая душа не узнала о вашей работе раньше времени, а еще лучше — никогда в жизни.

— Эх, юноша… Я генсеков гримировал перед похоронами, вот там действительно тайны были, а тут…

— Какие же? Назовите хоть одну, — заинтересовался Стас.

— Для тайн, которые мне доверяют, не существует давности лет. Все тайны уйдут со мною в могилу, — с достоинством отказался старик. — Ладно, потом так потом. Через две недели это «потом» наступит?

— Через одну, я думаю.

— Мы еще будем сотрудничать?

— Да, конечно. Если вы и наши тайны будете хранить столь же тщательно, как тайны генсеков.

Влада опешила. Стас что, собирается…

— Для постоянных клиентов я оказываю некоторые услуги бесплатно. Вы не будете возражать, если я подправлю ваш грим? — обратился он к Владе.

— Если это не займет много времени… — озабоченно взглянул на часы Стас.

— Пять минут, не более.

Гример усадил Владу на табурет, раскрыл портфель. Стас, надев куртку и натянув на лицо извлеченную из воротника вместе с капюшоном черную маску, ушел в комнату, дать последние инструкции Самохвалову и связать на всякий случай его ноги.

Через пять минут гример подвел Владу к зеркалу в прихожей. Из мира, где правое и левое меняются местами, на Владу смотрел большеглазый юноша с редкими усиками и жиденькой рыжеватой бородкой; рыжие короткие волосы его были причесаны совершенно иначе, чем это сделала Влада полчаса назад.

— Вы — молодой мужчина с женоподобными очертаниями лица и фигуры, — пояснил свое видение образа старик. — Но вы не гомик и очень не хотите, чтобы кто-нибудь столь плохо о вас подумал. Отсюда — усики и бородка. Правда, они плохо растут, опять-таки в силу особенностей вашего организма. Но с этим уж ничего не поделаешь. Во всяком случае, узнать вас довольно трудно, и образ получился достаточно цельным, — продребезжал гример. — А если вы еще и темные очки наденете… Только не перепутайте и купите мужские, а не женские, иначе все пойдет насмарку.

— Такие — идут мне? — спросила Влада, доставая из купленной заранее мужской черной сумочки большие темные очки.

— То что надо! — похвалил гример. — От соплюшек шестнадцатилетних отбою не будет.

Из комнаты вышел Стас, уложил в воротник капюшон с маской.

— Нам пора.

— Рассчитайся с гримером полностью, — попросила Влада. — Думаю, он нас не подведет.

Стас, пожав плечами, отстегнул старику еще одну купюру. Тот принял ее так, словно это была звезда Героя России.

— Всегда к вашим услугам, господа. Но мне тоже пора, — заторопился он и, подхватив портфель, быстро вышел, не попрощавшись.

Стас и Влада вышли следом. На плече Стаса была черная сумка, в руке — учебник химии.

— Ты что, к экзаменам готовишься? — удивилась Влада.

— В свободное от работы время, — буркнул Стас.

Он задержал Владу на крыльце — видно, не хотел, чтобы гример видел, в какую из пяти стоявших у подъезда машин они сядут. Но старик, ни разу Не оглянувшись, быстро дошел до угла дома и исчез.

Стас открыл дверцу белого «гольфа», помог сесть Владе, потом сел сам.

Влада пристегнулась.

— А почему ты сказал, что мы будем со стариком сотрудничать? — спросила она, едва машина тронулась. — Опять готовишь запасной вариант?

— Нет. Я солгал. У гримера должен быть интерес держать язык за зубами — по крайней мере до тех пор, пока Самохвалов не исчезнет из этой квартиры, а там — ищи ветра в поле…

Влада чуточку повеселела.

Стас старается предусмотреть — иногда на ходу, в считанные секунды — каждую мелочь. Может, в этот раз им повезет и поводов для встреч с гримером больше не будет? А ведь он наверняка запомнил ее лицо и запросто сможет составить фоторобот. Впрочем, зачем? Никакого преступления ведь совершено не было… Пока.

— А ты не боишься, что, когда мы с Возняковым приедем сюда через два часа, нас будет ждать наряд милиции?

— Боюсь, — вздохнул Стас. — Но гример боится еще больше. Он же не знает, что нас только двое. Думает так: ну хорошо, этих двоих возьмут. Но пока их расколют — другие десять раз успеют меня убить, и не только меня.

— А кого еще?

— У гримера от двух жен трое детей и шестеро внуков и внучек, которых он безумно любит. Ему и деньги-то нужны, чтобы внуков-внучек привечать. Их к нему на каждые выходные привозят. Он ухитрился сохранить хорошие отношения и с бывшими женами, и с детьми, и всех внуков-внучек между собой сдружил. Возможно, впрочем, это заслуга не его, а третьей жены, с которой он сейчас живет. Она очень любит детей, замужем третий раз, но своих так и не было. Она, наверное, и старика выбрала именно за плодовитость. В общем, вряд ли гример захочет рисковать своими внуками, а ведь мы в его глазах — хладнокровные убийцы, которые не остановятся ни перед чем.

По Каширскому шоссе, как обычно, машины мчались сплошным потоком. Стас, замолчав, старался четко держать дистанцию.

Влада тоже замолчала.

А разве это не так? Разве они — не хладнокровные убийцы, замочившие и замгенпрокурора, и Заваруху, готовые убрать Кукловода и обоих его штампованных? И ведь рука ни у Стаса, ни даже у нее не дрогнет. Еще и радоваться будут, если удастся убить всех троих…

Свернув на Пролетарский проспект, Стас остановился, тщательно обтер платком и завернул в вырванный из учебника листок пули и гильзы, добавил к ним обрывки черной ленты и марли, вышел из машины и выбросил все в большой мусорный контейнер.

Метро «Царицыно» было уже недалеко. Место для парковки Стас нашел достаточно быстро.

— Я подхожу к киоску, ты зыркаешь по сторонам, — по обыкновению распределил он роли. — Чуть что не так, стреляй из пистолета вначале поверх головы для устрашения, потом в бедра, чтобы задержать. У тебя обойма с резиновыми пулями?

— Да. Думаешь, нам что-то угрожает?

— Вряд ли, — беззаботно сказал Стас. — Но, как говорили в тридцатые, «лучше быть начеку, чем в чека».

— Откуда ты знаешь, как говорили в тридцатые?

— Дед отцу рассказывал, а он мне, когда я был маленьким. Отец много чего про своих родственников рассказывал. Хотел, чтобы я четко знал, какого роду-племени, и чтобы не опозорил свой, довольно славный в прошлом, род.

