Только ты (fb2)


Настройки текста:



Джеки Д'Алессандро Только ты

Глава 1

– Остановите экипаж! – требовала Кассандра Хейвуд, графиня Уэстмор, стуча кулаком в потолок кареты.

– Что случилось, миледи? – спросила Софи, чье хорошенькое личико омрачилось беспокойством. – Вы совсем бледная. Вам плохо?

Экипаж, покачиваясь на рессорах, остановился. Кучер, мистер Уотли, спрыгнул с козел.

– Я… – «В панике. Растеряна. Господи, что, если я делаю ужасную ошибку?!» – Мне немного не по себе.

Немного?

Кассандра невесело улыбнулась. Мистер Уотли открыл дверцу, и в карету ворвался холодный воздух.

– Что-то не так?

– Леди Уэстмор неважно себя чувствует, – сообщила Софи. – Долго нам еще ехать?

– Гостиница «Синие моря» меньше чем в миле отсюда, – доложил мистер Уотли.

«Менее чем в миле отсюда…» Кассандра вцепилась в черную габардиновую юбку траурного платья.

– Может, нам не стоит останавливаться в гостинице? – спросил мистер Уотли, хмурясь и потирая обветренную щеку.

Именно эти слова вертелись в голове Кассандры с той минуты, как они утром уселись в карету, чтобы проделать последний отрезок утомительного трехнедельного пути до Корнуолла.

– Гейтсхед-Мэнор всего в двух часах езды, – продолжал кучер. – Я знаю, что вы собирались переночевать в «Синих морях», но если вдруг заболели, лучше поднажать и доставить вас домой.

О нет, вовсе не болезнь скручивала узлами ее желудок, но Кассандра не могла отрицать правоты кучера. Может, лучше действительно ехать скорее домой?

«Трусиха!» – хмыкнул внутренний голос. И это так и есть. Она трусиха. Но больше она не желала прятаться. Правда, привычка – вторая натура…

– Думаю… мне нужен свежий воздух, – пробормотала Кассандра и, опершись на большую мозолистую руку мистера Уотли, спустилась вниз. Ее встретили теплое солнце и прохладный ветерок. Кассандра расправила плечи. Все мышцы ныли, а в висках билась тупая боль. Неудивительно, она столько времени провела в карете, под монотонный грохот колес.

Прогулявшись несколько ярдов пешком, она взглянула поверх кустов, росших вдоль узкой грязной дороги, и восхищенно ахнула. Перед ней расстилался чудесный вид. Сверкающее чудо залива Сент-Айвз, синяя полоса, переходящая в воды Атлантики цвета индиго, переливалось на горизонте. Чайки парили над песчаными дюнами, время от времени окунаясь в волны, увенчанные белыми шапками пены. Золотистые ленты солнечных лучей тянулись над лодками, покачивавшимися около берега и ожидавшими рыбаков, которые скоро отправятся ловить сардину и ставить ловушки на омаров.

Кассандра с наслаждением вздохнула и на секунду закрыла глаза, наслаждаясь соленым привкусом, который нес с собой летний воздух. У нее сжалось горло, и впервые за десять долгих лет стальная хватка тоски по любимому Корнуоллу немного ослабла. Гейтсхед-Мэнор в Лэндз-Энде, родной дом, который она не видела десять лет, – все это всего в двух часах езды! Дом, свидания с которым она ждала с радостью и трепетом. Место, населенное воспоминаниями. Видевшее ее самые счастливые и самые тяжелые дни. Место, где ей придется встретиться с неопределенным будущим.

И все же, каким бы неясным ни было это будущее, оно не могло быть хуже прошлого, оставленного позади три недели назад, когда она сбежала от кошмара, в который превратилась ее разрушенная жизнь.

Но стоит ли добираться до Лэндз-Энда именно сегодня? Она собиралась провести ночь в гостинице, но теперь, когда «Синие моря» была совсем близко, Кассандру преследовали сомнения. Здравый смысл и логика предостерегали, что такая остановка была вовсе ни к чему. Глупо и нелепо. Неправильно. Крайне неприлично и даже, может быть, опасно. Ведь прошлого уже не вернешь.

Однако несмотря на все разумные доводы, ее сердце… ее сердце отказывалось слушать. В мозгу упорно всплывал тот единственный вопрос, который преследовал ее во время трехнедельного путешествия: окажется ли он в гостинице?

Кассандра откинула голову назад и, закрыв глаза, подставила лицо солнечным лучам.

Есть только один способ узнать наверняка…

Открыв глаза, она взглянула на воду и позволила воспоминаниям завладеть ею. На несколько минут они развеяли сомнения и определили выбор. Это ее шанс найти все ответы, которые она искала столько лет. Шанс сделать наконец то, что она хотела, в чем нуждалась.

Одному Богу известно, когда ей еще раз выпадет такой шанс.

А она больше всего на свете хотела остановиться в гостинице «Синие моря».

Будет ли Этан там? А если будет, вспомнит ли ее?!

Она снова вздохнула. Конечно, он вспоминает о ней. Но с какими чувствами? С добрыми? Или равнодушно? Впрочем, вероятнее всего, все эти годы он не думал о ней. У него, конечно, есть жена. Дети. Счастливая, спокойная жизнь. Возможно, уже через пять минут после встречи им не о чем будет говорить.

И все же внутренний голос настаивал, что она не должна отмахиваться от такой, возможности, иначе потом горько пожалеет. А Кассандра обещала себе, что больше не даст повода для сожалений.

Приняв окончательное решение, она направилась к карете, где мистер Уотли и Софи встретили ее вопросительными взглядами.

– Мы проведем ночь в гостинице «Синие моря», – объявила она, втайне гордясь тем, как твердо и уверенно звучит ее голос.

– Как пожелаете, миледи, – кивнул мистер Уотли, помогая ей и Софи забраться в экипаж.

Лошади тронули и четверть часа спустя остановились у здания гостиницы. Накинув маску внешнего спокойствия, приставшую к ней за эти годы как вторая кожа, Кассандра снова оперлась на руку мистера Уотли и спустилась вниз.

Яркий луч солнца ударил в глаза, и Кассандра заслонилась ладонью.

Два этажа обветренного камня, с годами приобретшего светло-серый цвет, указывали на то, что гостиница «Синие моря» была выстроена не менее ста лет назад. И все же дом поддерживали в отличном состоянии: оконные стекла в мелких переплетах сияли чистотой, скромные цветочные клумбы, окаймлявшие дорожку, были хорошо ухожены и цвели яркими полевыми цветами. Рядом со старым домом стояла платная конюшня, очевидно, недавно выстроенная. При виде этой конюшни на Кассандру нахлынули воспоминания, такие яркие, такие сильные, что она едва не задохнулась. Темные глаза Этана улыбались ей, когда они вместе веселились над какой-то шуткой, одновременно чистя ее гнедую кобылку. Тогда его большие руки необыкновенно бережно управлялись с животным.

