КулЛиб электронная библиотека 

Битва троллей [Кристоф Хардебуш] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Кристоф Хардебуш Битва троллей

Посвящаю любимой


Персонажи

Тролли

Род Нарда

Друан — предводитель троллей на поверхности земли

Грена — юная охотница

Керр — воспитанник Друана

Пард — предводитель рода троллей под землей

Ремм — лазутчик

Зек — охотник

Врок — молодой охотник


Род Турка

Кас — охотник

Драк — охотник

Ферс — лазутчик

Джракс — воин

Керу — немая тролла, целительница

Шляйхер — лазутчик

Турк — предводитель


Тролли Анды

Анда — предводительница

Арк — охотник

Сбон — охотник


Умершие

Рох — убит на земле одним из зраикасов

Цдам — убит марчегом Цорпадом

Влахаки

Вольные влахаки

Андрес — слуга в Теремии

Костин Кралеа — управитель замка в Дабране, ранее был художником в Теремии

Флорес сап Дабран — наемница из Теремии, сестра Стена сал Дабрана

Ионна сал Сарес — властительница всех вольных влахаков, называемая также Львицей из Дезы, резиденция которой располагается в Теремии

Истран Оханеску — дворянин со двора Ионны

Калинэ — ведунья, прорицательница при дворе Ионны

Лареа — трактирщик в Теремии

Леанна сал Паскали — дворянка со двора Ионны и управительница

Ливиан — целительница

Маниу — солдат в Теремии

Микон сал Долеорман — боярин из Долеормана

Неагас — воин из Мардева

Раяв — солдат в Теремии

Риклеа — управляющая в Дабране

Стен сал Дабран — боярин Дабрана, супруг Висинии

Вангелиу — прорицатель, колдун, вызывающий духов

Василе — солдат в Дабране

Висиния сал Сарес — сестра Ионны сал Сарес, супруга Стена


Исторические персонажи и другие

Анеа — историческая королева

Леан — историческая королева

Натиоле Таргузи — мятежник из Мардева

Раду — первый исторический король, называемый также Святым

Тиреа — последний исторический король

Масриды и сцарни

Двор Бенезаров

Ферал — солдат

Гиула Бекезар — властитель Сиревы, резиденция располагается в Турдуе

Игнак — оружейник

Ириния — женщина-солдат

Кевес — лазутчик

Маиска — женщина-солдат

Оден — баро в Сиреве

Рурьос — баро в Сиреве

Саньяс — священник культа Альбус Сунас

Сцаб — солдат

Тамар Бекезар — сын марчега Гиулы


Двор Сциласа

Ласцлар Сцилас — властитель Валедоары, резиденция располагается в Брачаце


Исторические персонажи и другие

Аркас Диммину — исторический король

Скилои Касцон — правая рука Цорпада

Цорпад Диммину — исторический марчег


Дирия

Аттага — церемониймейстер Саргана

Балаос — личный охранник Саргана

Гермера — танцовщица и наложница Саргана

Сарган Вульпон — бывший шпион

Эльфы

Рувон — предводитель народа эльфов

Тарлин — прорицатель народа эльфов

Пролог

Глубоко под землей, скрытый скалами и камнями, в глубоком сне покоился дух темноты. Там не было ни палящего солнца, ни пронизывающего ветра, ни смены дня и ночи — лишь вечная темнота и покой. Тепло окружающего мира окутывало его тело, сдерживая холод, который так и грозил вырваться из него.

Боли стихли, оставив лишь далекое воспоминание. А может, даже и меньше того. В его подавленной душе перемешивались реальность и галлюцинации, явь и сон…

Высоко над ним земля была покрыта снегом. Он чувствовал прохладу этого белого покрова. Земля спала; все живое затихло, ожидая весны.

Спокойствие радовало дух темноты, хотя он и не знал, почему именно.

Если наверху было неспокойно, то его сны становились еще более мрачными, а воспоминания — кровавыми. Если же его сны и воспоминания становились мрачными и полными крови, тогда и наверху начиналось волнение и беспорядки.

Даже из глубины земли он чувствовал, как его дети ходят по ней. В его воспаленном ненавистью мозгу мелькало множество картин, значение которых он уже даже не мог понять. Они не имели никакого смысла, хотя тихий внутренний голос подсказывал, что когда-то было по-другому. Но даже и этот голос говорил запутанно, непонятно, был полон лжи и противоречий. И понимание этого терзало его сознание, оставляя раны.

Его тело было разбито, а дух расколот.

И тут он почувствовал, как что-то приближается, дитя скал и камней. Страх пронзил дух темноты.

Он почувствовал гнев и ненависть. Затем пришла боль, которая вырвала его из сна и вернула в жестокий мир, где все было мрачным и не имело смысла.

1

Крики разносились по ходам и пещерам, эхом отражаясь от каменных стен, из-за чего казалось, будто преследователи окружают со всех сторон. В узком туннеле их крики были похожи на лай своры кровожадных монстров. Слабенький свет дрожал на ветру и отбрасывал искаженные тени на стены скал. Преследовавшие охотники неумолимо приближались. Обостренный нюх уверенно вел их к своей добыче. «А добыча — это мы», — в отчаянии подумал Керр. Он каждой мышцей чувствовал напряжение этого долгого безоглядного бегства. Изнеможение и усталость уже давно легли на плечи свинцовой тяжестью, однако Керр заставлял себя бежать дальше, ведь даже минутная остановка могла означать верную смерть. И все же он уже спрашивал себя, сколько еще сможет пробежать, прежде чем окончательно выбьется из сил.

— Еще немного, — неожиданно пропыхтел позади Друан, словно прочитал мысли молодого тролля. — У нас получится.

В ответ Керр смог выдавить лишь утвердительное мычание, так как на большее его дыхания не хватило, и даже после этого усилия пришлось жадно хватать ртом воздух. Он почувствовал руку Друана на плече: присутствие опытного тролля-воина действовало успокаивающе. Дыхание Керра восстановилось, хотя в груди все продолжало гореть. А еще его не покидало чувство, что еще немного — и он задохнется.

— Еще совсем чуть-чуть, — повторил Друан, и Керр подумал: как хочется, чтобы тот оказался прав, ведь крики охотников становились все громче, все ближе.

Света едва хватало на то, чтобы разглядеть очертания скал, мимо которых они бежали. Правда, Керр смог бы ориентироваться даже в полной темноте по одному дыханию гор, скользящему по камням. Благодаря этому в голове Керра складывались картины того, что их окружало.

Сильный порыв холодного воздуха обдал лицо Керра. Он понял, что цель действительно близка. Ведь, несмотря ни на что, молодой тролль уже давно потерял ориентир и не знал, где они находятся. Камень здесь казался темнее и грубее, чем в тех туннелях, где он жил. Судя по теплому воздуху, они вторглись в самые недра земли. Внезапно в мозгу Керра всплыло ужасное воспоминание о раскаленном докрасна, расплавленном камне, который неожиданно пробился из земли и поглотил даже самых больших и сильных троллей. «Но ведь коварству этих маленьких тварей уже положен конец, — попытался успокоить себя Керр. — Друан, Пард и Анда разрушили все их планы». Тем не менее он с содроганием вспоминал время, когда сама земля восстала против троллей.

И тут прямо перед ними туннель перешел в огромную пещеру, в темноте которой слабенький свет их лишайников просто терялся. Даже здесь, в этой большой пещере, Керр чувствовал медленное, беспрерывное биение сердца земли: давление глубоко в теле медленно нарастало. Весь подземный мир будто вибрировал, а затем медленно затихал. Все тролли чувствовали этот «удар сердца», который с давних времен называли дреегом, — кто-то чувствовал сильнее, а кто-то слабее. По рассказам Друана Керр знал, что даже на поверхности земли можно было почувствовать это биение. И даже места далеко от недр земли, над которыми раскинулось ужасное небо, были наполнены биением этого древнего сердца. И одна только мысль об этом мире над землей, в котором ты оказывался под безжалостным взглядом бесконечной широты неба, вызывала глубинный страх, хотя Керр еще никогда не покидал родных туннелей и пещер.

— Ров, — заявил Друан и, не останавливаясь, направился вперед.

Керр побежал за ним, но тут у него неожиданно засосало под ложечкой. Словно в подтверждение его ощущению, Друан тоже замедлил шаг и настороженно огляделся по сторонам.

— Что такое? — начал было Керр, но Друан остановил его, подняв руку, и потянул воздух носом.

Керр растерянно оглянулся, однако маленький шар грибов в его руке освещал лишь пространство в несколько шагов вокруг. И этого было совершенно недостаточно, чтобы хоть что-то увидеть в пещере. Молодой тролль закрыл глаза и положился на другие чувства. Теплый воздух из глубины пещеры ласково касался его кожи, и он услышал тихий шум вечного потока. Воздух пах хорошо, землей и временем, однако к нему примешивался еще какой-то другой запах.

— Тролли! — пробормотал Керр, и Друан согласно кивнул.

Только сейчас он заметил, что крики охотников затихли и теперь вокруг стояла гробовая тишина. Она нагоняла куда больше страха, чем ужасные вопли преследователей.

— Керр, как только я скажу тебе, сразу беги, — тихо приказал Друан.

— Но… — попытался возразить молодой тролль, однако тихое царапанье у входа в пещеру заставило его тут же смолкнуть.

— Они здесь, — прошептал Друан.

— Нам нужно добраться до рва.

Кивнув, Друан снова двинулся, но вместо того, чтобы бежать, стал тихо красться в сторону рва.

— Может, это Пард, — предположил Керр.

Однако старый тролль ничего не ответил. От напряжения у Керра начала зудеть кожа, а все мышцы словно свело судорогой, ведь он ожидал нападения в любую секунду. Освещая себе дорогу слабеньким светом лишайников, держа их в правой руке, он бессознательно сжимал и разжимал левую. Камень под ногами буквально вибрировал от тяжелых шагов бегущих преследователей. Керр легко чувствовал это босыми ногами. Да еще и там снаружи, в непроглядной темноте, что-то двигалось. Тихо, почти бесшумно. Он не успел предупредить Друана, как это что-то гортанно зарычало и заскрежетало зубами. Застыв на месте от ужаса, Керр уставился в темноту. На какую-то долю секунды ему даже показалось, будто что-то мелькнуло. В то же мгновение Друан прошипел: «Беги!»

Растерянно Керр посмотрел на старшего тролля, который с криком бросился вперед. Из темноты появились две фигуры, большие и неуклюжие, издававшие воинственное рычание. Затем они обе набросились на него, но тот уклонился от удара первой, тут же прыгнув на вторую. Их тела глухо стукнулись друг о друга. Друан ударил наотмашь когтями по грубой шершавой коже и вонзил клыки в тело противника. И хотя тот был больше Друана, он покачнулся и в конце концов завалился на пол. Другой нападавший повернулся к ним, оказавшись спиной к Керру. Не думая о приказе, юный тролль бросился на врага — как раз в тот момент, когда тот хотел схватить Друана. Мерцающие лишайники упали на пол и покатились, отчего вокруг заплясали слабые тени.

Керр вонзил клыки в плечо противника и почувствовал горечь его жесткой кожи. Из раны потекла густая темная кровь, оставляя на языке Керра странный, земляной, неизвестный до сих пор привкус. Однако он не думал сейчас об этом, а резко откинул голову назад, вырывая из плеча врага кусок мяса. Тот взревел от боли.

— Беги! — донесся до него голос Друана, необычно приглушенный.

Но Керр слышал только рычание своего противника, которому он снова и снова вонзал когти в спину. Сейчас единственно важным для него было только убить врага, разорвать его на куски, почувствовать вкус его крови и ощутить запах боли и страха. Он забыл о Друане, забыл собственный страх, когда враждебный тролль развернулся к нему и оскалил зубы. Керр ответил на этот вызов угрожающим рычанием и набросился на него. От удара такой силы большой тролль отшатнулся на несколько шагов, но при этом полоснул Керра когтями по спине и вцепился ему в бок. Но молодой тролль снова укусил его, на этот раз в шею, изо всех сил прижавшись к врагу, не давая ему увернуться. Он клыками начал рвать ему мышцы и сухожилия шеи.

На Керра посыпались удары, выбивавшие воздух из легких, но он не ослаблял хватки, кусал снова и снова, с каждым разом вгрызаясь все глубже. Наконец противник схватил голову Керра и оторвал ее от своей шеи, от мяса и крови. Юный тролль взвыл и попытался вырваться, но лапы противника были безжалостно сильными.

Одним рывком большой тролль оторвал от себя Керра и с силой швырнул на пол. Юный тролль закашлялся и, подняв голову, увидел, как его противник прижимает к ране лапу, а из-под его пальцев течет темная кровь. Керр сплюнул кровь. Он не понял, была ли это его собственная кровь или кровь врага, на лице которого было видно лишь презрение. Неожиданно гнев и ярость Керра улетучились так же быстро, как и появились. Откуда-то из темноты доносилось рычание и тяжелое дыхание сражающегося Друана и его противника.

Керр осторожно приподнялся, в любое мгновение ожидая новой атаки, но его враг лишь злобно усмехался.

— Вставай, — рявкнул большой тролль. — Давай уже покончим с этим!

Не спуская глаз с противника, Керр встал и сжал руки в кулаки. Невольно он заскрежетал зубами, более внимательно изучая своего врага. Этот тролль был явно на пару голов выше Керра и выглядел очень массивным. Темная кожа, покрытая маленькими наростами. На какое-то мгновение Керру даже показалось, что эти бугорки двигаются, как будто под кожей что-то ползает, возможно насекомые. «Тени, — подумал Керр, — это всего лишь тени и не более того. Хотя да, они — другие. Их глаза…» Действительно, глаза его противника были глубокого черного цвета. Керр еще не видел подобных ни у одного тролля. Они казались темными дырами на широком лице, так как у них не было желтого ободка радужки.

Тролли настороженно ходили по кругу, не сводя глаз друг с друга, пока большой не остановился и не отнял руку от раны. Он с наслаждением слизнул кровь с пальцев и насмешливо посмотрел на Керра. Тот с удивлением обнаружил, что от огромной рваной раны не осталось и следа. Под кровавым пятном он увидел новую кожу, как раз на том месте, от которого еще несколько мгновений назад Керр яростно отрывал куски. В ужасе молодой тролль взглянул на окровавленную руку врага.

— Ты не можешь победить меня, — спокойно заявил большой тролль, как будто прочитал мысли Керра. — Мы — настоящие тролли. Присоединяйся к нам, ты сможешь.

— Нет, — прохрипел Керр и стиснул зубы.

— Тогда ты умрешь!

— Это неправильно, — прокричал ему в ответ молодой тролль.

— Неправильно? — Большой тролль зло рассмеялся. — Как может быть неправильным побеждать? Как может быть неправильным уничтожать своих врагов?

В это время в темноте затихли все звуки. Уверенный в себе и своем напарнике тролль взглянул на Керра:

— Твой друг мертв. А теперь твоя очередь.

В отчаянии молодой тролль прислушался к темноте, краем глаза посмотрел влево и вправо, но спасения не было. Его руки и ноги отяжелели, он почувствовал себя обессиленным от долгого бега и ожесточенной борьбы. Спина болела от сильных ударов противника. Однако все эти ощущения исчезли, опустились вниз по телу и утекли из ног в камень. Вместо этого его охватил холод, так, как будто он уже был мертв. «Я не смогу победить сразу двоих. А ведь скоро их будет еще больше. Хотя я могу прихватить с собой на тот свет хотя бы одного».

Еще несколько минут назад его страшила смерть, а сейчас она для него уже ничего не значила. Керр вновь собрался с силами, напряг все мышцы. Тут позади противника появился Друан, весь залитый кровью. В изумлении Керр помедлил несколько секунд, но этого хватило, чтобы Друан со свирепым криком набросился на тролля. И пока тот оборачивался, Керр также прыгнул вперед и схватил тролля за руку. Друан вонзил клыки в плечо с другой стороны. В это время Керр потянул противника на пол. Тяжестью своих тел они повалили противника на пол.

— Беги! — вновь приказал Друан, и Керр увидел, как блеснули глаза его друга.

И хотя инстинкты Керра восстали против бегства и единственным его страстным желанием сейчас было разорвать врага на куски, он поднялся и поковылял прочь. Он сделал не больше десятка шагов, как вдруг еще несколько силуэтов выделились из темноты и перекрыли ему дорогу к трещине в скале. С ужасом Керр разглядел в этих силуэтах таких же огромных троллей, как тот, с которым они боролись. И прежде чем он отреагировал, двое уже оказались около него и схватили за руки железной хваткой. Не обращая внимания на сопротивление, они молча потащили Керра к Друану и его противнику, которые неохотно отпустили друг друга, когда из темноты донесся грубый окрик: «Хватит!»

Стоя на коленях, Друан закашлялся, в то время как его противник медленно встал и отошел назад на несколько шагов. Только сейчас Керр увидел того, кому принадлежал этот голос. Это был огромный тролль, наверное, самый большой из всех, каких Керр когда-либо видел. Это существо стояло на самом краю слабо освещенного круга, как будто оно чувствовало отвращение даже к слабому свету. Тролль выглядел как темная тень, однако при этом все равно излучал непостижимую силу, которая уничтожила все мысли Керра о сопротивлении.

— Ты побежден, Друан, — вновь прозвучал голос.

— Нет, — возразил тролль и с трудом выпрямился.

— Я уже однажды предлагала тебе свой путь. Наш путь.

— Оставь эти игры, Анда, — устало сказал Друан. — Давай покончим со всем этим.

Керр ошеломленно уставился на этот огромный темный силуэт. «Это Анда? Но она огромная, еще больше, чем Пард! Этого не может быть!»

— Не трать своей жизни понапрасну, — ответила Анда, и ее голос вырвал Керра из ужасного оцепенения. — Мне нужен такой тролль, как ты. Сильный, быстрый, хитрый. Воин.

— Ты чуть не сделала меня таким, какой стала сама, — сдавленным голосом ответил Друан. — Я убил. Убил тролля! Но я не буду жить так, как живешь ты!

— Ты? Убил? — смеясь, переспросила Анда. — Это вряд ли.

Повинуясь ее повелительному жесту, в круг света вышел тролль, тело которого было покрыто грубыми старыми шрамами.

— Тебе больно, Арк? — спросила его тролла, и тот с усмешкой отрицательно покачал головой.

Керр заметил, что Друан немного сник, но вслед за тем неожиданно хрипло рассмеялся.

— Вы не можете победить нас, — прошипела Анда. — Потому что вы не полноценные тролли!

— Я остаюсь собой, — резко возразил Друан и бросил на Керра напряженный взгляд, — и ты никогда не изменишь этого. Так что двигай сюда ногами и заверши начатое!

С этими словами Друан зарычал и метнулся к маленькой кучке светящихся грибов. Одной рукой он бросил грибы в сторону Керра, потом снова повернулся к Анде. Она стояла все так же неподвижно, чего нельзя было сказать о троллях, которые удерживали Керра, — они отшатнулись от света, как будто это был горящий огонь. Недолго думая, Керр вырвался и побежал в темноту. Позади он услышал звериное рычание, крики боли и удары, но он не думал о них, а лишь бежал дальше, пока ему не показалось, что он почти достиг трещины в скале. Он совсем ничего не видел в полной темноте, но когда замедлил бег, то почувствовал дуновение ветра по скалам, услышал эхо криков, гонимое по длинным туннелям подземелья. Керр полностью положился на другие чувства, добежал до самого края расщелины и опустился в нее.

Сверху все еще доносились рычание и шум борьбы.

Полный гнева и печали, Керр подумал, что это, скорее всего, было последнее, что он услышит от Друана. И он пообещал ему, а также самому себе, что обязательно найдет Парда.

Затем над ним пронесся шорох, после чего слышался лишь свист ветра. Медленно, шаг за шагом юный тролль начал спускаться в расщелину еще глубже. Ногами и руками на ощупь он умело находил даже малейшие трещинки в скале. Через какое-то время он почувствовал себя уже в полной безопасности, как тут сверху донесся крик: «Керр!»

Он сразу же остановился и затаил дыхание.

— У темноты больше нет тайн от нас, Керр, прятаться бессмысленно!

На что Керр ответил, даже не веря до конца, что осмелился произнести это вслух, хотя в глубине души и знал, что говорил правду:

— Если вы хотите получить меня, сначала поймайте!

В ответ послышался лишь смех, затем градом посыпались камни, со звоном ударяясь о стену и падая куда-то глубоко на дно расщелины.

— Я не думаю, юный тролль. Борись на нашей стороне, будь тем, кто ты есть на самом деле! Помоги нам уничтожить наших врагов, — вновь раздался голос Анды.

— Вы не тролли! — закричал Керр, полный ненависти, вспомнив о растерзанном теле Друана.

— Мы больше тролли, чем ты можешь вообще себе представить, — с насмешкой возразила Анда, и на Керра вновь посыпались камни.

Камни больно ранили его плечи и руки, а когда один из камней попал в голову, Керру показалось, что он вот-вот потеряет равновесие и упадет. Но пальцы крепко цеплялись за скалу, даже когда его ноги сорвались и он несколько ужасных секунд провисел над пропастью, прежде чем снова нашел опору.

— Тролли не убивают троллей! — прокричал он, а затем тихо повторил для себя: — Тролли не убивают троллей.

Эти слова проносились у него в сознании снова и снова, так как у него никак не укладывалось в голове все то невероятное, что он увидел совсем недавно. С древних времен существовало это незыблемое правило, которому должны были следовать все тролли. Никто не нарушал его, одна мысль об этом была невообразимой, а нарушение — невозможным. Однако теперь это правило потеряло свою силу, так как тишина наверху могла означать лишь одно: Друан мертв, убит троллями своего же племени.

— Как хочешь, — донесся сверху голос Анды. — Ты не стоишь того, чтобы из-за тебя поступаться принципами. Тролли убивают всех и все, что встает на их пути. Больше никакого бегства и никаких поражений! Мы — тролли!

Последние слова тролла выкрикнула, и они эхом вернулись назад, пронесшись по всей расщелине и по туннелям: «…тролли…тролли…тролли».

Сила этих слов пронизала Керра, и его охватило глухое отчаяние, так как он начал догадываться о том, что именно Анда и ее последователи и есть те самые безжалостные охотники.

— Тролли не убивают троллей, — ответил он, однако сам услышал, как слабо прозвучал его дрожащий голос.

— Как хочешь, — мрачно повторила Анда. — Тогда тебе суждено пройти такой же путь, как и Друану.

Послышался низкий смех сразу нескольких глоток, смысла которого Керр понять не смог. Затем на него упало что-то тяжелое и влажное, оторвало от стены и неумолимо повлекло в пропасть. С его губ сорвался крик. И в последний раз в голове пронеслось, как заклинание: «Тролли не убивают троллей!» Затем он упал на твердое дно ущелья, и темнота поглотила его.


Он услышал голоса и постепенно вернулся к реальности, хотя возвращение в тело принесло невыносимую боль. Из груди невольно вырвался стон. Кто-то смочил ему губы теплой водой. Где-то в двух шагах был слабенький источник света, который, однако, не столько освещал, сколько создавал тени. Керра окружали массивные фигуры, лица которых были в тени.

— Керр? — спросил знакомый голос, который Керр после некоторого раздумья принял за голос Парда.

— Да, — прохрипел он в ответ.

— Что произошло?

— Они… они убили Друана. А меня сбросили со скалы ущелья, — медленно ответил Керр, так как от каждого вдоха и выдоха его грудь пронзала колющая боль.

— Сколько их было?

— Я не знаю, много. С ними была Анда.

— Анда! — глухо прорычал Пард.

— Они убили Друана там, наверху. Они наверняка забрали его с собой.

— Нет. Он здесь, — ответил Пард и махнул себе за спину, где как раз один из троллей склонился над лежащим на полу телом.

— Они его… они сбросили его вниз? Они не взяли его мяса?

— Да, они не сделали даже этого.

Внезапно Керр подумал о последних секундах, когда он еще удерживался на стене, об ударе, который бросил его в пропасть.

— Это его они сбросили на меня, — понял он. — Они убили его и выбросили. Как… как…

— Как обглоданные кости, — мрачно фыркнул Пард.

— Друан рассказал мне об Анде. О том, что они вместе пережили там, на поверхности земли. Что такое произошло с ней? — спросил Керр.

— Я не знаю.

— Нам нужно отправляться в путь, Пард, — прервал их разговор другой тролль. — Они еще могут быть где-то поблизости. Нам нельзя останавливаться.

Пард согласно кивнул и внимательно посмотрел на Керра.

— Ты можешь встать?

Юный тролль попытался выпрямиться, но ни руки, ни ноги просто не желали повиноваться ему.

После того как Пард увидел его жалкие попытки встать, он обратился к двум другим троллям:

— Мы берем его с собой. Давайте, помогите ему!

— Что? — ошарашенно переспросил один из троллей. — Берем с собой? Кто знает, выживет ли он вообще. А мы должны продвигаться быстро!

— Мы берем его с собой! — грозно прогремел Пард. — Так что лучше побереги свои силы, лентяй! Или…

Последнее слово угрожающе повисло в воздухе. Казалось, что другой тролль хочет возразить, но он лишь покорно кивнул. Пард снова повернулся к Керру.

— Тебе Друан говорил что-нибудь?

— Он хотел найти тебя. Он говорил, что нам нужно к людям. К Стену и… Ван… Вангелиу? На землю, так как там…

Тут его речь прервали громкие отборные ругательства. Прошло какое-то время, прежде чем Парду удалось успокоиться.

— Отлично. Эта жалкая земля с ее сумасшедшими людьми. Цдам, Рох, теперь Друан. Я, скорее всего, последний, кто знает, как там вообще все выглядит.

— Анда, — бросил Керр.

— Да, и Анда тоже. Поэтому нам нужно поспешить, она знает дорогу так же хорошо, как и я. И именно Стен! Я до сих пор помню его жалобы, — застонал Пард. — Нет! Не убивайте! Пожалуйста, пощадите всех, — прокричал он высоким фальцетом, чем вызвал удивленные взгляды троллей.

— Пойдем, малыш. Навестим дружка Друана, — заторопил Пард Керра и встал.

— Но мои раны заживут не скоро! — с сожалением заявил Керр.

— Не важно. Мы никого из своих не оставляем. Нас и так осталось слишком мало, — возразил ему Пард и крикнул остальным троллям: — Возьмите с собой столько мяса, сколько можете унести. Мы скоро отправляемся в путь.

Все тролли присоединились к тому троллю, который уже занимался мясом Друана, и принялись за работу. Наконец все были готовы.

А когда сильные грубые руки подхватили его и понесли, Керр впервые за последнее время вновь почувствовал себя в безопасности, несмотря на то что это была всего лишь небольшая группа троллей, преследуемая опасными врагами и преследующая такую же опасную цель. «Пард ведет нас, — подумал Керр. — Он обязательно выведет нас на поверхность».

2

И хотя солнце только недавно поднялось над горизонтом, его жар уже жег голые плечи Стена. Пот стекал по телу тонкими струйками. Машинально смахнул несколько капель с бровей и сделал небольшой перерыв. Затем он вновь воткнул лопату в темную тяжелую землю и продолжил копать. Влахак поставил себе и своим людям цель на этот день, которую обязательно нужно было достичь до захода солнца, для того чтобы завтра они смогли вырыть неглубокие канавки. На расстоянии нескольких сотен шагов они стояли по двое и копали узкие траншеи, по которым уже скоро потечет вода из близлежащей речки.

Рядом со Стеном сал Дабраном старательно копал Василе. Однако по загорелому лицу старого солдата было видно, что он не в восторге от такого задания. Но работу нужно было сделать, так как лето в этом году было жарким и сухим, что грозило засухой для пшеницы. Поэтому Стен поручил четырем дюжинам своих воинов вместе с ним провести оросительные каналы от Керниса до полей.

Сам же Стен почти наслаждался этой тяжелой монотонной работой. Он мог копать землю до тех пор, пока мышцы не становились свинцовыми от напряжения и кости не начинали болеть, в то время как голова не думала ни о чем, кроме оросительных каналов. После целого дня работы, от рассвета до заката, его тело было настолько утомленным, что сон редко заставлял себя ждать. Стен продолжил работу с хорошим чувством, что он делает что-то полезное.

Василе тяжело задышал и остановился, оперевшись на черенок лопаты.

— Может, стоит продвигаться медленнее, боярин? — сдавленным голосом сказал он и провел рукой по наголо бритой голове, блестящей от пота. — Пробить голову проклятому масриду и то гораздо легче, чем это трижды проклятое копание.

Стен с сомнением посмотрел на ветерана.

— Но у нас сейчас наконец-то мир, Василе, по крайней мере почти мир, — возразил юный боярин и тоже перестал копать. — Так что проламывать головы — больше не твоя задача.

— Может, в таком случае мы должны исчезнуть отсюда так, как это сделали ваши друзья тролли, господин. А вы знаете, куда они пошли?

— Назад, в свое царство, глубоко в недра земли.

Стен вздохнул. Вот уже несколько раз после той большой битвы против масридов он задавался вопросом, как сложилась дальнейшая судьба троллей. Ведут ли они все так же беспощадную войну против карликов? Ведь с тех пор, как Друан попрощался с ним, Стен ни разу не видел ни одного из них на поверхности. И только с Друаном во время их общего похода у них действительно сложились дружеские отношения, больше ни с кем из троллей.

— Кстати, троллям, так же как и тебе, очень не нравится жить в мире и ни с кем не сражаться.

— Тогда почему же вы не нашли какой-нибудь другой работы, кроме как изображать здесь крестьян?

Изобразив задумчивость, Стен потер темную щетину, которая выросла у него на подбородке за последние несколько дней.

— В принципе, я мог сказать тебе, что в выгребных ямах в замке уже нужно положить свежий слой извести… или что ты можешь поискать себе нового боярина, которому военные походы больше по душе, чем мне.

Лицо Василе исказил испуг.

— О нет, господин, я ни в коем случае не сделаю этого! И никто из нас, боровшихся вместе с вами, не сделает ничего подобного! Если понадобится, мы проведем для вашего корабля канал из Керниса в Рейбу.

— Думаю, это не понадобится, Василе. Насколько я знаю, боярыня не любит прогулок на корабле.

При упоминании Висинии воин облегченно вздохнул, успокоенный тем, что Стен, скорее всего, не всерьез предлагал ему нового господина.

— А с такой красивой женой никто не захочет ссориться, не так ли? Даже вы, да, господин?

Вместо ответа Стен только усмехнулся и вновь принялся за работу.


Стен вновь оторвался от работы, только когда услышал вдали топот копыт. Ладонью он прикрыл глаза от солнца и посмотрел вверх на дорогу, по обеим сторонам которой росли низкие фруктовые деревья. По утрамбованной красной земле в направлении города быстро, но без особой спешки скакал рыцарь. На таком расстоянии Стен не мог разглядеть регалий, указывающих на личность рыцаря, но он (или она) наверняка приехал с севера, вероятно, от Маги, а следовательно, из Теремии. Когда рыцарь проехал через открытые ворота города и направился дальше на лобное место за фахверковыми домами Дабрана, у Стена возникло подозрение, что это мог быть гонец.

— Думаю, сегодня ты сможешь отправиться в свою таверну раньше, — сказал он Василе. — Я отправлюсь в замок посмотреть, что за новости принес гонец.

Лицо Василе озарила улыбка, и он отошел к соседней канаве, чтобы передать остальным столь приятную новость. Вздохнув, Стен подкинул лопату на плечо, поднял свой тюк, бросил последний взгляд на работу и отправился домой в крепость.

Однако еще до того, как он успел перейти реку Кернис в месте, где она была особенно мелкой, из замка выехал другой рыцарь и направился прямо в его сторону. На этот раз у Стена даже не возникло вопроса, кто это мог быть, так как он сразу узнал по длинным рыжим волосам, развевающимся на ветру, свою жену Висинию, скачущую к нему неспешной рысью. Стен воспользовался короткой передышкой, которая ему представилась, чтобы быстренько обмыться в реке. Он смыл грязь и пот с тела и промыл свои длинные темные волосы от пыли. Висиния прискакала, когда он уже сплетал волосы в косу. Она с улыбкой посмотрела на него сверху.

— Приятно.

Стен с удивлением взглянул на нее.

— И что же приятного?

— Твой вид, — все так же с улыбкой ответила она и спрыгнула с лошади. — Капли воды на твоей прекрасной коже, — игриво заявила она и нежно провела пальцем по его груди.

По спине Стена пробежали холодные мурашки, и даже руки покрылись мурашками от ее прикосновения. «Я, наверное, самый счастливый муж во всем Влахкисе», — подумал он. Он заговорщически посмотрел на нее и сказал:

— Осторожно, госпожа Висиния, что люди подумают о таком поведении?

— А может, то, что жена любит и боготворит своего мужа? — невинным голоском заявила Висиния. — И почему так официально, Стен? Нужно ли мужчине, на котором одни лишь мокрые штаны, следовать этикету?

— А вот как раз потому, что на мужчине одни только штаны, он и должен быть особенно вежлив, — возразил Стен. — Иначе его намерения могут быть истолкованы превратно.

— И каковы же его намерения?

— В основном они совершенно неприличные, — ответил Стен с наигранно строгим выражением лица и притянул расхохотавшуюся Висинию к себе.

Их губы встретились, и на какое-то мгновение он просто растворился в ее объятиях, наслаждаясь ее запахом, ее теплом и близостью. Он закрыл глаза и почувствовал вкус ее поцелуя, только затем они отпустили друг друга. В глазах Висинии Стен видел отражение своей собственной любви. Однако тут он вспомнил о рыцаре, и беззаботность сразу улетучилась.

— Есть новости? — спросил он, надевая рубашку через голову.

— Да. Ты наверняка видел гонца. Ионна получила известие с востока.

— От марчега Гиулы? — осторожно переспросил Стен.

И хотя с момента заключения мирного соглашения с масридами прошел почти год, его до сих пор мучили воспоминания о жестокой войне против марчега Цорпада. Слишком долго Стен боролся против масридов, чтобы теперь так просто доверять их словам.

— Переговоры проходят хорошо. Все выглядит так, что Гиула почти готов согласиться на более длительное перемирие, — заявила Висиния.

Однако по ее глазам Стен видел, что есть и другие, плохие новости.

— Если только это не какой-нибудь трюк, чтобы усыпить нашу бдительность, тогда это самые лучшие новости из тех, которые я когда-либо получал с тех пор, как Ионна пронзила проклятое сердце Цорпада. Так почему же ты не радуешься?

— Ну почему, я радуюсь. Мир — возможно, даже союз — это больше того, на что мы надеялись.

— Но?…

— Ионна хочет отправить во двор Гиулы Бекезара гонца. Парламентера, которому она может доверять и словам которого марчег Гиула тоже будет доверять безоговорочно.

— Естественно, — уныло ответил Стен. — Может, следует послать родственника Ионны? Может быть, ее сестру, дипломатические способности которой еще во время войны стали легендой?

— Ионна попросила меня…

— Попросила? — перебил ее Стен, высоко вскинув брови. — Не приказала?

— Нет, попросила меня принять участие в переговорах. Она верит, что мое присутствие придаст важности и значения нашему предложению.

— Она, конечно, права, — согласился влахак, но тут же тихо добавил: — К сожалению.

— Что? — озабоченно переспросила Висиния, но Стен только отмахнулся.

— Ах, ничего. Это все жара, у меня от нее уже совсем кружится голова.

— Ну да, голова у него кружится, — насмешливо повторила Висиния и театральным жестом приложила руку ко лбу. — Ах, боже мой! Я Стен сал Дабран. От копания я совсем не устал, а от жары у меня кружится голова!

— Эй! — закричал Стен наигранно сердито и схватил свою лопату. — Ты хочешь, чтоб я показал тебе, как хорошо я умею копать?

И, не дожидаясь ответа, он начал лопатой черпать воду в речке и брызгать ею в сторону жены, которая только раскинула руки и радостно засмеялась.

В конце концов он еще раз обмылся, и они отправились в замок. По дороге они больше не говорили о послании и попытались по обоюдному молчаливому согласию избегать упоминаний о скорой разлуке.


Когда они приблизились к замку, низкой прямоугольной крепости, Стен не мог не посмотреть на восточную башню, обугленные полуразрушенные стены которой виднелись на фоне неба. Когда слуги баро Хази после последней битвы против масридов в спешке покидали замок Рабенштайн, в порыве злобы они разожгли огонь. И только смелое вмешательство жителей Дабрана предотвратило полное уничтожение крепости.

«Вот еще работа, которую наконец предстоит выполнить», — подумал Стен, почувствовав себя немного виноватым из-за того, что так долго медлил с восстановлением этой башни. Так как старые покои его семьи был разрушены, ему пришлось устроить свою с Висинией спальню в части, принадлежавшей управителю замка, а Костин на время переехал в комнаты для прислуги. Хотя жена его не жаловалась, а Костин был даже рад тому, что наслаждался в замке женским обществом, все же каждый раз при виде полуразрушенной башни Стен чувствовал укоры совести.


Стену пришлось обсудить некоторые вопросы с торговцами и ремесленниками из города, которые жаловались на плохое состояние улиц и ухудшение по этой причине торговли. Так что они вновь встретились с Висинией уже после захода солнца. Она в маленьком кабинете писала письма и депеши, которые нужно было подготовить для путешествия. Когда Стен вошел в комнату, Висиния подошла к нему с кувшином разбавленного вина и двумя кружками в руках:

— Ну что, эти ненасытные отстали от тебя наконец?

Такой оборот развеселил Стена, и он рассмеялся, но потом серьезно ответил:

— Их требования справедливы. Улицы в плачевном состоянии, их сильно разбили за последнюю осень и зиму. Но ведь у нас каждый человек на счету, нам все до единого нужны для работы на полях и для строительства в городе. Я бы и сам с удовольствием отремонтировал улицы, но мне, к сожалению, не хватает рабочих рук.

— А как же беженцы? Как только для них было построено жилье, им практически больше нечего делать.

— Мы не можем требовать, чтобы они трудились бесплатно. Ведь тогда их жизнь на свободе во Влахкисе станет ненамного лучше, чем под кнутом у масридов, — возразил Стен, нахмурив лоб.

Он устало опустился на стул и налил вина себе и Висинии.

В комнате было тепло, несмотря на то что окна стояли настежь открытыми. Толстые стены замка нагревались за день, сохраняя тепло, отчего ночи здесь становились очень душными.

— Тогда заплати им за работу.

— Чем? Баро Хази, да будет его имя трижды проклято, оставил нам пустую казну. И мы не можем даже собрать налоги, так как сейчас это просто невозможно. Хази обескровил земли, забирая у людей последние деньги на содержание своей армии, которую требовал у него Цорпад. Эта война все поглотила.

— А как же торговцы? Они не могут внести хоть какой-нибудь вклад в это дело? — спросила Висиния, взяла у Стена свою кружку и отпила глоток вина.

— Это возможно, — задумчиво произнес Стен. — Ведь все-таки ремонт улиц пойдет им же на благо. Но кто их сможет убедить в этом?

— Я вполне могу поговорить с торговцами. Прямо завтра утром, на пути к Гиуле Бекезару, я поговорю с Матеем. Он пользуется большим авторитетом среди торговцев.

— Но ведь это моя задача, — возразил Стен. — Ведь это я боярин Дабрана. Я не могу требовать ни от тебя, ни от кого-либо из своих людей выполнять мою работу.

— Ты и так нагрузил себя целой горой работы, Стен, и ты знаешь об этом. Люди в Дабране тоже видят это. Но ты можешь работать, используя только те средства, которыми располагаешь И когда в прошлый раз ты пытался серьезно поговорить с торговцами, все закончилось криками и непониманием. Со мной у них так легко это не пройдет.

Стену ничего не оставалось, как только согласиться. Управление Дабраном после его назначения борином оказалось очень трудной задачей. Конечно, Стен всегда знал, насколько сложной была судьба влахаков под гнетом масридов, но масштаб проблемы он осознал только тогда, когда ему пришлось лично заботиться об обеспечении всех жителей города и его окрестностей.

После победы влахаков множество народа с востока сбежало на свободные земли. Оставив все свое имущество дома, изнуренные и голодные, они появились в городах и деревнях влахаков. Они были истощены от долгого пути, затравлены преследованиями феодалов масридов, которые не хотели отпускать своих крепостных.

Эти беженцы, которыми все еще правили оба марчега масридов, полностью потеряли урожай вследствие плохой погоды, нуждались в постоянной заботе и обеспечении продовольствием. К тому же война прогнала с земли много крестьян, поэтому невозделанная земля нуждалась тоже в особенном уходе и обработке. Семенное зерно было в дефиците, так же как и скот, потому что в последнюю лютую зиму люди израсходовали почти все свои запасы. Над землей нависла угроза голода.

В других барониях дело выглядело ненамного лучше, хотя Стен и чувствовал, что баро Хази был особенно жестоким и расточительным. В Теремии Ионна делала для обеспечения своего народа все, что могла, но в стране, истощенной войной, постоянно возникали все новые неразрешимые проблемы. В дополнение к этому спор с масридами еще не был разрешен окончательно, что также требовало бдительности от солдат на временных границах. Солдат, которые намного нужнее сейчас были бы на полях.

Опять же, масриды и сцарки постоянно нарушали границы и нападали на влахаков. Уже несколько раз Стену приходилось выезжать с оруженосцами своей баронии, чтобы выгнать непрошеных гостей. И хотя на восточные земли влахаков прибыло много беженцев, точно так же после их победы на восток сбежали воины и приверженцы масридов, перейдя таким образом на службу к марчегу Бекезару и марчегу Сциласу. Эти воины, уже раз потерпевшие поражение, затаили ненависть к влахакам и испытывали страх перед армией Ионны, потому все время устраивали вылазки, дабы нарушить перемирие. До сих пор дело не пошло дальше одиночных случаев, и Стен знал, что и среди влахаков были такие, которые, окрыленные победой над Цорпадом, готовы были продолжить войну на других землях масридов, пока не выгонят их из Влахкиса всех до одного. И хотя эта мысль не была Стену абсолютно чуждой, он понимал, что народ устал от войны, житницы пусты, поля невозделанны, а города и деревни опустошены. Поэтому на каждом собрании, созываемом Ионной, Стен и Висиния призывали к перемирию и спокойствию.

— О чем ты думаешь? — нежно спросила Висиния, вырвав тем самым Стена из водоворота мыслей.

— О войне, мире, обо всем этом, — уклончиво ответил он.

— Дай людям задание. Скажи им, что они могут помочь. Никакого принуждения, никакой кабалы, а только добровольно, — предложила Висиния.

— Что? А, ты имеешь в виду улицы… Может быть. Но пока еще все заняты строительством домов и приютов. Кроме того, нужно еще отремонтировать городскую стену. И, конечно же, восточную башню…

— И все же до зимы еще есть время. Я уверена, ты найдешь много людей, которым будет лучше работать, чем сидеть без дела.

— Я подумаю над этим, как только будут выполнены самые срочные работы. Но не волнуйся, тебе придется ехать по плохой дороге только до Теремии, оттуда ты поплывешь по Маги вниз по реке до Турдуя.

Нахмурив брови, Висиния вспыхнула:

— Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду. Неужели ты думаешь, что я с большим удовольствием оставляю все здесь, чтобы вести переговоры о мире с масридами? Ты не думаешь, что мне лучше было бы остаться здесь, с тобой?

— Ну почему же, — расстроенно ответил Стен и потер глаза. — Прости меня, я устал.

— Когда ты несколько недель назад уехал, чтобы прогнать этих мародеров, разве я тебя хоть в чем-то упрекала? Это нужно было сделать, и я хорошо это понимала, — продолжила Висиния, которая явно рассердилась не на шутку.

Стен поднял руки в знак примирения и улыбнулся жене.

— Я знаю, я знаю. Но мысль о разлуке не дает мне покоя. Мне так хотелось бы, чтобы у нас было больше времени друг для друга.

— Мне тоже, Стен, — прошептала Висиния. — Но, возможно, скоро так и будет. Когда действительно наступит мир…

— Да, мир. Что именно написала тебе сестра? Насколько искренним она считает предложение Гиулы? — спросил Стен.

— Думаю, она не стала бы посылать за мной, если бы не верила в это.

— Она написала об условиях?

— По всей вероятности, отказ Ионны от титула королевы убедил марчега. Пока Ионна не стала королевой всего Влахкиса и тем самым не мешает претензии марчега на господство, он согласен на сохранение мира. Еще ведутся переговоры об обмене пленных.

— Да, со стороны Ионны было очень умно не претендовать на трон, — заметил Стен. — Сторонники войны среди нашего народа еще живут в надежде, что Ионна скоро вновь поднимет меч, чтобы стать королевой…

— Пока оба марчега чувствуют себя равными ей по положению и не опасаются возможного коронования, — добавила Висиния.

— Оба марчега, да… А что обо всем этом говорит Ласцлар Сцилас? Что будет делать Валедоара?

— Если Ионна как властительница над Мардевом и Садатом заключит союз с Гиулой, властителем Сиревы, марчегу Сциласу не останется ничего иного, как тоже искать мира. Ведь даже если Валедоара богата, а Ласцлар командует большой армией, ему совсем не до войны с нами и Гиулой. Альянс между Ионной и Гиулой заставит и его заключить союз, — объяснила Висиния.

Стен задумчиво потер подбородок. Он еще раз обдумал все отношения, которые так долго обеспечивали равновесие сил во Влахкисе. Ведь масриды были едины только в вопросе подчинения влахаков, а так каждый из влиятельных марчегов мечтал о троне. Долгое время никто из них не мог добиться значительного преимущества, так как ни один не был настолько силен, чтобы одному справиться с двумя другими. И только со смертью Цорпада в битве и победой последних вольных влахаков Мардева, которых возглавила Ионна, эта взаимозависимость была нарушена. Однако насколько мало масриды доверяли недавно поднявшемуся влахаку, настолько же плохо у них получалось преодолевать недоверие друг к другу, возникшее за столько лет противостояния. «Удар может вполне последовать этим летом, — подумал Стен, — когда как раз идет перестановка сил. И то, что до сих пор мы имели дело только с отдельными нападениями, показывает, что наши враги до сих пор не смогли объединиться. А нам нужно спокойствие мира, даже если он продержится и недолго».

— И сколько же еще продержится это перемирие? — спросил Стен вслух.

— Год, два, может, пять? Я не знаю этого. Ведь мы знаем, что оно не будет вечным.

Перед мысленным взором Стена всплыло лицо, худое, с голубыми глазами, обрамленное короткими темными локонами. «Ты прав, мой друг, — с грустью подумал Стен. — Для нас в этом мире никогда не будет мира. Может, ты сможешь найти его в следующем мире».

— Что с тобой? — встревожилась Висиния, которая обладала прямо-таки невероятной способностью понимать, что чувствует Стен.

— Воспоминания, — признался Стен. — Мне вдруг вспомнилось, что говорил мне Нати, прежде чем он…

Висиния осторожно поставила свою кружку, подошла к Стену и опустилась перед ним на колени. Ее глаза нашли его, и он увидел, что она разделяет его печаль о погибшем друге.

— Натиоле точно гордился бы тем, чего мы смогли достичь. Он всегда желал этого, — добавила она.

— Тем не менее он мертв. Он говорил, что наше прошлое всегда настигает нас. Единственное, чего мы можем достичь, так это мира для других.

— Ты думаешь, он был прав? — спросила Висиния и провела пальцами по щеке Стена.

— Не знаю. Иногда я верю в это, и, когда я вижу все эти трудности, которые навалились на нас, мне с трудом удается не поддаваться сомнениям. Вот сейчас тебе нужно отправляться к масридам, а я, наверное, скоро отправлюсь бороться с новыми нарушителями спокойствия, которые хотят новой войны. Будет ли в следующем году иначе? И еще через год? Что будет, когда перемирие закончится и мы снова выступим против масридов?

— Возможно, у нас никогда не будет настоящего мира, Стен, но, согласись, нам обязательно надо воспользоваться тем временем, которое у нас есть. Может, нам и придется жить все время с тенями прошлого. И все же мы живем. И мы вместе. Разве это совсем ничего не значит? — спросила Висиния.

Улыбнувшись, Стен попытался смягчить возникшее мрачное настроение:

— Ну почему, значит. Но иногда я чувствую себя, как Пард: возможно, мир — это и правда только для слабых, у которых от солнца спеклись мозги.

Висиния еле удержалась от дрожи, а Стен подумал об исполинском тролле, который не только в решающей битве против масридов, но и во всех предыдущих показал себя сильным бойцом, наводящим страх. Для него слово «мир» было, как минимум, ругательством.

Жена пытливо взглянула на Стена.

— Таким я тебя совсем не знаю.

Стен растерянно посмотрел в ее темные глаза. Он покачал головой, а затем улыбнулся.

— Это не похоже на то, что говорят о нас, влахаках? Что мы унылый народ?

Теперь уже Висиния невольно улыбнулась.

— Унылый народ, который все трудности жизни переносит без стенаний, дорогой.

— Я не жаловался, — бурно отреагировал Стен. — Может, совсем немного. И то только потому, что мне придется расстаться с такой чудесной женщиной, которая услаждает мои ночи! — Он взял Висинию за руки и нежно притянул к себе.

Висиния медленно запустила руку под рубаху Стена и провела ноготками по его коже, отчего у того по спине побежали мурашки.

— Сладкие ночи, так-так. Так это все, что я для тебя значу?

— Нет, конечно, нет, — ответил Стен с наигранно серьезной миной. — Я радуюсь также и сладким дням, которые ты… эй!

Нежные ноготки превратились в острые когти, впившиеся в его кожу. Широко улыбаясь, он обхватил руками ее тело и прижал к себе. Локоны ее рыжих волос упали ему на грудь и лицо, он вдохнул их запах. Висиния погладила его по спине, в то время как он пропустил ее волосы сквозь пальцы. Он почувствовал, как к затылку поднялся жгучий жар. Ее губы нашлись сами собой, и он нежно открыл ее рот языком. Почувствовав его возбуждение, она тихо застонала и слегка двинула бедрами, отчего уже и он не смог сдержать стона.

Тут Висиния поднялась на носочки и посмотрела на него сквозь рыжие локоны, упавшие ей на лицо.

— Пойдем, — прошептала она охрипшим от возбуждения голосом и взяла его за руку.

Он медленно встал, наслаждаясь и буквально впитывая в себя то, что видел: стройную фигуру Висинии, ее светлую кожу, растрепавшиеся волосы, лихорадочно блестящие глаза. Она потянула его в направлении двери, но ему не хотелось ждать так долго, поэтому он снова обнял ее и медленно поднял платье. Когда она поняла, чего именно он хочет от нее, то с легким вздохом опустилась на пол. Его руки гладили ее тело. Она задрожала под его ласками, в то время как он расстегивал ее платье, а затем снял его совсем. Его губы опустились к ее груди, поцеловали ее затвердевшие соски. В возбуждении она прижалась к нему. Пальцами она расстегнула его штаны, погладила живот, а затем опустилась еще ниже. Когда они оба были полностью раздеты, он притянул Висинию к себе и вошел в нее, наслаждаясь жаром ее тела, ее дыханием над своим ухом, нежными словами, которые она шептала ему, пока они занимались любовью. Сначала медленно, а потом все быстрее… А он снова и снова шептал ее имя.


Потом они лежали рядом в постели, накрытые лишь тонким покрывалом. И хотя была уже середина ночи, через узкое окно проникал лишь слабый теплый ветерок. Висиния спала мирным глубоким сном, прижавшись всем телом к Стену. Однако молодой боярин не мог сомкнуть глаз. Наконец он освободился от ее объятий, встал и почти бесшумно подошел к окну. Из комнаты высоко в башне он видел весь спящий городок Дабран, беленые дома и избы, жавшиеся друг к другу по эту сторону городской стены. За стеной до самого горизонта простирались поля, сады и леса. Как и в другие ночи, когда он не мог уснуть, он стоял здесь и оглядывал землю, которая была его наследством. Весь ее вид действовал в такие моменты успокаивающе, но тем не менее внезапно он почувствовал, как в нем поднялся страх, объяснить причину которого он не мог.

Тут позади послышался какой-то шорох, в то же мгновение рядом с ним появилась Висиния. Она обняла его.

— Я скоро вернусь, любимый, — пробормотала она совсем сонным голосом. — Не волнуйся. И потом, нам нужно еще отстроить многие улицы, мосты и стены.

А потом, не говоря больше ни слова, она потянула его в кровать, и Стен охотно последовал за ней, обнял ее и поцеловал. Он наслаждался каждым мгновением и отдал бы все за то, чтобы помешать восходу солнца, который будет означать начало дня разлуки.

2

Молодой всадник стоял на небольшом возвышении, с которого ему открывался вид на всю долину. По левую сторону от него изгибалась река Илт, которая здесь была еще узкой серо-голубой лентой, а по правую возвышались начальные отроги горного хребта. И хотя по сравнению с исполинскими горами Соркатами на севере, достигавшими, казалось, самого неба, здесь они казались маленькими холмами, но все равно были не менее ста шагов в высоту. Однако взгляд мужчины не задерживался ни на величественных горах, ни на речке, которая поблескивала в солнечных лучах, а искал в долине хоть один дымок. Ведь там, внизу была деревня Барлуи, одна из самых северных деревень Сиревы, окруженная густым лесом. Однако на таком большом расстоянии он не смог ничего разглядеть, как бы он ни прищуривался и ни прикрывал рукой глаза от солнца. Единственное, что он смог заметить, так это что около изб не было никакого движения, как и огня.

Его спутник явно терял терпение и постоянно оглядывался.

— Ну, успокойся, старик, — обратился к нему Тамар, не сводя глаз с деревни.

— Да, вецет, — ответил тот, воспользовавшись традиционным обращением к предводителю. — Просто…

Он оборвал фразу, и молодой всадник сначала просто проигнорировал ее. Но затем, когда понял, что ни при каких усилиях не сможет рассмотреть, что происходит в деревне, он наконец повернулся к своему спутнику:

— Так, что такое?

— Солнце стоит уже низко, вецет. Если мы хотим найти безопасное месторасположение для лагеря, то нам нужно поторопиться. Склад плотовщиков будет самым лучшим местом.

Тамар с любопытством посмотрел на сцарка, чьи темные длинные волосы обрамляли лицо, придавая ему совсем уж дикий вид. Неухоженная щетинистая борода и густые брови лишь усиливали это впечатление. От одного уха остались лишь жалкие кусочки — большая его часть стала жертвой удара топором в одной из битв с разбойниками.

— Кевес, но ведь тебе не впервые приходится проходить через глушь. Почему ты сегодня такой нервный? — с усмешкой спросил Тамар.

— Лес опасен, вецет, — загадочно ответил сцарский лазутчик, при этом старательно избегая смотреть в глаза Тамару.

Вместо этого он обратил взор к лесной опушке, словно ожидал, что в любую секунду среди деревьев может появиться ужасное создание.

— И в этом причина?

Кевес молча кивнул, коротко взглянул в глаза Тамару, но затем снова отвел взгляд.

— Ну что ж. Тогда отправляемся в путь. И все же нам надо заехать в Барлуи. Я хочу лично убедиться, что там все в порядке.

— Барлуи, вецет? — вырвалось у сцарка. — Но ведь мы сможем добраться до деревни только с наступлением ночи!

— Силы небесные! — накинулся Тамар на своего подданного. — Да что с тобой такое? Ты говоришь, как влахакский крестьянин, а не как воин!

Кевес смущенно что-то пробормотал, но все же не решился посмотреть Тамару прямо в глаза. Однако тот уже и так был вне себя от чудачеств сцарка:

— Так скажи, что хочешь, или вообще молчи!

— Да, вецет, — упрямо ответил Кевес.

— Значит, сейчас, когда ты снова обрел дар речи и мужество, скажи мне, почему ты хочешь добраться до этой деревушки обязательно до наступления темноты. Неужели ты стал настолько стар, что теперь тебе нужно спать обязательно в мягкой кровати? — язвительно произнес Тамар, хотя прекрасно знал, что Кевес был едва старше его, по крайней мере на вид ему было не больше двадцати пяти лет.

— Вецет, я слышал, что леса стали еще более опасными, чем раньше, — неохотно ответил сцарк.

— Итак, слухи?

— Да, господин.

— И откуда же эти слухи? И что означает — стали более опасными? — резко спросил Тамар.

Молодого масрида удивило то, что Кевес вообще заговорил о таких вещах, как слухи. Отец Тамара, будучи, как всегда, очень осторожным, пытался предотвратить распространение этих слухов и не говорить ничего о том, что еще не проверено и не одобрено для разглашения. Именно для этого он в первую очередь и отправил Тамара с отрядом всадников на север. Тамар знал, что такие слухи ходят, но тот факт, что о них знали воины его отца, обеспокоил его. «Испуганные солдаты — плохие сопровождающие», — подумал масрид, продолжая испытывающе смотреть на Кевеса.

— Один торговец в городе рассказал мне, что в Турдуе уже давно не было караванов маленького народца. И, кроме того, пропадают люди, господин.

Тамар вновь пристально посмотрел на сцарка, обдумывая при этом услышанное и проклиная про себя суеверие, которое продолжает распространяться среди народа, словно эпидемия. «Ох уж эти проклятые влахаки со своими дурацкими историями про леса! Как будто в горах мало проблем без них!»

А вслух он сказал следующее:

— Конечно, леса стали более опасными, чем раньше, Кевес. И хотя влахаки говорят о мире, их бандиты нападают на наш народ, где это только становится возможным. Но они трусы. Им как раз подходят безобидные путешественники, но нас двадцать воинов, и мы вооружены и в броне. Если на нашем пути попадется хоть один из этих беззаконников, мы повесим его на первом же суку как предупреждение для всех ему подобных.

Кевес неуверенно огляделся вокруг, и Тамар рассмеялся:

— Неужели ты думаешь, что в этих лесах прячутся чудовища?

— Ну, вы сами знаете, что говорят люди, вецет, — виновато ответил Кевес.

— Да. Но это всего лишь разговоры. Тем более что мы не собираемся заходить далеко в лес. И здесь лишь люди, с которыми мы легко справимся. Так что давай поторопимся и прибудем в Барлуи так рано, чтобы у тебя еще осталось время найти девчонку, которая разделит с тобой ложе!

Слегка пришпорив коня, Тамар повернул и поскакал вниз по каменистой дороге. У подножия холма их уже ожидал маленький отряд, разместившийся на отдых в тени возле речки Илт. Когда их предводитель вернулся, мужчины и женщины тут же встали и устремили на него взоры в ожидании. И только загорелый дочерна Саньяс остался на залитом солнцем берегу речки. Глаза его были закрыты, а губы шевелились, тихо проговаривая какую-то молитву. На мгновение Тамар застыл, почувствовав восхищение перед твердой верой священника бога Солнца культа Альбус Сунас. Присутствие этого высокого человека в белом одеянии, молодость которого была уже далеко позади и который говорил всегда только спокойным твердым голосом, благотворно влияло на солдат, которые еще помнили ужасные истории выживших после окончательного поражения Цорпада. Молодой масрид неохотно признал, что со стороны отца было чрезвычайно предусмотрительно послать вместе с ним священника культа бога Солнца. «Отец был прав, когда говорил, что одним мечом войны не выиграешь».

— По коням! — крикнул Тамар голосом человека, привыкшего отдавать приказы. — Мы отправляемся. Наша цель — Барлуи. Впереди пойдет Кевес, вы оба замыкаете.

Вскоре все уже были на лошадях и выстроились в отряд. Тамар сообщил оружейнику скудные сведения, добытые в ходе вылазки на холм, после чего отряд тронулся в путь.

Тамар внимательно всматривался в лес и обдумывал, как бы поднять моральный дух отряда.


Лошади были необычно нервными. Возможно, они ощущали напряжение всадников или запах гари пугал их. Слева от Тамара кто-то шепотом пытался успокоить коня, но в темноте среди деревьев он не смог разглядеть, кто это был. Все его внимание было приковано к деревне, и он безуспешно пытался понять, что там происходит. Сильный запах гари и наполовину разрушенные избы, освещенные последними лучами заходящего солнца, подтверждали, что это была та деревня, к которой они направлялись. Что-то произошло в ней, и, возможно, они смогут выяснить, что именно. Но вначале им нужно было дождаться доклада лазутчиков, которые тайком пробрались туда, так как юный масрид не хотел попасть в засаду. Тамар нетерпеливо барабанил пальцами по седлу. В нем постепенно нарастал гнев, вызванный дерзостью нападения на деревню. Испокон веков Барлуи относилась к владениям его дома. «Кто же посмел так открыто и нагло напасть?» — не на шутку рассердился Тамар. Он поклялся про себя, что найдет напавших и позаботится о том, чтобы они никогда больше не ступили ногой на его землю.

Наконец появилась сгорбленная фигура Кевеса, который выпрямился и махнул светлым платком. Увидев условленный знак, Тамар свистнул, сел на коня и медленным шагом повел людей к Кевесу. Чем ближе они подходили к Барлуи, тем сильнее становился запах гари. Затем к этому запаху примешались еще и другие: сгоревшее мясо, пролитая кровь и другие спутники смерти, которые Тамар знал слишком уж хорошо. И хотя сигнал Кевеса означал, что в деревне им не грозит никакая опасность, нервы Тамара напряглись неимоверно, когда они шли мимо первых домов. С первого взгляда большинство конюшен и изб казались нетронутыми, только справа от дороги одна изба была наполовину разрушена, а другая за ней явно сгорела. Именно оттуда и шел дым, который они видели перед этим.

— Зажгите факелы, — приказал Тамар. — Разделитесь на три группы и прочешите деревню. Если найдете выживших, принесите их ко мне. Кевес?

— Да, господин? — Сцарк приблизился к Тамару.

— Что ты обнаружил?

— Мы не нашли ни одной живой души, вецет, но здесь точно была какая-то ужасная битва. Повсюду видны ее следы. Вон там, внизу земля буквально пропитана кровью, — объяснил лазутчик и показал рукой на место, которое было уже в тени.

— Что за следы? Лошадей? Воинов? Это были влахаки? — настаивал юный масрид, хотя он и сам едва верил в то, что беззаконники-одиночки совершили такое нападение.

— Было слишком темно, чтобы хорошо все рассмотреть, господин. Мы не хотели зажигать факелы, пока не убедились, что здесь не опасно.

— Тогда сейчас же возьми факел и пойди посмотри. Я хочу знать, кто стоит за этим беззаконием и куда они пошли.

Кевес взял огонь и побежал к одной из маленьких групп, на которые разделился отряд. Тамар мягко положил лошадь на бок.

— Оружейник, что ты думаешь обо всем этом? — спросил он, одновременно пытаясь найти хоть какие-то следы, указывающие на напавших.

— Сложно сказать, не имея никаких следов. Во всяком случае, они поработали тщательно.

— Влахаки?

— Большая часть здешних крестьян и были влахаками, — сказал Игнак. — Зачем им нападать на своих собратьев?

— Возможно, они убили лишь наших людей, а после этого оставшиеся влахаки присоединились к ним, — высказал предположение молодой воин. — Но, честно говоря, это не имеет никакого смысла.

— А может, это были воины маленького народца?

— Карлики? — удивленно переспросил Тамар. — Почему ты так думаешь?

— С тех пор как Садат пал, с ними не было почти никакой связи. Торговцы больше не приходят. А торговцы с запада рассказывали, что воины маленького народца боролись на стороне марчега Цорпада. Возможно, сейчас они мстят за убитых соплеменников.

Тамар всерьез задумался над такой версией. Это правда, что посланники его отца возвращались с пустыми руками из таких мест торговли, которые раньше были очень популярны. Очевидно, ворота Карликандии плотно заперты и маленький народец пока не желает снова встречаться с людьми. Улыбнувшись, юный масрид вспомнил об одном из редких припадков ярости отца, которые чаще случались по причине отсутствия дани от торговли карликов, чем от угрозы мстительных влахаков в Теремии. «Но такое нападение… — задумался Тамар. — К тому же на беззащитную деревеньку… Зачем бы воины маленького народца делали такое?» Не убежденный версией оружейника, он сказал:

— Пока мы не будем исключать и такой возможности. Мы проведем здесь ночь, а затем уже при свете дня продолжим поиски. Найди место для ночлега, оружейник, и распредели людей для дозора.

— Мне не нравится идея отправлять людей на поиски в темноте разрозненными группами, — заявил вдруг ему ветеран, и Тамар в удивлении взглянул на него.

Он увидел, как тот озабоченно нахмурил лоб, а его рука в это время не отпускала рукоятки меча, висевшего на боку.

— Неужели ты думаешь, что напавшие еще находятся где-то поблизости? — спросил у него Тамар.

— Вполне возможно. Тем более ночью мы и так мало чего найдем. Будет лучше, если мы останемся вместе и завтра продолжим поиски.

— Ты прав, — согласился Тамар с опытным воином, который вот уже много лет так верно и исправно служил его отцу.

Если уж и оружейник считает ситуацию небезопасной, то для Тамара будет лучше последовать его совету. Неожиданно юному масриду все эти слухи показались не такими уж и смешными, как казались на залитом солнцем холме. Леса опасны для простодушных, тем более что никто не знал, что здесь произошло. И пока у них не было никаких указаний на то, кто это мог сделать, было бы разумно поостеречься, несмотря на то, как сильно в Тамаре горела жажда мщения. Кроме того, лошади были очень измучены долгим путем, их нужно было накормить, чтобы они завтра в случае необходимости смогли отправиться в погоню.

— Собраться всем ко мне! — громко крикнул он и передал слово Игнаку.

Измученные и обеспокоенные лица солдат, слушавших приказы, в свете факелов казались бледными. Одна из лошадей зафыркала, и внезапно конь Тамара испуганно отскочил в сторону. Юный воин наклонился вперед, успокоительно потрепал своего коня за холку и прошептал;

— Успокойся, Сцег, успокойся. Да что…

Однако он не договорил, потому что заметил, что все лошади охвачены какой-то необычной паникой: они фыркают и вращают глазами как бешеные. Рядом с ним Игнак пытался успокоить своего Валлаха, который беспокойно вертел головой, словно пытался высмотреть что-то в темноте.

— Вецет… — начал было ветеран, но Тамар оборвал его на полуслове резким приказом:

— К оружию!

Все воины вокруг вскочили на свои седла и достали оружие. Страх теперь передался и солдатам, которые старались хоть как-то успокоить их. При этом все всматривались в окружающую темноту. Только сейчас Тамар заметил, что, если не считать шумов, издаваемых солдатами и лошадьми, ночь была совершенно тихой. На лицах своих подданных он увидел страх, который в любую секунду мог перейти в панику. Он начал выкрикивать приказы, чтобы они перестали бояться:

— Выстройтесь в круг! Я хочу, чтобы свет освещал каждый закоулок!

Под крики и громкий топот копыт образовался свободный круг. И пока хаос постепенно переходил в порядок, с северного края деревни послышался громкий треск деревьев, словно дровосек завалил срубленное дерево. В то же мгновение все головы повернулись в ту сторону, и их взорам предстало чудовище, стремительно ворвавшееся в освещенное пространство.

— Святые небеса! — воскликнул Саньяс. — Да это же дух темноты!

Не в силах пошевельнуться, Тамар только и мог, что наблюдать за тем, как исполинское человекоподобное существо добралось до первого солдата и просто одной рукой вырвало его из седла. Мощные клыки вонзились в тело несчастного, и его испуганные крики резко оборвались. Словно парализованный, Тамар видел все в мельчайших подробностях. Темная грубая кожа чудовища, казалось, была натянута на мощные мышцы. Лапы, которыми он небрежно отбросил мертвого воина, заканчивались длинными когтями. А когда существо запрокинуло голову и прорычало: «Людишки!», юный масрид увидел огромные клыки, торчащие из пасти. Конь под Тамаром взвился на дыбы и хотел было броситься прочь от чудовища. Но Тамар наконец вышел из оцепенения. Отчаянно пытаясь удержаться в седле, он придерживал коня, крича солдатам:

— Вперед! Порубайте его на куски!

Однако это древнее чудовище сводило лошадей с ума. Только двум солдатам удалось повернуть лошадей в сторону чудовища и пойти в наступление на него. Кевес натянул тетиву лука, в то время как справа раздался крик:

— Это тролль!

Наконец Тамару удалось хоть немного успокоить коня, добиться от него выполнения команд. С ружьем на изготовку юный масрид поскакал на чудовище и снова закричал:

— Вперед!

Его удар, направленный в голову чудища, попал тому в поднятую руку. Проскакав немного, Тамар вновь пошел в наступление. Он попытался за несколько секунд оценить ситуацию. Саньяс стоял на коленях среди брыкающихся лошадей и всего этого шума так, словно битва его совершенно не касалась. Кевес держал лук и выпускал стрелу за стрелой, все эти стрелы попадали в цель. Еще два сцарка взяли чудовище под обстрел. Это была нелегкая задача, так как несколько воинов уже двинулись с мечами в ближний бой. Ириния, которую, очевидно, выбросило из седла, наступала на чудовище пешей. Она изгибалась, уворачиваясь от огромных лап, затем воткнула топор чудовищу в бок. Но не все было так хорошо: в ногах существа в грязи лежала лошадь, у которой все еще слегка дергались передние ноги, и, вероятно, она подмяла под себя воина. Однако сейчас Тамар не мог думать о потерях, главной задачей было уничтожить чудовище. Поэтому он вновь пустил Сцега в атаку, сжал рукоять меча покрепче и изо всех сил опустил меч на чудовище. Его удар был хорошо нацелен и нанесен с полной силой, однако он почувствовал, что клинок вошел в узловатую шею недостаточно глубоко.

Поэтому Тамар сразу же развернул Сцега. Из груди и шеи чудовища торчали стрелы, на руках и теле его были видны несколько ран, но при этом Тамар не мог понять, была ли хоть одна из них глубокой или даже смертельной. Существо продолжало буйствовать, подметая масридов и сцарков. Его просто невозможно было остановить. Если ему в лапы попадался человек, то он запросто вырывал его из седла, ломал кости, рвал плоть. Темные тени мелькали по коже этого существа, тролля, который скалил зубы и рычал.

Задыхаясь от напряжения, Тамар пытался понять, как же можно побороть это чудовище. Потом он увидел такую возможность, заметив, как существо поднимает руку перед лицом. «Оно защищает глаза!» — воскликнул про себя Тамар и радостно ухмыльнулся.

— В голову! Цельтесь в его проклятый череп! — прокричал масрид, после чего лучники стали целиться выше.

Однако все равно удары фактически не имели действия. Неожиданно Тамар заметил позади существа какое-то движение. Кровь буквально застыла у него в жилах, когда он увидел других подобных существ, пробирающихся по узким дорожкам между изб. Одному из этих чудовищ помешала изба, так он просто пробил стену, и часть дома обвалилась. Широко раскрытыми от ужаса глазами Тамар смотрел, как твердый камень превращался в пыль, как исполинские ноги сметали все, что было у них на пути.

— Назад! Ко мне! — резко закричал он и выпрямился в седле настолько высоко, насколько это было возможно.

Но тут вдруг мир стал белым, яркий свет ослепил его так, что ему пришлось закрыть глаза. Звуки долетали до него как будто издалека. Тамар сильно прищурился и увидел Саньяса, который поднял руки высоко над головой и, казалось, нес сверкающий шар из чистого света. Одеяние старого священника, хоть и запачканное грязью и кровью, светилось белым светом, а волосы образовывали вокруг головы белый ореол. В полном замешательстве Тамар перевел взгляд на чудовище, которое упало на землю и осталось лежать неподвижно. Потом он осознал, что произошло. «Вечный свет неба, — подумал он, — убил дух темноты. Да здравствует свет!» Облегчение волной нахлынуло на Тамара, а его смирение и поклонение Вечному свету было так сильно, как никогда. Но, тем не менее, нужно было использовать этот момент.