Влада не ответила. Она знала: оба они сейчас подумали об одном и том же.

Оба они навсегда опозорили свои роды. Но со Стаса спрос больше: он мужчина и, возможно, продолжатель рода. А она… Впрочем, если у нее родится сын и станет знаменитым, и кто-то начнет изучать генеалогию, то и мать знаменитости будет отмечена на дереве, а значит, и род отца, прервавшийся на ней, тоже. Вернее, не прервавшийся, а пошедший по линии младшего брата отца — у него растут сын и дочь.

— Ты за обстановкой следишь? — нахмурился Стас.

— В оба, — спохватилась Влада.

— Тогда отстань на десяток шагов и прикрывай мне спину. Да и сама оглядываться не забывай.

— Через каждые сорок секунд.

— Почему через сорок?

— Потом объясню, потом…

Народ в этот ранний час спешил в основном к метро. Но «собачий» киоск уже работал — видно, и в это время находились покупатели, а значит, на месте были и те, кто удовлетворял их спрос. Капитализм-с…

Стас, слегка покачивая черной сумкой, подошел к киоску, а Влада начала зыркать по сторонам.

Она обратила внимание на мужчину, читавшего газету. Стоял он так, чтобы видеть через верхний край газеты «собачий» киоск и действительно время от времени поглядывал на него.

Ну и что? Кто знает, что они сейчас подъехали к киоску? Кто будет их караулить здесь и зачем?

Стас о чем-то поговорил с киоскером, вручил ему черную сумку — киоскер явно отказывался, но потом все-таки взял ее, — и быстрым шагом пошел к «гольфу». Влада еще раз бросила взгляд на подозрительного мужчину — к нему как раз подошла стройная молодая женщина в модном приталенном пальто — и поспешила вслед за Стасом.

— Ну что? — спросила Влада, усаживаясь на переднее сиденье.

— Пусто, конечно, — улыбнулся Стас. — Но зато я вернул Пете сумку с «инструментом». Если нам не удастся захватить Карабаса, от Пети он узнает, что мы выполнили задание, но гонорар не получили и очень по сему поводу расстроились. У нас появится какое-никакое оправдание. Ради чего все, собственно, и затевалось.

— А зачем я зыркала по сторонам?

— Ради тренировки. Кто, например, тебе показался подозрительным?

— Ты.

— Что, неестественно себя вел?

— Терпимо. Но ты ничего не купил в киоске и зачем-то всучил продавцу сумку, которую тот явно не хотел брать.

— Умница! — огорчился Стас. — И почему я не догадался купить у него собачий корм? Тем более что я перед одной дворнягой в долгу.

Он посмотрел на часы.

— Как раз успеваем. Впереди — самая захватывающая часть спектакля.

— Я бы предпочла в это время быть не на сцене, а в ложе бенуара. И даже, пожалуй, не в ложе, а в школе. У нас сейчас как раз литература. Образ Наташи Ростовой в романе Льва Толстого «Война и мир».

— Мы еще будем с тобой читать хорошие книжки. Вот отыграем спектакль…

— Боюсь, нас вызовут на «бис», — хмыкнула Влада.

— Поглядим — увидим…


Глава 9. СТАС

Встреча с Возняковым, замом Самохвалова, была назначена на проспекте Мира, прямо на улице, напротив кафе «Медведь». Встречаться где-либо в помещении — в том же кафе, например, — Возняков категорически отказался. Это несколько осложняло задачу — любой прохожий мог оказаться человеком Вознякова — и в то же время упрощало ее: можно было быстро уехать с места событий.

Стас высадил Владу возле Рижского вокзала минут за пятнадцать до назначенного времени, сам, потратив еще минут десять, припарковался почти напротив кафе и поверх своих номеров прилепил на магнитиках чужие. Машину на ключ запирать не стал, мысленно прорепетировал, как будет срываться со стоянки и сразу же набирать максимальную скорость. Получалось так: если светофор, что возле Рижского вокзала, показывал зеленый и поток машин несколько иссякал, Стас мог выехать со стоянки без проблем. Если же на светофоре горел красный, то Стас, пока включал зажигание, переключал скорость, давал задний ход, тормозил и вновь переключал скорость, как раз попадал под волну машин, стартовавших после переключения светофора на зеленый. Выехать на проспект Мира Стас при таком раскладе не мог: почти наверняка идущая во втором ряду машина стукнула бы в корму «гольфа».

«Придется еще и за светофором следить… — озадачился Стас. — Как будто, кроме этого, мало забот».

Он достал из кармана телефон, набрал номер Влады.

— Антон, видишь светофор на перекрестке? Ты должен начать в тот момент, когда по проспекту Мира светофор переключится на красный.

— Понял. Когда переключится на красный, — подтвердила Влада.

Возняков опаздывал. Влада прошла мимо Стаса, изучающего вывешенное на улице меню, походкой ну очень молодого бизнесмена, спешащего на деловую встречу.

Плохо, что у нее бородка. Запоминается. С другой стороны, без бородки получился бы явный гомик. Эти тоже обращают на себя внимание. Если сейчас за ними наблюдают, то Владу запомнили и, когда она вновь появится в поле зрения, будут внимательно следить за каждым ее движением. Сумеет ли она сделать то, что задумано?

Возняков прикатил на черном «бумере» минут на десять позже назначенного срока. Был он высок, грузен, с обвисшими щеками и двойным подбородком. Вместе с ним из машины вышли двое плечистых мужчин в длиннополых распахнутых пальто. Шарфов нет, под пальто — одинаковые темные костюмы и галстуки с геометрическим рисунком: у одного прямоугольничками, у другого ромбиками.

Кажется, всевозможные шашечки-клеточки модны в этом году. У Вознякова тоже галстук с геометрическим орнаментом.

В «бумере» не осталось никого — если, конечно, четвертый не прятался за спинками сидений, но это вряд ли. Стас повеселел: задача несколько упрощалась.

Он сделал пару шагов навстречу Вознякову. Тот остановился, соблюдая дистанцию метров в пять.

— Представители НПО «Сигма»? — переспросил на всякий случай Стас. Самохвалов достаточно подробно описал Вознякова, но все же…

— А вы — наш будущий чрезвычайно выгодный партнер? — удивился Возняков.

— Мы договаривались поговорить наедине, — напомнил Стас.