Кассандра тряхнула головой, приходя в себя, и подняла глаза к нарисованной масляной краской вывеске, тихо раскачивавшейся на соленом ветру. На ней была изображена чайка, скользившая по белым гребням волн. Крылья с серыми кончиками отражали солнечный свет. Надпись была выведена буквами цвета индиго: идеальное название для столь очаровательного пейзажа. Ниже виднелись буквы помельче: «Владелец – Этан Бакстер»…

Прочтя все это, Кассандра сжала кулаки.

– Мне проводить вас в гостиницу и заказать номер, миледи? – осведомился мистер Уотли.

Кассандра оторвала взгляд от надписи и обернулась к кучеру. Первой ее реакцией было схватиться за предложение, получить предлог, чтобы не входить в гостиницу одной. Но она решительно проглотила просившееся на язык согласие. Слишком далеко она зашла, чтобы скрываться за чьей-то спиной. Но все же пришлось нервно сглотнуть, чтобы снова обрести дар речи.

– Нет, спасибо. – Она повернулась к Софи: – Пожалуйста, покажите мистеру Уотли, какие вещи понадобятся нам во время пребывания в гостинице.

– Да, миледи.

Софи повернулась к мистеру Уотли, а Кассандра на подгибающихся ногах медленно направилась по выложенной брусчаткой дорожке к парадной двери. Ее буквально изводил и терзал один вопрос: «Окажется ли он на месте?»


Этан Бакстер вытер потный лоб такой же потной рукой и расправил ноющие плечи. Сказывался почти целый день тяжелого труда, проведенный в конюшне за чисткой стойл и лошадей. Но усталость была приятной, потому что одолела его после любимой работы, которой он занимался нечасто, с тех пор как нанял Джейми Брауна следить за конюшней.

Улыбка тронула его губы при воспоминании о физиономии Джейми, выражавшей одновременно благоговение, волнение и полную, абсолютную панику. Но укол зависти несколько охладил его веселье, эхом отозвавшись в душе. Как он жаждал того же, что было у Джейми и Сары! Счастливого брака. Ребенка, который вот-вот родится. Настоящей семьи.

Этан раздраженно поджал губы. Проклятая пустота! Давно пора, черт возьми, что-то с этим делать. И после долгого размышления он, кажется, понял, что именно.

Он зашагал к выходу из конюшни и, оказавшись во дворе, немедленно увидел незнакомый экипаж. Кучер вынимал из багажного отделения саквояж. Горничная показывала еще на один. Поскольку карета пуста, значит, пассажиры уже в гостинице и заказывают комнаты. Судя по кучеру и горничной, им потребуется не меньше чем две. Превосходно и идет на пользу его делу! «Синие моря» имела репутацию чистого, респектабельного, порядочного заведения, и ради этого он много трудился последние четыре года, с тех пор как впервые открыл двери гостиницы.

Не желая приветствовать новых постояльцев в таком виде и чувствуя, что буквально покрыт соляной коркой высохшего пота, он направился к боковому входу, чтобы сразу подняться к себе и умыться. Делия и сама управится с делами и позаботится об удобствах постояльцев. Что ни говори, а домоправительница у него такая надежная, что Этан мог бы оставить гостиницу на месяц без особого ущерба для дел. Правда, он не собирался даже на минуту покидать эти места. Здесь его дом, который он нашел с такими усилиями. Именно здесь он обрел подобие покоя и безмятежности, которые так тщетно искал. И если иногда работа не изматывала его ум и тело настолько, чтобы забыть прошлое, все же давала ему возможность идти дальше.

Конечно, он подозревал, что Делия обязательно заметит его отсутствие. Подозревал? Черт, да он точно знач. Весь этот год, а особенно в последнее время, Делия бросала кокетливые реплики, смотрела на него с выражением, не оставлявшим сомнений в том, что ей очень хотелось бы стать чем-то большим, чем служащая. Чем-то большим, чем просто друг. Женщиной она была привлекательной. И, помоги ему Боже, сколько раз он едва не поддался соблазну перестать делать вид, будто не замечает ее тонких намеков.

До этого момента он игнорировал ее заигрывания. Делия Тилдон была порядочной, хорошей женщиной, молодой вдовой, которая заслуживает партии получше. Он же – испорченный товар, и внутри, и снаружи. Он слишком любил ее – как друга, конечно. Слишком любил и уважал, чтобы воспользоваться ее добротой и использовать, дабы облегчить свое одиночество.

И все же последнее время… последние несколько месяцев искушение становилось почти непреодолимым. Боль, гнездившаяся в пустоте, все усиливалась, а воспоминания терзали так, что ему приходилось прилагать немало сил, чтобы не утонуть в них. И это ужасно раздражало. Почему, ад и проклятие, он не может просто забыть?!

И все же, как ни силен был соблазн, Этан до сих пор противился притяжению Делии. Такая женщина, как она, достойна получить сердце мужчины целиком. А ему нечего было дать. Предложить меньше будет несправедливо для них обоих.

Так он считал, пока не решил, что терпеть одиночество тоже несправедливо. Мысль о том, что кто-то может разделить с ним его жизнь, что он сможет говорить с этим человеком, слушать его, делить постель и повседневные заботы, гвоздем засела в его мозгу и, несмотря на все усилия выбросить ее из головы, не желала уходить. Он не хотел ранить Делию, но, дьявол, так надоело жить одному! Может, симпатии и уважения достаточно? Достаточно, чтобы жениться. Достаточно, чтобы заставить его забыть. Или по крайней мере задушить постоянное желание того, чего ему никогда не иметь.

Пора отдаться соблазну. Все обсудить с Делией. Пусть решает сама, достаточно ли ей того, что он готов предложить. И может, если ему очень-очень повезет, окажется, что достаточно. А он больше никогда не будет одинок.

На сердце сразу полегчало, чего не было уже очень давно. Он вошел в гостиницу, немного постоял, давая глазам привыкнуть к полумраку, и услышал, как из холла доносится голос Делии:

– Значит, миледи, вам нужны две комнаты?

– Да, пожалуйста, миссис Тилдон. Одну для меня и одну для горничной. На эту ночь.

При звуках голоса незнакомки Этан оцепенел. Даже сердце, казалось, перестало биться. Только перед глазами замелькал калейдоскоп образов. Блестящие волосы цвета жидкого меда, смеющиеся синие глаза, лукавая улыбка.

Он сморгнул, пытаясь отогнать непрошеные картины, но брезгливо фыркнул и покачал головой. Ад и проклятие! Ну почему после стольких лет он не может выбросить из головы мысли о ней? Теперь еще ему кажется, что он слышит ее голос!

– Кучеру тоже потребуется постель, – продолжал мягкий, слегка хрипловатый голос.

Ноги сами понесли его в холл. Здравый смысл твердил, что Кассандра не может здесь оказаться, она живет в сотне миль отсюда, и все же… Этан пошел на этот голос, как умирающий от жажды – к оазису.

– Мы поселим его в конюшне. Лучшей во всем Сент-Айвзе, – пообещала Делия.

– И это неудивительно с таким владельцем, как мистер Бакстер.

Этан остановился в дверях, мельком отметив вскинутые брови Делии.