— Ко мне! — вновь приказал юный масрид, однако многие из выживших солдат вели себя словно оглушенные и, казалось, не понимали его слов.

Одним махом Тамар выпрыгнул из седла и побежал к Саньясу, который медленным шагом подходил к чудовищу.

— Это были вы? — спросил воин священника.

— Я вспомнил истории. Битву против влахаков и их духов темноты, — тихо прозвучал ответ Саньяса.

— Тогда это действительно тролли! — сердито прошипел Тамар, однако священник ничего не ответил.

На таком расстоянии Тамар увидел, как сильно напряжено лицо священника — будто он нес большую тяжесть. Быстрый взгляд в круг дал знать, что солдаты уже немного отошли от битвы. Да и самое главное, что нигде не было видно других существ, словно они провалились сквозь землю.

— Черт возьми, я повторяю! Ко мне! — вновь закричал масрид и побежал к троллю, неподвижно лежащему на земле.

Только сейчас Тамар смог разглядеть, насколько большим на самом деле было чудовище. Его тело в ширину точно было в три шага, огромные руки и ноги, а кожа темно-серая, как каменная, покрытая странными грубыми бугорками. Над головой изгибались массивные рога, растущие из лба, к тому же у него были низко посаженные глаза, а из широкой пасти торчали устрашающие клыки. Нос, так же как и уши, был почти не развит и казался до смешного маленьким на такой огромной голове.

Тамар осторожно ткнул существо острием меча, но никакой реакции не последовало. Кевес нагнулся к монстру и провел рукой по его руке, словно не мог поверить в его реальность.

— Позаботься о раненых, — отдал приказ Тамар. — Собери лошадей.

Он снова ткнул существо мечом, только на этот раз сильнее. Острый клинок пронзил тело монстра с невероятным трудом, как будто толстая кожа была защищена панцирем.

— Он лишь спит, — прошептал Кевес.

Тамар в изумлении посмотрел на лазутчика:

— Что-что?

— Он не мертв. Он дышит. Ну, вы посмотрите, вецет, — объяснил сцарк.

И действительно, теперь, присмотревшись, Тамар увидел, что грудь чудовища почти незаметно подымалась и опускалась.

— Тогда давайте убьем его немедленно, — холодно приказал Тамар и ударил мечом по толстой шее.

И опять клинок вошел недостаточно глубоко, чтобы хоть как-то навредить монстру. Поэтому он снова и снова ударял мечом, пока из раны не потекла на землю темная густая кровь. Напротив Тамара встала Ириния, взяла топор двумя руками и также начала рубить чудовище, по очереди с ним. Он благодарно улыбнулся молодой женщине, и она ответила ему улыбкой. Неожиданно что-то попало в нее, и она с криком упала на землю. Они словно оказались в центре обстрела камнями и ветками. Тамару пришлось уклониться даже от камня величиной с голову, и он присел на корточки за телом лежащего тролля, чтобы хоть как-то укрыться. Посмотрев на Иринию, он увидел, что ее лицо залито кровью.

— Я… я не… не могу больше. Свет… жжет, — задыхаясь, проговорил Саньяс, у которого пот ручьями тек по лицу, а руки дрожали.

Чертыхаясь, Тамар оглянулся, пытаясь понять, кто бросал в них камни, но ничего не обнаружил. «Если мы останемся без света, то уже ничего не сможем противопоставить этим чудовищам», — подумал он и крикнул воинам:

— По коням! Берите с собой раненых. Где Игнак?

Кевес молча указал на ужасно обезображенное тело, у которого руки и ноги казались сломанными, а головы вообще не было. Но по украшенному военному мундиру Тамар понял, что сцарк был прав: оружейник отправился в вечный мир.

— Возьми с собой Иринию, — приказал Тамар Кевесу и побежал к своему коню.

Одним прыжком он очутился в седле и пришпорил коня.

— На юг! — закричал он в надежде, что чудовища не поймут его приказа, после чего направил коня к Саньясу.

Священник культа бога Солнца, казалось, вот-вот потеряет сознание — его лицо было белым как мел, а веки все время дергались. Когда Тамар увидел, что жалкие остатки его отряда собрались, он подхватил священника и взвалил его на круп коня перед собой. Затем ударил коня ногами в бока и поскакал, прежде чем успел потухнуть свет в руках священника. В то же мгновение в деревне и окружающем ее лесу прозвучало торжествующее кровожадное рычание, отчего Тамар еще ниже наклонился вперед, отчаянно пытаясь в этой безумной скачке не только сам удержаться в седле, но и не потерять тело Саньяса.

4

Последнюю пару сотен шагов Флорес прошла пешком. Ее лошадь совсем обессилела от долгого пути, а юной влахаке не хотелось загонять ее, только чтоб немного раньше прибыть на паромную стоянку. Позади нее гремели телеги торговцев, поднимая с иссушенной земли клубы пыли, которую легкий ветерок относил на восток. От полуденного солнца все звери попрятались, да и люди потели и чертыхались под его палящими лучами. А Флорес, наоборот, очень любила тепло. Она сняла доспехи и навесила их на лошадь, оставшись лишь в штанах и простой рубашке, завязки которой свободно трепались на ветру. Так близко к Теремии она уже не ожидала никаких трудностей, хотя, несмотря на это, меч и кинжал все так же висели у нее на поясе для оружия.

Флорес сал Дабран уже много раз вот так возвращалась с разных военных заданий в Теремию, однако в последний год вид города изменился. С бойниц крепости Ремис свисали зеленые с черным вороном знамена княгини Ионны сал Сарес. Ворон был на фамильном гербе Ионны. Тяжелые знамена длиною в несколько шагов почти не шевелились, чего нельзя было сказать о вымпеле на высокой главной башне крепости. У подножия крепости, темные камни которой даже в самый солнечный день казались мрачными, ютились беленые дома с высокими крышами и порты Теремии. Раньше город казался Флорес сжавшимся в комок, сгорбившимся под кнутом Цорпада. Теперь же, наоборот, он, казалось, просто искал близости и безопасности у замка, каким бы мрачным тот ни выглядел.

«Неужели действительно все изменилось? — спросила себя Флорес. — Или же это просто поменялся мой взгляд на город? А может, это солнце, которое все может изменить своим ласковым светом».

На берегу быстрой речки Маги навари, паромщики, рядом со своими деревянными избами натянули засаленное покрывало, в тени которого они сидели и играли в итальянскую игру мора. Под громкие крики они резко жестикулировали, затем все выкрикивали свои цифры, после чего под еще больший гам объявлялись имена победителей. Затем под хор жалоб проигравших и насмешек выигравших собирались ставки. Паромщики были настолько увлечены игрой, что заметили Флорес только тогда, когда она стала напротив их шатра и в центр круга упала ее тень. На нее тут же подняли сердитые взгляды мужчины и женщины, но Флорес невозмутимо сказала:

— Нужны паромщики.

Круг тут же пришел в движение. Паромщики повскакивали, отряхивая штаны от пыли и готовясь к приему телег, которые медленно приближались. И так как работы хватало каждому навари, в этот раз между ними не возникло их обычных споров. Пока торговцы договаривались о плате за переправу в Теремию, Флорес прилегла в тени и глотнула воды, которая была слишком теплой и почти не освежала. Крики торговцев пролетали, не волнуя ее. Она просто закрыла глаза и прислушалась к успокаивающему журчанию Маги, рассказывавшей ей о дальних странах, через которые еще будут протекать ее обманчиво медленные воды. Она протекала мимо Турдуя, а затем спускалась в темноту под могучими Соркатами, где на глубине могли происходить самые разные чудеса, которые не суждено увидеть человеческому глазу, после чего вновь возвращалась под свет солнца в роскошной Дирии.

С давних времен могучая река Маги разделяла и одновременно объединяла Влахкис, так как большая часть торговых путей проходила через нее и множество ее притоков. Люди даже приносили жертвы духам реки, пока священники культа Альбус Сунас не заклеймили старые обряды как суеверие и не запретили их.

Для масридов Маги была всего лишь хорошим путем для перевозки товаров, перевода солдат с одного берега на другой и ловли рыбы. Они ничего не понимали в отношении влахаков к земле и подавляли все старые традиции, где только могли это сделать. «Надменные ублюдки, — уже в полусне рассердилась Флорес, — они даже меня заставили присоединиться к мятежу!»

Грубое прикосновение к ноге пробудило ее от дремы и заставило схватиться за оружие.

— Пора в путь, дорогая, — сообщил ей бородатый паромщик, без малейшего смущения рассматривая вырез ее расстегнутой рубашки, после чего шумно сплюнул.

Еще не до конца проснувшись, Флорес дотронулась до своего кинжала в ножнах и покачала головой. И прежде чем мужчина отвернулся, молодая влахака не удержалась от насмешливого ответа:

— Прежде чем я стану твоей дорогой, твоя бабушка должна снова стать девой!

Мужчина скривился в гримасе, отчего сразу стало видно, как много у него не хватает зубов, и заявил:

— Прежде чем ты станешь моей дорогой, тебе нужно будет снять с себя весь этот металл.

— Ну что ж, два невыполнимых условия, — подытожила Флорес и погладила рукоятку меча: — А теперь проваливай!

Пожав плечами, тот развернулся и ушел, а юная влахака крикнула ему вслед:

— Спасибо!

Переправа через речку прошла без происшествий. Из-за того, что лето было очень жарким, течение было довольно медленным. Прибыв в Апас, старый портовый район Теремии, Флорес получила остаток денег, вернула лошадь, которую брала на время, сложила все свои пожитки в мешок и закинула его на плечо. «Неудивительно, что лошадь скакала так медленно, — простонала она про себя, идя домой. — Мой узел весит больше, чем я сама!»

Улицы были намного оживленнее, чем раньше, но в этом не было ничего странного, если принять во внимание приток во Влахкис беженцев с востока. Тут и там еще были видны следы войны. Недалеко от порта стояли руины сгоревшего дома. Все еще с дрожью Флорес вспоминала ту ночь, когда влахаки решили сжечь дом, чтобы уничтожить масридов. На пожар сбежались все патрули и попытались предотвратить распространение огня на близлежащие дома. Только с рассветом им, изнуренным и грязным, удалось одержать победу над огнем.

Другие здания подверглись разграблению, теперь в бывших жилищах масридов ютились беженцы. Да и вообще в этом городе осталось совсем немного масридов и сцарков, хотя Ионна и дала им защиту. Но гнев влахаков был еще слишком силен, а ненависть засела очень глубоко. Солдаты княгини предотвращали наихудшие выходки народа по отношению к масридам, но они не могли находиться везде одновременно и защищать буквально каждого. Флорес также бывала в этих патрулях, хотя ей, точно так же как и другим воинам Ионны, совсем не нравилось выступать с оружием против других влахаков. Но у нее была масса других прекрасных возможностей служить солдатом, как раз в такие опасные времена, как эти, поэтому она распрощалась с этим городом и вновь нанялась к богатым торговцам для охраны их товаров при перевозках, зачастую очень долгих.

Вероятно, Ионне наконец все же удалось взять под контроль эти выпады, хотя и путем казни некоторых грабителей, как рассказывали люди. Однако Флорес не интересовали сплетни, просто она была рада вновь оказаться здесь, где она чувствовала себя как дома.

Ее комната совсем не изменилась. Флорес бросила свои вещи в угол, вытерла пот со лба и только собралась выйти с кувшином во двор, чтобы набрать воды, как увидела продолговатый конвертик, который кто-то просунул в щель под дверью в ее отсутствие. С любопытством она подняла письмо и сразу же узнала герб на печати. «Ворон Ионны, — удивленно подумала она. — Интересно, чего хочет от меня княгиня?»

Она быстро пробежала письмо глазами. И хотя оно было полно витиеватых фраз, цель его стала понятна сразу: как только Флорес сал Дабран вернется в Теремию, она должна тут же явиться в крепость Ремис по приглашению и настоятельной просьбе воеводы Ионны, властительницы Вольного Влахкиса.


Подойдя к крепости, Флорес отметила, что и она изменилась за это время. Там, где раньше висели тяжелые гобелены масридов, теперь можно было увидеть сохранившиеся гобелены раннего периода истории влахаков. В свое время захватчики попытались подавить все воспоминания народа о своем собственном прошлом. Даже петь детские и народные песни было не так уж безопасно, потому что слишком быстро тебя могли заподозрить и обвинить в подстрекательстве к мятежу, после чего можно было навсегда исчезнуть в темницах Цорпада. Теперь Ионна велела отреставрировать мозаики и фрески, а там, где время оставило слишком неизгладимый след, создать новые картины. Флорес увидела, что одна из них уже была готова.

На этой картине был отображен решающий момент в последней битве против масридов, в которой влахаки с помощью троллей победили своих угнетателей и их союзников из маленького народца. В самой гуще битвы Ионна своим уже ставшим за это время легендарным мечом пронзает марчега Цорпада. И напрасно в рядах борющихся влахаков Флорес попыталась найти свое лицо или лицо своего брата-близнеца Стена. «Очень жаль. Этим точно можно было бы впечатлить потенциальных клиентов». Не в силах сдержать усмешку, Флорес прошла через большие Двери в зал крепости, где ее встретил слуга и провел в маленькую комнату для совета. Когда-то эту комнату украшали стеклянные окна, однако в хаосе битвы они были разбиты — то ли масридами, то ли влахаками, сейчас уже никто не мог сказать наверняка. Сейчас ставни были открыты, и звериные шкуры тонкой выделки были сняты с окон, чтобы в комнату заходил хоть небольшой ветерок, развеивая невыносимую духоту.

— Ах, Флорес сал Дабран! Я надеялась, что вы скоро вернетесь к нам.

— Воевода, — кратко ответила молодая женщина и поклонилась.

Флорес показалось, что Ионна действительно рада ее присутствию. Ее улыбка казалась искренней, и она даже дружески склонила голову. Ионна почти всю свою жизнь провела в войнах. И даже под защитой толстых стен крепости она всегда ходила с мечом на поясе, при том что на ней был простой темно-зеленый камзол. В ее каштановых волосах уже появились седые пряди, а долгие годы ответственности за порабощенный народ оставили на ее лице глубокие морщины. Их сходство с Висинией было неоспоримым, хотя Ионна казалась намного более отстраненной и холодной, чем ее младшая сестра.

— Как прошла ваша поездка? — поинтересовалась княгиня и указала рукой на столик, где стояли графины и кубки. — Немного вина?

— С удовольствием, — ответила Флорес и взяла металлический кубок, который ей молча с поклоном протянул слуга. — Моя поездка оказалась на удивление приятной. Никаких происшествий, хорошая погода. У меня даже создалось впечатление, что страна уже немного начала отходить от всего.

Затем она отпила небольшой глоток крепленого красного вина и внимательно посмотрела на Ионну поверх кубка. Однако по выражению лица воеводы нельзя было понять, о чем она думает.

— И правда, в последнее время у нас стало меньше трудностей. Банды воинов, которые остались без господина, все еще доставляют нам беспокойство, но за это время мы научились справляться с этими мародерами. И на границах спокойно.

— Зачем же тогда вы вызвали к себе наемницу? — прямо спросила Флорес, отчего Ионна засмеялась.

— Прямолинейна, как всегда! — ответила княгиня. — А может, я хотела просто пригласить сестру своего зятя. Неужели такое невозможно?

— Конечно, возможно. Но стали бы вы тогда посылать мне официальное письмо?

— Нет, вы правы, госпожа Флорес. Хотела попросить вас, чтобы вы оказали мне услугу, — призналась Ионна и с улыбкой добавила: — Конечно же, за соответствующее жалованье.

— На теперешний момент меня еще никто не нанял, а следовательно, я не буду отказываться от такого предложения.

— Речь идет о деле чрезвычайной важности, которое касается нас обеих.

— Нас обеих? — удивленно переспросила Флорес. — В каком смысле?

— Моя сестра должна отправиться в поездку, и я была бы рада, если бы вы сопровождали ее.

— Поездку? Ну, раз вы хотите нанять охрану, значит, поездка все-таки должна быть опасной, — предположила Флорес и отпила еще один глоток вина.

— Скажем так: я просто буду чувствовать себя спокойнее, если вы будете рядом с ней, и я уверена, что и моя сестра, и ваш брат тоже так считают. Я…

Тут Ионну на полуслове оборвал звук трубы, раздавшийся со двора. Затем послышались крики. Нахмурившись, княгиня подошла к окну выяснить, что там происходит. Флорес присоединилась к ней, но услышала только эхо, потому что вся суматоха происходила в главном дворе, куда не выходило ни одно окно.

— Что за… — явно рассерженно пробормотала Ионна и крикнула одному из стражников, патрулировавших на наружной стене: — Эй! Маниу! Выясни, что там происходит, и наведи порядок!

Кивнув, молодой воин побежал прочь, в то время как Ионна вновь повернулась к Флорес.

— Это дипломатическое задание. И я не ожидаю опасности, но вы понимаете, что я не могу подвергнуть сестру ненужному риску. Она доверяет вам, я доверяю вам и верю в ваши умения, поэтому я и позвала вас.

— Понимаю. Вы можете располагать мною. Когда нужно будет отправляться в путь? Я надеюсь, что у меня есть еще немного времени, так как мне нужно уладить еще несколько дел в городе. А по ночам в городе все еще установлен комендантский час?

— Висиния еще даже не приехала сюда, в Теремию, так что пройдет несколько дней, прежде чем вы сможете выехать. Комендантский час был отменен, но вместо этого были введены дополнительные патрули, — ответила княгиня, как тут в комнату влетел запыхавшийся слуга.

— Госпожа, к вам посетители. И они требуют аудиенции у вас, госпожа. Это важно, госпожа!

— Успокойся, Андрес. Кто там?

— Дирийцы, госпожа, — с трудом произнес слуга, и Флорес вопросительно посмотрела на Ионну:

— Вы ждете дирийцев, воевода?

— Нет, — быстро ответила Ионна и приказала слуге: — Проведи их в вестибюль и подай им всего, что они пожелают. И пошли кого-нибудь к Леанне сал Паскали, она должна прийти как можно скорее. Давай!

После этого она снова повернулась к Флорес:

— Прости, но нам нужно пока закончить разговор. Мы наверняка сможем обсудить все подробности, когда Висиния приедет. А сейчас прошу прощения.

Естественно, это была не более чем вежливая просьба удалиться, так что Флорес вновь откланялась, отпила последний глоток вина, вышла из комнаты и неспешно пошла через большой зал. Тут из вестибюля донеслись возмущенные голоса, и Флорес увидела, как Андрес, ломая руки, обращался к двум роскошно одетым воинам, которые со злостью что-то кричали ему на иностранном языке.

Флорес остановилась и с интересом смотрела на этих воинов, которые были близки к тому, чтобы схватить слугу за шиворот и выбросить его на двор. Особенно Флорес заинтересовали сверкающие золотом доспехи. Они состояли из металлических бляшек, нашитых на кожаный камзол длиной до бедер с полудлинным рукавом. Предплечья и ноги воинов были прикрыты пластинами такого же цвета, которые, так же как и чешуя, были украшены узором. Внимательнее присмотревшись, Флорес с изумлением заметила, что каждая чешуйка была выполнена в форме перышка, а пластины на руках и ногах воинов напоминали крылья. Тяжелые голубые накидки были длиной почти до пола, и на них золотыми нитками был искусно вышит витиеватый узор. Между отдельными частями доспехов виднелась такая же темно-голубая ткань. Два охранника-влахака стояли немного в стороне и держали оружие чужестранцев: длинные тяжелые кавалерийские копья и продолговатые щиты, а также пояс с навешенным мечом длиной в целый аршин. И даже эти пояса для оружия были расшиты золотом. В ногах у воинов лежали два золотых шлема, которые оставляли открытой лишь нижнюю часть лица. На верхней части шлема поднимались распахнутые крылья. Лица воинов выглядели необычно из-за темной кожи и коротко подстриженных вьющихся темных волос. С удивлением Флорес отметила, что их веки были накрашены черным карандашом, что придавало взгляду некоторую загадочность.

— Сейчас же позови госпожу! — Один из воинов произнес влахакские слова с сильным акцентом, из-за чего они показались тяжелыми и неуклюжими.

Слуга пролепетал с мольбой в голосе:

— Еще мгновение, пожалуйста. Воевода Ионна сал Сарес сию минуту примет вас. Пожалуйста, подождите еще несколько мгновений.

В этот момент Флорес почувствовала что-то похожее на сочувствие к этому вспотевшему от напряжения человеку, который изворачивался, как только мог, но при этом ему все время удавалось не пропускать солдат в большой зал.

— Добро пожаловать в Теремию! — неожиданно раздался сильный голос Ионны, и было заметно, какое огромное облегчение испытал Андрес при появлении своей госпожи.

На воеводе была длинная мантия, отороченная мехом. Ионна появилась в сопровождении двух воинов, облаченных в доспехи, которые после битвы были сняты с лейб-гвардии Цорпада. И эти доспехи были настоящим произведением кузнечного искусства, созданным карликами. Они не только выглядели очень впечатляюще, но и защищали лучше, чем доспехи, изготовленные людьми.

Оба чужестранных воина прокричали что-то на своем языке и неожиданно упали на колени. К удивлению Флорес, они положили руки на пол и дотронулись до него лбами. Все в изумлении уставились на странных воинов, и только Ионна и бровью не повела и, казалось, была ничуть не удивлена.

Наконец воины вновь подняли головы, но остались стоять на коленях, не поднимая глаз на княгиню.

— О, великая госпожа, мы передаем вам приветствие, — начал меньший воин. — Скоро прибудет рот Золотой империи. Мы прибыли известить вас об этом.

— Рот Золотой империи? — переспросила Ионна, подняв в удивлении брови. — И когда же этот рот прибудет?

— Через несколько солнц, великая госпожа.

— Хорошие новости, — совершенно неожиданно раздался спокойный голос, и из тени колонны вышла грациозная женщина маленького роста.

Флорес сразу узнала Леанну сал Паскали, которая раньше была женой бургомистра Дезы, резиденции Ионны, а за это время стала важной советницей воеводы и управительницей здесь, в Теремии.

— Легат, посланник Золотой империи, на пути к нам, — перевела на нормальный язык Леанна и бросила на Ионну многозначительный взгляд. — Какая честь для нас.

— Скачите обратно и сообщите посланнику, что он будет чрезвычайно желанным гостем и что мы подготовимся к его прибытию соответствующим образом, — обратилась Ионна к воинам, причем она явно старалась говорить медленнее и более четко выделяла слова. — Мы понимаем честь, оказанную нам его присутствием.

— Да, великая госпожа, — ответил воин и вновь опустил голову на пол. Затем оба воина поднялись, взяли свое оружие и выбежали из замка.

— Леанна, созови, пожалуйста, совет и сообщи им об этом событии. Нам нужно кое-что обсудить, — приказала Ионна Леанне и повернулась к Андресу: — Подготовьте комнату для посланника. Подготовьте для него все восточное крыло. Давайте ему только самое лучшее. Если будет необходимо, найми работников из Цсаласа.

Слуга с поклоном тут же удалился. Флорес тоже кивнула еще раз на прощание, после чего ушла, целиком погруженная в мысли. «Посланник Золотой империи здесь, во дворе. Это означает, что дирийцы признают господство Ионны и положение княгини по отношению к двум марчегам только крепнет. Надеюсь, этот рот империи прибудет в Теремию еще до того, как мы отправимся в дорогу. Я с таким удовольствием посмотрела бы, как ведут себя важные люди из этой легендарной империи».

С грустью она вспомнила о своей давней мечте, которую до сих пор не смогла осуществить: хоть раз побывать в Золотой империи. «Однажды, — уже не в первый раз поклялась она себе, — я увижу собственными глазами, как живут другие народы».


Однако в городе со следующего дня начались такие волнения, что Флорес с трудом удалось отдать свои доспехи в починку и заказать соответствующее одеяние, так как полгорода направилось в швейные мастерские заказывать новые платья. И только когда Флорес пришлось заявить о своем родстве с Ионной, ей пошли навстречу и приняли без очереди.

В разгар всех этих приготовлений при дворе в Теремию прибыла Висиния, и Флорес искренне обрадовалась, увидев подругу на пороге своей комнаты.

— Позволь угадать: мой брат уже так достал тебя, что ты наконец сбежала из Дабрана?

В ответ на такой вопрос Висиния только усмехнулась.

— Он, конечно, очень старается, но я все еще при здравом рассудке. Ведь кто-то же должен править баронией, пока Стен днями и ночами пытается все восстановить и отстроить. Этим летом он почти все время проводит на полях.

«Стен в роли крестьянина, — развеселилась Флорес. — Годами он с мечом в руке пробирался сквозь заросли, и едва гордый мятежник победил масридов, как теперь перекапывает поля и сажает деревья!»

В эту секунду Флорес поняла, как сильно она соскучилась по брату. Однако для нее Дабран все еще был связан с воспоминаниями о насильственной смерти родителей и ужасном господстве баро Хази, с воспоминаниями об ужасном бегстве от сцарских сыщиков и о годах жизни в изгнании в Дезе. Она до сих пор не могла себе представить, как сможет вернуться и опять жить в крепости своих предков.

— А можно ли в этом городе найти чего-нибудь выпить, что еще не было выкуплено для легата?

Вопрос Висинии оторвал Флорес от невеселых мыслей.

— Я думаю, что еще не родился такой дириец, который сможет осилить наш лареас, — ответила Флорес с невинной улыбкой.

Висиния наморщила носик.

— Этого не могут сделать ни дирийцы, ни мы, бедные местные дворяне. Но я с удовольствием посижу с тобой и посмотрю, как ты в который раз будешь доказывать свое мужество.

Флорес схватила Висинию под руку и потащила ее на улицу.

— Тогда пойдем. А по дороге ты мне расскажешь о новой любви Стена к навозным вилам в самых мельчайших подробностях…


Через несколько дней в полдень вновь прибыли чужестранные рыцари и сообщили, что посланник скоро прибудет. И действительно, со своего наблюдательного поста высоко наверху на башне Флорес заметила блестевшие на солнце золотые доспехи дирийцев, которые медленно приближались по дороге с севера. Висиния, стоявшая рядом с ней, сказала:

— Впечатляет. Как думаешь, их доспехи на самом деле из золота? Наверное, они почти не защищают и невероятно тяжелые, но империя не может без хвастовства: вы посмотрите только, даже наши солдаты носят доспехи из чистого золота!

Флорес повеселило такое замечание, но она ответила Висинии серьезно:

— Нет, возможно, они лишь позолочены или же это специальный сплав. Эти доспехи хороши, они выкованы для битвы и совсем не для хвастовства.

Молча они смотрели на приближение делегации, состоявшей из трех или даже четырех десятков человек. В основном это были всадники в полных доспехах, но также и несколько пеших. В середине делегации двигался роскошный паланкин, запряженный четверкой лошадей. Впереди и сзади паланкина скакало по десять или больше солдат в два ряда. На их копьях были закреплены золотые и голубые вымпелы, развевающиеся на ветру. «Величественное зрелище, — подумала Флорес, — неудивительно, что Дирию называют также Золотой империей».

Наконец делегация достигла северных ворот замка, и обе влахаки спустились во двор, где присоединились к Ионне и другим вельможам. Княгиня заняла место под зеленым балдахином, окруженная самыми важными советниками и подданными.

Раздались выкрики на дирийском языке, и влахакские воины вытянулись по стойке смирно, когда кортеж начал въезжать во двор. Несмотря на жару, воины были в полном боевом облачении, включая шлемы и тяжелые накидки. Не смотря ни налево, ни направо, они проскакали мимо собравшихся влахаков и остановились только по приказу, когда паланкин приблизился к балдахину на расстояние буквально в несколько шагов.

Точное построение отряда восхитило Флорес, так же как и богато украшенный паланкин, окна которого были завешены тяжелыми шторами из дамасского шелка. Красивая резьба была инкрустирована золотой фольгой, а на крыше голова к голове стояли два Тельца с крыльями, также покрытые золотом. Тут из свиты вышла молодая женщина, упала на колени перед Ионной, опустила голову до самого пола, коснувшись его лбом, и объявила, не поднимая головы:

— О великая воевода, я объявляю тебе о прибытии рта Золотого Императора, глаз и рук дворца, обладателя золотого пера, помазанного самой Агдель, великого советника Золотого Триумвирата, спутника земного Тельца, его светлости легата Золотой империи!

— Она назвала его имя? — шепотом спросила Флорес у Висинии, однако та бросила на нее лишь вопросительный взгляд.

Два солдата подошли к паланкину и открыли его дверь. И в тот же миг оттуда вышел мужчина небольшого роста, с рыжими волосами, золотое одеяние которого было настолько роскошным, что Флорес даже не сразу узнала его.

— Сарган!

Висиния и Флорес посмотрели друг на друга удивленно, да и другие придворные также вспомнили этого дирийца, который сыграл в битве троллей не последнюю роль. А вот Ионна, наоборот, совершенно не подала виду, что узнала этого чужестранца с заостренным, как у лисицы, лицом.

— Добро пожаловать в вольный Влахкис, достопочтимый легат. Ваше присутствие делает честь нашему дому.

С легким поклоном Сарган принял традиционное оказание почестей, после чего женщина, все еще стоявшая на коленях перед каретой, произнесла:

— Его светлость рад оказанному гостеприимству и благодарит вас, великая воевода.

Наконец Ионна пригласила гостей последовать за ней в крепость. Когда Сарган с большим достоинством проходил мимо Флорес, то незаметно для других подмигнул ей, на что та весело покачала головой.

— Сарган и есть тот императорский посланник? — тихо спросила она у Висинии с большим удивлением.

— Очевидно, что да, — прошептала та в ответ. — Будем надеяться, что такое развитие событий будет благоприятным для нас. В отсутствие торговли с маленьким народцем нам приходится многие товары искать в других местах, а империя очень богата. Возможно, он сохранил о нас хорошие воспоминания.

Флорес скривилась, услышав последние слова Висинии. Она до сих пор хорошо помнила о многочисленных жалобах маленького дирийца, которые касались как комнат, так и еды и жителей, к тому же он постоянно возмущался отсталостью Влахкиса. «Хорошие воспоминания? — мрачно подумала она. — Это уж навряд ли».

5

Ночное небо было усеяно звездами, однако Анда не обращала на это ни малейшего внимания. Она чувствовала, как бледный свет луны обжигает ее кожу, и это неприятное ощущение только усиливало ее ярость. «Здесь все противно нашей природе, здесь все ненавидит нас, троллей, даже огни на небе!» Она осторожно отошла назад, в защитную тень пещеры.

Воздух был теплым и наполненным чужими запахами, которые могущественная тролла помнила еще с последнего своего визита на землю. Кроме успокаивающих запахов скал и камней пахло также растениями, животными и разлагающимися останками жителей земли. Однако над всеми этими запахами господствовал лишь один — запах людей.

— Вы слышите этот запах? — спросила Анда своих спутников, которые внимательно осматривали незнакомое им окружение. — Этот болезнетворный запах — это и есть людишки. Их огни, их инструменты, их слабые тела.

Некоторые тролли осторожно втянули носом воздух, и тролла увидела, что этот запах противен им так же сильно, как и ей. Анда довольно оскалила зубы.

— Посмотрите сюда и запомните хорошенько, — начала она учить троллей, которые теперь во всем следовали за ней, с тех пор как она изменилась, стала больше, сильнее, более настоящим троллем. — Так выглядят жилища наших врагов!

По склону горы ниже пещеры раскинулось маленькое поселение людей, почти полностью укрытое темнотой, освещаемое лишь светом звезд и луны.

— Я хочу, чтобы некоторые остались здесь, в пещере. Тот, кто добежит до деревни последним, остается также ожидать на краю леса. Вы знаете, что нужно делать, когда землю озарит свет.

В ответ раздалось лишь согласное рычание, и Анда вышла из пещеры, больше не обращая внимания на лунный свет, обжигающий ее темную жесткую кожу. Она решительно двинулась сквозь заросли леса. Под ее тяжелыми шагами ломались даже очень толстые суки и молодые деревца. Ничто не могло противостоять ей. Она шла все быстрее и быстрее, пока в конце концов не перешла на бег. Она слышала, как позади нее через ночной лес бежали другие тролли, образуя на своем пути просеку так же легко, как и она.

Вскоре они добрались до деревни.

— Кто там? — донесся голос из одной избы, после чего послышался скрип открывающейся двери.

Не замедляя бега, тролла пробила своим телом каменную стену, которая тут же рассыпалась под ее напором. В тот же миг раздались человеческие крики, и Анда радостно зарычала, почуяв запах страха. К ней подскочил маленький человек, но тролла ударила его изо всей силы и отшвырнула на пол, где он и остался лежать неподвижно.

Одним махом она проломилась сквозь еще одну стену и с глубоким удовлетворением услышала, как позади нее рухнула эта бесполезная человеческая конструкция и накрыла собой еще нескольких людишек. Анда вновь подняла голову и издала торжествующий вопль, и в этот раз ее зов подхватили другие тролли, которые бежали через деревню, неся разрушение другим избам и смерть ненавистным людям.

— Тролли! — раздался тонкий голосок, полный ужаса. — Бегите в лес!

Анда сразу же обернулась в сторону, откуда донесся крик, и увидела человека во главе маленькой группки, испуганно сжавшейся под её взглядом.

— Бегите, черт возьми! — вновь прокричал маленький человек и решительно выступил против Анды, которая лишь презрительно оскалила клыки.

Несколько человек собрались-таки с духом и побежали в сторону леса, но другие остались лежать на земле, всхлипывая, не в состоянии даже пошевелиться.

В руке человека блеснул металл, однако тролла не отступила, а, наоборот, двинулась в его сторону. Когда она напала на него, клинок меча вонзился ей в руку. Своей хваткой она поломала ему кости, и человек застонал от боли. Затем она поднесла его к лицу. Его запах показался ей знакомым. «Значит, мы уже когда-то встречались и я слышала его запах». Однако она не стала больше над этим задумываться, а просто вонзила в него свои клыки. Затем его последний крик затих, она дернула головой и отбросила человека, как куклу. Тролла с презрением бросила на землю кровавые останки и направилась к людям, которые еще не убежали. Без малейшего сожаления она убила всех, после чего осмотрелась вокруг. Вся деревня была повергнута в хаос, вырвавшиеся на свободу тролли убивали людей и разрушали их дома, и она радовалась этой картине новой власти своего народа.

«Бегите, — злорадно подумала она. — Бегите к деревенькам других людишек и сообщите им, что здесь тролли. И скажите им, что мы приносим смерть и войну!»

6

Пробуждение Керра, как всегда в последнее время, было очень резким. Он приподнялся, открыл глаза и сквозь раскидистую крону деревьев над собой увидел темное небо. Пробуждения на поверхности все еще сбивали его с толку, даже несмотря на то что он провел здесь уже несколько ночей.

Юный тролль быстро встал и потряс головой, чтобы избавиться от неприятного ощущения беспомощности, которое овладевало им. А по коже бежали мурашки каждый раз, как он думал, насколько он и другие тролли были беззащитны днем, когда оставались лежать без сознания под всепроникающим светом солнца.

Казалось, еще не так давно все племя прислушивалось к рассказам Друана, Анды и Парда об их приключениях на поверхности. Но тогда Керр даже не мог представить себе, насколько ужасными на самом деле были дни. Каждое утро ему стоило больших усилий просто лечь рядом с другими и оставаться спокойным, ожидая, когда солнце поднимется над горизонтом и на какое-то время отнимет у них жизнь. Однако он ничего не мог с этим поделать, так как им приходилось подальше обходить поселения людей, вот почему им нечасто удавалось найти подходящее пристанище для сна. Без знаний Парда об этом мире они бы уже, наверное, давно пропали, хотя старший тролль еще никогда не был так груб, как в эти дни. «Нам так не хватает Друана», — с грустью подумал Керр, осматриваясь по сторонам.

— Давайте, вставайте! — прикрикнул на них Пард. — Нам нужно идти дальше. Ночь и так слишком коротка!

В ответ он получил лишь недовольное бормотание и ворчание, но никто не осмелился возразить открыто. Его темные глаза агрессивно блестели во время осмотра своих соплеменников, однако Керр заметил, как их предводитель неосознанно сжимал и разжимал кулаки. А когда Пард думал, что на него никто не смотрит, так он вообще потер глаза, прежде чем решительно выйти в мрачный лес. «Он боится, — пронеслось у Керра в голове. — Пард боится!» Однако он не стал никому говорить об этом и последовал за старшим троллем, как и все остальные.

Керр шел осторожно, стараясь ступать только по следам впереди идущих.

— Шагай быстрее, малыш, — прошипел кто-то позади него, и Керр, стиснув зубы, ускорил шаг.

— Закрой рот! — неожиданно прогремел спереди Пард. — Его раны еще не зажили.

— Проклятье, — возразил Врок. — С тех пор прошло уже много времени. Он просто слишком слабый!

— Я сказал: закрой рот! — повторил Пард, на этот раз угрожающе тихим голосом. — Анда плохо обошлась с ним. Это не совсем обычные раны, иначе они бы давно зажили.

— А у него их и нет, — вновь возразил Врок. — Он просто ленив.

— Нет, я… — начал было оправдываться Керр, но, прежде чем он смог сделать это, Пард пронесся мимо него и подошел вплотную к Вроку, грозно выпрямившись во весь рост.

Он был на целую голову выше другого тролля, который и сам был далеко не маленьким и к тому же опытным охотником. У обоих волосы были коротко обрезаны острыми камнями, как это делают охотники, что является долгой и хлопотной процедурой.

— Ты называешь меня лжецом? — потребовал ответа Пард и заскрежетал зубами.

— Прошло уже много времени, — проворчал Врок, избегая, однако, смотреть Парду прямо в глаза.

— Анда и ее выродки наносят чрезвычайно глубокие раны, — проворчал Пард. — И они заживают медленно. Как у людей.

— Правда? И откуда же ты это знаешь?

Не опуская взгляда, Пард резко схватил его правой рукой за бок. Сквозь пальцы неожиданно потекла кровь, а Врок поморщился.

— Я знаю это, — сказал Пард, продолжая пристально смотреть в глаза меньшему троллю.

И так как тот ничего не ответил, Пард лишь фыркнул и вновь отправился в начало отряда. Некоторые тролли удивленно переглядывались, но Пард не дал им обсудить происшедшее, а только заставил всех спешно продолжить путь.

Также и Керр последовал за большим троллем, хотя в мыслях он был далеко отсюда. «Что же делает с нами Анда? Пард боится. Друан мертв. Кто теперь возглавит наше племя?»


В темноте высокие здания казались пустыми и необжитыми. И только отдельные огоньки пробивались из каменной стены, которая была здесь выстроена. Керр медленно осматривал сооружения людей. Он впервые видел подобное и никак не мог понять, зачем люди прилагают столько усилий, чтобы соорудить такие стены. Как они своими слабыми руками выкладывают камень на камень, пока стены вокруг зданий не становятся выше даже самого высокого тролля. Рядом с ними дома кажутся незначительными и ненадежными. Однако их было много, и они, словно ища защиты, жались друг к дружке. Все увиденное казалось Керру хаотичным. Маленький ручей поблескивал в лунном свете, и вокруг зданий не было леса, а лишь небольшие кустики. Он вопросительно посмотрел на Парда:

— А ты уверен, что Стен там, внутри?

— Я не знаю, — резко ответил большой тролль.

— Что мы будем делать?

— Прекрати! — грубо закричал Пард на юного тролля. — Мы найдем его.

— А сколько здесь людей? — прошептал Врок рядом с ними. — Здесь, должно быть, живет много племен.

— Слишком много, — ответил Пард. — Люди как карлики, их всегда слишком много. Только они слабее этих маленьких уродцев, хотя и убегают быстрее.

— А как это… это место называется? — спросил Керр.

— Дабран. Друан был здесь вскоре после битвы на поверхности. Он рассказывал мне об этом. Стен живет здесь. Эта земля принадлежит его племени.

— А зачем люди строят так высоко? Почему они не живут под землей? — спросила одна тролла.

Керр узнал по запаху Грену, которая была старше его всего на несколько дреег. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба, и Керр залюбовался ее витыми рогами, которые были настолько длинными, что опускались до спины. Многие тролли завидовали тролле из-за ее красивых рогов, включая Керра, у которого они были скорее короткими, хотя была еще надежда, что они отрастут побольше.

— Откуда я знаю? — рассеянно ответил Пард и снова посмотрел на Керра. — Мы пойдем туда с тобой вдвоем. Другие останутся здесь. Если что-то случится, уходите в лес. Так далеко, как только сможете до наступления дня.

— А что может произойти? — спросил Врок.

— Людям нельзя доверять, — мрачно произнес Пард и пошел к городу.

Керр оглянулся на Врока, который лишь пожал плечами, после чего побежал догонять Парда. Когда они вышли из-под защиты густого леса на открытое место, Керр почувствовал, как у него перехватило горло. И чем ближе они подходили к зданию, которое Пард называл замком, тем большим оно становилось, пока не стало таким высоким, что казалось, будто оно упирается в небо. Из других, меньших домов доносился тихий лай, а из одного из этих домов раздалось громкое ржание лошади. Неожиданно из-за стен донесся крик, и Керр застыл.

— Спокойно, — прошептал Пард и тоже остановился.

Буквально за несколько ударов сердца в замке началось движение, люди выбежали на стену, и были слышны крики за самой стеной. Появились маленькие огоньки, драгоценный огонь заплясал в темноте, и в свете факелов Керр впервые увидел людей, которые обернули свои бледные лица к обоим троллям.

Из других домов также послышались крики, и Керр со страхом посмотрел в их сторону. Места между домами заполнились людьми, высокие голоса которых создали просто невероятный шум. Керр медленно отшатнулся назад, но Пард стоял как вкопанный и смотрел вверх на стену. Затем он прокричал:

— Мы ищем Стена!

Его громогласный голос заставил людей смолкнуть, и только собака продолжала лаять как бешеная. Когда ответа не последовало, Керр взял большого тролля за руку:

— Его здесь нет. Давай пойдем отсюда!

Но прежде чем Пард успел ответить ему, с крепостной стены раздался голос:

— Я здесь.

— Стен! Это я, Пард. Мне нужно с тобой поговорить!

— Так же, как вы поговорили с Костином?

Пард в замешательстве нахмурил лоб и вопросительно посмотрел на Керра, однако тот был больше занят людьми, чем троллем. Из маленьких групп между домов получилась большая толпа. Их было больше, чем тролль мог сосчитать. У них были факелы и длинные палки, и они медленно и осторожно приближались к троллям.

— Друан послал нас, — громко заявил Пард. — Я ничего не знаю о Костине.

— Он мертв. Убит одним из вас, — прозвучало в ответ, и Керра прошиб холодный пот, когда он услышал гнев в голосе человека.

— Я не убивал его. Нам нужно поговорить, Стен. Нам нужна твоя помощь.

И хотя Пард произносил слова очень громко, все же его голос показался Керру неуверенным.

— Давай уйдем, — тихо повторил юный тролль, внимательно наблюдая за медленным наступлением людей.

Они были намного меньше троллей, даже Керр, будучи всего лишь среднего роста, был намного выше их. Однако их было много, и у них был огонь и металлическое оружие. Ветер доносил со стены тихие разговоры, но Керр не мог расслышать, о чем люди говорили.

Пард все еще стоял неподвижно перед стеной. Он, казалось, не замечал ни приближающейся толпы, ни того, что ответа от Стена не последовало.

Тем временем толпа отрезала им прямой путь к отступлению. И если троллям понадобится убежать, они смогут сделать это только вдоль стены, прямо на виду у воинов друга троллей. «Друг троллей, — подумал Керр, — я представлял его себе совсем иначе!»

В этот момент открылись огромные ворота замка, и из них хлынули еще люди. Они вышли навстречу троллям уверенным шагом. Керр смотрел то на одну толпу, то на другую, однако Пард сосредоточил внимание на человеке, стоявшем во главе толпы. Керр не мог понять спокойствия исполинского тролля, в то время как в воздухе пахло страхом людей. Но их было много, и Керр чувствовал их решимость. Сердце его стучало громко, и он невольно сжал кулаки, когда предводитель людей сделал несколько шагов вперед. Вблизи люди казались еще меньше, а их череп был покрыт необычно тонкими волосами. «Даже их волосы слабые и тонкие, — задумался Керр. — Да они вообще кажутся еще более слабыми, чем карлики». Из рассказов Друана юный тролль знал, что люди закрывают свое тело доспехами, подобно тому как это делают карлики, поэтому запах металла и смазанной животной шкуры совсем не удивил его. Их кожа на вид была гладкой и мягкой, у некоторых волосы были даже на лице. В тонких пальцах без когтей они держали оружие, на головах у некоторых были металлические или кожаные шлемы.

Затем их предводитель вытащил длинный меч и стал перед Пардом, в то время как другие воины остались стоять позади. Его глаза гневно блестели, а на лице были напряжены все мышцы, но Керр не почуял от него запаха страха, в отличие от остальных людей, которые с опаской осматривали троллей.

— Стен, — произнес Пард.

— Пард. Скажи мне, почему я не должен уничтожать вас прямо здесь и сейчас?

— Нам нужна твоя помощь, Стен, — вновь повторил тролль.

— Зачем же вы тогда нападаете на мой народ?

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Мы пришли прямо из-под земли к тебе, мы избегали встреч с людьми, пока не добрались до тебя.

— Несколько дней назад к нам прибились еще беженцы. Изголодавшиеся и полумертвые от страха. Они рассказывали о троллях, которые напали на их деревню Арсита, Пард. О троллях, которые убивали каждого, кто только попадался на их пути.

— Мы не… — начал было Пард, но Стен перебил его:

— Костин был в Арсите. И он не вернулся. Мы видели собственными глазами, что там произошла настоящая бойня. Не выжил ни один человек, только те, кому удалось сбежать вначале. Разрушенные дома, убитый скот, повсюду трупы. Вы напали на них, как звери.

— Это были не мы. Если я убью человека, то скажу об этом, — сердито прошипел Пард и расставил руки. — Если ты мне не веришь, глупый человек, тогда скажи своим воинам, что они могут напасть на нас!

Было заметно, как люди крепче сжали в руках оружие и готовы кинуться на них в любое мгновение. За это время к ним подошла еще одна группа людей, так что теперь у них не осталось пути к отступлению. Повсюду Керр видел лишь угрюмые лица, горящие факелы и поднятое оружие. В ответ на выпад Парда последовало враждебное молчание, однако люди, казалось, ждали приказа Стена. Керр внимательно изучал человека, лицо которого превратилось в неподвижную маску и который смотрел куда-то мимо Парда.

— Где Друан? — неожиданно спросил Стен, и Керр негромко ответил ему:

— Мертв.

Человек удивленно посмотрел на Парда или, по крайней мере, сморщил лоб.

— Он был там. — Старший тролль указал на Керра.

Тут Стен впервые посмотрел на юного тролля. С высоко поднятой головой Керр ответил на вопросительный взгляд и сказал:

— Он был убит.

— Как тебя зовут?

— Керр.

— Керр, — задумчиво повторил человек и вновь посмотрел на Парда. — А кто скажет мне, что это не ты убил Друана? Почему я должен тебе верить?

— Пард не убивал Друана, — вмешался Керр. — Он не убивает троллей! Друан и Пард были хареег!

— Заткнись, — грубо оборвал его Пард. — Или он верит мне, или же мы прекращаем этот разговор.

Взгляд Стена переходил с одного тролля на другого.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — невозмутимо заявил он Парду.

— Нет. Ты — нет. Другие люди здесь — да. Если ты хочешь битвы, так давай! Не надо разговоров, нападай! — зарычал Пард, и несколько людей в страхе отшатнулись от огромного тролля.

Прежде чем Стен смог ответить Парду, Керр вмешался:

— Анда! Это точно была Анда!

— Анда? А что с ней?

— Она ненавидит людей! — поспешно объяснил Керр.

Человек недоверчиво посмотрел на юного тролля.

— Они боролась с нами против масридов и карликов. Плечом к плечу с людьми, со мной. Мы помогли вам так же, как и вы помогли нам.

— Она сказала, что люди и карлики одинаковы. Что нужно всех убить! — заявил Керр, в ответ на что по рядам людей прошел удивленный шепот.

Только сейчас Стен, казалось, заметил присутствие еще одной группы людей. Рукой он махнул в сторону:

— Расходитесь по домам! Я позабочусь о троллях!

Пока люди медленно отходили назад, Стен засунул оружие в кожаные ножны и спросил Парда:

— Кто это? — указав кивком на юного тролля.

— Друан показал ему многие вещи. Доверял ему. Он такой же ловкий, как Друан, — заявил Пард с неожиданной грустью в голосе.

— Что произошло с Друаном?

На что Пард пробурчал в ответ:

— Анда убила его.

— Странно, — заявил человек. — Я не мог и подумать, что вы боретесь и друг с другом. Разве у вас не достаточно врагов?

— Мы не боремся… точнее, мы раньше никогда не боролись друг с другом, — ответил Керр. — Но сейчас все по-другому. Анда убивает троллей.

— Я лично видел, как он, — Стен махнул головой в сторону Парда, — и другие разрезали одного из своих на куски и съели. Так что не думаю, что убивать — это что-то необычное для вас.

— Он был уже мертв, — поправил Пард. — Мы взяли его мясо, но мы не убивали его. Тролли не убивают троллей. Мы убиваем наших врагов, но только не троллей.

— Тролли не убивают троллей, — медленно повторил Керр.

— А что происходит, если врагами становятся тролли? Другое племя, например?

— Тогда побеждает сильнейшее племя. Но мы не убиваем друг друга, такого мы еще никогда не делали. Это неправильно, и каждый из нас может почувствовать это в себе, в камнях, в дыхании земли. Это неправильно.

Такой ответ заставил Стена задуматься. Он потер рукой подбородок и пристально посмотрел на Керра. Затем резко развернулся и крикнул своим людям то, что перед этим уже сказал другим:

— Возвращайтесь на свои места! Ложитесь спать! Опасности нет.

Воины неохотно повиновались. И только несколько стражников остались стоять на стене и наблюдали за этой странной сценой. Их факелы освещали стену, а бледные лица, казалось, парили в темном небе.

— Ты веришь нам? — спросил Пард Стена.

— Не совсем. Но если на деревню напал не ты, то мне все равно нужно знать, кто это сделал. Костин мертв. Я похоронил его. Если Анда представляет собой такую угрозу, я не могу игнорировать это.

— Игно…? — пытался переспросить Керр незнакомое слово.

— Я просто не могу закрыть на это глаза.

— Она… другая, — заявил Керр.

— Что значит другая?

— Больше. Опаснее. Она собрала вокруг себя других троллей. Мы боролись против них, но они были слишком сильными. Их раны заживают быстрее, их кожа толстая, а кости необычайно острые.

— Что это значит? — повернулся Стен к Парду.

— Я не знаю. Но малыш прав. Нам нужно было бежать, — проворчал большой тролль и сжал кулаки. — Анда убивает всех, кто не следует за ней. Рядом с ней тролли из всех племен. Они говорят, что убьют всех карликов. И людей. И всех троллей, которые не присоединятся к ним.

— Звучит как безумие, — сухо подытожил человек. — При этом Анда всегда казалась разумной. Ну да, разумной как для тролля.

— Ты не понимаешь, тролли не убивают троллей.

— Анда и ее охотники убивают всех. Если на твою деревню напали тролли, значит, это были они.

— А что с маленьким народцем? С карликами?

— Мы обошли их туннели и шахты. Пришлось сделать большой крюк, но мы никого не встретили.

— Зачем же вы пришли ко мне? Что вам здесь нужно? — спросил Стен.

— Наше племя спасается бегством… — начал было Пард, но Стен перебил его:

— Племя? Значит ли это, что вас не двое, а гораздо больше?

— Да, здесь все, кто не хотел присоединиться к Анде и смог сбежать.

Стен поднял руки и покачал головой. Затем он всмотрелся в темноту за троллями, а Керр указал на близлежащий лес, в котором спрятались остальные тролли:

— И сколько же вас?

— Почти шесть рук, — заявил Пард.

— Тридцать троллей? — со стоном переспросил Стен. — И как же вы хотели с тридцатью троллями разместиться в Дабране? Может, устроить праздник?

— Анда гонит нас всех. Нам пришлось выбираться из своих туннелей, и я привел всех сюда, так как Друан сказал, что нам нужно найти тебя.

— Хорошо, теперь вы меня нашли. Что дальше?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Пард.

— И что мне теперь делать? Убить Анду? Принять вас у себя? Может, даже построить пару домов? — пошутил Стен, но вновь посерьезнел: — Зачем Друан прислал вас сюда?

— Мы пытались следить за Андой. Но нас быстро обнаружили, — рассказал Керр. — Все, кто следует за ней, — другие. Они слышат пение камней намного громче. Они больше и сильнее, их раны заживают быстрее. Я видел их глаза, они темные, как тени.

— Не хочешь ли ты сказать, что здесь что-то такое замешано? Магия?

— Мы не знаем этого. Друан был уверен, что произошло что-то очень плохое, но мы не смогли ничего выяснить. Они чувствовали нас даже в темноте. Они охотятся без света и никогда не устают.

— Раз уж ты заговорил о свете, — заметил человек, — ночь не продлится долго. Наверное, вам нужно отдохнуть. Тридцать троллей!

Человек вновь скептически покачал головой, но на этот раз показал зубы.

— Я распоряжусь, чтобы вам подготовили сарай, в котором вы сможете провести следующий день. Пард, ты должен пообещать мне, что присмотришь за своими соплеменниками. Никаких происшествий!

— Что?

— Здешние люди боятся вас, и не без причины. И я знаю, что вы не очень хорошо чувствуете себя под открытым небом. Я обеспечу вам надежное убежище, но в ответ я ожидаю, что твой народ сохранит мир с нами, — заявил Стен серьезным тоном.

— Хорошо. Ни один не дотронется и пальцем до человека, — хмыкнув, пообещал Пард и отвернулся.

Керр в нерешительности постоял еще немного, осматривая людей, которым он теперь доверял свою жизнь. Стен вновь показал зубы и кивнул молодому троллю. В замешательстве Керр отвернулся и последовал за Пардом, не выпуская при этом дома из поля зрения. Вроде бы за ними никто не следовал. Когда они уже отошли на приличное расстояние, Керр спросил шепотом:

— Ты доверяешь ему?

— Тебе не нужно говорить тихо. У них маленькие уши, они плохо слышат!

— Да? — удивился Керр и откашлялся. — Так что, доверяешь?

— Сейчас да. Нам фактически ничего другого и не остается. До сих пор он всегда держал свое слово и помог нам в тот раз найти священника бога Солнца. Этого достаточно.

— Он оскалил зубы!

— Что? — недоуменно переспросил Пард.

— Свои зубы. Уже в конце разговора, прежде чем уйти. Возможно, они хотят нашего мяса!

— Ерунда. Люди не в состоянии откусить кусок мяса троллей. И Стен тоже никогда такого не ел. Он просто хотел тебя успокоить.

— Показывая мне зубы? Я не нахожу это слишком уж успокаивающим!

— Люди не кусаются. Я ни разу не видел такого, — заверил Керра Пард. — Даже во время битвы.

— Они используют только оружие?

— Даже карлики — лучшие воины. Выносливее, сильнее, с острым оружием и твердыми доспехами. Людей просто много, не более того. Кожа мягкая, кости тонкие, мясо слабое. Но они всегда приходят толпами.

— Их было очень много, — согласился Керр со старшим троллем.

— Тебе следовало бы пойти и посмотреть на этот город, — ответил ему Пард со злорадным смешком. — По сравнению с ним этот замок — ничто!

Оставшуюся часть пути они прошли молча. Время от времени Керр оборачивался посмотреть на поселение, где еще двигались огни. Когда они приблизились к лесу, Керр уже на расстоянии почувствовал запах других троллей, которые, несмотря на близость к людям, не спрятались вглубь леса. Керр знал, что от них пахло страхом, однако Врок, заметивший их первыми, не подал виду.

— Ну как? — резко спросил у них тролль.

— Мы идем в замок. Стен поможет нам. Все так, как я говорил, — заявил Пард, и Керр добавил:

— Тролли Анды были на поверхности и убивали людей.

Тролли удивленно посмотрели друг на друга, а Грена спросила:

— Она преследует нас?

— Нет, они убили людей где-то в другом месте, — рассказал Пард. — Я хочу, чтобы вы успокоились. Никакого рычания, никаких драк. Люди боятся нас…

— Это хорошо, — прервал его Врок, но Пард зло посмотрел на него.

— Мы же не хотим, чтобы они днем вновь собрались с мужеством, или как? Так что заткнись. Я решаю, кто говорит, а кто нет! Понятно?

В группе раздалось одобрительное мычание, затем Пард отвернулся и повел группу из лесу в направлении замка. «Если Стен захочет нас убить, мы беззащитны. Им даже не нужно бороться с нами, можно будет просто порубить во сне. Верит он нам или считает врагами?» — озадачился Керр вопросом. В то же время он четко осознавал, что у них не было выбора. «Пути назад уже нет. Да и, тем более, Друан доверял ему». Однако, несмотря на эту мысль, он никак не мог избавиться от холода внутри. Вид замка, двор которого был уже больше освещен огнями, чем до этого, со всеми этими людьми, бегающими там, вызывал страх у Керра. «Или же мы нашли здесь помощь, или же Пард привел нас прямо в объятья смерти».

7

— Не то чтобы наша дорогая Дирия изо всех сил стремилась наладить самые хорошие отношения со всеми соседями, нет, только влахаки занимают особое место в сердце нашего милостивого императора, передать благосклонность которого и есть моя приятная обязанность…

Даже Висинии, которая и раньше принимала участие во многих совещаниях и привыкла к манере послов витиевато изъясняться, с трудом удавалось концентрироваться на выступлении дирийского чиновника. Вместо этого она рассматривала участников. Естественно, Ионна сосредоточенно смотрела на оратора и периодически кивала, вроде как соглашаясь с ним. Советники княгини изо всех сил старались тоже выглядеть заинтересованными и внимательными, все, кроме Неагаса, который, казалось, вот-вот заснет стоя: его голова опускалась на грудь все ниже и ниже, пока он опять не приходил в себя.

В дирийской делегации настроение не сильно отличалось от влахаков: почти все дирийцы неподвижно уставились в центр маленького круга, в который были выставлены столы, и смотрели на выступавшего.

Неожиданно Висиния заметила, что Сарган смотрит на нее через весь зал. Когда их взгляды встретились, дириец манерно поднял одну бровь, улыбнулся, а затем слегка покачал головой, закатив при этом глаза. Именно в это мгновение речь закончилась, и чиновник выжидающе смотрел на Ионну.

— Очень интересно, — заявила воевода. — Мы подумаем над тем, что вы сказали.

При этом Висинии показалось, что сестре с трудом удалось подавить зевок. Низким поклоном оратор поблагодарил за ответ и вернулся на свое место. Когда встал следующий дириец, Висиния элегантно поднесла руку ко рту, чтобы скрыть, как зевает. Ей совсем не хотелось обидеть дирийского посланника, но в последние несколько дней церемонный протокол империи, вместе с принятыми у них многословными оборотами, привел к серии долгих, вяло протекающих заседаний, которые при удушливой жаре стали для всех участников настоящим испытанием. Однако Сарган тоже поднялся и предвосхитил речь своего подчиненного:

— Также и от меня большое спасибо. Ты обогатил мою жизнь. Но сейчас хотелось бы сделать перерыв или, может, даже продолжить на следующий день. Если, конечно, воевода не будет против.

— Ни в коем случае, — быстро ответила Ионна — по мнению Висинии, так слишком уж быстро, быстрее, чем того требовал протокол. — Завтра тоже будет день.

С непроницаемым лицом Сарган кивнул княгине и вышел из залы, а за ним и вся его свита. Влахаки тоже поднялись и покинули зал. На их лицах читалось несказанное облегчение. Не вступая ни в какие разговоры, Висиния вышла во двор замка, где небольшая группа солдат расположилась на пустой повозке. Мужчины и женщины сидели в тени хода по крепостной стене и тихо говорили друг с другом.

Вот уже несколько дней небо готовилось разразиться грозой, однако, несмотря на тяжелую жару, погода не менялась. Иногда на горизонте клубились темные облака, закрывая собой верхушку Соркатов, однако до самой Теремии они так и не доходили. После прохлады крепости Висинию словно оглушил этот влажный жаркий воздух улицы, придавил ее, словно слишком теплое одеяло. Тем не менее она осталась стоять на солнцепеке, представляя себе, как Стен где-то там под Дабраном вот так же стоит под солнцем, без рубашки, с лопатой в руке, а пот медленно стекает струйками по его загорелой коже. Перед ее глазами предстала картина того, как капли пота стекают по буграм его мускулов, сливаясь в тонкие струйки, сверкая на солнце. Многолетняя война вытесала его мускулистое тело, оставив пару шрамов. Висиния помнила каждую пядь его тела, длинную белую линию, которая проходила по ребрам, а также круглый шрам на бедре.

— Господи, неужели все было так плохо? — Голос Флорес раздался у нее над ухом так неожиданно, что она даже вздрогнула.

— Что?

— Ты выглядишь такой измученной и какой-то отстраненной. Я подумала, что это все из-за заседаний, — заявила юная наемница.

— О нет, — ответила Висиния. — Это всего лишь… эта ужасная жара.

— Да, ливень сейчас совсем не помешал бы, — согласилась с ней Флорес, бросив скептический взгляд на небо. — А какая там у нас сегодня была программа?

— Точно такая же, как и вчерашняя: полная интересных и подробных речей дирийцев.

— Ха! А я предупреждала тебя! Но ты не хотела даже слушать…

Висиния кивнула с наигранно угрюмой миной. И правда, Флорес настаивала на том, чтобы побыстрее уехать и таким образом избежать всех этих скучных разговоров, которые непременно сопровождают приезд делегации.

— Это мой долг — заниматься дирийцами, и эти разговоры имеют большое значение для Влахкиса, — серьезно объяснила Висиния, но потом с улыбкой добавила: — Ну хорошо, возможно, не все из этих разговоров.

— Мне все равно, ведь мне будет оплачен также каждый день безделья здесь, в крепости.

Не успела Висиния ответить, как двери вновь открылись и во двор медленно и величаво вышел Сарган в сопровождении двух своих воинов. Одним движением руки он подал знак своим подчиненным, чтобы те остановились, а сам подошел к влахакам. Его одеяние буквально сияло на солнце. Тяжелая ткань, затканная золотом, наверняка была чрезвычайно теплой, но по Саргану совершенно нельзя было понять, страдает ли он от жары.

— Могу ли я присоединиться к дамам? — спросил он, склонившись в низком, безупречно вежливом поклоне, после чего вновь выпрямился с широкой улыбкой.

— Конечно, достопочтенный посланник, — ответила Висиния с легким поклоном.

— Называйте меня просто Сарган, — милостивым тоном заявил тот.

— А как же иначе? — поинтересовалась Флорес.

— Мой полный титул — рот Золотого Императора, помазанный самой Агдель, глаза и руки дворца, обладатель золотого пера… — Тут Сарган замялся, пытаясь вспомнить, что же он забыл назвать. — А кроме того, еще там разное. Но моя церемониймейстер сможет сказать вам точнее.

— А где она, собственно? Мы впервые встречаем вас одного. До сих пор вы всегда были в сопровождении своих подчиненных.

— Она готовит мне ванну, — ответил Сарган с самодовольной ухмылкой. — И это занимает определенное время, так как у меня высокие требования.

Висиния удивленно посмотрела на маленького дирийца.

— Да и, кроме того, я уже давно искал возможности повидаться со своими старыми друзьями без особых церемоний, — заговорщическим тоном продолжил Сарган.

Тут Флорес решила оставить какую-либо формальность в обращении и прямо спросила его:

— А как так произошло, что ты стал посланником? Ведь раньше ты был довольно успешным… шпионом.

— Этот успех стал моим несчастьем, — вздохнув, ответил Сарган. — После моего пребывания здесь меня на родине стали считать знатоком Влахкиса и его жителей. А с тех пор как маленький народец прекратил торговлю с Золотой империей…

— Что? — Флорес и Висиния пораженно перебили его.

— Уже сменилось несколько лун. Никто не знает почему. Их обычные места торговли брошены, а посланников встречают лишь закрытые двери.

— У нас здесь происходит то же самое. Мы думали, что это связано с нашим союзом с троллями во время битвы. В конце концов, карлики поддержали Цорпада и проиграли. Но как это могло стать причиной прекращения торговли с империей? — спросила Висиния.

— Может быть, карлики проведали о вкладе Саргана в нашу победу? — предположила Флорес. — Недаром же Стен все время твердит, что мы не выиграли бы битвы без твоего вмешательства.

— Ах, — наигранно скромно отмахнулся Сарган. — Молодой человек, как всегда, все преувеличил. Я ведь расчистил вам дорогу, и не более того.

На этот раз рассмеялась Флорес.

— А твоим хозяевам вообще известно, что причиной их проблемы можешь быть ты?

— Нет, мои хозяева знают лишь то, что я прилежно углублял свои знания о стране между гор. В противном случае меня вряд ли повысили бы до такой должности и отправили сюда, не так ли? Ну, если бы, конечно, это не было задумано в качестве наказания… — ответил Сарган и неожиданно глубоко задумался.

— Так они вообще хоть что-нибудь знают о твоей помощи нам во время этой битвы? — продолжала допытываться Флорес, в то время как Висиния с интересом смотрела на дирийца.

— Ну, если быть до конца откровенным и если учесть тот факт, что мне чуждо хвастовство и чванство, то вполне возможно, что свой вклад я приуменьшил в пользу действительно героических действий вашего народа, что, возможно, не вполне справедливо.

— Да ты вообще упоминал об этом?

— Сейчас, когда ты меня вот так спрашиваешь, вполне возможно, что я совсем забыл об этом, — ответил дириец с невинным выражением лица.

Женщины обменялись многозначительными взглядами.

— Но, может быть, стоит сменить тему, — продолжил Сарган, бросив взгляд на своих охранников, которые на расстоянии всего нескольких шагов бдительно следили за окружением.

Несмотря на жару, они тоже были полностью облачены в доспехи, золотой металл которых был отполирован, как зеркало.

— А им не жарко? — с иронией спросила Флорес.

— Что? Ах, это. Нет, не беспокойтесь. Это — силки, воинственные всадники с востока. У них на родине всегда нещадно палит солнце. А здешняя погода им кажется прохладной. Они — великолепные воины, но, что самое главное, они молчаливы.

— Да, завидное качество, — пошутила Висиния. — Особенно для охранников.

— И не только. Но я слышал, вы нас скоро покидаете, госпожа Висиния?

— Это так. Я покину Теремию в ближайшие дни…

— Возвращаетесь в Дабран? Насколько я слышал, этот уютный уголок вы теперь украшаете в качестве хозяйки?

Висиния засмеялась.

— Да, действительно, я вышла замуж за тамошнего боярина. Но, к сожалению, поеду я не домой, а на восток.

— И вашим супругом, без сомнения, стал достойный восхищения Стен? От души поздравляю вас, хотя как мужчина я сожалею о вашем выборе… Так что придется отослать к нему гонца с моими поздравлениями. Он сейчас в Дабране? — спросил Сарган.

— Да. У него сейчас много дел в поместье, которым его наградила моя сестра.

— Но он точно очень счастлив, не правда ли? Он всегда мечтал о том месте. А уговорил ли он каких-нибудь троллей помочь ему вспахать поля?

Представив себе такую картину, Флорес громко рассмеялась.

— Конечно, как раз парочка этих троллей пасут ему сейчас овец!

И хотя такое предположение Флорес заставило рассмеяться даже Висинию, она заметила, что Сарган очень внимательно наблюдает за ней. За его внешне невинными вопросами, возможно, скрывалось больше, чем казалось на первый взгляд.

— Тролли снова ушли под землю, — сказала она. — Мы уже очень давно не имели с ними никакого контакта.

Вновь посерьезнев, Сарган согласился:

— Поверхность — просто не их мир, не так ли? Но сейчас вынужден извиниться перед вами, мне необходимо проверить, готова ли моя ванна и соответствует ли она моим требованиям.

Поклонившись, дириец удалился, а Висиния подумала: «С какой же целью Дирийская империя могла послать к нам шпиона, разряженного, как павлин?»


Дождя все еще не было, хотя томительная жара немного спала. Но, возможно, так казалось только от близости прохладных вод, текущих с вершин гор, и легкого встречного потока воздуха, делавшего плавание довольно приятным. Их длинное судно плыло вниз по Маги мимо чудесных зеленых пейзажей. Турдуй и Теремия находились на берегах одной и той же реки, так что водный путь был самым удобным и быстрым для всех, кроме Висинии, которая уже в который раз за этот день перегибалась через поручни, так как ее желудок отказывался держать хоть что-нибудь. Когда спазмы в горле прекратились, тяжело дыша, она поднялась и присела, оперевшись о стену. С благодарностью она взяла кружку, которую ей протянула Флорес, и ополоснула рот чистой водой, чтобы избавиться от неприятного привкуса.

— О боги, — устало сказала она и постаралась дышать более глубоко.

— Ну как?

— Уже лучше, спасибо.

— Может быть, это ваши переговоры так сильно ослабили твое тело, — намекнула Флорес.

— Навряд ли. И кроме того, на самих переговорах я даже не присутствовала.

— Да, со стороны Ионны это довольно хитрый ход — использовать присутствие дирийца как дополнительный козырь в переговорах с марчегом, хотя никакого объединения они еще не достигли.

— Да, — согласилась с ней Висиния и потерла живот, так как слабость никак не хотела покидать ее. — Проклятая вода. Мой желудок просто не переносит плавания.

— Плавания? Ты еще сегодня утром в горах чувствовала себя точно так же, — напомнила ей Флорес.

— Тогда, возможно, я съела что-то несвежее, — предположила Висиния и попыталась не обращать внимания на раскачивание палубы.

Горло сжали новые спазмы, и лоб покрылся холодным потом.

— Или же мой любимый братец хорошо возделал не только свою землю, — с усмешкой заявила Флорес и вопросительно посмотрела на Висинию.

Прошло какое-то время, прежде чем влахака поняла смысл высказывания, отчего у нее расширились глаза и ее бросило в жар.

— Ты имеешь в виду… — начала было она, но тут же смолкла.

— Может быть, ты беременна? Разве это невозможно?

Висиния лихорадочно попыталась подсчитать в уме, однако с момента приезда посланника в Дабран произошло так много разных событий, что она уже не была уверена, когда точно это было. Затем ей резко стало так холодно, что она задрожала. На этот раз во взгляде Флорес читалось серьезное беспокойство:

— Да что ж такое? Тебе правда лучше?

— Я не знаю. У меня кружится голова, — честно ответила Висиния.

Ей показалось, будто мир куда-то ускользает, а Флорес стоит где-то далеко, а не рядом с ней.

— Дыши глубоко. Выпей еще глоток воды, — предложила Флорес, и Висиния послушалась.

Выпив еще немного прохладной воды, Висиния почувствовала, как сердцебиение немного успокоилось, и к ней вернулось самообладание. После нескольких глубоких вдохов, по крайней мере внешне, она вновь обрела контроль над собой, даже если мысли путались.

— Ну, это мы должны выяснить, — решительно сказала она и встала. — В следующей же деревне я спрошу это у повивальной бабки.