— От этих людей у меня секретов нет, — процедил сквозь зубы Возняков. — О чем базар будет? Мое время дорого стоит. И в детский сад я давно уже не хожу, — смерил он Стаса презрительным взглядом.

— Тебе привет с того света. От Самохвалова, — глядя прямо в глаза Вознякову, сказал Стас.

Влада приближалась со стороны центра. Шла она так, что через несколько секунд должна была оказаться между Возняковым и его телохранителями. Один из них взглянул на Владу. Она озабоченно посмотрела на часы и чуточку ускорила шаг.

Автомобили в сторону центра шли сплошным потоком — на светофоре недавно дали зеленый.

Во взгляде Вознякова что-то дрогнуло.

— Самохвалов жив и прекрасно себя чувствует, — уверенно сказал он. В глазах Вознякова промелькнули одновременно и радость, и беспокойство. Радость, потому что человек, угрожавший его благополучию и даже существованию, был наконец мертв. Беспокойство же было вызвано тем, что тайное каким-то образом стало явным. Конечно, так происходит всегда, но не столь же быстро! Получалось, что хорошая новость была сразу же дезавуирована плохой.

— Я убил Самохвалова вчера вечером, — напористо сказал Стас, — а гонорара до сих пор не получил. В мой детский садик его почему-то не принесли!

Влада почти поравнялась с эскортом Вознякова. Один из телохранителей заступил ей дорогу.

— Вам будет удобнее пройти с этой стороны, молодой человек! — сказал он.

В ту же секунду Влада отпрыгнула, словно кошка, испугавшаяся собаки, выхватила пистолет и выстрелила вежливому телохранителю в правое бедро. Он вскрикнул, упал, словно ему сделали подсечку, и схватился за ногу.

Его коллега выхватил пистолет. Стас не знал, что это — «газовик», «резиновик» или боевой, и действовал так, словно спасал жизнь Влады. Вначале он выстрелил в правое предплечье телохранителя, тотчас после этого в левое бедро и, не дожидаясь результата, нацелил пистолет в лоб Вознякову.

— Быстро в машину! В белый «гольф»! Есть разговор! Не поедешь — застрелю на месте!

Возняков со страхом заглянул в зрачок ствола, неуверенно шагнул к ряду припаркованных автомобилей.

— Быстрее! — крикнул Стас. — И не вздумай рыпнуться — в спину тебе направлен еще один ствол!

Возняков наконец оценил обстановку адекватно и почти бегом направился к машине.

Влада, идя следом, держала его под прицелом. Стас, задержавшись на пару секунд, забрал у обоих телохранителей Вознякова пистолеты — один поднял с асфальта, второй, ломая ногти, выдрал из наплечной кобуры. «Вежливый» телохранитель громко стонал, с ужасом глядя на пистолет в руках Стаса, второй от шока потерял сознание.

Когда Стас подбежал к машине, Влада уже определила Вознякова на переднее сиденье и, ни на секунду не выпуская похищенного из виду, усаживалась позади него.

Рванув дверцу, Стас окинул взглядом недавнее поле боя.

Какая-то толстуха визжала, стоя посреди тротуара. Только теперь Стас осознал, что визжать толстуха начала после первого же выстрела и что за десять — пятнадцать секунд, которые прошли с того момента, ее крик стал привычным и незамечаемым, словно тиканье настенных часов, висящих в отцовском кабинете. Еще несколько прохожих жались к стенам, а один подросток даже залег за деревом.

Милиции поблизости, к счастью, не было.

Стас завел машину, дал задний ход. Влада, умничка, все рассчитала правильно: они как раз успели, взвизгнув шинами, выскочить во второй ряд перед волной автомобилей, стартовавших со стороны Рижского вокзала.

А вот маски им надевать было совершенно некогда. Остается надеяться на бороды, грим и очки.

— Пристегнись, — скомандовала Влада, приставив свой «рек» вплотную к затылку Вознякова. Тот никак не мог попасть пряжкой пояса в гнездо. Влада, отобрав у него ремень, натянула его до отказа и зацепила пряжку за крючок, заблаговременно привинченный Стасом к спинке сиденья. Теперь Возняков не только не мог вырваться, но и дышал-то с трудом.

Стас сунул за пояс оба трофейных пистолета. Они мешали, но зато почти не были видны под курткой.

— Оружие есть? — спросил Стас, зло посмотрев на пленника. — Антон, посмотри у него в карманах.

— Н-нет… То есть да. Газовый баллончик в правом кармане, — сказал Возняков и, как выяснилось, солгал: у него было по баллончику в каждом кармане пальто. Тот, что в правом, в футляре. Тот, что в левом, — без футляра, готовый к немедленному применению.

— Вы левша? — спросил Стас и тут же выругал себя за привычное «вы» по отношению к старшим, ко взрослым.

— Какое это имеет значение?

Стас, чуть сбавив скорость и убедившись, что несколько секунд на дорогу можно не смотреть, выхватил пистолет и направил его на Вознякова.

— Антон, проверь внимательнее у него справа под мышкой и за поясом, — попросил Стас.

Влада более тщательно ощупала Вознякова и вытащила из кобуры, висящей на поясном ремне, маленький плоский пистолет.

— Еще хоть какое-нибудь оружие есть? — зло спросил Стас. — Ты рисковал отправиться на тот свет вслед за Самохваловым, кретин! Одно резкое движение — и ты был бы покойником! Ну! Еще оружие, газ, нож?

— Больше ничего нету, — пролепетал Возняков. От его былой самоуверенности на грани наглости не осталось и следа. Он даже в плечах как-то сузился.

Машину Стас вел аккуратно, стараясь не обгонять другие машины — встреча с гибэдэдэшниками могла бы поставить под угрозу всю операцию.

Отъехав от места стычки на безопасное, как показалось Стасу, расстояние, он заехал в какой-то двор, остановился в самом дальнем его конце, попросил «Антона» не спускать глаз с Вознякова, а сам быстро отлепил фальшивые номера и спрятал их в багажнике. Не исключено, что один из свидетелей похищения каким-то чудом запомнил номер, позвонил в милицию и менты уже организовали операцию «Перехват». Но вероятность этого в общем-то невелика. Женщина орала и поэтому ничего не видела и не слышала, остальные тоже больше боялись, чем наблюдали и уж тем более запоминали.

Стас выехал со двора, влился в поток автомобилей.

Возняков, ожидавший, видимо, что его вот-вот высадят, забеспокоился:

— Куда мы едем?