– Вы знаете Этана, миледи? – удивилась она.

Но его взгляд бы устремлен на другую женщину.

Она стояла вполуоборот к нему. Верхнюю часть лица затеняли поля шляпки, но сердце дрогнуло при виде золотисто-медовых волос, изгиба подбородка, полных губ. Маленькая ямочка на щеке, которую он так хорошо помнил, стала глубже, когда она улыбнулась.

Женщина кивнула.

– Да, я его знаю, – тихо сказала она. – По крайней мере знала. Много лет назад…

Она осеклась и словно застыла на месте. Зато его сердце заколотилось неровно и быстро, словно он перепрыгнул сразу через десятилетие из бескрайнего далека, чтобы оказаться здесь.

Словно почувствовав тяжесть его взгляда, она медленно повернулась. И он снова взглянул в глаза, которые уже не надеялся увидеть. Прекрасные глаза, напомнившие о море и о том, что преследовало его бесконечно много дней и ночей. Касси…

Ее имя прозвенело в мозгу, но он не мог сказать ни единого слова. Мог только смотреть.

Кассандра побледнела как полотно, но к щекам тут же прихлынула кровь. Несколько долгих секунд он слышал только лихорадочное биение своего сердца.

Наконец тот же мягкий голос, который он до сих пор слышал во сне, прервал молчание:

– Здравствуй, Этан.

Глава 2

«Здравствуй, Этан». Эти два простых слова совершили чудо: годы куда-то исчезли. И Этан снова превратился в зеленого юнца, работавшего в конюшне ее отца и нетерпеливо ожидавшего момента, когда она отправится на ежедневную прогулку верхом и поздоровается с ним широкой улыбкой, способной прогнать с неба даже самые темные тучи. «Здравствуй, Этан…»

– Здравствуй, Касси…

Ответ застрял в горле, и Этан стиснул челюсти, чтобы сдержать его. Ведь она больше не была Касси, с которой он вырос. Той застенчивой, неловкой девочкой, превратившейся в прекрасную молодую женщину. Теперь она леди Уэстмор. Графиня. И, видит Бог, она все еще прекрасна. Огромные синие глаза, задорный носик и полные губки… похоже, сами боги очень старались, когда лепили ее. Но все же он заметил небольшие перемены: эти глаза больше не сверкали. Губы плотно сжаты. Когда-то круглые, как яблочки, щеки теперь осунулись. В этой женщине ничего не осталось от веселой озорницы, какой она была когда-то. Странно. Что же вызвало такие изменения?

И тут он со сжавшимся сердцем заметил цвет ее платья. Глухой черный цвет. Она в трауре. Но кто умер? Мать или отец? Нет, этого быть не может. Поместье лорда и леди Парриш находится всего в двух часах езды от Сент-Айвза. Если бы кто-то умер, до него наверняка дошли бы слухи. Значит, остается муж.

На какой-то ужасный, абсурдный момент его сердце подскочило при мысли о том, что она больше не замужем. Однако реальность тут же отрезвила его. Какая разница, есть муж или нет!? Ни сейчас, ни тогда, десять лет назад. Вообще никогда. Слишком высоко ее положение. Платоническая дружба, которая была между ними в детстве и отрочестве, давно разорвана. И то, что его чувства, как оказалось, куда глубже обычной дружбы – только его боль. Кассандра никогда не давала ему никаких надежд на то, что между ними может быть нечто большее. Да они и не говорили на эти темы. Маленький конюх и дочь виконта? Немыслимо. Невозможно. И все же здравый смысл не уберег его глупое сердце от безнадежной, безумной любви к девушке, которую он не мог получить.

И тут Этан вдруг рассердился на себя за неспособность забыть прошлое, забыть Кассандру и избавиться от бесплодных чувств. И рассердился на нее. За то, что явилась как ни в чем не бывало и все еще после стольких лет обладает властью пошатнуть его мир.

Тогда, десять лет назад, он делал все, чтобы скрыть свои чувства, и все же сетовал на нее за то, что она ни о чем не догадывалась. Как она могла не заметить, что при каждой встрече он вспыхивает, как факел? Наверное, он законченный лгун. Конечно, в тот последний год она была слишком занята мыслями о предстоящем сезоне. А потом свадьба…

Кассандра откашлялась, и он встрепенулся, осознав, что молча глазеет на нее. Интересно, сколько он вот так простоял, разинув рот?

– Леди Уэстмор, – слова, кинжалами вонзились ему в грудь, – пожалуйста, извините мое поведение. Я просто удивился, увидев вас.

Нечто непонятное мелькнуло и погасло в ее глазах, сменившись чем-то вроде облегчения. Не думала же она, что он не вспомнит ее?!

Этан невесело усмехнулся. Ад и проклятие, если бы она только знала, как старался он ее забыть!

Прижимая к груди ридикюль так крепко, словно в гостиницу вот-вот должна была ворваться банда грабителей, она пробормотала:

– Надеюсь, сюрприз не явился для вас неприятностью.

– Нет, конечно, нет, – заверил Этан.

– Мы так давно не виделись…

– Да, – выговорил он так резко и хрипло, будто все эти десять лет прожил в немоте.

Она испытующе оглядела его.

– Надеюсь, вы здоровы, – начала она, но тут же осеклась при виде грубого шрама, изуродовавшего его левую щеку. Этана и раньше нельзя было назвать красавцем, но эта метка уничтожила всякие намеки на тщеславие, если они у него были. Ежедневное напоминание о прошлом…

В ее глазах было столько участия, что он невольно сжал зубы. Черт возьми, ему не нужна ее жалость! Только не это!

Несколько мгновений Кассандра не сводила взгляда с его изуродованной щеки, после чего оглядела его одежду и сапоги.

Этан едва сдержал стон.

Сколько раз он воображал в своих мечтах эту сцену! Как она приезжает в гостиницу, как они случайно встречаются… Сотни раз? Скорее, тысячи. Правда, в своих фантазиях он всегда был прекрасно одет, чисто выбрит и рассыпался в комплиментах. На деле же от него несет конским потом, на ногах вымазанные в навозе сапоги, а язык отказывается ему служить.

Стиснув кулаки, он вытерпел ее осмотр и сухо напомнил себе, что совершенно не важно, как он выглядит и пахнет. Он такой, каков есть, и всегда был: простолюдин, бывший конюх.

Когда их взгляды снова встретились, он поспешил солгать:

– О, я вполне здоров и счастлив. А как ваши дела?

– Так себе. – Она расправила черные юбки. Нижняя губа дрогнула. – Уэстмор умер. Два месяца назад.

Помоги ему Господи, он хотел ненавидеть Уэстмора, и, можно сказать, действительно ненавидел: за идеально красивое лицо, за титул и богатство, позволившие этому человеку получить единственное, что желал и любил Этан больше всего на свете, – Касси. Но как же можно ненавидеть человека, давшего Кассандре все, чего она была достойна? Роскошные балы и модные платья. Титул, состояние и положение в обществе. Беззаботную, счастливую жизнь. Неудивительно, что она глубоко скорбит о потере, и он искренне ей сочувствует.