— Будем надеяться, что там будет хоть кто-то, — пробормотала Флорес. — Сейчас мы проплываем Сиреву, где царствуют масриды и культ Альбус Сунас.

— Хорошо, тогда мы в Турдуе найдем повивальную бабку. Не будут же в таком деле масриды спрашивать совета у священника культа бога Солнца.

«По крайней мере я надеюсь на это, — подумала Висиния. — Интересно, что подумает Стен, если я действительно беременна?

Еще несколько дней назад Висиния подумала бы, что он обрадуется, однако с тех пор, как она увидела его мрачное настроение в ночь перед отъездом, она была уже не так уверена в этом.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила Флорес.

— Я не знаю. Как, ты думаешь, твой брат воспримет эту новость?

— Стен? Если ты беременна, мой братец будет просто на седьмом небе от счастья! Он любит тебя.

— До сих пор его жизнь наполняли война и смерть, — засомневалась Висиния.

— Тем лучше для него будет оставить все позади. Он всегда мечтал о времени, когда борьба уже будет окончена. Он строл нам воздушные замки, целые страны, в которых мы могли бы жить.

— Да. Но сейчас воцарился мир, а его мысли все время возвращаются к прошлому. Ему тяжело изменить свой образ жизни.

— Возможно. Но это то, чего он всегда хотел. Висиния, я уверена, он будет хорошим отцом. Хотя… — сказала Флорес и многозначительно замолчала.

— Хотя что? — поспешно спросила Висиния.

— Хотя если какой-то маленький сорванец назовет меня вдруг тетей, то мне придется сбросить его с крепостной стены, — с улыбкой заявила Флорес и наигранно виновато приподняла плечи.

Улыбнувшись в ответ, Висиния обняла Флорес.

— Спасибо.


С тех пор как Висиния видела Турдуй в последний раз, город явно разросся. Перед высокими толстыми крепостными стенами стояли скромные маленькие дома, многие из которых выглядели так, словно их построили совсем недавно. При этом оживление царило не только между домами, но и на Маги. Рыбачьи лодки медленно продвигались по течению, паромы и баржи плыли по своим маршрутам. Их корабль подплыл поближе к берегу и начал медленно лавировать между другими кораблями. Никто не обратил на них особого внимания, хотя на флаге, развевающемся на мачте, был четко виден герб Ионны.

Между типично плоскими лодками масридов Висиния обнаружила несколько лодок влахаков.

— Ты посмотри, — указала она на них пальцем.

— Может быть, полного мира еще нет, но это никогда не останавливало торговцев, — высказалась Флорес.

— Им следовало бы подумать, что опасно вести торговлю после всего, что произошло.

— И это тоже, — согласилась с ней Флорес. — А как ты думаешь, чем я и многие другие зарабатываем себе на жизнь? Перевозить пользующиеся спросом товары — очень прибыльно. И пока есть угроза войны, цены остаются высокими.

— Придет время и для мира. Хотя для тебя это, наверное, будет не очень выгодно, — пошутила Висиния.

— Совсем нет, — смеясь, возразила Флорес. — Мир никогда не мешает. Пока Влахкис будет оставаться таким, какой он сейчас, мои услуги всегда будут нужны.

— Ты имеешь в виду мрачные леса?

— Нет, скорее мрачных негодяев. Лес мне не страшен. Хотя некоторые богатые торговцы нанимают охрану только из-за этого.

— Стен всегда говорит, что люди должны бояться не столько землю, сколько людей.

— Иногда мой брат такой умный!.. Впрочем, это у нас семейное.

— Наверное, — согласилась с ней Висиния и снова посмотрела на город.

За это время они подплыли к нему так близко, что можно было рассмотреть все подробно.

Вблизи дома окраины оказались большей частью убогими хижинами, которые были построены хаотично, отчего образовался целый лабиринт переулков и маленьких улиц. Люди в рваной одежде сновали между домами. Несколько детишек в лохмотьях с криком гоняли худую собаку. Где-то с десяток взрослых сидели на берегу Маги, другие мылись или стирали одежду, пара неутомимых пытались даже ловить рыбу. Некоторые выглядели настолько безучастными, как будто этот мир больше не интересовал их. Висиния увидела старушку в грязном платье, застывший взгляд которой был направлен в никуда, а затем заметила ненависть на лице одного из мужчин. После этого прозвучал крик, оскорбление, которое масриды раньше использовали для влахаков:

— Пожиратели глины!

— Беглецы, — кратко прокомментировала Флорес. — Страх изгнал многих. И не без основания. Ионна была милосердной, но не все ее подданные разделяют это мнение.

— Они ненавидят наш народ. А как марчег относится к их мнению? В таком случае будет сложно договориться о примирении.

— Я не думаю. Эти люди бедняки. Те, у которых ничего нет или которым пришлось оставить все свое добро. Для господ Сиревы они наверняка значат не больше, чем простые попрошайки. Намного опаснее те, кто обладает богатством и властью.

— Падение Цорпада многих подкосило. Ты думаешь, такие люди будут думать о новых богатствах в Садате?

— Конечно. Садат большой, и немало масридов-дворян были изгнаны оттуда или мертвы. Это порождает жадность.

— Тогда будем надеяться, что марчег Бекезар не прислушивается к ним.

— Или же он боится повторить судьбу Цорпада. Видишь, здесь тоже живет много влахаков.

Висиния задумчиво кивнула и еще раз посмотрела на дома беженцев и изгнанников.

Их корабль не спеша плыл дальше, сначала добрался до стен города, а потом и до входа в гавань, где команда буксировала корабль в саму гавань при помощи длинных шестов. Также отсюда было видно, что город буквально трещит по швам. Почти все причалы были заняты, работники причала бегали по обоим пирсам и направляли лодки, в то время как другие работники разгружали и загружали их. Разнообразные товары со всех уголков земли перемещали на склады или увозили прямо на городской рынок. Деловая активность в гавани представляла собой полную противоположность апатии и хаосу, которые они встретили перед городом.

— Не все проиграли в войне, — сухо констатировала Флорес, увидев все это множество товаров.

Затем помощники начальника порта занялись и их кораблем, и они наконец смогли причалить. Вначале казалось, что на их прибытие так никто и не обратит особого внимания, однако затем появилась маленькая группа из шести человек, пробивающая себе путь к ним через толпу. Добравшись до причала, белокурый предводитель группы поднялся на борт и внимательно осмотрел влахаков. На этом моложавом мужчине был коричневый камзол с серебряным грифом марчега Гиулы Бекезара на груди. Его волосы были подстрижены очень коротко, как это было принято у масридов, и только на затылке был оставлен локон, лежавший на воротнике его камзола. Приветливо улыбаясь, Висиния повернулась к масриду:

— Приветствую вас. Я Висиния сал Сарес, боярыня Дабрана и посланница воеводы Ионны сал Сарес.

Мужчина также поприветствовал ее поклоном, в котором, однако, совсем не чувствовалось почтения:

— Добро пожаловать в Турдуй, боярыня. Извольте последовать за мной. Мой господин, марчег Гиула, ожидает вас.

— Так сразу? — удивленно переспросила Висиния.

— С вашего позволения, да.

— Это крайне необычно, — нерешительно ответила влахака и посмотрела на Флорес, которая только пожала плечами. — Мы с удовольствием сначала отдохнули бы с дороги и подготовились к встрече.

— Срочное дело требует вашего немедленного присутствия, — сухо заявил масрид.

— Ну хорошо, — ответила Висиния и спустилась на землю по тонкой доске.

За ней последовали Флорес и еще два влахака, которые должны были выполнять обязанности секретарей, а также несколько воинов, которые и составили ее эскорт, готовые последовать за ней.

— Вы можете сказать нам, о каком деле идет речь?

— Мне не дозволено. Но думаю, мой господин обязательно сообщит вам все.

Всю дорогу в замок Висиния ломала себе голову над тем, что же могло быть причиной такого своеобразного приема. Последние новости из Турдуя были исключительно благоприятными: складывалось впечатление, что марчег сам ищет объединения и близок к подписанию соглашения.

— Здесь что-то не так, — прошептала Флорес, и Висиния согласно кивнула.

— Да, очень необычно, — тихо ответила она. — Но у нас едва ли есть выбор.

Так что им пришлось последовать за масридом по широким улицам из гавани в сам замок Зварен, который находился почти в центре города. Внутри городских стен город выглядел значительно лучше, чем перед воротами. Дома и улицы были ухожены, а хорошо одетые и довольно упитанные граждане спешили по своим делам. Нигде не было видно следов войны. Влахаки и масриды жили в Турдуе бок о бок. И только по встречающимся повсюду патрулям солдат можно было понять, что все-таки не все так спокойно, как это могло показаться на первый взгляд. Однако их провожатый совсем не дал им времени рассмотреть город, и достаточно скоро они уже добрались до главных ворот крепости. Охрана пропустила их без малейшей задержки, впрочем, не без брошенных украдкой любопытных взглядов. Сама крепость Зварен была меньше крепости Ремис, так же как и сам Турдуй был меньше Теремии. Однако стоило отметить, что, ко всему прочему, она была значительно новее, так как, судя по всему, была отстроена только после захвата этого города масридами. Соответственно, и стены ее были с острыми углами и кантами, что радикально отличало ее от круглых сооружений влахаков. На башнях стояла охрана в коричневых военных мундирах, на которых тоже можно было увидеть серебристого грифа.

Нигде не останавливаясь, масрид провел их в самое большое здание, где через два коротких коридора они пошли в большой зал, в котором стоял высокий трон. Через узкие окна в зал падали косые солнечные лучи. Дополнительно к этому было зажжено почти два десятка свечей в настенных держателях из кованого железа. Стены из темного камня Соркатов в основном были завешены гобеленами, на которых были представлены героические подвиги рода Бекезаров. По левую сторону можно было увидеть завоевание Влахкиса, осуществленное королем Аркасом Диммину, который в пресловутой битве на мелях Иамеса победил последний отряд влахаков и убил Тиреа, краля влахаков. На соседнем гобелене было изображено объединение Теремии, где три сына Аркаса разделили между собой захваченные земли и основали три династии масридов. Одной из них была династия марчега Гиулы Бекезара, а вторая — марчега Ласцлара Сциласа, властителя Валедоары на юго-востоке. Третья линия закончилась с Цорпадом. Естественно, Висиния знала обо всех этих историях, так как разлад господствующих масридских домов был всегда одним из немногих политических орудий в руках последних вольных влахаков.

На гобеленах можно было увидеть и влахаков, большей частью побежденных масридами. Таким образом, перед глазами Висинии предстала печальная история ее народа за последние два столетия, все проигранные сражения. Однако Ионне и Стену удалось привести ее народ к тому, что он смог победить сильнейшего из властителей-масридов, Цорпада Диммину. Впервые влахаки вышли навстречу масридам на том же уровне, и даже с позиции более сильного. «Интересно, что же теперь вы будете вышивать на своих гобеленах?» — не без удовлетворения подумала Висиния.

Однако в настоящий момент было необходимо обсудить условия мира, который дал бы всем сторонам настолько нужную сейчас передышку для восстановления страны, разрушенной многовековой войной. Поэтому Висиния склонилась в низком поклоне перед Гиулой Бекезаром, который с королевской осанкой сидел на своем троне, и ее эскорт сделал то же самое.

Однако выражение лица марчега, одетого в кожу тонкой выделки, украшенную серебристым мехом, ничуть не изменилось. Его седые волосы были коротко подстрижены, а лицо покрыто глубокими складками, отчего он казался старше, чем был на самом деле. И только темные глаза марчега оставались живыми, он спокойно изучал новоприбывших влахаков.

— Ну? — спросил марчег так неожиданно, что Висиния удивленно наморщила лоб.

— Извините, нам сообщили только, что какое-то безотлагательное дело требует нашего немедленного появления. Хотя нам не объяснили, какого рода это дело.

— Не надо считать меня дураком! Мое терпение не бесконечно!

В полном замешательстве Висиния посмотрела на старика и, собравшись с духом, осторожно, намеренно безучастным тоном сказала:

— Я вас не понимаю, марчег.

Масрид резким движением подался вперед. Он так сильно сжал пальцами подлокотники трона, что на руках выступили вены.

— Я говорю о нападениях! Об атаках этих существ!

Тут Висиния поняла, насколько опасным сейчас было ее положение. Она не знала, о чем говорил марчег, но знала, что его крепость была полна воинов. И если это недоразумение не разрешить как можно быстрее, то даже знаменитое искусство владения оружием Флорес и ее небольшая группа охраны не помогут им. Поэтому влахака взяла себя в руки, изо всех сил стараясь внешне оставаться спокойной, в то время как внутри лихорадочно проносились мысли.

— Я прошу прощения, марчег. Но я ничего не знаю ни о нападениях, ни о существах. Моя сестра, воевода Ионна, запрещает какие-либо нападения. Если же, несмотря на это, имеют место подобные случаи, тогда, скорее всего, речь идет о партизанах или беззаконниках.

— Беззаконниках? — не на шутку разгорячился масрид. — Этих духов темноты вы называете беззаконниками? Вы натравили троллей на мой народ, а теперь хотите отделаться от меня подобной ложью?

— Тролли? — вырвалось у Флорес, однако предупреждающий взгляд Висинии заставил ее оборвать речь. Затем боярыня продолжила:

— После известных событий в прошлом году мы потеряли связь с троллями. Они не являются нашими союзниками, равно как и мы не имеем на них никакого влияния.

— Они боролись на вашей стороне, а сейчас вы заявляете, что у вас нет на них никакого влияния? Раньше вы связывались с этими духами темноты, а сейчас у вас нет с ними никакого контакта? — холодно переспросил Гиула и снова откинулся на спинку трона, продолжая ненавидящим взглядом рассматривать влахаков.

— Они вернулись в свой мир, марчег, в тот раз они поднялись на поверхность только потому, что марчег Цорпад начал борьбу с ними. Они не испытывают дружеских чувств к нам, людям, ни к масридам, ни к влахакам.

— Ваша ложь выдает вас, госпожа Висиния! Вы пытаетесь заставить меня почувствовать себя в безопасности, в то время как ваша сестра уже готовится к войне! С такими же, как вы, и с вашим отродьем из недр земли!

— Нет! — горячо возразила Висиния. — Мы пришли с мирными намерениями, ничего не скрывая. Стала бы сестра отправлять меня сюда, если бы она планировала завоевание?

— Мой сын там, снаружи! — неожиданно закричал Гиула и показал пальцем на стены, за которыми вдалеке виднелись Соркаты. — В поисках доказательств вашей измены. Он должен был уже давно вернуться, но кто знает, каких еще ужасных существ вы послали ему навстречу!

— Мы не…

— Молчите! — прогремел марчег.

Было заметно, как сильно дрожат его руки.

После этого взрыва на несколько секунд воцарилась полная тишина. Марчег провел рукой по лицу.

— Мы предоставим вам комнаты. Молитесь своим старым духам, чтобы мой сын вернулся и подтвердил вашу историю. Если он не вернется, то никакого мира не будет и я уничтожу ваш народ огнем и смертью. Идите!

В полном ужасе Висиния поклонилась и повернулась. Флорес положила руку на рукоятку меча с бесстрастным выражением лица, в то время как воины Висинии зорко следили за тем, чтобы никто не приблизился к их госпоже на опасно близкое расстояние. Но тут в зал вошли десяток воинов из охраны масридов и окружили влахаков. Висиния знала, что любое сопротивление бесполезно, и по лицу Флорес поняла, что она думает то же самое. Так что ей пришлось лишь спокойно и с высоко поднятой головой последовать за масридами, а за ней вышла вся ее свита.

«Это не может быть правдой», — пронеслось у нее в голове, в то время как ее уводили, как обыкновенную преступницу.

8

Вообще-то Тамар должен был испытывать облегчение оттого, что он наконец ехал по улицам Турдуя. Однако полная усталость накрыла его словно тяжелым покрывалом, притупив все другие ощущения. Не обращая внимания на людей, которые, полные почтения и страха, уступали всадникам дорогу, масрид направил своего коня к замку. Простые люди уставились на грязных раненых воинов, однако никто не осмеливался обратиться к ним. И только когда они почти добрались до ворот крепости, кто-то из охраны крикнул:

— Принц! Принц вернулся!

Несмотря на общую подавленность, на губах Тамара появилась ироническая улыбка. «Хорош принц, весь в пыли и крови…»

— Приведите лекаря! — приказал он твердым голосом и выпрямился в седле.

Его подданные не должны видеть его слабым и разбитым.

— Сообщите отцу о моем возвращении. Позаботьтесь о лошадях. И принесите мне кубок вина, черт возьми!

Приказы масрида пробудили жизнь в праздно глазеющих воинах охраны. Прежде чем отдать поводья Сцега, он ласково потрепал его за холку.

Через несколько минут сын марчега уже шел через вестибюль, с кубком крепкого красного вина в правой руке и влажным платком, которым он вытирал с лица грязь и пот, в левой. Однако он все равно почувствовал себя попрошайкой, когда вошел в богато украшенный зал, где его ждал марчег. При виде отца Тамар невольно вздрогнул. «Святые небеса, такое впечатление, что он постарел на тридцать лет. Он выглядит так, словно в любую секунду может упасть замертво!» В то же мгновение в его голове пронеслись картины того, как он сам будет сидеть на троне — марчег Тамар Бекезар, властитель Сиревы. Он увидел себя во главе армии, которая вновь ставит на место этих мятежных влахаков. И только голос отца прервал его мысли:

— Мы уже боялись, что потеряли тебя. Что произошло?

Юный масрид внимательно посмотрел на лицо марчега. На нем явно читалось беспокойство, морщины у рта стали глубже, а глаза, ввалились.

— На нас напали, — заявил Тамар и отпил глоток вина, чтобы выиграть немного времени и упорядочить мысли. — Тролли. В Барлуи. Или, скорее, в руинах Барлуи.

— Что ты говоришь? Тролли? Ты уверен?

— Да, я уверен. Поверь мне, отец, этих монстров ни с кем нельзя спутать.

— С ними были люди?

— Нет. По крайней мере я никого не заметил, — уточнил юный масрид.

В ответ последовало молчание. Его отцу явно не хватало слов, и Тамар понимал его. Воины, выжившие в битве, в которой погиб марчег Цорпад, рассказывали о страшной силе троллей. Жители страны начали опасаться, что на них могут напасть влахаки и их дьявольские союзники. Масриды вооружились, готовясь к защите, но нападения не последовало. Вместо этого пришли посланники с мирными предложениями. Позднее начали сообщать о том, что тролли снова исчезли в недрах земли, а влахаки отстраивают вновь отвоеванную землю и к войне совсем не готовятся. В то время марчег Ласцлар поклялся отцу Тамара запланировать военный поход на весну, чтобы опередить влахаков. Однако старое недоверие между властителями-масридами было слишком сильным. Гиула доверял Ласцлару не больше, чем влахакам, и боялся предательства. Так была упущена благоприятная возможность изменить положение. «Нам все-таки следовало заключить пакт. Если бы я был марчегом, то воспользовался бы той возможностью и подавил мятеж раз и навсегда. Вырвал бы бунтарские посевы с корнем».

— Мы понесли тяжелые потери. Эти существа застали нас врасплох, — продолжил Тамар свой рассказ. — Игнак погиб. Я вернулся лишь с пятью людьми, остальные мертвы или пропали.

— Это не важно. Главное, вернулся наследник нашей династии, — возразил марчег Гиула, обеспокоенно взглянув на сына.

Затем он повернулся к слугам и отдал приказ созвать членов военного совета. «Как — не важно? — рассердившись, подумал Тамар. — Это уж вряд ли. Твой сын не справился, многие из его подчиненных мертвы. Как это может быть не важно?» Однако мысли он оставил при себе, а сказал совсем другое:

— Влахаки послали этих монстров против нас. Нам нужно подготовиться к войне. Нам нужно больше солдат на севере, для защиты деревень. Кроме того, нам нужно защитить запад, так как нападать будут оттуда. Нам нужно выслать лазутчиков и… |. — Мы обсудим положение на совете, — прервал его отец. — Пойди сначала приведи себя в порядок. Важно, чтобы на заседании совета ты не выглядел побежденным.

— Но нас действительно разбили, отец, — прошипел Тамар, однако отец только отмахнулся.

— Ты не должен показывать этого.

— Да, отец, — ответил юный масрид нарочито покорно и поклонился.

Затем он быстро развернулся и вышел из зала, чтобы выполнить приказ марчега. Но в его голове пульсировала лишь одна мысль: «Нас разбили, меня разбили, и не важно, что ты хочешь показать совету. Нам нужно действовать, а не тратить время на игры с авторитетом и властью. Иначе влахаки уничтожат нас так же, как в свое время уничтожили Цорпада!»


— Мы должны напасть!

Эти слова были произнесены с такой яростью, что какое-то время еще можно было слышать их эхо в большом зале, в то время как другие члены совета хранили молчание. Барон Оден вызывающе осмотрелся по сторонам, его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. Сцарк был небольшим, но таким коренастым и широкоплечим, что казался массивнее и опаснее.

— Влахаки бросают нам вызов, неужели мы ничего не будем делать?

Вздохнув, Тамар встал и пристально посмотрел на барона. Он все еще ощущал себя неимоверно уставшим, но чувствовал, что должен высказаться. Когда он убедился, что полностью завладел вниманием дворянина, то ответил ему спокойным тоном:

— Совсем нет. Но поспешные действия могут только погубить нас.

— Погубить? — язвительно переспросил его оппонент и посмотрел на соседей в ожидании поддержки. — Погубить еще больше, чем в Барлуи? Или больше, чем в Садате?

— Я страстно желаю отмщения, так же как и вы, многоуважаемый барон. Однако боюсь, что безопасность наших земель гораздо важнее этого.

— Что вы боитесь, это видно, — тихо прошипел дворянин.

— Что вы сказали? Вы сомневаетесь в моей чести?

Остальные члены совета нервно переводили взгляд с одного спорящего на другого. Тамар видел краем глаза их обеспокоенные лица, однако выпад барона привел его в ярость, перед которой любая осторожность была бессильна. Не осознавая того, он заскрипел зубами, мрачно глядя на сцарка в ожидании его ответа.

Однако его противник не был готов к открытому противостоянию:

— Пережитое вами на севере, безусловно, ужасно. Каждый бы понял, если бы вы…

Предложение осталось незаконченным, но оскорбление зависло в воздухе. Решительным движением Тамар отодвинул свой стул назад так, что тот с грохотом упал на пол, и обошел вокруг стола. С угрожающе поднятой рукой он остановился перед сцарком:

— Если вы сомневаетесь в моей смелости или чести, вы можете свободно сказать мне об этом прямо в лицо. Тогда мы сможем решить это дело во дворе. Если же у вас не хватает на это мужества, лучше молчите.

За словами принца последовала гробовая тишина. За это время лицо барона приобрело нездоровый цвет, казалось, от него отхлынула вся кровь. Оден в примирительном жесте показал раскрытые ладони и осторожно возразил:

— Я бы никогда сына марчега…

— Не прячьтесь за моим происхождением и моими титулами! — яростно перебил его Тамар. — Это дело между мной и вами, и марчег не имеет к нему никакого отношения!

В поисках помощи Оден посмотрел на Гиулу, который сидел на своем месте с каменным лицом, по которому совершенно нельзя было понять, что он думает о происходящем.

— Вы, должно быть, неправильно поняли меня. Я никогда не усомнился бы в вашей чести. Мы все знаем только, что ваша битва в Барлуи была ужасной.

— Так и было, — сказал Тамар. — Тем не менее я никогда не позволю, чтобы она повлияла на мои суждения.

Барон Оден примирительно кивнул, и Тамар повернулся к собравшимся советникам отца.

— Эти существа поднялись из проклятых недр земли, если вам так угодно. Наш народ не защищен от их нападений. Мы не можем допустить, чтобы он остался перед этими монстрами без защиты.

Гневным голосом он поклялся совету:

— Мы должны выследить нашего врага, прежде чем выйти на бой с ним. Если мы нападем без подготовки, то кончим так же, как и марчег Цорпад. А пока будем готовиться к войне — мы должны защитить наш народ!

Некоторые советники воодушевленно закивали, другие вели себя более сдержанно, однако Тамар почувствовал, что большинство присутствующих поняли мудрость его слов. После поражения могущественного марчега Садата в битве против Ионны влахаков иногда возводили в ранг непобедимых демонов. Поэтому Тамар, конечно, оценил попытку Одена лишить их врагов нимба непобедимости, однако сцарк зашел слишком далеко. «Наступление без знания о силах противника — это полное безумие. Особенно когда наш собственный тыл открыт для нападения этих троллей».

— Хорошо сказано, Тамар, — раздался голос Гиулы, и марчег поднялся. — Мы подумаем над твоими словами и над словами барона. Сейчас же мы прерываем собрание с тем, чтобы снова встретиться и продолжить после обеда.

Отвешивая поклоны, советники покинули зал. Уже по дороге к выходу они начали собираться в группки, чтобы обсудить тревожные новости. Также и Тамар хотел выйти из зала, но отец позвал его к себе. Когда они остались одни, марчег заговорил:

— Твое поведение было рискованным. Барон Оден — довольно могущественная персона. За ним стоит много людей, которые ратуют за войну против влахаков. Опасно вот так резко обращаться к нему и компрометировать его. Ты прилюдно пристыдил его, а никакой предводитель этого не простит.

— Он сам опозорил себя, когда не решился подтвердить слова делами, — уклончиво возразил Тамар.

— Для него все выглядело по-другому. Впрочем, было забавно смотреть на вас двоих, так как в принципе ваши цели здесь совпали.

— Только условно, отец. Мой интерес заключается в благополучии наших земель. А поспешный и необдуманный военный поход скрывает в себе опасность поражения.

— В этом я с тобой согласен. Однако мы не можем исключать таких людей, как Оден, если хотим сохранить их поддержку.

— Ты — марчег, твое слово — закон. Зачем эти игры? Ты можешь приказать им, и они последуют за тобой! — резко заявил Тамар.

— Цорпад тоже был марчегом, и некоторые говорили даже, что он был самым сильным после Аркаса Диммину.

— И что? Он проиграл битву и войну.

— Войны ведутся не только на полях сражений, сын. Ты еще поймешь это, — спокойно объяснил Гиула и улыбнулся Тамару, которому кровь ударила в голову.

— Теперь я могу удалиться? — сдавленным голосом спросил юный масрид.

— Естественно. Ты только помни: крепость всегда сильна ровно настолько, насколько сильно ее основание.

— Спасибо, отец, за поучительные слова. — Тамар выдавил из себя улыбку и быстро вышел из зала.

«Он постарел и боится. И скрывает свой страх за высокопарными словами». С этими мыслями он сердито вышел на двор, залитый солнцем, и, к своему стыду, понял, что, несмотря ни на что, он ощущает себя глупым школьником, которого поставил на место учитель.


Угол, который Тамар себе выбрал, находился несколько в стороне, в тени, благодаря чему он мог сохранить некоторую дистанцию по отношению к другим советникам. Сейчас у него не было ни желания, ни терпения, чтобы вступать в долгие дискуссии.

Короткий разговор с марчегом оставил в нем какой-то горький привкус. В отчаянии Тамар кусал себе нижнюю губу. «Неужели отец может быть прав?»

Вдруг сердитый крик оторвал масрида от размышлений. Из маленькой боковой двери жилого дома вышла молодая женщина, обрушившая на солдата целый поток крепкой брани. Зачарованно Тамар наблюдал за этой сценой. Судя по всему, женщина была влахакой, так как волосы у нее были темные, а говор более плавный. Ее мишенью был солдат Сцаб, которого Тамар считал не особенно одаренным, но послушным и который в настоящий момент отрицательно качал головой и показывал женщине на вход.

— Не будь смешным! — шипела молодая женщина. — Куда я пойду? Я уж точно не оставлю здесь своих, ты, остолоп! Я только хочу немного подышать свежим воздухом!

— Вам нужно вернуться назад в дом, — беспомощно возразил Сцаб и положил руку на рукоять своего меча.

Однако, прежде чем воин успел вынуть оружие, Тамар подошел к ним и сказал:

— Хорошо. Я позабочусь об этом.

Сцаб благодарно поклонился и снова исчез в здании, в то время как женщина с подозрением изучала Тамара. Находясь в непосредственной близости, Тамар смог убедиться, что она чужеземка. Ее длинные, слегка вьющиеся волосы были заплетены в растрепанную косу, на ней была простая одежда — кожаные штаны и тонкая серая туника. Она уперлась руками в бока и сурово глядела на Тамара.

— Наконец-то появился хоть один масрид, у которого голова не только для того, чтобы носить на ней шлем!

— Вы желаете покинуть это здание?

Она кивнула в ответ.

— Тогда вам следовало бы относиться с большим уважением к тому человеку, во власти которого исполнить ваше желание.

Антипатия на лице влахаки превратилась в отвращение.

— Вы арестовали парламентеров, которые с мирными намерениями приняли ваше гостеприимство, масрид, и теперь осмеливаетесь читать мне лекции о вежливости? — спросила она стальным голосом.

— О ваших опасениях я ничего не знаю, к тому же мне они совершенно безразличны. Если у вас не хватает уважения даже по отношению ко мне, тогда я вам советую как можно быстрее вернуться в здание, — ответил Тамар подчеркнуто спокойно и с вызовом посмотрел на нее.

Он увидел, как дергались ее пальцы, будто она хотела схватить оружие, которого сейчас не было на поясе. Затем она скрестила руки за спиной.

— А ты и не заслужил моего уважения, и тебе еще долго придется ждать этого, — также с вызовом заявила она. — Что теперь?

— Теперь я позову солдат, чтобы они отвели вас назад в здание.

— Можешь не стараться, масрид. Мне следовало бы знать, что ты совершенно не умеешь вести себя, как и все остальные палачи Гиулы.

С этими словами она отвернулась и зашла в дом, не удостоив больше Тамара ни одним взглядом. Он подождал, пока она войдет, после чего спросил одного из патрулирующих охранников:

— А кто эта влахака?

— Вы имеете в виду задержанных, господин?

— Естественно. Кого же еще?

— Это посланники с запада, вецет. Предположительно сестра самой Львицы.

— Это была не сестра Ионны. Я ее уже видел один раз, у нее рыжие волосы! — Тамар повысил голос.

— Нет, не эта. Это ее спутница; женщина, которая самому черту родня. Она остра на язык и неимоверно проворна в кулачном бою. Она ударила бедного Фераля между ног просто так!

Это заявление заставило Тамара улыбнуться, несмотря на то что сама новость вновь рассердила его. Кивком он отослал солдат обратно на посты и вернулся в главное здание, где отыскал отца, который как раз обедал. Когда Тамар убедился, что никаких слуг вблизи уже нет, он наклонился к отцу и спросил:

— У нас здесь посланники Ионны? В крепости? И еще под стражей?

— Да, — спокойно ответил Гиула и положил ломтик ветчины на черный хлеб.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

Отец пристально посмотрел на него.

— Потому что другие вещи были важнее. Мне нужно было сначала обсудить все на совете и разработать план, прежде чем я смогу заявить влахакам об их измене. Я бы и так сообщил тебе в скором времени.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько дней они здесь находятся?

— Несколько дней, — заявил Гиула и пожал плечами. — Может, три или четыре.

— Проклятье! — вырвалось у Тамара. — Влахаки посылают нам Висинию сал Сарес, а я ничего об этом не знаю!

— А что бы изменилось, если бы ты знал об этом до собрания?

— Все! Я бы… — начал юный масрид, но отец перебил его:

— Это ничего не меняет. Их присутствие не имеет никакого значения для наших планов.

— Если Ионна узнает, что мы взяли в плен ее сестру, она поймет, что существует угроза войны.

— Если она сама планирует войну, то это несущественно. А если нет, тогда в лице Висинии у нас будет отличный заложник.

— Именно так и думал Цорпад, — мрачно возразил Тамар и, больше не говоря ни слова, покинул отца.


Его гнев не утих и во время следующего заседания совета, на котором он сидел молча, думая о своем и слушая аргументы лишь вполуха. По крайней мере, слова, произнесенные им на предыдущем заседании, принесли свои плоды, так как теперь говорили не о нападении на влахаков, а о том, как защитить страну и народ. Даже Оден выступил лишь за то, чтобы, прежде чем вступать в войну, укрепить свои войска. Тамар слушал все это с мрачным удовлетворением.

Когда заседание закончилось, юный принц хотел покинуть зал, чтобы наконец-то хоть немного отдохнуть, однако отец велел ему остаться.

— Нам нужно поговорить с делегацией, и я хотел бы, чтобы ты при этом присутствовал.

— Конечно, отец.

Вскоре в зал вошли влахаки. Тамар узнал Висинию по ее ярко-рыжим волосам. Кроме явно нервничающих воинов ее сопровождала молодая женщина, благодаря появлению которой во дворе масридский принц узнал о присутствии посланницы.

Тамар внимательно осмотрел посланницу двора Ионны. Молодая боярыня была очень красивой женщиной, излучающей природную власть. В отличие от своих спутников она не выражала никакого беспокойства.

В то время как Висиния оставалась подчеркнуто спокойной, ее спутница воинственно смотрела в упор на Тамара, пока он не отвернулся, намеренно зевнув.

— Боярыня. Я очень рад тому, что вы откликнулись на мою просьбу и пришли поговорить. — Гиула начал разговор утонченно вежливо.

— Если учесть, что мы находимся в вашей власти как пленники, то я не стала бы придавать этому обстоятельству большое значение, марчег. Гости приходят добровольно, а пленников приводят конвоиры.

Улыбнувшись, отец Тамара кивнул в ответ, однако не согласился с обвинением. Сам принц вновь начал осматривать спутницу Висинии, стоявшую за ней. Она была высокой, походка и осанка выдавали в ней опытного воина. И хотя она была очень худой, масрид не стал недооценивать ее способности, так как знал, что многие влахаки предпочитают более легкое оружие. Оружие, которое может быть опасно быстрым. И даже без доспехов и меча влахака производила впечатление очень уверенного в себе человека. Ее темные глаза зорко следили за окружением. Она внимательно осматривалась по сторонам, словно в любое мгновение ожидала нападения.

— Насколько я вижу, ваш сын вернулся. Означает ли это, что мы наконец сможем оставить позади неприятные события последних дней? — спросила боярыня.

При упоминании о себе юный масрид посмотрел на Висинию и презрительно скривил рот.

— Вряд ли. Вы, наверное, думаете, что можете заговорить нас так, что мы станем слепы к тому, что на самом деле происходит? Но мы видим вас насквозь!

— Не будете ли вы столь любезны объяснить нам, что мы скрываем от вас, чтобы я вообще знала, о чем вы говорите?

— Я говорю о нападениях. О резне в беззащитных деревнях. Я говорю о войне, которую вы развязали!

— Это все вздор! Зачем нам начинать войну? Мы рады миру, который наконец наступил!

— А может, вы думаете, что ваши монстры приведут вас к победе? — предположил Тамар.

— Что? Простите, какие монстры?

— Тролли, ваши трижды проклятые убийцы! — взорвался Тамар.

После его гневной вспышки в зале наступила тишина. Масрид яростным взглядом уставился на бесстыжих влахаков, а его отец поднял руки в примирительном жесте. И пока Тамар приходил в себя, Гиула решил прояснить слова сына:

— На моего сына напали. В руинах Барлуи.

— Тролли? — спросила Висиния и тут же ошеломленно переспросила: — Подождите. В руинах?

— Да, в руинах, — подтвердил марчег. — Ваши тролли убили там всех. Всех мужчин, всех женщин. И стар и млад. Мы не смогли найти выживших.

— Святые небеса! Позвольте выразить вам наше сочувствие, марчег, мы этого не знали. Но хочу заверить, что мы не имеем к этому никакого отношения. У нас больше нет связи с троллями, с тех пор как они вновь ушли к себе под землю.

— Возможно. Но вы должны понять, что для нас и для нашего народа это выглядит иначе. Вы победили марчега Цорпада при помощи троллей. И теперь эти существа нападают на наши земли.

— А вы уверены, что это были тролли? — поинтересовалась спутница боярыни и вышла на шаг вперед, внимательно глядя на Тамара.

— Создания ночи, которых может победить только Вечный свет? Ростом в четыре шага, темные, с мощными когтями и клыками? Конечно же, это были тролли!

— Но вполне возможно, что в пылу битвы вы просто не смогли точно разобрать, против кого вы боретесь!

На мгновение у Тамара просто дух захватило. Вот уже второй раз за день сомневались в его мужестве, чести и слове, и на этот раз это была какая-то приезжая влахака!

— Я хорошо знаю, кого я видел и убивал, — ответил он ледяным тоном.

Его охватило непреодолимое желание выхватить меч — пришлось опустить глаза в пол и, кусая губы, удержаться от того, чтобы не обругать влахаку. «Что за собака! Да как она смеет?! Воин был прав: она порождение черта!»

Однако его отец оставался спокойным.

— Мы уверены, боярыня. Поэтому вы должны понять наше недоверие к вам.

— Гибель ваших людей поразила нас, — заверила его Висиния. — Я очень хотела бы, чтобы мы могли доказать вам, что не имеем к этому никакого отношения. Моя сестра не ведет войны против безоружных крестьян. И у нас нет связи с троллями. Я прибыла с честными намерениями принести нашим землям мир. Зачем же еще я была бы здесь?

— Как отвлекающий маневр? Возможно, тролли ударили слишком рано? Я не знаю. Однако ваше присутствие не дает нам гарантии безопасности. Мы еще слишком хорошо помним об обстоятельствах, при которых погиб Цорпад.

Эти слова вызвали у Тамара воспоминания. Прежде чем влахаки восстали против марчега Цорпада, Висиния была в его дворе. Как заложник, для гарантии перемирия, о котором договорились после осенней битвы. «Совсем как год назад, — мелькнула мысль у Тамара, однако затем он сам покачал головой. — Это не имеет смысла. Зачем ей подвергать себя такой опасности? Во дворе Цорпада она не была добровольной заложницей».

— Уверяю вас, что ни я, ни Ионна не имеем никакого отношения к этим нападениям. Мы готовы даже послать к вам своих воинов, чтобы помочь защищаться от этих нападений.

Тамар тут же хотел запротестовать, но влахака опередила его, подняв руки и продолжив:

— Но, естественно, вы не допустите этого.

— К сожалению, нет, — согласился с ней Гиула.

— Вы говорили, ростом в четыре шага?… — неожиданно заговорила спутница Висинии.

— Да, — ответил масрид после некоторого колебания. — А что?

— Дело в том, что даже самый большой тролль не достигает такого размера.

— Откуда вы это знаете? Вы с ними боролись? Кто вы вообще, у вас есть имя?

— Конечно, у меня есть имя. Меня зовут Флорес, я боролась на стороне троллей. Я видела их. Их самый мощный предводитель, Пард, был ростом более трех шагов, но точно не четыре.

— Ну, а наши враги все были ростом в четыре шага или даже больше. Я уверен. Мы убили одного из них.

— Тогда, возможно, это были не тролли. По крайней мере не те, с которыми мы боролись.

— Возможно. Но, к сожалению, вашего слова мне недостаточно.

— Однако у вас должно быть немало воинов, которые боролись на стороне Цорпада, не так ли? Если вам недостаточно моего слова, вы можете спросить у них, — резко возразила Флорес и подбоченилась.

Тамар отметил, что здесь она снова проявила вежливость. Задумчиво юный масрид посмотрел на нее, затем взглянул на отца.

— В любом случае мы продолжим наши переговоры, когда с уверенностью сможем сказать, кто или что на нас нападает, — заявил Гиула и кивнул охране, которая тут же окружила влахаков. — Пожалуйста, побудьте у нас в гостях еще.

После этих слов солдаты вывели делегацию посланников из зала, а Тамар повернулся к отцу.

— Это бессмысленно — нападать на нас и одновременно отправлять к нам сестру Ионны.

— Вполне возможно, однако возможно также, что их отговорка с троллями не так хорошо сработала, как они надеялись. Или они думали, что смогут удивить и парализовать нас дерзостью такого поведения. Если бы влахаки смогли убедить нас в том, что не имеют никакого отношения к нападениям, то им представилась бы просто уникальная возможность для этого нападения.

— Возможно, — согласился Тамар, чувствуя, однако, большие сомнения относительно этого высказывания.

Оно противоречило его логике: кто пойдет на подобный риск ради такой небольшой выгоды?

— Во всяком случае, эта Флорес — типичная влахака. Бунтующая, дерзкая, не знающая своего места!

— Все может быть, — ответил марчег, тихо засмеявшись над таким описанием. — Возможно, это у нее в крови. Ее брат, Стен, был по отношению к марчегу Цорпаду тоже довольно дерзким, насколько можно верить слухам.

Пораженный Тамар посмотрел на отца. «Стен? Стен сал Дабран? А Флорес — сестра человека, который расстроил все планы Цорпада? Конечно же, Флорес сал Дабран!»

— Ее склонность к бунту, кажется, действительно перешла по наследству. Даже их родители были бунтарями, — сказал Гиула и отвернулся. — Успокойся. У нас завтра много дел. Ты мне нужен.

Однако голос отца доносился до Тамара словно издалека. В его уставшем мозгу проносились гневные мысли. Сестра Стена сал Дабрана находилась в Турдуе. Каждый раз, когда Тамар слышал о действиях мятежников, в нем поднимался холодный гнев. Он всегда надеялся однажды найти этого бунтаря и наказать его за нападения на масридов. И вот сейчас его сестра находилась в непосредственной близости, но руки Тамара были связаны. «Иногда судьба играет с нами такие злые шутки, — подумал юный масрид. — В то время как нашей стране угрожает опасность, а враги гостят в нашем доме, мы бессильны. Ну да не совсем бессильны. Если между троллями и влахаками обнаружится хоть какая-то связь, то помилуй их Вечный свет!»

9

Свет падал сквозь щели в деревянных стенах косыми лучами, в которых клубился дым. Однако большая часть сарая была погружена в полумрак. В воздухе приятно пахло свежим сеном, хотя сейчас здесь не было животных. Несколько насекомых жужжало в воздухе, но в остальном было очень тихо.

Стен осторожно пробрался между спящими телами к Парду. Он старался не дотрагиваться до этих существ, хотя и был уверен в том, что они не проснутся. Свет солнца сковывал их и заставлял спать до тех пор, пока солнце снова не опустится за горизонт.

Конечно, влахак видел много разных троллей и до, и во время битвы против Цорпада. Тем не менее их размер и вид продолжали удивлять его. Их кожа была серой, хотя у разных троллей она отличалась — от темного, почти зеленоватого, до очень светлого цвета. На ощупь она была шершавой, и у многих Стен увидел толстые наросты и узлы, а у некоторых даже костяные бляшки. И хотя все они были огромными, разница между ними все же была. Многие были ростом более трех шагов, но некоторые меньше, и только немногие ростом в три с половиной шага, как Пард. У некоторых были странные роговые отростки толщиной с палец, которые были похожи на волосы; у других они были коротко обрезаны. У всех росли изо лба рога, которые изгибались над головой до самого затылка, — местами гладкие, местами закрученные вовнутрь. На всех было очень мало одежды: в основном набедренные повязки или кожаные ремни, закрепленные на поясе. На Стена они производили впечатление существ из темных доисторических времен, посланников глубокой древности, которые неожиданно вновь догнали его мир. «Чтобы принести войну, — подумал Стен, — как раз сейчас, когда мы наконец только обрели мир».

В конце концов он добрался до Парда. Даже в бессознательном состоянии огромный тролль казался опасным и внушал страх. Его руки заканчивались мощными лапами с острыми когтями, и Стен знал силу, с которой тролль мог расправляться с противником. Он видел собственными глазами, как Пард убивал людей, беспощадно, преисполненный древнейшим гневом. Тролли знали только вечную борьбу за выживание. Жалость была для них слабостью, за которую можно горько поплатиться. Победа только тогда имеет свою ценность, когда враг уничтожен полностью. Их родина, глубоко в недрах земли, была враждебной для жизни и темной. «Возможно, они просто такие же, как и их мир. Разве я могу их осуждать? Ведь я тоже убивал своих врагов и в случае необходимости сделаю это снова».

— Ну что, здоровяк? — спросил Стен у неподвижного тролля и присел на корточки возле его массивной головы с коротко подстриженными роговыми отростками. — Ты говоришь мне правду? Вы действительно не причастны к тому, что произошло в деревне Костина? Если бы с вами был Друан, то мне было бы легче принять решение.

Влахак задумчиво рассматривал троллей. Их и правда было почти тридцать. Они группами спали просто на полу. В данный момент они были беспомощны. Пока на небе светило солнце, они были не опаснее камней, которые лежали на поле. Однако ночью неимоверная сила и мрачная натура превращали их в непредсказуемых монстров. Ни один влахак не пролил по ним ни одной слезинки, когда те после выигранной битвы снова вернулись на свою родину. Некоторые, правда, еще думали о том, чтобы и дальше пользоваться их помощью в борьбе против масридов, но только совсем немногие высказали эти мысли вслух.


Уж слишком хорошо сохранились у людей воспоминания о троллях, картины наступления троллей во время битвы, картины невероятного опустошения, которое они могли нанести. Это был очень хрупкий союз, который был заключен только из-за крайней необходимости, а вовсе не от хорошего отношения к троллям и который распался так же быстро, как и возник. «Да и у вас было такое же отношение ко всему происходящему. Вы ненавидите поверхность, солнце и даже нас, людей. Ваши враги вам все-таки намного ближе, чем мы».

— Господин? — неожиданно раздался голос Василе с порога сарая.

Ветеран не удостоил спящих троллей даже взглядом, однако по его лицу Стен понял, что присутствие этих огромных созданий беспокоило его.

— Все в порядке? Я слышал голоса.

— Все хорошо, это был только я.

— Вам нужна помощь, боярин?

Стен покачал головой:

— Я просто удивляюсь, какие они чертовски большие.

Не говоря больше ни слова, Василе вернулся на свой пост перед воротами сарая, в то время как Стен снова повернулся к предводителю троллей. Неосознанно он положил руку на рукоять меча, а другой медленно провел по шершавой руке тролля, словно убеждаясь в том, что это существо настоящее.

На губах Стена промелькнула улыбка, когда он вспомнил одно приключение, связанное с троллями. Они нашли его пойманным в клетку-ловушку в лесу, выставленную воинами Цорпада. Сначала Пард высказался за то, чтобы убить Стена, так как он боялся людей в дневное время, однако Друан смог убедить его, что тролли нуждаются в помощи влахаков. После этого еще не раз жизнь Стена висела на волоске, так как Пард был, мягко говоря, твердолобый и прошло довольно много времени, прежде чем он согласился, что они могут помочь друг другу. «Изменился ли ты за это время? С Друаном я смог бы договориться и все обсудить. Но с тобой, Пард?» — мысленно спросил влахак спящего тролля.

Вздохнув, он поднялся и осмотрелся. Снаружи во дворе стояли его воины. Будет достаточно одного его крика, чтобы они устроили кровавую бойню. Эта мысль пробудила в нем воспоминания. Об обрушившихся домах, о телах убитых. Деревня Арсита превратилась в руины, все ее жители были мертвы. Даже Цорпад во время войны не вел себя настолько беспощадно, не уничтожал все подчистую. Марчег хотел завоевать влахаков и подчинить их себе. Он хотел властвовать, но не над безжизненной землей. А у нападения на Арситу была только одна цель: разрушение и смерть. Где-то под грудой убитых тел был и Костин. При этом многие тела были обезображены настолько, что их уже нельзя было опознать. Теперь храбрый художник лежал в могиле вместе с другими жителями деревни. «Он пережил борьбу против Цорпада только для того, чтобы быть растерзанным в родной деревне, — с горечью подумал Стен. — Это было бы даже смешно, если бы не было так трагично». У него перехватило дыхание, когда он подумал о том, с каким успехом художник часто веселил мятежников. Он никогда не сдавался, даже перед лицом смерти, когда им предстояло капитулировать перед Цорпадом и казалось, что все пропало. «И он был прав. Мы выжили, и не только, мы победили». Однако Костину судьба отвела совсем немного времени, чтобы насладиться отвоеванной свободой. «И теперь он присоединился к погибшим, которых мы до сих пор оплакиваем. Так много смертей, так много страданий, как наш народ вынесет это?» Однако Стен знал ответ на этот вопрос. Жизнь продолжалась, и люди даже как-то привыкли ко всем этим потерям. «Да и масриды не избежали той же участи. Их дочери и сыновья также отдали свою жизнь в войнах. А что с вами, троллями? Не хватает ли вам Друана и его мудрости? Скорбите ли вы по своим умершим или же только пожираете их мясо?»

Крик уже готов был вырваться у Стена, однако он сдержался. Тогда, в лесу севернее Орваля, было довольно легко принять решение. Сейчас, когда целыми днями тролли были отданы ему на милость, речь шла только о нем, о его безопасности. Однако юному влахаку пришлось внутренне бороться с собой, пока он решил оставить троллей живыми.

Осматривая троллей, он все еще крепко сжимал рукоятку меча. С заходом солнца они вновь встанут. А с ними появится опасность. Не только для Стена, но и для всех людей Влахкиса, и в первую очередь для подопечных Стена, жителей Дабрана, которые полагаются на боярина и его солдат и доверяют им.

«Доверие — это самое главное и основное. Доверяю ли я Парду? Могу ли я доверить ему свою жизнь? А также жизнь тех, кто в отличие от меня не сможет от него защититься? И даже если я смогу доверять Парду, как быть с остальными троллями, которых я не знаю?»

Стен неуверенно посмотрел на ворота сарая. Про себя он проклял сначала троллей, а затем и всю сложившуюся ситуацию.

Его подчиненные едва ли могли помочь ему советом, а единственных людей, которым он доверял, сейчас не было. «Делать нечего, я должен сам принять это решение. Данное мною слово и законы гостеприимства связывают меня, однако как боярин я обязан защитить Дабран и всех других влахаков». Юный воин решительно повернулся к воротам.

— Василе!

В ту же секунду в проеме появился лысый влахак и вопросительно посмотрел на Стена.

— Отправь гонца в Теремию. Сообщи, что я скоро приеду и приведу с собой нескольких троллей.

— Да, господин. Вы хотите сохранить этим монстрам жизнь?

По выражению лица ветерана Стен сразу увидел, какие сомнения его гложут. Тем не менее он быстро кивнул и ответил:

— Да. Мне достаточно слова Парда. У нас есть обязательство перед троллями. И я дал им слово.

— Слово чести, данное этим чудовищам, не считается, — заявил Василе.

— Возможно. Но это ничего не меняет. Если возникнет опасность сражения с Андой и ее… э-э-э, свитой, тогда Пард и его воины станут, пожалуй, единственными союзниками против нее. Я не знаю, что происходит глубоко под землей, но я не буду предпринимать какие-либо действия, пока не узнаю!

— В принципе, мы еще сможем убить их, — ответил Василе и сплюнул. — В любой день.

— И это тоже. Продолжай охранять сарай. Я не хочу никаких происшествий. Чем меньше контактов будет между людьми и троллями, тем лучше.

— Да, господин.

Кивнув в подтверждение, Стен отпустил опытного воина и снова остался наедине со своими мыслями. «Итак, решение принято. Я молюсь богам, чтобы мое доверие к вам оправдалось».

С этими мыслями Стен решительным шагом покинул полумрак сарая и вышел на палящее солнце. Он снова вернулся в мир, где нет мрачных существ и их темных тайн. Где-то поблизости пел петух, и двое детей, смеясь, бегали во дворе. Все это было настолько обыденным, что Стен замер на несколько мгновений и растерянно оглянулся. Только после этого он направился в главное здание крепости, чтобы подготовиться к отъезду.


Действие, которое оказывает на троллей заход солнца, большинство людей ошеломило бы. Буквально в одно мгновение их тела ожили, и они открыли глаза. Однако Стен уже много раз наблюдал эту картину, и поэтому она не производила на него особого впечатления. Равнодушно он крикнул:

— Пард!

И подождал, пока большой тролль поднимется и подойдет к нему.

— Мы еще живы, — сухо констатировал тот.

— Да. Приготовьтесь, мы скоро отправляемся в путь.

— Куда?

— В Теремию. Надо сообщить Ионне о новостях, которые вы принесли, и обсудить все с ней. Тогда мы поймем, что делать.

— И что это будет?

— Я еще не знаю, — признался Стен. — Возможно, нам в помощь потребуются солдаты. Или же мы сможем выяснить, что произошло с Андой. Почему Друан хотел, чтобы вы пришли ко мне?

— Керр! — не ответив на вопрос, Пард позвал юного тролля, который тут же подошел. — Что конкретно сказал Друан? Почему он думал, что людишки смогут помочь нам?

Но юный тролль только растерянно посмотрел на Парда и Стена и пожал плечами, отчего Пард нетерпеливо зарычал.

— Я не думаю, что Друан хотел ваших воинов.

— Почему нет?

— А что они будут делать? Бороться против Анды? Под землей? Ба! — воскликнул большой тролль и скорчил презрительную гримасу. — Люди — слабые. Они слепы в темноте. Они не знают нашей родины.

Хотя Стену было не очень приятно слышать такие надменные высказывания, ему пришлось признать правоту тролля:

— Да, глубоко под землей мы не были бы особой помощью. Но тролли Анды тоже вышли на поверхность. Возможно, мы можем устроить им ловушку. Они боятся света?

— Да, — ответил Пард, но тут же поправился: — Вероятнее всего. Я не знаю этого точно. Но почему они не должны бояться?

— Вот именно. Если захватить их врасплох, они станут беззащитными.

— А что произошло с магами солнца? С этим Альберном Суншом?

— Альбус Сунас, — поправил его Стен. — Многие сбежали. Другие были изгнаны. Но в вольном Влахкисе осталось еще несколько. А что?

— Они могут помочь нам.

— Что? Священники культа бога Солнца? Помочь вам?

Стен разразился безудержным смехом. И только после того, как он заметил недоуменные взгляды, которыми обменялись Пард и Керр, он снова успокоился.

— Священники ненавидят вас. Они окрестили вас духами темноты. Они говорят, что Божественный свет проклял вас и изгнал на землю. Со времен битвы они молятся, чтобы нас, влахаков, постиг гнев Небесного света, так как мы заключили союз с самыми мрачными существами. Предположительно, сухое лето — это наказание за наши прегрешения. Но интересно, почему тогда у масридов на востоке ситуация не лучше.

— Тогда маги солнца должны быть рады тому, что смогут побороть хоть парочку из нас!

— Но не для того, чтобы помочь вам. Кроме того, их отношения с Ионной очень непростые. Официально они сохраняют нейтралитет, но большая часть из них масриды. И многие находятся на землях марчега на востоке и молятся за войну против нас, потому что боятся, что наш народ снова вспомнит свои древние пути и отречется от веры в Божественный свет. Они могущественны и имеют влияние не только на князей масридов, но и на некоторых верующих здесь. Опасно вызывать их гнев, так как они могут развязать новую войну. И они проклинают наш с вами союз и то, что мы боролись на вашей стороне. Все это не может стать хорошей основой для мирного сотрудничества. Как ты считаешь?

Тролль помолчал немного и почесал голову. Затем закатил глаза.

— Подумаешь! Они могут говорить столько, сколько захотят! Но пусть только попадутся мне на пути, и они со всем согласятся!

Пард напряг мышцы и ударил кулаком правой руки по ладони. Громкий звук привлек внимание других троллей, которые тут же повернули к ним головы. В их глазах Стен увидел любопытство, но также страх и гнев и поспешил сказать:

— Притормози. Сначала мы должны решить ваши проблемы, понятно?

— Хорошо. И какой у тебя план?

— Ты сдерживаешь своих соплеменников. Я не хочу никаких происшествий, — прошипел Стен, отчего Пард зло посмотрел на него.

— Да хорошо же, я понял.

— Мы выступаем сегодня ночью. Я выслал вперед гонца, который предупредит людей по нашему пути, чтобы ничего не произошло. Мы будем обходить все поселения и днем укрываться в лесу. Как у вас обстоят дела с запасами?

— Хорошо. У нас осталось не так много. Мы не можем охотиться, так как…

— Ну ладно, — перебил его влахак. — Мы возьмем с собой достаточно провианта. Я буду сопровождать вас, но я буду один. Чем меньше людей вы встретите, тем лучше, или как?

— Да. Люди представляют собой нервную тушу мяса, и не каждый тролль так снисходителен, как я, — согласился с ним Пард, в ответ на что Стен поднял одну бровь, но промолчал.

Он окинул взглядом собравшихся вокруг них троллей и спросил:

— Сколько троллей последовало за Андой? Сколько еще находятся под землей и не приняли ничью сторону?

Задумчиво Пард посмотрел в потолок, затем пожал плечами.

— Я не знаю этого. Некоторых убили. Турк многих увел из своего племени, когда стало совсем трудно. Другие, вероятно, присоединились к Анде. Но мы не знаем, сколько и кто.

— Ее слова звучат хорошо, — неожиданно сказал Керр, который до сих пор слушал молча. — Мы должны перенести войну к карликам. Не спускаться все ниже, когда карлики захватывают все больше туннелей, а оттеснить их, уничтожить или изгнать из гор. То же самое и с людьми.

— Но она не может думать, что ей удастся изгнать из страны всех людей!

— Поверхность опасна и чужда для троллей, — согласился Пард со Степом. — Но она ненавидит вас, что глупо.

— Можно презирать вас, но ненавидеть? Вы — слабые, вы не вторгаетесь в наш мир. Ее ненависть безрассудна. Карликов можно ненавидеть. Маленькие жадные сволочи. Их воины приходят в наши пещеры и убивают нас. Но зачем людей?

— Тем не менее ты ищешь нашей помощи, — спокойно подытожил влахак и снова повернулся к Керру. — Ты говоришь, что идеи Анды приняло много троллей. Но она приказывает своим троллям убивать других троллей. Разве это не должно многих напугать? Хотя все-таки ваш закон запрещает вам это.

— Закон! Ну и что! — ответил Пард. — У нас нет законов. Такого просто не происходило, так как хуже этого нет ничего. Никто не будет укрывать у себя убийцу троллей. А если ты один, то смерть поджидает на каждом шагу.

— Описание вашей родины звучит не очень приятно для моих ушей. Неудивительно, что так мало людей спускается туда.

— Это родина моего народа. Только она делает нас троллями. Сильными! Крепкими! — гордо заявил Пард.

— Почему же тогда некоторые тролли последовали за Андой, хотя ее действия противоречат всему, что знает твой народ?

Керр медленно покачал головой, а Пард не смог ничего на это ответить.

— Не важно, — вздохнув, сказал Стен. — Подготовьтесь, мы должны отправляться в путь как можно быстрее.

Прокричав несколько приказов, Пард превратил и без того переполненный сарай в абсолютный хаос. Тролли собирали свои немногие пожитки, в то время как Стен вышел во двор и проверил запасы, которые были подготовлены для поездки. По его распоряжению сапожники Дабрана сшили несколько грубых кожаных мешков. Еще к нескольким бочкам они прикрепили кожаные петли, чтобы можно было нести эти бочки. Это был далеко не шедевр, но зато практично. Пока Стен еще немного поговорил с Василе, из сарая начали выходить первые тролли.

— Вот здесь, — прокричал Стен и показал рукой на запасы. — Каждый из вас должен взять с собой что-нибудь.

— Удачи, боярин, — неожиданно пожелал Василе, и Стен усмехнулся ему.

— Не беспокойся, я скоро вернусь. Это не первый раз, когда мне приходится передвигаться с троллями.

Дружески похлопав солдата по плечу, Стен распрощался с ним и посмотрел на троллей, которые под руководством Парда распределили между собой поклажу. Вскоре группа была готова к походу, и Стен повел ее через ворота крепости. На башне северных ворот он увидел седовласую высокую женщину, управительницу Риклею, которая будет руководить делами крепости в его отсутствие. В самом Дабране управление в это время оставалось в руках бургомистра. Доныне оба зарекомендовали себя опытными и рассудительными руководителями. Подняв руку, Стен поприветствовал Риклею, которая также махнула рукой в ответ. Затем он свернул на север и повел троллей вдоль стены замка, когда эта дорога сначала вела в сам город, а потом через него в Теремию.

Небо было безоблачным, а яркая луна дарила достаточно света, чтобы можно было разглядеть дорогу и без факелов. Позади себя юный влахак слышал низкое бормотание нескольких троллей и их тяжелые шаги, однако он сосредоточился на местности, открывающейся перед ним, на плавных линиях холмов с полями на склонах, при этом вдали уже можно было разглядеть густой лес, который во многих делах влахаков играл такую важную роль. «Там мы будем в безопасности, — подумал Стен и неожиданно для себя усмехнулся. — Я иду ночью почти с тридцатью троллями и думаю о безопасности! При этом напасть на нас осмелится разве что безумный. В этом отношении я в безопасности. По крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь из троллей не изголодается по людскому мясу».

Свежий ночной воздух взбодрил его, и внезапно он поймал себя на том, что насвистывает старую песню о вороне Мардева. Небо, усеянное звездами, спящая земля — все казалось ему наполненным миром и едва постижимой красотой. В замешательстве от своего собственного хорошего настроения, которое настолько отличалось от того, как он мог бы себя сейчас чувствовать, Стен несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. И тут ему стало ясно, что именно доставляло ему такую радость: он снова был в дороге, у него была ясная цель и четкая задача.

Ведь с тех пор, как Висиния уехала, крепость все чаще казалась ему тюрьмой. Бесконечное множество маленьких и больших проблем его баронии ожидали решения, даже если для этого у него не хватало и опыта, и знаний. Это было не в его характере — затягивать дела, но он не раз чувствовал себя просто бессильным во время управления Дабраном. Нужно было принимать много решений, решений, которые напрямую затрагивали жизнь жителей. Висиния была для него тем человеком, которому он всецело доверял и мог обсудить все проблемы. Оставшись один, Стен быстро понял, что он никогда не учился управлять страной. Бороться и вести воинов в бой — вот чем ему пришлось заниматься всю свою жизнь. При этом также принимались важные решения, любая ошибка могла стоить многих жизней, но даже в самом тяжелом бою Стен всегда знал, что он справится. «Неужели сейчас я бегу от ответственности?»

— Нам обязательно нужно идти через этот проклятый лес? — прогремел один тролль позади Стена, прервав его раздумья.

Однако, прежде чем Стен смог ответить, Пард крикнул:

— Да. И закрой рот. Никто не любит лес, но мы не хнычем, как карлики!

— Я просто спросил, — пробурчал тролль, но больше ничего не сказал.

— Небо нервирует их, — заметил Пард, присоединившись к Стену. — И я совсем забыл, какие подлые животные могут жить в деревьях.

— Почему вам не нравится небо?

— Потому что все открыто и слишком большой простор. Потому что повсюду поджидают враги, даже в воздухе над нами. Потому что здесь почти не слышно ударов сердца мира.

— Я уверен, что мне бы тоже не понравилось у вас, — возразил Стен. — Узкие проходы, темнота, холод.

— Холод? Нет, там, внизу, не холодно. Там тепло. Кроме того, вы же сами строите себе пещеры. Ты живешь в построенной пещере.

— Ты имеешь в виду замок? Это только для защиты. Против ветра, непогоды и холода. И, конечно же, крепость строят для защиты.

— Такого нам не нужно. Там нет ни ветра, ни непогоды. И мы раздавливаем наших врагов!

На мгновение Стен подумал, стоит ли указать большому троллю на то, что он и его племя находились сейчас в бегстве от их врагов, но затем решил не говорить этого. «Им и так плохо. Какой смысл бередить их раны?»

— Я знаю, о чем ты думаешь, человек. Что мы опять на поверхности, так как не можем победить своих врагов.

— Э нет, я такого не думал, — солгал Стен.

— Мы пришли сюда с Друаном, потому что наши враги были здесь. И не потому, что мы сбежали. А сейчас это тролли, против которых мы боремся. Самые стойкие из всех врагов!

— Да.

— Тебе бы не понравилось под землей, потому что ты человек. У нас нужно быть сильным. Кто не такой, тот умирает.

Стен примирительно поднял руки:

— Давай тогда сделаем так, чтобы вы могли решить свои проблемы и вернуться назад. Так будет лучше для всех.

На это Пард ничего не ответил, Стен тоже шел дальше молча. «С Друаном все было бы гораздо проще. Я не думаю, что Парр сам себя достаточно хорошо контролирует. Я уже не говорю об этой своре троллей, у которых засели внутри страх и гнев. Чем быстрее они снова исчезнут, тем лучше».

10

«Как бы я хотела никогда не уезжать из Дабрана, — с грустью подумала Висиния, наблюдая вместе с Флорес из окна хода на крепостной стене за активной жизнедеятельностью в Турдуе. — Как бы я хотела, чтобы Ионна просто оставила в покое этого сумасшедшего марчега, пока он сам не свалится с трона, который ему и так не принадлежит. Возможно, Стен был прав в своих опасениях. С масридами невозможно вести переговоры».

— Почему со мной всегда случается такое, когда я вмешиваюсь в политику? — спросила сестра Стена и вздохнула. — Когда я еще не хотела иметь с этим дело, моя жизнь была значительно проще. И вот, пожалуйста: я пленница!

Не ответив, Висиния облокотилась на стену и снова посмотрела на людей, которые внизу выполняли свою работу. Также и внутри городских стен Турдуй казался переполненным. Торговля с карликами, которые приходили с гор на севере, принесла городу некоторое благосостояние. Не считая конфликта с марчегом Ласцларом Сциласом, который, однако, был не более чем обычной стычкой, война пощадила Сиреву. После поражения Цорпада на новых границах часто возникали стычки между влахаками и масридами, однако начало переговоров остановило их. В этом городе уже давно не было никаких военных действий. В Теремии Цорпад постоянно расширял оборонительные сооружения и держал их в исправности. Так же поступала и Ионна в Мардеве. Историческая резиденция ее семьи, древняя Деза, за время продолжительной войны превратилась в исполинскую крепость, которую в настоящее время защищало много влахакских воинов.

Однако в Турдуе Гиула разрешил строить поселения вплоть до самых стен города. И, несмотря на то что они были толстыми и крепкими, было заметно, что властитель Сиревы больше энергии и труда потратил на украшение каменных стен, нежели на укрепление. То же самое касалось и самой крепости в сердце города. В Теремии замок был окружен мощеными площадками, на которых не разрешалось строить дома, а Деза находилась на каменном плоскогорье, вокруг которого были возведены надежные стены, а сам город приобрел славу полностью неприступного. Но здесь, в Турдуе жилые дома доходили до самой крепости Зварен, которая и являлась резиденцией семьи Бекезаров. В случае нападения врагам будет достаточно легко найти себе укрытие и возможность подобраться к стенам замка через эти дома. «Между Садатом и Мардевом, между Цорпадом и Ионной шла такая долгая война, что мы порой забываем, что даже во Влахкисе есть более мирные районы. Хотя и сами марчеги были далеко не самыми верными союзниками. Но в какой-то мере они никогда не переходили дальше угроз развязать войну, ограничивались небольшими боями и стычками. Были разбойничьи набеги, но не военные походы. Ну да, ворон ворону глаз не выклюет, так, кажется, говорят».

— Милый городок, — саркастическим тоном заметила Флорес.

— Переполненный жителями и беженцами. Если новости о резне в горах будут распространяться, то еще больше людей из окрестностей будут искать безопасности в городе.

— Как ты думаешь, что там произошло? — спросила Флорес и повернулась к северу: в сумраке рассвета можно было уже разглядеть отроги Соркат.

— Я не знаю. Стен всегда говорил, что тролли как были монстрами, так и остались. Кто может знать, что там происходит?

— Но ты действительно считаешь, что это были тролли? Ростом в четыре шага! Даже Пард не такого роста.

— Ты думаешь, сын Гиулы врет?

Флорес задумчиво посмотрела во двор крепости, где находились где-то с десяток масридских солдат. Мужчины смеялись над чем-то; только вот над чем, юная наемница не могла разобрать.

— Вряд ли. Я думаю, что он видел что-то. И если он говорит, что эти существа были такого роста, тогда я в это тоже верю. Он опытный воин, даже если его разговоры больше, чем его ум. Если он не врет, то возникает вопрос, что же он, собственно, видел.

— Мы не знаем, есть ли тролли выше Парда, — подала идею Висиния.

— Точно. Но я также не верю, чтобы Друан и его племя добровольно вернулись на поверхность. Для этого они слишком ненавидят все здесь.

— Это загадка; еще одна, которую мы не можем разгадать.

После этого обе женщины помолчали немного, продолжая рассматривать город и его жителей. Тут они увидели, как с востока к городу диким галопом приближается всадник. С земли, твердой как камень, поднимались клубы пыли. Некоторое время Висиния наблюдала за всадником, пока тот не скрылся за стеной города. Тогда влахака вновь обратила взор на речку Маги.

— В любом случае Стен перевернет горы, когда узнает об этом, — предположила Флорес.

— О да. Он и так был против того, чтобы я выполняла просьбу Ионны.

— Он будет винить себя. Особенно если за всем этим действительно стоят тролли. Он все еще чувствует себя ответственным за то, что эти существа вообще увидели наши земли. Наверняка он бросит все, как есть, и придет сюда через леса.

— Я надеюсь, что он такого не сделает! Насколько сильно мы его любим, настолько сильно масриды ненавидят его. Его присутствие только испортит все. Наша единственная надежда — переговоры. Для этого нам нужно узнать, что действительно произошло на севере.

— Это будет трудно, учитывая, что мы даже не можем выйти из этой трижды проклятой крепости. Как ты выдержала в прошлый раз? Я уже сейчас готова задушить всю эту ухмыляющуюся охрану! — разгорячилась Флорес.

Висиния приподняла одну бровь и попыталась успокоить подругу:

— Терпение, госпожа Флорес. Это добродетель, которую приобретаешь в дипломатии. Впрочем, я всегда думала, что воинам также приходится ждать подолгу, или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Но это не обязательно должно нравиться, не так ли? Кроме того, я не воин.

— Нет? — удивленно переспросила Висиния. — А кто тогда?

— Я — борец. По мне, так даже наемница. Но война — это совсем не мое.

— Стен говорит всегда, что без ваших отрядов масриды прорвались бы к троллям до того, как он смог вырубить священника культа бога Солнца. Тролли стали бы беспомощными из-за магического света и…

— Да, да, — перебила ее Флорес. — Но одна ласточка весны не делает, точно так же и битву не делает один воин. Я надеюсь, твоя миссия увенчается успехом, так как я не собиралась снова участвовать в военных действиях. Я предпочитаю бои, которые могу лучше контролировать. И больше всего я люблю таверны, в которых могу выпивать без того, чтобы приходилось сначала побороться!

Прежде чем Висиния смогла ответить, всадник промчался через восточные ворота крепости и жестоко натянул поводья, чтобы несчастное изможденное животное остановилось с дрожащими ногами. Вооруженный всадник точно очень долго гнал своего коня, так как у того на морде можно было увидеть белые хлопья пены, а шерсть и грива блестели от пота. Нахмурив лоб, Висиния наблюдала, как солдаты подбежали к лошади и взяли у всадника поводья, в то время как тот спрыгнул с седла и побежал к главному зданию. Белые волосы, остриженные по масридской традиции, указывали на то, что это был подданный марчега. Влахака не поняла тихого разговора, происшедшего между всадником и охранниками, однако воины пропустили мужчину без возражений.

— Что это все значит? Точно новости; но только вот плохие или хорошие? — пробормотала Флорес.

Висиния покачала головой.