— На опознание трупа, — отрывисто бросил Стас, внимательно следя и за дорогой, и за машинами, мчащимися следом. Нет ли хвоста? Не мелькают ли мигалки?

— Какого трупа?

— Трупа твоего директора, Самохвалова. По твоему заказу мы его вчера вечером убили, но гонорара до сих пор не получили. Где наши бабки?

— Я не желаю участвовать ни в каком опознании! Куда вы меня везете?!

— На рандеву с директором, — терпеливо повторил Стас.

— Вы же его убили?

— И хотим показать товар лицом.

— Зачем?

— Повторяю для особо непонятливых: чтобы получить за него деньги.

— Я вам товар не заказывал. Я вообще коммерцией не занимаюсь!

— Вы — нам — не заказывали. Но вы — нам — через посредника — заказывали. И вот что, без глупостей! — прикрикнул Стас, заметив, что Возняков ёрзает под ремнем, пытаясь отвоевать для себя хоть немного свободы. — Мы заинтересованы в том, чтобы вы еще некоторое время были живы, дабы получить причитающиеся нам деньги, но не настолько, чтобы рисковать из-за денег и вашей жизни собственной свободой! Мой напарник пристрелит тебя при первом же резком движении.

— Пристрелю, — равнодушно подтвердила Влада. — В натуре.

Дальше ехали молча. Стас по-прежнему внимательно следил через зеркало заднего вида, нет ли погони или, еще хуже, «хвоста». Но все вроде было чисто.

Машину он подогнал вплотную к подъезду, чтобы как можно меньше случайных свидетелей видели, как они входят в дом. Стянув с шеи кашне, Стас обмотал им руку с пистолетом, предупредил Вознякова:

— Идите первым, квартира на первом этаже, крайняя левая дверь. Позвоните четыре раза. Одно резкое движение — и получите первое предупреждение. Первое предупреждение — пуля в живот.

После каждой фразы Стаса Возняков услужливо кивал и даже слегка улыбнулся. Похоже, он ожидал худшего. Удара рукояткой пистолета по затылку, например.

Влада вышла из машины первой и только после этого, протянув руку, сбросила с крюка пряжку ремня безопасности. Возняков неуклюже вылез. Стас закрыл двери и включил противоугонную систему: не хватало еще в самый нужный момент остаться без машины. В подъезд он вошел, отставая от Вознякова на три шага, чтобы тот не мог неожиданно ударить ногой или рукой и, с другой стороны, не успел чухнуть вверх по лестнице. Но Возняков послушно подошел к двери, четыре раза нажал на кнопку звонка.

Это был сигнал Самохвалову лечь на пол и принять позу мертвеца.

Стас почувствовал, как бешено колотится сердце. Если Самохвалов устроил какую-нибудь самодеятельность или гример навел на квартиру ментов…

На звонок, естественно, никто не бросился открывать дверь.

— Интересно, куда это Калым делся? — раздраженно спросил Стас у Влады и еще раз четырежды нажал на кнопку. Не дождавшись звука шагов за дверью, Стас достал из кармана ключ.

Громко клацнул замок.

Стас толкнул дверь, коротким движением скрытого под кашне пистолета приказал Вознякову войти. Сам вошел следом, включил в прихожей свет.

— Подождите секунду, — приказал он Вознякову и Владе. Набросив кашне на шею, Стас рывком распахнул дверь в комнату и прыгнул на ее середину, настороженно поводя стволом из одного угла в другой.

Самохвалов лежал на полу, нелепо подогнув руку. Кровь на полу и на голове уже застыла и стала темно-бордовой.

Больше в комнате никого не было.

Стас, не опуская пистолета, заглянул на кухню, потом в туалет и ванную.

Никакой засады в квартире не было. Но это, конечно, не значило, что через пять минут в мегафон не скажут: «Вы окружены! Выходите с поднятыми руками!»

Стас вернулся в прихожую, расстегнул куртку, не спуская с Вознякова пистолета, гостеприимно махнул стволом: проходи, дескать, в комнату, сейчас чай пить будем.

Возняков вошел в комнату, затравленно огляделся, увидел «труп» и, словно наткнувшись на стеклянную стену, остановился.

— Я не понимаю, зачем вы меня сюда привезли! — прошипел он. — Я не имею к этому никакого отношения!

— И поэтому ходишь, вооруженный до зубов и с двумя телохранителями? — усомнился в сказанном Стас. — По твоему заказу мы убили директора «Сигмы», но гонорар не получили. Где деньги?

— Какого директора?! Немедленно выпустите меня отсюда! — завизжал Возняков.

— Не делай лицо лопатой, — брезгливо поморщился Стас. — Мы прекрасно знаем: музыку заказывал ты.

— Похоронный марш, — добавила Влада хриплым голосом. — Но если мы сегодня же не получим гонорар, этот марш будет звучать и по тебе.

— Вот товар. Где деньги? — спросил Стас. Подойдя к «трупу», Стас слегка пнул его ногой. — Ладно, что на него смотреть… Идем на кухню, поговорим.

Стас стволом пистолета качнул в сторону кухни. Возняков чуть ли не бегом бросился к двери. Видно, труп умершего насильственной смертью человека он видел впервые.

«В отличие от нас с Владой», — спокойно подумал Стас. И разозлился: если бы каждого заказчика убийства перед тем, как получить от него аванс, тыкали, словно паршивого кота, в лужу свежей человеческой крови, вполне возможно, половины убийств не случилось бы. Но только половины — ненависть людская способна выдержать любое зрелище. И не только выдержать, но еще и насладиться им.

— Вы что, пытали его? — спросил Возняков, едва за замыкавшей шествие Владой закрылась дверь. Видно, вспомнил, что труп был в наручниках.

— Он почему-то не хотел говорить, где спрятаны его деньги, — пожал плечами Стас. — Пришлось немного с ним поработать. Оказалось, он пытался утаить целых пятнадцать тысяч баксов.

— Вы всегда пытаете своих жертв перед тем, как убить? — содрогнулся Возняков.

Видно, для него убийство соперника было до сих пор действом абстрактным, вроде заказа билетов на поезд. Позвонил, заплатил, и через некоторое время тебе их принесли. А тут даже и приносить ничего не должны были. Просто жена — теперь уже вдова Самохвалова — позвонила бы по телефону, сообщила о гибели мужа, попросила бы помочь с похоронами… Возняков отдал бы все необходимые распоряжения, выделил максимально возможную материальную помощь, а сам укатил в срочную командировку. К очной ставке с трупом он явно не был готов. А ведь мог бы подойти, приложить руку к шее, проверить, не бьется ли под пальцами тоненькая синяя жилка… Стас собирался, повернись ситуация таким боком, ударить Вознякова рукояткой пистолета по голове и начать пускать пену изо рта — дескать, сейчас сорвусь, а тогда я за себя не отвечаю, — но к «трупу» его не подпустить. К счастью, не пришлось.