– Пожалуйста, примите мои соболезнования.

Она сдержанно кивнула.

– Я еду в Лэндз-Энд, в Гейтсхед-Мэнор.

– Погостить или остаться?

Касси поколебалась, прежде чем ответить:

– Остаться.

Щека Этана дернулась. Она будет жить всего в двух часах езды.

Помоги ему Господи.

– Сегодня вы уже никуда не поедете? – спросил он, внезапно испытав отчаянную потребность никогда больше ее не видеть! Пусть уезжает до того, как он скажет или сделает что-то, о чем потом горько пожалеет. – Хорошая погода вряд ли продержится долго.

«Видеть тебя в своей гостинице, своем доме будет пыткой. Ты достаточно близка, чтобы коснуться, и все же неприкосновенна».

Кассандра покачала головой:

– Мне нужно отдохнуть после долгого путешествия, прежде чем я вернусь домой. – Призрак улыбки мелькнул на ее губах. – Еще минута в этом экипаже, и я сойду с ума.

Что ж, ее вполне можно понять. И все же она остановилась в гостинице специально или это чистое совпадение? Он не особенно верил в совпадения, но зачем ей так понадобилось приезжать сюда? Не хочет же она возобновить старую дружбу!

При этой мысли его охватило идиотское возбуждение, смешанное с чем-то вроде паники. На какой-то безумный момент он снова возмечтал стать ее другом, делить радости и печали, наполнить свою душу счастьем, которого не знал много лет. Но мгновенная эйфория тут же сменилась тоской.

Ад и проклятие! Он не может быть ее другом, не может проводить время в ее обществе и умело скрывать свои чувства! Конечно, она слишком добра, чтобы посмеяться над ним, но, видит Бог, ему не нужна ее жалость! Достаточно мерзко уже и то, что она пожалела его из-за проклятого шрама!

Почему она вообще сюда явилась? Удостоить его рассказом о своей волшебной жизни и чудесном муже? Он не осуждает ее, но в отличие от прежнего Этана больше не желает подвергать себя наказанию, выслушивая все это!

Молчание воцарилось в комнате, неожиданно показавшейся ему слишком душной. Черт побери, куда подевались слова как раз в ту минуту, когда они так нужны?! По крайней мере нужные слова! Не мог же он выпалить те, что вертелись на языке! «Уходи!» Или того хуже: «Боже, как я истосковался по тебе…»

– А ваши родные… здоровы? – продолжала Кассандра.

– Родные? – недоуменно повторил он. Неужели она не помнит, что его отец умер? Сама же стояла рядом с ним у могилы!

– У меня нет родных.

Он тут же уловил краем глаза внезапное движение и понял, что совершенно забыл о присутствии Делии, упорно смотревшей на него.

Он попытался взять себя в руки, улыбнулся Делии и пояснил Касси:

– Хотя мои друзья здесь, в гостинице, уже почти стали мне родственниками.

В глазах Касси снова мелькнуло нечто неуловимое. Она хотела что-то сказать, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась горничная в сопровождении кучера с двумя саквояжами. Касси представила их и взяла у Делии два медных ключа.

– Комнаты пять и шесть, прямо около лестницы, – деловито сообщила Делия. – Ужин подается в семь, в большом зале. Вам нужно помочь донести сумки?

– Сам справлюсь, – проворчал мистер Уотли.

– Этан, вы придете на ужин? – спросила Касси, пригвоздив его к месту вопросительным взглядом.

– К ужину?

Бровь Касси взлетела вверх.

– Да. К тому ужину, что подают в семь.

Он удивленно уставился на нее, но тут же понял, что это она над ним подшучивает. Как всегда. Черт, он словно долго блуждал в тумане, прежде чем отыскать дом! И это ему нисколько не понравилось.

– Человек должен есть, – сухо ответил он, скрестив руки на груди.

Она неуверенно кивнула:

– Превосходно. Значит, увидимся в семь.

Мистер Уотли стал подниматься по лестнице. Женщины последовали за ним и через несколько секунд исчезли из виду.

Этан осторожно набрал в грудь воздуха. Сегодня он будет ужинать с Касси. Она проведет ночь под крышей его гостиницы.

Он и сам не понимал, что захлестнуло его: восторг или тоска. Наверное, и то и другое, всего понемногу.

Одна-единственная ночь!

Он так долго скрывал свои чувства, так много лет держал их в узде, что какие-то двадцать четыре часа ничего не изменят.

Глава 3

Кассандра медленно обошла уютную спальню, проводя пальцами по стеганому покрывалу на кровати, с любопытством осматривая дубовую ночную тумбочку, гардероб, комод и умывальник. Ничего особенно модного или кокетливого: практичная недорогая мебель, сверкающая, однако, свежей полировкой. Стены были выкрашены в бежевый цвет, что придавало иллюзию пространства этой небольшой комнате. Простые голубые занавески были раздвинуты, сквозь открытое окно дул свежий ветерок. Все в этой комнате напоминало о хозяине гостиницы: прочное, надежное, чистое и никаких лишних украшений.

Этан…

Кассандра закрыла глаза и глубоко вздохнула. Встреча с ним навеяла столько воспоминаний, угрожавших лишить ее дара речи. И хотя она узнала бы его повсюду, он, несомненно, изменился. Стал выше, шире в плечах, более мускулистым. Она едва смогла отвести глаза от его стройных ног, обтянутых рабочими штанами, и загорелой груди, видневшейся в распахнутом вороте рубашки. Даже взъерошенные волосы и потное лицо никоим образом не умаляли его мужской привлекательности. Его угольно-черные волосы, которые он тогда стриг безжалостно коротко, сейчас отросли.

Желание коснуться шелковистых прядей охватило ее с такой силой, что пришлось прижать руки к груди.

А его глаза… бездонные темно-карие глаза, в которых так часто сверкали смешливые искорки, тоже изменились. Из них ушло тепло. Теперь в них скрывалось немало тайн. И страдания.

Вид его шрама потряс Кассандру. Где он получил такую рану, скорее всего причинившую ему страшную боль? А она ничего не знала. Не была рядом, чтобы утешить его, помочь, как столько раз он утешал и помогал ей. Правда, он не был похож на человека, которому требуется утешение. Он выглядел настоящей твердыней. Темной, мрачной, неприступной. Грозной.

Ну вот она и получила ответ на вопрос, будет ли он здесь. Да. Он оказался здесь. И на один-единственный день их пути снова сошлись. Она намеревалась сполна воспользоваться этим обстоятельством. Сегодня они будут ужинать вместе и вспоминать былое. Вот и подходящий случай, чтобы найти ответы на вопросы, которые преследовали ее столько лет.

Если только они не увидятся раньше.

Не стоит откладывать на завтра…

Умывшись, Кассандра переоделась в амазонку и спустилась вниз. Войдя в большую комнату, Касси увидела миссис Делию Тилдон. Та подняла глаза от счетной книги, в которой что-то писала.