— Скорее плохие, хотя мне хотелось бы надеяться на противоположное. Наше положение и так достаточно затруднительно.

Кивнув, Флорес согласилась с ней. В этот момент их руки были связаны. «При этом не только наша жизнь, но, возможно, и ненадежный мир зависят от того, что сейчас всадник сообщает Гиуле. Пусть духи сделают так, чтобы речь шла не о продолжающихся бесчинствах троллей!»


Влахаков вызвали к марчегу, уже когда солнце начало склоняться к западу. В течение дня в большой спешке гавань покинуло несколько вооруженных кораблей, однако ни Висиния, ни Флорес не понимали, чем могла быть вызвана эта спешка. Когда молодая боярыня переступила порог зала приемов, от увиденного у нее перехватило дыхание. Гиула сидел поникший в глубоком кресле, в то время как его сын Тамар в ярости метался по комнате взад-вперед. На дверях стояла вооруженная до зубов охрана, при взгляде на которую возникало такое впечатление, будто масриды боятся невооруженных влахаков. Когда Висиния склонилась в поклоне перед марчегом, тот никак не отреагировал, а лишь продолжал смотреть сквозь нее таким взглядом, будто перед ним не было ни ее, ни стен крепости. Однако Тамар остановился. На лице масрида нервно подергивались мышцы, было видно, что он пытается овладеть собой. Висиния увидела, как рядом с ней напряглась Флорес, словно ожидая нападения в любую секунду. Однако сын марчега лишь кивнул им и после этого заговорил:

— Прошлой ночью напали и захватили наш маленький пограничный пост на востоке.

— Пограничный пост? — удивленно переспросила Висиния. — Кто на него напал?

Внутренне она приготовилась к худшему. Если за нападением стоят тролли, недоверие масридов еще больше усилится. Марчег не простит подобной провокации так близко к городу и просто обязан будет отреагировать.

— Не тролли. Люди, — сдавленным голосом заявил Тамар. — Под знаменами с драконом.

У пораженной Висинии перехватило дух. Дракон был изображен на гербе марчега Ласцлара Сциласа, властителя Валедоары. В ее голове сразу закипели мысли, так как эта новость означала, что уже нарушенное равновесие сил во Влахкисе изменится невероятно быстро и с непредсказуемыми последствиями.

— Марчег Сцилас выступает против вас? — удивленно спросила Флорес, словно прочитав мысли Висинии.

— Так это выглядит. Очевидно, его армия продвигается на Турдуй.

— Когда это началось?

— День назад, максимум два. Мы отправили лазутчиков, но пока еще не получили никаких сообщений.

— Вот уже два дня? Может, только один? Где ваши солдаты? Что с укреплениями? Нужно перевести людей в город, стены нужно… — начала было Флорес, но Тамар прервал ее, мрачно взглянув на отца:

— Я знаю. Большая часть наших воинов находится на севере и на западной границе. Вы, вероятно, знаете об этом. Ласцлар нападет в такой подходящий момент. Наши силы распылены по стране. Ему нужно было захватить лишь несколько постов на востоке, и даже не было никакого предупреждения!

— Марчег, — обратилась Висиния к старшему масриду, который за это время не произнес ни слова.

Медленно, словно пробуждаясь от сна, пожилой мужчина посмотрел на влахаку и заморгал. На какой-то момент Висиния усомнилась даже, узнает ли он ее, но затем он кивнул ей.

— Отправьте посланника к моей сестре. Она вышлет вам помощь! Ведь мы прибыли сюда, чтобы заключить союз. И несмотря на все трудности, мы не должны быть больше врагами. Вместе мы сможем победить марчега Ласцлара!

Перемена, происшедшая с масридом после этих слов, была просто ошеломляющей. Он мгновенно подскочил и, словно обвиняя, наставил палец на Висинию.

— Да как вы смеете? — закричал правитель. Его голос даже задрожал от гнева. — Ваши чудовища убивают мой народ. И вы предлагаете нам помощь? Откуда Ласцлар знал, что мы уязвимы именно сейчас? Это вы придумали с ним вместе! Но ваш план не пройдет! Турдуй — это резиденция моей семьи, и он навсегда ею останется! Ваши проклятые влахакские потаскухи думают, что смогут запутать меня своими сладкими речами, но я чувствую яд в ваших советах!

Оскорбленная Висиния отшатнулась на шаг от марчега, лицо которого скривилось от злобы и ненависти. Она молча смотрела на рассвирепевшего марчега, затем взглянула на Тамара, лицо которого оставалось непроницаемым.

— Я не думаю… — начал было юный масрид, но отец перебил его, презрительно фыркнув.

— Ты не думаешь? Это точно! В соответствии с твоими желаниями мы отправили наших воинов, лишив сердце страны без защиты! Ты позволил запутать себя ложью! Из-за тебя Турдуй сейчас остался почти без защиты перед врагами!

— Сцилас обманул нас. Отец! Его обещания объединиться оказались пустыми словами! Я никогда…

— Молчи, — зашипел Гиула на сына, и тот смолк.

Но на лице Тамара был написан гнев. Марчег тоже весь кипел от гнева, но, когда повернулся к Висинии, он, казалось, снова овладел своими чувствами.

— Вы возвращаетесь в свои комнаты и не покидаете их. Моя семья уже не раз выстаивала в подобных ситуациях, так что мы можем пережить и это предательство. Чтобы заняться вами позднее, боярыня.

С этим последним предупреждением масрид отпустил влахаков. Висиния медленно вышла в коридор. Флорес сразу же приблизилась к ней и зашептала:

— Старик совсем сошел с ума. Сначала он обвиняет нас в нападениях на севере, теперь в нападении марчега Ласцлара.

— Я знаю, — тихо ответила Висиния и осторожно оглянулась. — Но что мы можем сделать? Мы…

В этот момент из зала вышел Тамар и с грохотом закрыл дверь. Он быстро зашагал по коридору. Висиния кивнула Флорес, и обе влахаки постарались идти рядом, не отставая от него.

— Но вы же не думаете, что у нас есть общие дела с марчегом Ласцларом, не правда ли?

— Мой отец убежден в этом.

— Это не ответ на мой вопрос.

Тамар сердито развернулся и пристально посмотрел на нее ледяным взглядом.

— Мое мнение не относится к делу. Мой отец — властитель Турдуя. Вы должны беспокоиться о его мнении, госпожа Висиния, а не о моем!

— Насколько все плохо? — вклинилась в их разговор Флорес.

Сначала было такое впечатление, будто масрид хотел отделаться лишь еще одним гневным замечанием, но затем на его лице появилась печаль.

— Катастрофически. Большая часть наших солдат находится на западной границе. Мы вывели гарнизон из Турдуя, чтобы защитить деревни на севере. Мы еще смогли бы дать отпор, но Сцилас ломится через заднюю дверь. Он должен был знать, что восток почти не защищен. Откуда? Там нет врагов, только вечные Соркаты и Маги.

— Как быстро войска смогут дойти сюда и когда нападут на город? Как долго вы сможете продержаться?

— Мы выслали гонцов, но на возвращение нашего войска потребуется несколько дней. Нужно посмотреть, насколько решительно Сцилас будет атаковать. Мы не узнаем, как велика его армия, пока лазутчики не вернутся.

— Отправьте гонцов в Теремию, — еще раз настойчиво попросила Висиния и посмотрела масриду прямо в глаза. — Моя сестра вышлет помощь.

— Это решение может принять только мой отец, — сухо ответил Тамар.

— Святые небеса! — чуть ли не набросилась Флорес на него. — Но этого просто не может быть!

— Придержи язык! — напустился на нее Тамар. — Какая помощь нам может быть от влахаков? Или солдаты успеют добраться до нас, пока Сцилас еще не взял город, или все пропало. В любом случае ваши воины не смогут добраться быстрее. Поэтому позвольте попросить вас вернуться в свои комнаты и оставаться пока в них.

— Неужели вы и правда хотите оставить нас заложниками во дворе, когда угрожает нападение? Моя сестра… — начала было Висиния, но Тамар перебил ее:

— Если дом Бекезаров еще будет существовать через несколько дней, мы сможем продолжить нашу дискуссию. А сейчас у меня есть более важные дела!

После этих слов он решительно удалился, оставив влахаков на охрану, которая и проводила их в комнаты. Флорес и Висиния зашли в свои комнаты вместе, в то время как остальные влахаки были доставлены в свои отдельно. В просторной анфиладе сначала царило молчание, но затем Флорес, беспокойно ходившая взад-вперед, не выдержала и сказала:

— Нам нужно бежать. Старик сумасшедший, а его сын слепо следует за ним в пропасть.

— Возможно, они смогут удержать город…

— Город? — переспросила Флорес и презрительно хмыкнула. — Никогда. Крепость — возможно, но не город. Стены города длинные и в не очень хорошем состоянии. Они не смогут выдержать более решительного напора, особенно если не будут защищены достаточным количеством воинов.

— Турдую нужно продержаться лишь до тех пор, пока не прибудут войска.

— Если бы я могла хоть что-нибудь решать здесь, то я бы забрала в крепость как можно больше людей, а остальным дала бы возможность спастись бегством. Сколько времени потребуется солдатам Гиулы, чтобы добраться сюда?

— Я не знаю этого, — призналась Висиния.

— Недели. Им нужно собраться, прежде чем они заставят осаждающих отступить. И даже если случится чудо и они будут здесь через несколько дней, как ты думаешь, как долго продержится город с одним главным отрядом?

Висиния неуверенно пожала плечами. Снаружи до них доносились крики, громкие приказы, а из коридоров — эхо тяжелых шагов. «Флорес права; мы в ловушке».

— Что ты предлагаешь?

— Побег. Не важно, чем все закончится, но мы не можем доверять Гиуле.

— И как нам бежать? Повсюду охрана, а перед воротами стоит целая армия, которая также не настроена к нам дружески.

— Битвы хаотичны. Возникает довольно значительный беспорядок. Нам нужно дождаться благоприятного момента. Может, даже переодеться. Они не будут задерживать бегущих крестьян, если город падет.

Висиния задумчиво кивнула. Сейчас ей было не под силу правильно предусмотреть возможные последствия событий. Если хоть один из могущественных марчегов получит преимущество, то для них появится угроза новой войны. Вряд ли стоило ожидать, что марчег Сцилас остановится на Турдуе, если победит Гиулу. В таком случае влахакам, закаленным в многолетней войне, придется держать тяжелую оборону против объединенного востока, объединенной армии масридов. Ионна тоже знала это и поэтому всегда старалась поддержать соперничество между масридами и использовать его в своих целях. «Очевидно, эта стратегия оказалась слишком успешной, — с горьким сарказмом подумала Висиния, — недоверие вылилось в открытый конфликт».

— Как бы то ни было, эта ситуация опасна не только для нас, — подтвердила Флорес ее мысли. — Ионна должна узнать об этом как можно скорее.

— Как я хотела бы, чтобы марчег Гиула был более благоразумным. Союз между ним и Ионной против марчега Сциласа был бы самым правильным решением. Ведь из товарищей по оружию могут получиться и друзья, не так ли?

— Мечты, мечты, — усмехнулась Флорес. — Влахаки и масриды плечом к плечу!

— Пока мы держимся за руки, мы, по крайней мере, не хватаемся за оружие! — с улыбкой возразила Висиния.

— Ты на это не надейся; есть способы убить человека не только оружием.

Закрытым в своих комнатах влахакам почти ничего не было известно о том, что происходит в замке и городе. Было очевидно, что кто-то организовывает защиту, но ничего более определенного они не могли установить. Двери были заперты снаружи, а оба окна выходили в пустынный внутренний двор, в котором, тем не менее, была выставлена охрана.

Пока Флорес расхаживала по комнатам и просматривала скудное имущество на предмет чего-нибудь полезного для побега, периодически выглядывая во двор и громко ругаясь, Висиния сидела на кровати и ждала. Ей так же, как и Флорес, не нравилось ждать. Но у них не оставалось другого выхода. Она не видела никакого смысла в том, чтобы без остановки метаться, словно пойманный зверь в клетке. Тем не менее она заметила, что время от времени и сама начинала нервно перебирать пальцами, что было признаком внутреннего напряжения. За годы работы посланницей при различных дворах она научилась сохранять бесстрастное выражение лица даже в чрезвычайных ситуациях; и если бы сейчас рядом был кто-нибудь посторонний, она смогла бы контролировать и нервное перебирание пальцами.

День тянулся мучительно долго, да и ночь не принесла особого облегчения, а только мимолетный сон, от которого руки и ноги словно отяжелели, да и на душе было ненамного лучше. На следующее утро Висиния не смогла съесть скудный завтрак, ее тут же вырвало. Флорес обеспокоенно смотрела на нее, пока юная боярыня полоскала рот холодной водой.

— Тебе лучше снова лечь, — посоветовала она Висинии. — Все это определенно нехорошо для тебя… для вас, — заявила юная воительница многозначительно.

— Все это точно нехорошо для любого человека, благодарю, — ответила Висиния немного резче, чем намеревалась, хотя по существу не смогла бы возразить Флорес.

«Если я действительно беременна, то осажденный Турдуй в любом отношении самое последнее место, где я хотела бы проводить время», — подумала она, откинувшись на подушку и на минутку закрыв глаза.

Обреченные на бездействие, обе влахаки с нетерпением ждали новостей.

Наконец послышались трубы со стороны восточной стены, за ними последовали крики. Флорес глубоко вздохнула, да и Висинии эти звуки принесли некоторое облегчение, хоть они и означали, что на горизонте показался авангард наступающей армии.

— Ну, начинается, — мрачно констатировала Флорес, и ее лицо исказил гнев: — И мое единственное оружие — это ночной горшок и два деревянных канделябра!

В ярости она подошла к двери и заколотила по ней кулаками. Юный воин-масрид приоткрыл дверь.

— Приведи мне твоего господина, Тамара! — приказала Флорес решительным голосом.

— Мне приказали… — начал было солдат, но влахака перебила его:

— У нас есть информация, которая важна для обороны. Если принц не узнает о ней, то дело будет плохо.

Масрид в нерешительности смотрел то на Висинию, то на Флорес. Было видно, как в нем борются лояльность и страх. Поэтому Висиния одобрительно улыбнулась и кивнула. Не говоря больше ни слова, он захлопнул дверь, и женщины услышали удаляющиеся шаги.

— У нас есть информация, которая важна для обороны? — переспросила Висиния Флорес, высоко подняв брови.

— Им понадобится каждый меч, который они только могут получить. Возможно, принц не так уж умен, но, по крайней мере, он не такой сумасшедший, как его отец. Может, мы сможем все-таки поговорить с ним?

Висиния с сомнением посмотрела на юную воительницу, но ничего не сказала. Через какое-то время дверь открылась и в комнаты вошел Тамар. На его кожаных латах были нашиты металлические кольца, руки и ноги закрыты металлическими пластинками, На одном боку у него висела тяжелая секира с украшенной шапкой в форме грифа. «Гриф Бекезара», — подумала юная боярыня. Лицо Тамара было лишено какого-либо выражения, когда он входил, однако при виде Флорес в глазах загорелся темный огонек.

— Так вы обладаете информацией, полезной для нас?

— Нам нужно поговорить, — заявила Висиния, получив в ответ еще более мрачный взгляд.

— Так это просто хитрость, дешевый обман? — холодно спросил Тамар и хотел уже отвернуться, однако Флорес быстро сказала:

— Мы можем вам помочь.

Масрид застыл.

— Как?

— Мы можем бороться, — объяснила Флорес.

Однако Тамар лишь холодно рассмеялся в ответ.

— И сколько вас? Там, снаружи, перед воротами нашего города, стоят сотни, возможно, даже тысячи, а вы хотите нам помочь?

— Дополнительные полдесятка мечей лучше, чем ничего.

— Полдесятка вооруженных воинов, которым я не могу доверять, — это хуже, чем их отсутствие.

— Независимо от того, каков будет исход этой битвы, принц, — начала Висиния, — жизнь продолжается. Вы знаете так же хорошо, как и я, что марчег Ласцлар уничтожит ваш дом, если ему представится такая возможность.

— Мы будем защищать Турдуй! — горячо воскликнул масрид.

— Как долго? И даже если вам это удастся, это не означает, что ваши отряды смогут заставить отступить захватчика!

— А что вы предлагаете, Висиния сал Сарес? Чтобы мы побежали к вашей сестре, словно собачонки с поджатыми хвостами, и умоляли ее о помощи?

— Даже гончие псы знают, что объединение в стаю дает преимущество. Я предлагаю альянс. Мы пришли, чтобы обсудить заключение союза, и наше предложение до сих пор в силе.

— Но это бессмысленно! Зачем вашей сестре вмешиваться в эту борьбу? Ваши враги ослабляют друг друга!

— Потому что мы думаем о далеком будущем, принц. Потому что мы хотим мира. Потому что союз между вашим домом и моим даст преимущество нам всем. Ласцлару Сциласу нельзя доверять, что было подтверждено его предательством. Вы единственный союзник, который нам подходит, — объяснила Висиния.

Было видно, как масрид напряженно думает над ее словами, но влахака заметила, что она не смогла убедить его. «Увидь же единственно разумный путь», — мысленно молила она его.

— Мой отец — хозяин этого дома, и он решил иначе, — наконец ответил Тамар.

— Но его решение неправильное! Если вы будете удерживать нас в заложниках и дальше, если вы повернетесь против нас, тогда и Ионна будет бороться против вас. Она никогда не простит вам, если вы сделаете нам что-то плохое, — заявила Висиния.

«А еще она никогда не простит себе», — добавила она про себя.

— Вы мне угрожаете? Здесь и сейчас? — с нескрываемым удивлением спросил Тамар.

— Нет. Подумайте над этим, принц. Ваш дом никогда не выстоит против двух врагов, вы очень хорошо это знаете. Я предлагаю вам шанс, возможность выжить и победить!

С мрачным лицом масрид подошел ближе к влахакам. С рукой на рукояти секиры он склонился к ним и зашептал:

— Ваши обещания и клятвы пусты, госпожа Висиния. Вы же не видели армии там, снаружи. Скоро Сцилас атакует, и Турдуй падет еще до того, как солнце сядет. Его солдаты уже несут лестницы и молоты. Они несут тяжелое оружие. У меня слишком мало воинов, чтобы защитить стены, я уже молчу о трех остальных сторонах города. Есть союз или нет, но моя династия падет в горящих руинах своей резиденции.

Когда масрид снова выпрямился, гнев на его лице сменился беспомощностью, и ему понадобилось какое-то время, прежде чем он смог снова овладеть своими эмоциями. После этого он сказал хриплым голосом:

— Заключайте мир со своими богами или духами, что у вас там. Я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь из нас доживет до следующего восхода солнца!

Он хотел уйти, но Флорес опять задержала его:

— Какой же вы упрямый глупец, Бекезар. Вы ставите ваш город и вашу страну на одну ступень с проклятым городом.

— Что вы об этом знаете? — жестко перебил ее масрид, однако наемница ответила:

— Теремия пала при первой же атаке вашего народа, однако сейчас там снова царствует влахака. У моей семьи забрали Дабран, но сейчас там снова господствует мой брат. Ионна боролась, Стен боролся. Несмотря на все поражения, несмотря на все потери, мы победили. Вы же признаете себя побежденным еще до первого удара меча!

В ярости Тамар шагнул к Флорес с поднятым кулаком, но она не отшатнулась, а лишь воинственно сверкнула глазами.

— В вас чувствуется храбрый огонь. Используйте его, принц, — поспешно сказала Висиния.

На мгновение ей показалось, будто принц хочет ударить невысокую влахаку, однако затем он опустил руку и посмотрел на Висинию.

— Турдуй — город. Резиденция вашей семьи. Этот город уже не молодой, он стал большим и важным. Но он не сердце вашей страны.

— И где же я найду это сердце? — с издевкой переспросил Тамар.

Не отводя глаз, Висиния подошла к нему и положила ему руку на грудь.

— Здесь. И никак иначе.

— Там, снаружи, во всех тех, кто готов бороться за ваш дом. Ваша сила заключается не в толщине ваших стен или остроте меча. Она не заключается в каждом по отдельности, а только во всех сразу, кто следует за вами, — добавила Флорес.

После ее слов наступила полная тишина, все трое стояли и смотрели друг на друга. Казалось, прошла целая вечность. Все в Висинии кричало юному масриду: «Будь благоразумен! Прими мудрое решение!» Однако она молчала, пока Тамар не отошел и не нарушил ту хрупкую связь, возникшую между ними, сказав следующее:

— Вы учите меня предательству по отношению к своему отцу.

В нем еще жило сопротивление, но Висиния буквально чувствовала, как он колеблется.

— Я рассказываю о том, как сохранить ваш дом. Вы сами говорите, что Турдуй падет. Но ваша семья не должна погибнуть вместе с городом. Ваша страна не должна пасть вместе с городом. Ваш народ…

— Да, да, хорошо, — ответил Тамар и поднял руки в защитном жесте. — Мне нужно время, чтобы обдумать все это. И я ни в коем случае не собираюсь занимать трон своего отца до положенного времени!

— Никто не требует от вас этого, принц. Ваш отец признает мудрость этого подхода, когда в нем уляжется шок от нападения. Он — мудрый правитель. И не раз доказывал это, — заверила Висиния принца, даже если взгляд Гиулы, брошенный на нее в последний раз, заставлял ее сомневаться в собственных словах.

Кивнув, Тамар вышел за дверь. Однако, прежде чем он ее закрыл, Флорес попросила его:

— Вы можете разрешить нам поискать более удобное место, чем это, пока вы раздумываете? Очень хочется увидеть, что там происходит…

Немного подумав, масрид кивнул солдату перед дверью:

— Проводи влахаков на крышу. Им можно быть только там или в своих комнатах и нигде больше. Понятно?

— Да, господин, — ответил воин таким тоном, по которому сразу можно было понять, как мало порадовало его это поручение, однако больше он не сказал ни слова.

Пока они поднимались на крышу, Флорес прошептала:

— Ты думаешь, он правильно поступит?

Висиния неуверенно усмехнулась:

— Утопающий готов схватиться и за соломинку. Его сомнения были очевидны, не так ли?

— Конечно. Но при этом он показался мне довольно твердолобым. И лояльным по отношению к своему отцу.

— Будем надеяться, что он достаточно умен, чтобы увидеть смысл в нашем предложении.

— И не слишком горд, чтобы принять его. Будет ли Ионна чтить этот союз?

— Она будет соблюдать условия всех соглашений, которые я заключу здесь. Я до сих пор говорила только правду. Либо мы объединяемся с династией Бекезаров, либо ни с кем. И мы недостаточно сильны, чтобы противостоять объединенному востоку.

— Наши враги обессиливают друг друга, — напомнила ей Флорес.

— Объединенный восток был бы для нас большой опасностью, особенно потому, что никакие союзы не связывают нас с властителями. Мы… — начала было Висиния, но смолкла на полуслове, так как в это мгновение обе женщины добрались до плоского бруствера здания и бросили взгляд на залитые, солнцем поля перед воротами города.

Там, где еще вчера утром трудились крестьяне, собралось большое войско. Темные фигуры закрывали собою все поля, а сотни выставленных палаток вообще уходили за горизонт, и над каждой такой палаткой на теплом, мягком ветерке, который дул с запада, реял дракон дома Сциласа.

Влахаки молча рассматривали ополчение, окружавшее город с трех сторон и казавшееся, несмотря на оживленную деятельность внутри рядов, сгорбленным диким зверем, приготовившимся к прыжку.

На востоке между линиями лежала раненая лошадь, ноги которой еще медленно подергивались. Рядом с ней в пыли неподвижно лежал подстреленный всадник и валялось знамя с грифом Бекезара.

Висиния указала на убитого посланника.

— Сцилас не хочет вести переговоры.

Флорес молча кивнула, как вдруг зазвучали трубы и армия слаженно двинулась в сторону города. Воины ударили копьями по щитам, и тысячи глоток издали громкий воинственный крик.

«Начинается. — Слова Флорес вновь пронеслись в голове Висинии, когда она увидела, как армия пошла в наступление на город. — Как же их много! Да помогут нам духи!»

11

Глаза Керра никак не могли привыкнуть к темноте ночного леса, и поэтому ему приходилось больше полагаться на другие чувства. «Как же человек справляется с этим?» — удивленно спросил себя тролль, ведь Пард и Друан в своих рассказах постоянно утверждали, что органы чувств людей слабы и почти не развиты, совсем не так, как у троллей. Пард не раз говорил, что в темноте люди даже двумя руками не могут нащупать свой зад. Керр невольно усмехнулся. Однако вопреки всем россказням Стен хорошо справлялся один, даже если большие деревья почти полностью поглощали скудный свет ночного неба.

Снова и снова Керр поглядывал на кроны деревьев, которые на фоне темного неба были похожи на тени. Несколько продолговатых облаков собралось перед луной, отчего образовалось черное пятно с каемчатым серебристым краем. И хотя ветерка почти не было, а между деревьев еще стояла жара от дня, верхние листья крон трепетали на ветру. Отовсюду слышались шорохи и движения, это было иначе, чем на родине Керра. К тому же биение сердца земли здесь было очень слабым, как далекий тихий шорох — он скорее ощущался животом, чем слухом.

Несмотря на тепло, Керра уже в который раз пробрал озноб от этого непривычного окружения. Все же было не так холодно, как предупреждал Пард. В глубинах земли царило вечное тепло, но, вероятно, здесь, на поверхности бывало и очень холодно.

Втянув голову в плечи, Керр пошел дальше, внимательно следя за окружением. Он вздрагивал от каждого крика лесного зверя и резко оборачивался на каждое движение, замеченное краем глаза. Однако его беспокоил не только непривычный мир на поверхности земли. Время от времени он слышал позади себя тихие разговоры троллей, там рычание, тут резкие споры. В воздухе чувствовалась ярость, ярость и страх. Необычность окружающего леса тяготила всех, не самым лучшим образом сказываясь на настроении маленького отряда троллей и способствуя лишь опасной раздраженности.

Рядом с Керром шел Пард, на первый взгляд казавшийся беспечным, однако юный тролль заметил, как тот периодически оглядывался через плечо, проверяя ситуацию. Буквально накануне ему пришлось вмешаться в гневный диалог, который чуть не привел к драке между двумя молодыми троллями. Пока было достаточно одного рычания Парда, чтобы утихомирить спорящих, но втайне Керр уже спрашивал себя, насколько долго продержится его авторитет. «Когда будут озвучены первые сомнения в его предводительстве?»

— Сколько еще осталось? — спросил Пард и сделал несколько больших шагов, чтобы догнать Стена.

— Две или три ночи до реки. Нам нужно будет перебраться через нее. Я надеюсь, мои люди обеспечат достаточное количество лодок.

— Чем скорее, тем лучше, — пробурчал Пард, и человек кивнул.

— Вы становитесь беспокойными, — прошептал он Парду и осторожно оглянулся.

В ответ Пард лишь молча кивнул. Какое-то время они молча шли рядом, затем Стен неожиданно повернулся к Керру.

— Ты уже бывал раньше на поверхности? Мне иногда трудно различать вас. Я не могу вспомнить тебя.

— Нет, не был. Я слишком юн. Некоторые тролли из племени оставались внизу и должны были ждать возвращения других.

— Это определенно было нелегко. Я, например, считаю, что нет ничего хуже, чем ждать, ничего не предпринимая, и не участвовать самому в битве.

— Он ненавидел это! — вмешался Пард и засмеялся. — Они все это ненавидели. Но иначе нельзя. Мы не могли всех взять с собой, но когда заметили, что воины карликов вышли на поверхность, то подумали, что в туннелях им будет безопаснее.

— Особенно когда была применена магия Альбус Сунаса, — вставил Стен. — Без влияния духа темноты вы по крайней мере можете распознать своих врагов, не так ли?

— Да. Проклятые ублюдки. Все вместе. Проклятые волшебники и проклятые карлики! Трусливые и подлые. Но мы им показали!..

— Что показали?

— Что мы тролли!

— А что, они не знали этого раньше? — спросил Стен, но затем рассмеялся, увидев, как мрачно на него смотрит Пард.

— Ну хорошо, — пошел человек на примирение и снова посерьезнел. — Вот мы ведем свои войны не для того, чтобы показать, кто мы. Или насколько мы сильны. Мы боремся за нашу свободу.

— Мы тоже, — возразил Керр. — Если бы карлики оставили нас в покое…

Он не мог разглядеть в темноте выражения лица Стена, однако почувствовал, что человек не верит ему.

— Мы живем глубоко под землей, но из преданий известно, что раньше мы были ближе к поверхности. Там, где сейчас карлики захватили пещеры и ходы. Не мы начали войну!

— Мне с трудом верится в ваше миролюбие, — медленно сказал Стен.

— Чего?! Миролюбие? Что за глупость?! — разгорячился Пард и презрительно сплюнул на землю. — Мы убиваем карликов, где только можем. И не воображай себе ничего другого!

— Такими я вас и знаю, — заявил Стен и ускорил шаг. Прежде чем Керр смог ответить, позади него раздался глухой удар, после чего один из троллей начал громко чертыхаться. Керр испуганно обернулся, однако это был лишь Зек, один из охотников, который споткнулся о поваленное дерево и дал волю языку, в то время как остальные тролли отпускали шуточки в его адрес. Когда Керр вновь повернулся к Стену, то нашел его стоящим со скрещенными на груди руками между двумя огромными деревьями.

На какое-то мгновение юному троллю показалось, что тот слегка покачивает головой, в то время как Зек позади него поносил этот мир на чем свет стоит. Потом человек повернулся и исчез среди теней подлеска.


Пораженный до глубины души Керр смотрел на поток воды перед собой. Конечно, глубоко под землей тоже были озера и реки, но эта была шириною в несколько шагов и выглядела как бесконечный темный путь. На берегу вода текла медленно, однако уже к середине потока Керр заметил плавающие предметы, которые удивительно быстро несло вниз по реке.

— Мои люди скоро будут здесь, — сообщил Стен Парду, который, казалось, не был настолько впечатлен этой картиной.

Большой тролль лишь рыкнул в ответ и повернулся к Керру:

— Ты видишь вон те огоньки? Это город. Ну что, ты до сих пор считаешь, что Дабран большой?

Керр действительно увидел вниз по реке несколько маленьких огоньков далеко на другом берегу. Юный тролль молча кивнул и посмотрел на Парда.

— Вот погоди, увидишь этот, — засмеялся тот.

— А какова глубина реки?

— Ее глубина намного больше твоего роста, малыш. И течение очень сильное, оно хватает любого, словно обжора жирный кусок.

При упоминании опасного хищника пещерного мира Керр удивленно посмотрел на старшего тролля.

— Будьте осторожны в лодках, — начал объяснять Стен. — Если лодка перевернется, то все окажутся в большой опасности. Течение невероятно сильное, и бывает тяжело добраться до берега, даже если умеешь плавать.

— В последний раз мы плыли в город, — гордо сказал Пард Керру. — Никто не мог остановить нас, и мы сражались в замке и разбили всех.

Однако, заметив взгляд Стена, поспешил добавить:

— Конечно же, это была битва против плохих людей.

— Но сейчас нам не нужно плыть, правда? — нервно уточнил Керр и вопросительно посмотрел на Стена.

— Не нужно. Мы доберемся на лодках. Есть, конечно, еще паромы, но будет лучше, если мы воспользуемся баржами. Передвигаться будем, отталкиваясь палками. На наше счастье, уровень воды сейчас низкий.

— Низкий? — удивленно переспросил Керр.

— Да. Вот весной лед и снег в горах тают, а эта река, Маги, наполняется водой как раз из рек и ручьев, текущих из Соркат. Тогда можно увидеть реку в ее полной силе. Иногда случаются даже наводнения.

Керр снова перевел взгляд на воду — в ней отражалась луна, которая как раз выглянула среди облаков. Большая часть неба была закрыта облаками, а жара стала какой-то гнетущей и влажной. Тролли переносили это изменение довольно стойко, но Стен уже не раз упоминал, что чувствует приближение грозы. Керр еще не спрашивал, что это значит, но само слово уже звучало довольно неприятно. Сейчас, однако, он забыл обо всех своих вопросах, завороженно слушая шум реки.

— На лодке мы тоже плавали, — бодро продолжил Пард. — Из города, когда…

— Когда погиб Натиоле, — добавил Стен.

Керр удивленно посмотрел на человека, голос которого стал грустным.

— Натиоле?

— Друг. Он был убит во время бегства от солдат Цорпада. Один из множества убитых во время войны.

С этими словами человек отвернулся, показывая, что разговор закончен, хотя Керру захотелось еще расспросить его о войне.

Другие тролли за это время удобно расположились на берегу, а некоторые, особенно смелые, даже зашли в темные воды, наслаждаясь прохладой и брызгая водой на оставшихся на берегу. Керр думал, что Пард накричит на них, но тот молча смотрел на возню, даже тогда, когда его самого окатили водой.

Не обращая внимания на сумятицу, Керр попытался рассмотреть далекие огоньки города, однако ничего конкретного не увидел. Выше по течению раздались крики, и вскоре в ночи вырисовались темные тени, беззвучно скользящие по глади реки. Это были четыре продолговатые баржи с низкими бортами. В движение их приводили десять человек, отталкивающихся от дна длинными палками. И хотя Керр еще никогда не видел лодок, он знал об этом средстве передвижения из рассказов Друана, который охотно рассказывал об изобретениях людей. Поэтому его удивление от больших тяжелых лодок, которые, тем не менее, легко держались на воде, было не так велико, как от самой реки. «У людей есть много странных и удивительных вещей. У карликов тоже, — промелькнуло у юного тролля в голове. — Они маленькие и слабые, но у них острое оружие, они живут в домах с толстыми стенами и могут передвигаться по глубокой воде, которую тролль не сможет перейти вброд».

Не обращая внимания на глазеющих троллей, Стен подошел к первой лодке и быстро обменялся несколькими словами с женщиной, стоявшей в носовой части. После этого он крикнул троллям:

— Пард, пусть твои люди садятся в лодки. Но осторожно, нельзя допустить того, чтобы они перевернулись! Садитесь посредине и ведите себя спокойно!

— Да, да, я знаю, как нужно, — проворчал Пард и отдал несколько приказов, которые заставили троллей пошевелиться.

Пока люди удерживали палками лодки возле берега, тролли один за другим залазили в них, сопровождаемые громкими советами, приказами и ругательствами Парда, а Стен бегал от лодки к лодке и смотрел, чтобы все было в порядке.

Под весом троллей баржи закачались так сильно, что Керр вздрагивал каждый раз, когда в лодку садился еще один из них. Когда наконец подошла его очередь, предпоследним перед Пардом, он нерешительно взялся за тонкую доску борта и осторожно стал на нее — и тут Пард дал ему крепкого пинка, от которого юный тролль со всего маху шлепнулся на дно баржи.

— Эй! Мы уже хотим отчаливать!

Керр вскочил и заскрежетал зубами, от его поспешного движения баржа сильно закачалась. Гнев Керра улетучился так же быстро, как и возник, потому что ему пришлось балансировать, чтобы устоять на ногах. Однако казалось, что каждое его движение только усиливает качку, пока Стен не прыгнул в лодку и не скомандовал Керру:

— Да сядь же! Все сидите спокойно!

Пока Керр кое-как уселся посреди лодки на дно, Пард взялся за борт, отчего лодка снова обрела равновесие. Керр облегченно вздохнул и мрачно посмотрел на Парда:

— Не нужно было толкать меня.

— Пожалуйста, — сухо ответил старший тролль и запрыгнул в лодку.

От этого она вновь неприятно закачалась, но Пард сел между троллями и усмехнулся Стену. Тот еще раз внимательно оглядел лодки, затем повернулся к другим людям:

— Все хорошо, мы отправляемся в путь.

Почти незаметно баржа отчалила от берега и поплыла на середину реки, где ее подхватило течение и понесло вниз. Люди стояли на носу и корме лодок и палками отталкивались от дна, аккуратно удерживая лодки посредине реки.

— Мы отчаливаем выше города, так как река понесет нас дальше сама. А пытаться переплыть ее напрямик нет смысла. Таким образом, мы будем понемногу направлять ход лодок к другому берегу и не тратить много сил, — объяснил Стен.

Плывя по реке, Керр испытал страх. Вода казалась черной и непрозрачной, с шумом билась о борт. Юный тролль почувствовал себя в какой-то мере отданным на милость водной стихии, которая могла сделать с ними все, что захочет. Быстро оглянувшись по сторонам, Керр заметил, что и другие тролли чувствовали себя не в своей тарелке; даже Пард холодно ворчал в ответ на наставления Стена.

— Мы высадимся несколько выше города, западнее старых паромных стоянок! — прокричал один из людей сзади и указал на огни, которые медленно приближались.

Сначала лодки плыли посредине реки, а теперь довольно быстро начали отдаляться от нее. Люди запели песню и поплыли быстрее. Когда они начали выходить из стремнины, плавание стало неспокойным, баржи вновь неприятно закачались, отчего Керра замутило. Наконец перед ними возник низкий склон, поросший травой.

— Здесь повсюду есть тропы бурлаков, которые тянут канатами баржи вдоль берегов, — заявил Стен. — Как только мы найдем небольшую бухту, где нет течения, мы высадимся. Остаток пути будем бежать.

— Хорошо, — бросил в ответ Пард.

Вскоре люди сосредоточили все силы на том, чтобы пристать к берегу. Только сейчас Керр заметил, что он так сильно держался за планки, что его когти глубоко вошли в дерево. При высадке лодки снова закачались, однако в конце концов все тролли благополучно выбрались на твердую землю.

— Ты заметил, что биение сердца мира на речке не стало слабее? — спросила Грена, однако Керр покачал головой.

— Да он вообще ничего не заметил, — съязвил Врок.

— Придержи язык, мы должны еще сегодня успеть дойти до города! — прикрикнул на него Пард и повернулся к Стену: — Куда теперь?

— Мы будем идти рядом с речкой, она и выведет нас прямо в Теремию.

— А что с ними? — Пард кивнул в сторону баржи.

— Они потом отвезут их владельцам. Но ты не должен сейчас об этом думать. Просто следуй за мной, — сказал Стен и пошел по проторенной дорожке вдоль берега.

— Кто такие бурлаки? — спросил Керр, который чувствовал себя уже намного лучше.

— Мужчины и женщины, которые тащат баржи вверх по реке при помощи канатов. Это тяжелая работа. Вниз по течению баржи плывут сами по себе, а вот вверх их нужно тащить против течения.

— А зачем они не бегут просто так? Зачем они тащат за собой баржи? — подал голос и Врок.

— Так перевозят товары, — объяснил Стен.

Тролли непонимающе смотрели на него.

— Еду, например. Или дерево. Или металлы. Горшки, кувшины. Все, что нужно для жизни.

— Зачем?

— Как зачем? Потому что это лучше, чем нести их. Я не понимаю: о чем ты спрашиваешь?

— Зачем… зачем они носят свои вещи так далеко? И так много за один раз? Почему каждый не несет свою собственную еду?

— У каждого есть своя еда, но ведь ее нужно привозить откуда-то. В городе нет столько крестьян, чтобы они всех обеспечивали. Но есть еще ремесленники. И они обмениваются товарами.

— У меня просто все было бы с собой там, где я нахожусь, — выразил свое мнение Врок. — Для этого вообще не нужно будет никуда ходить!

— Ты еще не видел города, — пробурчал Пард. — Так много людей в одном месте не могут иметь все там, где они находятся!

— Точно. По крайней мере почти так. Существуют также другие вещи. Такие как, например, деньги. А некоторые вещи вообще просто есть только в некоторых местах. При помощи барж их можно привезти в город из всех селений, где протекает река. А при помощи телег развезти по всей стране. Что вы делаете, если у вас нет чего-нибудь из того, что нужно?

Врок озадаченно почесал в затылке.

— Тогда тролль достает это. Но что вообще может быть нужно? Еда, сон, троллы!

Его последние слова вызвали громкое улюлюканье, и только Стен не стал смеяться. Вместо этого человек серьезно посмотрел на тролля.

— Нам нужно больше, чем ты назвал.

— Да, ясно, вы же… — начал было Врок, но Стен прервал его:

— Мы же маленькие и слабые. Конечно. Нам нужно двигаться дальше.

И, не удостоив троллей больше и взглядом, он зашагал прочь. Керр смущенно посмотрел на Парда, но тот лишь пожал плечами и последовал за Стеном. Тролли медленно выстроились цепочкой за ними и побежали по запыленной тропинке.


Задолго до того, как горизонт озарился солнцем, Керр увидел, как между деревьями, немного в стороне от реки, показались огни города. Однако еще будучи вдали от города он уловил некоторые необычные звуки, на которые Пард отреагировал, презрительно бросив слово «всадники». Действительно, к ним приближалось несколько людей на лошадях. У них были факелы и доспехи. Стен остановился и ждал людей, Пард и Керр присоединились к нему.

Верхом на лошадях люди становились такого же роста, как и тролли. Их доспехи были сделаны из кожи и металла. Их было около десяти, и на некоторых из них были шлемы, а у одного — палка с большим куском материи, на котором была изображена черная птица. Всадник во главе группы был настолько мощным, что явно с трудом втиснулся в свои доспехи. «Если он погибнет, то им сможет насытиться много его товарищей», — подумал Керр. С любопытством он разглядывал всадников, которые мрачно смотрели в ответ.

— Боярин, — обратился толстяк к Стену. — Для ваших спутников подготовлено жилье. Крестьянский двор. Там есть погреб.

— Хорошо, — ответил Стен. — Будет лучше, если вы проводите нас туда. Что воевода? Когда мы сможем поговорить с ней?

— Следующей ночью вы и один тролль будете сопровождены к ней.

— Два тролля, — прорычал Пард.

— Что?

— Будет два тролля. Я и он, — уточнил Пард и показал на Керра.

— Воевода Ионна приказала нам…

Однако Стен перебил мужчину:

— Спросите ее еще раз, пока мы будем пережидать день. Скажите ей, что боярин из Дабрана просит ее принять на аудиенцию двух троллей.

— Ну хорошо. Я передам ей вашу просьбу.

С этими словами мужчина пришпорил лошадь и поскакал вперед по дороге, которая вела в сторону от реки. За ним последовали его всадники, а также Стен и тролли.

Краем глаза Керр заметил, как Стен качает головой.

— Что такое?

— Ничего. Не беспокойся. Просто мне не понравилась манера посланника.

— Его манера?

— Она была какая-то слишком властная. Слишком… я не знаю. Мы же не боролись десятилетиями, нет, столетиями, чтобы сбросить с себя одно ярмо только для того, чтобы другие лица смотрели на нас сверху вниз со спин лошадей?

— Я не понимаю этого, — признался Керр.

— Я, наверное, тоже, — ответил человек и снова покачал головой. — Но не важно. Главное, что у нас будет крыша над головой и завтра мы сможем поговорить с Ионной. Она не такая. Для нее главное — сами влахаки.

— Это хорошо, я думаю.

Человек посмотрел на тролля непонимающим взглядом, затем его лоб разгладился, и он засмеялся.

— Это действительно так. Посмотрим, как все пройдет. Поживем — увидим.

Наконец они добрались до нескольких домов, стоящих рядом и окруженных низкой стеной из камней, просто сложенных друг на друга. Предводитель всадников указал на самое большое здание и крикнул:

— В нем находится погреб. Людей на дворе нет. Княгиня разрешает вам взять из запасов столько, сколько вам понадобится.

— Спасибо, — крикнул в ответ Стен, но тот уже поскакал в ночь. «Люди иногда странно ведут себя друг с другом. Он даже не назвал своего имени или хотя бы титула».

— Итак, в подвал, солнце не будет ждать, пока вы доплететесь. А я с Керром посмотрю, что здесь за запасы.

— Посмотрите в хлеву, — посоветовал Стен, и Пард жадно потянул воздух.

— Я и так слышу запах вкусных животных, человек. Тебе даже не придется говорить об этом дважды! — пробурчал тот и, повернувшись к остальным троллям, крикнул: — Сегодня будет свежее мясо!

От этого заявления лица большинства троллей сразу просветлели. Вероятно, им, так же как и Керру, надоело вяленое мясо и странная еда людей.

— Как там Врок сказал? — заговорщицким голосом спросил Пард и ткнул Керра в бок. — Еда, сон и?…

— Ты действительно хочешь в человеческом доме?… — удивленно спросил Керр, когда они зашли в хлев, где тревожно фыркали животные.

— По крайней мере мы хорошо поедим сегодня ночью!

От запаха испуганных животных в темном хлеву у Керра потекли слюнки, и мысленно он согласился с Пардом. «Сегодня мы все насытимся. А завтра ночью отправимся на разговор с Ионной Стена. Может, после этого ситуация улучшится и вскоре мы сможем вернуться к себе под землю».

12

На левой башне ворот борьба шла полным ходом, когда Тамар ворвался туда через маленькую дверь и набросился на врагов с поднятой секирой. Его гвардия разделилась и также пошла в наступление на воинов, которые взобрались через бруствер. Тамар закрылся щитом от топора бородатого солдата и вогнал ему свою острую клювообразную секиру прямо в череп. У того сразу же подкосились ноги, и Тамар перепрыгнул через завалившееся на пол тело. Тут же на него налетела воительница с дубовым щитом, но потеряла равновесие и упала со стены спиной вниз. Ее испуганный крик оборвался очень резко, когда она упала на землю, но Тамар шел уже на следующего врага, прикрываясь от его ударов щитом, а увидев пробел в его защите, тут же воспользовался этим и ударил солдата секирой по ноге, а затем пнул под колено, чтобы вывести его из равновесия. Тут слева на него полетел клинок. Масрид отчаянно рванул назад и чудом избежал смертельного удара. Но прежде чем враг смог воспользоваться своим преимуществом, к ним подскочил Кевес и защитил Тамара, пока тот снова не встал на ноги.

— Тесните их назад! Сбрасывайте со стен! — прокричал принц, и, действительно, им удалось общими усилиями предотвратить прорыв врага и столкнуть обе длинные лестницы со стены.

Пока его люди затаскивали раненых в башню и проверяли, все ли враги мертвы, Тамар, тяжело дыша, облокотился о стену и бросил взор на огромное вражеское войско. «Сколько атак мы уже отразили? Десять? Двенадцать? И они снова наступают!»

Тут прямо перед ним пролетела стрела, и он поспешил назад в укрытие. Невольно он оглянулся назад на крепость Зварен, над которой гордо реял на ветру флаг с грифом. Он заметил на ней несколько лиц, но они были слишком далеко, чтобы можно было разобрать, кто это был. На какое-то мгновение ему показалось, что он видит развевающиеся на ветру рыжие волосы, однако потом посчитал, что это была лишь иллюзия. В мыслях он вернулся к марчегу Гиуле. «Смотришь ли ты, отец, как твой город терпит поражение? Или сидишь в своем темном зале, в который не проникают ни солнце, ни реальность?»

Пот со лба ручьями бежал по лицу юного масрида, отчего тот зажмурился. Он устало отодвинул шлем назад и вытер ладонью лоб. На языке он почувствовал металлический привкус крови, что появилось у него еще после того, как он во время первой атаки получил локтем в лицо. Вздохнув, он отошел от стены, и сплюнул кровью на камни, и так уже залитые кровью, и посмотрел на своих воинов, которые шумели вокруг него. До сих пор им удавалось отбивать каждую атаку и удерживать стену. Но солнце еще высоко стояло в небе, и день будет еще долгим. Словно мощный зверь, армия марчега Ласцлара снова наваливалась на стены, нащупывая бреши в защите и создавая отвлекающие маневры только для того, чтобы ударить изо всех сил в другом месте.

— Вецет! — крикнул Кевес, и Тамар последовал взглядом за рукой сцарка, показывающего на северную стену.

Пока он еще оценивал ситуацию, один из воинов развернул на стене знамя марчега Сциласа с драконом. Раздался торжествующий крик из сотен глоток, когда они увидели дракона на стене. Тамар в ярости вновь закрыл забрало шлема, поднял секиру над головой и закричал:

— Ко мне! Ко мне! Разобьем дракона!

И, не дожидаясь реакции солдат, юный принц побежал вниз по лестнице со стены и вступил в бой.


Несмотря на зажатую меж зубов деревяшку, с губ Тамара сорвался стон, когда в рану медленно входило лезвие ножа. По его голой груди потекла теплая кровь, однако масрид почти не чувствовал ее. Все его мысли были сосредоточены на пылающей боли в плече, которая, казалось, хотела своим огнем отключить сознание Тамара. Обеспокоенные лица солдат медленно поплыли в тумане, а камни стен отдалились, и даже солнце превратилось в крошечную точку. Но затем он почувствовал воду, освежающую его обветренное напряженное лицо и обмывающую его горящее плечо. Прохлада убрала часть боли и спасла принца от обморока, который было стыдно показывать перед своими подданными. Он осторожно поднял здоровую руку и вынул изо рта деревяшку, на которой его муки выразились в отпечатках зубов.

— Мы удалили все осколки, господин, — заявил лекарь, лицо которого, несмотря на хорошую новость, оставалось озабоченным. — Выпейте коньяку, это уменьшит вашу боль.

— Спирт притупляет все ощущения и уменьшает не только боли, — возразил Тамар, хотя жжение в плече все больше усиливалось с каждым ударом сердца. — Мы не знаем, когда эти сволочи вернутся, так что зашивай и позаботься о других раненых.

Пока лекарь молча выполнял свою работу, Тамар мысленно отчитывал себя за легкомыслие, из-за которого он и получил стрелу в плечо. «По крайней мере, это было всего лишь плечо и не на две ладони ниже. Но Игнак все равно отругал бы меня как следует. "Щит надо держать высоко!" — он все время повторял это, а я опустил его».

— Остановитесь! Подождите! — неожиданно прозвучал голос, и Тамар увидел, как сквозь толпу солдат, которые отдыхали, воспользовавшись короткой паузой между сражениями, к ним пробирается священник солнца Саньяс. — Я очищу рану Святым светом.

Лекарь с сомнением посмотрел на Тамара, но тот лишь просто кивнул. Тогда священник быстро подошел к нему и опустился перед ним на колени. Его мягкие ладони, которые так редко держали оружие или орудие, нежно легли на его рану, после чего он закрыл глаза. Из-под его ладоней вырвался яркий свет. Однако вместо ожидаемого жара Тамар почувствовал лишь тепло, которое притушило пульсирующую боль. Затем неожиданно свет зажегся огнем, и Тамару пришлось изо всех сил стиснуть зубы, чтобы не закричать от боли. Он почувствовал тошнотворный запах горелой кожи и со странной безучастностью осознал, что это горело его плечо. Однако боль снова ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя лишь онемение, которое было настоящим благословением после боли лечения.

— Спасибо, — слабо сказал Тамар и махнул целителю, чтобы тот продолжил работу.

Магия священника солнца способствовала также тому, что он почти не чувствовал иглы, которая снова и снова входила в его кожу. Не обращая больше внимания на сосредоточенно работающего лекаря, Тамар кивнул Кевесу, чтобы тот принес ему воды. Этой водой он прополоскал рот. Наконец лекарь закончил работу, и Тамар осмотрел рану. Кожа была красной и напухшей, но сама рана хорошо зашита тонким сухожилием.

— Одним шрамом больше, — сухо констатировал Тамар, вставая и пытаясь рассмеяться. — Наслаждайтесь отдыхом! Но оружие держите наготове. Я сомневаюсь, что марчег Сцилас пришел только для того, чтобы пробить в моей шкуре всего одну дырку!

Его шутка вызвала у изнуренных солдат усмешку. С помощью Кевеса юный масрид надел доспехи на плечо и пошел вдоль городской стены.

— Мне нужно крепко подвязать руку и к ней привязать щит.

— Вы не должны бороться дальше, вецет, рана…

— Я не брошу своих людей! — яростно перебил его Тамар. — Ты лучше достань ткань или веревку и помоги мне, вместо того чтобы давать хорошие советы, которые я не могу принять. И посмотри, как продвигается дело у мастеровых. Поторопи их, если потребуется.

— Да, вецет.

Тамар сердито посмотрел на сцарка, хотя и понимал, что лазутчик был прав. С раненым плечом он мало что сможет сделать. Ну и что? Тогда, по крайней мере, все быстро закончится!»

Однако прежде чем он смог продолжить эту мысль, по ту сторону стены раздались новые сигналы труб, за которыми последовали крики тревоги из города. «Ну что ж, — подумал Тамар и сцепил зубы, — продолжим!»

Солнце стояло уже низко на горизонте, но, очевидно, воины сциласа на сегодня еще недостаточно насражались. Тамар с нетерпением ждал, когда Кевес прибежит назад и поможет ему с доспехами. Длинными кожаными ремнями, которые сцарк достал в городе, они подвязали принцу руку перед грудью. Однако брать щит не было никакого смысла, так как рука оставалась неподвижной, а деревянный щит, обитый металлом, больше мешал масриду, чем помогал.

— Ты должен прикрыть меня слева, — приказал Тамар, когда ему стало ясно, что придется сражаться без щита.

Они вместе поднялись по ближайшему подъему на стену и осмотрелись.

На севере враги снова в большом количестве наступали с лестницами. На западной стороне, казалось, тоже шло наступление полным ходом, хотя им с восточной стороны мало что было видно. Но прямо под ними несли таран к главным воротам города. Прикрываемые лучниками, которые обстреливали градом стрел стены, и защищенные толстой деревянной крышей тарана, десяток вражеских солдат неумолимо толкали это чудовище к ним.

— Не подпускайте их, обстреливайте изо всех сил! — приказал Тамар. — Подготовьте масло! Сейчас же!

Однако непрерывный обстрел вынуждал не только его, но и многих солдат слишком часто прятаться за бойницы стен. Так что таран продолжал двигаться к воротам фактически без задержек. Когда наконец послышался первый глухой удар тараном в ворота, Тамар закричал:

— Масло! Сейчас!

Тяжело дыша, солдаты налегли на рычаги, отчего оба больших ковша перевернулись. Кипящее масло медленно потекло по предусмотренному для этого пути и разлилось ливнем над тараном.

Раздались ужасные крики, а от вони, которая поднялась до самого верха, у Тамара перехватило дыхание, но вражеские лучники все еще обстреливали стены, к тарану подбегали новые, отдохнувшие и целые солдаты, в то время как защитники могли только изредка высовываться из укрытия и стрелять в ответ. Так что принцу пришлось лишь беспомощно услышать, как таран снова начал бить по воротам. От первого удара сотряслись не только ворота, но и стены вокруг них. Воины продолжали сбрасывать на противника камни и копья, но этого было слишком мало, чтобы навредить солдатам, работавшим под крепкой крышей тарана.

Затем раздался второй удар по воротам. В отчаянии Тамар осмотрелся вокруг в поисках спасения. Раздался новый удар, за которым на этот раз последовал громкий треск.

— Они пробиваются! — раздался крик, и юный масрид знал, что закричавший был прав.

«Нас слишком мало, чтобы удержать треснувшие ворота». Осознание этого было слишком горьким, но еще оставались вторые ворота, которые смогут сдержать атакующих. «Еще не все потеряно».

Но тут с севера до него донеслось ликование, и, когда Тамар посмотрел туда, у него все внутри сжалось. На обеих башнях северных ворот развевался дракон, и все больше и больше солдат перелазило через бойницы стен. Вначале юный воин хотел ринуться туда и разбить врага, но потом понял, что это бессмысленно'.

— Кевес! Давай сигнал к отступлению! — хрипло закричал он вместо этого, а затем приказал воинам, находившимся в непосредственной близости от него:

— В крепость! Назад в крепость!

Тут же вокруг него образовался хаос. Солдаты бросили свои позиции, а некоторые из них были близки к тому, чтобы удариться в панику.

— Мы прикрываем отход с северных ворот! — закричал Тамар, чтобы придать хоть какой-то смысл их отступлению. — Ко мне!

Некоторые побежали прочь, но все же большинство сгруппировались возле принца, и, пока трубачи трубили сигнал об отступлении, он повел их на север, чтобы дать возможность отступить оставшимся в живых от северного отряда. Однако очень скоро они сами столкнулись с выжившими. А за ними катилась толпа вражеских воинов, которые, крича, бежали по улицам и переулкам, сметая на своем пути все, что не могло убежать. Поэтому Тамару ничего больше не оставалось, как капитулировать и срочно вести своих воинов в крепость, где за ними с глухим ударом закрылись большие ворота.

Дорога наверх, на главную башню крепости показалась Тамару путем осужденного к месту казни под торжествующий рев врагов. Когда юный масрид вышел из тени лестницы на свет заходящего солнца, то увидел врагов, которые несли смерть и разрушение на улицы Турдуя. В нескольких местах колыхалось пламя пожаров, за каждым оставшимся в городе гонялась целая группа вражеских солдат, и очень скоро все знамена с грифами были сорваны и заменены знаменами с драконом. И куда бы он ни повернулся, перед ним везде представала та же самая картина разрушения и гибели. Все внутри него кричало против этого, он должен был убить своих врагов и защитить город, однако он знал, что сейчас это невозможно. Тем не менее дикие мысли и картины мести уже вырисовывались в его мозгу, в то время как он был вынужден бессильно наблюдать, как враги захватили сердце Сиревы, старую резиденцию его семьи, и теперь грабили его и опустошали. По крайней мере, хоть большая часть жителей находилась под защитой в крепости, которая на данный момент была еще надежно защищена от атак. В городе остались лишь отбившиеся от своих отрядов солдаты и неосмотрительные жители, которые надеялись на милость захватчиков. Но сам город был оставлен врагам Тамара беззащитным.

Кевес, должно быть, заметил гнев своего господина, так как сцарк смиренно наклонил голову и сказал:

— Вецет, ваш отец сидит в тронном зале и не отдает никаких распоряжений. Вы должны командовать нашими воинами.

Первым порывом на эти слова Тамар хотел накричать на сцарка и вылить на него всю свою ярость, но потом он смог все же овладеть собой.

— Отнесите раненых во внутренний двор. Каждый, кто еще может держать оружие, должен подняться на стены и башни. Я не думаю, что они решат сегодня еще раз атаковать, но мы все равно должны быть готовы. Позаботься о том, чтобы у всех было достаточно еды и воды.

Кевес сразу же побежал вниз во двор, чтобы передать приказы. Только сейчас Тамар заметил, что на башне находились не только солдаты, но и обе влахаки. С вымученной улыбкой он иронически поклонился им. Однако вместо ожидаемых насмешек на лице Висинии сал Сарес появилось выражение неподдельной глубокой тревоги, в то время как Флорес с уважением кивнула.

— Вы храбро сражались, принц.

Неспособность хоть что-нибудь сделать и неожиданное затишье после целого дня сражений неожиданно тяжелым грузом легли на плечи Тамара, и он почувствовал изнеможение еще сильнее, чем до этого. На негнущихся ногах он подошел к влахакам и тихо сказал:

— Возможно, именно это и напишут на моей надгробной плите. Если меня, конечно, просто где-нибудь не зароют.

Едва Тамар проговорил эти слова, как ему тут же стало жаль, что он их произнес. Осторожный взгляд, брошенный по сторонам, подтвердил, что никто из охраны не слышал его.

— Это чудо, что вы вообще так долго смогли удерживать городские стены, — твердо продолжила Флорес.

От этих слов Тамару захотелось пробить ее лицемерный фасад, обратить свой гнев в язвительную издевку и оскорбить ее, но это не стоило его усилий. Возможно, причиной тому была сильная усталость, сковавшая не только тело, но и разум, отчего в ответ он смог лишь пожать плечами. «Что стоит победа над этой женщиной, если завтра мы все будем мертвы? Эта победа будет такой же пустой, как и ее похвала!»

— Принц, — обратилась к нему Висиния, оторвав его тем самым от мрачных мыслей. — Какие теперь у вас планы?

— Планы? — Тамар горько рассмеялся. — Мы будем бороться и удерживать крепость. Или бороться и умирать.

— Неужели нет другого решения? Никакого подземного туннеля для отступления, запасного порта или…

— Мой отец — властитель этой страны, и он принял решение! — грубо прервал ее Тамар.

— Ваш отец сидит где-то внизу и игнорирует битву!

— Ваша дерзость не делает вам чести, — парировал Тамар с горьким смехом, который тут же перешел в приступ кашля, от которого заболели раны.

— Вы ранены, — сухо констатировала Флорес.

— Подобное случается в битвах. Вам стоит как-нибудь попробовать это.

— Дайте мне меч, и я буду бороться на вашей стороне.

— Мой отец…

— Сидит внизу и молчит, — прервала его влахака. — А вам здесь, наверху скоро понадобится каждая пара рук, которая умеет управляться с мечом.

— Мы не будем просить о помощи!

— Да она предлагается вам по доброй воле, вы, упрямый дурак! — набросилась на него Флорес, но Висиния взглядом заставила ее замолчать.

Она положила свою руку на руку Тамара и настойчивым тоном сказала:

— Отдохните. Выпейте воды. Пока ваши враги в городе празднуют свою первую победу, у нас есть время. Обдумайте все еще раз!

Не удостоив влахак больше и взглядом, юный масрид развернулся и пошел назад, внутрь башни. Он больше не мог выносить ни их слов, ни вида сгорающего Турдуя. «А что, если они правы? — устало спросил он себя. — Возможно, мы должны попытаться спастись бегством? Нет, мы будем продолжать бороться за отца и никогда не сдадим город!»

Однако где-то глубоко в душе притаилась уверенность в том, что город был давно потерян. В приступе ярости он ударил кулаком по твердой каменной стене. Он хотел закричать, но с губ не сорвалось ни одного звука. Противоречивые чувства сдавили ему горло и парализовали его как раз в это время, когда ему нужно было так много сделать, когда у него было так много задач. Он должен был позаботиться о своих людях, чтобы они не пришли в отчаяние за ближайшее время. Только он с большим трудом мог сейчас сконцентрироваться и ясно думать. «По крайней мере, в одном они правы: мне нужно отдохнуть».


Однако ночь принесла ему мало отдыха. Хотя его тело требовало отдыха, разум Тамара отказывал ему в этом. Возможно, виной тому были также и крики из темного города, по улицам которого двигались факелы, словно светлячки, и поджигали красным огнем дома. Тамар неподвижно стоял на башне ворот, сдавшись после безуспешных попыток заснуть. Прямо перед ним Турдуй умирал медленной мучительной смертью, и он запоминал все, что происходило. Перед его внутренним взором предстал город, каким он был несколько дней назад, однако глаза видели лишь огонь и разрушение. Очевидно, марчег Ласцлар предоставил своим воинам полную свободу действий, так как вместо того, чтобы нападать на крепость, армия мародерствовала, в то время как только небольшая ее часть обложила улицы и площади вокруг замка, перекрывая все пути к бегству для осажденных.

И больше, чем телесные раны, которые он получил в бою, юному принцу причиняла боль неспособность спасти свой город. Внешне он оставался собранным, чтобы его подданные не пали духом. Однако внутри у него кипели мрачные мысли и чувства.

— Вецет? — спросил Кевес, который неутомимо заботился о самочувствии Тамара и передавал его приказы.

— Что?

Сцарк осторожно подошел ближе и прошептал:

— Марчег, вецет. Солдаты уже начинают шептаться. Его отсутствие разбивает им сердце. Если он не покажется…

— Этой ночью боя уже не будет, Кевес. Подождем утра.

— Да, господин.

— Что с влахаками? Они еще…

— Госпожа Висиния вернулась в свои комнаты, а другая была еще наверху, когда я в последний раз поднимался на башню.

Тамар рассеянно кивнул. Слова влахак не выходили у него из головы. Хотя он больше не верил в то, что они были заодно с Ласцларом Сциласом, но он не был уверен, что может доверять им. А мысль сбежать и объединиться с солдатами на севере и западе не была лишена привлекательности. Вместе с оставшейся армией они могли выступить против Сциласа и еще победить в войне. Тамар резко развернулся.

— Я поговорю с отцом.

Хотя сама крепость и была освещена множеством факелов, Тамару пришлось пробираться по хорошо знакомым коридорам в полной темноте. Зал был тоже погружен в темноту, и только две свечи горели справа и слева от трона. Как и с самого начала осады, Гиула Бекезар сидел, осунувшись, на своем троне и отсутствующим взглядом смотрел перед собой. Роскошные меха, в которые он был одет, казались слишком большими для него, как будто он был ребенком, на которого надели одежду взрослого. «Мысленно он уже давно сдал город и крепость, — понял Тамар. — Воины Сциласа победили его еще до того, как начался первый бой!»

Тем не менее он склонил перед правителем страны голову и сказал:

— Отец, твои воины нуждаются в тебе.

Гиула вздрогнул и посмотрел на него так, словно проснулся от долгого сна.

— Для чего?

— Они должны увидеть тебя, отец. Они должны увидеть, что ты в них веришь. Только так они могут продолжать сражаться!

— Я не хочу видеть город. Не хочу видеть его оскверненным этими собаками.

Тон отца насторожил Тамара. Под подавленностью юный масрид почувствовал огонь, который еще горел в марчеге.

— И все же тебе придется посмотреть на него. Чтобы сохранить его таким в своей памяти. Когда Сцилас будет стоять перед тобой на коленях…

Громкий безрадостный смех прервал Тамара.

— На коленях передо мной! Шутить изволишь, сын мой.

— Нет. Еще не все потеряно. Мы можем воспользоваться туннелем или…

— Бегство? Это то, что тебе посоветовали эти две влахакские змеи? Их слова — чистый яд!

— Тогда позволь нам драться, отец! — Тамар почти закричал. — Позволь нам удержать крепость, пока не подойдут наши солдаты! Если ты прикажешь, то твои воины будут защищать крепость до последнего! Если ты только прикажешь!

Явно пораженный выпадом сына, Гиула нерешительно посмотрел на свечи. В большом темном зале Тамар стоял, дрожа от гнева, отчаяния и усталости. Беспокойное пламя маленьких огоньков свечей бросало на стены пляшущие тени. Наконец Гиула кивнул.

— Сообщи моему оружейнику. Пусть подготовит мои доспехи и оружие.

Склонившись в глубоком поклоне, Тамар развернулся и оставил отца. Несмотря на хорошее известие, он не чувствовал облегчения, даже если его отец наконец решил покончить с мрачными раздумьями и снова возглавить своих подданных. Тамар все еще слышал приглушенный шум из города, бесконечные крики из глоток, которые уже завтра рано утром будут кричать во время атаки на крепость. «Но по крайней мере марчег даст своим людям веру. Возможно, уже этого будет достаточно для того, чтобы удержать крепость. Возможно, случится чудо, и подмога придет раньше, чем мы думаем. Война — это такая нерешительная госпожа, а надежда всегда умирает последней, как часто говорят эти немытые влахаки». Теперь на его губах появилась улыбка, и он неосознанно ускорил шаг.

— Кевес! Позаботься о том, чтобы подготовили доспехи марчега! Мы еще нагоним страху на этих вонючих ублюдков!

13

Погреб был действительно настолько темным, что тролли не впали в свое коматозное оцепенение. Тем не менее большинство из них все же улеглись поспать. Стен тоже почувствовал усталость, которая, словно туман, обволакивала его голову. «Как быстро можно снова привыкнуть спать днем, — подумал юный влахак и подавил зевок. — Сейчас я снова хожу с троллями, хотя думал, что больше никогда их не увижу. Иногда жизнь делает непредсказуемые повороты».

Воздух в подвале был влажным и прохладным, очень приятным после жары снаружи. Пахло землей, троллями и кровью. В углу лежали туши двух коров, которым Пард без труда свернул шеи, прежде чем спустить в погреб. Так как Стен уже привык к диким обычаям поглощения пищи троллей, ему не мешали шумная разделка и трапеза. И все-таки у Парда хватало деликатности, чтобы не оставлять где попало разделанных животных.

— Мы пойдем в город, когда стемнеет? — неожиданно спросил Керр, вырвав его тем самым из полудремы.

— Да, мы пойдем в Теремию, в крепость Ремис. Там мы встретимся с Ионной. Она предводительница моего народа. Точно так же как Пард ваш предводитель.

— Друан рассказывал мне о городе. Ваши пещеры там еще больше, чем на твоей родине, правда? И там есть еще люди?

Стен не смог удержать улыбку.

— Да, немного больше. Сейчас город почти лопается по швам, потому что там много беженцев, пришедших с востока.

— Других людей? — с любопытством уточнил Керр.

— В основном других влахаков.

— То есть у людей есть влахаки и другие влахаки?

Стен с интересом посмотрел на юного тролля. «Интересно, сколько ему лет? — спросил он себя. — Буду я со своими двадцатью пятью зимами по годам троллей молодым для него или старым?»

— Сколько тебе лет? — решил все-таки спросить он.

Керр так широко раскрыл глаза, как будто это был совершенно удивительный вопрос.

— Много, много дреег, — ответил он.

— А сколько это в годах?

— А сколько это — год?

Вздохнув, Стен понял, что так они не придут к пониманию.

— А сколько Парду? — спросил тогда он.

— О, он прочувствовал гораздо больше дреег, чем я. Как Друан.

При упоминании последнего грубые черты тролля омрачила грусть.

— Ты хочешь еще что-то узнать о людях? — спросил Стен, чтобы отвлечь собеседника от грустных мыслей.

— А эти другие — ваши враги?

— Нет. Наших врагов называют масридами. И сцарками. Много лет назад они напали на нашу землю. С тех пор мы боремся с ними.

— А почему люди борются друг против друга? — невинным голосом спросил Керр. — А разве вам не стоит бороться против своих врагов вместе?

— Что происходит, если вы, тролли, спорите о владениях? Или о земле?

— О земле? Как можно из-за нее спорить?

— А чем вы владеете?

— Мы носим с собой то, что нам нужно. Если это нужно другому, мы отдаем это ему, — серьезно объяснил Керр. — Если оба хотят это, тогда возникает спор. Может, даже и драка. Но никогда до смерти. Более сильный побеждает, и тогда оспариваемое переходит к нему. И самый сильный тролль возглавляет нас.

— Ваши раны быстро заживают. Поэтому борьба, возможно, для вас не так опасна. Но у вас никогда не борется сразу несколько троллей друг с другом? Никто не убивает?

— Ни один тролль не убивал другого тролля. Пока не пришла Анда. А почему боретесь вы, люди? Друан рассказывал мне, что собираются сразу много, много людей и борются друг против друга и против карликов и троллей.

Хотя Стен и сам не раз над этим думал, все равно он не пришел к удовлетворительному выводу. Большую часть своей жизни он провел в борьбе против угнетателей, что казалось ему совершенно естественным. Кто-то должен был защищать простых людей, которые не могли обороняться сами.

— У нас есть такая поговорка… — начал Стен, но, увидев вопросительное выражение лица Керра, объяснил: — Мудрость, которую знает каждый. Так вот, есть такая поговорка: никто не может благополучно жить в мире, если это не нравится его соседу. Вы ведь боретесь против карликов, не так ли?

— Да, уже очень давно.

— Для нас масриды — это как для вас карлики. Но дело не только в этом. Раньше также и влахаки боролись друг против друга, один род против другого. А потом пришел Раду и объединил их.

— Вас так много, но ваша земля тоже очень большая. До самого неба, — сказал тролль. — Для вас и так должно быть много места.

— Возможно, война у нас в крови, — предположил Стен, нахмурив лоб. — На этой земле больше войны, чем мира. Но и по другую сторону Соркат тоже. Дирийцы захватили много земель. Когда-то они властвовали и над Влахкисом, пока мы их не прогнали.

Тролль явно понял не все, но все равно кивнул.

— Ваш народ сильный. Он противостоит своим врагам, — констатировал Керр и усмехнулся. — Это хорошо.