— Нет, — беззаботно ответил Стас. — Обычно останавливаем парой выстрелов, контрольный в голову — и делаем ноги. Но с Самохваловым пришлось малость повозиться — мы знали, что у него есть деньги. Вы, я уверен, тоже не бедны. Где наш гонорар?! — резко изменил он тон и приставил пистолет ко лбу Вознякова. Влада, зайдя сбоку, тоже нацелила на него свой ствол.

— Я… Мне… — залепетал Возняков.

Стас изо всей силы ткнул ему стволом в солнечное сплетение.

Возняков согнулся.

— Я-е-е… Е… Я… Щас… Только не бейте… У меня… печень…

— У всех печень. Где деньги?! — заорал Стас, приподнимая стволом подбородок Вознякова. Тот задрал голову и стал похож на человека, смотрящего на звезды. Хотя эта свинья явно никогда не восторгалась картиной звездного неба над своей головой.

— Аванс я отдал Кучеру, еще три недели назад, — раскололся наконец Возняков. — Остальные, как и договаривались, по окончании работы.

— Где тусуется Кучер? — быстро спросил Стас и сильнее надавил стволом на подбородок Вознякова.

— Я не знаю…

Стас снова ткнул стволом Вознякову под ребра.

— Хры… Уах… — согнулся Возняков. — Я скажу… Только не бейте…

— Я еще не начинал, — зловеще предупредил Стас. — Сейчас мы наденем на тебя наручники, и вот тогда…

— У Кучера бар… На Шаболовке… Там он обычно и ошивается. Только не говорите ему, что это я сказал…

— Ты сам ему скажешь. Нет у тебя другого выхода. И у меня — тоже нет.

Возняков медленно выпрямлялся, держась рукой за правый бок. Возможно, у него и в самом деле была больная печень. Или он притворяется, усыпляя бдительность похитителей? Нужно будет сказать Владе, чтобы не спускала с него ни глаз, ни пистолета.

— Антон, подержи-ка его на мушке… Руки за голову! Лицом к стене!

Возняков безропотно исполнил приказание.

Стас тщательно обыскал карманы его пиджака, брюк, похлопал ладонями по бедрам и голеням. Но больше оружия у Вознякова не было. Стас вернул ему бумажник, зажигалку и прочую мелочь, выуженную из карманов.

— Едем к Кучеру. Без тебя он не расколется. Скажешь потом, что мы тебя вынудили под угрозой смерти. Это, собственно говоря, полностью соответствует. А я при прощании Кучеру скажу так: «Обидишь чем-нибудь Вознякова — пристрелю как собаку». И я действительно возьму тебя под защиту, хоть ты дерьмо и после очной ставки и тебя, и Кучера стоило бы пристрелить. Но я этого не сделаю. Поехали!

Возняков, которому так и не приказали снять пальто, вспотел. Две струйки уже стекли по его щекам, капельки собрались на верхней губе и на лбу.

— Мне бы умыться… — робко попросил он.

— У вас есть платок, правда, не очень свежий. Оботритесь и едем, времени нет, — заупрямился Стас. Неизвестно еще, что он может выкинуть в ванной. Мужик здоровый все-таки, хоть и с больной печенью.

Возняков обтерся, скомкал платок, сунул его в карман пальто. Вид у заместителя директора был довольно жалкий.

— Минутку… Я записку Калыму напишу. Пусть с бригадой подъезжает к этому бару на Шаболовке. Как он, кстати, называется? Адрес?

— Впрочем, лучше я Калыму позвоню, — изменил решение Стас после того, как Возняков назвал адрес.

Когда они проходили в прихожую, Возняков старался не смотреть в сторону комнаты, в которой лежал «труп». Стас, напротив, зашел в комнату, не забыв закрыть за собой дверь, наклонился над Самохваловым — тот замер, словно букашка, которой угрожает опасность, — и развязал ему ноги.

— Через два-три часа я вас освобожу окончательно, — шепнул Стас. Он очень надеялся, что так и произойдет, что не только Самохвалов, но и они с Владой вернут себе наконец долгожданную возможность жить, как живут все нормальные люди, и НЕ убивать.


Глава 10. ВЛАДА

Бар оказался небольшим. Справа — шесть четырехместных столиков в два ряда, слева — полочка вдоль стены с полудюжиной высоких табуретов, прямо — стойка. Из-за стойки выглядывала голова черноволосого, в мелкие кудри, бармена и светловолосая, с аккуратной прической, официантки. Вторая девушка, брюнетка со стрижкой «каре», убирала посуду со стола. Заняты были только два столика, судя по всему — случайными посетителями.

«А ведь здесь в это время могла проходить какая-нибудь сходка авторитетов. Или бригадиры могли оттягиваться. И что бы мы тогда делали? — подумала Влада. — Все-таки Стас авантюрист, хоть и пытается предусмотреть все варианты и не забыть ни одну мелочь. Но пока нам везет… Пока».

— Вызови Кучера в подсобку, — вполголоса приказал Стас. — Скажи, что мы с тобой и что дело очень важное.

Они подошли к стойке: Возняков впереди, Стас и Влада чуть сзади. Влада знала, у Стаса в левом кармане — «гамо» с уже проколотым баллончиком, в правом — модернизированный «Макаров», унаследованный от одного из телохранителей Вознякова. Курточка Влады была застегнута — ведь под нею женский брючный костюм! — но в левом кармане лежал плоский пистолетик Вознякова, из которого она стрелять не собиралась. Ну, разве что в случае крайней опасности, и то по ногам. Правый карман оттягивал такой же, как у Стаса, «гамо». Из пневмашки Влада стрелять тоже не хотела, но опять-таки — если припечет…

Кучер, завидев заместителя директора «Сигмы», перестал болтать с официанткой и встал.

— У нас возникли проблемы, — хриплым голосом сказал Возняков. — Надо бы их перетереть.

— Я сейчас, — бросил Кучер официантке и, мотнув головой, пригласил Вознякова пройти за стойку. Слева от полок с бутылками была узкая дверь, ведущая, видимо, в подсобку.