– Собираетесь на прогулку, миледи? – спросила она, заметив наряд Кассандры.

– Если найдется лошадь. Если же нет, просто пройдусь, – улыбнулась Касси. – Очень хочется глотнуть свежего воздуха после долгих часов езды в душном экипаже.

– Конюшни прямо во дворе. Этан может оседлать для вас лошадь.

Именно это она и хотела услышать.

– Спасибо, – кивнула она, поворачиваясь. Скорее бы ускользнуть, прежде чем миссис Тилдон накинется на нее с расспросами, желая узнать, почему гостье вдруг приспичило прогуляться одной.

Но сбежать не удалось, потому что женщина нерешительно обронила:

– Миледи…

Кассандра остановилась и повернула голову, отметив, что миссис Тилдон смотрит на нее с таким видом, словно хочет заглянуть в душу. Весьма неприятное ощущение…

Кассандра неожиданно поняла, что миссис Тилдон – весьма привлекательная женщина. Ей около тридцати. У нее каштановые волосы, умные темные глаза и прелестная фигурка, изящество которой было заметно даже под передником, надетым на простое серое платье.

– Да, миссис Тилдон? – спросила она, обернувшись.

– Я невольно подслушала, что вы сказали Этану насчет кончины вашего мужа. Я потеряла своего Джона два года назад. Эта рана никогда не заживет. Мне хотелось выразить вам свое сочувствие.

Рана, которая никогда не заживет… Да, очень точно сказано.

– Спасибо. Позвольте и мне выразить соболезнование.

Молодая женщина кивнула.

– Вы сказали, что давно знаете Этана…

Судя по всему, она пыталась получить как можно больше сведений об их с Этаном отношениях, и Кассандра не видела причин молчать.

– Он работал на конюшне в моем фамильном поместье в Лэндз-Энде.

– Это, случайно, не Гейтсхед-Мэнор?

– Так и есть. Он рассказывал вам?

– Упоминал, что работал там. И рос тоже.

– Да. Ему было всего шесть лет, когда его отец стал главным конюхом. Они жили в поместье, над конюшнями.

– Он умеет обращаться с лошадьми. Наш Этан настоящий талант.

Кассандра невольно улыбнулась:

– Это правда. Он еще мальчишкой понимал, что нужно лошади. Его отец обладал тем же даром.

Миссис Тилтон, не сводя глаз с Кассандры, снова кивнула:

– Он хороший человек, наш Этан.

Что-то в ее голосе, в напряженном взгляде насторожило Кассандру. Хотя миссис Тилдон не сказала «мой Этан», все же непроизнесенные слова будто повисли в воздухе. И Кассандра вдруг поняла, что это не обычный разговор. Женщина, правда, очень тонко, а может, и не слишком, заявляет свои права на Этана.

Кассандра не совсем понимала, что в ее речах и манерах побудило миссис Тилдон вести себя именно так, но больше эту ошибку она не повторит.

Вскинув подбородок жестом, присущим многим поколениям ее предков, она смело встретила взгляд миссис Тилдон.

– Вы правы. Очень хороший. Доброго вам дня, миссис Тилдон. – С этими словами она повернулась и вышла из гостиницы.

И все же трудно не обращать внимания на неприятно сжавшееся сердце. Неужели она действительно сделала что-то, вызвавшее подозрения миссис Тилдон и пробудившее в ней собственнические инстинкты по отношению к Этану? Или эта женщина просто считала нужным остерегать любую постоялицу «Синих морей»? Есть ли что-то между ней и Этаном, или она всего лишь друг, готовый всегда прийти на помощь? А может, Кассандра неверно поняла ее тон и истолковала слова?

Она прошла до конюшни, вошла в открытые двойные двери и моргнула несколько раз, чтобы привыкнуть к полумраку. Внутри было прохладно, пахло свежим сеном, кожей и лошадьми. В лентах солнечного света, разрезавшего тени, плясали золотистые пылинки.

Стойла были просторными и безупречно чистыми; впрочем, от Этана трудно ожидать чего-то иного. Он всегда гордился своей работой, и Кассандра не встречала другого человека, который так же любил бы лошадей. Правда, он обожал всех животных.

И словно услышав ее мысленный призыв, Этан вышел из боковой двери, ведущей, как она предположила, в шорную. За ним трусил большой черный пес. При виде Кассандры Этан остановился, но собака направилась к ней, виляя хвостом и высунув язык. Кассандра оторвала взгляд от Этана, не сводившего с нее тревожащих душу глаз, и повернулась к собаке. Заметила белую кисточку на кончике ее хвоста и, тихо ахнув, присела на корточки и почесала собаку за ухом, после чего взглянула на все еще стоявшего на месте Этана:

– Это… неужели это Хвостолов?!

Пес, прекрасно знавший свою кличку, громко залаял и проделал свой любимый трюк: стал ловить свой хвост, за что и получил такую кличку.

К собственному удивлению, Кассандра звонко рассмеялась, радуясь проделкам пса. Рассмеялась и поняла, как давно у нее не было поводов для веселья.

Ловко поймав зубами пушистую кисточку, Хвостолов немедленно выпустил хвост, плюхнулся на спину и подставил брюхо, требуя почесать – второй его любимый трюк.

– О, когда я видела тебя в последний раз, ты был таким маленьким, что в траве не видать, – усмехнулась Кассандра и, к полному восторгу пса, погладила его поросшее густой шерстью брюхо. – Каким большим, красивым парнем ты стал!

Она услышала шаги Этана. Еще секунда, и он встал рядом. До нее донесся запах мыла. Кассандра вскинула голову. На нем были черные потертые сапоги, очевидно, разношенные и любимые. Чистые рыжевато-коричневые штаны самым соблазнительным образом облегали длинные мощные ноги. Вынудив себя скользнуть взглядом выше, она отметила белоснежную рубашку с небрежно расстегнутым воротом и засученными рукавами, открывавшими сильные, загорелые, поросшие черными волосками руки. И тут она вдруг обнаружила, что смотрит в его черные глаза, в его бездонные черные глаза одновременно знакомые, но и принадлежавшие человеку, которого она не знала. Снизу он казался невообразимо высоким и мужественным.

Ее обдало жаром. Она уже хотела встать, когда Этан внезапно тоже сел на корточки. Ее облегчение оттого, что он больше не нависал над ней, было омрачено неприятным осознанием того, что теперь он оказался слишком близко. Так близко, что она ощущала тепло его большого тела. Зато лицо по-прежнему оставалось в тени и шрам был почти не виден.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Казалось, в помещении не осталось больше воздуха. Кассандра пыталась придумать, что сказать, найти нужные слова, но, очевидно, разучилась говорить. А заодно и дышать.

– Похоже, Хвостолов помнит тебя, – выдавил наконец Этан.

Кассандре пришлось сглотнуть, чтобы обрести дар речи.

– Сомневаюсь, – возразила она, довольная, что голос звучит почти естественно. – Бьюсь об заклад, он плюхается на спину перед любым, кто готов его погладить.