— Иногда мне хочется, чтобы этого было меньше, — пробормотал влахак, однако, когда Керр недоуменно посмотрел на него, отмахнулся: — По крайней мере мы вернули себе свободу. Во всяком случае, здесь, на западе. Некоторые хотели продолжать войну, но я думаю, что мы уже достаточно долго боролись. Мне хотелось бы растить детей, которые не знали бы, что такое война.

— Но тогда они вырастут плохими воинами, — удивленно возразил Керр. — А плохие воины не могут бороться и выстоять против своих врагов.

— Возможно, ты прав. Несмотря на это, я желал бы моим детям, чтобы они выросли в более мирной обстановке, чем я. Чтобы они знали своих родителей… Потому что я не знаю, — признался Стен. — Это непросто — управлять народом. Я не завидую Ионне.

Керр оглянулся по сторонам, после чего прошептал:

— А я — Парду. Сейчас плохие времена, и я не знаю, что нам делать. А Пард, казалось, всегда знал, что правильно.

«Или же он просто показывает это вам, чтобы сохранить вашу надежду выжить, — подумал про себя Стен. — Друан был хитрый, а вот Пард думает больше мышцами, чем мозгами. Только, к сожалению, здесь нужно нечто большее, чем только физическая сила. Собственно, сейчас вам нужен такой тролль, как Друан, больше, чем когда бы то ни было».

— Мы найдем выход, — уверил его Стен, несмотря на то что он и сам был в этом не уверен.

— То, что делает Анда, — неправильно. Это огорчает невероятно, и это против природы, — объяснил юный тролль с такой серьезностью, от которой у Стена даже похолодело внутри. — Так дальше не может продолжаться.

С этими словами Керр развернулся и облокотился на стену. Позади него Стен увидел Парда, который также серьезно смотрел на него. «Это была почти философия. Значит, троллям все-таки важно не только собственное выживание, но и что-то еще».

Любопытство Керра напомнило ему Роха. «Надеюсь, его ждет не такая судьба, как у однорогого тролля», — подумал Стен, с содроганием вспомнив об ужасной смерти Роха в лесу от когтей зраикаса. Эти большие существа были равными по силе противниками для троллей, и Рох не пережил этой встречи.

Эти и другие мысли еще долго не давали уснуть молодому воину, даже если его тело и очень нуждалось в отдыхе. Но в конце концов Стен погрузился в беспокойный сон, который был наполнен смутными снами, нагоняющими страх.


Громкий крик разбудил Стена. Кто-то прокричал его имя, но прошло несколько мгновений, пока воин снова осознал, где он был. Во рту у него пересохло, а на языке был неприятный привкус. Тело горело, и Стен почувствовал на коже пот, который он не смывал вот уже несколько дней. Вокруг него задвигались тролли, которые с любопытством выглядывали в дверной проем. Некоторые продолжали просто спать, но Пард и Керр вопросительно смотрели на Стена. Однако тот лишь покачал головой. Потирая глаза рукой, он взбежал по лестнице и осторожно поднял подъемную дверь. В доме царили сумерки. Окна и двери были закрыты, и только несколько лучей света проникали внутрь.

Тут голос снова позвал Стена. На этот раз мелодичное звучание разворошило воспоминания, но, прежде чем влахак уверился в безопасности, дверь распахнулась и человек в доспехах вырисовался темным силуэтом на фоне яркого солнечного света. Удивленный Стен потянулся к оружию, а из погреба донеслись громкие ругательства, за которыми последовал крик: «Уберите этот проклятый свет!»

Когда Стен заметил, что человек не приближается, он засунул назад в ножны наполовину вытянутый кинжал и толкнул подъемную дверь, отчего та упала на пол.

— Да? — осторожно спросил он, не выпуская рукоять длинного кинжала.

Однако вооруженный человек не ответил, а лишь сделал шаг назад. И тут же в дверь вошел маленький человек важного вида. Стен заморгал, не веря своим глазам, но, когда рыжеволосый человек подошел ближе, влахак тут же узнал его.

— Сарган! — радостно вскрикнул он и подошел к дирийцу, который улыбнулся и кивнул.

И прежде чем Сарган успел что-нибудь сказать, Стен подскочил и обнял его.

— Приветствую тебя, Стен сал Дабран. Ты снова путешествуешь с троллями, как я слышал, а теперь еще могу подтвердить по запаху?

Стен не смог сдержать ухмылки.

— Да, мне следовало вчера искупаться в речке, но ты же знаешь: когда сам чист, то запах остальных кажется еще сильнее.

Он отошел на шаг назад и осмотрел дирийца, который был одет в дорогую одежду с золотой вышивкой.

— Ты хорошо выглядишь. Боже мой, твоя одежда, должно быть, стоит целое состояние. Или золота в империи действительно так много, что оно есть у каждого и его нашивают на одежду?

— Нет, на моей родине это одеяние также очень дорого стоит, — ответил Сарган и скромно опустил глаза. — Но оно не совсем принадлежит мне, а скорее императору. Это знак моего статуса посланника.

— Ты? Посланник?

На этот раз уже Стен не смог удержаться от громкого смеха, от которого на лице Саргана появилось кислое выражение.

— Прости, — извинился Стен, но снова с усмешкой покачал головой. — Расскажи мне, как так получилось.

Он внимательно слушал рассказ дирийца. К жителям Влахкиса довольно редко приходили новости с той стороны Соркат, из Дирийской империи. Богатство, сила и высокомерие империи стали легендарными, а ее изобретения и предметы искусства — объектом всеобщего восхищения. Начиная с их первой встречи Стен все время расспрашивал Саргана о его родине, даже если тогда из-за борьбы с Цорпадом у него было много других дел. И маленький дириец слишком охотно рассказывал об империи и погружался в приятные воспоминания о больших городах с золотыми куполами. Между тем Стен знал, что эти речи, как и некоторые другие, были порождены холодным расчетом бывшего шпиона. Однако влахаки были очень обязаны дирийцу за его роль в борьбе против Цорпада и прежде всего в последней отчаянной битве. «Без его смелого вмешательства моя атака, скорее всего, потерпела бы крах и Цорпад уничтожил бы и нас, и троллей».

— Так меня против моего же желания повысили до чина посланника. Так что теперь кроме этого тяжелого одеяния на моих плечах лежит тяжелый груз ответственности.

— И порядочная сумма денег отягощает твой кошелек, как я понимаю? Как поживают твои жены и дети?

— Очень хорошо. Они были очень рады снова видеть меня. Причем настолько сильно, что скоро я опять стану отцом. И это правда, что благодаря этой должности я теперь обладаю большим влиянием и имею больший доход. Может быть, скоро я смогу позволить себе четвертую жену, — сообщил Сарган и заговорщически подмигнул Стену.

— Тогда тебе придется еще больше времени проводить в путешествиях, — пошутил влахак, и Сарган согласно кивнул.

— Хотя, должен признаться тебе, такой вид путешествий наряду с приятными моментами имеет также и свои недостатки. Всегда приходится быть в центре внимания и никогда нельзя так просто освободиться от своих обязанностей.

— Если учесть, что раньше ты избегал любого внимания к своей особе, то это, наверное, и правда неприятно.

— Думаю, что после выполнения своей миссии я откажусь от должности. Мне больше по душе другая работа.

— Что здесь происходит? — прогремел Пард из погреба. — И чем это так противно воняет?

— Это изысканная розовая вода, смешанная с самыми дорогими эссенциями бергамота и мускуса, ты, невежда, — крикнул Сарган в ответ и приподнял брови. — Он совсем не изменился?

— Нет, все тот же наш старый знакомый.

— Друан с ними? И эта тролла, которую я все время считал троллем? Анда?

— Нет. Друан мертв, его убила Анда. А другие тролли в бегах.

— Это полукарлик? — задал вдруг вопрос Пард.

— Я не полукарлик.

— Это полукарлик! — торжествующе прокричал большой тролль, низкий голос которого доносился из погреба.

— Ничего подобного, — сказал Сарган со вздохом. — От чего они бегут? От карликов?

Заинтересованность в голосе Саргана сразу же насторожила Стена. И все же он ответил:

— Нет, от себе подобных. Что-то произошло с Андой, и она охотится на всех троллей, которые не хотят присоединяться.

— Это странные новости. А как давно это происходит?

— Этого я не могу тебе сказать. Тролли измеряют время не так, как мы. День и ночь для них там, под землей, не имеет особого значения, — объяснил Стен.

Сарган задумчиво смотрел мимо него на подъемную дверь.

— Я приехал сюда, так как маленький народец прекратил торговлю с империей. Теперь я узнаю, что здесь происходит то же самое и тролли вышли из глубин на поверхность.

— Ты считаешь, что между ними есть какая-то связь? — спросил Стен.

— Очень возможно. Дыма без огня не бывает. В любом случае будет полезно разобраться в сути этих интересных новостей. Что ты собираешься делать?

— Посмотрим, смогу ли я помочь троллям. Друан верил, что решение их проблем лежит на поверхности. Я… — начал было объяснять Стен, но потом увидел усмешку на лице дирийца испросил: — Что такое?

— Я думал, что ты сиднем сидишь в Дабране и наслаждаешься своей новой жизнью супруга и правителя. Первый брак всегда лучший, поверь мне. А ты, оказывается, все тот же старый Стен: грязный, в дороге с кучей троллей и хлопот. Между прочим, я недавно встречал твою жену здесь, в Теремии. Она уже сбежала от тебя?

— Очень смешно. Висиния в дороге по поручению Ионны. И она еще ничего не знает о троллях. Собственно говоря, эта поездка — защита своей страны: кто же захочет, чтобы почти два десятка троллей бегали без присмотра по его земле?

— Кстати, в империи новость о том, что тролли действительно существуют, вызвала некоторое волнение. Я назвал трактат «Рох, тролль», так как этот малыш так радовался письму. Но, по мнению большинства, раса людоедов в Ардолии не очень важна, — пошутил Сарган.

— Главное, чтобы империя не решила, что ей нужна еще одна провинция.

— Нет, насколько я знаю, грядет морская война на Ларгском море. Император объявил, что нужно раз и навсегда покончить с пиратством. В принципе, это и есть причина моего приезда. Нашему флоту нужно много дерева. Ты видишь, у нас есть другие заботы помимо того, чтобы отвоевывать строптивую бывшую провинцию.

— Это несказанно успокаивает. Как долго ты здесь пробудешь?

— Ровно столько, сколько моим помощникам потребуется для обсуждения и заключения соглашений.

— Сегодня вечером я, Пард и еще один тролль отправляемся в Теремию на аудиенцию к Ионне.

— Это хорошо. Хотя должен предупредить тебя: мне нечасто удается отойти от протокола. Я был бы глупцом, если бы не был осторожным, так как в моей команде наверняка есть шпион.

— Шпион? — пораженно переспросил Стен. — Что за шпион?

— Политика, дорогой Стен. Так как с одной частью Золотого Триумвирата я нахожусь в более хороших отношениях, чем с другой, то за моим подъемом наблюдают очень внимательно. Открыто нападать на сильного чиновника сложно и не принято. Но если со своими обязанностями не справится даже слуга или воспитанник, то позор падает, естественно, и на его господина.

— Твоя родина полна чудес. Как вообще такой триумвират может успешно работать?

— О, это совсем просто, — ответил Сарган, подошел ближе к влахаку и прошептал ему на ухо: — Император, мой друг, фактически стал не более чем рупором триумвирата. Молодой глупый мальчишка, который позволяет задобрить себя праздниками, состязаниями на колесницах и периодическими кровавыми казнями. Настоящая власть находится в руках чиновников самого высокого ранга. Сообща они добились того, что постепенно сделали из императора послушную куклу. Они даже поклялись действовать взаимовыгодно. Но когда ты получаешь такую большую власть, то тебе хочется еще больше власти. Внешне фасад не имеет трещин, и каждый выскочка чувствует на себе гнев сразу троих; однако внутри их союза ведется медленная, но, тем не менее, смертельная война. Поговаривают даже, что каждый из этой троицы сам хочет завладеть Золотым троном и стать императором.

Стен в большом удивлении смотрел на дирийца, вид которого был как никогда серьезным.

— И ты служишь одному из этой троицы сильнейших?

— Я служу всем троим, но только один из них продвинул меня на эту должность. И теперь моя судьба связана с его судьбой. Но, — Сарган с лукавым видом посмотрел на Стена, — ты этого ничего не знаешь, по крайней мере не от меня. Невозможно даже представить, что будет, если кто-нибудь на моей родине узнает об этом.

— Я буду молчать, — серьезно пообещал Стен, но Сарган лишь усмехнулся.

— Хорошо. Кроме того, все равно никто не поверит провинциалу из Ардолии!

— Наша страна называется Влахкисом, мой друг, никакая это больше не Ардолия. Масриды больше не управляют нами и не принуждают называть нашу страну именем, которое они ей придумали. Так что я провинциал из Влахкиса, — возразил воин.

Рыжеволосый посланник, все еще усмехаясь, кивнул:

— Убедил.

— Хочешь поприветствовать троллей?

— Если Пард собирается прийти сегодня ночью в город, мне этого и так будет достаточно. Передавай ему от меня привет. Но спуститься туда, в эту вонь? Лучше не надо. Я передаю это почетное право одному хорошо известному нам влахакскому дворянину.

Дириец еще раз согнулся в поклоне, а Стен на прощанье похлопал его по плечу.

— Доброго пути тебе, Сарган.

— И тебе доброго пути.

14

Вид горящего города вызвал у Флорес неприятные воспоминания о Теремии. Там тоже враги поджигали дома, только тогда это были влахаки, которых преследовали и выгоняли ненавистные масриды. Неосознанно воительница положила руку на бедро, как раз туда, где она в большой битве получила ранение топором. Рана давно зажила, но оставшийся рубец напоминал ей о безумии той ночной битвы, которая так неожиданно была освещена магическим светом, который зажег Альбус Сунас. И только когда Стен смог нарушить ритуал священников культа бога Солнца, свет погас, тролли очнулись от оцепенения и продолжили борьбу на стороне влахаков. «На этот раз нам не помогут никакие тролли. Как только солнце встанет, начнется наступление. Это точно».

Горизонт на востоке уже немного посветлел, что свидетельствовало о приближении рассвета. Пока это была узкая красная полоска, но уже скоро темное небо озарят лучи солнца. «Время меча».

— Ты совсем не спала? — неожиданно раздался голос Висинии совсем рядом.

Рыжеволосая подруга Флорес вышла с накинутым на плечи платком, но было видно, что она все равно мерзнет. И правда, в ранние утренние часы стало прохладно; направление ветра поменялось, и теперь он приносил с собой холодный воздух Северных Соркат.

— Нет.

— О чем ты думаешь?

Висиния пристально посмотрела на юную воительницу, так, словно хотела прочитать ответ на ее лице.

— Я думаю о том, как мало времени у нас осталось.

— Как ты думаешь, можно ли удержать крепость?

— С достаточным количеством солдат, обеспеченных и вооруженных, — точно можно. А вот с кучкой солдат, которые уже потеряли веру в это?… Нет.

Юная воительница глубоко вздохнула.

— Когда я этому дураку, прости, этому принцу вчера сказала, что они хорошо боролись, это не было ложью.

— Что это ты неожиданно раскрыла свое сердце для масридского дворянства? — съязвила Висиния.

— Еще чего! Этот глупец не стал хорошим человеком только оттого, что он владеет оружием. Хотя он парень хоть куда. Он ведет своих людей в бой совсем не так, как это делают некоторые самозваные военачальники.

— Говорят, что название титула марчег происходит от слова форейтор. То есть всадник, который скачет впереди своих отрядов.

— Воины доверяют ему, поэтому следуют за ним. Это хорошо было видно вчера. Остается только то, что в остальном он надменный, не особенно умный, но зато хвастливый ублюдок. Он… — начала было Флорес, но увидела улыбку на губах Висинии и наморщила лоб. — Что здесь смешного?

— Ничего, — сказала боярыня. — Просто мы вообще-то говорим о том, как долго Бекезары смогут удерживать крепость.

Флорес подозрительно покосилась на невестку, однако та и бровью не повела. Тогда наемница продолжила:

— Город вообще должен был пасть еще во время первого штурма. Ласцлар Сцилас был настолько уверен в победе, что даже не стал вести переговоры о сдаче города. Тем не менее Тамару удалось продержаться почти целый день. Крепость удержать легче, чем город. Стены здесь толще и выше, нужно меньше солдат. Но врагов слишком много. Если Тамар еще раз сможет так воодушевить своих воинов, как он это сделал вчера, то, возможно, они продержатся еще один день, может, даже дольше, но этого будет недостаточно, чтобы дождаться подкрепления.

— Наши шансы выжить тают, как снег на солнце, — сказала Висиния. — И мне не кажется, что Гиула захочет изменить свои планы. А это значит, что мы приближаемся к катастрофе.

— Собственно, у нас есть два выхода: мы попытаемся убежать или сдадимся в плен в надежде, что Ласцлар Сцилас захочет вести переговоры с Ионной.

— Это большой риск. Мы должны быть уверены, что его солдаты примут нашу капитуляцию. И что Сцилас не замыслил войны с нами, влахаками.

Флорес задумчиво кивнула. И указала вниз, во внутренний двор замка.

— Однако бегство также ненамного лучше. Если замок будет взят, останется мало путей, по которым можно будет выбраться. Возможно, даже слишком мало. Такое впечатление, что Сцилас совсем не ограничивает своих солдат, когда речь идет о мародерстве. Это опасно.

Обе женщины посмотрели на Турдуй, который лежал перед ними, словно раненный в живот зверь. Тут до них донесся одинокий мучительный крик, исполненный такого страдания и боли, что Флорес прошиб холодный пот.

— Как бы мне хотелось, чтобы у меня был хотя бы меч, — охрипшим от волнения голосом пробормотала она.

— Один меч против целой армии? Я боюсь, ты все же сильно переоцениваешь свои силы!

И, несмотря на бессильную ярость при виде враждебной армии, Флорес рассмеялась вслед за Висинией. «Что нам остается, кроме горького юмора?»

Тем временем горизонт на востоке посветлел еще больше, и первые лучи солнца осветили те немногие облака, которые нес к ним ветер. Город постепенно вышел из темноты, застыл в неопределенном сером полусвете начинающегося дня. У Флорес от этого полумрака создалось впечатление, будто день еще не решил, что принесет: хорошее или плохое. Но затем солнце встало над миром, и его свет окрасил облака мрачным кровавым красным цветом. «Выглядит так, словно решение уже принято. Как говорят бурлаки в таких случаях? Красное солнце утром приносит морякам лишь заботы».

С солнечным светом появились солдаты марчега Ласцлара, которые, несмотря на ночное мародерство в городе, выстроились по улицам и переулкам, прилегающим к замку, с впечатляющей точностью. В их направлении летели единичные стрелы, но не достигали цели. В первых рядах стояли щитоносцы, за ними копьеносцы. Солнце осветило красочно разрисованные щиты и засверкало на шлемах и наконечниках копий. Знамена и вымпелы затрепетали на северном ветру. Одна группа всадников выставила вперед свои длинные копья, на острия которых было насажено что-то такое, что невозможно было сразу разглядеть. И только когда от ветра зашевелились волосы, Флорес поняла, что это черепа.

На юге в рядах воинов образовался узкий проход, по которому в сторону крепости ехали несколько всадников. Дойдя до границы досягаемости стрел, они остановились. Позади них появился знаменосец, который поднял дракона над их головами. «Так, значит, это и есть Ласцлар Сцилас, дракон», — поняла Флорес и попыталась рассмотреть его более внимательно. Позади послышались тяжелые шаги. Когда она развернулась, то увидела Тамара и его маленького сцарка, который, казалось, всегда и повсюду сопровождал его. У обоих вид был уставший, под глазами обозначились темные круги, кожа посерела. Не тратя времени на поклоны, они сразу подошли к брустверу и осмотрели вражескую армию, которая собралась для штурма дома Бекезара. Когда принц увидел ужасные трофеи на копьях, его лицо омрачилось еще больше. Затем он повертел головой, чтобы хоть немного расслабить мышцы.

— Вам следовало разрушить дома перед крепостью, когда вы еще могли это сделать, — холодно сказала Флорес.

— Да, это было бы неплохо, — неопределенно ответил масрид, не отрывая взгляда от врагов.

— Дайте мне меч.

На этот раз Тамар посмотрел на Флорес, и в его глазах зажегся недобрый огонек.

— А вы все не сдаетесь, госпожа Флорес.

— Возможно, это из-за вида многотысячной армии воинов, которые хотят моей смерти. А может, это желание разбить вашу упрямую голову. А может, я просто думаю, что меч может понадобиться мне для защиты.

Масрид пристально посмотрел на Флорес, однако она выдержала его тяжелый взгляд. Тогда принц медленно кивнул и повернулся к сцарку, стоявшему рядом с ним:

— Выдай влахакам их оружие и доспехи.

— Вецет…

— Я знаю, что ты хочешь спросить, Кевес. Я уверен, — твердо сказал Тамар.

Затем он снова внимательно посмотрел на Флорес.

— Вы будете находиться рядом. При первом же знаке — нет, если я только подумаю, что вы меня обманываете, я убью вас.

— Справедливо, — согласилась Флорес, которая внутренне ликовала, так как уже и не рассчитывала на то, что масрид когда-либо изменит свое мнение.

— Тем не менее, к сожалению, вам придется остаться здесь, госпожа Висиния, — повернулся принц к спутнице Флорес. — Не важно, как закончится эта битва, я не могу подвергать вас опасности.

Влахака приветливо кивнула, но Флорес почувствовала, что Висинии не нравится опять довольствоваться ролью наблюдательницы.

— Собирайте своих воинов, госпожа Флорес, я буду ждать вас у южных ворот. Но не мешкайте, Сцилас не будет следить за тем, появились ли вы уже или нет.

С этими словами Тамар вежливо поклонился Висинии и пошел прочь.

— Битва будет длиться долго. Или вы боитесь, что, когда башня падет, меня там не будет?

Рассмеявшись, Тамар обернулся.

— Надеюсь, что ваш клинок такой же острый, как и язык.

— Даже еще острее, — прошептала Флорес в ответ.

Ее усталость тут же как рукой сняло. Огонь предстоящей битвы пролетел по ее венам и будто оживил ее, чего ей так не хватало все эти последние дни.

— По крайней мере, ты можешь взять судьбу в свои руки, — мрачно заявила Висиния, когда масриды отошли на достаточно большое расстояние. — А мне придется остаться здесь, вместо того чтобы бороться вместе с вами. Ты была совершенно права, когда говорила, что Тамар — надменный ублюдок.

Флорес посмотрела своей невестке прямо в глаза. И хотя она понимала, как Висиния чувствовала себя, она считала решение принца правильным, пусть даже по совсем другим причинам.

— Если ты умрешь при защите Турдуя, то у них никогда больше не будет мира с Ионной, а дом Бекезаров будет уничтожен, даже если они сами переживут эту битву, — осторожно сказала она. — И кроме того, если наше предположение правильно и ты действительно беременна, то мой брат никогда не простит мне, если с тобой что-то случится. Скорее всего, Стен тогда камня на камне от половины страны не оставит и своими руками убьет всех масридов.

Она помолчала немного, обдумывая дальнейшие слова, после чего добавила:

— Оставайся здесь, будем считать, что так ты спасаешь мою шкуру. И если я правильно оцениваю сложившееся положение, то нам всем предстоит много битв, а мы еще должны выстоять в этой.

Глубоко задумавшись, Висиния положила руку на живот. Ее воинственный дух тут же улетучился, и она склонила голову, показывая свое согласие:

— В вас и правда погиб талантливый дипломат, госпожа Флорес.

Лицо воительницы искривилось в усмешке.

— Ну, раз уж даже Стен смог стать крестьянином, кто знает, что получится из меня?


Вооруженные влахаки в полном обмундировании стояли на башне несколько в стороне от масридов и сцарков, которые смотрели на них с подозрением. Но Флорес не волновали мрачные взгляды воинов, так как все ее внимание было обращено на врагов, которые все еще были на расстоянии от защитных стен. Солнце теперь уже полностью поднялось над горизонтом, тени стали короче, однако ожидаемой атаки на крепость Зварен противники все никак не начинали.

Неожиданно от группы, стоявшей под знаменем с драконом, отделилось несколько всадников. Нарочито медленно они приблизились к южным воротам и остановились в нескольких десятках шагов. Все лучники тут же натянули тетиву, но Тамар поднял руку, и никто не выпустил стрелы.

— Марчег Гиула! — прокричал звонкий женский голос. — Мы предлагаем вам капитулировать с честью! Город взят, вы окружены в своем замке! Пришло время закончить кровопролитие!

— Ну да, конечно, — тихо проворчал Тамар и покачал головой. — Они нападают на нашу землю и думают, что мы вот так просто сдадимся? Еще чего!

Масрид уже был готов опустить руку и таким образом подать лучникам приказ выпускать стрелы, как тут со стены раздался удивительно твердый голос Гиулы Бекезара:

— Ваше предложение абсолютно неприемлемо!

Пока осажденные радостным ликованием приветствовали своего господина, Флорес посмотрела вниз, на стену. Там среди солдат стоял марчег, весь в доспехах, выпрямившийся во весь рост и гордый, в то время как его знаменосцы размахивали знаменами с грифом. Разница между сломленным стариком, который обвинял влахаков в измене, и тем, кого она видела сейчас, была настолько разительна, что у Флорес захватило дух.

— Если вы хотите взять крепость, вам нужно прийти и получить ее, — уверенно продолжил Гиула. — Но об эти стены вы обломаете себе все зубы!

Снова раздались ликующие крики, в ответ на что посыпались первые язвительные оскорбления. Защитники подняли свое оружие, и прохладный утренний воздух сотрясла их ответная ругань. Когда Флорес обернулась к Тамару, то обнаружила торжествующую улыбку на губах принца, который в данный момент приветствовал своего отца.

— Прогоните этих собак! — приказал марчег.

Зажужжали отпущенные тетивы, и крик одного из раненых заглушил торжествующий смех. Парламентеры спешно развернули лошадей и поскакали прочь, под защиту своих отрядов. «Все, время пришло», — подумала Флорес и покрепче взяла меч. От осознания этого в ее венах кровь забурлила, отгоняя прочь еще тлеющие темные страхи. Теперь она видела перед собой лишь группу всадников с марчегом Сциласом во главе. Каждый вдох казался длиною в день; все звуки затихли, она полностью сконцентрировалась на мужчине, над которым реяло знамя с драконом.

Затем это знамя резко опустилось вниз, давая сигнал к атаке, и время возобновило бег. Отряды врага побежали с криками как один воин, в то время как защитники молча стояли и ждали их приближения.

— Все готово? — прокричал Тамар и поднял руку. — Подождите! Еще немного… еще кусочек… давайте!

Еще до того, как он успел произнести это слово до конца, с тетив сорвались стрелы и понеслись на атакующих, словно черный рой. В их рядах тут же образовались пробелы, когда раненые воины начали падать на землю. Затем вражеские лучники подошли достаточно близко и выстрелили в ответ. Чертыхаясь, Флорес спряталась за стену рядом с бойницей, когда стрелы градом посыпались на камни вокруг нее. Справа упала воительница, беспомощно пытаясь схватиться за стрелу, торчавшую у нее из шеи. Ее последние слова захлебнулись хлынувшей кровью, а затем и вовсе были заглушены криками и шумом атаки.

— Лестницы! — предупредил Тамар своих подданных.

Флорес рискнула и быстро выглянула вниз с бруствера. Воины Сциласа действительно выставляли на стены грубо сколоченные лестницы или залазили просто на крыши домов, которые примыкали к крепостным стенам. Защитники попытались столкнуть лестницы при помощи длинных копий, на концах которых были крюки. Одновременно другие солдаты сбрасывали из бойниц тяжелые камни, которые разбивали щиты и людские кости. Однако враги все еще напирали, и первые из них уже добирались до бойниц.

— Огненные шары!

Сначала Флорес не поняла приказа марчега, но затем она заметила туго связанные шары из соломы, обмакнутые в смолу. «Слишком маленькие», — удивилась Флорес. Однако подожженные шары бросали не во врагов, а на близлежащие крыши домов, отчего те тут же загорались. Через несколько мгновений там уже колыхалось пламя, облизывая стены крепости, почти достигая в высоту бойницы. В мгновение ока картина атаки превратилась в кромешный ад. От стены поднимался жар, от которого у Флорес даже перехватило дыхание.

Крики под стеной замка стали еще громче, только на этот раз это были крики боли, исполненные страха. Флорес поискала взглядом принца и нашла его прячущимся, как и она, от жара огня за бойницей. Принц вытер пот со лба и сдавленным голосом прошептал:

— Дома, конечно, можно разрушить. Но их можно использовать также в качестве ловушки.

Несколько секунд Флорес недоверчиво смотрела на масрида, затем угрюмо кивнула. «Опасный ублюдок».

И хотя было убито всего несколько воинов, пламя остановило первую атаку и обратило в бегство большую часть нападавших. Остались лишь убитые и раненые, которые уже не могли убежать сами. Хотя Флорес еще ни разу не взмахнула мечом, она была благодарна за эту маленькую передышку.

Пожар полыхал с невероятной силой до самого полудня, затем постепенно начал угасать. Многие дома были разрушены, от некоторых не осталось ничего, кроме маленьких кучек пепла и углей, на которых все еще плясало пламя.

Пока бушевал пожар, солдаты марчега Ласцлара держались на расстоянии. Они строили новые устройства, подносили штурмовые лестницы, подтягивали на быках штурмовые тараны, после чего выставили десяток баллист. Баллисты были похожи на огромные дуги, закрепленные наискось на передвигающейся платформе. Солдаты тут же начали натягивать огромные металлические тетивы. Флорес уже слышала об этом орудии, однако раньше никогда не встречала. Она подошла к Тамару, который с очень мрачным выражением наблюдал за развертыванием вражеского войска.

— Проклятый сброд, — тихо сказал масрид.

— Что они собираются делать?

— Этим орудием они попытаются пробить бойницы. Говорят, империя использует подобные орудия.

— Так вы думаете… — начала влахака и тут же вспомнила о прибытии дирийской делегации в Теремию.

— Может быть, у Сциласа есть помощь из империи. Но, возможно, они их просто соорудили по готовому образцу. При выступлении Аркаса Диммину мои предки разбили императорские армии при Хаккаре и в качестве трофеев захватили подобные орудия. Рисунки баллист есть в записях одного неизвестного хрониста, — пояснил Тамар. — Но сейчас это не имеет значения. Предположения нам не помогут.

— Когда огонь погаснет, начнется новый штурм. Есть ли у вас еще несколько «сюрпризов» в запасе?

Принц медленно покачал головой.

— Нет. На этот раз нам придется положиться только на свои мечи и секиры.

Время тянулось мучительно долго. Солнце уже миновало зенит, но все еще продолжало нещадно палить. Прохладный северный ветер немного стих, а без него жар огня стал почти невыносимым. Флорес в своем кожаном колете ужасно потела, а масридам в их тяжелых металлических доспехах, должно быть, было еще хуже.

Время от времени Флорес бросала взгляд на марчега Гиулу, который стоял на стене под башней и на первый взгляд равнодушно осматривал диспозицию врага.

В конце концов пожар потух, и трубы возвестили начало атаки. Флорес почувствовала даже некоторое облегчение от того, что ожидание закончилось. Бой вновь начался с града стрел, которые сыпались в обе стороны, собирая свой кровавый урожай. Сгорбившись за бойницей, Флорес ожидала непосредственной атаки, пока не услышала, как с грохотом выставили лестницы на стены и башни. Некоторые были сброшены, но по другим враги взобрались через бруствер. Флорес инстинктивно ударила первого воина, который приблизился к ней. Она теснила воина до тех пор, пока тот не упал спиной вперед со стены. Вокруг нее моментально возник хаос. Борьба на башне происходила на небольшом ограниченном пространстве, отчего использование меча становилось фактически невозможным, так как мешала длина клинка. Ловко орудуя мечом и кинжалом, Флорес пошла на врагов, держа оружие близко к себе.

Как только вражеский воин взбирался на бойницу, защитники нападали на него. Время потеряло какое-либо значение. Влахака боролась на стороне масридов. Это было далеко не элегантным фехтованием, а скорее жестокой резней, бойней, рожденной по необходимости и от ярости на врагов. Кровь и пот смешались на теле Флорес, левая рука болела от удара. Однако она не обращала на это внимания, пока враги шли волна за волной на стены крепости.

И только крик с нижней стены прорвал это состояние. Прежде чем Флорес смогла понять, что случилось, Тамар уже прокричал:

— За мной!

Вместе со своими воинами он побежал к воротам, за которыми лестница вела вниз, на стену. Флорес и другие влахаки последовали за принцем. Когда они добежали до хода по крепостной стене, то увидели, чем была вызвана эта тревога. Целому отряду вражеских воинов удалось подняться на бойницы. Они с двух сторон теснили защитников, из-за чего те не могли помешать перелезающим на стену по двум лестницам солдатам.

— Бекезар! — закричал Тамар и, невзирая на опасность, бросился на прорвавшихся врагов.

Его воины с криками последовали за ним, и через мгновение воздух уже наполнился звонкими ударами металла о металл. Неожиданная атака принца прорвала ряды противника. Но ограниченность крепостной стены быстро остановила атаку, и начался ожесточенный бой, воин против воина.

Флорес уклонилась вправо от одного масрида, ударила кинжалом в сторону и воткнула врагу острие меча в грудь. Недалеко от себя она видела Тамара, который ловко размахивал своей секирой, удерживая врагов на расстоянии, в то время как Кевес — более спокойный, чем его господин, — прикрывал его с левой стороны. Раздавая удары налево и направо, Флорес подскочила к Тамару. Они вместе оттеснили врага, на которого теперь нападали еще и сзади. Отбить удар, ударить, пригнуться, выпад, защита, новый рывок и удар… Инстинкты Флорес завладели ее сознанием, все ощущения теперь были направлены только на этот бой, в котором любая ошибка могла стать смертельной. Ход по крепостной стене был весь завален трупами, которые сваливались с нее на обе стороны.

Неожиданно дух нападающих сломался. Вместо того чтобы продолжать драться, они теперь пытались спастись бегством.

Пока Флорес в изнеможении облокотилась на бойницу, подскочили защитники с длинными пиками и столкнули лестницы со стены. Тамар тоже упал на одно колено и тяжело дышал. «Он непрерывно борется, вот уже несколько дней почти не спит и ранен, — подумала Флорес. — Что бы о нем ни говорили, он заслуживает уважения».

Словно прочитав ее мысли, масрид посмотрел на нее и молча кивнул. Потом он оперся на свою секиру и выпрямился. На его лице промелькнуло выражение боли, но когда он полностью встал, то снова приобрел невозмутимый и хладнокровный вид. Он начал оглядываться, словно искал что-то, затем увидел лестницу, ведущую во внутренний двор крепости, и нахмурился. Флорес проследила за его взглядом и увидела марчега Гиулу, который размеренным шагом шел прочь от стены. Когда Тамар побежал за своим отцом, Флорес тоже поспешила спуститься и присоединиться к нему. Марчег, казалось, не замечал сына, а просто продолжал идти в направлении главного здания.

— Отец, — прокричал Тамар, подбежал к нему и спросил уже тише: — Почему ты уходишь? Мы же выиграли битву.

С пустым взглядом, не видящим ни Тамара, ни Флорес, Гиула Бекезар тихо ответил:

— Я не ухожу, мой сын. Я мертв.

Когда он поднял руку, под которой в доспехах был виден надрез, у Флорес перехватило дыхание. Кровь пульсирующим потоком вытекала из глубокой раны, окрашивая в красный цвет доспехи и одежду марчега.

— Сын, — начал было масрид, но у него подкосились ноги, и он осел на землю.

Тамар в последний момент подхватил его. Гиула протянул руки, ощупывая лицо сына.

— Не дай погибнуть нашему дому, — прошептал марчег, и его глаза затуманились.

На лице Тамара заходили желваки, и он медленно кивнул, однако не сказал ни слова.

— Я… — начал было старик, но уже не смог произнести то, что хотел.

Его голова бессильно откинулась. Пока Тамар медленно и осторожно положил отца на мощеную дорогу, Флорес неподвижно стояла рядом, словно молнией пораженная, и ничего не могла сказать. Солдаты подбежали к ним, раздались крики, зовущие лекаря, однако Тамар просто встал и смотрел на яркий свет солнца. Масрид так сильно побледнел, как будто сам получил смертельный удар. «Возможно, так оно и есть. Ведь я по-настоящему ничего не знаю ни о нем, ни о его отце».

Крики борьбы стали тише, затем неожиданно раздался оглушительный треск. Флорес словно очнулась от сна и обернулась. На внутренний двор замка падал дождь из мелких камней.

— Вецет! — закричал Кевес с крепостной стены. — Баллисты! Они стреляют!

Удивленным взглядом, будто видел эту крепость впервые, Тамар посмотрел вверх, на бруствер, где металлический крюк вонзился в стену. Но вскоре в его глазах вновь появилась решимость.

— Отрубить канат! — приказал он. — Обстреливайте орудия! Убейте ублюдков! Зарежьте их всех, как скотов!

Однако прежде, чем защитники смогли откликнуться, по каменной стене прошел громкий скрип, который Флорес почувствовала даже в животе. Медленно, но неумолимо задвигались поврежденные бойницы: сначала они лишь немного нагнулись наружу, затем резко обломались и сорвались вниз с оглушительным шумом. Не веря своим глазам, Флорес уставилась на дырку в бруствере. Некоторые бойницы устояли, но три или четыре были разрушены крюками, прикрепленными к канатам.

— Презренные собаки, — чертыхнулся Тамар рядом с ней и хотел было ринуться на стену, но Флорес схватила его за руку и остановила.

— Вы теперь марчег, — напомнила она ему. — Теперь нужно делать только то, что вы считаете правильным.

На лице марчега вспыхнул гнев, но затем он успокоился и кивнул:

— Я считаю правильным удерживать стену, даже если будет рушиться весь мир. Вы со мной, госпожа Флорес?

Она молча кивнула, и они вместе побежали к стене, в то время как враг вновь метнул крюки из баллист.

15

Так как благодаря своему новому пристанищу, не пропускающему солнечный свет, тролли днем не впадали в оцепенение, настроение их значительно улучшилось. Естественно, также благодаря свежему сочному мясу, которое Пард разделял между ними. И хотя днем им приходилось оставаться только в этом месте, оно было настолько похоже на пещеры их родины, что Керр вновь почувствовал себя уютно, чего не ощущал уже очень давно. Даже грубые шутки Врока утратили свою язвительную силу, да и сам охотник не цеплялся так часто к Керру и Стену. Пард ушел в угол и демонстративно улегся спать. Несколько троллей все еще стояли небольшими группками и, оживленно жестикулируя, обсуждали пережитые на поверхности события, но большинство троллей с удовольствием отдыхали.

После разговора с человеком, которого Пард назвал «полукарликом», Стен лишь раз спустился в построенную пещеру, чтобы забрать свои вещи. Не говоря ни слова, человек снова поднялся наверх, а потом, очевидно, совсем ушел, хотя Керр хотел расспросить его о разговоре с тем человеком.

Юный тролль тоже чувствовал себя довольно уставшим, но впечатления последних ночей проносились у него в голове, перемешиваясь со сновидениями, отчего он время от времени резко просыпался. Ему казалось, будто на краю его сознания блуждает важная мысль; понимание, которое он вот-вот мог бы уловить, но которое все время ускользало от него, когда он снова просыпался.

В его снах люди-воины боролись против троллей. Точно так, как ему рассказывали Друан и Пард. Посреди этой битвы стояла Анда, воистину наводящая ужас, и которая без разбору убивающая людей и троллей. Издалека донесся приглушенный шепот, однако произнесенные слова не имели смысла. И над всем этим царил медленный, вечный ритм сердца мира, в согласии с которым, казалось, все фигуры исполняли бесконечный танец.

Когда Стен снова спустился и осмотрелся, Керр проснулся, чувствуя себя так, словно целый день бежал.

— Скоро стемнеет, тогда мы отправимся в путь, — сказал влахак, не обращаясь ни к кому конкретно, в то время как Керр потягивался.

Его мысли все еще путались и были пронизаны обрывками снов.

— Ты готов, Керр? — спросил из угла Пард, который как раз в это время вставал, обнажив в зевке мощные клыки.

Юный тролль взял себе оставшийся кусок мяса, а Стен подошел к Парду и сел на корточки рядом с предводителем. Керр присоединился к ним.

— Пока мы будем в Теремии, другие тролли должны оставаться здесь. Они могут наверху съесть еще животных… если захотят, — пояснил человек, покосившись на Керра, который в этот момент как раз откусывал мясо. — Но им нельзя выходить за пределы двора. Вблизи города живет много людей; будет лучше, если они не встретятся.

Пард кивнул.

— И, пожалуйста, предоставьте мне слово. Люди скорее послушают меня. И даже если некоторые знают вас с прошлого года, вас все равно, так сказать, боятся.

От последних слов Пард широко усмехнулся и радостно щелкнул зубами.

— Ионна не будет слушать других людей, она обо всем составляет личное мнение. Но я думаю, будет лучше, чем я буду говорить с ней.

— Зачем нам тогда вообще идти с тобой? — удивленно спросил Керр.

— Речь идет о нашей шкуре. Кроме того, ты же хочешь увидеть город, правда? — спросил Пард.

— Да, — ответил Керр, но при мысли о множестве людей, которые там жили, ему стало не по себе.

Тролли редко собирались и жили большими группами. Каждое племя было само по себе, и их пути пересекались редко, только по необходимости. Пища и вода были ценны по причине своей редкости, так что племенам приходилось каждый раз предпринимать все более дальние вылазки. Территории отдельных групп были довольно большими, чтобы можно было прокормиться всем троллям одного племени. Даже племя Парда в лучшие времена не насчитывало и пяти десятков троллей. Это было перед последним нападением карликов, которое многим стоило жизни и из-за которого Пард вместе с Друаном и другими поднялся на поверхность.

— Как бы там ни было, хорошо, если вы пойдете со мной. Ваше присутствие покажет, насколько серьезно положение. Думаю, уши людей будут скорее открыты для моих слов, чем для ваших. Мне жаль… — извинился Стен, но Пард отмахнулся.

— Мы тоже не стали бы слушать людей, если бы троллям было что сказать. Кроме того, — хитро добавил мощный тролль, — если ты будешь говорить то, что мы хотим, то какая разница, кто будет произносить эти слова?!

После того как Стен поднялся в дом, чтобы там дождаться заката солнца, Пард обратился к собравшимся троллям:

— Послушайте! Я и Керр идем к людям. Вы ждете здесь, пока мы не вернемся. Наверху есть много мяса, вы можете брать его столько, сколько захотите. Но кроме этого вы должны оставаться здесь, внизу. Понятно?

В ответ раздалось согласное рычание, и Пард удовлетворенно кивнул. Да и вообще большой тролль, казалось, был в чрезвычайно хорошем настроении. Он похрустел пальцами, затем собрал свои пожитки.

Когда Стен наконец просунул голову в проем двери и крикнул: «Мы можем идти!», Керр облегченно вздохнул. Ожидание и бездействие нервировали его, а теперь они могли хоть что-то сделать.

Вместе с Пардом юный тролль поднялся в дом и вышел в ночь. Низко над горизонтом висела большая бледная луна. Воздух был еще теплым, но уже по-ночному свежим, наполненным резким запахом трав и плодородной земли. В воздухе жужжали насекомые, и благодаря своему острому слуху Керр слышал даже взмахи их жестких крыльев. Затем он увидел и летучих мышей, которые в головокружительном полете скользили сквозь темноту, переворачиваясь на лету, пролетая сквозь узкие проемы и ловко обходя все препятствия. Подбираясь в своих переходах к поверхности, тролли иногда встречали этих ночных животных, поэтому Керр обрадовался этим жителям пещер.

— Пойдем уже! — рыкнул Пард, и Керр присоединился к нему и Стену.

Человек пахнул сейчас совсем иначе, чем в последние ночи. Его запах изменился, стал намного слабее, и к нему подмешался какой-то другой аромат. Одежда на нем тоже была другая и пахла не человеком и землей, как раньше, а растениями. Керр с удивлением понюхал воздух и попытался понять причины изменения.

— Эй! — крикнул Стен. — Не делай так, как будто я воняю!

— Ты пахнешь странно, — заявил Керр.

— Я принял ванну. И оделся в чистую одежду. Мне не хотелось бы выступать перед советом в грязной одежде. Это не произвело бы хорошего впечатления.

— Должны ли мы тоже…

— Только не начинай нести чушь, — прорычал Пард. — Это хорошо только для людей. По крайней мере они так думают.

— Ну хорошо. — Стен рассмеялся. — Вам не нужно принимать ванну.

Совсем запутавшись, Керр шагал дальше. «Иногда я этих людей совсем не понимаю», — подумал он.

— Тот, другой человек странно пахнул, — вспомнил юный тролль. — Это был полукарлик?

— Нет, это был человек, даже если Пард и не хочет в это верить, — со смехом ответил Стен. — Его зовут Сарган, и он приехал издалека: он дириец.

— Он подражает звукам?

— Да. Откуда ты знаешь?

— Друан рассказывал мне о нем. Он научил меня многим звукам. Их можно камнем выцарапывать на скале.

— Ты умеешь писать? — с удивлением спросил человек.

— Рисовать звуки. Да. Друан говорил, что сохранять знания очень важно. Он всегда рисовал на стенах, — объяснил юный тролль, но затем увидел огни города впереди и забыл обо всем.

На фоне светлого неба вырисовывались темные контуры зданий. Тут и там виднелись маленькие желтоватые огоньки, мерцающие теплым светом в темноте. Справа от небольшой группы огоньков протекал большой поток, в котором тихо журчала вода. По левую сторону раскинулось большое поле, на другом краю которого темнел лес. Получается, город находился между речкой и лесом. Даже на таком большом расстоянии Керр услышал шорохи, одиночные голоса, крики животных. Перед городской стеной на краю дороги горел огонь. Еще там стояла группка людей с лошадьми. Огонь освещал городские ворота. Керр был поражен высотой стен. Они действительно были, как два, а то и три тролля, а башни и того выше.

Когда Стен и тролли приблизились к ним, ожидавшие сели на лошадей и медленно выехали им навстречу. Впереди всех скакал мужчина, который был явно старше остальных, в его темных волосах виднелись белые пряди. Мускулистый воин был в доспехах, сбоку у него висел длинный меч. Человек поприветствовал их, подняв руку, и кивнул Стену.

— Стен сал Дабран. Как я рад видеть тебя снова.

— Неагас, — ответил Стен с улыбкой. — Я тоже рад тебя видеть. Я слышал, ты отказался от предложения Ионны получить ленное поместье?

— Я чувствую себя еще не настолько старым, чтобы гонять своих слуг по замку. И думаю, что смогу еще послужить княгине при дворе.

— С этим никто не поспорит. Ваши заслуги в битвах всем хорошо известны. Вы здесь для того, чтобы эскортировать нас к крепости?

— Да. Мы проведем вас через город. Если вы захотите проследовать за нами…

С этими словами он повернул коня, и его отряд сделал то же самое. Стен последовал за ними, в то время как Пард подбежал к Керру и сказал:

— Я знаю его! Я хорошо помню этот запах. Он боролся с нами в битве.

Стен обернулся к ним.

— Это Неагас. Он предводитель кавалерии. Под его началом кавалерия Ионны дважды одолела Цорпада. Он мужественный и рассудительный воин.

— Совсем не такой, как наш друг Стен, — раздался голос ветерана. — Он гораздо больше известен своим безрассудством.

— К одной цели может вести много путей, Неагас, — смеясь, возразил Стен.

— Рейтары сильные, — серьезным тоном заявил Пард, не обращая внимания на слова воинов. — Но мы, тролли, сильнее. Без животных они остаются лишь слабыми людьми. А мы всегда остаемся сильными.

Керр молча кивнул, так как слушал лишь вполуха. Как раз в этот момент они приблизились к городским воротам. Через высокую арку тролли смогли пройти, не наклоняя головы. Керр с трудом смог достать кончиками пальцев до шершавых камней над ними. При этом он заметил дыры в кладке, которые были закрыты решетками. Стен, заметивший его любопытный взгляд, остановился и объяснил:

— Это смертоносные отверстия. Когда на город нападают и враг штурмует первые ворота, он наталкивается на решетку. И пока вражеские солдаты пытаются пробиться через нее, защитники имеют возможность бороться с ними сверху через эти отверстия.

— А почему вы не боретесь снаружи?

— А какой смысл тогда в городских стенах? Замки и городские стены строят для того, чтобы было проще защищаться.

— Так стены для защиты? — с удивлением спросил Керр.

— Да. А ты что думал?

— Может, для того чтобы удерживать племя вместе. Чтобы никто не смог уйти просто так.

Услышав это, Стен рассмеялся так, что от стен отразилось эхо. «Словно в глубоком подземелье».

— Нет. Стены здесь для того, чтобы защищать людей.

— Пойдемте уже, — прокричал им Пард, который шел вслед за всадниками и нетерпеливо оглядывался на отстающих.

Теперь Керр посмотрел на город новыми глазами. По рассказам Друана он никогда не мог понять, почему люди на таких больших просторах живут так тесно друг к другу. Построение пещер над землей имело свой смысл, если верить Парду, что с неба часто падает холодная вода. Но такие компактно построенные города, о которых рассказывали тролли, Керр едва ли считал разумным. «Те, у кого есть так много места, не должны жить так близко друг к другу. Ведь каждое племя может иметь свои собственные пещеры. Но если они так защищаются…» Это напомнило Керру карликов, которые могли запечатывать входы в свои подземные жилища и таким образом медленно, шаг за шагом, отвоевывали себе все больше мира под горами. Карлики постоянно захватывали новые туннели и перекрывали все входы к ним, пока троллям не осталось ничего иного, как спуститься ниже.

— Сейчас мы находимся в Тересе, части города западнее Рейбы. Эта река берет начало на севере и протекает через Теремию. Мы перейдем один из семи мостов. Затем пройдем через Ремис. Когда-то Терес и Ремис были двумя отдельными деревнями, но со временем они слились. Мы пройдем в центр Ремиса к крепости, где Ионна и примет нас, — бодро объяснял Стен, в то время как Керр уставился на скопление домов. Некоторые были боль-шими, другие скорее маленькими, но все стояли плотно друг к другу. Кое-где между ними проходили небольшие тропинки, но в основном они не подходили для троллей. Земля в городе была вымощена камнями. Босым подошвам Керра она по ощущениям напоминала родину, однако при этом камни были необычно гладкими и ровными. На юного тролля со всех сторон неслись новые запахи, необычные шорохи, сбивающие с толку ощущения всех видов. Не успевал он открыть что-то интересное, как уже замечал новое, улавливал еще один соблазнительный запах, слышал какой-то неизвестный звук.

Идущие перед ним Стен и Пард беседовали об общих воспоминаниях о Теремии, о проведенных здесь битвах и бегстве через речку. «Здесь умер Цдам, — неожиданно вспомнил Керр. — Здесь родился гнев Анды, который начался как печаль о потере своего спутника».

— Она ненавидит вас, — невольно вырвалось у юного тролля, и другие обернулись к нему.

— Что?

— Анда. Она ненавидит вас, людей, из-за смерти Цдама. Если она захочет отомстить, то будет делать это здесь.

Стен оценивающе посмотрел на Керра, тот спокойно встретил его взгляд. Так они стояли и смотрели друг на друга, пока фырканье лошади не развеяло чары. Молча они побежали дальше, пересекли мост, который, как невесомый, висел в воздухе, хотя и был построен из массивных каменных блоков, что, к своему большому удивлению, отметил Керр. Дальше они побежали через лабиринт улиц и переулков, мимо большого количества людей, которые ходили по городу. И хотя они уважительно уступали троллям дорогу Керр слышал в воздухе запах их любопытства и страха.

Между тем юный тролль уже давно перестал запоминать дорогу, по которой они шли к крепости. Под поверхностью было всегда успокаивающее биение сердца, которое указывало им дорогу, однако здесь, среди каменных домов и задворков, его почти не было слышно.

Наконец они подошли к большой площади, дорога от которой вела к еще более высокой стене. Даже три тролля, ставшие друг другу на плечи, не смогли бы достать до верхнего ее края, что произвело на Керра очень большое впечатление.

— Это крепость Ремис, — объяснил Стен. — Когда-то здесь жил Цорпад, но теперь всем вольным Влахкисом правит Ионна. Это надежный замок, который хорошо охраняется городом. Его построил Раду, наш первый краль.

Заметив вопросительный взгляд Керра, Стен объяснил:

— Краль означает король, верховный предводитель. Раду из двух деревень, Терес и Ремис, сделал город Теремию. Масриды захватили крепость после того, как последний краль, Тиреа, пал в борьбе против них.

— Но разве Ионна не ваша верховная предводительница?

— Да. Но она не краля. Она не взяла себе этого титула, так как часть нашей страны еще не освобождена от масридов.

— Как это у людей можно быть предводительницей и не называться ею?

— Нет, это не совсем так. Она воевода Садата и Мардева. У нас гораздо больше титулов и рангов, чем просто предводитель, — объяснял Стен, при этом было видно, как он старается подобрать правильные слова для Керра. — Как, например, Друан и Пард. Один управляет троллями в войне, другой — на поверхности. Страна слишком большая, чтобы править в ней одному. Для этого нужны помощники, которые также имеют право голоса. Как я.

— Значит, Ионна как Пард, а ты как Друан? — высказал предположение Керр и удивленно посмотрел на Стена.

Человек снова засмеялся, но кивнул:

— В какой-то степени да.

Они снова прошли через огромные высокие ворота, за которыми мерцал огонь факелов. Во дворе крепости на одинаковом расстоянии друг от друга вдоль стен стояли воины с длинными копьями. Всадники спешились и передали поводья подбежавшим людям, за которыми Керр внимательно следил из-за небольшого роста. Возможно, это были очень молодые люди. Предводитель кавалерии попросил их последовать за ним, и они пошли к большому зданию, к воротам которого нужно было подняться по нескольким ступенькам. Они прошли через помещение, ярко освещенное чашами с огнем, на стенах которого висели разноцветные картины, изображавшие людей.

— На этих мозаиках отражена история моего народа. А над входом в зал ты увидишь битву, в которой боролся Пард.

Действительно, на большой картине Керр увидел троллей, которые сражались против людей на конях. Но в центре на поднявшемся на дыбы жеребце сидела женщина в доспехах, повалившая на землю какого-то человека.

Прежде чем тролль смог рассмотреть картину, маленькая группа уже пошла дальше, и в конце концов они попали в большой зал. Парду пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверь, а Керр только запрокинул назад голову, чтобы не задеть дверную арку рогами.

Керр замер от одного вида большого зала. Он видел в горах и большие пещеры, но эта была построена людьми, поэтому казалась огромной и произвела на него ошеломляющее впечатление. Колонны, которые и Пард не смог бы охватить своими длинными руками, стояли в зале в два ряда и поддерживали потолок, который казался невероятно высоким. Вокруг горел огонь в чашах, но даже с ним на балках перекрытия плясали тени. На стенах висели длинные цветные панно с разнообразными сюжетами: животные, оружие, растения и истории, которых Керр не знал. Также и здесь вдоль стен стояли солдаты, на груди у которых виднелся черный воин. Под взглядами такого большого количества людей Керр почувствовал себя неуютно. Пард, наоборот, продолжал идти уверенно, так что Керру пришлось сделать несколько быстрых шагов, чтобы догнать его.

В конце зала на небольшом возвышении стоял высокий темный трон, на котором, однако, никого не было. Зато у подножия возвышения стоял второй трон, поменьше, и на нем сидела женщина. Керр с любопытством оглядел ее. Она была крупной, но при этом очень стройной. Ее одежда была цвета гранита, в каштановых полосах виднелись седые пряди. Керр еще с трудом определял возраст людей по их лицам, однако она все же показалась ему старше, чем Стен, так как линии на ее лице были более глубокими. Особенно его поразил взгляд ее светлых глаз, которые спокойно смотрели на него и Парда. Хотя другие люди в зале стояли, все были обращены к этой женщине. В воздухе витал запах страха и другие запахи, которые Керр жадно втянул. Запахи огня, растений, звериной кожи и многие другие, которых Керр совсем не знал.

— Госпожа, — сказал Неагас с низким поклоном. — Я привел Вам Стена сал Дабрана и двух его спутников.

Стен тоже согнулся в поклоне, а Пард только коротко кивнул головой. «Как один предводитель другому», — подумал Керр. Внезапно он понял, что от него тоже чего-то ждут, тогда он поднял череп и оскалился. В зале зашептались, но слова воеводы остановили их:

— Добро пожаловать в Теремию, Стен. Сообщение о твоем предстоящем прибытии взбудоражило многих.

— Я благодарю вас за ваше гостеприимство, а также от имени Парда и Керра.

— Твой посланник передал нам твои слова. Они пришли в плохие времена. Пришли тревожные новости.

— Новости? — переспросил Стен.

Человек мгновенно напрягся и даже слегка подался вперед, пристально глядя на княгиню.

— Мы будем сейчас обсуждать это на совете, где твои спутники смогут сообщить о своем деле, — пояснила Ионна и кивнула молодому человеку слева от себя, с коротко подстриженными темными кудрявыми волосами, который сделал шаг вперед и присел в нелепом реверансе.

— Меня зовут Истран Оханеску, — представился он.

Затем по очереди начал представлять других людей, называя их имена, однако Керру было сложно уследить за быстрым произношением чуждых его уху звуков, что уже говорить про все эти звания, которые носили эти люди, такие как камергер или главный конюх, о значении которых он не имел ни малейшего понятия.

— Калинэ, моя ведунья, к сожалению, не сможет присутствовать на совете по причине болезни, — сказала княгиня, на что Стен огорченно кивнул.

— Я получил от лазутчиков в Валедоаре сообщение, что марчег Ласцлар Сцилас собирает войско. Он собрал с границ большинство своих солдат, — заявил Истран.

— Он оставляет свои границы без защиты? А куда направляются его солдаты? — в замешательстве уточнил Стен.

Ничего не зная о стране и других людях, Керру приходилось лишь слушать.

— По всей вероятности, в Брачац. Но эти сведения уже, к сожалению, устарели. Марчег Гиула Бекезар также забрал отряды своих войск с нашей границы на севере.

— С севера? Почему… тролли! — вырвалось у Стена.

Другие люди недоуменно посмотрели на него.

— На западе произошло несколько нападений. Деревня Арсита была разрушена троллями. Вероятнее всего, за это ответственна Анда, одна из троллей, которые в прошлом году были здесь, на поверхности. У нее зародилась сильная ненависть к людям. Возможно, подобные нападения были и на севере.

— Возможно, — вмешался Йстран и тут же спросил Стена: — А почему твои спутники сейчас на поверхности?

— У нас война, — пробурчал Пард, но, заметив предупреждающий взгляд Стена, замолчал и скрестил руки на груди.

— Анда нападает не только на людей, но и на свой собственный народ, — заявил Стен. — Того, кто не присоединяется к ней, затравливают и убивают. Сам Друан стал ее жертвой.

— Но почему они здесь?

— Перед смертью Друан хотел подняться на поверхность. Вероятно, он думал, что здесь он найдет решение своих проблем.

— Какое именно?

— Этого мы не знаем, — выпалил Керр. — Поэтому мы здесь!

— Конечно, — спокойно ответила Ионна. — Что ты думаешь, Стен?

— Анда со своей бандой представляет большую опасность. Не только для троллей, но и для нас. Мы должны что-то предпринять. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она беспрепятственно мстила людям во Влахкисе.

Воевода опустила голову и, казалось, обдумывала услышанное.

— Все это более, чем просто тревожные новости. Нам нужно обсудить все, чтобы принять правильное решение. Поэтому вы…

Остальные слова Ионны были заглушены длинным сигналом рога. Все люди повернули головы в сторону двора.

— Сигнал тревоги, — прошептал Стен Парду и Керру. Пока влахаки бежали к выходу из зала, Ионна приказала Неагасу узнать, чем вызвана тревога.

Не прощаясь с Ионной, Керр и Пард побежали за Стеном, который был уже в вестибюле. Во дворе они обнаружили группу людей, которые собрались вокруг бледного воина. Тот в ужасе закричал, когда увидел троллей.

— Успокойся! — крикнул Стен и подошел к мужчине. — Что случилось?

— Тролли! В лесу под городом. Они гнались за мной, — еле выдавил из себя дрожащий солдат.

— Тролли? — переспросил Стен и многозначительно посмотрел на Парда.

— Да, целая куча. Таких, как вот эти здесь! Они хотели съесть меня!

Стен тут же подошел к троллям и прошипел:

— Будем надеяться, что это Анда и ей подобные, а не твои братья и сестры, Пард!

Большой тролль гневно оскалил зубы и ударил кулаком по ладони. Громкий звук заставил отшатнуться испуганных воинов.

— Не важно, кто это был. Пора задать им хорошую трепку!

16

— Ты не сможешь выдержать еще одну ночь без сна, — мягко сказала Висиния.

Флорес, стоявшая в нескольких шагах от нее, согласно кивнула. Битва за крепость продолжалась до самого захода солнца. Вместе с Тамаром наемница бросалась в самую гущу битвы, чтобы помочь защитникам в сложных ситуациях. Между нападениями случались небольшие передышки, однако они никогда не были достаточно долгими, чтобы можно было отдохнуть по-настоящему. Потери были просто ужасными: у одних только влахаков трое убитых. Висиния видела большую усталость в лице Флорес, засохшую кровь на доспехах, а также шрамы и синяки везде, где было видно тело. Походка юной влахаки казалась одеревеневшей и осторожной, как будто ей было больно по всему телу, а левая рука сильно опухла.

— Я сразу же пойду вниз. Там еще будут места для сна, даже если в наших комнатах сейчас расположились другие.

Из-за небольших размеров самой крепости Тамару пришлось разместить жителей города в замке, чтобы защитить их от войны и стрел.

Висиния тоже мало отдыхала. Испуганные люди нуждались в помощи, так же как и раненые, которые сами добирались до большого зала крепости или были доставлены сюда.

— Завтра будет тяжелый день.

Взглянув на поврежденные и залитые кровью крепостные стены, Висиния вздохнула и молча кивнула.

— Много убитых. Их слишком много? — тихо спросила она.

— Каждое новое нападение врага оказывалось более опасным, чем предыдущее. Каждый раз убитых было больше, а исход битвы неопределеннее. Со смертью марчега настроение солдат ухудшилось. Воины каждое мгновение ожидают окончательного поражения, — заявила наемница, неподвижно уставившись перед собой. — Должно произойти чудо, чтобы мы смогли удерживать крепость весь завтрашний день.

— А Тамар?

— Он делает все, что может, и его командование придает солдатам силы и уверенности. Он был прав, когда сказал, что нужно удержать стены до вечера. Другой план был бы настоящим самоубийством. Но…

— Что но?

— Он знает, что больше не сможет удерживать крепость. У Сциласа есть резервы, свежие отряды, которые еще не участвовали в битве. В то время как здесь каждый воин обессилен так же, как я.

— Тогда мы должны уговорить нового, что он должен сдать крепость!

— Желаю удачи, — сказала Флорес и горько рассмеялась.

— Удачи в чем? — прямо за ними раздался голос юного марчега.

— Мы думали как раз над тем, как мы могли бы убедить вас в том, что наш единственный шанс выжить заключается в бегстве, — прямо заявила Висиния и открыто посмотрела в глаза масриду.

Тот промолчал, и тогда влахака продолжила:

— Теперь вы хозяин судеб всех этих людей. Их жизнь зависит от вас.

— Вы думаете, я этого не понимаю? — рассерженно проворчал Тамар. — Моя голова, кажется, скоро лопнет от того, как я напрягаю мозг в поисках правильного решения.

Он шагнул к влахакам.

— Я даже думал о сдаче, о капитуляции, чтобы мои подданные избежали участи моего города и моего дома! Но вы сами видели и слышали, как Сцилас обошелся с городом. Я не отдам свой народ без битвы!

— Тогда вы намереваетесь держаться до тех пор, пока в Турдуй не прибудет подмога?

— Мой отец послал баро Одена собрать наши отряды на западе и привести сюда. Он хороший воин и пользуется уважением у солдат.

— Но сколько времени ему понадобится?

Тамар молчал, но Висиния прочитала ответ в его глазах. «Слишком долго. И даже если пополнение прибудет, нет гарантии, что они смогут прорвать осаду». По удрученному выражению лица Тамара влахака поняла, что марчег знал и последнее, поэтому она спросила:

— Тогда есть ли у нас возможность бегства? Возможно, нам удастся вылазка?

— Вылазка будет полным безумием, — отрезала Флорес. — Может быть, некоторым и удастся прорваться, но тот, кто не сможет драться, не прорвется. Придется слишком много людей оставить на милость марчега Ласцлара.

Тут все трое посмотрели на ночной город.

— Есть туннель, — нерешительно сказал Тамар.

— Туннель? И куда он ведет? — с надеждой спросила Висиния.

— Он ведет из города, на север. Он очень старый, и им давно не пользовались. Лишь очень немногие знают, что он вообще существует.

— Туннель для бегства! — обрадовалась Флорес, а Висиния добавила:

— Это может стать нашим единственным спасением.

— Если мы сбежим, то Сцилас заметит это. В крепости есть женщины, дети и старики. Мы не уйдем слишком далеко, — заявил Тамар.

— Тогда мы должны обеспечить им опережение.

Масрид задумчиво потер подбородок.

— Если они сейчас же отправятся в путь, то пройдут туннель еще до наступления дня. Затем они смогут отправиться на запад, навстречу нашим отрядам.

— Мы можем дать им больше времени. Бороться до тех пор, пока это будет возможно. Где проходит этот ваш туннель?

Вход находился под внутренним двором.

— Если стена падет, мы сможем окопаться и там. Будем оказывать сопротивление и сбежим только самыми последними.

— А наших ремесленников можно будет попросить подготовить туннель так, чтобы он за нами завалился, — предложил Тамар.

— Вы думаете, что этот план более многообещающий, чем попытка удерживать крепость до последнего? — спросила Висиния.

Тамар задумчиво кивнул.

— Я посоветуюсь со своими подчиненными. Я думаю, они увидят мудрость такого решения, — ответил марчег, после чего посмотрел на влахак: — Спасибо.

Флорес молча взглянула в ответ, а Висиния поклонилась.

— Вы ставите благополучие своего народа на первое место. Так что это скорее вы заслуживаете благодарности.

Не ответив на это, Тамар развернулся и пошел вниз, в темноту башни. Впервые за последнее время Флорес улыбнулась, а Висиния тихо сказала:

— Хорошо!


— Мы не знаем, как долго продержатся осажденные, — заявила Флорес, когда они вскоре они встретились, чтобы обсудить план бегства. — Тамар, вы и я, мы должны держаться вместе до последнего, чтобы убедиться, что мы дали вам столько времени, сколько смогли.

— Но людям, отправляющимся в туннель, нужен главный, который поведет их дальше, — перебил ее марчег.

При этом он смотрел на Висинию, однако юная боярыня покачала головой.

— Они не будут доверять мне, потому что я влахака.

Громкий смех Тамара возмутил Висинию. Заметив это, масрид сказал:

— Простите. Но вы так же хорошо, как и я, знаете, что большую часть населения составляют влахаки. И вам, скорее всего, они будут доверять больше, чем кому-либо другому, кого я отправлю с ними в дорогу.

— Но ведь я могу быть полезной в битве. Сбежать, в то время как вы боретесь за то, чтобы выжили другие, мне кажется нечестным.

— Еще один меч не спасет нас, если крепость падет. А ваше присутствие в туннеле придаст людям мужества.

— Тамар прав, — неожиданно согласилась с масридом наемница. — Ты нужна людям. И твоя жизнь слишком важна, чтобы рисковать ею в битве.

— А твоя разве нет?

— Я не сестра новой воеводы влахаков. Я не посланница при дворе марчега. Я не могу вести переговоры о союзе, — просто сказала Флорес, после чего заговорщицки улыбнулась. — Я всего лишь наемница с острым клинком.

«Как сильно временами она напоминает мне Стена», — грустно подумала Висиния. На нее вновь накатила волна безумной тоски по мужу. «Его здесь нет, — напомнила она сама себе. — И если я хочу когда-нибудь встретиться с ним, мы должны принять сейчас правильные решения». Тамар и Флорес были правы: простые люди очень напуганы. Идти по туннелю ночью, будучи преследуемыми войском Ласцлара, — это выше их сил.

— Хорошо. Вы убедили меня, — спокойно сообщила она.

Вместе они вышли во двор, где Тамар давал указания охране. Повсюду отдыхали солдаты, изнеможенно опустившиеся на землю просто там, где стояли. Из башни доносился плач ребенка, но в остальном все было спокойно. В городе также было тихо. Казалось, будто все замерло в ожидании утра, как будто сейчас нужно было лишь переждать время между предыдущей и последующей битвами. При этом в замке уже начались приготовления к бегству. В то время как ремесленники начали работу над туннелем, люди собрались в большом зале крепости. Многие жители сбежали еще с появлением первых слухов о предстоящем нападении, но другие предпочли остаться. Все те, кто оказался под защитой крепости, Зварен, теперь последуют за Висинией.

— Саньяс из Альбус Сунас будет сопровождать вас, — сообщил ей юный марчег.

Висиния отреагировала на это сообщение молчаливым кивком.

— Как продвигаются приготовления?

— Как только вы соберете достаточно припасов, можете сразу же отправляться в путь. Чем дальше вы уйдете, тем лучше.

— Мы отправимся на запад. Скорее всего, вы догоните нас еще до того, как мы дойдем до Илта. Если нет, я постараюсь перебраться на пароме.

— Хорошо. Идите за мной, — попросил Тамар.

Он посмотрел на Висинию таким взглядом, понять который было сложно. Читалась ли в нем благодарность? Или скорее, облегчение?

Флорес осталась, и боярыня кивнула ей на прощание.

— Будь осторожна, — сказала она одними губами.

— Доброго тебе пути, — серьезно ответила воительница.

Масрид повел юную дворянку в зал крепости, освещенный несколькими факелами. Сотни бледных лиц повернулись к ним, когда они вошли через высокие двери. В глазах многих Висиния увидела слезы, а страх был настолько сильным, что стал почти осязаемым.

— Послушайте меня, — громко прокричал Тамар. — Это Висиния сал Сарес, боярыня и сестра Львицы из Девы. Она поведет вас вместе с Саньясом. Вам нужно уже скоро отправляться в путь под защитным покровом ночи, поэтому собирайте свои вещи и, не медля, следуйте за ними.

Тут и там в толпе раздались всхлипывания. Под таким количеством взглядов, направленных на нее, Висиния почувствовала себя неуверенно. События последних дней точно так же ошеломили ее, как и этих людей, и предстоящее поспешное бегство огорчало ее не меньше, чем их. Однако у нее была важная задача. «Ваше присутствие в туннеле придаст людям мужества». Поэтому она собралась с духом и улыбнулась, после чего твердым голосом сказала:

— Наш путь далек, так что возьмите только то, что сможете нести. Богатства вам ничем не помогут, а вот питье и еда будут необходимы. Нам нужны добровольцы, которые смогут нести раненых и слабых.

С этими словами Висиния пошла по рядам, отдавая распоряжения. «Поручи людям работу, и они забудут о своем страхе».

— Боярыня, — обратился к ней худощавый мужчина с тронутыми сединой светлыми волосами, весь вид которого выдавал в нем священника культа бога Солнца Альбус Сунас.