— Выбирайте столик, мальчики, — приветливо улыбнулась официантка Стасу и Владе, выходя из-за стойки.

— Мы по делу, — буркнул Стас и, чуточку оттеснив опешившую официантку, быстро прошел вслед за Кучером и Возняковым. Влада юркнула за ним.

— Это еще кто? — скривился Кучер.

— Они со мной. Точнее, я с ними, — виновато улыбнулся Возняков.

По сравнению с парадным залом бара подсобка была никакой. Грязный цементный пол, штабели ящиков, стружка на полу… Слева выгорожен небольшой кабинетик: обшарпанный стол, потертый диванчик, два стула, садиться на которые опасно если не для жизни, то, во всяком случае, для мягкого места.

В подсобку вели еще две двери — одна из зала, вторая, двустворчатая, со двора. Первую Влада немедленно закрыла па ключ, благо он торчал в замочной скважине, вторую начала закрывать на засов, когда Кучер, прошедший было в свой кабинетик, возмутился:

— Что вы тут хозяйничаете? А ну…

Стас выхватил из кармана пистолет — он выглядел внушительнее, чем револьвер, — и навел его на Кучера.

— Лицом к стене! Быстро!

Влада, справившись с засовом, выхватила свой «гамо» и тоже направила его на Кучера.

— Дернешься — башку продырявлю, — пригрозила она хриплым голосом.

Кучер, нимало не испугавшись, переводил взгляд с Влады на Стаса, потом на Вознякова и обратно.

— Что это за молокососы? Из каких яслей ты их привез? У них даже бороды еще толком не растут.

— Это они меня привезли, — грустно сказал Возняков. — Они убили Самохвалова, но денег не получили и наехали на меня. Не стоит их недооценивать.

— Это — киллеры?! — не поверил Кучер. — Мальчик, опусти дуру, она может выстрелить, — развязно приказал он Стасу. — А ты, пидар, из своей фукалки можешь по воробьям пострелять. Открой засов, выйди во двор… Ты что, не понял, что я тебе сказал? — шагнул он к Владе.

Она бросила быстрый взгляд на Стаса: «Стрелять?» Он чуть заметно качнул головой: «Нет! Я сам!»

В руке Стаса появился пневматический револьвер. Сухо щелкнул выстрел. Кучер, дернув головой, схватился за правое ухо. Лицо его исказила гримаса боли, из-под пальцев потекла кровь.

— Ты что наделал, сопляк?! — изумленно прошипел он.

— Повесил тебе сережку на одно ухо. Следующий выстрел будет в глаз, — равнодушно объяснил Стас.

Кучер потрогал пальцами ухо: действительно, крохотная пулька с перышком-стабилизатором попала прямехонько в мочку. Он выдернул пульку и взвыл:

— Ну, придурок, выбирай для себя гроб и заказывай похоронную музыку!

Он дернулся было в сторону Стаса, но тот еще раз выстрелил. Пулька попала в правую кисть Кучера.

— А-а-а! — заорал Кучер, поднося руку ко рту и пытаясь по-собачьи вначале выкусить пульку, а потом зализать рану.

— Больше предупреждений не будет, — все тем же равнодушным голосом предупредил Стас. — В следующий раз продырявлю ногу из боевого.

Он спрятал «гамо» и снова направил на Кучера «Макаров».

На этот раз Кучер ему поверил и дергаться не стал, только пригрозил:

— Да Горчичник тебя в нужнике утопит! Только вначале опустят вас обоих…

Кровь обильно текла и из его руки, и из уха.

— Антон, дай им бинт, — приказал Стас.

Влада вспомнила, что бинт и йод у нее в правом нагрудном кармане, протянула то и другое Вознякову, приказала хриплым голосом:

— Окажите пострадавшему первую помощь.

Возняков подошел к Кучеру.

— Я же говорил, не стоит их недооценивать. Они стреляют без предупреждения.

— А-а-а! — взвыл Кучер, когда Возняков прижег ранку на мочке йодом. — Ёо-о!!!..!! — в три этажа покрыл он Вознякова, когда тот, не мешкая, вылил полпузырька на раненую руку.

— Мы действительно киллеры. Дело сделано. Где деньги? — спросил Стас, нацеливая пистолет в лоб Кучеру. Влада сменила позицию и держала под прицелом обоих — и Вознякова, и Кучера.

— Ребята, вы только не нервничайте, — резко изменил тон Кучер. — Задаток я уже отдал бригадиру Горчичника. Остальные, как и договаривались, заказчик передаст мне после получения квитанции.

— Квитанцию я уже получил, — перебил его Возняков, и по голосу было понятно, что никакого удовольствия от этого он не испытывал.

— Где остальные деньги?! — взревел Стас, приставляя пистолет ко лбу Вознякова. Тот перестал бинтовать руку Кучера и в страхе поднял руки.

— В сейфе, на работе… Я же не знал, что их придется отдавать прямо сейчас… Мы можем съездить…

— Не сомневайся, так и сделаем. — Стас вновь направил пистолет на Кучера. — Где найти Горчичника?

— Ну ты, блин, даешь… — озадачился Кучер. — Вы же на Горчичника и работаете, как я понял. И что, не знаете, где его база?

— Мы работаем на того, кто больше заплатит, — процедил сквозь зубы Стас. — Но Горчичник нанял нас через агента, напрямую мы с ним не контачили. Повторяю вопрос: где найти Горчичника?

— На базе, где же еще… Он там безвылазно сидит со своим гаремом.

— Где база, придурок? — терял терпение Стас. Вернее, разыгрывал потерю терпения, но получалось у него довольно убедительно.

«Вот если бы не влипли в эту гребаную Игру, Стас, вполне возможно, мог бы пойти на актерский факультет театрального, — некстати подумала Влада. — А что? У него вполне получается. Играл бы каких-нибудь киллеров или бандитов — отбою не было бы от предложений сниматься. Искусство должно отражать жизнь, а жизнь у нас сейчас такая, что только актеры амплуа «бандит» и будут всегда заняты».

— Где-то за городом, в районе Троицка. Где точно — не знаю, Горчичник меня своим гаремом попользоваться не приглашал, — криво усмехнулся Кучер.

Возняков закончил бинтовать рану, и Кучер, морщась от боли, изменил позу.

— Звони ему. Пусть приезжает. Немедленно! — приказал Стас.