– Очевидно, и ты его тоже запомнила, – сухо продолжал Этан, гладя собаку. – Помнишь Касси, малыш? Ту, у которой ты стянул платок? Ту, которую затащил в озеро.

Касси… Это имя эхом отдалось в ее мозгу, воскресив мириады воспоминаний. Какое счастье, что Этан тоже помнит все!

Теперь он казался далеко не таким неприступным…

– Хвостолов не тащил меня в озеро. Я сама хотела нырнуть!

– Прямо в туфлях? Сомневаюсь. Насколько я припоминаю, он вцепился в подол твоего платья и затащил в воду.

– Хм-м… а не ты ли сидел в лодке посреди озера и кричал: «Давай, парень! Веди ее сюда!»

На какой-то миг он снова стал тем озорным парнишкой, которого помнила Кассандра.

– Ничего подобного я не делал, – совершенно серьезно запротестовал он. – Ты, должно быть, с кем-то меня спутала.

Прежде чем она успела что-то сказать, их пальцы соприкоснулись, послав по руке Кассандры крохотную молнию. Она мгновенно опустила глаза. Какая большая и сильная ладонь! Она всегда восхищалась руками Этана. Ее руки в сравнении с его казались такими маленькими и белыми!

Оба замолчали. Кассандра опять пыталась найти тему для разговора. Но когда встретилась с ним глазами, слова буквально слетели с языка:

– В последний раз я слышала имя Касси, когда прощалась с тобой. Ты единственный, кто так меня называет.

Этан смутился.

– Прости. Мне не следовало…

– Но почему?! Ты не представляешь, как чудесно это звучит. Но я не знаю… – Она опустила голову.

– Что именно?

Кассандра набрала в грудь воздуха и решилась:

– Не знаю, что случилось со мной. С той девушкой, которую ты звал Касси.

– Она здесь. Гладит моего глупого пса.

Кассандра покачала головой:

– Я давно ее не видела. Но хотелось бы… прежде чем она навсегда исчезнет.

Этан недоуменно свел брови:

– О чем ты?

– Только… я давно уже не та. А ты? Ты тот же человек, каким был десять лет назад?

Этан поднял голову и рассеянно провел ладонью по изуродованной шрамом щеке:

– Думаю, ты сама видишь, что не тот.

– Мне хотелось бы узнать, что случилось, если, конечно, захочешь мне рассказать. Обо всем, что произошло в твоей жизни. – Набравшись храбрости и не сводя с него глаз, она продолжала: – У нас всего один день. Этот чудесный летний день, потом мне придется уехать. Мы могли бы погулять по берегу и вспомнить о былом. И мне очень хотелось бы увидеть этот милый городок, который стал твоим домом. Проведешь этот день со мной, Этан?

Несколько долгих секунд он продолжал бесстрастно смотреть на нее. Потом в глазах сверкнули искры гнева. Что-то нетерпеливо пробормотав, он вскочил и отошел, словно не мог находиться с ней рядом. Сейчас он стоял спиной к ней, и она почти ощущала напряжение, исходившее от всей его фигуры.

У Кассандры упало сердце. Неужели она ошиблась? Он вовсе не желает проводить с ней время. Говорить о прошлом с той, кого не видел много лет. Все же она почему-то не ожидала, что он откажется. Как она была глупа, совсем не подумав о том, что он может больно ее ранить!

Сгорая от стыда, она тоже поднялась. Наверное, ей лучше уйти к себе, сохранив некое подобие достоинства.

Однако стоило ей сделать шаг, как он обернулся, пронзил ее мрачным взглядом и пошел к ней. Кассандра стала инстинктивно пятиться, пока плечи не коснулись стены. Но он продолжал наступать и остановился примерно в ярде от нее.

– У тебя была прекрасная жизнь, – тихо выговорил он. – Почему вдруг понадобилось выслушивать печальные подробности моей?

Кассандра застыла, глядя в глаза, пылавшие неприязнью, причину которой она не могла понять. И все же они отражали ее собственный гнев и враждебность, что заставило Кассандру вскинуть подбородок и ответить таким же злобным взглядом.

– Прекрасная жизнь? – горько рассмеялась она. – Что ты знаешь о моей жизни?!

Подавшись вперед, Этан уперся ладонями в стену по обе стороны от головы Кассандры, надежно захватив ее в плен. Она жадно вдохнула его запах. Запах мыла и запах мужчины. Отчего-то сердце забилось сильнее. А может, всему виной его близость?

– Касси, я не тот, кем был когда-то, – тихо признался он, обдавая ее теплым дыханием. – Если мы проведем день вместе, не могу поручиться, что не сделаю того, о чем мы оба потом пожалеем.

– Чего именно?

В его глазах полыхнул огонь. Под его взглядом она залилась краской, но, прежде чем успела что-то сообразить, он завладел ее губами в жарком, пылком, полном страсти поцелуе, выражавшем подавленное желание и неутолимый голод.

У Кассандры подогнулись колени, однако поцелуй тут же оборвался. Этан поднял голову и уставился на нее сверкающими глазами, способными, казалось, прожечь насквозь.

Господи Боже!

Потрясение лишило ее способности двигаться. Только сердце колотилось так, что эхо громом отдавалось в ушах.

Никогда за всю ее жизнь ни один мужчина не смотрел на нее так. Словно голодающий – на богато накрытый стол. Муж, во всяком случае, ни разу не удостоил ее таким взглядом.

– Вот так, – тихо сказал Этан.

Вот так?! Наверное, он считал, что они пожалеют именно об этом.

Может, он и пожалеет, но только не она, хотя следовало бы. Как можно пожалеть об испытанном блаженстве? Особенно когда столько времени прошло с тех пор, как она ощущала что-то, кроме пустоты.

– Немного отличается от прошлого раза? – тихо спросил он.

Кассандра, зная, что он имеет в виду, побагровела от смущения. Как-то, незадолго до свадьбы, она попросила Этана поцеловать ее. Перед этим ее поцеловал Уэстмор, памятное событие, которое, как она мечтала, вознесет ее на седьмое небо, но, как оказалось, странным образом ее разочаровавшее. Когда она попросила Этана сделать то же самое для сравнения, он рассердился и сначала наотрез отказался. Но она настояла, он смягчился и нежно коснулся губами ее губ. Поцелуй длился не больше секунды, однако ее словно громом поразило: реакция, которой поцелуй Уэстмора не вызвал. Кассандре отчаянно хотелось, чтобы Этан снова ее поцеловал, но не хватило храбрости попросить. Однако новые ощущения потрясли ее. Тогда Этан отступил, отпустил какую-то неуклюжую шутку, и больше они никогда об этом не говорили. Через два дня он исчез, оставив короткую прощальную записку.

Судя по охватившему его напряжению, она вдруг поняла, что он снова хочет ее поцеловать. И, помоги ей Бог, она тоже этого хотела. Так же сильно, как много лет назад. Может, и Этан испытывал тоже самое, но сумел сдержаться?

– Т-ты прав. В тот раз все было иначе, – согласилась Кассандра дрожащим голосом.