Даже в мерцающем свете факелов влахака увидела, что пятна на его светлом одеянии были не грязью, а кровью. И, как у многих других, лицо священника выдавало полное изнеможение, хотя глаза его и были полны жизни.

— Вы, должно быть, Саньяс, — предположила Висиния, и масрид скромно кивнул.

— Нам нужно поговорить.

Бросив взгляд через плечо, Висиния отметила, что Тамар уже вышел из зала. В толпе пошло движение, когда люди принялись за дело. «У кого более легкая задача? — спросила про себя влахака. — У тех, кто останется и будет бороться, или у нас?» Однако, прежде чем она смогла ответить себе на этот вопрос, к ней обратился Саньяс:

— У нас очень мало носилок для раненых и больных. Будет трудно взять всех с собой. Мы собрали все ручные тележки, которые только нашли в замке. Я надеюсь, что нам вообще удастся пройти через туннель.

— Но почему? Туннель слишком узкий?

— Нет. Но он залит водой, возможно, по колено. А дно состоит из камней и земли. Точнее говоря, из ила.

— Если будет нужно, мы пойдем без тележек.

Священник кивнул.

— А вы сестра Ионны сал Сарес? — спросил он.

Висиния невольно напряглась, однако выражение ее лица не изменилось.

— Да.

— Я слышал, что она защищает тех священников моего ордена, которые еще остались в ваших землях.

Влахака нерешительно кивнула. Несмотря на объявление Ионны о том, что она оставляет священникам Альбус Сунаса их храмы и не собирается преследовать верующих, между магами солнца и мятежниками произошло несколько серьезных стычек. Многие священники сбежали, других постигла смерть от рук влахаков.

— После всего того, что я слышал, это настоящее чудо. Если слухи из Стариг Яцека правдивы…

Тут священник культа бога Солнца замолк, не закончив предложения. Сама Висиния никогда не была в этом храме, но Стен рассказывал о нем. Там верные Цорпаду священники ордена Альбус Сунас проводили темные ритуалы, тем самым поставив на кон гораздо больше, чем собственную веру.

— Слухи правдивы, Саньяс. В Стариг Яцеке ваш орден сбился с пути и прибегнул к древней силе земли только для того, чтобы обеспечить Цорпаду преимущество в борьбе против нас.

— Я надеюсь, вы понимаете, что это происходило не в соответствии с принципами нашего ордена, а стало ошибкой лишь отдельных его членов.

— Если бы Ионна предположила что-то другое, наверняка она приняла бы иное решение относительно вашего ордена.

— А каково ваше решение? — спросил Саньяс.

— Я считаю, что Цорпад злоупотребил своей властью. И что некоторые священники из вашего ордена поддались его соблазну. Однако я думаю также, что вашему ордену иногда стоит проявлять больше уважения к земле, где он находится.

Едва Висиния произнесла эти слова, как тут же пожалела об этом. И не потому, что они не соответствовали тому, что она чувствовала, а потому, что им еще предстоит работать вместе с этим человеком. А спор не облегчит и без того сложной задачи. «Что со мной такое?» — подумала она, рассердившись на себя. Однако священник склонил голову и мягко сказал:

— Я понимаю вас. И могу заверить, в ордене также испытали большой гнев на наших братьев. Не важно, какая у них была на то причина, ничто не оправдывает темной магии, к которой они обратились. И вы говорите правду: в Ардолии есть вещи, которые опасны и требуют к себе уважения. Если не обращать на них внимания, то возникнет опасность остаться без божественного света и закончить жизнь в темноте. Так, как это произошло с Лангором из Стариг Яцека и старейшинами храма.

В мыслях Висиния услышала голос Стена, который рассказывал ей о том, какую кровавую бойню устроили тролли со священниками. «Закончить в темноте. Это подходит к смерти, которую они нашли. Горе тем, у кого враги тролли!»

— Я глубоко ценю ваши слова, Саньяс. Но сейчас в первую очередь нам нужно отвести людей в безопасное место. Прошлое уже позади, а впереди нас ждет будущее.

Священник согласно кивнул, и Висиния повернулась и начала разделять людей на маленькие группы, которые должны будут друг друга поддерживать и помогать.


От холодного сквозняка огонь факелов заколебался. Вход в туннель казался зевающим ртом, из которого доносилось дыхание монстра. Было слышно, как где-то далеко от входа в туннеле капала вода. Висиния подобрала свои юбки и продолжила путь, но на последней ступеньке все же остановилась, увидев, что пол туннеля залит водой. Огонь факелов освещал пространство лишь на несколько шагов вперед, дальше туннель поглощала темнота. Воздух внизу был значительно холоднее, чем на поверхности. Висиния задрожала от холода.

— А насколько длинный это туннель? — спросила она Саньяса, который стоял позади нее и тоже всматривался в темноту.

— Много сотен шагов. Он ведет почти прямо на север.

— Мы должны послать вперед разведчиков, чтобы проверить, безопасен ли выход.

— Туннель заканчивается у сгоревшего заброшенного имения. Там еще есть небольшой лес.

— Из пяти солдат, которых нам в помощь оставил марчег, мы вышлем вперед двух для разведки.

— Я распоряжусь.

— Хорошо. Тем временем я позабочусь о беженцах, — решительно заявила Висиния.

Пока Саньяс поднимался по лестнице, она еще раз быстро осмотрела туннель. Стены были выложены грубо обтесанными камнями, их поддерживали старые, трухлявые деревянные балки. Человеку очень высокого роста наверняка придется пригнуться, хотя большинство людей смогут легко пройти через туннель. На некоторых балках Висиния увидела насечки, которые мастера сделали для завала туннеля.

Ей вдруг подумалось, как точно скудный свет, озаряющий лишь небольшую часть туннеля, отражает сложившуюся сейчас ситуацию. «Наши следующие шаги будут сделаны в темноте; никто точно не знает, куда ведет путь. Еще не так давно мы смотрели в будущее с уверенностью, однако сейчас все снова покрыто мраком и возвращается старый дух темной войны».

Погруженная в мрачные мысли, юная влахака оторвалась от созерцания туннеля и поднялась во внутренний двор крепости. Еще была темная ночь, и только тлеющие угольки слабо освещали двор. Марчег приказал солдатам соблюдать тишину. Враги не должны прознать о побеге, все должно казаться обычным, насколько это возможно.

Махнув рукой, Висиния подозвала к себе одну из юных воительниц, которые должны были сопровождать их.

— Мы собираемся во дворе. Позаботьтесь о том, чтобы у нас было достаточно факелов, которыми мы будем освещать путь в туннеле.

Не дожидаясь ответа, Висиния развернулась и побежала в главное здание. Ожидавшие там люди нагрузили свои пожитки на ручные тележки. Также несколько тяжелораненых и стариков лежали на тележках. Все остальные должны были идти пешком.

— Мы должны отправляться в путь сейчас, — сообщила Висиния, не повышая голоса. — Берите свои вещи и следуйте за мной. Тихо.

Лица людей были очень серьезными, некоторые молча плакали. Но спокойные слова Висинии оказали свое действие; толпа пришла в движение. «Они смелее, чем думают. Они покидают крепость и город, свою родину, отправляются в путь, полный опасностей».

Висиния выпрямилась и начала раздавать распоряжения, помогая при этом некоторым забрасывать тюки с вещами на плечи. Она одна знала, как у нее дрожат руки. Людям нужен был человек, предводитель, в которого они бы верили. И только если беженцы поверят, что боярыня или Саньяс знают дорогу, они смогут справиться со своим страхом.

Прошло довольно много времени, пока последние вышли из зала. Но, несмотря на собственное нетерпение, Висиния никого не подгоняла. Наконец во дворе собрались все, молча, как их и просили. Для такой большой группы полная тишина была даже какой-то неестественной.

Увидев сигнал солдата с башни, Висиния зашла во внутренний двор. Там ее уже ждали Саньяс и несколько воинов.

— Выход свободен. Я оставил там воина, который сообщит нам, если что-то изменится.

— Хорошо, — ответила влахака и кивнула священнику. — Тогда отправляемся в путь. Чем быстрее, тем лучше.

Повернувшись к одному солдату, она добавила:

— Скажи марчегу, что мы уходим. Затем займи последнее место в колонне, будешь замыкающим. Остальные, зажгите факелы и распределитесь по колонне так, чтобы всем хватало света.

Она сама тоже взяла факел и подошла ко входу в туннель под взглядами сотен глаз.

— Следуйте за мной.

Этот простой приказ повис в воздухе, и на какое-то мгновение Висинии показалось, что никто не послушается ее. Но затем из толпы вышли первые, Висиния развернулась и спустилась во влажный подвал, где и находился вход в туннель.

На этот раз пришлось ступить в воду, которая была ей выше щиколоток. Во главе колонны она зашла в сводчатый проход, на грубых каменных стенах которого росли мох и плесень. Позади нее по воде зашлепало много пар ног. Грохот колес ручных тележек, которые осторожно спускали по ступенькам, показался Висинии невероятно громким. Послышались ругательства, одна женщина преклонных лет начала всхлипывать, и несколько детей заплакали.

— Тихо, — приказала Висиния, обернувшись назад. — Дорога не очень длинная.

Ее юбка постепенно промокла, и даже в высоких кожаных сапогах ногам стало неприятно холодно, хотя перед этим она специально смазала сапоги жиром. «К счастью, сейчас лето. Такое длинное путешествие станет для многих очень утомительным. О духи, сохраните нам солнечную погоду последних недель, чтобы наши мокрые одежды могли обсохнуть в пути». Внезапно влахака подумала о том, что Саньяс, который шел рядом с ней, наверняка сейчас посылает похожую молитву своему Божественному свету.

Здесь, глубоко под землей, на пути в неизвестность, различия между влахаками и масридами вдруг показались Висинии не такими уж и большими.

Хотя она знала, какой длины туннель, у нее все равно возникло ощущение, будто они брели по холодной воде уже несколько часов. Люди следовали за ней; за исключением стонов раненых и всхлипов детей, больше не было слышно никаких звуков, будто чудовищность бегства отняла у всех голос.

Наконец далеко впереди она увидела слабый свет, который через некоторое время оказался маленькой переносной лампой, стоявшей в нише. В свете лампы Висиния разглядела несколько кривых ступеней, ведущих наверх.

— Подождите, — спокойно приказала она, и колонна остановилась.

Пригнувшись, Висиния подбежала к лестнице и посмотрела наверх. Однако, кроме веток, она ничего не увидела. Неожиданно занавес из листьев разошелся, и в просвете появилось лицо.

— Все спокойно, — сообщила воительница и усмехнулась. Ее белые зубы блеснули на грязном лице.

Махнув рукой, Висиния позвала беженцев к себе и начала подниматься по ступенькам наверх, в ночь. Взглянув на восточный горизонт, с облегчением констатировала, что предательский для них рассвет еще не начался.

Вокруг был лес, в котором, однако, не было густых зарослей, что было бы типичным для Влахкиса. От имения не осталось фактически ничего, кроме нескольких стен высотой до пояса, заросших плющом. Выход из полуразрушенного подвала туннеля также весь зарос вьющимися растениями, которые очень удачно скрывали его.

С большими усилиями удалось поднять тележки по ступенькам, которые стали скользкими после множества грязных и мокрых ног. Люди поднимались наверх маленькими группами, дрожа от страха, в то время как Висиния ходила меж них, успокаивая и подбадривая. Когда наконец все поднялись наверх, она отдала приказ отправляться в путь, как бы ей сейчас ни хотелось дать им отдых.

Даже несмотря на то, что лес был редким, дорога была трудной, отчего колонна продвигалась довольно медленно. Еще до того, как они вошли в небольшую рощу рядом с туннелем, небо начало светлеть — медленно, но неумолимо. Влахака шла во главе колонны, которая растянулась за ней. Два воина побежали вперед для разведки пути, в то время как два других следовали сзади на некотором расстоянии.

Незадолго до того, как они достигли края леса, один из лазутчиков прибежал назад и остановил Висинию.

— Всадники, — едва переведя дух, сообщил он и показал на запад.

— Спокойно, — тихо ответила Висиния. — Подожди немного.

Послушавшись, мужчина сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего взволнованно продолжил:

— Всадники. Три дюжины. Возле мели.

— Вы можете разглядеть их знамя? — спросил Саньяс, незаметно подошедший к ним.

«Может, это авангард отрядов Бекезара. Может, подмога ближе, чем мы думаем. Может…»

— Дракон, — ответил сцарк, разрушив ее надежды. Висиния с трудом подавила желание переспросить, уверен ли он в этом. Вместо этого она спросила:

— Мы можем их обойти?

— Вокруг только чистое поле. И они настороже, — все так же с трудом дыша, воскликнул воин.

— Сцилас знает, что войско стоит на западе. Поэтому он наверняка отправил несколько подобных разведывательных групп, чтобы узнать о приближении подмоги осажденным, — высказал предположение Саньяс, и Висиния согласно кивнула.

— А где следующая мель? Есть ли мосты?

— Сейчас уровень воды очень низкий из-за жаркого лета. Так что мы можем пойти на переправу в Консати. Это два дня конного пути на север, пешком до ближайшей мели идти пять дней.

— Это слишком далеко, — решила Висиния. — Но мы и здесь не можем долго торчать. Три дюжины противников — слишком много для того, чтобы вступить с ними в битву. Это обернется для нас кровавой резней.

— Что же нам делать? — спросил Саньяс и посмотрел на Висинию.

«Что делать?… Стен точно знал бы ответ, да и Флорес тоже. Отправиться на север? Но таким образом мы отклонимся от запланированного пути, да и у Сциласа там могут быть лазутчики. Кроме того, на севере Соркаты. Нам нужно перебираться через Илт, так мы быстрее окажемся в безопасности. А на западе мы рано или поздно наткнемся на воинов Тамара».

— Нам нужно изменить план, — решила влахака и посмотрела на восток. — Солнце встает. Скоро Сцилас возобновит атаку на крепость. Тамару придется сдать крепость и привести сюда своих воинов. Нам нужна защита.

— Но марчег хотел выиграть время для того, чтобы мы могли уйти как можно дальше, — возразил ей Саньяс.

— Если мы не сможем продвинуться вперед, то выигранное время нам больше не поможет.

Как только Висиния произнесла эти слова, то сразу поняла, что сказала правду. Она решительно вынула свой кинжал из ножен и взялась за подол юбки.

— Саньяс, вы пока спрячьтесь здесь, в лесу вместе с беженцами. Позаботьтесь о том, чтобы люди помогали друг другу.

Она резко вонзила кинжал в ткань и потянула его. Саньяс удивленно спросил ее:

— Что вы делаете?

— Я приведу марчега и солдат… Как только я отрежу юбку!

Висиния увидела удивленные взгляды солдат и священника, но ее это не волновало. Укоротив юбку, Висиния обернулась к Саньясу.

— Молитесь своему свету, чтобы марчег и я скоро вернулись, а вас до этого времени не обнаружили.

Не дожидаясь ответа, влахака побежала на восток, назад в Турдуй, где как раз должен был начаться первый штурм крепости.

17

В этой пещере была воистину кромешная темнота. Ее не освещал ни единый луч света. Но эхо ударов древнего сердца оставило контуры скал и камней в душе Анды. Свет в некоторых случаях мог бы и понадобиться, но в конечном счете он был не так уж и нужен. Анда научилась обходиться без лишних вещей. Другим троллям в этом плане приходилось несколько тяжелее, но они тоже могли ориентироваться в вечной темноте недр земли. «Они сильные, но я сильнее», — внутренне ликовала тролла.

Медленно она мерила шагами огромную пещеру, в которой они устроили себе временное жилье. Некоторые тролли спали на полу, постанывая в своих мрачных снах, которые теперь приходили к ним, как только они закрывали глаза. Двое спорили в углу из-за куска мяса. Их приглушенное бурчание, когда они нападали друг на друга и дрались, звучало в ушах Анды словно музыка.

Неожиданно раздался посторонний звук, громкие крики и завывание. Тролли тут же оживились, Анда полностью сконцентрировалась на шуме. Чуть ли не физически чувствовала она приближающихся к их пещере троллей. Она охватила чувствами все близлежащие ходы, прощупывая шершавые каменные скалы.

— Опасности нет, — тихо заявила она.

И действительно, вскоре появилась группа ее троллей, охотников и воинов, захвативших двух меньших троллей. «Добыча!»

— У нас гости! — радостно воскликнул Сбои.

У этого еще молодого тролля были мощные клыки и длинные и твердые рога. Анда ценила его дикость в борьбе.

— Мы нашли двоих тут, где удар сердца слабее, — сообщил Арк.

Разведя руками, Анда подошла к маленькой группе и приказала:

— Свет!

Тут же один из троллей достал из сумки полную горсть лишайников, которые слабо мерцали. Света хватало лишь на несколько шагов, но этого было достаточно, чтобы увидеть страх в глазах пойманных троллей. Хотя Анда и без того услышала их страх.

— Кто ваш предводитель? — спросила она.

— Турк, — ответил больший и старший из пойманных.

— Племя Турка здесь? Так близко к сердцу?

— Мы разделились. У нас была битва.

— Так, значит, Турк не здесь? — разочарованно переспросила Анда.

— Не здесь.

Кроме Парда и Друана Турк был одним из ее самых заклятых врагов. Но если Друана она уже убила, а Парда изгнала, то Турк еще находился в недрах земли. Ее тролли преследовали его, но до сих пор Турку удавалось уводить своих людей в безопасное место от последователей Анды. «Кроме двух этих убогих», — подумала Анда, почувствовав что-то подобное жалости к слабым троллям, запах страха которых она так явственно слышала.

— Я боюсь вас. Вы боитесь меня. Вы боитесь людей, карликов и мира на поверхности. Вы следуете за Турком, который прячется, который не хочет, да и не может бороться.

Ее слова задели троллей, но они были слишком гордыми, чтобы признаться в своих чувствах. «Гордость — это хорошо. Гордость — это правильно. Вы тролли!»

— Так не должно быть! — воскликнула Анда, и ее слова эхом прокатились по пещере. — Мы — сильные. Мы — могущественные! Наши враги боятся нас!

На мгновение тролла замолчала и пристально посмотрела на пойманных. В ее крови прогремел мощный удар сердца мира.

— Присоединяйтесь ко мне, и вы забудете о страхе. Присоединяйтесь ко мне, и ваши враги будут дрожать от одного вашего вида. Присоединяйтесь ко мне, и мы снова станем троллями, какими должны быть. Присоединяйтесь ко мне!

— Нет… — начал было тролль, стоявший справа, однако не договорил до конца, так как Анда моментально подскочила к нему и вонзила клыки ему в горло.

Теплая густая кровь наполнила ее рот. Тролль пытался обороняться, но его когти лишь слегка царапали ее грубую, шершавую кожу. Затем Анда резко отдернула голову, а тролль замертво упал на землю. Его кровь текла у нее по подбородку и груди.

— А ты? — спросила она второго тролля.

— Я присоединяюсь к тебе! — поспешно ответил тот.

— Хорошо, — констатировала довольная Анда и надкусила себе запястье.

— Открой рот и пей.

Анда накапала ему своей крови на язык. Через несколько секунд тролль начал задыхаться, потом его тело задергалось в конвульсиях. После этого он упал ничком на землю. Анде пришлось повысить голос, чтобы перекричать его:

— Возьмите мяса. И подготовьтесь в путь.

Не обращая больше внимания на задыхающегося тролля, она переступила через него и пошла. «Знания и сила мира болезненны. Я знаю. Но благодаря этому ты станешь настоящим троллем!»

18

Вместе с рассветом пришли и враги, которые снова неутомимо бросились в атаку на стены крепости, не давая защитникам и небольшой передышки. Однако осажденные сейчас снова приободрились, да и с дисциплиной стало лучше по сравнению с тем, что было сразу после гибели марчега Гиулы Бекезара. Теперь воины и солдаты сражались не против превосходящей силы противника, победить которую просто не представлялось возможным, а отвоевывали больше времени для беженцев в туннеле. Их борьба приобрела осязаемую цель, и теперь они снова верили в то, что могут выжить.

Также и Тамар испытывал странное ощущение свободы, пока организовывал защиту и выстраивал людей в новом порядке. Путь к решению сдать Турдуй был для него сложным, однако с тех пор, как он принял это решение, он сосредоточился только на осуществлении этого плана. «Турдуй был проигран еще вчера, когда на горизонте появились первые солдаты Сциласа, — подумал марчег. — Я лишь не желал признать этого. В отличие от отца».

Мысль о гибели Гиулы вновь разожгла огонь ярости, который тлел в его душе. «Я покину Турдуй, но я не сдамся! Сцилас пожалеет о том дне, когда пошел войной на дом Бекезаров, — поклялся юный масрид. — Или же я издохну прямо здесь, на стене, тогда все равно». Он горько рассмеялся, но замолчал, увидев, как удивленно нахмурилась влахака. Ее смелое утверждение о том, что ее клинок острее ее языка, подтвердилось в ожесточенных битвах на стенах. Он высоко оценил ее как воина, при том что ее происхождение, влахакское упрямство и непочтительность все так же действовали ему на нервы.

— Что такого смешного? — поинтересовалась воительница и вытерла кровь с клинка, которым сражалась.

— Юмор висельника, как вы, влахаки, это называете.

— Но ведь времена виселиц давно прошли. Теперь масриды приняли некоторые наши традиции и осужденного на смерть оставляют на милость леса.

— По мне, так виселицы лучше. Чище и надежнее.

— Да уж, наверное, — сказала Флорес с кислым выражением лица. — Мы верим также, что и духи должны сказать свое слово. Смерть — слишком суровое наказание, а люди могут ошибаться.

— Правосудие должно торжествовать, — сказал Тамар твердо.

— Да, я забыла, что масриды никогда не ошибаются, — провоцирующе заявила юная влахака, но Тамар не поддался.

Вместо этого он посмотрел на башню южных ворот, где до сих пор шел бой, после чего заявил:

— Пока что битва проходит хорошо для нас. Может, нам удастся продержаться еще один день. Тогда мы сможем использовать ночь и обеспечить себе тем самым некоторый резерв времени.

— Ваши воины приободрились. Это поможет нам. Но ведь у марчега Ласцлара есть конница, как быть с этим?

— Мы возьмем с собой лошадей и…

— Лошадей? — прервала его Флорес. — Проведем через этот туннель? И как вы собираетесь это проделать?

Тамар снова рассмеялся, увидев скептический взгляд влахаки.

— Лошади перевезли мой народ через Соркаты. Верхом на лошадях мои предки уничтожили огромное войско империи. И именно сидя в седле Аркас убил вашего последнего краля Тиреа. Просто поверь мне, когда я говорю, что мы возьмем с собой лошадей.

Флорес пожала в ответ плечами, как будто ее совсем не заинтересовала хвастливая речь марчега.

— Тем не менее конница Сциласа гораздо больше вашей.

— Мы отправим всадников на север, налегке, с максимально возможным количеством лошадей. Надеюсь, что кавалерия Сциласа последует за ними. Они не поверят, что я смогу остаться без лошадей.

— Будем надеяться, что эта хитрость удастся вам. В противном случае это будет впечатляюще короткое бегство.

— Тогда мы выступим против них в открытой битве, возможно, на мели, где превосходство в количестве кавалерии не имеет такого большого значения.

— Тиреа также выступил против вашего Аркаса Диммину на мели. Но, как вы уже говорили, это не очень помогло ему, — язвительно заметила Флорес.

После этого замечания Тамар внезапно вспомнил, почему ему была так неприятна наемница. Ее дух противоречия слишком напоминал ему о проклятых мятежниках, которые сделали жизнь в Ардолии такой сложной.

— Тогда нам повезло, что на этот раз воинов ведет масрид. А не влахак, который даже не… — гневно начал он, но сигнал горна из города прервал его.

Быстро выглянув за бруствер, он увидел солдат противника, снова штурмующих его часть стены.

— Приготовьтесь! — прокричал команду марчег и опустил забрало.

Рядом с ним подскочил на ноги Кевес, который ненадолго прилег отдохнуть. В последние мгновения перед появлением противника на стене Тамар все еще думал о последнем разговоре с Флорес. «Ей удалось даже самое большое поражение влахаков в споре превратить в победу. Я много отдал бы за то, чтобы сейчас у нее получилось то же самое». Но затем полетели первые стрелы и вытеснили все посторонние мысли из его головы.


Солнце уже поднялось высоко, а защитники все еще удерживали крепость. Тамар тяжело облокотился на стену, сделал несколько глубоких вдохов и с отвращением поморщился. Вонь была просто ужасной. Трупы убитых лежали на стене под ярким солнцем еще со вчерашнего дня, многие воины отправляли естественные потребности прямо на посту, и целые рои жирных зеленых мух летали над лужами крови и испражнениями.

После последнего штурма южных ворот противник больше не осмелился продвигаться вперед. Вместо этого они снова начали стрелять из баллист. Каждый удар хоть и совсем медленно, но разрушал бойницы и стены. Всякий раз, когда не удавалось вовремя отрубить канат, прикрепленный к снаряду с крюками, из стены вырывали целые куски. Упряжка буйволов, которая тянула канаты, оказывалась сильнее прочности бойниц, а иногда даже одолевала целые куски стен. Снова и снова камни с грохотом откалывались от стен и падали на землю, оставляя широкие бреши в таких важных оборонительных сооружениях. Бороться против такой опасности было трудно. Ведь как только защитники направлялись к канатам, на них дождем сыпались стрелы, в то время как вьючные животные были за пределами досягаемости стрел защитников.

— Трусливые ублюдки, — пробурчал Кевес и сплюнул на землю, когда от стены с треском отвалился еще один большой кусок.

— Как по мне, так они должны разнести всю крепость, — ответил Тамар, не отрывая взгляда от вражеских отрядов. — Пока они прямо не нападают на нас, они не могут взять крепость.

Пока снова стреляли из двух баллист, их враги держались на безопасной дистанции. Когда снаряды вновь с громким треском врезались в стену, Тамар закричал:

— Давай!

Через небольшой проем для выхода на площадку перед крепостью, всю усеянную трупами, устремилось где-то три дюжины защитников. Однако вместо того, чтобы накинуться на нападающих, воины натянули тетивы луков и выпустили целый град стрел на упряжку буйволов. Во вражеских рядах сразу же возник беспорядок, люди бросились в стороны, животные взревели от боли. Тут буйвол, ведущий впереди, упал, накрыв собой погонщика, остальные понеслись что есть мочи.

— Назад! — приказал Тамар, и его подчиненные снова забежали в крепость, прежде чем противник смог что-либо предпринять против их вылазки.

— Это заставит их подумать, — сказал Кевес и потер свое искалеченное ухо.

— С военной точки зрения это была пустая победа, — ответила Флорес, и Тамар развернулся к ней, — но важная для морали.

Он согласно кивнул влахаке. Но прежде чем смог ответить, к ним на башню по лестнице взбежала юная воительница.

— Вецет! — прокричала воительница, в которой Тамар узнал Маиску, гвардейца из города.

В ее доспехах были видны порезы и дыры, но на первый взгляд она не была ранена. Толстая кожа доспехов с закрепленными на ней металлическими пластинками хорошо защищала белокурую воительницу.

— Вы должны спуститься во двор, вецет, — сказала Маиска, тяжело дыша после быстрого подъема.

— Что такое? — с тревогой спросил Тамар.

— Там снова госпожа Висиния. Она хочет поговорить с вами, вецет!

— Висиния? — удивленно воскликнула Флорес. — Почему?

Но влахака пробежала мимо Майски в сторону лестницы, не дожидаясь ответа. Тамар вопросительно посмотрел на масридку.

— Она сказала лишь, что должна поговорить с вами.

— Хорошо. Кевес, за мной. Маиска, ты остаешься здесь. Если наш противник хоть что-нибудь предпримет, все равно что, сразу же сообщи мне.

Кивнув с серьезным видом, воительница подтвердила приказ и подошла к брустверу, в то время как Тамар вместе с Кевесом побежал во двор. Там действительно стояла Висиния сал Сарес. Однако Тамара поразило не столько появление влахаки, сколько ее вид. У нее не было половины юбки, а из распустившейся косы на лицо спадали несколько длинных прядей. Сапоги были мокрыми и грязными, а на руках и ногах виднелись царапины и грязь.

— Марчег, — обратилась она к Тамару, едва тот прошел через ворота во двор. — Хотя мы и добрались до конца туннеля, остальной путь, к сожалению, оказался прегражденным врагами. Я боюсь, что беженцам нужна помощь ваших воинов.

Ее голос звучал гораздо спокойнее, чем они ожидали при таком неожиданном появлении. Однако все равно такая новость вызвала у масрида тихие ругательства. «Ну почему даже этот план не сработал?» А вслух сказал:

— Сколько и где?

— Группа из тридцати всадников. На мели Илта.

Тамар почувствовал взгляд, который бросила на него Флорес, однако он не доставил ей удовольствия показать, что заметил это. Лихорадочно он думал над решением этой проблемы.

— Может быть, вы сможете выделить нам несколько вооруженных воинов, тогда они смогли бы чистить для нас дорогу.

— Вецет, наших воинов едва хватает на то, чтобы защищать крепость, — вклинился в разговор Кевес, а Висиния добавила:

— Если Сцилас заметит, что мы бежим, он попытается отрезать вам путь. Или же мы прорываемся вместе, или ваше отступление обречено на неудачу.

«Она права, — неохотно признал Тамар. — Если Сцилас узнает, что мы бежим, то он может перекрыть нам дорогу на запад».

— Хорошо, — согласился он с влахакой. — Мы…

Однако он не закончил предложения, так как в этот момент раздался крик Майски со стены:

— Они снова стреляют из баллист!

Грохот ударов тяжелых снарядов заглушил часть крепких выражений, которыми Тамар наградил командующего вражеским войском. После этого он отдал приказ Кевесу:

— Соберите лошадей во дворе. Как только все будут там, давай сигнал к отступлению. Пока они будут стрелять из баллист, они могут и не заметить, что мы оставили крепость!

Пока Флорес оставалась рядом с Висинией, Тамар побежал назад к бойницам и начал тихо готовить солдат к отступлению. «Отступление — хорошее слово для бегства, — мелькнула мысль. — Когда мы встретимся с Оденом и войском на западе, возникнут проблемы. Сцарк захочет воспользоваться смертью моего отца и потерей Турдуя, чтобы укрепить свою собственную власть. Как будто у меня и без того трудностей не хватает!»

В этот момент взгляд юного марчега упал на знамена с драконом, которые развевались на руинах города, но от бессильной ярости он только сжал кулаки.

— Может, я пробегусь по стене и сообщу всем, что мы скоро отступаем? — спросила Маиска, отвлекши тем самым марчега от мрачных мыслей.

Тамар знал, что его задачей было вывести воинов из смертельной западни крепости, поэтому он быстро кивнул.

Пока защитники на юге все еще пытались защищаться от выстрелов баллист, другие собирали лошадей во дворе. И хотя в разговоре с Флорес он уверенно заявлял, что они уйдут с лошадьми, на самом деле он тоже догадывался, что будет невозможно заставить всех лошадей спуститься в мрачный, неизвестный для них туннель.

Когда Кевес начал распределять лошадей между воинов, Тамар крикнул ему:

— Сначала проведите их.

Быстро оглянувшись назад, Тамар констатировал, что его приказ не вызвал никакой реакции у нападающих. Вероятно, они точно так же мало понимали его, как и он не мог понять приказы, которые слышал с их стороны.

Пока Кевес спускал воинов с их лошадьми по одному во внутренний двор к туннелю, Тамар продолжал наблюдать за нападающими. «Проклятые баллисты сейчас стали настоящим спасением. В разгар битвы мы бы никогда не смогли отступить без больших потерь».

Наконец Кевес подал сигнал, и Тамар облегченно вздохнул. Солдаты вокруг него тоже потихоньку спускались во двор. Они и так целый день прятались в укрытиях, чтобы как можно меньше быть на виду. Затем Тамар тоже спустился во двор. К его удивлению, там осталось совсем немного лошадей; очевидно, большинство из них благодаря сноровке хозяев удалось провести вниз, в темноту. С горечью глядя на оставшихся животных, марчег отдал приказ охрипшим голосом:

— Перережьте им горло.

«Сциласу придется заплатить и за это».

Пока их авангард бежал по туннелю, масриды обнажили свои клинки. Никто не промолвил и слова. Тамар посмотрел на одного пожилого воина, у которого по лицу текли слезы, когда он своему собственному боевому коню мягко погладил ноздри, а потом быстрым движением перерезал горло. И пока лошадь почти беззвучно издыхала, он стал на колени рядом с ней и держал в руках ее голову с панически широко открытыми глазами.

— Вецет, — тихо сказал Кевес. — Мы готовы.

— Тогда в путь, — распорядился Тамар. — Я буду идти в арьергарде.

Выстроившись в ряд, солдаты спускались по лестнице в туннель, пока во дворе не осталось двенадцать мужчин и женщин. Как раз в тот момент, когда марчег хотел отдать приказ к выступлению, из города донеслось несколько коротких сигналов горна. Снова ударили из баллист по стенам, однако на этот раз к ним присоединился крик множества глоток.

— Они идут, — прошептала Флорес. — Нам пора.

— Да, — согласился с ней Тамар. — Давайте, спускаемся вниз!

Так последние защитники спустились в темноту туннеля, окончательно оставив Турдуй на милость победителя. В последний раз Тамар бросил взгляд на внутренний двор, над которым высоко стояло солнце, равнодушно взирая на битву. Над крепостью еще реяло знамя с грифом, но уже скоро солдаты Сциласа установят свои знамена. «Я не в последний раз стою здесь как властелин Турдуя», — поклялся про себя марчег. Затем он развернулся и вошел в тень туннеля.

— Как только мы пройдем немного, вы снесете опорные балки, дернув здесь за канаты, — приказал он воинам и снова сконцентрировался на происходящем в данный момент, не думая больше об утерянном.

Позади него бежали Висиния и Флорес, которая зачертыхалась, вступив в холодную воду. Колонну замыкали пять солдат, получивших опасное задание завалить туннель в специально подготовленных местах. С потолка сыпалась пыль, и балки угрожающе трещали. Предыдущий проход людей и животных уже сказался на состоянии туннеля, однако, прежде чем Тамар успел об этом подумать, снаружи донесся треск. Это снова стреляли баллисты, отчего на пол падали новые куски стен. Прямо перед Тамаром в воду упал камень, и он обеспокоенно посмотрел на потолок туннеля. Тут по туннелю прошел долгий скрип.

— Вперед! — закричал масрид и побежал вперед.

И тут мир вокруг них начал рушиться. Со стен и потолка падали камни и куски земли, поднялись клубы пыли. Тамару на раненое плечо упал камень размером с голову, отчего половину тела пронзила жгучая боль. Он невольно застонал, зашатался и с трудом прошел несколько шагов, но тут его подхватили под руку и потащили дальше.

— Висиния! — прямо рядом с ним закричал женский голос, который точно принадлежал Флорес и который он слышал будто сквозь туман.

Он оглянулся. Юная влахака стояла в облаке пыли. Вокруг нее с потолка падали камни, однако она не обращала на это никакого внимания, а направлялась просто в заваливающийся туннель. За ней почти ничего не было видно из-за завесы пыли. Он заметил лишь несколько нечетких силуэтов, продирающихся вперед. Однако потом по стенам прошел шорох, похожий на вдох, камни, которыми были обложены потолок и стены, упали на последних воинов маленькой колонны и погребли их под собой. Тамар одним прыжком подскочил к Флорес и оттащил ее назад. Он услышал ее крик и почувствовал, как посыпались земля и камни, отчего они упали на землю. В легкие попала пыль, он закашлялся; за несколько секунд холодная вода промочила его одежду. «Сейчас я погибну здесь, погребенный под фундаментом собственной крепости», — подумал он. Потом град камней прекратился на какое-то время. «Если мы хотим выжить, то должны выбраться из этой смертельной ловушки как можно скорее», — понял марчег и поднялся на ноги. Флорес на четвереньках ползла к завалу. Земля и камни заполняли туннель, на первый взгляд медленно подбираясь к ним, но Тамар знал, что это было лишь иллюзией.

— Нам нужно выбираться! — крикнул он Флорес и, пригнувшись, побежал к ней.

Пыль все еще царапала ему горло, а во рту чувствовался горький привкус земли.

— Оставь меня! — заявила ему Флорес и голыми руками начала копать землю. — Она где-то здесь, мы должны спасти ее!

Большой камень сорвался с потолка и упал позади них в воду с громким всплеском. Тамар вытер грязь с лица. Они еще не выбрались из опасной зоны; ремесленники и здесь надломили опорные балки. Стены и потолок трещали, так что обвал мог произойти в любое мгновение.

— Пойдем! — снова прокричал Тамар и потянул Флорес за руку.

Однако влахака выхватила кинжал и развернулась к нему. Слезы на ее грязном лице оставили светлые дорожки. Из раны на голове по виску текла кровь, однако ее движения были точными, когда она выставила кинжал между собой и Тамаром. По ее выражению лица он понял, что она без колебаний ударит его этим кинжалом. «Я должен оставить ее здесь», — подумал Тамар, но вместо этого настойчиво сказал:

— Все кончено. Мы ничего не сможем сделать. Сейчас завалится и оставшаяся часть туннеля. Нам нужно выбираться!

Словно услышав его слова, Кевес закричал ему с другой стороны туннеля:

— Вецет? Вы не ранены? Вецет?

— Мы идем, Кевес! — крикнул в ответ масрид.

— Я должна ее… — тихо сказала Флорес, но Тамар покачал головой.

— Ты больше ничего не можешь для нее сделать. Кроме как только умереть здесь, рядом с ней. Если такова твоя воля, оставайся. Если нет, идем со мной.

С этими словами он развернулся и побежал в сторону выхода. Однако через несколько шагов он остановился и обернулся. Флорес все еще стояла прямо у завала с поднятым кинжалом. Вокруг нее градом падали камни и земля. Влахака нерешительно посмотрела на него, и Тамар почти физически почувствовал ее боль. Их глаза встретились, она дрогнула, затем закричала что есть мочи, запрокинула голову и заревела от гнева. Юный масрид не стал мешать ей, даже если это промедление могло стоить жизни им обоим. Затем наконец Флорес отошла от завала и последовала за ним по едва освещенному туннелю, пока они не вышли на яркое солнце, от которого невольно заморгали.

Не теряя больше времени, Тамар распорядился отправить нескольких всадников на север, в то время как большую часть он оставлял с беженцами. Флорес без малейшего сопротивления последовала за ним. С широко раскрытыми глазами она опустошенно смотрела впереди себя, игнорируя даже свои раны. Тамар тоже не стал обращать внимание на раненое плечо, подгоняя своих подданных к скорейшему отъезду. Ведь пока они находились в непосредственной близости к армии Сциласа, любое промедление было опасным.

Пока они скакали на запад, Флорес не произнесла ни слова. Ее лицо не выражало никаких эмоций, движения были механическими. И только по слезам, текущим из глаз, Тамар мог представить, какие чувства бушевали в душе юной влахаки. «Теперь мы оба потеряли близких в этой битве: я отца, а она свою родственницу. Марчег Сцилас приобрел такого врага, который ни перед чем не остановится, чтобы отомстить. Или же она обвинит в смерти Висинии меня. Тогда в скором времени мы сойдемся с ней в бою. Так или иначе, ее боль выльется в ярость. Я направлю весь свой гнев на то, чтобы уничтожить своих врагов!»

Пока солнце медленно садилось на западе и тени уставших, подавленных воинов становились все длиннее, позади них крепость Зварен охватил огонь, который всю ночь окрашивал небо на востоке в красные цвета.

19

— А что, если это Анда и ее тролли? — спросил Керр, явно стараясь говорить тихо.

Однако голос тролля громогласно раскатился по лесу, отчего Стен даже невольно вздрогнул.

— Тогда мы покончим с ними, — мрачно ответил Пард.

— А. Хорошо.

Керр прозвучал не очень уверенно, но, к облегчению Стена, промолчал. «Если это Анда, нам троим придется убегать так быстро, как только мы сможем, — подумал влахак. — И нужно будет предупредить гарнизон в Теремии».

Они никого не нашли в лесу, пока Пард осторожно не принюхался.

— Тролли, — констатировал он и показал в направлении запада.

С мечом в руке Стен последовал за большим троллем, в то время как Керр замыкал их маленький отряд. К сожалению, у троллей не получалось продвигаться в лесу потихоньку, так что старания Стена двигаться незаметно были совершенно напрасными. Эти огромные создания были слишком большими и тяжелыми, чтобы красться. «С другой стороны, органы чувств троллей намного чувствительнее моих. Если Пард может унюхать их, то и они в свою очередь могут так же легко определить, что мы поблизости».

От этой мысли Стен почувствовал себя очень неуютно, и теперь мысль отправиться вперед разведывательной группы влахаков больше не казалась ему разумной. Идея оказаться на месте до воинов, чтобы избежать ненужного кровопролития, может сработать только в том случае, если речь будет идти о троллях Парда. Если же Анда действительно нашла путь, чтобы подняться из глубин земли возле Теремии, тогда они все втроем находились в большой опасности. «Если Анда хочет отомстить за смерть Цдама, она должна сделать это здесь»: эти предупреждающие слова Керра вновь промелькнули в голове Стена, и он знал, что юный тролль прав. Для многих их врагов сила и гнев троллей означали верную смерть. Если Анда стала еще более дикой и сильной, то у юного влахака вообще не было никаких шансов выстоять в бою против нее. Пард мог убить человека одним ударом своих огромных кулачищ. В воинственном запале тролли разбивали щиты, доспехи фактически не защищали.

«Как всегда говорил Натиоле? Не нужны доспехи тому, в кого не попали», — вспомнил Стен слова своего старого друга и боевого соратника, который не пережил освободительной войны.

Вдруг Стен услышал перед собой треск. Он весь напрягся, прислушиваясь к темноте, и вглядывался в лес, и потом он увидел их: большие темные силуэты, которые пробирались сквозь заросли.

— Да это же… — пробормотал Пард, после чего грозно прорычал: — Врок!

— Да, — ответил тот и подошел к ним.

Позади него шла целая дюжина троллей. Со Стена спало невероятное напряжение, которое он испытывал до сих пор, и он засунул кинжал назад в ножны.

— Проклятое, глупое карликовое отродье, — гневно закричал Пард. — Что вы тут делаете?

— Охотимся.

— Охотитесь? А что же с теми животными, которых вы должны были съесть? Что, они уже закончились? — недоверчиво спросил Пард.

— Нет. Но мы хотели…

— Что? У тебя что, голова совсем пустая? Хотите побороться против людей?

— Что? Почему?

— В городе сейчас как раз собираются воины, чтобы разобраться с вами.

— Люди? Но почему… — начал было Врок, но Пард накричал на него:

— Заткнись, ты, проклятый пожиратель крыс!

Тыльной стороной ладони Пард отвесил Вроку тяжелый удар, от которого у того голова мотнулась в сторону. Врок оскалился, и на мгновение Стен подумал, что он нападет на Парда. Но тот опустил взгляд и промолчал. Его спутники тоже не сказали ни слова. Было очевидно, что никто из них не хочет навлекать на себя гнев Парда. Массивный тролль ходил взад-вперед, тихо ругался и бросал на других троллей мрачные взгляды. Даже Керр молча стоял в стороне и не вмешивался.

— Придется мне проучить тебя! — наконец закричал Пард.

— Вы должны исчезнуть, — быстро предложил Стен, пока дело не дошло до рукоприкладства. — Возвращайтесь побыстрее туда, где вас разместили, и спускайтесь в подвал.

— А ты?

— Я останусь и попытаюсь решить вопрос. Будет лучше, если воины моего народа не встретят вас.

— А не должен ли я тоже остаться? — спросил Пард, но Стен покачал головой.

— Нет. Мы же не хотим, чтобы возникли какие-то недоразумения, правда? Воины будут нервничать, а ты разозлишься. Не самые лучшие условия для встречи.

— Хорошо. Мы пойдем, — пробурчал Пард, после чего прорычал Вроку: — А с тобой мы еще поговорим, дубина…

Тролли с подавленным видом направились за Пардом, который уверенно шагал в сторону двора, где их поселили. Сначала Стен задумался, откуда тролли так точно знают, где находится их лагерь, но потом решил, что это не важно, развернулся и побежал назад, в сторону города.

Уже скоро он был на улицах, но воинов нигде не встретил. «Надеюсь, я не разминулся с ними и они не наткнулись на троллей. В темном лесу это может привести к катастрофе!»

В это мгновение Стен заметил приближающиеся огни. Когда всадники подъехали немного ближе, влахак увидел, какой большой отряд из осторожности собрал Неагас. Ведь ветеран тоже знал силу троллей и видел, как линия троллей выстаивала даже против тяжелой кавалерии масридов.

Сам Неагас скакал во главе отряда и поднял руку, когда заметил Стена и узнал его. С громким топотом копыт и фырканьем лошадей отряд остановился.

— Неагас! — прокричал юный дворянин. — Опасности нет!

Воин ошеломленно посмотрел на Стена. Солдаты его отряда также обменялись вопросительными взглядами.

— Это были всего лишь… наши гости. Тролли Парда.

— А разве они не должны были оставаться во дворе?

— Они решили немного прогуляться.

— Они хотели убить меня и съесть! — вмешался воин, появление которого и вызвало весь этот переполох. — Я собственными ушами слышал, как они это говорили!

— Скорее всего, недоразумение, — успокоил его Стен, в то время как сам про себя чертыхался.

«Насколько же глупым можно быть? Ведь Врок на самом деле не хотел нападать на человека. Или это не так?»

— Стен, — спокойно начал Неагас. — Тролли должны оставаться там, где мы их разместили. Так будет надежнее. Для них, но и для нас тоже, конечно.

— Я знаю, знаю. Было глупо с их стороны выйти в лес, но как раз сейчас они возвращаются назад.

Ветеран покачал головой, а потом приказал своим солдатам:

— Назад в Теремию! Потеха закончилась.

Пока воины разворачивали лошадей, Неагас наклонился вперед, к Стену.

— Воевода хочет еще раз поговорить с тобой с глазу на глаз. Можешь сесть ко мне на лошадь, я тебя подвезу.

— Нет, спасибо. Я лучше пробегусь. Скажи ей, что я скоро буду в Теремии.

Неагас кивнул, затем развернулся вместе со своим отрядом, а Стен ушел один. «Надеюсь, тот небольшой эпизод не вызовет негодования у Ионны. Если она отклонит просьбу троллей, то я упаду в глазах Парда и его троллей».

После столетий обособленного существования людей и троллей при встрече с троллями у людей всегда возникает страх. В историях и легендах влахаков тролли были злодеями, чудовищами, которые поедали маленьких детей, а также считались глупыми. Людям было сложно терпеть присутствие троллей на поверхности, в то время как исполинские создания чувствовали себя неуверенными и незащищенными в дневное время. До сих пор все недоразумения разрешались мирно, но всегда сохранялась опасность стычки.

Пока Стен шел в город пешком, ему представилась возможность все обдумать. В какой-то момент он забыл и о троллях, и обо всем остальном. Над ним блестели звезды, и он мысленно отправился на восток, в Турдуй, к Висинии. «Удалось ли ей уже уговорить марчега Гиулу?» И хотя Стен был рад, что она отправилась в сопровождении его сестры и целого эскорта воинов, его все же беспокоила мысль, что она добровольно поехала в крепость к масридам. «Она справится, — попытался он успокоить сам себя. — Кажется, у этого марчега есть сын. Наверное, изнеженный паренек, который за это время уже влюбился в нее и ухаживает теперь за ней…» От этой мысли Стен усмехнулся.

Хотя ночная прогулка доставляла ему невероятное наслаждение, он добрался до ворот крепости Ремис. Были потушены все огни, кроме одного, и даже от охраны остался лишь основной состав. Стен кивнул солдатам, зашел в главное здание и пошел в тронный зал. Там между двумя колоннами стояли и тихо беседовали Ионна и Истран. Кашлянув, Стен привлек к себе внимание.

— Ах, Стен сал Дабран, — сказал Истран с самодовольной улыбкой. — Ваши спутники показали себя во всей красе, да, уж этого у них не отнять.

— Они не привыкли к нашим законам и правилам, но стараются.

— Во всяком случае, я с нетерпением жду, что еще они приготовили.

— Хватит, — мягко сказала Ионна, прежде чем Стен успел ответить на этот выпад.

«Высокомерный выскочка, — подумал влахак. — Он ведет себя так, словно Влахкис — его собственность».

— Истран, пожалуйста, оставь нас одних. Стен, давай перейдем в комнату для совещаний — там уютнее, чем в зале.

Стен согнулся в поклоне, когда Истран проходил мимо него, немного задетый тем, что его попросили уйти. После этого Стен последовал за Ионной через дверь за троном в маленькую комнату для совещаний. Воевода взяла кубок со стола и наполнила его темно-красным вином из графина. Под ее вопросительным взглядом он тоже подошел к столу и налил себе кубок красного.

— Твое присутствие ставит меня в затруднительное положение, — начала разговор Ионна и отпила небольшой глоток.

Как только они остались одни, она стала обращаться к нему доверительно, как к родственнику. Только в присутствии придворных они обращались друг к другу формально, как пристало главной воеводе и боярину.

— Из-за троллей? — осторожно поинтересовался Стен.

— Точно. Из-за троллей. Я не знаю, что ты, что вы от меня ожидаете. Мне кажется, что даже тролли сами толком не знают, почему они вообще здесь на поверхности.

— В основном потому, что их выжила из-под земли Анда и ее отродье. Но, судя по всему, Друан верил, что ключ к решению их проблем находится здесь, на поверхности.

— И? Что это за ключ?

— К сожалению, я этого не знаю, — со вздохом признался Стен.

Сухое вино пахло просто божественно, и Стен отпил еще один большой глоток, наслаждаясь его вкусом. Ему даже не нужно было спрашивать, чтобы узнать, что это вино из вольного Влахкиса. Вино востока слаще и тяжелее, чем это.

— Тогда мы тоже не сможем им помочь. Не говоря уже о том, что мы не в состоянии им и одного воина выделить.

— Боюсь, воины вряд ли поправят положение. Друан не это имел в виду. Если Пард и его тролли не выстоят в битве против Анды, то нашим солдатам тем более ничего не светит.

— Что ты думаешь о сообщениях с востока? — Ионна резко сменила тему.

Им» Я мало что знаю об этом. Возможно, масриды просто защищаются от нападений троллей. А может, и планируют войну.

— Как ни жаль, в данный момент тролли не так важны и… — начала воевода и подняла руку, когда увидела, что Стен захотел возразить ей. — Вот уже год, как у нас сохранялся мир с востоком. Но, боюсь, грядет новая война. Марчег Ласцлар не просто так собирает свои отряды, он планирует что-то.

— И что же?

— Здесь у меня так же намного больше вопросов, чем ответов, как у тебя с решением проблемы твоих троллей. Но я знаю, что наши старания помешать альянсу двух марчегов были не напрасны. Тем не менее до сих пор у нас не было никаких конкретных соглашений, а только устные договоренности. Гиула, казалось, был расположен к нашим предложениям, в то время как Ласцлар всегда оставался недоверчивым. Он всегда принимал наших посланников с едва скрываемой враждебностью.

— Что с Висинией? Означает ли это, что она в опасности? — испуганно спросил Стен и сглотнул слюну.

В нем поднялась волна горячего страха, но Ионна покачала головой.

— Я не думаю. Сообщения противоречивы, но Гиула не нарушает перемирия. Это Ласцлар вызывает у нас тревогу.

— Что ты будешь делать?

— Я уже отдала приказ собирать воинов. Мы будем укреплять наши границы на востоке.

— А что с деревнями в горах? Если там случатся еще нападения, похожие на те, что в Арсите? — обеспокоенно уточнил Стен.

— Будем надеяться, что это был единичный случай. Мы не можем защитить все деревни на должном уровне. Гораздо большая опасность нам угрожает с востока, а не из глубин земли.

Чтобы потянуть немного время и собраться с мыслями, Стен отпил еще глоток вина. «Надвигающаяся война с масридами, тролли в горах». Снова он подумал, как было бы хорошо, если бы Висиния была сейчас с ним. И не только потому, что ее интеллект и советы всегда были очень ценны, еще у нее, как у сестры воеводы, было особенное влияние на Ионну. Не раз ее рассудительность и аргументы убеждали Ионну в тех случаях, когда другие будто бы наталкивались на глухую стену.

— Мы не можем бросить людей в деревнях на произвол судьбы, — тихо заявил юный дворянин. — Тролли не завоевывают, они уничтожают. Арситу сровняли с землей. Лишь немногим выжившим удалось сбежать. Костин мертв.

— Мы не можем открыть наши фланги на востоке только для того, чтобы защититься от нападений, о которых мы не знаем, когда они происходят, где и происходят ли вообще. Даже если бы в настоящий момент нам не угрожала опасность со стороны масридов, как ты думаешь, как скоро марчеги воспользуются такой возможностью?

— Довольно скоро, — согласился Стен с воеводой. — Ты права. Но, скорее всего, мы сможем помочь троллям и без солдат. Может, есть все-таки способ победить Анду. Я мог бы…

— Ты нужен мне, Стен. Если бы ты сам не приехал, я бы все равно послала за тобой. Мне нужен рассудительный, опытный предводитель отрядов на границах. Я не хочу рисковать. Поспешные действия могут привести к нехорошим результатам. Поэтому я хочу, чтобы ты принял командование отрядами на границе южнее Маги.

— Я дал троллям слово, — возразил Стен. — Они доверяют мне и надеются, что я помогу им на наших землях.

— Стен, нам грозит война, — настаивала Ионна. — Многие наши солдаты знают тебя. Они доверяют тебе. Я доверяю тебе.

Стен молча посмотрел на княгиню. В его душе шла борьба. «Я дал слово, кроме меня, у троллей нет больше ходатаев. Но что я один смогу сделать, если Ионна откажет в помощи? И если нам действительно грозит война, то я едва ли могу обижаться на нее за это».

Внезапно воздух в комнатке показался ему спертым и душным, а вино горьким.

— У нас еще есть время, — наконец сказал Стен и поставил кубок на стол. — Мы можем попытаться больше узнать об Анде. Возможно, одному из троллей удастся вспомнить еще что-то, что мог иметь в виду Друан.

— А если на нас нападут враги?

— Тогда я буду бороться и защищать наши земли, — твердо заявил юный воин.

— Это то, чего я ожидаю от тебя, боярин, — торжественным тоном ответила Ионна.

Несколько мгновений княгиня пристально смотрела на него, потом едва заметно кивнула Стену, и тот понял, что беседа окончена. Он развернулся и вышел назад в тронный зал. Изображенные на гобеленах влахаки смотрели ему вслед, когда он покинул зал и вышел через холл в ночь. Он шел, тяжело ступая из-за невеселых дум, которые навалились на него все разом. Он вновь вспомнил о словах Натиоле: «Мы не найдем мира, Стен, может быть, даже когда все будет кончено и останки Цорпада будут покоиться в холодной земле. Мы слишком много пережили и слишком много видели. Но другие могут жить в мире, если мы победим. Наши дети смогут расти в мире. За это я и борюсь, Стен. Чтобы у этой страны было будущее!»

Последнее предложение Стен несколько раз повторил про себя. «Мы победили, и Цорпад мертв. Но могут ли наши дети расти в мире? Нам снова грозит война. И даже если это будут не влахаки, а влахаки, которые хотят перенести войну на восток. Возможен ли вообще мир во Влахкисе? Может ли на этой пропитанной кровью земле вырасти что-то кроме ненависти и ярости?»

Когда Стен вышел из городских ворот, оставив за собой все огни города, он посмотрел на небосвод. Темнота между звезд казалось бесконечной. Вокруг влахака раскинулась спящая страна. Земля под ногами была сухой и твердой. Теплый воздух. Не было слышно и шороха, и неожиданно ему показалось, как у него расширились чувства, несясь по земле, осязая каждый камень, каждый куст, каждую нору. А потом он почувствовал больше, чем слышал. Медленные далекие раскаты грома, нарастающие и стихающие. Земля, казалось, пульсировала, и все, живое и неживое, будь то малейший камень, мягко резонировало с ней. Затем охранник позади Стена прокричал время, и странное восприятие мира поблекло так же быстро, как и возникло. Страна снова стала самой собой, а Стен — лишь слабым человеком в темноте, в которой он искал свою дорогу.


— Я мог бы…

Недосказанную угрозу можно было легко закончить, только посмотрев на выражение лица Парда.

И хотя Врок выглядел подавленным, задиристости ему было не занимать.

— Это была шутка, — оправдывался он. — Откуда нам было знать, что люди такие легковерные?

— Я сказал вам оставаться здесь. Здесь есть свежее мясо и места достаточно, так зачем вам нужно было отправляться на охоту и создавать неприятности? — спросил Пард нарочито спокойно.

— Мы хотели…

— Черт возьми! — вспылил снова Пард. — Вы не должны были хотеть. Вы должны были заткнуться и ждать!

На этот раз Врок ничего не ответил, но Стен заметил гневные искры в темных глазах тролля.

— Исчезни! — наконец рявкнул Пард.

Когда Врок послушно пошел в один из углов, огромный тролль повернулся к Стену:

— Насколько все плохо?

— Нормально. Ионна не относится к пугливым, не волнуйся. Но есть достаточно людей, которые не знают вас и поэтому боятся. — Тут Стен немного помолчал, подумав, и добавил: — Или знают вас и поэтому боятся.

— Да, да. Может, нам еще раз поговорить с Ионной?

— Лучше не надо. У нас есть совсем другие проблемы.

— Что такое? — с любопытством спросил Керр и присоединился к ним.

— Война надвигается. На востоке собираются грозовые тучи.

— Дождь? — спросил Пард, но Стен покачал головой.

— Это просто образ. Складывается впечатление, будто масриды или по крайней мере один из марчегов что-то планирует. Может, даже нападение.

— Это нехорошо для твоего народа, — тихо предположил Керр.

— Нет. И еще это означает, что нам потребуется каждый воин, который у нас есть.

— И ты тоже, — мрачно сказал Пард. — Ты ведешь свой народ к войне. Я видел это в битвах против Цорпада.

— Да, и я тоже.

— Значит, ты не будешь помогать нам? А отправишься на войну?

Керр, казалось, был испуган этим.

— Я не знаю, как смогу помочь вам, — удрученно признался Стен. — Я надеялся, что мы найдем решение здесь, в Теремии, но Ионна права. Наши воины вам не смогут помочь.

— Нет, — прорычал Пард и, сдвинув брови, добавил: — Может, здесь снова кроется масрид? Такой, как Цорпад? Может, нам стоит отправиться с вами.

— Может, и стоит, — не стал отрицать Стен. — А может, и нет. Хотя мысль сама по себе очень заманчива, я не верю в это.

— Что же нам делать? Мы не можем остаться на поверхности навсегда. И если ты уйдешь, нам не стоит находиться вблизи людей.

— Мы можем бороться вместе со Стеном, — вмешался Керр.

— Это не наша битва. У нас и так есть своя война, — возразил Пард. — Стен должен вести свои битвы, а мы — свои.

И хотя Стену уже приходила в голову мысль, высказанная Керром, он понимал, что Пард прав. Если на востоке разразится война, тролли, естественно, станут очень полезными союзниками, но при этом они не решат собственной проблемы. Да и длительное совместное проживание с троллями было довольно напряженным. «Даже независимо от мрачных причин, скрывающихся за войной с Андой. К тому же Ионна не убедила меня в том, что эта угроза не такая уж и большая для нас. Смерть Костина и уничтожение Арситы говорят сами за себя». Воспоминание о потере маленького, всегда веселого влахака вновь болью отозвалось в сердце.

— Неужели у вас нет ни малейшего предположения о том, что хотел здесь Друан?

— Он думал, что ты сможешь помочь, — мрачно ответил большой тролль.

— А он больше ничего не говорил?

— Говорил, — воскликнул вдруг Керр. — Он назвал еще одно имя. Во время бегства. Незадолго до того, как… как его поймала Анда.

Юный тролль запнулся и схватился за бок, где виднелись два длинных бугристых шрама. «Следы когтей», — подумал Стен и вслух спросил:

— Какое имя? Кого Друан назвал тебе?

Юный тролль задумался, несколько раз открыв и закрыв рот.

— Вангелиу, — неожиданно ответил за него Пард. — Керр рассказал мне, когда мы его нашли. Он был тяжело ранен.

Влахак почувствовал большое облегчение. «Возможно, у Друана все-таки был план». Стен лихорадочно начал думать о том, что же могло подтолкнуть Друана к такому поручению. Старый Вангелиу был прорицателем, мудрым человеком, который жил в постоянном диалоге с духами земли. Такие люди, как он, все два столетия господства масридов преследовались священниками культа Альбус Сунас — до тех пор, пока осталось очень мало людей, которые что-то знали о старых преданиях. Вера в духов влахаков была запрещена масридами и строго наказывалась. Несколько прорицателей выжили под защитой непоколебимого Мардева, где у мятежников был свой оплот и некоторые возможности. Гораздо меньшее их количество влачили свое существование в покоренных областях, в постоянном страхе перед сожжением на костре.

Сам Стен всегда испытывал глубокое уважение к старым традициям своего народа, а также к мужчинам и женщинам, которые за свою веру часто смотрели в глаза смерти. Одним из таких людей был Вангелиу, сейчас уже совсем старик. Стен и тролли познакомились с ним в прошлом году незадолго до битвы. Вместо страха он высказал по отношению к троллям гостеприимство и лечил раны людям. Казалось, что между седовласым прорицателем и всеми людьми и другими божьими созданиями во Влахкисе существовала какая-то древняя связь.

— Наверное, Друан подумал, что вам может помочь магия прорицателя. Или что духи знают ответы на ваши вопросы, — вслух размышлял Стен.

— Хорошо. Тогда пойдем к этому старому человечку, — решительно сказал Стен.

— Не так быстро. При дворе есть одна прорицательница, которая помогает советами Ионне. Нам нужно сначала поговорить с ней. Может быть, таким образом мы сможем избежать лишней поездки к Вангелиу.

— Тогда давай к ней, — настаивал большой тролль.

— Но сейчас же середина ночи.

— Когда мы в дороге, то всегда середина ночи.

Стен, смеясь, согласился с троллем. На горизонте наконец появился проблеск надежды, и лабиринт мыслей юного воина, казалось, начал медленно распутываться.

— И все же давайте подождем до завтрашней ночи. Люди спят, по ночам, — объяснил Стен с наигранной серьезностью. — Мы же не хотим быть невежливыми.


Комната была освещена лишь одной мерцающей свечкой. Но, тем не менее, в ней было невыносимо жарко. На белых окрашенных стенах плясали тени людей, отбрасываемые огнем свечки, хотя сквозняка не было.

— И как долго это уже продолжается? — шепотом спросил Стен, хотя для этого, в принципе, не было причин.

Такой вопрос показался ему соответствующим ситуации.

— Несколько недель, — ответила целительница Ливиан. — Сначала у нее была лихорадка, но затем все быстро прошло. А потом за один день она впала в это состояние.

Они посмотрели на прорицательницу, лежащую на кровати. Ее кожа была как восковая. Глаза закрыты, и только губы беспрерывно двигались, шепча тихие, почти беззвучные слова.

— Зачем это? — спросил Стен и показал на покрывало, которое было прикреплено по обеим сторонам кровати.

— Иногда она становится очень неспокойной. Мы привязываем ее, чтобы она не поранилась.

— А что это за болезнь такая? С тяжелой лихорадкой…

Влахак не договорил. Прорицательница Калинэ на первый взгляд могла показаться мертвой, если бы не шептала что-то все время. «Сейчас она нам совсем не поможет. Скорее наоборот, ей нужна любая помощь, которую ей только смогут оказать».

— Не знаю. Я еще ничего подобного не видела. Или же ее убивает лихорадка, или же она так отдыхает. Но так долго стоять на пороге между этим миром и следующим… как бы я хотела больше сделать для нее.

— Она хоть иногда просыпается?

— Периодически она говорит более отчетливо, — ответила Ливиан.

— Вы сможете послать за мной гонца, когда такое вновь произойдет?

— Естественно.

Стен с благодарностью попрощался, бросив последний взгляд на маленький силуэт прорицательницы, которая сейчас казалась такой уязвимой и слабой. Вернувшись к троллям, он сразу подошел к Парду и Керру, которые ожидали его.

— Ей очень плохо. Она не сможет с вами поговорить.

— Так, может, нам нужно уйти?

— Нет. Давайте подождем еще несколько дней, — предложил Стен, которому было спокойнее знать, что тролли находятся в надежном и безопасном месте. — Может, скоро ей станет лучше. А к Вангелиу мы можем отправиться в любой день.

Немного поворчав, Пард согласился с человеком, хотя Стен и заметил, как не понравилась эта новость троллю. «Ожидание для него невыносимо. Но Калинэ борется в своей битве, а нам остается лишь ждать, победит она или проиграет».


В течение следующих дней Стен принял участие в нескольких обсуждениях совета. Все больше и больше дворян и предводителей прибывало по приказанию Ионны в Теремию, и уже скоро солдаты в форме всех цветов стали привычным зрелищем на улицах города. По ночам Стен иногда сопровождал троллей, так как они не могли безвылазно сидеть в подвале. А когда Стен не мог этого делать, то столь редких гостей охраняли несколько ветеранов, которые участвовали в великой битве прошлого года. Когда наконец пришло сообщение, что жар у Калинэ немного спал, тролли с облегчением вздохнули, ведь вынужденное ожидание в подвале сильно угнетало их. Со спокойной душой Стен, Керр и Пард отправились в дорогу, чтобы еще раз навестить болеющую прорицательницу.

Однако, еще не дойдя до цели, они услышали тяжелый топот копыт по мостовой, приближающийся к ним. Тролли тут же остановились, и Стен почувствовал их напряжение.

Вскоре из темноты к ним выехали два рыцаря, освещавшие себе путь высокими фонарями. Увидев человека и троллей, они натянули поводья лошадей и уже медленным шагом подошли к ним. Это были мужчина и женщина, одетые в цвета Ионны. Сидящий впереди мужчина наклонился вперед и спросил;

— Стен сал Дабран?

Ожидая уже самого худшего, влахак ответил:

— Да, это я.

— Вы должны последовать за нами. Воевода получила новости и просит срочно прибыть к ней.

— Новости? Что за новости?

— С востока, — уточнил посланник хриплым голосом. — Марчег Ласцлар повел своих солдат в войну.

— О этот трижды проклятый пес! — взорвался Стен и, повернувшись к троллям, объяснил им новость: — Марчег нападает на нас.

— Простите, — вмешался вдруг рыцарь, прежде чем тролли успели что-то ответить, — но марчег Ласцлар идет маршем на Турдуй, а не на нас.

Стена словно холодной водой окатили. Его руки задрожали, когда он понял, что это означает. «Висиния в Турдуе!»

20

Настроение было подавленное, однако Флорес фактически не замечала других воинов. С тех пор как лазутчики доложили, что преследователи не напали на их след и не гонятся за ними, Тамар хотя бы разрешил сбросить тот головокружительный темп, который они взяли от самого туннеля, дав возможность немного отдохнуть и людям, и животным. Затем они наконец встретились с войском под командованием сцарка по имени Оден, который привел его с границы. Так что беженцы были переданы под его защиту. Собрав отряд в пятьдесят человек, Тамар поскакал на запад, в то время как беженцы под защитой пехоты и кавалерии медленно потянулись за ним.

Ежедневное колоссальное напряжение сил требовало от людей большой выдержки. А у Флорес к физическому истощению добавилась еще и духовная усталость, которая парализовала все остальные ее ощущения. Потеря Висинии оставила в душе юной влахаки болезненную пустоту. Она чувствовала боль в спине и ногах, теплое пульсирование в отекшей правой руке. Она ела всухомятку и пила воду. Но все это казалось ей ненастоящим, ничто не могло заглушить безмолвие в ее душе. Только терзающий голос, обвиняющий ее в смерти юной боярыни. «Это разобьет Стену сердце, — мрачно думала она. — Мой брат доверял мне; Ионна доверила мне сопровождать Висинию и вернуть ее в целости и сохранности, а теперь она мертва. О духи, как же он ее любил».

Вскоре погода испортилась. Небо затянуло облаками, и хоть жара последних недель спала, но воздух стал душным и влажным. Однообразие дней для Флорес слилось в одну бесконечную скачку. Она больше не знала, как долго они уже в пути, да это и не интересовало ее. Когда Тамар останавливал отряд, она не знала, будет ли то короткая передышка или уже ночной привал. Она молча спрыгивала с седла и опускалась на землю у какого-нибудь дерева, опираясь на его ствол. Вокруг люди начинали заниматься обыденными делами. Расседлывали коней, зажигали костер, чтобы приготовить еду, и убирали камни с территории лагеря. Один из масридов взял ее лошадь за повод и начал обтирать ее. Флорес безучастно закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока на нее не упала тень.

— В нашем народе принято, чтобы каждый воин сам заботился о своей лошади.

Легкий кивок — единственное, на что была способна Флорес. Тень исчезла с ее лица, и она вновь откинула голову.

— А вы позор для своих воинов, — прошипел Тамар ей на ухо.

На этот раз влахака открыла глаза и устало посмотрела на масрида.

— Наконец наша принцесса проснулась! — язвительно проговорил марчег. — Как вы можете опускаться до такого?

— Устала, — ответила Флорес.

— Мы все устали. Мы все истощены. Но, тем не менее, мы продолжаем выполнять свои обязанности!

Тяжело вздохнув, Флорес закатила глаза и медленно поднялась. Хотела было уже пройти мимо Тамара, но тот схватил ее за руку.

— Куда?

— К моей лошади, — кратко ответила она. — Отпустите меня.

Однако тот продолжал крепко держать ее за руку. Его пальцы впились ей в кожу.

— Ты думаешь, что, если ты будешь заботиться о своем животном, я оставлю тебя в покое? — резко бросил масрид.

Раньше такой тон и фамильярное обращение масрида рассердили бы Флорес, но сейчас она только кивнула в ответ.

— Неправильно думаешь, Флорес из Дабрана. Твое поведение действует мне на нервы. И к тому же оно плохой пример для моих воинов.

— Тогда исключите меня из своего августейшего общества, — возразила Флорес.

— Вместо этого я лучше верну тебе на место разум! — прорычал Тамар.

Инстинктивно рука Флорес опустилась на рукоять меча.

— Ах! Значит, в тебе еще что-то осталось от воительницы, которая сражалась со мной плечом к плечу?

— Отпустите меня, — вновь потребовала влахака.

Она попыталась заглянуть в глаза Тамара. «Неужели ты не видишь, что я хочу побыть одна? Исчезни наконец».

— Нет, это ты должна отпустить!

— Что? — непонимающе пробормотала Флорес.

— В смерти Висинии сал Сарес нет твоей вины. Она мертва, а ты живешь. Мы все должны терпеливо переносить наши потери.

— Что ты об этом знаешь?

Больно сжав руку, масрид притянул ее к себе.

— Мой отец погиб. Мой город пал. Я должен положиться на милость и благосклонность твоего народа. Возможно, даже гордый род моих предков закончится со мной и после меня не останется ничего, кроме песен, рассказывающих о моем позоре. Я очень хорошо знаю, что такое потеря.

Несмотря на свои жесткие слова, Тамар наконец отпустил её и обвел рукой лагерь.

— Каждая женщина, каждый мужчина что-то потерял. Многие из них боятся за свои семьи, а другие их уже утратили. Ты в своей боли не одинока, Флорес, но ты единственная, кто капитулировал перед ней.