— Ты хоть и киллер, а косишь под лоха, — постепенно успокаиваясь и приходя в себя, сказал Кучер. — Сам Горчичник выезжает на места крайне редко и только в исключительных случаях, на двух джипах с бригадой из семи человек, вызов стоит штуку баксов, полная такса разборки зависит от того, между кем, за что и на какую сумму. Не думаю, что ваш случай его заинтересует. И не дай бог, если заинтересует — ответчик-то один из его бугров, а он своих в обиду не дает. Так что ловите того из его бригадиров, с кем работали. Он, может, и согласится приехать — чтобы вам задницы надрать, — осклабился Кучер.

В дверь подсобки застучали.

— Кучер, открой! У нас пиво кончается!

— Скажи им, чтобы наливали взамен шампанское! — вполголоса приказал Стас.

— Я занят! Пусть подождут десять минут! — крикнул Кучер сквозь дверь довольно-таки бодрым голосом.

— Вызывай бугра, с которым ты связан, — сказал Стас. — Где телефон?

— В кабинете. Но это пятьсот баксов, и как я потом перед ним оправдываться буду?

— Разговаривать с ним — не по телефону, конечно, — буду я. Твое дело — прокукарекать. Вот деньги.

Стас, не сводя глаз и пистолета с Кучера и переминающегося рядом с ним Вознякова, вынул из левого кармана брюк вначале четыре сотенные, потом добавил к ним еще одну, протянул Кучеру. Тот кошачьим движением сцапал деньги, прошел в кабинет. Пока он — левой рукой — набирал номер, Стас и Влада не спускали глаз с кнопок телефона, стараясь запомнить цифры.

— Базарь только по-деловому. За одно лишнее слово я прострелю тебе ногу, за два — просверлю дырку в башке.

Кучер криво усмехнулся.

— Не дрейфь, киллер! Я сам хочу, чтобы бугор приехал и познакомился с вами поближе! Алло, приемная? Мне нужен Серьез, по срочному делу… Очень срочному… Такса уже приготовлена… Кучер, он знает… Сейчас меня на него переключат, — доложил Кучер, прикрыв ладонью трубку.

— Серьез? Это Кучер. Тут у нас разборка случилась, мне ухо и руку продырявили. Ты не мог бы подвалить с бригадой, прямо сейчас?.. Не, сами не можем разобраться. Двое, только двое… Через два часа я кровью истеку… Сейчас… Срочный вызов стоит семьсот, иначе через два часа. Добавите? — почти жалобно спросил Кучер.

Стас молча отогнул еще две сотенные.

— Ага, согласны! Ждем! Точно, двое пацанов, но с пушками, пускают их в ход, даже если на них птичка капнет! Ждем!

Кучер явно обрадовался. Еще бы: эти два лоха сами залетели в клетку, и дверца вот-вот захлопнется.

Интересно, Стас хоть понимает, что делает?

— Ты зачем ему сказал, что нас только двое?! — не предвещающим ничего хорошего голосом спросил Стас. — Зачем сказал, что мы с пушками? Я тебя просил об этом?!

— Так Серьез же спрашивал… Он всегда вентилирует обстановку… — начал отодвигаться к стене Кучер.

— А ну лицом к стене и руки на затылок! Быстро! — качнул стволом пистолета Стас. Кучер, наученный горьким опытом, быстро повернулся к стене.

— Ты тоже лицом к стене! — бросил Стас Вознякову. Тот исполнил приказание, словно хорошо обученная собака.

— Через сколько минут приедет Серьез? — спросил Стас, ткнув стволом в затылок Кучера.

— Через полчаса.

— Через полчаса от Троицка сюда не доедешь. По какому номеру ты звонил? Отвечай быстро!

Кучер быстро назвал номер и добавил:

— Это мобильник. Серьез как раз был в Москве и поэтому приедет быстро.

— А секретарь — тоже на мобильнике сидел?

— У них там связь отлажена — как в Кремле. Через секретаря на любой номер можно выйти — мобильный, не мобильный, спутниковый…

Влада несколько раз повторила про себя номер. Раз Стас спросил, значит, может пригодиться. Кажется, Кучер не врал — примерно этот номер он и набирал, когда звонил.

Стас подал Владе знак. Вынув инъектор, она на цыпочках подошла к Кучеру, всадила ему в толстую задницу иглу и одним махом ввела усиленную дозу снотворного. Почти мгновенно переместившись, она повторила ту же процедуру для Вознякова.

Кучер, дернувшись, схватился за место, в котором почувствовал боль. Но сделал он это правой, раненой рукой, и тут же отвел ее в сторону.

— Стоять! Бояться!! — проревел Стас, тыча стволом пистолета ему в спину и помогая возвратить руку на затылок.

Возняков тоже дернулся, но опускать руку не посмел.

— Что вы сделали, суки? — зло спросил Кучер. Рука его, теперь левая, так и норовила съехать с затылка, и Стас снова ощутимо ткнул его стволом под ребра.

— Прививку от жадности, — сказала Влада. — Теперь, прежде чем протянуть загребущие руки за кровавыми деньгами, вы десять раз подумаете, стоит ли это делать.

В дверь подсобки застучали уже кулаками.

— Мальчики! Что у вас там происходит? — спросила через дверь официантка.

— Все в порядке, пиво пьем! — крикнул в ответ Стас.

— Что вы… — теперь уже удивленно начал спрашивать Кучер, но, не закончив фразы, медленно стек по стене, словно капля воска по свече, и замер на полу. Рядом с ним прикорнул и Возняков.

Стас немедленно забрал у Кучера свои доллары.

— Уходим! Через двор! — показал он на двустворчатую обшарпанную дверь.

На кольце засова висел открытый висячий замок с торчащим из него ключом — видимо, в дополнение к внутреннему замку дверь запиралась еще и снаружи. Выходя, Стас поднял тяжелую планку и закрыл обитые оцинкованным железом двери на «висячку».

— Зачем ты это сделал? — не поняла Влада.

— Полчаса — долгий срок. В бар могут привезти продукты, официантки начнут любопытствовать, почему Кучер не открывает и не отзывается…

— А не проще было дождаться Серьеза прямо здесь? — решила Влада проверить сообразительность Стаса.

— Ни одна мышка не дожидается кошки, сидя в мышеловке. А подсобка для нас — та же мышеловка.

После полумрака подсобки дневной свет казался Владе ослепительно ярким.

— И что дальше? — спросила она, вполне удовлетворенная результатами проверки интеллектуальных способностей Стаса.

— Возвращаемся к машине и ждем Серьеза. Если Серьез — это Карабас, захватываем его. Если кто-то другой — выслеживаем базу, а потом подкарауливаем Карабаса возле нее.