– Все еще хочешь погулять со мной, Касси? – вызывающе спросил Этан, словно подбивая ее согласиться.

И она поняла, что он не лжет, утверждая, что сильно изменился. Но и она уже далеко не та, что прежде.

– Да, Этан. Я все еще хочу погулять с тобой.

Глава 4

Этан и Касси шли вслед за Хвостоловом по тропинке, бегущей к берегу через густую рощу, и изо всех сил пытались забыть о поцелуе. Но с таким же успехом можно было стараться повернуть назад морской прилив. Какой-то частью сознания Этан был ужасно раздражен тем, что, пробыв в обществе Кассандры всего несколько минут, позволил себе потерять самообладание. Другая же часть торжествовала – наконец-то он выпустил на волю так долго подавляемые желания! И одновременно он проклинал себя за это. Потому что хотел большего, потому что теперь сходил с ума от потребности осыпать ее поцелуями. Совсем как десять лет назад.

Воспоминания о целомудренном поцелуе, которым они обменялись когда-то на конюшне, вернулись снова, такие же яркие, словно все произошло вчера. В тот короткий миг он попробовал ее на вкус – вкус рая! – и понял, что больше ему не придется гадать, так же мягки и сочны ее губы, как прежде. Точно так же… Та ее просьба о поцелуе ошеломила его и рассердила, потому что он прекрасно знал: Касси всего лишь хотела сравнить поцелуи, его и проклятого жениха. Но он так и не смог отказать. Ни ей, ни себе. А узнав ее вкус, он захотел целовать ее снова и снова и захотел куда сильнее, чем дышать.

Черт возьми, ей следовало дать ему пощечину! Вылететь из конюшни в припадке ярости. Он так на это надеялся! Но вместо этого она смотрела на него потрясенно, заставляя его чувствовать себя подонком. И хотя он против воли восхищался тем, что она не отступила и приняла его вызов, все же ради них обоих надеялся, что она сбежит. Но ему следовало знать, что такого не произойдет. Его Касси никогда не была трусихой.

Его Касси…

Глупые слова, которые давно бы нужно выбросить из головы. Она никогда не была его Касси, ни тогда, ни сейчас, ни в будущем. И все же она здесь, и они всегда были друзьями, а он ведет себя как неотесанный болван. Не ее вина, что он влюбился в нее, да так и не смог забыть. Но, черт бы все побрал, как он может провести с ней весь день, выслушивая истории о лондонском обществе, балах, вечеринках и ее муже?!

«Что ты знаешь о моей жизни?» Ее голос звучал рассерженно, хотя он не мог понять почему. Уэстмор наверняка боготворил землю, по которой она ступала. Может, она так расстроена кончиной мужа?

Они продолжали идти вперед, и, несмотря на возраставшее между ними напряжение, он чувствовал, что этих лет словно не было. Сколько раз они исследовали земли Гейтсхед-Мэнора? Иногда пешком, иногда верхом. Иногда болтали, не переводя дух, словно не хватало дня, чтобы все высказать. Иногда просто молчали. Конечно, и молчание было дружеским. Им было хорошо в обществе друг друга, вот и все. Хорошо молчать с тем, кто разделяет твои мысли и надежды. Обсуждает твои страхи и неприятности. Смеется и расстраивается вместе с тобой.

Он любил Касси столько, сколько помнил себя, но в пятнадцать лет, поняв, что влюблен в нее, часто гадал, о чем она думает. Представлял себя титулованным джентльменом, приехавшим ухаживать за ней. Он осыплет ее драгоценностями и цветами и попросит выйти за него замуж. И тогда сможет проводить с ней целые дни. Обнимать и целовать. Касаться. Любить. Спать рядом с ней. Тогда она будет принадлежать ему.

И теперь, годы спустя, он по-прежнему гадал, о чем она думает.

– Как здесь красиво!

Мягкий голос вернул его к действительности, и Этан повернулся к Кассандре. Солнечный свет пробивался сквозь густые древесные кроны, желтыми пятнами ложась на ее блестящие волосы. Шляпа Кассандры, откинутая на спину, висела на лентах. Он вспомнил, что стоило только ей уйти из дома, как она немедленно сбрасывала шляпку. Мать часто предупреждала, что нельзя подставлять лицо солнцу: от этого бывают веснушки и дочь обязательно испортит кожу. Но ему всегда нравились золотистые пятнышки, украшавшие ее переносицу.

– Очень, – согласился он, не сводя глаз с ее профиля.

– Как давно ты живешь в Сент-Айвзе?

– Четыре года.

– А до этого?

– Сменил много мест. Искал такое, которое мог бы назвать домом. И наконец нашел здесь.

– Ты так и не женился?

– Нет.

Он надеялся, что резкий ответ обескуражит ее и оградит его от дальнейших вопросов, поскольку не собирался ни в чем признаваться.

К счастью, Кассандра замолчала, и несколько минут тишину нарушал только шелест листьев на ветру и треск сломанных веток под ногами.

– Ты сказал, что искал место, которое мог бы назвать домом, – пробормотала она наконец, – но твоим домом был Гейтсхед-Мэнор.

– Когда-то. Однако потом настало время с ним распрощаться.

– Ты так неожиданно уехал… Даже не попрощался. И это было труднее всего.

– Я оставил тебе записку.

– В которой удосужился сообщить лишь то, что тебе предложили выгодную работу в другом поместье, куда просили немедленно прибыть.

– Мне больше нечего было сказать.

Она повернула голову.

– После всех этих лет, полагаю, можно сказать, что твое бегство ранило меня, и очень глубоко.

«А меня едва не убило».

– Не понимаю почему. Менее чем через две недели ты выходила замуж и покидала Корнуолл.

– Ты был моим другом. Единственным другом. Наверное, я просто не ожидала, что ты сбежишь от меня без объяснений, даже не попрощавшись, если не считать поспешно нацарапанной записки. – В ее голосе отчетливо звенели гнев, обида и недоумение.

Этану стало нестерпимо стыдно. Он ненавидел себя за то, что уехал, не повидавшись с ней. Но в то время иного выхода у него не было.

– Прости, Касси, – пробормотал Этан, и, Богу известно, он действительно раскаивался. – Я не хотел, поверь…

– Я все ждала от тебя письма. Но так и не дождалась.

– Я не большой мастер посылать письма.

Совесть терзала его, хотя он, в общем, не солгал. Потому что действительно не послал ни одного. Зато столько их написал! Десятки.

– Собственно говоря, я подумал, что лучше не писать. Конюхи не переписываются с графинями.

Судя по молчанию, она понимала, что он прав. К несчастью, легче от этого не становилось.

– Я спрашивала отца, в каком поместье ты работаешь, но он не знал, – проговорила она наконец.

– Я ему не сказал.

– Почему?

– Он не спрашивал.

– Но почему?

– А вот это ты спроси у него.