— Может, масриды скорбят меньше?

— Может, и так. Но, может, и так, что ты просто более эгоистична? А может, ты просто слабее? — насмешливо спросил Тамар и добавил: — Так, значит, правду говорят, что вы, влахаки, — слабый народ!

Тут Флорес в мгновение охватил гнев. По телу прокатилась волна горячей ярости, выгоняя свинцовую усталость из членов. Она заскрипела зубами и схватилась за оружие.

— Она мертва! — прокричала наемница. — Она боролась, а теперь она мертва!

— Многие умерли, — прокричал в ответ Тамар. — Она не единственная и точно не последняя!

Головы воинов повернулись к ним. Некоторые подошли даже ближе, но Флорес не обращала на них никакого внимания. Вся ее ярость сконцентрировалась на Тамаре.

— Висиния не должна была умереть. Я должна была спасти ее. Я должна была оставаться рядом с ней!

— Никто не мог спасти ее, — уже тихо сказал масрид. — Это не твоя вина.

— Мне нельзя было уходить, — ответила Флорес, и из ее глаз брызнули слезы. — Я оставила ее одну.

Флорес вновь увидела перед собой Висинию, как ее накрывает земля. Порванная юбка, растрепанная коса… А потом только пыль, и земля, и камни.

— Я могла что-то сделать, — тихо повторила Флорес. — Она была беременна, святые небеса, она же была беременна.

Весь лагерь сразу же накрыла полная тишина. У Флорес невольно вырвались всхлипы, как она ни старалась сдержаться. Слезы горячим потоком побежали по ее щекам. Тамар протянул к ней руку, словно хотел дотронуться и успокоить, но Флорес отступила на шаг назад и бросила на него взгляд, полный ярости.

— Довольны, марчег Бекезар?

Затем Флорес резко повернулась и пошла к лошади. Грубо вырвав платок из рук масрида, который обтирал ее лошадь, она сама начала вытирать с нее пот. Она чувствовала спиной взгляды солдат и Тамара. Она сердито вытерла слезы, чувствуя ненависть к масриду, который так унизил ее.

Лошадь недовольно зафыркала от резких и грубых движений, так что Флорес стала более осторожно обтирать ее. «Лошадь здесь совершенно ни при чем, это все этот хвастливый, трижды проклятый масрид». Ее голове было легко, а мысли летели теперь совсем иначе, чем в последние дни, когда почти не появлялись.

— Никто не должен стыдиться своих слез, если проливает их от истинной скорби, — прозвучал голос Тамара позади нее.

— Если вы не оставите меня в покое, я заставлю вас замолчать другим способом, — не оборачиваясь, холодно возразила Флорес.

— Как хотите, госпожа Флорес. Добро пожаловать вновь в страну живых.

Затем послышались его удаляющиеся шаги, и Флорес наконец осталась наедине со своими мыслями. «Я должна была напиться и вспоминать Висинию, вместо того чтобы разговаривать с марчегом. Я должна была думать о ее действиях и словах и никогда ее не забывать». Тут она замерла, сраженная новой мыслью: «Я буду тем человеком, от которого Стен узнает об этом». Душа ее ушла в пятки. На какое-то мгновение у нее возникла надежда, что тот уже каким-то таинственным образом узнал о смерти Висинии, что у него уже было время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, но затем она переборола себя. «Я должна сказать это ему, это моя обязанность, мое бремя».

Остаток дня Флорес провела в стороне от воинов марчега. И только другие влахаки оставались рядом с ней. На следующий день она тоже скакала только с ними.

Вдоль Маги проходила старая дорога, по которой они и ехали. В первой половине дня с неба срывались тяжелые капли дождя и с севера доносились раскаты грома, но гроза все равно прошла стороной. Время от времени Тамар бросал взгляды на Флорес, но влахака игнорировала его. И только когда рыцарь из авангарда на всем скаку стал приближаться к ним, она направила свою гнедую поближе к марчегу. Рядом с воином скакал тот пожилой влахак в дорогой разукрашенной одежде, который вежливо склонил голову перед Тамаром, когда был представлен ему Кевесом. Услышав, что Тамар теперь марчег, невозмутимый посланник и бровью не повел.

— Моя госпожа, воевода Ионна сал Сарес, передает вам свои приветствия. Она расположилась на мели Иамеса со своими солдатами и просит марчега Бекезара принять участие в совете.

— В совете?

— Моя госпожа получила известие о нападении на вашу землю. Она просит вас вспомнить о ее мирном предложении. В данной ситуации война нежелательна для всех сторон.

— Ах, — ответил Тамар, нахмурившись. — Угроза.

Посланник испуганно поднял руки.

— Нет, нет, ни в коем случае. Если у вас возникло такое впечатление, то это моя ошибка. Все совсем не так: воевода Ионна предлагает вам свою помощь.

— Передайте княгине, что я приду на ее совет. Аудиенция окончена, — высокомерно заявил масрид и кивнул влахаку.

Несколько секунд тот озадаченно смотрел на него, а потом все же решился спросить:

— Еще меня попросили узнать о состоянии здоровья…

Не успел он договорить, как Тамар мрачно посмотрел на него и повторил:

— Аудиенция окончена.

Немного помедлив, посланник вновь низко поклонился и развернул своего коня.

— Вы не должны отказываться от помощи Ионны, — сказала Флорес, которая ехала сейчас рядом с Тамаром.

Масрид посмотрел на нее, подняв одну бровь.

— Флорес, вы нарушили свое молчание?

— Чтобы дать вам добрый совет, марчег.

— Тогда я благодарю вас за ваши благие намерения. Но я не собираюсь появляться в лагере Ионны в качестве просителя. Я принесу плохие новости, но я марчег Сиревы. С княгиней я буду разговаривать только как равный или вообще никак!

С этими словами он пришпорил лошадь и поскакал на запад.

Флорес некоторое время смотрела ему вслед, прежде чем последовать за ним. «Кого Ионна обвинит в смерти Висинии? Она захочет отомстить за свою сестру. Если Тамар не сможет убедить ее в своей невиновности, то недолго ему осталось быть марчегом. Словно молот и наковальня, его раздавит господство Ласцлара и Ионны. Да, можно сказать, что он даже вынужден заключить союз с нами, влахаками, так как в одиночку со своей разбитой армией он вряд ли сможет выстоять в грядущих боях».

На севере по темным тучам вновь прокатился гром. Вместе с масридами и сцарками Флорес присоединилась к Тамару, который скакал с высоко поднятой головой. Его лицо было настолько бесстрастным, что по нему совершенно нельзя было понять, думает ли он о своем будущем, таком туманном.


Только после обеда следующего дня на горизонте наконец-то появился Иамес. На другом берегу реки стояли шатры, над входом в которые на ветру развевались разноцветные вымпелы. К вечеру ветер усилился и стал холоднее, в то время как небо начали затягивать большие тучи. Лагерь влахаков был больше, чем Флорес ожидала. Вместо небольшой свиты Ионна собрала многих своих воинов. «Она готовит военный поход», — поняла наемница.

Немного выше того места, где Иамес впадал в Маги, находилась небольшая отмель. Именно на этом месте более двух столетий назад состоялась пресловутая битва, в которой масриды под предводительством Аркаса Диммину разбили отряд влахаков и убили краля Тиреа. Флорес это место показалось очень подходящим для встречи. Скоро здесь будет продолжена история страны. И хотя Флорес много думала об этом, она не могла догадаться, какие решения уже успела принять Ионна.

Из-за продолжительной засухи уровень воды в Иамесе был совсем низкий. Луга по обе стороны реки назывались здесь полями костей из-за множества воинов, которые полегли здесь и были похоронены в неглубоких могилах, размываемых при разливе реки. Не медля ни мгновения, Тамар направил своего коня в воду. На другом берегу им пришлось подняться на небольшой холм, на котором и был разбит лагерь Ионны. Влахакские воины встретили уставших запыленных рыцарей и повели их по узким проходам меж шатров. Флорес с удивлением заметила много разных гербов. Казалось, здесь встретились дворяне со всех частей их страны. Это могло означать только, что у Ионны было время, чтобы собрать своих подданных. «Означает ли это также то, что и Стен здесь?»

Наемница повсюду видела вооруженных воинов в доспехах, сидевших группами у костров или под навесами палаток и шатров. Многие лица были ей знакомы, то тут, то там ей кивали.

Наконец они доехали до того места, где стояло несколько самых больших шатров. На самом высоком красовалось знамя с вороном. С задеревеневшими ногами влахака спрыгнула с лошади и с благодарной улыбкой передала поводья подбежавшему юнцу. Позади нее послышались быстрые шаги. Но прежде чем она успела обернуться, ее схватили в объятия крепкие руки.

— Хвала небу, ты жива, — радостно сказал Стен.

Она с наслаждением прильнула к брату. Когда они наконец отпустили друг друга, Стен положил руки ей на плечи.

— Мы опасались самого худшего. Я уже хотел отправляться в Турдуй, но тролли и Ионна удержали меня здесь… — Заметив взгляд Флорес, он оборвал фразу и спросил: — Что случилось?

Он опустил руки, отошел на шаг назад и осмотрел ряды масридов:

— Где Висиния?

Его голос внезапно охрип. Флорес хотела вновь обнять его и сообщить ему ужасную новость, но ее словно парализовало. Печаль сдавила ей горло, а на глазах появились слезы. Стен медленно покачал головой, не веря тому, о чем начал догадываться.

— Нет, — прошептал юный воин. — Нет. Нет, это неправда. Нет.

— Стен, — начала было Флорес, но брат упал на колени, прежде чем она смогла продолжить.

Он продолжал качать головой, а губы его дрожали.

— Нет!

Его крик пронесся среди палаток, уносимый ветром. В отчаянии влахака тоже упала на колени перед Стеном и обняла его. Он беззвучно плакал, и его слезы текли ручьями по лицу и рукам Флорес. Казалось, жизнь покидала его тело. Флорес тоже заплакала, скорбя вместе с братом и за брата. Стен всегда был сильным, он всегда смело встречал вызов врагов. Он смотрел смерти в глаза. Он никогда не терял веру в то, что все можно изменить, пока продолжаешь бороться. Он потерял друзей, семью, боевых товарищей. Он стойко переносил все удары, все его раны зарубцовывались. «Вот только этот удар, — поняла Флорес, — был смертельным».

«Ты не один, ты не один» — это было все, о чем она могла думать, в то время как брат в ее объятиях переживал страшную весть.

21

В полированном бронзовом диске отражалось худое лицо. И хотя кожа загорела, было заметно общее истощение. Под глазами темные круги, щеки и подбородок покрыты запущенной бородой. С мокрых волос по вискам стекали капли, когда Тамар взял нож для бритья. Тут позади него раздался шорох — кто-то вошел.

— Вецет, я почистил ваши сапоги.

— Спасибо, Кевес, — пробормотал масрид, брея подбородок.

Масло, которым Тамар намазал себе бороду, пахло мускусом. Он тщательно сбрил всю поросль, после чего промокнул лицо сухим полотенцем.

Теперь, без неухоженной бороды его отражение в зеркале выглядело лучше, даже если усталость стала еще заметнее. Высокие скулы выпирали, и лицо казалось осунувшимся. «Мне нельзя появляться побежденным, — мрачно подумал Тамар. — Я — марчег Бекезар, князь масридов. Я предстаю перед влахаками. Они должны увидеть, что я хозяин своего положения». Он провел рукой по коротким жестким волосам, которые ему подстриг Кевес. И только на затылке сцарк оставил один локон, как это принято среди его воинов. «А разве в наше время мы все сейчас не воины?»

Так как при бегстве из Турдуя у него осталась только та одежда, которая была на нем, ему пришлось принять предложение слуг Ионны подать ему соответствующую одежду.

Его доспехи вместе с нательным бельем висели на вешалке для доспехов. Хотя Кевес и постарался привести их в порядок, самое большее, что ему удалось, так это счистить самую большую грязь. И хотя дырки залатали, а грязь почистили, во многих местах кожа пропиталась кровью. «Моя кровь, кровь отца, кровь наших врагов. Пролитая на крепостной стене Турдуя, где сейчас Ласцлар Сцилас пьет вино из наших погребов. А смерть моего отца пока не отомщена».

Новая одежда раздражала кожу, отчего зудели медленно заживающие раны, но Тамар не обращал на это внимания. Когда Кевес поставил перед ним бронзовое зеркало, масрид довольно кивнул. Портные Ионны постарались на славу. Камзол сидел по фигуре, подчеркивая его широкие плечи, а герб с грифом мог вполне быть взят из запасов оружейного склада Турдуя, настолько похожими были цвета и рисунок. Его секира висела в петле на поясе для оружия.

— Хорошо, — сказал масрид сам себе. «Этого будет вполне достаточно».

Тут от входа в шатер послышалось вежливое обращение:

— Марчег?

— Да?

— Воевода Ионна позвала меня сопроводить вас на совет.

— Хорошо. Подожди, — резко ответил Тамар и сел на низкую кровать.

Он махнул рукой Кевесу, и тот принес ему сапоги. Тамар не торопясь обулся и сделал два глубоких вдоха и выдоха. Только после этого он вышел из шатра. Хотя солнце и стояло уже высоко, день был пасмурным. Тучи закрывали небо, отчего краски потускнели. Масрид кивком поприветствовал темноволосого слугу и огляделся вокруг. В лагере было спокойно; большинство солдат и людей из свиты отдыхали в ожидании.

Размеренным шагом Тамар последовал за влахаком, который привел его к роскошному шатру Ионны. Оба охранника почтительно расступились, и слуга откинул полог шатра. Войдя туда, масрид в первое мгновение был ошеломлен, так как изнутри и без того большой шатер казался еще больше. Посредине стояла широкая чаша с огнем, в которой тлело несколько угольков. Еще шатер освещали фонари и открытые люки. Разноцветные знамена свисали с поперечных распорок. Повсюду были расставлены удобные стулья, на которых лежали подушки и меха. Но все присутствующие влахаки стояли, а не сидели.

В этом тусклом свете масрид сразу узнал Ионну, которая сидела в кресле на небольшом возвышении. Слева и справа от влахакской властительницы стояли ее советники и другие дворяне. «Мне тоже нужно было взять с собой пяток людей», — с сожалением подумал Тамар. Неожиданно он понял, что его ладони стали влажными. Он подавил желание вытереть их о штаны и поклонился.

— Добро пожаловать в Садат, марчег Бекезар. Простите за простое размещение, но мы посчитали лучшим перевести солдат к Иамесу.

Голос княгини звучал спокойно и хладнокровно, хотя вчера вечером она узнала о смерти своей сестры. Тамар пытливо посмотрел на ее лицо, но никаких волнений души не разглядел.

— Я благодарю вас, воевода Ионна. Ввиду сложившего положения смотр войск вполне уместен.

— Прежде чем мы продолжим, я должна представить вам нескольких из присутствующих.

Показывая на влахаков, Ионна быстро назвала их имена, но Тамар смог запомнить лишь несколько. Имена таких придворных, как Стен сал Дабран или Истран Оханеску, ему уже были известны. Пока княгиня заканчивала представление, Тамар задержал взгляд на Стене, который, смертельно бледный и небритый, стоял возле трона.

«Неужели это известный мятежник, брат Флорес?» Марчегу показалось, что он и так узнал бы его. Он был очень похож на свою сестру. Такое же худое лицо, такие же темные глаза и волосы. Только сейчас на его лице не было того огня, который так часто появлялся у юной наемницы. «Смерть Висинии Флорес пережила тяжело, но этого мужчину новость совсем подкосила. Я видел воинов, в груди которых торчала дюжина стрел, но в них оыло больше жизни, чем в нем!» Влахакский боярин посмотрел на Тамара, и масрида ужаснула пустота в его глазах. Поэтому он быстро повернулся к Ионне.

— Стен сал Дабран сообщил мне о захвате вашего города. И о падении крепости Зварен. А также о смерти… — здесь княгиня запнулась на секунду, прежде чем продолжить: — … моей сестры.

— Я сожалею о вашей утрате. Боярыня Висиния была сильной женщиной, которая дала беженцам из Турдуя веру и надежду. Ее смерть стала ужасной потерей.

У Ионны подергивалась щека, когда она слушала эти слова Тамара. Масрид заметил, как она вцепилась в подлокотники трона.

— А теперь объясните мне, почему моя сестра на момент нападения была еще в Турдуе. Почему ей не предоставили эскорт, для того чтобы добраться на родину? Почему она должна была умереть в той грязной дыре?

«Княгиня точно вне себя от гнева, она просто хорошо владеет собой», — подумал Тамар. Поэтому он постарался ответить как можно осторожнее, тщательно подбирая слова:

— После нападений троллей, жертвой которых я сам чуть не стая, моему отцу показалось, что от вас исходит реальная угроза, поэтому он не отпустил посланников.

По собравшемуся обществу влахаков прошел гул. Тамар несколько раз услышал слово «тролли». Но другие остались недовольны таким объяснением. Ионна молчала и смотрела на Тамара взглядом, который тот не мог истолковать.

— Я беру на себя полную ответственность за ее смерть.

Члены совета разом замолчали. Даже сам Тамар был удивлен, что сказал такое, но он знал, что это правда. Поэтому продолжил твердым голосом:

— Мой отец был настолько потрясен событиями, что принял неверное решение. Я видел это, но недостаточно настаивал на своем мнении. Если бы мне тогда все-таки удалось переубедить отца, боярыня Висиния была бы сейчас жива.

А вот уже после таких слов поднялось всеобщее волнение. Участники совета кричали все одновременно, перебивая друг-друга, некоторые требовали немедленного взятия под стражу марчега, другие даже хватались за оружие. Посреди всего этого хаоса спокойными оставались лишь Ионна, Стен и Тамар. Даже Флорес, которая до этого держалась в задних рядах, выступила вперед, вступив в яростную словесную перепалку со старым воином, который был весь в шрамах и, казалось, совсем близок к тому, чтобы наброситься на марчега. «Я не должен оправдывать свои действия перед этой влахакской чернью, которая, словно свора собак, дерется за добычу, — гневно подумал Тамар, высокомерно отвечая на исполненные ненависти взгляды. — Моя семья уже несколько столетий властвует на этой земле, и в моих жилах течет кровь самого Аркаса Диммину!»

— Хватит! — крикнула Ионна, которая ни на миг не сводила глаз с Тамара.

Подданные тут же успокоились. Все в ожидании смотрели на воеводу, когда неожиданно откинулся полог и в шатер зашли три человека.

— О, простите, я уже опоздал? — спросил человек маленького роста с рыжими волосами и удивленно осмотрелся вокруг.

Его одежда была роскошной и выдавала в нем чужеземца. Его сопровождали два воина, также одетые в великолепные доспехи.

— Нет, благородный посланник, по крайней мере не совсем, — ответила Ионна нарочито спокойным голосом. — Позвольте мне представить вас: это Сарган, посланник Золотой империи. А это марчег Тамар Бекезар.

— Должен признаться, я представлял вас себе немного старшим, — заметил дириец и склонился в глубоком поклоне.

— Вероятно, вы имели в виду моего отца, — пробормотал Тамар и посмотрел на Ионну.

Молчание княгини сбивало с толку масрида, и он чувствовал себя более чем неуютно. Его инстинкты подсказывали ему, что нужно бежать. «Сдаться на милость влахаков было плохой идеей с самого начала. Я должен был ехать на север и встретиться там со своими отрядами. И вот теперь я сижу словно голодная крыса в западне. В западне у влахаков, святые небеса!»

— Вполне возможно, простите мне мою ошибку, — приветливо ответил Сарган и ступил в круг, внимательно осматривая при этом всех присутствующих. — Я уже много слышал о деяниях семьи Бекезаров.

— Вы слишком любезны.

Присутствие дирийского посла совсем не удивило Тамара. Его делегация проходила через его страну и сообщала о скором прибытии посланника в Турдуй. То, что дириец вел переговоры одновременно с влахаками и масридами, полностью соответствовало представлению Тамара о коварном, строящем козни властителе Золотой империи.

— К какому месту обсуждения мы попали?

— А к месту, когда этот ублюдок масрид признался, что убил госпожу Висинию, — выпалил все тот же старый влахак в шрамах, за что получил от Флорес предостерегающий взгляд.

— В таком он не признавался, — прошипела наемница.

— От его руки или нет — это уже не имеет значения! Он виноват, и в этом он признался!

— Вы были при этом, бояр Микон сал Долеорман? Разве вы присутствовали при всех событиях в Турдуе, как я?

Имя боярина показалось Тамару знакомым. Наконец он понял, кто это был. После победы над Цорпадом в руки Ионны перешли многие земли, которые уже давно не были во владении влахаков. В некоторых случаях они были переданы по наследству, но в большинстве случаев Ионне пришлось раздавать их новым владельцам. При этом, естественно, в основном она полагалась на свое доверие к каждому конкретному человеку. Так некоторые ветераны неожиданно стали боярами. Микон относился к тем воинам, которые долго боролись за дело влахаков и люто ненавидели масридов. В принципе, по отношению к Ионне он был абсолютно лоялен, даже если и не одобрял ее решения искать мира с врагами. «Возможно, скоро он получит то, что хотел, — промелькнуло в мыслях у Тамара. — Если Ионна хочет исключить одного марчега, то сейчас у нее есть для этого возможность и даже весомое основание». Он снова поймал взгляд серых глаз княгини, которая все это время неотрывно смотрела на него.

— Я прошу вас лишь объяснить положение вещей, зачем ссориться? — с улыбкой сказал Сарган, подняв руки.

После этих слов Микону не оставалось ничего другого, как поклониться с кислой миной, в то время как Флорес кивнула Саргану и в знак приветствия коснулась пальцами лба.

— Итак, остается вопрос, какие действия будут разумными для нашего народа, — вновь обратилась княгиня к своим подданным.

В ее голосе больше не чувствовалось гнева, да и выражение лица вновь стало непроницаемым.

— Наши враги убивают друг друга, — поспешно сказал Микон и выступил вперед. — Масриды воюют в открытую. Наконец у нас появилась возможность отвоевать свою страну. В настоящий момент мы сильные, гораздо сильнее наших врагов!

На лицах многих присутствующих Тамар увидел согласие с этими словами. «Кто знает, следуют ли вообще влахаки дворянским правилам? Обладают ли они честью?» Он расправил плечи и поднял голову, так как в любой момент ожидал решения княгини. Вместо этого слово взял Истран Оханеску.

— Наш народ, наша страна нуждается в мире, друзья мои. Вы так же хорошо, как и я, знаете, как обескровила нас эта вечная война. Многие наши сыновья и дочери, братья, сестры, жены и мужья отдали свою жизнь за нашу свободу. Первые побеги потихоньку дают первые плоды. Неужели мы и вправду хотим рискнуть растоптать их копытами наших боевых коней? Война на два фронта, против двух противников? Марчег Тамар Бекезар пришел к нам с добрыми намерениями, так как мы предложили ему мир. Разве мы не должны отдать ему должное?

— Фи! — с презрением воскликнул Микон. — Он прибежал к нам с поджатым хвостом и скулит!

Тамар яростно уставился на старого воина. От такого оскорбления его щеки запылали. «Что я такого сделал, чтобы влахаки решали мою судьбу? Я должен сейчас же заколоть этого старого дурака, я должен…»

— Ничего подобного, — неожиданно сказала Флорес. — Боярин Истран говорит правду. Именно Висиния посоветовала марчегу прийти к нашей госпоже. Она предложила союз.

Эти слова вызвали новые волнения. Тамар воспользовался этим временем, чтобы прийти в себя и подавить гнев. «Его слова не важны. Важно то, что мой народ выживет. И для этого мне нужна помощь Ионны. По крайней мере в этом Висиния была права: поодиночке наши шансы весьма сомнительны. И ни в коем случае мне не нужна еще одна война против влахаков». Тем временем воздух в шатре стал такой, хоть топор вешай. Пот бежал по всему телу Тамара, и он даже вытер тыльной стороной ладони несколько капель со лба.

— До нападений троллей мой отец был склонен принять предложение мира. Но, к сожалению, его доверие было сильно подорвано происшедшими событиями, — заявил юный марчег и вновь привлек к себе всеобщее внимание.

— Вы уже говорили об этих нападениях, — сказала Ионна. — Расскажите, пожалуйста, подробнее.

По ее просьбе Тамар сообщил о происшествии в Барлуи. И хотя он считал это унизительным, он все равно не умолчал ни о количестве убитых, ни об их диком бегстве в ту ночь. После его рассказа воцарилось молчание, которое было прервано Истраном:

— В Садате тоже были нападения троллей. Очевидно, они питают злобу к нам, людям, и при этом не делают разницы между масридами и влахаками. И хотя у нас есть контакты с троллями, я могу уверить вас, что мы от подобных нападений так же пострадали, как и ваш народ.

— Мои сомнения в этом уже были рассеяны Флорес и Висинией.

— Где сейчас стоят ваши войска, марчег? Кто ими управляет?

— По пути сюда мы прошли через лагерь наших солдат, которые расположились на востоке Сиревы. Ими командует сейчас баро Оден. К тому же я отправил гонцов на север. Отряды воинов, размещенные там, попытаются где-то между Иамесом и Илтом соединиться с отрядами Одена. Насколько я знаю, Сцилас не покидал Турдуй, но он разослал лазутчиков. Либо он ожидает нашего нападения на Турдуй, либо выступит нам навстречу, — заявил Тамар.

При упоминании Одена юный марчег вновь задумался о строптивом поведении сцарка. «Кто знает, как долго он еще будет хранить мне верность. Смерть отца усилила его власть. Я должен показать силу, если не хочу потерять титул и жизнь. Но как это сделать, если мне здесь приходится спорить с влахаками?»

Тут неожиданно встала Ионна и скрестила руки на груди. Сразу возникло напряженное молчание, так как все присутствующие с нетерпением ждали слов воеводы.

— Хотя мы ищем мира, к нам идет война. После всех лишений и потерь нам не дали передышки, — начала Ионна.

Почти не дыша, Тамар ловил каждое ее слово. «Будь что будет, я больше не намерен унижаться и больше не проявлю слабости. Я сын своего отца».

— Нам придется вновь выступить в бой. Я выслушала аргументы за и против союза. Я принимаю признание марчега Тамара в том, что он виновен в смерти моей сестры, — продолжила княгиня, отчего желудок Тамара судорожно сжался. — Но не разделяю его мнения.

По толпе прокатился ропот, резко прерванный новыми словами Ионны:

— Я подтверждаю свое предложение о союзе с марчегом Тамаром.

В ответ на это юный масрид кивнул. У него словно гора с плеч свалилась. Напряжение спало, и он задышал глубоко и спокойно.

— Мы выступим против марчега Сциласа. Несмотря на наши потери, мы должны думать о будущем и выполнять свои обязательства. Возможно, после этого похода наконец воцарится длительный мир.

— А что делать с Пардом? — неожиданно прозвучал тихий, но настойчивый голос.

Все взгляды устремились на Стена сал Дабрана, на которого Ионна смотрела так же недоуменно, как и остальные.

— Наш путь определен. Марчег Ласцлар Сцилас представляет большую опасность. Но мы…

— Я обещал им свою помощь, — прервал Стен княгиню, отчего на некоторых лицах появилось беспокойство.

Ионна нахмурила лоб, но не стала указывать ему на его невежливость.

— Они должны пойти к прорицателю, как им было предложено, бояр. Все остальное в их руках.

— Это такой способ с нашей стороны показать свою благодарность? — неожиданно проворчал Стен. — Бросать наших союзников в тот момент, когда им нужна наша помощь?

— Стен, вы забываетесь, — перебил его Истран.

Тамар в замешательстве взглянул на Флорес, которая с печальным выражением лица смотрела на брата.

— Я ни в коей мере не забываюсь. Я не забываю своих обещаний!

— Бояр, я приняла решение. Долг требует…

— Долг! — язвительно воскликнул влахак. — Точно так же, как Висиния думала, что должна выполнить свой долг в Турдуе? Меня этот долг лишил всего, а теперь…

— А мне вы приносили присягу, — холодно перебила воина Ионна. — И я никому не позволю проявлять неуважение по отношению ко мне, даже вам. Я понимаю вашу боль, бояр. Тем не менее мы должны делать то, что должно быть сделано!

— Что должно быть сделано, — шепотом повторил Стен и с окаменевшим лицом опустил голову.

На мгновение Тамар подумал, что дворянин вновь овладел собой и сдался, но тот просто вышел вперед, не поднимая глаз, и заговорил:

— Я отрекаюсь от присяги и обязательств. Я передаю Дабран, мое поместье и мое наследство своей сестре. Пусть будет даровано ей то, в чем мне отказано.

Не веря своим ушам, Тамар оглянулся. Казалось, что никто из влахаков не понял произнесенных сейчас слов или не захотел понять. «Он у них, как легенда, народ складывает песни о нем. Да как он может так разочаровывать своих людей? — возмущенно подумал он. — Влахаки!»

— Я намерен все так же самозабвенно служить своему народу. Если никто больше не хочет помочь троллям, значит, я пойду один.

С этими словами бывший бояр развернулся и вышел из шатра.

22

Естественно, Стен знал, что они придут. И хотя он еще до конца не осознал, что он сейчас сделал, но реакцию на свои слова он мог хорошо представить себе. Он резко затянул подпругу. Его руки и тело, казалось, выполняли все действия сами по себе, в то время как его сознание было где-то в другом месте. В мыслях он снова и снова возвращался к Висинии, которую уже никогда больше не увидит. Осознание этого было настолько ужасным, что он не хотел и не мог до конца понять все его значение. Ведь еще совсем недавно она стояла у окна в Дабране рядом с ним и смотрела в ночь; а теперь, всегда такая жизнерадостная, ушла от него по темным дорожкам.

С тех пор как Флорес, возвратившись вчера, сообщила ему об этом, он словно потерял чувствительность и воспринимал, как издалека, все, что происходило вокруг, будто мир и все, что в нем происходило, не имели значения. «Ионна должна наказать меня за мои слова», — подумал влахак, все еще не достигнув понимания, не заставив себя увидеть в этом угрозу. Его больше не беспокоило, что его бывшая госпожа захочет сделать с ним.

Но солдаты не шли за ним, и Стен спокойно оседлал своего коня. Никто не арестовал его, но в тот момент, когда он уже хотел сесть на коня, позади него раздались щелчки. Даже не оборачиваясь, он понял, что это была Флорес.

— Ты мог бы, по крайней мере, извиниться за то, что сделал меня боярыней, прежде чем уедешь.

— Стен бросил пытливый взгляд на сестру через плечо.

— Так откажись от титула. Меня это не волнует. Наверняка найдется кто-то, кто с радостью будет править Дабраном. Возможно, все наши герои уже выстроились в очередь.

— А разве не для тебя так много значили Дабран и Влахкис, брат? Ты же всю свою жизнь боролся за эту землю.

— Ты дала мне тогда хороший совет, — спокойно ответил молодой воин и повернулся к Флорес. — А теперь я хочу сделать то же самое. Уходи. Покинь эту страну. Ты же хочешь с Сарганом в Дирию. Сделай это, отправься с ним в путешествие…

— Почему?

На лице Флорес появилось настоящее недоумение. Несколько секунд Стен молчал, пытаясь подобрать соответствующие слова, которыми он мог бы выразить свои запутанные чувства.

— Потому что она убивает. Потому что земля здесь пропитана кровью испокон веков. Потому что она жадно требует еще и еще. Война никогда не закончится, и постепенно умрут все, кто имеет для нас хоть какое-то значение. Влахкис питается ненавистью. Он поглотит нас всех, если мы позволим ему это сделать!

Сестра печально посмотрела на него. Он хотел подойти, обнять ее, но его ноги словно парализовало, и он не сделал и шага. Флорес тоже стояла на месте, всего в двух шагах от него.

— Я тоже буду скучать по тебе, — хриплым от волнения голосом сказала она.

— Я знаю.

— Я не уеду. Я приму титул.

Стен удивленно посмотрел на сестру. Принимая свое решение, он не думал о том, что дальше произойдет с поместьем его семьи. Он предполагал, что Флорес, которая так сильно ценила свою свободу, ни в коем случае не примет титул.

— Это ты уезжаешь и делаешь то, что должен. А я останусь.

— Хорошо, — ответил Стен и помолчал, так как не знал, что еще сказать.

— Что с троллями? Мне рассказали, что целое племя сидит недалеко от Теремии в погребе.

— Они ищут помощи. Анда преследует их так же, как людей и карликов. Мы хотели поговорить с прорицательницей Ионны, Калинэ, но она тяжело больна и бредит. От нее сейчас невозможно услышать ни одного разумного слова. Поэтому мы и собираемся к Вангелиу.

— Ты и тролли?

— Да. Оставлять их одних — не такая уж хорошая идея. Несколько ветеранов находятся рядом и охраняют их. Но я обещал вернуться и помочь им.

Взгляд Флорес, обращенный на Стена, был таким печальным, как будто она смогла рассмотреть на дне его души, что тот уже давно заключил мир со всем, что его окружало.

— Теперь мы должны попрощаться. Удачи, Стен.

— Прощай, Флорес. Доброго пути.

— И тебе доброго пути, во всех мирах, — тихо ответила Флорес и отвернулась.

Стен поднял руку, словно хотел задержать ее, но она зашла за угол шатра и исчезла из поля зрения. Влахак как вкопанный стоял на месте. «Она знает это. Она знает, что мы больше никогда не увидимся».

Он медленно вернулся и провел рукой по ноздрям тихо фыркающего коня. Затем прыгнул в седло и поскакал прочь.

Однако едва он проехал первый шатер, как из него вышел этот надменный масрид, который был представлен новым марчегом. Вначале Стен хотел просто проигнорировать его и проехать мимо, но тот преградил ему путь и спросил:

— Вы видели госпожу Флорес? Мне показалось, что я слышал ее голос.

— Она ушла, — устало ответил Стен.

— Позвольте выразить свое почтение вам, Стен сал Дабран. И еще я хотел бы выразить свое сочувствие. Это, должно быть, очень тяжело — потерять сразу и жену, и ребенка.

Не изменившись в лице, Стен кивнул и поскакал дальше, пока внезапно до него не дошел смысл слов. «Жену и ребенка? Висиния была… О духи!»

Он бессильно поник в седле. Конь продолжал скакать, унося его из лагеря в сторону запада, хотя из-за слез, застилавших глаза, Стен почти ничего не видел.


По дороге в Теремию Стен долго думал над тем, почему Флорес ничего не рассказала ему о беременности Висинии. «Неужели она этого не знала? Но откуда тогда об этом знал этот трижды проклятый масрид? Почему же она умолчала об этом?» Но, как он ни размышлял, он не смог прийти к какому-либо выводу. Он сделал крюк, объезжая поселения на берегу реки и даже саму Теремию. Ночи он проводил под открытым небом, днем делал передышки, лишь чтобы пощадить коня. Когда он наконец добрался до двора с троллями, солнце как раз садилось. Не спеша Стен слез с коня и погладил ему холку.

— Беги, — прошептал он ему на ухо, отчего конь с любопытством оглянулся. — Возвращайся домой, ты мне больше не нужен.

Конь неуверенно затоптался на месте и зафыркал. Его родная конюшня была в Теремии, недалеко отсюда, так что Стен развернулся и пошел в дом. За закрытыми ставнями было темно. Влахак осторожно подошел к люку погреба и крикнул:

— Кто здесь не спит? Пард!

— Хвала камням! Стен вернулся! Я уже думал, что совсем здесь с ума сойду! — прорычал Пард.

Тут же послышался шум, и из проема поднялся неприятный запах.

— Дыра здесь не так уж плоха, но быть все время запертыми, как те животные, которых вы держите, совсем не для троллей, — вместо приветствия выдал большой тролль.

— Тогда ты будешь рад услышать, что мы скоро отправляемся в путь. Сегодня ночью, как только вы соберетесь, — невозмутимо ответил Стен и спустился в погреб. Взоры всех троллей были направлены на влахака. На их лицах была радость — то ли просто от вида влахака, то ли еще и от новости о скором отправлении.

— Чем скорее, тем лучше. Но что с вашей войной? Она уже закончилась?

— Война проходит на востоке. Туда мы не пойдем.

— Да? А что с тобой? — с любопытством спросил Пард.

— Я иду с вами. Я дал вам слово, и я сдержу его. Мы найдем решение вашей проблемы. А прорицательница Ионны сейчас слишком больна, так что мы будем искать Вангелиу.

— Но ты не хочешь…

— Нет. Как тут у вас все было? — резко прервал Стен тролля.

Пард оскалился.

— Скучно. Так много троллей на таком маленьком пространстве, да еще и без дела.

— Теперь у вас снова есть цель, — пробормотал Стен и по стенке опустился на пол.

Пард пожал плечами и прорычал:

— Всем собраться! Когда это чертово солнце зайдет, мы отправляемся в дорогу!

Пока тролли собирали свои пожитки, к Стену подсел Керр.

— Ты говорил, что придешь, но мы не думали, что ты пойдешь с нами.

— Иногда можно ошибаться.

— Твоя война уже выиграна?

— Это не моя война. И она еще даже не началась, — возмутился Стен, но быстро успокоился. — Я не нужен там. Воинов и так достаточно. Зато я могу помочь вам.

— Я не понимаю этого. Ведь сначала ты говорил, что война очень важна и ты будешь нужен.

— Ситуация меняется, Керр. Так бывает. Так ты хочешь, чтобы я помог вам, или нет?

Стен довольно хмыкнул и закрыл глаза. Уже скоро они отправятся в путь и займутся решением проблем троллей. Все, что происходило, долетало до влахака будто издалека. Он устал, поэтому о будущем ему совсем не хотелось думать. В данный момент ему хотелось просто сесть в этом погребе и отдохнуть. Но этого ему, конечно, не суждено было.

— Врок считал, что ты не вернешься, — сообщил Пард и громко рассмеялся.

— Я сказал лишь, что борьба… — начал было другой тролль, но не смог закончить, так как Пард хлопнул его по плечу и воскликнул:

— Понятно! Но вот Стен, который держит слово. Точно, как тогда! Совсем не плохо, как для человека.

Не изменившись в лице, Стен скучающим взглядом посмотрел на большого тролля и закрыл глаза. А потом он услышал, как рядом Керр сильно втянул воздух, и ощутил острый душок тролля, в котором смешались запахи крови и сырого мяса. После нескольких таких выдохов влахак снова открыл глаза. Керр пытливо смотрел на него, будто хотел прочитать мысли Стена.

— Что такое?

— Ты изменился. Ты стал другим, не таким, как несколько ночей назад, — медленно сказал Керр.

— Оставь меня в покое, а? — решительно попросил Стен, которому не понравился тон, да и сами слова тролля.

«Что этот проклятый тролль хочет от меня?»

Пард же, наоборот, больше не трогал Стена, а стал готовиться к отправлению. Тролли были рады выбраться наконец из погреба и собрались в путь. Она смеялись, шутили и, казалось, почти забыли о своих трудностях. Когда солнце в конце концов село, Пард отослал еще двух троллей забить животных, чтобы взять их с собой в дорогу. Потом Пард толкнул Стена ногой. Влахак устало поднялся и посмотрел в круг.

— Пора.

Пока тролли выбирались, Стен в последний раз осмотрел погреб. То, что тролли жили здесь много дней, было трудно скрыть. Везде по углам лежали кости и шкуры коров, овец и коз. На стенах были видны следы когтей троллей, и весь пол вытоптан. «В общем, все могло выглядеть и хуже», — подумал Стен и последовал за троллями в ночь. Здесь, на западе страны до сих пор так и не выпало дождя, хотя душный воздух прямо-таки просил об охлаждении.

— Куда? — спросил Пард.

— Лучше нам как можно скорее перебраться через речку и по южному берегу идти дальше на восток. Потом мы повернем на юг, чтобы попасть к Вангелиу.

— Ну что, встаем! — приказал Пард и пошел. — А как мы переправимся через речку?

— На лодках.

— На лодках? — несчастным тоном переспросил Керр. — Опять?

— Ты можешь плыть сам, — язвительно крикнул Врок сзади, хотя юный тролль даже не посмотрел на него.

— На этот раз нам придется нанять паром. И, скорее всего, придется сделать несколько ходок, так как все сразу не поместятся.

— И ни слова о моем заде! — угрожающе крикнул Пард, на что несколько троллей весело рассмеялись.

Они вместе пошли через лес в сторону реки. Однако, прежде чем они дошли до паромной переправы, Керр внимательно поднял голову и принюхался.

— Человек!

Однако предупреждение было излишним, так как еще до того, как влахак попал в поле зрения, он крикнул:

— Стен сал Дабран?

— Да, — ответил юный воин.

Когда тот вышел из тени, Стен узнал Раява, одного из тех воинов, которые в большой битве вместе с Флорес держали линию против масридов и карликов, пока не погас огонь священников солнца.

— У меня для вас послание, — начал ветеран, и Стен внутренне содрогнулся, так как предполагал, что это будут слова от Ионны или Флорес.

Однако вместо этого Раяв сообщил следующее:

— Сегодня в город прибыл посланник. Он принес весть с запада и сразу же поскакал в лагерь к Ионне, а меня попросил передать вам это послание.

А от кого оно?

— К сожалению, он не назвал мне своего имени, но сказал, что он тот, кто боролся в битве на вашей стороне.

— И о чем послание?

— Было нападение на деревню. Нападение троллей, — сообщил воин и бросил неуверенный взгляд на Парда, который неподвижно стоял рядом. — И посланник говорил о том, что тролли — это исчадие тьмы и что они заключили союз с духами.

— Что ты такое говоришь? — невольно вырвалось у Стена, однако в ответ Раяв лишь пожал плечами.

— Я больше ничего не знаю об этом, но я подумал, что это заинтересует вас, бояр. Ведь вы все-таки…

— Нахожусь в обществе троллей, я знаю. — Стен поспешил закончить за него предложение. — И к тому же я больше не бояр.

— Простите, господин, — ответил ветеран с поклоном, но Стен только отмахнулся.

— Ты не мог этого знать. Я благодарю тебя за передачу послания. Вполне возможно, что эти знания помогут нам.

Раяв серьезно посмотрел на него:

— Правдивы ли слухи, господин? Что мы выступаем в поход? Что нам снова придется бороться против карликов и масридов?

Стен помолчал мгновение, а потом кивнул.

— Да. Хотя участие маленького народца — на этот раз лишь слух. Но с востока на нас надвигается реальная угроза. Снова будет битва, и много людей погибнет, — сказал юный воин. — Счастливого тебе пути, Раяв.

Стен развернулся, и они продолжили путь.

Пройдя довольно большое расстояние, Пард спросил Стена:

— Что это означает?

— Я не знаю, — признался Стен. — Но, возможно, это знание будет интересно для Вангелиу. Давай подождем, что он на это скажет.

Наконец они добрались до паромной переправы, которая представляла собой группу маленьких домиков, где навари ночевали. Часть паромов подходили прямо к Теремии, но, так как там больше не было собственной гавани, гораздо проще казалось сойти на землю за границей города и остаток пути пройти широкой дорогой. «Да и так будет лучше, чем со всей этой сворой пробираться через город», — подумал Стен, чувствуя себя немного как вор, крадущийся в ночи.

Ему пришлось применить свою силу убеждения, чтобы найти навара, который согласился перевезти их. В конце концов суеверных паромщиков смогло убедить имя Стена. Да и тогда Стен получил лишь два парома, на каждом из которых могло поместиться всего несколько троллей. Чтобы тролли слушались навари и не создавали трудностей, Стен и Пард с каждой партией ехали через реку и возвращались назад.

Сейчас Стен радовался, что погода остается хорошей, так как дождь или гроза сделали бы ночную переправу опасной либо вообще невозможной. Когда паромы в последний раз отчалили от северного берега, Стен сел рядом с Керром, который застывшим взглядом смотрел вперед.

— Почему они это сделали? — спросил юный тролль.

По напряжению в его голосе Стен понял, что тот еще не привык к речным переправам. «Или же у него просто морская болезнь. Интересно, бывает ли у троллей морская болезнь? Висиния тоже не переносит плаваний». Внезапно влахак осознал, что его жена больше никогда не будет плыть на лодке. Его сердце пропустило один удар, и глубокая боль пронзила тело. В его воспоминаниях возникли все те мелочи, которые он уже никогда не будет переживать. Как Висиния надевала перчатки. Как она приподнимала одну бровь, когда сомневалась в чем-то. Как ее волосы спадали волнами на плечи. Как она улыбалась.

— Ты не знаешь этого? — спросил Керр, вырвав его из мыслей.

— Что? — рассеянно переспросил воин, и воспоминания померкли, хоть боль и осталась.

«Я тебя никогда не забуду, моя любимая».

— Лодочники. Двое из них плюнули в воду, а третий вылил что-то из кружки.

— Это они приносили жертву духу реки. Немного пищи от каждой трапезы и первую кружку от каждой бутылки вина. Священники солнца долгое время запрещали это, поэтому некоторые только плюют в воду в знак уважения.

— О, так плюя в воду, они чтут духов?

— Точно, — сказал влахак и облокотился о стенку, в то время как Керр рядом с ним громко собрал слюну и плюнул в воду.

В голове у Стена мелькали мучительные образы. И хотя воспоминания бередили ему душу, все же они были его самым ценным сокровищем. Вода с шумом проносилась мимо, тролли шептались друг с другом, а над ними сквозь облака тускло мерцали звезды. В это же время Висиния бродила по темным дорожкам по другую сторону этого мира. «Подожди меня, — подумал Стен. — Я скоро последую за тобой».


Рано утром тролли устроили небольшой привал в лесу немного южнее Маги. Пока Пард и другие ели, отпуская грубые шутки, Стен держался несколько в стороне. Все его тело просило сна, но измученный дух не давал ему покоя, пойманный неясными образами и непонятными мыслями. Он гнал его в страну между явью и сном, из которой каждый раз его возвращал громкий смех троллей. Наконец он полностью погрузился в мир снов и проснулся только оттого, что Пард грубо толкнул его.

— Вставай, Стен, мы хотим идти дальше.

Сон не принес ему отдыха, хотя члены его тела теперь были не такими тяжелыми. После простого завтрака они отправились в путь, идя по лесистому берегу Маги вниз по течению. Внутри Стена боролись сомнения, сможет ли он найти дорогу к хижине Вангелиу, как тут Пард неожиданно радостно воскликнул:

— Здесь мы были в последний раз!

И действительно, эта небольшая бухточка в береговом откосе Стену тоже показалась знакомой. «Когда мы здесь в прошлый раз сходили на берег, я нес мертвое тело Натиоле. Смерть и печаль — мои постоянные спутники. Эта земля скоро всех нас, сожрет!»

Не выражая вслух своих мрачных мыслей, Стен повел троллей дорогой, которой они тогда шли к Вангелиу. Он почти не обращал внимания на окружение, да и сами тролли, казалось, были больше заняты разговорами друг с другом, чем дорогой, по которой шли. «Они существа действий. Безделье съедает их так же, как оно всегда мучило и меня», — понял молодой воин.

Наконец между деревьями появился просвет, к которому влахак сразу же повернул. Хижина старого прорицателя стояла, спрятанная глубоко в лесу, на небольшой поляне. А лес тот с давних пор принадлежал Влахкису. Люди очень редко забредали туда, так как даже ближайшие поселения находились очень далеко от этого места. Так Вангелиу и смог выжить, скрытый от глаз Альбус Сунаса и его ищеек, защищенный дикой природой, с которой он жил в полной гармонии.

— По всей видимости, он дома, — определил Стен. — Иначе мы бы не увидели света.

Еще в прошлый раз Вангелиу казался глубоким стариком, и его жизнь отшельника точно не была легкой. Так что юный влахак опасался того, что им уже не суждено встретиться со стариком.

Без страха они пошли в направлении хижины, как вдруг Пард оскалился и зарычал.

— Что такое? — удивленно спросил Стен.

— Что-то не так. Запахи. Они другие.

— Какие другие?

— Я не знаю, — яростно прошипел большой тролль. — Давай пойдем вперед. Только осторожно!

Оставив других троллей ждать сзади, Стен и Пард медленно прокрались к хижине. В темноте воины не заметили ничего необычного. В хижине все было спокойно, свет горел вполне мирно. Но прежде чем Стен успел задать троллю вопрос, чувствует ли тот опасность, дверь резко открылась. Из проема падал свет, в котором обрисовалась тень появившегося в этом проеме. Человек был одет в длинную мантию из мягкой кожи. Капюшон был накинут на голову, так что лица не было видно. Стен в замешательстве уставился на фигуру, которая точно не могла быть Вангелиу. А когда его глаза привыкли к свету, фигура откинула капюшон. Длинные волосы волнами жидкого серебра, мерцающего в лунном свете, ниспадали на голые плечи, которые были покрыты странным рисунком, словно вырезанным на коже. А глаза этого существа светились загадочным светом. Однако то, что Стен заметил в первую очередь, были длинные острые уши. «Винак, — тут же сообразил Стен. — Что же здесь делает эльф?»

Тут раздался мелодичный голос эльфа:

— Добро пожаловать. Мы ждали вас.

Взглянув на Парда, Стен понял, что тролль удивлен так же, как и он. «Мы? Сколько же тогда здесь винаков? И где Вангелиу?»

23

В темноте Анда чувствовала себя как дома, даже если эти туннели и пещеры находились очень далеко от ее настоящей родины. Удары сердца были здесь слабее, но все еще звучали в ушах Анды. Ее кровь пульсировала в ритме этих ударов, и дыхание троллы следовало ему. Вокруг нее были скалы и камни, с давних времен крепкие и надежные, — вечная родина ее народа. Мир здесь, внизу был прост, и это было правильно. Они следовали простым законам. Здесь Анда всегда знала; что правильно, а что нет. Здесь можно было лишь убивать или быть убитым, такая узкая граница между выживанием и гибелью. «Мы выживаем, потому что мы сильные. Мы убиваем наших врагов и защищаем свою родину».

— Уже недалеко, — прошептал один из самых новеньких ее подчиненных.

— Хорошо, — проворчала в ответ Анда. Под конец они спустились в этот туннель и перешли озеро.

Здесь под водой есть выход, через который можно снова попасть на поверхность.

Вместе со своими охотниками Анда зашла в огромную пещеру. Внезапно она ощутила всю красоту скал в темноте. Кости мира были близки ей, их величие и захватывающая дух вышина принадлежали только троллям. Люди не смели спускаться сюда, да и карлики жили гораздо ближе к поверхности. «Да и сейчас они залезли в свои норы, — с насмешкой подумала тролла. — Спрятались от нас, троллей! Стоит только встать на их пути и начать бороться на их территории, как они сразу бегут и надеются, что будут в безопасности в своих жилищах. Но мы их выгоним!»

Пол здесь был покатым, и Анда почувствовала воду перед собой. Большое озеро лежало перед ними. Она почувствовала рыб и личинок, мясом которым вполне смогут поживиться охотники. Она одними чувствами нащупала дно озера, глубина которого под спокойной поверхностью воды в некоторых местах превышала три тролля, ставших друг на друга. Тролли пошли вдоль стены, пока не нашли нору, которая находилась ниже поверхности озера, а потому была наполнена водой. Хотя нет, это была даже не нора, а туннель, который вел в неизвестность.

— Мы пойдем под водой. Они не знают, что мы придем. Проследите за тем, чтобы никто не ускользнул от нас через воду.

Позади нее раздался смех троллей, но Анда не обратила на него внимания, а лишь ступила в воду, которая по сравнению с теплым воздухом показалась холодной. Слепые рыбы бросились врассыпную от ее ног, мелкие камушки поднялись вверх. Благодаря хорошо развитым чувствам шаги ее были уверенными, и она легко добралась до входа в туннель. Глубоко вдохнув, она нырнула под воду. Она наполовину ползла, наполовину плыла в темноте. Дорога была длинная, но ее дыхание было сильнее. Когда она наконец всплыла с другой стороны туннеля, то сразу же вдохнула воздух, чтобы все учуять. От запаха троллей у нее ускорилось сердцебиение. Слева виднелся слабый огонек, мерцавший на входе. Анда медленно пошла дальше, в то время как над водой начали появляться головы других троллей.

Ей не требовалось даже отдавать приказ к нападению. Точно так же как и просить сохранять тишину. Ее тролли с нетерпением следовали за ней в темноту, неся бесшумную смерть. «Настоящие охотники».

Однако свой запах они тоже не могли скрыть. Поэтому вскоре раздался вопросительный зов, после которого прозвучал низкий крик. Анда ответила ревом и прыгнула вперед. Под ее ногами каменный пол буквально задрожал, в то время как ее охотники завыли позади в предвкушении битвы.

За проходом оказалась большая пещера, освещенная сиянием большого количества лишайников. Анда в поисках троллей завертела головой и увидела дрожащие тени троллей, которые панически убегали в туннель.

— Турк! — громко заревела она и остановилась.

Огромный тролль тоже остановился, повернулся к ней и оскалил зубы. Тем временем последние убегающие тролли достигли туннеля и исчезли. Неожиданно Турк тоже отвернулся, отчего Анду просто захлестнула волна ярости. «Какой трус!»

Она бросилась за ними и уже почти достигла входа в туннель. Далеко впереди она слышала троллей, чувствовала троллей, слышала запах их страха и ярости. Только один остановился и повернулся к ней.

Однако вместо того, чтобы бороться, он ударил по стене. В то же мгновение Анду накрыла темнота — туннель обрушился на нее. На нее начали падать тяжелые каменные блоки. Она почувствовала Турка в этом туннеле, почувствовала его триумф. Но она не могла его сейчас достать, поэтому отскочила назад, видя, как исчезает туннель, засыпаемый камнями вечных скал.

Вокруг нее озлобленно кричали охотники, так как добыча ускользнула от них, но Анда молчала.

— Вот дрянь, — прорычал Сбои.

На что тролла спокойно ответила:

— Он ушел от нас. Он сбежал, потому что он нас боится. Его мир все уменьшается, а мы отвоевываем себе свой.

«Настоящие тролли не бегут, они борются!»

24

Темнота была всепоглощающей. От нее никуда нельзя было деться. Казалось, темнота заменила даже воздух. Время утратило свой смысл. Словно в полусне, влахака парила в бесконечной черноте. Здесь не существовало ни верха, ни низа. В ее голове кричал голос, далекий и тихий, однако в его словах не было смысла. На тело действовало болезненное давление, но эти боли тоже казались ненастоящими, как будто они мучили совсем другое тело. Дыхание было поверхностным. И тут возникла мысль. «Я умерла, и это следующий мир; я иду по темным дорожкам». Другой голос кричал громче, пытаясь привлечь к себе внимание, но мысль была слишком чарующей. Висиния прочувствовала ее и полностью отдалась ее власти.

Неожиданно она ощутила движение. Услышала шорох. Что-то коснулось ее кожи, твердое и холодное. Неожиданно в мир вернулся свет, темнота исчезла, а с ней и невыносимое давление. А когда Висиния попыталась вдохнуть воздух, в нос и в рот полезла пыль. Сухой кашель сотрясал ее тело. Она с трудом вдыхала, пока воздух не наполнил ее легкие. Она жадно втягивала еще больше воздуха, не обращая внимания на привкус земли на языке, слой мокрой грязи на коже, она просто дышала, наслаждаясь ощущением наполненных легких, биением сердца, даже болью в мышцах.

— Проклятье, она еще жива!

Сначала эти слова лишь запутали Висинию. Она с трудом открыла глаза, однако яркий свет болезненно вонзился в череп. Прозвучал звериный крик, и прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что это был ее собственный голос.

— Вытаскивай ее.

Ее грубо схватили за руки и с силой потащили. Земля неохотно отдавала свою жертву. От грубых движений по суставам влахаки прошли волны боли. Наконец последовал еще один рывок, и Висинию освободили. Ее небрежно оттащили на несколько шагов и положили на твердый холодный камень. Не способная пошевелить и пальцем, она осталась лежать, тяжело дыша. Постепенно к ней вернулась способность видеть, пусть пока что перед ее глазами плясали лишь разноцветные пятна и темные тени. Затем перед ней возник нечеткий контур лица. И как сильно она ни моргала, оно все равно осталось расплывчатым. Тогда она, сдавшись, устало закрыла глаза. «Где я?»

— Бери ее за руки, мы понесем ее.

— Но она сейчас подохнет. Посмотри на эту кровь! «Кровь? Это же всего лишь земля».

— Давай, без разговоров!

Послышалось тихое чертыханье, и Висиния почувствовала, как ее подняли. Все косточки болели, а голова больно ударилась о твердый край. Разноцветные пятна грозилась поглотить темнота, которая постепенно начала застилать взор начиная с краев. Качающееся движение было неприятным. Висиния почувствовала, как ее желудок сжался. Однако потом мучения закончились, и ее снова положили на каменный пол. Вокруг нее было темно, и влахака снова охотно погрузилась в темноту.


Когда она опять очнулась, мысли ее были уже более четкими. В затылке пульсировала боль и словно стрелами пронизывала все ее тело. На языке чувствовался горький, как желчь, металлический привкус крови. Окружение было мрачное, и в помещение падал только один яркий луч света, освещая большие каменные плиты пола, на котором она лежала.

Молодая женщина осторожно подвинулась, но ее тело запротестовало против этого движения, боли усилились. Медленно, мучительно медленно она вытащила руку из-под спины, после чего лежала, тяжело дыша, в то время как в ее руку с легкими покалываниями возвращалась жизнь.

— Она очнулась, — констатировал чей-то голос без особого энтузиазма.

Кто-то сел на корточки перед Висинией. Яркий свет за его головой образовывал ореол.

— Это влахака, — сказал он и сплюнул. — Вот блин. Вся работа насмарку.

Висиния с большим трудом попыталась заговорить, но ее сухое горло выдавало лишь хрип.

— Подожди. Марчег сказал, что мы должны приносить ему всех женщин.

— И даже пожирателей глины?

Ответа второго она не услышала, но ее схватили за плечи, приподняли и прислонили к камню. Спиной она почувствовала неровную поверхность. «Внутренний двор, — оцепенело подумала она. — Я в Турдуе».

— А она симпатичная.

Чья-то рука вытерла грязь с лица Висинии. Она хотела защититься от движения, но ей даже не удалось отвернуть голову.

— Его величество сказали, чтобы мы искали рыжеволосую. Это она?

— У нее рыжие волосы.

Тут Висиния с ужасом осознала, что это были люди Ласцлара. К ней медленно начали возвращаться воспоминания. Путаница образов и впечатлений; битва, смерть марчега, бегство. «Меня засыпало в туннеле. Я была заживо погребена. И именно эти люди спасли меня».

— Будет лучше прямо сейчас заколоть ее, и все. И не будет никаких неприятностей.

При попытке заговорить у Висинии снова вырвался только кашель. Язык прилипал к небу. И как раз в тот момент, когда она попыталась заговорить еще раз, раздался голос женщины:

— Она принадлежит мне.

Сощурившись, Висиния посмотрела на свет и увидела маленькую фигуру, по обе стороны которой стояли две большие тени. «Этот голос», — подумала она, но все же не смогла вспомнить, откуда она его знала.

— Нет, это влахака, — возразил ей сидящий на корточках.

— Тем не менее она входит в мою делегацию. Мы забираем ее с собой. Благодарю вас за вашу работу, — решительным тоном заявила женщина.

— Так не пойдет. Да и, кроме того, — подозрительно продолжил тот, — она была в туннеле. А что твоя делегация делала в замке?

— Хороший вопрос, — ответила незнакомка.

Потом она сказала что-то на языке, который Висиния не понимала, и ее спутники тут же прыгнули вперед. Сталь блеснула в солнечном луче, на стенах заплясали тени. Прозвучал глухой удар, вздох, а потом все стихло.

— Слишком умный, себе же на беду.

Незнакомка отдала быстрый приказ, который Висиния тоже не поняла. Ее подняли, но на этот раз гораздо осторожнее. Когда ее выносили из туннеля, она заметила лишь темные волосы незнакомки.

— Притворитесь мертвой, госпожа Висиния, — попросила ее женщина, и влахака послушалась.

Затем последовали другие слова, которые хоть и были незнакомы Висинии, но звучали очень мелодично. Один из воинов осторожно перекинул ее через плечо. Щекой она коснулась прохладного металла и услышала приятный запах земли. Она видела только, как под ней летит земля, когда ее быстро уносили. Сначала булыжники мостовых сменились землей, земля травой, и наконец появились листья. Не успела она опомниться, как ее уже положили на спину на мягкую лесную землю. Кто-то сбрызнул ее лицо прохладной водой, и она с жадностью напилась воды из чаши, которую ей поднесли.

Рядом с ней села маленькая темноволосая женщина, улыбаясь ей. Прошло немного времени, прежде чем Висиния узнала ее.

— Скилои Касцон!

Грациозным жестом сцарка склонила голову и сказала:

— Я польщена тем, что вы узнали меня.

— Как я могу вас забыть? Вы же правая рука Цорпада…

— Я была правой рукой Цорпада, — поправила ее Скилои. — Цорпад мертв. Помните?

Висиния в замешательстве нахмурила лоб. Сильная головная боль все еще мешала ей думать. Она смутно помнила о своем пребывании при дворе Цорпада в качестве заложницы. У сцарки Скилои везде были свои глаза и уши, и она верно служила своему господину, марчегу Цорпаду.

— После битвы мы подумали, что вы мертвы, — слабым голосом заявила Висиния.

— Неправильно вы думали.

Тут к Скилои подошел воин. Крупный мужчина в золотых доспехах, которые ослепительно блестели на ярком солнечном свету. «Дириец. Но почему?»

— Я вижу, вы совсем сбиты с толку. Но все очень просто. Когда мой бывший господин отправился на битву, мне сделали гораздо лучшее предложение.

— Кто? — прохрипела Висиния, но фактически сразу и сама догадалась: — Сарган!

— Правильно. Теперь я служу Золотой империи. Или, точнее говоря, я служу Саргану Вульпону, в свою очередь скромному слуге императора!

— А что вы тут делаете?

— Переговоры. Было решено, что я, благодаря своим полным знаниям об этой стране, лучше всего подхожу для этого непростого задания.

— Переговоры? Но с кем?

— Естественно, с марчегом Ласцларом Сциласом. И с марчегом Гиулой Бекезаром, однако, к сожалению, до этого не дошло.

— Но ведь Сарган прибыл ко двору Ионны. Он…

На это Скилои громко рассмеялась. Потом посмотрела на Висинию с усмешкой.

— Вы же не думаете, что Золотая империя вдруг решит не пользоваться всеми возможностями? Сарган был отослан к влахакам, а я — к масридам.

Эта новость удивила влахаку, но ее разум слишком устал, чтобы сделать выводы, которые получались из только что сказанного. Поэтому вместо этого она спросила:

— А зачем вы меня спасли?

Сцарка долго молчала. За это время у Висинии зрение прояснилось, и она смогла рассмотреть ее роскошные одеяния и тщательно уложенные волосы.

— Случайность, госпожа Висиния. Мне было интересно посмотреть туннель, через который было осуществлено бегство. Тогда я вас и увидела. В империи верят в судьбу, при помощи которой боги соединяют людей. И когда я увидела вас там, такую беспомощную…

Тут голос сцарки потихоньку затих. Немного помолчав, она осторожно продолжила:

— На это можно посмотреть как на искупление. Я всегда возвращаю свои долги. Несмотря на это, вы должны всегда помнить о том, что вас спасла посланница империи, и не более того. Не забывайте, кому вы теперь обязаны своей жизнью.

Висиния промолчала. Она устала, слишком устала, чтобы думать над всем этим. Сарган, Скилои, империя, марчег Сцилас, Флорес. Тут она резко встала.

— А что с беженцами? Им удалось уйти?

На губах Скилои вновь промелькнула улыбка.

— Марчег был просто вне себя от гнева. Вероятно, они перебрались через Илт и пошли вдоль Маги, в то время как Сцилас послал свои отряды за ними на север. Теперь же он больше не решается преследовать их, так как не знает, где могут стоять оставшиеся войска Бекезара.

Висиния, облегченно вздохнув, откинулась назад.

— Юный марчег оказался хитрым лисом. Но я сомневаюсь, что он долго пробудет марчегом. Кажется, Сцилас страстно жаждет устранить любое другое притязание на трон. И он хорошо подготовился.

От звука приближающихся шагов Скилои тревожно подскочила, но это был всего лишь еще один воин, который опустился на колено возле сцарки и прошептал ей что-то на ухо.

— Надо отправляться в путь.

После этого заявления Висиния попыталась встать, но у нее ничего не получилось. В конце концов ее снова понесли. В быстром темпе они дошли до речки, где, спрятанная в камышах, стояла лодка.

— Здесь вы не в безопасности. Я не смогу спрятать вас. На западе и севере от Турдуя патрулируют воины Сциласа. В вашем теперешнем состоянии прошмыгнуть мимо них нет никаких шансов. Но и здесь оставаться — тоже полное безрассудство, — серьезно заявила Скилои.

— Мне нужно в Теремию, — слабым голосом сказала Висиния.

— Конечно. Но сначала вам будет лучше спуститься по Маги.

— Но это же в противоположном направлении! — запротестовала юная влахака.

— Да. Но я не могу отправить вас на запад, и у меня также нет никого, кому я могла бы доверить довести вас туда. Однако вам нужно уходить отсюда как можно скорее. И для этого остается лишь Маги.

По приказу Скилои дирийские воины положили Висинию в лодку.

— Вам лучше проплыть немного на лодке. Затем сойдите на южный берег. Мои подчиненные положили вам в лодку еду, одежду и некоторые другие полезные вещи. Будет лучше, если вам удастся украсть где-то лошадь, или же вам придется пешком пойти на запад. Вы сможете?

Собрав волю в кулак, Висиния выпрямилась и облокотилась на низкий борт лодки.

— Да. А разумно ли вообще плыть у южного берега? Сколько там сейчас у Сциласа отрядов?

— Только несколько групп лазутчиков. Как дела обстоят на границе, я не знаю.

— Я смогу. Спасибо, госпожа Скилои.

С низким поклоном сцарка попрощалась с Висинией и отдала своим воинам приказ на чужом языке. Два солдата вытолкнули лодку из камыша, и вскоре она была подхвачена течением. Пока оба воина плыли к берегу, Висиния подняла руку в прощальном жесте. Затем группа постепенно уменьшилась и исчезла из поля зрения. И тут перед глазами вновь заплясали тени. Голубое небо стало темнеть. Потом оно и вовсе почернело, и путаница мыслей замерла. И только тихое журчание вечной Маги сопровождало влахаку в ее плавании.

25

И хотя ни сам лагерь, ни подготовка к военному походу на восток не были правильным местом и временем, все эти пустяки не могли удержать Флорес от того, чтобы подобающе оплакать Висинию. Масридские солдаты были обычными воинами, поэтому молодой девушке, только что повышенной до боярыни, было нетрудно раздобыть кружку крепкого темного шнапса, немного пахнущего травой и сильно отдающего свеклой. Медленно, но решительно Флорес опустошила кружку. Пока алкоголь, обжигая, наполнял тело благодатным теплом, Флорес думала о делах Висинии, о ее жизни, ее победах и поражениях, ее счастье и потерях. «Проклятье, но почему Висиния? И что теперь станет с моим братом? Я была горда тем, что являюсь частью такой семьи. А теперь — что останется от нашей линии? Я одна. Святые духи, я слишком жалкий остаток нашего гордого дома, чтобы продолжать его!»

Потом ее замутненный разум вернулся к тем, кто оставил ее. Стен, храбрый, иногда даже слишком, всегда заботился о благополучии близких. Ей казалось, что ее брат всегда был уверен в своем месте в этом мире и никогда не сомневался в борьбе влахаков. В отличие от Флорес, у которой война и смерть надолго отобрали волю, он боролся за возвышенную цель, а не за мешок с деньгами. Висиния тоже выросла на войне. Она тоже была храброй, всегда исполняла свой долг и во всем и всегда была опорой сестре. «Кроме того, что касалось Стена, — с улыбкой вспомнила Флорес. — Когда Ионна потребовала от нее выйти замуж за другого, она не подчинилась сестре». В своем роде Висиния была такой же решительной, как и Стен. Они оба никогда не ощущали тех противоречий, которые раздирали Флорес. Они помнили обо всех умерших, чтобы помочь живым. Они рисковали собственной жизнью, так как ставили свои цели выше.

Мысль о том, что она больше никогда не увидит Стена и Висинию, показалась вдруг Флорес такой нереальной, как будто они в любую секунду должны были зайти к ней в палатку и шутя потребовать и себе по кружке шнапса. Потом влахака снова осознала, что стала боярыней, и ирония всей этой ситуации вызвала у нее лишь горький смех. Она столько лет руками и ногами сопротивлялась участию в мятежном восстании! Потом, в конечном счете, ей пришлось принять это как неизбежность, как бы сильно она ни старалась. А теперь она единственная, кто остался из ее круга. Натиоле, ее друг еще с юношеских лет и первый учитель владения оружием, который всегда был рядом со Стеном, — мертв; убит во время отчаянного бегства из Теремии. Висиния, сестра воеводы, подруга, сестра по сердцу и компаньонка во стольких приключениях в Дезе, — мертва. Стен, ее брат, человек, ближе которого у Флорес никого не было и которого она часто гораздо лучше понимала, чем саму себя, — исчез и, скорее всего, ищет темные дорожки, чтобы последовать за Висинией. «Ты, подлец, оставил меня здесь одну и выбрал самый легкий путь! Ты всегда боролся, преодолевая все препятствия, даже когда они казались совсем непреодолимыми, и все это для того, чтобы сейчас, когда цель так близка, сдаться и отдать свою жизнь в глупой борьбе троллей…»

Флорес сделала еще один большой глоток, от огня которого у нее перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. Прощание проходило не так, как она запланировала, из-за того, что рядом не было друзей и родственников, которые рассказали бы свои истории об умершей и поделились своими воспоминаниями. А так Флорес осталась наедине со своей печалью и потерями. И со своим гневом. Только брат мог довести ее до такого состояния своим упрямством и бескомпромиссностью, с которыми он всегда придерживался того пути, который считал правильным. «Я должна была остановить тебя. Когда я увидела, как сильно ты страдаешь, я не должна была отпускать тебя. Вместо этого я заняла твое место. Твои сапоги мне не подходят, братец, и смерть для тебя уже ничего не значит. Проклятье, какая же я дура!»

Однако сейчас Флорес уже ничего не могла изменить. Единственное, что она могла, — так это пойти по тому пути, который перед ней открылся. Совет Стена покинуть страну все еще звучал в ушах Флорес, но сейчас эта мысль казалась влахаке абсурдной. Она тоже боролась, она тоже несла ответственность. Ей казалось неправильным покинуть однажды избранный путь. Это было бы предательством, и по отношению к Стену тоже.

Снаружи солнце уже садилось за горы, и мир постепенно погружался в серые сумерки. Большие облака затянули почти весь небосвод, но дождя все не было, хотя земля высохла и хотела воды. Было слышно, как на склонах Соркат бушует гроза, однако, кроме небольшого похолодания, до земли уже ничего не доходило.

Небольшие чаши с огнем дарили теплый свет, освещая скромное имущество боярыни. Простая кровать, несколько меховых шкур на полу. Большой сундук и два табурета грубой работы. И только кожаные доспехи с металлическими бляшками и накидкой с гербом Дабрана, изготовленные для нее по повелению Ионны, соответствовали ее новому положению. Рядом с вешалкой для доспехов, которая представляла собой всего лишь деревянный крест, на несущих шестах палатки висело оружие Флорес. Старому и потертому поясу для оружия было уже много лет, но он хорошо выполнял свое назначение и был верным спутником Флорес не в одной опасной битве.