— А может, вернемся в бар? Разгримируемся, официантка нас не узнает, займем столик с хорошим сектором обстрела…

— Они не войдут в бар все сразу. Кто-то на улице останется, кто-то в подсобку со двора ломанется. И что мы тогда будем делать?

— Вернемся к машине.

— Если мы разгримируемся, нас сразу же узнает Кукловодов, со всеми вытекающими последствиями. Если останемся при бородах — узнают официантки.

— Ладно, делай как знаешь.

Придирчиво оглядев друг друга и убедившись, что никаких огрехов в одежде и гриме нет, Влада и Стас быстро обогнули какие-то пристройки и через арку соседнего дома вышли на улицу.

— Сядь, пожалуйста, на заднее сиденье, — попросил Стас.

— Зачем?

— Еще не знаю, но так будет лучше.

— Как прикажешь, командир!

Стас отогнал «гольф» подальше от входа в бар.

— А как же мы увидим, Кукловодов приедет или кто другой? — удивилась Влада.

— У меня есть хороший бинокль. Отец подарил, вместе с книгой «Пятнадцатилетний капитан». Угадай, сколько мне исполнилось в тот день?

— Сам дурак, — обиделась на всякий случай Влада.

— На, осваивай оптику.

Стас достал из «бардачка» бинокль, помог Владе отрегулировать межцентровое расстояние под ее глаза, а сам вышел из машины.

Влада убедилась: через бинокль вход в бар действительно прекрасно виден. Минут пять она развлекалась, рассматривая людей в дальнем конце улицы.

Вернулся Стас.

— Ну, как оптика?

— Отличная! А ты что делал?

— Поменял наши номера на фальшивые.

— Зачем?

— Если приедет не Карабас, нам придется потом выслеживать этого Серьеза. Они могут обнаружить слежку, потом выяснят в ГАИ, кому принадлежит машина. Кукловодову наверняка не понравится, что мы опять пытаемся его вычислить. Пусть он, по возможности, не знает об этом. Легенда такая: мы пытались выяснить, у кого деньги, убедились, что ни у Вознякова, ни у Кучера их нет, а встречаться с Серьезом передумали, потому что испугались.

— По-моему, ты опять намудрил — и с легендой, которой даже такая наивная дурочка, как я, ни в жисть не поверит, и с номерами. А если машину, на которой увезли похищенного Вознякова, уже ищут? А что, если тебя элементарно гибэдэдэшник остановит за превышение скорости, а номера в правах и на машине не совпадают?

— Я тоже вначале хотел оставить свои номера. Но Карабаса я боюсь больше, чем ментов. А гаишникам, если просто так остановят, не из-за похищения, скажу, что это приколы «Городка».

— Какого городка?

— По телеку передача такая есть. Они то якобы слепого за руль посадят, и бравые гаишники принимают это как должное, то на троллейбус номера прицепят, то частнику чужие номера, а потом сделают вид, что это уже не его, а их машина.

— А если тебе не поверят?

— Мне, может, и нет, но Бенджамину Франклину — непременно поверят!

— При чем здесь Франклин?

— При том, что его портрет изображен на американской сотенной. Бенджамину Франклину все верят!

— Тебе не кажется, что ты с каждым днем становишься все более циничным?

— Это потому, что с каждым днем я все лучше узнаю людей.

— Ты всерьез или ёрничаешь? — начала сердиться Влада.

— Ёрничаю. А если серьезно, то жизнь и в самом деле становится все более циничной. Даже я это замечаю, а отец — он и вовсе этот наш «привитой капитализм» не приемлет. Говорит, что «развитой социализм» был гораздо человечнее.

— Не люблю политику.

— Я тоже. Ты за входом в бар следишь?

— Поглядываю. Полчаса еще не прошло ведь?

— Еще нет. Значит, действуем так…

Стас изложил откорректированный план действий. Он показался Владе излишне сложным. Но Стас, как обычно, постарался предусмотреть все мелочи и все случайности. Оказывается, даже машину он отогнал подальше от бара потому, что люди Серьеза, если они не дураки, подкатив к бару, первым делом обшарят глазами все стоящие поблизости машины. А вот на подъехавших позже них никакого внимания скорее всего не обратят.

— Короче, что мы делаем? — не выдержала Влада. — Скажи в двух словах, а то я уже запуталась.

— Делаем так: если удается опознать Карабаса — он, наверное, будет без бороды и очков, хотя возможно и обратное, — сразу стреляем в конечности его шестерок, в правую руку и все равно какую ногу каждому. Я беру на себя двоих замыкающих, ты — двоих первых. Потом ты контролируешь штампованных. Если кто-то проявляет активность, обездвиживаешь ему левую руку, если они занялись собою — не трогаешь, но не спускаешь с них глаз, пока я не посажу Карабаса в машину, — вдруг кто-то из шестерок проявит излишнее рвение и попробует стрелять раненой или левой рукой.

— А если их будет семеро?

— С семерыми Горчичник ездит. А Кукловодов, как ты помнишь, всегда с двумя. У тебя что, мандраж?

Влада прислушалась к себе.

А ведь и в самом деле сердечко колотится так, словно…

Словно ей первый раз предстоит убить человека.

Вспомнив, кто она теперь есть, Влада мгновенно успокоилась. Ну, убьют ее сейчас, ну, оттрахают перед этим всей бригадой — что от этого изменится? Жизнь-то все равно кончилась. Осталось только дотянуть как-нибудь до прихода костлявой, и чем быстрее она придет, тем лучше.

— Представь, что мы вновь в Игре. Сейчас приедет людоед с парой-тройкой вампиров. Кровопийц нужно перестрелять, людоеда взять живым. И не с таким справлялись!

— Не надо меня подбадривать, я уже в норме, — улыбнулась Влада и погладила Стаса по руке.

«А он молодец, догадался, что я трушу, быстрее меня, — оценила Влада. — Наверное, из него и в самом деле получился бы неплохой муж — внимательный, заботливый…»

Она впервые представила Стаса в качестве будущего мужа, удивилась и разозлилась на себя за это.

Надо же, нашла время… Тут до смерти четыре шага, а она…

— Кажется, приехали, — сказал Стас. — Сними пистолет с предохранителя.

— Какой?

— Настоящий!


Глава 11. СТАС

Влада явно нервничала. Стас, хоть ему и казалось, что он в норме, сильно подозревал, что это спокойствие Маяковского: «А лицо мое видели вы, когда