Флорес неуверенно поднялась и указала кружкой в сторону оружия.

— Чтоб вы и дальше служили мне верой и правдой, — с усмешкой сказала она.

Потом сделала большой глоток и тихо добавила:

— Мне это скоро понадобится.

Вновь поднеся кружку к губам, она с досадой обнаружила, что та уже пуст. И как раз в тот момент, когда она уже хотела отправиться за добавкой, у входа в ее палатку кто-то прокричал:

— Госпожа Флорес? Вы здесь?

— А где мне еще быть? — громко ответила она и заметила, как нечетко прозвучали ее слова.

— Можно мне войти?

— О духи, почему вдруг нет? Да, заходите!

Тут полотнище входа откинулось в сторону, и в палатку, согнувшись, вошел Тамар. Увидев Флорес, он сначала наморщил лоб, затем заметил кружку в ее руке и неодобрительно скривил рот. В ответ на это Флорес резко спросила:

— Что такое?

— Скоро состоится военный совет, и я подумал, что вы, наверное, захотите присутствовать на нем. Ведь вы все-таки боярыня Дабрана.

— Ах, — фыркнула в ответ Флорес и манула рукой. — Все эти военные советы — лишь нескончаемая болтовня!

— Да, возможно, это и лучше, если вы не придете на совет, — заявил Тамар с непонятным жестом в сторону Флорес. — Если к тому же учесть ваше состояние, — многозначительно добавил он.

— Что это значит? Вы хотите запретить мне присутствовать на совете? — возмущенно спросила влахака.

Осторожный внутренний голос подсказывал ей, что ее речь звучит не очень четко и что, возможно, Тамар прав, однако возмущение и алкоголь заглушили этот тихий голосок разума.

— Нет, конечно, нет, но… — успокаивающе сказал масрид, однако Флорес перебила его:

— Прекрасно! Этого только не хватало!

Она видела, что Тамар рассердился, но не захотела обращать на это внимание. Накопившийся у нее гнев вдруг выплеснулся, и, прежде чем она подумала об этом, уже накинулась на него:

— И даже если бы вы этого хотели, я бы не позволила, чтобы какой-то высокомерный масрид запрещал мне что-либо!

Тамар нахмурился. Рот превратился в тонкую линию, так сильно он сжал губы. В какой-то момент Флорес подумала, что он без лишних разговоров накинется сейчас на нее, но он лишь поднял палец и сказал:

— Вы забываетесь, боярыня. Кто вы и каково ваше положение? Я извиняю вас, вероятно, алкоголь заглушил ваш разум!

— Мой разум так же ясен, как всегда, — сердито возразила Флорес, хотя уже точно знала, что это не так. — Вы показываете мне надменного масрида, который ведет себя так, как будто я его подчиненная!

— Меня интересовало лишь ваше самочувствие и то, как вы будете выглядеть на совете, Флорес. Возможно, вы поймете это, когда ваша влахакская голова немного остынет! Или развеется туман шнапса!

Флорес чуть не задохнулась от ярости. «Да как он смеет? Этот ублюдок!»

— Это мое личное дело, — закричала влахака. — Я могу сама следить за собой, и мне не нужен опекун, а уж тем более масридская собака в этой роли, которая будет говорить мне, что правильно, а что нет!

На лице Тамара заходили желваки. Но затем он подчеркнуто вежливо кивнул.

— Как хотите, госпожа Флорес. Я не знаю, почему вы выбрали именно этот момент, чтобы поставить себя в такое недостойное положение, но вы правы, это ваше решение.

С этими словами масрид развернулся и вышел из палатки.

«Я скорблю, ты, проклятый дурак!» — хотела крикнуть ему вслед Флорес. Но масрид уже ушел, так что ей не оставалось ничего другого, как начать собираться на совет. Она схватилась было за пояс для оружия, но сделала это так неловко, что сильно поранила палец о гвоздь, торчащий из стойки палатки. От боли и злости на саму себя Флорес громко чертыхнулась. «Может, я и в самом деле выпила пару лишних глотков. Но это совсем не дает этому надменному петуху права судить обо мне, черт побери!»

После этого влахака аккуратно набросила накидку с гербом и подпоясала ее поясом для оружия. Сделав два неуверенных шага, она оказалась у своей кровати, возле которой стояла кружка с водой. Она без церемоний плеснула себе в лицо этой водой. После этого ей пришлось побороться с легким головокружением. С подчеркнуто спокойным выражением лица она вышла из своей палатки и направилась в сторону роскошного шатра Ионны, который располагался посредине лагеря.


И хотя сообщения лазутчиков были интересны, Флорес с большим трудом удавалось сконцентрироваться на них. Рядом с Ионной сидел Тамар. В соответствии с протоколом юный марчег располагался на одном уровне с воеводой, для чего для них двоих был сооружен небольшой помост, на котором и стояли два стула искусной резной работы. И хотя по лицу Тамара нельзя было понять, что происходит у него внутри, Флорес почувствовала, как он насмехается над ней. Она уже даже пожалела о своем решении прийти на военный совет. Потому что, несмотря на все ее старания скрыть свое состояние, оно было все равно очень заметно. Ее речь была быстрой и невнятной, движения — неуклюжими, а все остальные реакции — замедленными.

Вероятно, другие присутствующие на совете тоже заметили, что влахака слишком много выпила. Тем не менее после своей речи она села прямо, с гордо поднятой головой. «Да, наверняка заметили, — подумала она. — Я не буду извиняться за то, что скорблю. Более того, это я должна спросить о том, почему другие не прощаются с Висинией».

Она усиленно старалась сконцентрироваться на вопросах, которые Тамар задавал своим солдатам. Это были его лазутчики, принесшие новые сведения с востока.

— Это точно? — как раз в этот момент спрашивал масрид.

— Да, вецет. Марчег Ласцлар Сцилас покинул Турдуй и идет на запад. Он использует тропы возле речки, по которым и ведет свои отряды.

— Как велика его армия?

— В Турдуе осталось немного воинов. Основная часть движется сюда. Несколько тысяч пехоты, к ним четыре сотни конницы и тяжелой техники. Обоз очень длинный.

Пока все присутствующие обдумывали услышанное, на несколько мгновений воцарилась тишина. Неожиданно поднялась Ионна.

— Мы должны выступить навстречу Сциласу. Между Иамесом и Илтом мы встретимся и там разобьем его. Вы со мной согласны, марчег?

Тамар с мрачным выражением лица молча кивнул. Остальные предводители и дворяне также согласно закивали. Начали обсуждать распоряжения, которые должны быть отданы по случаю выступления, и дальнейшие действия, и Флорес тихо вышла из шатра. Большая часть солдат из Дабрана была командирована на границу южнее Маги, чтобы там под предводительством Неагаса защищать их от всех нападений, так что на месте осталось совсем немного воинов, которым нужно было отдать приказы.

Так как ее лагерь был разбит немного в стороне, Флорес пришлось пройти мимо виселиц, которые скрипели от малейшего дуновения ветра. На крепких веревках висели четыре безжизненных тела. Хотя Флорес пришлось повидать много убитых, она все равно отвернулась. Вид медленно разлагающихся трупов с распухшими лицами каждый раз вызывал у нее тошноту. И сколько себя ни убеждай, что эти четверо заслужили такую участь, все же невозможно забыть, что все это было сделано для наглядного предостережения. Естественно, Ионна и Тамар именно с этой целью вынесли масридам и влахакам смертный приговор через повешение. Спор этих воинов закончился кровавой дракой, в которую было вовлечено еще больше воинов с обеих сторон. Поэтому, чтобы предотвратить дальнейшие драки и споры между невольными союзниками, предводители вынесли именно такие приговоры, и почти посредине лагеря на небольшом холме были сооружены виселицы. Это должно было послужить предостережением для всех других, кто еще захочет сводить счеты между масридами и влахаками. Вид этих болтающихся на ветру трупов действительно остудил пыл многих, хотя старая ненависть между воинами двух народов все еще потихоньку тлела, поэтому все время обсуждались вопросы о мелких нарушениях порядка. «Как в Теремии после вступления войск Ионны, — удрученно подумала Флорес. — Гнев сидит еще слишком глубоко в наших сердцах».

Влахака ускорила шаг, чтобы как можно быстрее миновать холм с виселицами.

Вскоре на пути к своей палатке она услышала звук быстро приближающихся шагов. Это был Тамар. Он догнал ее и теперь молча шел рядом. Флорес вопросительно посмотрела на него:

— Ну?

— Мы будем выступать двумя группами — влахаки и масриды отдельно. По дороге ко мне присоединятся отряды под командованием Одена. Тогда мы будем равны войску Сциласа, а может, даже и превзойдем его.

— Прекрасно.

— К тому же мы боремся за свою родину. Пусть даже она у нас и разная. До сих пор Львица из Дезы была непобедима, а я намереваюсь искупить позор Турдуя.

Казалось, уже так много времени прошло с тех пор; как Ионна правила лишь в маленьком нагорье Мардева и в долине Деза у нее была резиденция. «Львица из Дезы. Теперь она предводительница влахаков, претендент на трон Радуса. За это было пролито так много крови и будет пролито еще больше. Возможно, Стен прав и эта земля жаждет наших жизней». Тут перед внутренним взором Флорес предстал Влахкис, раскинувшийся в долине, окруженной высокими Соркатами, которые с давних времен отгораживали страну от остального мира. Маги делила Влахкис, словно разрезая на две части, и всю землю покрывали темные леса. И, как сильно Флорес ни старалась, она не смогла представить себе Влахкис мирным, особенно после всего того, что она сама пережила, что пережили все его жители, влахаки, масриды, сцарки, карлики и тролли.

— Почему вы так молчаливы? — неожиданно спросил Тамар.

— Но вы же пришли не для того, чтобы докладывать мне о последних решениях и сведениях, марчег.

— Нет, не для этого. Я хотел лишь попросить прощения за свои слова. Не мне судить о вашем поведении.

Флорес так и подмывало сказать масриду, что он был прав, однако она прикусила язык и кивнула. Ее гнев улетучился еще во время совещания, остался только стыд.

— У вас, впрочем, была причина. Я была… в смысле, я и сейчас действительно немного пьяна, — заявила влахака и с сожалением посмотрела на Тамара. — У нас есть обычай — прощаться с любимым человеком. Я хотела оказать Висинии эту последнюю честь. Конечно, прощаться в одиночку, с кружкой шнапса было не очень хорошей идеей…

На лице Тамара промелькнула улыбка.

— Так вы выпили все, что обычно при прощании выпивается?

— Не будьте смешным, конечно, нет, — пробурчала Флорес, но как раз в этот момент она споткнулась о колышек палатки и упала бы, если бы Тамар вовремя не подхватил ее.

Криво усмехнувшись, Флорес добавила:

— А может, и так. Во всяком случае, не хватало историй, общих воспоминаний. Без историй все не так.

— Возможно, вы позволите мне принять участие в этом прощании. Мои подданные многим обязаны Висинии, и, даже если я недолго знал ее, я все же мог бы рассказать о ней немало хорошего.

Флорес удивленно посмотрела на масрида. Она искала признаки насмешки или издевки, но он выглядел абсолютно серьезным.

— Если вы так хотите, то конечно. Я уверена, Висиния была бы рада этому.

— Спасибо. Тогда пригласите меня, когда добудете еще одну кружку. А теперь будьте здоровы, госпожа Флорес.

— И вам доброго пути, марчег Бекезар, — ответила влахака и смотрела ему вслед, пока он не исчез среди палаток.

«У него действительно в крови есть честь, пусть даже это несколько искаженная честь масрида», — подумала она, входя в свою палатку. Вздохнув, она опустилась на кровать и закрыла глаза. Мир наконец перестал вращаться вокруг нее, и она заснула.

26

Новость, что большей части троллей придется остаться в лесу, так как в хижине и сарае просто не хватает всем места, вызвала у троллей недовольство. Однако Пард быстро и решительно навел порядок. В хижину пошли только Пард, Керр и Стен, а все остальные расположились на поляне возле хижины. Вход в хижину был низким даже для людей, так что Парду пришлось влезать чуть ли не на четвереньках. Да и внутри потолок был ненамного выше, поэтому троллям пришлось опуститься на колени.

Керр с интересом огляделся вокруг. Описание прорицателя еще раньше вызвало его любопытство. Но обстановка хижины не впечатляла. В каменном камине потрескивал огонь. На стенах на крючках были развешаны одежда и инструменты из дерева и металла. Стол отодвинули к стене, чтобы освободить место для гостей, по этой же причине на него поставили два грубо вытесанных стула. С другой стороны стояла простая кровать с меховыми шкурами, на которых лежал старик, накрытый теплым покрывалом.

Прорицатель тоже не выглядел каким-то особенным. Кожа была вся в складках, белые волосы растрепаны. Глаза закрыты, дыхание прерывистое. Лицо блестело от пота.

А вот эльф, сидевший в углу за кроватью в стороне от троллей, оказался гораздо интереснее. Керр еще никогда не видел этих лесных охотников. Его одежда была сделана из мягкой кожи: простые штаны и длинная темная накидка с капюшоном. Сначала юный тролль подумал, что узоры на его коже всего лишь нарисованы, но потом понял, что это не так. «Неужели они рождаются с ними? Что же мне о них говорил Друан?»

Эльф тоже смотрел в сторону троллей. Его необычные глаза были большими, миндалевидными и неопределенного цвета: то они казались светлыми, то вдруг снова становились темнее. Волосы были светлыми, почти такими же белыми, как у старика, только они еще и мерцали в слабом свете огня. Волосы эльфа доходили до груди, где они, казалось, сплетались с узором. Темные контуры на его коже подчеркивали формы мышц, какое-то растение вилось вокруг его шеи, поднимаясь до острого уха. Каждый раз, когда эльф двигался, рисунки на его коже, казалось, танцевали, переливаясь и переходя друг в друга, и Керр был уверен, что они изменялись, когда он на них не смотрел.

Эльф заметил пристальный взгляд тролля, опустил голову и посмотрел на Керра загадочным взглядом. Хотя тролль не почувствовал страха, он был словно заколдован, охвачен чувством, которое поначалу не мог объяснить. «Мы здесь оба чужие», — наконец понял Керр и неожиданно почувствовал себя соединенным с эльфом какой-то древней непостижимой связью. Потом тот улыбнулся, обнажив два ряда белых зубов. Керр тоже осторожно показал клыки, чтобы не волновать эльфа.

— Как долго уже такое продолжается? — спросил Стен, прервав тем самым первобытную связь между эльфом и троллем.

И тут же, спохватившись, добавил:

— Меня зовут Стен. А тебя как зовут?

— Мое имя Тарлин, — мелодичным голосом ответил эльф, который умудрялся говорить так плавно, что предложение прозвучало как одно слово.

— Тарлин, — повторил за ним Керр это необычное для него буквосочетание.

— Точно, друг тролль. А на твой вопрос, человек: он болен уже много дней. С тех пор как солнце стало так беспощадно к этому миру.

Стену, казалось, было достаточно этого ответа, так как он опустился на колени рядом с кроватью и убрал с лица старика мокрые от пота пряди. Керр наклонился к Парду и прошептал:

— Я представлял себе его дом совсем по-другому. У предводительницы он был гораздо больше, на стенах висели картины.

— Я же тебе рассказывал, что нам нужно ждать снаружи, так как этот дом слишком мал для троллей.

— Да, но почему он такой маленький? И нет никаких картин, колонн, ничего.

— А почему у него должны быть картины? — удивленно спросил Пард.

— Но ведь у Ионны есть картины, а он тоже важный человек… — начал было объяснять Керр, но его прервал смех, вскоре превратившийся в сухой кашель.

Он удивленно глянул на кровать, где старик открыл глаза и теперь сотрясался от кашля. Затем он постепенно успокоился, и кашель прекратился. Немного помолчав и не поворачиваясь к троллям, старик очень тихо сказал:

— Довольно невежливо обсуждать бедность дома в присутствии самого хозяина.

— О… Я сожалею, — серьезно заявил Керр, что снова вызвало веселье у старика.

— Тролли с хорошими манерами. Что дальше? Вы будете есть людей при помощи ножа и вилки и запивать при этом хорошим вином?

Керр озадаченно посмотрел на Парда, но тот лишь пожал плечами. Прежде чем он смог ответить, вмешался эльф:

— Человек, ты должен отдохнуть. Ты слаб.

— Позволь старому человеку порадоваться шутке, Тарлин. У каждого есть право самому выбирать, какими будут его последние слова.

— Вы собираетесь умирать? — явно обеспокоенно спросил Стен.

— Рано или поздно. Такова жизнь.

— Мы надеялись, что вы сможете помочь нам.

— В прошлый раз ты не был таким официальным, юноша. Но тогда твои глаза казались светлее, а в голосе звучало больше жизни. Мы все умираем, снова и снова, — устало проговорил старик и закрыл глаза.

— Дайте ему немного времени, — попросил Тарлин и поднялся. — Выйдите на свежий воздух, а я позабочусь о нем.

Вслед за Стеном и Пардом Керр тоже согнулся, чтобы пролезть через маленькую дверь. Выбравшись наружу, он полной грудью вдохнул свежий воздух леса. Он пахнул животными и растениями. Но в первую очередь также людьми, троллями и эльфами. Множеством эльфов.

— Здесь их много, — сказал он Стену. — И несколько совсем недалеко.

— Вангелиу вроде их друг, — ответил человек и решительно перешел поляну.

Когда Керр хотел последовать за ним, Пард схватил его за плечо. Юный тролль удивленно посмотрел на своего предводителя.

— Он пошел к своему другу.

— Куда? К какому другу?

— Люди закапывают своих мертвых. Его друг лежит вон там, в земле.

— Что? Они закапывают своих мертвых? В землю? Но ведь это отвратительно, — заявил Керр и скривился. — Они просто оставляют их разлагаться?

Большой тролль на это ничего не ответил. Керр проследил за его взглядом и увидел Стена, который стоял на коленях на краю поляны с опущенной головой. Керру показалось, будто он слышит его шепот, но, возможно, это был лишь шелест листьев деревьев.

Юный тролль озадаченно наблюдал за происходящим, пока Стен вновь не поднялся и не вернулся к ним. Человек даже не взглянул на них, и Керр сказал:

— Ты стал другим.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал тот объяснения.

— Старик тоже говорил об этом. Ты стал гораздо молчаливее, чем раньше. И злее.

Тут человек безрадостно рассмеялся.

— Злее?

— Да, ты больше ничего не рассказываешь, и, если тебя о чем-то спрашивают, ты почти не отвечаешь. Ты стал другим, — упрямо повторил Керр.

— Оставь меня в покое, тролль, — вдруг взорвался Стен. Его глаза засверкали от гнева, и он сжал кулаки. Керр не хотел больше сердить человека, но покачал головой.

— Ну, вот опять, — вырвалось у него.

Тут Стен быстро подошел и мрачно уставился на него. Хотя человек был намного меньше его, он, казалось, совсем не боялся.

— Да что ты знаешь? Что ты вообще знаешь обо мне? Ничего! Так что оставь меня в покое, понятно? Я не хочу больше слушать твою болтовню! Даже собаки знают, когда они должны молчать!

Потрясенный Керр отшатнулся и в успокоительном жесте поднял руки.

— Я не хотел этого. Я же не знал…

— Точно! Ты ничего не знаешь!

С этими словами Стен резко развернулся и пошел назад, в направлении леса, в то время как Керр остался стоять на месте словно вкопанный. В поисках поддержки он посмотрел на Парда, но тот, казалось, был так же поражен, как и юный тролль. Другие тролли тоже смотрели на них, но никто ничего не сказал по поводу только что услышанного и увиденного.

— Оставь его в покое, — наконец пробормотал Пард. — Иногда людей просто невозможно понять. Поверь мне, я пытался, но не получается. Обычно они маленькие и слабые, но потом иногда неожиданно происходит что-то такое, отчего они выходят из себя. Или страдает от боли. Если Стена доводят до такого состояния, его ничто не может остановить. Тогда он почти как тролль.

— Надеюсь, он не будет долго сердиться и не оставит нас. Я не хотел прогонять его.

— Он скоро снова успокоится. Он всегда успокаивается, — равнодушно заявил Пард и пошел назад к хижине, возле которой сел на землю.

Керр остался на поляне в неуверенности. Стен исчез в темном лесу, Пард сидел позади в круге слабого света, который падал из хижины. Он нерешительно шагнул в сторону хижины, но затем снова развернулся. «Друан говорил, что знания важны, если хочешь выжить. Важна не только сила, но и хитрость».

Керр решительно отправился на поиски человека, вынюхивая его среди мрачных деревьев. Подлесок здесь был очень густой, и поэтому лунный свет очень слабо проходил через листву деревьев. Как бы осторожно Керр ни старался идти, под его ногами постоянно ломались ветки, так что его продвижение нельзя было назвать тихим. Лесные звери бежали от него и поднимали еще больший шум. «Какие же существа могут здесь охотиться? Эльфы пользуются, наверное, своей магией».

В первую очередь благодаря своему чутью тролль нашел человека, сидящего под большим старым деревом. Он оперся спиной на ствол дерева, согнул ноги и обхватил колени руками. Глаза его были закрыты.

Юный тролль застыл в нерешительности: может ли он подойти ближе или должен снова уйти? Потом он наконец решился.

— Стен?

— Исчезни, — прозвучал ответ, но в его голосе уже не было той воинственности, он звучал устало и потерянно.

— Что-то произошло, да? Поэтому тебе плохо, и поэтому ты пошел с нами, — решил тролль высказать свое предположение.

— Я не хочу говорить с тобой об этом.

Керр медленно подошел и сел рядом со Стеном. Пахло землей и листьями, животными, растениями и жизнью, но и смертью тоже. Был слышен его тяжелый, сильный запах, который глубоко под землей просто не встретишь.

— Это из-за вашей войны? Вы ее проиграли?

Стен молчал, и Керр уже подумал, что человек не ответит. Но потом тот сказал:

— Нет. Война не проиграна. Собственно, она только начинается. Но она уже потребовала жертв.

Неоконченное предложение повисло в воздухе. В нем остро чувствовалась такая печаль, что Керру стало не по себе.

— Жертв?

— Моя жена — моя спутница, как бы ты ее назвал. Наш ребенок. Они мертвы, погребены под замком Зварен, — бесстрастным тоном произнес Стен.

Керр не знал, что ответить на это. «Потери причиняют людям такую же боль, как и нам, — понял он. — Смерть Друана причиняет мне боль. Он должен быть здесь и вести нас. Каждый чувствует, что его нам не хватает. Анда тоже потеряла Цдама, и теперь она хочет убить всех людей».

— Ты можешь это вообще понять? Что это значит?

— Наверное, нет. Ведь я не человек. Но мы, тролли, тоже скорбим о своих умерших. Мне не хватает Друана, — осторожно объяснил Керр. — Я не знаю, как это у вас, у людей. Но у нас так.

— Мы хотели мира. Мы хотели жить вместе. У нас отобрали все это. Теперь она бродит по темным дорожкам, а я остался один.

На этот раз Керр промолчал. Стен неотрывно смотрел во мрак леса. Когда человек вновь заговорил, голос его звучал безжизненно и холодно:

— Я один в темноте.

— Но мы здесь, — серьезно ответил Керр.

— Вы здесь. Но Висинии нет. И Натиоле нет, — сказал Стен, к которому неожиданно вернулась жизнь.

Он выпрямился и продолжил:

— Я ясно вижу свой новый путь, Керр. Я помогу вам, несмотря ни на что. Я должен выполнить свой последний долг в этой жизни.

Сказав это, человек встал и тряхнул головой так, что его длинные волосы растрепались. Керр тоже поднялся и пошел вместе со Стеном назад к хижине. Ночной лес молча выпустил их на поляну, где Пард уже махал рукой.

— Идите сюда! Эльф говорит, что старику уже лучше!

Они быстро пересекли залитую лунным светом поляну и вновь вошли в маленький домик. Тарлин сидел в углу, но Вангелиу действительно казался более живым, чем в первый раз. Он оперся о стену, подложив под спину несколько меховых шкур, и смотрел на прибывших ясными глазами. Так как Керр был не уверен, как нужно приветствовать старика, он просто кивнул. Он уже не раз видел, как это делают люди.

— Меня очень радует, что вам уже лучше, — начал разговор Стен.

— Тебе не нужно быть таким официальным, юноша. Я не бояр и не марчег, а всего лишь простой старый человек.

— Вы заслуживаете всяческого уважения, — возразил воин и склонил голову.

Вангелиу с видимым усилием отмахнулся.

— Я жил так всю жизнь и уж точно не собираюсь теперь позволять обращаться ко мне так официально. Слова не показывают уважения, юноша, только поступки.

— Как хочешь. Мы здесь… — начал было Стен, но Вангелиу перебил его:

— Потому что вы ищете помощи.

— Точно. На троллей напали, изгнали из земли. Но, возможно, лучше они сами расскажут об этом. Пард?

Однако большой тролль пробормотал лишь что-то невразумительное и указал на Керра, который и рассказал о войне против Анды, о смерти Друана и об их бегстве. Сначала он рассказывал медленно, с запинками, но затем слова словно полились из него. Все молча слушали. Старик даже закрыл глаза, и Керр начал опасаться, что тот снова заснет.

— Анда стала очень большой и очень сильной. Сильнее всех нас. И она убивает троллей. Мы не знаем, что случилось с ней, но это против нашей природы. Так учил меня Друан.

Когда юный тролль закончил свой рассказ, Вангелиу кивнул.

— И теперь вы здесь, так как Друан отослал вас к Стену и ко мне?

— Да, — ответил Пард. — Мы бы остались и боролись, но Друан хотел, чтобы мы поднялись к вам на поверхность. Я не знаю зачем, но у него были свои причины.

— Один человек рассказал, что Анда заключила союз с духами, — добавил Керр, который вспомнил о встрече с воином из Дабрана.

— Он говорил об исчадии темноты, — вставил Стен. — Но я не знаю, имел ли он в виду троллей или что-то другое.

— Эй!

— Ну да, вы уж точно не создания света. Возможно, посланником был верующий в Божественный свет, — оправдывался Стен.

— Мы не исчадия темноты, — с серьезным видом возразил Пард. — И только из-за того, что мы можем выжить только в темных местах этого мира, не нужно считать нас исчадиями!

— Да полно вам. Мне не нужно объяснять, я лишь высказал предположения, что мог иметь в виду посланник. Так что успокойся, хорошо?

Пард кивнул, поджав губы.

Тихий шум из угла привлек внимание Керра к эльфу.

— Тень легла на землю, — неожиданно начал Тарлин. — После того как снег растаял.

— Тень? В этом году? Летом? — спросил Стен.

Влахак выглядел очень удивленным.

— Мы предполагаем, что это связано с действиями железных людей. Дыхание духа темноты тяжело опустилось на землю.

— Но ведь Ионна приказала запечатать вход в Стариг Яцек, а монастыри там пустуют. Священники Солнца, которые своими ритуалами разбудили дух темноты, мертвы. Орден во Влахкисе слабый. И разве прорицатели не начали снова петь свои старые песни, которые должны связать дух темноты?

Вангелиу задумчиво кивнул. Он посмотрел на Керра, а потом сказал:

— Это так. Но нас осталось не так много. И мы больны.

— Вы больны? Что ты имеешь в виду?

— Дыхание духа темноты делает нас больными. Вначале, когда на меня только напала эта слабость, я подумал, что просто пришло мое время. Но потом появился Тарлин и сообщил мне о знании своего народа.

— Калинэ тоже больна, — вырвалось у Керра. — Она не смогла поговорить с нами!

— Это прорицательница воеводы, — объяснил Стен, увидев, как Вангелиу наморщил лоб. — У нее лихорадка, которая приковала ее к постели.

— Хождение по дорогам духов и заглядывание в их мир открывает ворота. Пока влияние духа темноты на землю медленное, он быстрее добирается до нас.

— Что за дух темноты? — озадаченно спросил Керр. — И почему дыхание?

— Когда-то был дух, который бродил по этой земле. Мой народ знает его как белого медведя, — объяснил Стен. — Когда влахаки еще не объединились и была война, то среди них жил один простой воин по имени Раду. Отвергнутый своими родными, он отправился в леса. Почти как у вас, изгнание в то время означало верную смерть. Но Раду встретил Мудрую женщину, прорицательницу, которая сообщила ему о Белом медведе, духе-хранителе моего народа, появление которого было большой радостью. Однако он находился во власти духа темноты. И так как Раду было больше нечего терять, он без страха пошел в лес и сразился с духом темноты.

— Это тот дух темноты, который сейчас живет в недрах земли?

— Нет, дай мне рассказать до конца. Раду победил дух темноты хитростью и силой. Он освободил Белого медведя, выступил перед собравшимися предводителями племен и бросил перед ними в середину голову духа темноты. Все увидели, что на нем лежит благословение Белого медведя. Так Раду был избран кралем, то есть королем. Это легенда, история, которую знает каждый ребенок во Влахкисе. Но здесь она не заканчивается. Что-то произошло с Белым медведем. А что — это должен рассказать Вангелиу.

Керр с любопытством посмотрел на старика, который снова закрыл глаза. На лице человека Керр прочитал глубокую печаль. Хриплым голосом Вангелиу начал свой рассказ:

— Много лет род Раду правил Влахкисом, кто-то хорошо, а кто-то не очень, но в стране был мир. Однако ничто не вечно, и это время тоже прошло. Оно закончилось наступлением солдат Дирийской империи, которые полтысячелетия назад пересекли Соркаты и завоевали страну. Линии первого краля разрешили править дальше, но их детей отвозили в Золотую империю. Так прошло много лет. Дирийцы услышали о наших сказаниях и легендах. Так эти сказания дошли до ушей сына императора, сильного и тщеславного принца. Он созвал местное охотничье общество, и они все вместе отправились во Влахкис.

— Люди слепы перед игрой мира, — роковым тоном произнес Тарлин. — Большинство из них даже не чувствуют, когда есть связь.

— Они нашли Белого медведя немного южнее отсюда. Никто не знает, как они нашли его. Возможно, он хотел, чтобы его нашли, а может, и нет. Они ранили его, но он был слишком силен и смог противостоять магии их священников и оружия охотников. Зато он убил принца. Кровь пролилась на землю, кровь, смешанная со слезами. Оружие и магия смертельно ранили Белого медведя, но его сила была слишком велика и он не мог умереть. В своей боли он стал темнотой. Свет солнца начал жечь его тело, и он сбежал в подземелье. И его дух рассеялся в вечном мраке.

Какое-то время все молчали. «И священники солнца пытались подчинить себе этот дух, чтобы убить нас, троллей, — подумал Керр. — И все это по их соглашению с карликами!»

— Так все произошло? — тихо спросил Стен.

Когда Вангелиу устало кивнул, воин сам продолжил:

— Смерть принца во Влахкисе принесла большую беду в страну. Как будто люди были виноваты в его смерти, император приказал казнить каждого четвертого влахака. Однако еще во время всего этого ужаса племена объединились и выступили против солдат империи. Под предводительством краля Анеа мой народ у Трех Сестер разбил отряды империи, и таким образом закончилось почти столетнее господство Золотого Императора над нашей страной. Но я не знал, что принц погиб от лап Белого медведя.

— Об этом знали немногие. Многие из них исчезли за время долгого господства масридов. Наш народ потерял больше, чем просто свободу, Стен, — слабым голосом ответил Вангелиу. — Многое потеряно навсегда, безвозвратно исчезло из знания людей. Много правды сохранилось в старых песнях и историях, но мы уже почти не можем понять этого. Мне рассказали эту историю, когда я был еще совсем юн. Теперь я передаю ее вам.

— Но как все это может помочь нам? — проворчал Пард. — Вы боролись, иногда выигрывали, иногда проигрывали. Прекрасно. Но меня ваши войны ни капельки не интересуют.

— Дух темноты — источник, — разъяснил Вангелиу. — Что-то разбудило его. И в последние месяцы его влияние усилилось. Солнце безжалостно выжигает землю, как следствие — начнутся болезни и голод. Недоверие превратится в ненависть, а друзья станут врагами. Земля будет разрушаться точно так же, как рассеялся дух.

— И что все это означает? — беспомощно спросил Керр. — Что мы должны делать?

— Боюсь, что именно ваша Анда разбудила дух темноты. И его власть растет с каждым днем, когда он пробуждается от своих мрачных сновидений. Я не осмеливаюсь даже думать о том, что может произойти, когда он окончательно проснется и снова начнет блуждать.

— Будет война, — неожиданно вмешался Стен. — Один из масридов предал своих, и Ионна снова выступает в военный поход.

— Пока дух не спит, во Влахкисе никогда не будет мира. А если он проснется окончательно, то войны станут концом для нас всех.

— Неужели он такой могущественный? — удивился Керр.

— Он земля, ее душа, ее жизнь. Его связь со всем, что живет и что мертво, не оборвалась, даже когда его ранили. Только с тех пор он перестал быть защитником земли, и его влияние все изменяет в худшую сторону.

После этих слов воцарилась полная тишина. Снаружи доносились голоса троллей, однако лес и поляна казались Керру невероятно далекими и нереальными. «Как же нам выстоять против такой силы? Что мы можем предпринять против самой земли? Анда носит в себе силу всего мира!»

Даже Пард сидел, угрюмо глядя в пол.

Тогда Вангелиу тихо сказал:

— Я не могу помочь вам. Но, возможно, все-таки есть кто-то, кто сможет.

27

Звезды неподвижно стояли в небе. Но на самом деле они очень медленно, почти незаметно проплывали мимо. Темнота между этими далекими светилами была бесконечна, и время от времени Висинии казалось, что эта темнота вот-вот поглотит ее. Влахака периодически резко просыпалась, не замечая даже, когда сон овладевал ею. Явь и сон стали так похожи друг на друга, что граница между ними стала почти несущественной. Висиния чувствовала себя очень слабой, не способной даже поднять руки. А ее попытка взять весло и направить лодку к берегу закончилась лишь потерей этого весла и новым приступом тошноты. Сейчас она снова легла на спину на дно лодки и смотрела вверх, в небо. «У меня такое ощущение, что я должна принести что-нибудь в жертву духу реки, — мелькнуло в мыслях. — Сейчас он сердит и хочет заполучить меня».

Однако река не перевернула лодку, а лишь понесла ее на своих волнах дальше на восток. «Я обязательно должна где-то сойти на берег. Восток — это неправильно. Мне нужно к сестре и мужу, — подумала Висиния. — Как можно скорее. Я еще немного полежу, а потом опять попытаюсь пристать к берегу. Сколько дней я уже плыву? Был это один день или уже два?» Однако она не смогла додумать мысль, пока река несла ее дальше под убаюкивающее журчание.

Звезды светили на небе, пока они неожиданно не исчезли и не осталась одна лишь темнота.


Толчок от удара лодки обо что-то разбудил Висинию. Когда она открыла глаза, то ее сердце охватил холодный страх. Вокруг нее была непроглядная чернота. «Я ослепла!» — в панике подумала она.

Тут по лодке вновь прошел толчок, сопровождаемый на этот раз скрежетом дерева о что-то очень твердое. Висиния опустила руки за борт лодки и нащупывала там до тех пор, пока ее пальцы не наткнулись на холодный камень, о который и терлась лодка.

Камень был гладким и ровным, явно обработанным человеком. Влахака с большим трудом попыталась успокоиться. Она специально медленно вдыхала и выдыхала и закрыла глаза. Чем спокойнее стучало ее сердце, тем больше она начинала осознавать окружающее ее пространство. Здесь журчание речки отдавалось эхом. Оно звучало так, словно она находилась в глубоком ущелье. Или в пещере. От осознания этого у Висинии замерло сердце. Как только она поняла, где находится, сразу же вернулся темный первобытный страх. «О нет. Нет. Маги принесла меня в горы. Я в Соркатах!»

Так же как река на западе во многих местах вытекала из гор и на своем длинном пути через страну превращалась из тонких ручейков в широкий поток, точно так же на востоке она вновь опускалась в пещеры под горами, чтобы снова вынырнуть по ту сторону Соркат в Дирийской империи. Никто не знал, какими запутанными путями протекала Маги в глубинах Соркат. Но крестьяне говорили, что никто из тех, чью лодку заносило туда, больше не возвращался. Висинию вновь железной хваткой охватил страх. «Но, по крайней мере, я не ослепла», — подумала влахака, отчаянно пытаясь вновь собраться духом.

— И я еще жива! — сказала она вслух.

Ее голос отразился эхом от стен и глухо вернулся, но парализующий страх отступил.

— Я еще жива, — повторила она и крикнула еще раз: — Я живу!

Слова затихли, или их просто перекрыло журчание Маги. Висиния осторожно поднялась в лодке. У нее закружилась голова, однако она подавила растущую тошноту и взялась за борт лодки. Танцующие огоньки перед глазами начали медленно исчезать.

С левой стороны борт лодки терся о камни в такт качанию маленьких волн. Судя по всему, лодка больше не качалась, а плотно легла на бок. Висиния на четвереньках осторожно подползла к носу лодки. Лодка действительно уперлась там в выступ и остановилась.

Поняв наконец свое положение, Висиния отклонилась назад и начала размышлять. Лодка попала по течению в одну из пещер где-то под Восточными Соркатами. Она может попытаться либо продолжить плыть вниз по течению в темноту, либо вернуться назад против течения. И хотя ей была неприятна уже сама мысль опустить руку в воду, которую она не видела, ей все-таки пришлось погрузить руку в ледяную воду. Течение оказалось очень слабым. Однако грести против течения едва ли было возможным вариантом, по крайней мере не для нее одной.

Пока она еще раздумывала, ее желудок дал о себе знать громким урчанием. Только сейчас боярыня заметила, как она голодна. «Сколько же я уже ничего не ела?» — задалась она вопросом, но ответить на него не смогла. Но она вспомнила слова Скилои. Она начала ощупывать лодку, пока действительно не нашла сумку, которая была засунута под одну из скамеек. С благодарностью она поискала веревки, которыми была завязана сумка, и развязала их. В сумке она нащупала несколько пакетов разной величины. Скорее всего, это были хлеб, сыр и колбаса.

Как раз в тот момент, когда Висиния хотела достать их, она дотронулась до железной банки. У нее даже сердце замерло на мгновение, так как ее охватила большая радость. «Коробочка с трутом, который нужен при высекании огня!»

Она поспешно стала искать дальше и нашла маленький фонарь, в котором булькало масло. Дрожащими руками она достала эту драгоценность из сумки и поставила перед собой в темноте. Потом она осторожно открыла коробочку и насыпала немного трута перед собой на лавку. Затем она ударила кремень о сталь. Искры сверкнули в темноте, но недостаточно сильно, чтобы осветить окружение. Однако они зажгли в Висинии огонь надежды. Затем наконец искры попали и на трут. Влахака осторожно подула на него, чтобы огонь хорошо разгорелся.

Маленькое пламя осветило лодку, отбрасывая тусклый свет на ее дрожащие руки. Однако, пока не обращая внимания на окружение, Висиния подняла крошечный огонь и поднесла его к фитилю фонаря. Пламя заколыхалось от дуновения ветерка, но потом огонек наконец перекинулся на масло, и лампа загорелась, даря теплый успокаивающий свет. Несколько мгновений влахака просто сидела и наслаждалась этим чудесным светом. Но потом она все-таки подняла лампу и оглянулась вокруг.

Лодка лежала у края утеса, который явно был обработан человеком. Вначале это озадачило Висинию, но затем она поняла, что это что-то вроде гавани, которая, по-видимому, была выбита прямо в темном камне скалы. В целом вся освещенная часть казалась большой гаванью. Вниз, к речке вел длинный отрог скалы, огибающий ее и образующий тем самым надежную пристань. «Гавань под Соркатами? Это настоящее чудо!»

Висиния с восхищением созерцала плоды этого невероятного труда. «Здесь, внизу есть жители, это точно, — подумала она. — Это может означать спасение, но также и смерть, если те, кто соорудил все это, считают всех вторгшихся к ним врагами».

А еще влахака очень пожалела, что особо не прислушивалась к историям троллей об их родине. Она просто уже не помнила большую часть из того, что рассказывали Друан и Пард. К тому же она не слышала больше ни о каких подземных жителях, кроме троллей и маленького народца.

Недалеко от кормы лодки Висиния в полумраке увидела ступеньки, которые вели от причальной стенки вниз к воде. Она решительно поставила лампу на скамейку и подгребла вдоль стены. Тяжелая рыбачья лодка двигалась очень медленно, но наконец влахака все же добралась до лестницы, ступеньки которой были очень ровными. «Эти ступеньки явно делали не тролли. Но кто тогда? Неужели маленький народец и в самом деле построил эту подземную гавань?»

Вверху в стене в некоторых местах были врезаны петли толщиной в руку, в одну из которых Висиния протянула трос, закрепив его на носу лодки. Затем она выставила сумку с запасами на стену, рядом поставила фонарь и поднялась по ступенькам. В конце лестницы она задержалась на несколько мгновений, чтобы перевести дух.

Маленький круг света лампы не позволял оценить размеры пещеры, было видно только самое ближайшее окружение. В каменном полу были вырезаны переплетающиеся друг с другом узоры, которые, казалось, растянулись по всему краю гавани. «В принципе, только один народ известен искусной ремесленной работой таких масштабов. Но карлики и корабли? Это звучит так невероятно».

Тем не менее это совсем не обязательно означало что-то плохое, так как, несмотря на ограниченность отношений между людьми и маленьким народцем, между ними не было непосредственной вражды. Хотя влахаки боролись на стороне троллей, а уж с ними карликами с давних времен ведется непримиримая борьба. К тому же после событий прошлого года с маленьким народцем больше не было никаких связей, он, казалось, окончательно ушел в свои пещеры. «Просто лучше я не буду говорить о том, что я влахака, если столкнусь с карликами, — подумала Висиния. — Наверное, лучше всего будет совсем исключить вопрос о моем происхождении».

Но для начала для этого вообще нужно было найти хоть одного жителя этих пещер. Так что боярыня повесила на плечо сумку и подняла лампу. Она осторожно пошла по пути, ведущему прочь от Маги.

На полу, состоящем из на удивление точно подобранных друг к другу каменных плит, время уже оставило свои следы. Очевидно, здесь передвигали тяжелые грузы; во многих местах остались следы волочения и царапины. Некоторые места были истоптаны большим количеством ног.

Вот по такому с трудом различаемому пути Висиния медленно шла, при этом еще и рассматривая окружение. Через несколько десятков шагов из темноты вырисовалась широкая лестница, а затем влахака увидела высокую стену скалы, которая означала конец пещеры. Она осторожно подошла ближе, пока не увидела в стене большие темные отверстия. Перед ней возвышались большие ворота — почти три шага в высоту и несколько шагов в ширину, через которые легко могла пройти повозка. С удивлением она смотрела на эти порталы, своды которых были также украшены резьбой. Лестница вела вверх, в темноту и неизвестность. Висиния решила сначала пройти через этот портал. Когда она подошла ближе, то увидела, что свод портала внутри сильно поврежден. Весь пол был усеян булыжниками, от самого входа были отколоты целые куски, а часть хода за ним, казалось, была завалена. Висиния удивленно остановилась и прислушалась, однако, кроме неизменно ровного журчания речки, больше ничего не услышала.

Тогда она осторожно прошла внутрь. Темный жуткий страх напал на нее, как только она зашла в туннель. Тело отказывалось слушаться ее. Между лопатками она почувствовала мурашки, так будто кто-то наблюдал за ней из темноты. Ей захотелось убежать отсюда, но ее словно парализовало. На лбу выступил пот, мышцы свело в судороге, а горло сдавило в страхе. «Туннель, — в панике подумала она. — Он завалится и накроет меня».

И только ценой больших усилий Висинии удалось побороть этот страх. Еще свежи были воспоминания о Турдуе, мрачные и полные ужаса. Этот туннель напомнил ей о том, через который они бежали из крепости и который чуть не стал для нее последним пристанищем. Так что Висинии стоило больших усилий заставить себя пройти дальше в туннель.

С высоко поднятым фонарем она медленно шла вперед, время от времени бросая взгляд на потолок. Однако булыжники на полу были явно не из туннеля, а только с ворот. Чья-то мощная сила вырвала целые куски из входной арки и забросила на несколько шагов в туннель.

Висиния, внимательно глядя вперед и под ноги, шла по туннелю, который был слегка покатым. Стены и потолок туннеля были украшены переплетающимся геометрическим рисунком, который даже будто двигался в скудном свете лампы. Хотя влахаки долгое время почти не имели никаких общих дел с маленьким народцем, Висиния знала, что такой вид тонко разработанного рисунка характерен именно для карликов. Правда, они никогда бы не потерпели таких повреждений, какие были нанесены этому порталу. «Получается, маленький народец, скорее всего, больше не живет в этой гавани».

Тем не менее она пошла дальше, так как ей больше ничего не оставалось, если она, конечно, не хотела остаться на такую переменчивую милость речки. У нее все еще холодило спину, когда она вспоминала о Турдуе, но она одолевала свой страх. А туннель вел ее все дальше и дальше в глубь горы.

На плитах пола виднелись следы от колес, все с одинаковым расстоянием между колес. Очевидно, по этому туннелю было провезено бессметное количество тележек, и постепенно Висиния поняла назначение этой гавани. «Сюда привозили товары или карликов. А потом через эти туннели их доставляли дальше. Возможно, даже в Карликандию, которая должна быть где-то здесь, глубоко под горами». Влахака не могла не подивиться умениям и ремесленническому искусству маленького народца. С большим старанием и любовью украшенные стены, огромный масштаб пещер и туннелей — все это вызывало уважение к невероятным достижениям карликов. «И ко всему этому, они постоянно вели войну против троллей, народа, грубее которого сыскать просто невозможно. Нецивилизованные, грубые, дикие, первобытные, абсолютная противоположность маленькому народцу».

Оба таких разных по существу народа находились в постоянной конкуренции за бесконечные на первый взгляд пещеры и туннели под Соркатами. Этот подземный мир простирался и под всем Влахкисом, на невероятных глубинах, в которые никогда не ступала нога человека.

Несмотря на благодарность, которую Висиния испытывала по отношению к троллям, которые не только боролись на стороне влахаков в войне против Цорпада, но и спасли ее любимого Стена от верной смерти, влахака задавалась вопросом, какую бы сторону она охотнее заняла в этой борьбе подземных жителей. «С кем бы заключил союз мой народ, если бы у него был выбор? С брутальными, грубыми троллями или цивилизованными карликами?» И ответ на этот вопрос был не так уж сложен. Маленький народец в своем образе жизни был гораздо ближе влахакам. Но судьба распорядилась иначе, и духи послали им троллей; их боялись и почти ненавидели, но они были сильными союзниками и могучими воинами, появление которых перевесило чашу весов той войны в пользу влахаков.

Однако эта мысль ничем не помогала в сложившейся ситуации. Запасы были ограничены, и если Висиния хотела выжить, то ей нужно было как можно скорее найти дорогу на поверхность. Поэтому она продолжала идти, пока туннель не закончился вдруг пещерой огромных размеров, стены которой исчезали в темноте. Журчание Маги здесь было едва слышно, к тому же еще глухим эхом отдавались шаги самой Висинии. Даже здесь каждый кусочек пола был украшен большими квадратами, хотя ширина пещеры составляла много шагов. И для того, чтобы украсить эту поверхность, был затрачен колоссальный труд.

Пораженная увиденным, Висиния шла вперед сквозь темноту, которая не хотела отступать перед ее светом. «Как капля света в море мрака», — промелькнуло в мыслях влахаки. Вокруг нее была одна лишь темнота, не было стен, потолка, только одна непроглядная чернота. Неожиданно Висинии подумалось, что, возможно, она уже никогда не вернется к себе на родину, никогда не увидит больше Стена, Ионну и Флорес. Сердце защемило от грусти, однако затем она вновь решительно подняла лампу и пошла дальше. «Мое сердце еще бьется, значит, я сделаю все, чтобы вновь увидеть Стена. Пока во мне еще есть силы, я буду бороться за то, чтобы вернуться к нему! Ведь, в конце концов, он должен узнать, что станет отцом». Эта мысль неожиданно придала ей новых сил.

Звук ее уверенных шагов отдавался эхом, и создавалось впечатление, будто в пещере идет целая армия. Висинии стало интересно, как эта пещера выглядела, когда карлики наполняли ее жизнью. Когда повсюду горели огни маленького народца, туда-сюда ходили их рабочие и воины, везли тележки и их голоса нарушали гробовую тишину, которая здесь сейчас царила. Наверняка эта картина была впечатляющей, и влахака напрасно пыталась отгадать, где же теперь могли быть карлики. По словам троллей, маленький народец медленно продвигался вниз, протягивая свои туннели все глубже и глубже под землю. Однако здесь Висиния нашла покинутую и незащищенную пещеру.

Не останавливаясь больше, боярыня пошла дальше, ориентируясь по рисунку на плитах пола, чтобы не потерять направления. Наконец вдали она увидела небольшое возвышение, а также отблески света от металла. Она ускорила шаги, чтобы поскорее выбраться из этой тревожной пещеры. Но потом она увидела, от чего отражался свет ее лампы. Перед стеной лежали тела убитых карликов. Чем ближе она подходила, тем четче видела их. Здесь точно их было две-три дюжины. Все они были когда-то в доспехах, сейчас же у части они были разорваны, а у других сорваны с тела. Оружие и щиты лежали на полу, и в некоторых еще были оторванные руки их владельцев. Влахака с ужасом созерцала картину кровавой битвы.

Трупы карликов лежали фактически полукругом перед стеной, как будто они именно это место выбрали для своей последней отчаянной битвы. «Это, должно быть, была ужасная битва. Я не могу себе представить, чтобы карлики не отдали последний долг своим погибшим. Означает ли это, что никто из маленького народца не знает об этих трупах здесь? Или они больше не могут попасть в это место?» Влахака опустилась на колени перед одним из убитых, чтобы повнимательнее осмотреть его. Запах разложения вблизи стал еще сильнее, хотя трупы выглядели хуже, чем можно было судить по запаху. Кожа и мышцы натянулись на костях, и в пустых глазницах была такая же темнота, как и в пещере. Правая рука, казалось, была сломана в нескольких местах, а между шеей и плечом зияла огромная рана. Состояние трупов затрудняло более точный осмотр, но Висиния все же поняла, что эта рана была сделана не оружием, а так, словно кто-то вырвал оттуда кусок с невероятной силой. «Я знаю только один народ, который в состоянии такое сделать, — это тролли, — подумала влахака. — Неужели военная удача так переменилась? После смерти священников солнца в Стариг Яцеке троллям больше не угрожала их магия. Наверное, они воспользовались этой возможностью и направили свои могущественные силы против карликов?»

Однако ответа на этот вопрос Висиния не смогла здесь найти. Зато она увидела секиру искусной работы и подняла ее. «Полезное оружие, духи сделали мне, по крайней мере, такой подарок». Рукоятка секиры была частично залита темной кровью, однако ей это совсем не мешало, и она повесила секиру на пояс. Когда она вновь поднялась, ее взгляд случайно упал на стену за этой горой трупов. Почти незаметно в стене проходила тонкая линия, образуя форму входа.

С любопытством Висиния подошла ближе и провела пальцем по скале. Она действительно почувствовала тонкую щель, но она была настолько тонкая, что в нее нельзя было бы даже воткнуть нож. Когда она вновь отошла на два шага назад, ей наконец стало ясно значение ее открытия. «Портал! Погибшие здесь боролись у ворот! За этим порталом и находятся карлики!»

Она поспешно подскочила вперед и начала колотить кулаками по холодной скале. Ее сердце громко застучало в груди, а надежда теплом разлилась в теле.

— Эй! Меня слышит кто-нибудь? Там есть кто-нибудь?

Слова ее отразились от стен, и громкое эхо заполнило пещеру. Висиния испуганно оглянулась, пока замирали последние звуки, однако в темноте ничто даже не пошевелилось. Влахака снова ударила по камню, но ее кулаки были слишком слабые. Тут ее взгляд упал на булаву на полу. Она быстро схватила тяжелое оружие и ударила металлической головой о стену. Звуки ударов повторялись эхом, и Висиния почувствовала, как булава при каждом ударе вибрировала в ее руках. Но когда она прекратила колотить по порталу, пещера стала такой же тихой и спокойной, как была и до этого. Также и с другой стороны портала не было слышно ни звука.

Тяжело дыша, Висиния облокотилась на скалу. Понимание безнадежности ситуации волной накатило на нее. Маленький народец бросил эту пещеру. Маги текла в неведомую темноту. Висиния могла бродить здесь днями, так и не найдя выхода. Скоро она израсходует свои небольшие запасы, задолго до того как сможет выбраться на поверхность, и ее фонарь погаснет, когда сгорит все масло. А к этому еще можно добавить остальные ужасы подземелья, неизвестные опасности, существ, которые живут и охотятся в темноте. «Я больше никогда не увижу солнца. Я больше никогда не увижу Стена». От этой мысли на глазах Висинии появились слезы.

Тут из темноты донесся шорох. Она повернула голову в том направлении, откуда донесся звук. Звук был похож на шарканье где-то в глубине пещеры, а потом он стих. Висиния быстро протерла глаза и, сощурившись, всмотрелась в темноту. Убитые карлики неподвижно лежали в кругу света лампы. Висиния обеспокоенно пыталась высмотреть движение в темноте, однако ничего не видела. Она медленно поднялась и вытащила секиру с пояса. Тут с левой стороны раздался шорох. Однако, прежде чем молодая женщина смогла повернуться на звук, прямо перед ней появилась огромная тень. Словно из ниоткуда в круг света ее фонаря прыгнул тролль и зарычал. Из его пасти брызнула слюна, и Висиния отпрянула назад, пока не натолкнулась спиной на стену. Было видно, как напряглись мышцы под грубой кожей тролля, когда он наклонился вперед и ударил себя в грудь. Его глаза мрачно мерцали, и он оскалил свои мощные клыки. Висиния в отчаянии подняла секиру, однако знала, что все это было напрасно. Тролль с легкостью преодолел несколько шагов между ними. Под его ногами захрустели кости убитых карликов, но он не обратил на это никакого внимания. Только Висиния открыла рот, чтобы закричать, как тролль прыгнул на нее. Клинок секиры вонзился ему в бок, но тролль лишь схватил влахаку и поднял ее. Он вырвал у нее из рук оружие и отбросил в сторону. Висиния почувствовала его невероятную силу. Он вонзил свои когти ей в бедро, и едкая вонь из пасти ударила ей в нос.

— Мы же друзья! Вспомни Стена! Влахаки! — в отчаянии крикнула она, однако чудовище, казалось, не понимало ее. «Он убьет меня и сожрет!»

Хватка становилась все сильнее. В теле Висинии захрустели косточки, и уже скоро они сломаются, словно гнилое дерево. Из легких вышел весь воздух. Боли пронзили все тело и разум. В глазах начало темнеть, закрывая лицо тролля и постепенно унося влахаку прочь.

— Отпусти, — неожиданно раздался голос..

Хватка тут же ослабилась. Лапы разжались, и Висиния бессильно упала на пол. Она жадно вдыхала воздух, только краем сознания воспринимая то, что вокруг нее собралось несколько больших силуэтов. Раздались нюхающие звуки, и боярыня покачала головой, чтобы освободить мысли от темноты.

— Я знаю твой запах, — пробормотал кто-то над ней, и Висиния посмотрела вверх.

Вокруг нее стояли несколько троллей. С ее положения на полу они казались еще более огромными. В то же время здесь, на своей родине они выглядели гораздо менее странными, чем на поверхности, где они для Висинии оставались совершенно непостижимыми, словно кошмарные сны.

— Я — влахака, — сказала она и осторожно поднялась, чтобы не спровоцировать этих существ на новое нападение. — Меня зовут Висиния.

— Ты знаешь человека по имени Стен?

— Да.

— Тогда ты боролась вместе с троллями? Я знаю твой запах, — повторил исполинский тролль и наклонился к ней. — Ты тоже была в больших пещерах из ткани.

— Что? — в замешательстве переспросила Висиния, но потом поняла. — В палатках. Да, я присутствовала на обсуждениях военного совета. Но лишь немногие тролли… Друан, Пард и…

Она лихорадочно пыталась вспомнить, но третье имя все время ускользало от нее на край сознания. Наконец она неуверенно спросила:

— Тарк?

— Турк, — ответил тролль.

Висиния с облегчением посмотрела на него. Тролль был выше ее почти на два шага. Он был просто невероятно большим, а под серой кожей вырисовывались сильные мускулы. Все его тело покрывали шрамы, а один из клыков был наполовину сломан. Его рога были длинными, заворачивались за головой на спину, а жесткие волосяные отростки были коротко подрезаны. Он казался грубым и неуклюжим, однако его темные глаза, казалось, поглощали взгляд Висинии и выдавали опасный ум. Рядом с Пардом Турк был точно самым большим троллем, которого Висиния когда-либо видела. Год назад он был предводителем своего рода, и сейчас это тоже не изменилось.

— Мы друзья? — осторожно спросила влахака.

— Что ты тут делаешь? — спросил тролль, не ответив на ее вопрос. — Это страна не для людей.

— Я попала сюда по речке. Она принесла меня сюда, я совсем не хотела здесь быть. Мне нужно вернуться на поверхность.

— Речка? Вода там, внизу? — переспросил Турк, указав неопределенным жестом в сторону Маги.

— Да.

— Там есть еще выходы?

— Я не видела. Я попала в это место, выйдя на берег в гавани карликов. А вы откуда сюда пришли?

— С глубин, — только и ответил Турк.

— Вы боролись против карликов? — спросила Висиния, показав взглядом на убитых воинов маленького народца.

Тролли оглянулись на карликов, словно в первый раз заметили эти трупы. Один из них даже фыркнул так, словно дал отрицательный ответ.

— Нет. Не мы. Другие тролли.

— Так, значит, вы взяли верх в войне против карликов?

— Нет никакой войны против карликов, — загадочно ответил Турк и, принюхиваясь, осмотрел пещеру.

Висиния озадаченно посмотрела на троллей, которые внимательно уставились в темноту.

— Нет войны? Но что тогда произошло с этими карликами? Друан рассказывал, что вы всегда боролись против маленького народца.

— Карлики отступили. Они закрыли свои пещеры камнями и больше не выходят наружу. И к ним тоже никто не может войти.

Юная влахака недоверчиво посмотрела на тролля.

— А почему они так сделали? Из-за поражения в большой битве?

— Что? — переспросил Турк явно озадаченно, а затем громко рассмеялся. — Нет. На них напали другие тролли. И здесь тоже, — продолжил тролль, указав на убитых карликов. — Было убито очень много карликов, а оставшиеся окопались теперь в своих пещерах.

— А кто их убил? Пард и Друан?

— Анда, — кратко ответил Турк.

Висиния хотела задать еще один вопрос, как тут ее опередил один из троллей.

— Пойдем, — проворчал он. — Здесь небезопасно.

— Подожди, Дарк, — приказал Турк.

А Висиния в это время лихорадочно думала над тем, как Анда смогла таким кровавым и жестоким образом убить столько карликов. «Но ведь она предводительница племени Друана и Парда, ведь так? И разве тролли не говорили, что их слишком мало, чтобы победить бесчисленный народ карликов? Как же она…»

— Позволь нам съесть женщину. Я голоден, — предложил еще один тролль, чем тут же прервал размышления Висинии.

Она вдруг поняла, что это не те тролли, которые ходили со Стеном и были знакомы с людьми. Это было племя Турка, которое слишком мало пробыло на поверхности, только для того чтобы бороться против Цорпада и его союзников из маленького народца. Перед битвой тролли держались на расстоянии от людей и наоборот. С Друаном Висиния была уверена, что тролль защитит ее, если что, но здесь она была предоставлена на милость совершенно незнакомых троллей.

В их взглядах она не видела ни сочувствия, ни понимания, а только алчность. Она осторожно нащупала секиру, однако она лежала где-то между трупами.

— Да, — согласился Драк и облизнул свои толстые губы.

У массивного тролля на одной руке не хватало двух пальцев, и у него были длинные волосы. Роговые отростки спускались сзади почти до пояса и шуршали, словно старые листья, когда он двигался.

— Но мы же друзья, союзники, — быстро сказала Висиния, но по взгляду Драка она поняла, что он видел в ней не союзницу, а всего лишь ужин.

Между тем Турк, казалось, совсем отвлекся. Большой тролль не обратил никакого внимания на сказанное, а только задумчиво смотрел в сторону Маги.

Драк, усмехаясь, подошел ближе и поднял кулак. Кровь ударила в голову Висинии, когда она увидела его толстые острые когти, потрескавшиеся края которых были в грязи. Но неожиданно появился Турк и схватил руку Драка.

— Я не разрешал тебе трогать ее, — спокойно заявил большой тролль.

Никто не двинулся, но Висиния увидела, как обозначились его кости под кожей.

— Хватит, — наконец сдался Драк, и Турк выпустил руку меньшего тролля из стальной хватки.

Затем большой тролль опустился перед влахакой и вновь внимательно посмотрел на нее.

— Мы берем тебя с собой, женщина. Ты не можешь оставаться здесь, да и мы тоже.

— Хорошо, — ответила Висиния так спокойно, как только могла.

— У нас война, — продолжил тролль. — Мы не можем позволить себе иметь дополнительные трудности. Если ты будешь мешать, я предоставлю Драку полную свободу действий. — Понятно.

Согласно промычав, тролль поднялся и повернулся к троллям.

— Мы отправляемся в путь. Шляйхер, ты пойдешь вперед. Разведай дорогу.

Маленький тролль молча кивнул и побежал в темноту. Его шаги затихли через несколько мгновений после того, как его поглотила темнота.

— Возьми с собой свой свет, — приказал Турк, и Висиния поспешила поднять лампу.

Потом тролли обступили Висинию так, что она оказалась в центре, и вся группа побежала вдоль стены прочь от Маги, вглубь горы. «Как же я попала сюда? — удивилась Висиния. — И против кого они ведут войну, если это не карлики?»

Однако отвечать на все эти вопросы было некогда, и она просто вместе с троллями начала спускаться в глубины земли.

28

День, проведенный на открытой поляне, отнюдь не испортил настроения Парда. Также и другие тролли вели себя спокойно и даже шутили. Стена же, наоборот, начали преследовать мрачные мысли и образы, он чувствовал себя абсолютно лишним в обществе троллей, эльфов и прорицателя. Целый день он пытался заснуть в домике, но его душа никак не могла успокоиться. Он долго витал между сном и явью, так как его все время будили звуки леса и частые приступы кашля прорицателя, напоминая ему, где он, и возвращая в реальность.

Окончательно сдавшись, Стен, угрюмый и усталый, сидел перед хижиной, в то время как Пард рассказывал одному троллю, как он сражался с сотней карликов и победил их. «Разве не говорят, что благодаря сну все забывается? Но если сон не хочет приходить, значит, и забыть будет невозможно», — подумал влахак и зевнул. Он вполуха слушал историю, полную кровопролития. «Как бы я хотел, чтобы Пард наконец закончил свою историю, смысл же все равно в конце будет таков, что тролль съест всех карликов». Пока Пард рассказывал дальше, для наглядности помогая себе активными жестами, Стен заметил, что лес стал каким-то странно тихим. Птицы умолкли, да и другие звери больше не издавали никаких звуков. И хотя такому могло способствовать присутствие троллей, Стен заметил, что в более дальних окрестностях звуки ночного леса остались прежними.

— …тут он схватил этого маленького ублюдка за ногу обеими руками и…

— Тихо, — прошипел Стен, заслужив тем самым гневный взгляд Парда.

Обведя рукой близлежащий лес, юный воин сказал:

— Здесь поблизости что-то есть. Звери молчат.

Тролли тоже внимательно всмотрелись в темноту. Некоторые принюхались, в то время как Пард приподнялся и прислушался.

— Ничего не слышно, ничего не видно, — пробурчал Врок. — Это, должно быть, эльфы.

— По крайней мере, это точно не карлики, — смеясь, ответил Пард и снова сел. — Тем не менее, Врок, возьми с собой Грену и Ремма и станьте на страже на краю леса.

Трое тут же пошли выполнять приказ и исчезли между деревьев. Пард облокотился назад и посмотрел на Стена.

— Если это эльфы, это все равно не поможет. А если что другое, то мы будем предупреждены. Так что, где я остановился? Ах, да, нога карлика…

— Хм, а что у вас с винаи? — поспешно перебил Стен тролля, пока тот не продолжил рассказ.

— Что ты имеешь в виду? Что должно быть у нас?

— Вы сохраняете мир. Иногда я чувствую даже что-то вроде уважения по отношению друг к другу. Но ведь винак тоже всего лишь маленькое слабое существо — или нет?

Сначала Пард задумчиво наморщил лоб, а потом разразился громким смехом.

— Неужели ты хочешь сравнить эльфов с людьми? — не успокаиваясь, спросил большой тролль.

Стен неприязненно посмотрел на него и покачал головой.

— Ни в коем случае. Мне лишь было интересно понять твое поведение.

— У нас с эльфами нет никаких споров. А об этом знает каждый тролль.

— Но ведь вы едва знаете друг друга. Не так ли? Мир здесь, наверху чужд вам, и не могу себе представить, чтобы и винаи спустились к вам в подземелье, — сказал Стен.

— Нет. Во всяком случае, я о таком никогда не слышал. Но точно так же, как каждый тролль знает, что карлики — ублюдки, а люди живут на поверхности и их много, каждый знает и то, что эльфы не враги. Они охотники, так же как и мы. Они чувствуют землю, как мы. И даже если наша родина не похожа на их родину, все равно у нас с ними больше общего, чем с другими народами.

— Они опасны, — согласился Стен с троллем. — Но они живут очень обособленно. Пока я с вами не встретился, я до этого не видел ни одного из них. Они живут в глубоком лесу, куда мой народ достаточно редко решается зайти.

— Существует много мест, которых боится твой народ, — иронически сказал Пард, но потом вновь посерьезнел. — И это хорошо. Каждый живет там, где он должен. И только когда такие ублюдки, как карлики, забывают об этом, становится плохо.

«Или когда одни человеческие народы нападают на другие и завоевывают их страну», — подумал про себя Стен, а вслух сказал:

— Скорее всего, ты прав. Я думал только, что, возможно, между вами и эльфами есть какое-то соглашение или что-нибудь в этом роде.

— Нет, — решительно ответил Пард и скрестил руки на широкой груди.

— Ну да. У людей с винаи мало общего. Мы…

Влахаку не удалось закончить предложение, так как неожиданно из-за деревьев раздался насмешливый голос:

— Мы постоянно встречаемся, Стен сал Дабран. Так что слова «мало общего» кажутся мне не совсем подходящими.

Тролли тут же повскакивали, Стен тоже поднялся, хотя и значительно медленнее, чем его спутники. Недалеко от того места, где Врок исчез в лесу, из подлеска на поляну вышел силуэт. Это был эльф, немного меньше Стена. Он подошел и склонил голову. Его длинные темные волосы впереди и по бокам были заплетены в косички, сзади же они свободно падали на спину. На винаке были лишь простые кожаные штаны. Руки, плечи и всю верхнюю часть туловища покрывали картинки, состоящие из разводов и линий, которые, как ни странно, подходили к очертаниям тела и, казалось, менялись с каждым его движением. На устах эльфа застыла пренебрежительная улыбка. «А разве хоть когда-нибудь я видел его с другим выражением? Такое впечатление, что он постоянно насмехается над нами». Стен вспомнил их первую встречу. Когда в прошлом году они пробирались через эти мрачные леса, эльф показал дорогу ему и троллям. Он помог им, только чтобы затем вновь исчезнуть. «Он как дух — приходит и уходит, когда ему захочется».

— Рувон! — рявкнул Пард. — Ты все такой же надменный сукин сын!

Эльф вновь склонил голову.

— Вы тоже не меняетесь, тролль. Вас можно услышать и учуять даже против ветра.

Позади Рувона из темноты вышла еще целая толпа эльфов. Создавалось такое впечатление, будто они просто стали видимыми, так неожиданно они появились на поляне. У всех были длинные волосы, от очень светлого до очень темного цвета, большинство из них были гораздо меньше Стена; Рувон вообще казался довольно большим как для своего народа. Кроме простых кожаных штанов из одежды на некоторых были также кожаные рубашки, и все. К тому же у некоторых были луки со стрелами, и у каждого был длинный кинжал, у кого висел на поясе, а у кого был привязан к руке или ноге. В целом их было почти дюжина, и все они шли за Рувоном, который медленно шел через поляну.

Тут позади эльфов раздался треск кустарника, и на поляну вышел Врок. Он озадаченно осмотрелся, потом пожал плечами и вернулся к Парду.

— У нас мир, тролль? — как бы мимоходом спросил Рувон.

Пард медленно кивнул.

— Мир, эльф. Старый человек сказал, что у нас одинаковые проблемы.

— Похожие, тролль. Пробуждение Курперла угрожает нам.

— Кур… что? — переспросил Керр, и Рувон повторил:

— Курперла. Сердце земли.

— Как бы оно ни называлось, не важно, — пробурчал Пард. — Пойдемте внутрь.

Стен вместе с Керром и Рувоном зашел в хижину. Вангелиу и Тарлин уже ждали их. Пард, перед тем как зайти, бросил взгляд через плечо на троллей там, снаружи с последним предупреждением:

— У нас мир, понятно? — сказал он и тоже зашел в хижину.

В маленьком помещении было тепло и душно. Пахло болезнью и, естественно, троллями. Как, уже настрадавшись, констатировал Стен, у этих больших существ была такая особенность «награждать» своим запахом каждое место, в котором находились. Эльфы же, наоборот, почти не пахли, точно так же как их фактически не было ни слышно, ни видно, если они так хотели. Поэтому, находясь в обществе троллей, эльфов и прорицателя, Стен странным образом чувствовал себя совершенно лишним. Он снова посмотрел на всех этих странных существ. «Это я здесь чужой, ничего не знаю, — понял молодой воин. — Так, наверное, Пард и Керр чувствовали себя на совете у Ионны. Если тролли вообще могут воспринимать так что-либо». Стен украдкой глянул на Керра, который, в свою очередь, смотрел на эльфов. Не в первый раз влахак задавался вопросом, как тролли воспринимают мир и что они при этом чувствуют.

— Это Рувон, — представил Вангелиу эльфа. — Он хозяин леса.

— Мы знаем, — вставил Пард. — Вопрос, как он может помочь нам.

— Я совершенно не собираюсь помогать вам, тролль, — спокойно ответил эльф.

— Но человек сказал, что ты можешь помочь нам!

— Нет. Я сказал, что знаю кое-кого, который, возможно, сможет помочь вам.

Пард озадаченно посмотрел на Стена, который тоже лишь пожал плечами. От этого выражение лица большого тролля совсем помрачнело. «Мне не стоило бы сердить Парда. Это лишь навлечет беду и будет иметь нехорошие последствия».

— Ты за дурака меня держишь, человек? Это мне не нравится!

— Ни в коем случае, Пард, — ответил Вангелиу. — Рувон сможет только опосредованно помочь вам. На этот раз помочь нам всем.

— Ты говоришь загадками, старик. Это специально? — спросил Стен.

Вангелиу покачал головой.

— Я хочу сказать, что Рувон будет принимать решение, сможет ли его народ что-то сделать и что именно. Я с удовольствием помог бы вам. Но я стар и болен. А это не самое лучшее условие.

— А что могут сделать винаи?

— Мы не ст