Этан приготовился к очередному вопросу, но, к счастью, здесь дорожка делала поворот, и Кассандра замерла, задохнувшись от восхищения при виде неожиданно открывшегося великолепного пейзажа. Да и сам он каждый раз потрясенно застывал, когда оказывался в этом месте. Перед ними расстилался океан – синее покрывало, украшенное белыми гребешками волн, спешивших к золотистому песку. Высокие скалы выдавались в воду на одном конце берега: острые зубчатые камни, о которые разбивались волны, посылая в небо фонтаны соленой воды, и солнечные лучи пронизывали каждую каплю, превращая ее в сверкающий бриллиант. Пронзительно кричали чайки, то ныряя в волны, то взмывая к небу. Некоторые парили на свежем ветру, словно подвешенные в воздухе.

– О, Этан, – прошептала Касси, – это поразительно! – Закрыв глаза, она откинула голову, и яркий свет упал на ее лицо. – Как давно я не видела океана, не дышала соленым воздухом, не ощущала морской прохлады… Я и забыла, какое он приносит чувство покоя. Я так тосковала по океану. И не только…

Кассандра открыла глаза и просияла ослепительной улыбкой. И, как всегда, ее улыбка заворожила Этана, пригвоздила к месту, заставила сердце забиться сильнее.

– Разве это не самое прекрасное на свете зрелище? – со смехом спросила она, раскидывая руки.

– Самое прекрасное, – согласился он, не в силах оторвать от нее взгляд.

– Я должна почувствовать под ногами песок, – объявила она. – И воду. И набрать раковин и камешков, чтобы «печь блинчики». – С этими словами она схватила Этана за руку и рванулась вперед, увлекая его за собой.

В Гейтсхед-Мэноре она часто дотрагивалась до него: брала за руку, дружески толкала в плечо, стряхивала соломинки с волос и одежды. Небрежные, мимолетные прикосновения, которые он одновременно обожал и ненавидел за контраст невероятного наслаждения и невероятной муки, которые при этом испытывал.

И теперь неожиданное ощущение теплых пальцев в его ладони послало волну жара по его руке, и Этан едва не споткнулся. Но быстро взял себя в руки и, не в силах устоять, побежал рядом. Ветер трепал его волосы и одежду, солнце согревало шею и плечи. Пес летел впереди, разбрасывая песок задними лапами. Смех Касси окутывал Этана, как мягкое одеяло. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким беззаботным, но знал, что это бывало всякий раз, когда они оставались вдвоем. Он и Касси.

Они остановились у кромки песка. Она отпустила его руку, и ему сразу стало не хватать ее прикосновения. Широко раскинув руки, она со смехом стала кружиться. Темно-синяя юбка вихрилась, открывая тонкие щиколотки. Когда она остановилась, ее глаза сверкали, как сапфиры, и несколько прядок рыжеватых волос прилипло к раскрасневшимся щекам.

Жаль, что он не умеет рисовать! Как бы ему хотелось запечатлеть ее в этот момент на фоне моря и усеянного облаками лазурного неба, золотого песка… и вся она окутана золотистым солнечным светом, а волосы растрепал ветер!

Не в силах сдержаться, он протянул руку и откинул с ее лба непокорный локон. Простой, обычный жест, который для него не был ни простым, ни обычным. Он мог бы поклясться, что и для нее тоже, поскольку она мгновенно застыла.

Какая у нее бархатистая кожа…

Он помедлил несколько секунд, позволяя ветру обвить шелковистые пряди вокруг пальцев, прежде чем опустить руку.

– Если ты искала Касси, она здесь, – прошептал он. – Смеется в солнечных лучах.

Закрыв на секунду глаза, она набрала в грудь воздуха и медленно кивнула:

– Я чувствую ее. Она там, глубоко. И отчаянно хочет вырваться на свободу.

– Насколько я вижу, она уже вырвалась.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но что именно, Этан не смог определить. И это что-то побудило его спросить:

– А о чем ты еще тосковала, Касси?

Свет мгновенно померк в ее глазах, и она повернулась к воде, оставив его изучать ее профиль. И так долго молчала, что он уже отчаялся дождаться ответа. Наконец она подняла глаза. Лицо ее было непроницаемым.

– Мне так не хватало прогулок по берегу. Так отчаянно хотелось «печь блинчики»! И плескаться в воде. Собирать раковины и ловить крабов. Смотреть на звезды. Строить песочные замки. И чтобы был кто-то, с кем можно поговорить. Кого можно выслушать. С кем можно скакать верхом на рассвете, делиться глупыми мечтами, сочинять истории и устраивать импровизированные пикники. Мне не хватало смеха и веселья.

Этан молча смотрел на нее. Все это они проделывали вместе. Потому что их странная дружба родилась из одиночества и поразительного количества общих интересов.

Прежде чем он успел сказать слово, она вложила ладонь в его руку.

– Тебя, Этан, мне не хватала тебя.

Эти слова, тепло ее мягкой руки, покоившейся в его ладонях, лишили Этана дара речи. Он еще не опомнился, когда она вдруг спросила:

– А ты? Ты скучал по мне?

Дьявол! Он непременно рассмеялся бы, если бы смог. Скучал? Да он умирал от тоски! Каждый день. Каждый час.

– И-иногда, – с трудом выдавил Этан.

Нижняя губа Кассандры задрожала, и Этану стало не по себе. Еще секунда – и он упадет перед ней на колени и признается в своей глупой, невозможной любви и, может, даже станет молить об ответной…

При этой мысли кровь у него заледенела. И чертов разговор вдруг стал слишком личным. Вынудив себя вздохнуть, он поддел Касси:

– Хотя ты была ужасной неженкой.

– Неженкой?! – возмутилась Касси. Убрав руку, она вызывающе подбоченилась. – Ничего подобного! Разве я боялась насаживать наживку на крючок?

– Ну… нет. Но тебе редко удавалось поймать рыбу.

– Только потому, что ты бессовестно плескался в воде. Может, я боялась лазить на деревья?

– Нет. Однако мне так часто приходилось тебя спасать, когда твои девчачьи платья цеплялись за сучки!

– Пфф! Меня вовсе не нужно было бы спасать, согласись ты одолжить свои брюки, как я просила!

Скорее всего она права. Но тогда пришлось бы спасать его. При одной мысли о том, как она будет выглядеть в его одежде, у Этана сердце останавливалось!

– Ладно, так и быть. Ты ничуть не была неженкой, – сдался он. – И вообще ты практически была мальчишкой. Удивляюсь, как это ты не отрастила бороду и не начала курить.

Касси смешно сморщила нос.

– Спасибо, меня не интересует ни то ни другое! – объявила она, вздернув подбородок. – И не вижу в неженках ничего плохого!

– Особенно если неженка – девочка.

– Тебе следовало одолжить мне штаны.

– Твоя матушка упала бы в обморок.

Касси фыркнула, весело блестя глазами:

– У мамы всегда наготове нюхательные соли. А если бы даже отец схватился за ружье, ничего не вышло бы! Стрелок из него никудышный.

«Не всегда…» Этан вздрогнул, осознав, что трет изборожденную шрамом щеку, и поспешно опустил руку. Стряхнул непрошеные воспоминания. Скрестил руки на груди и принял самый строгий вид:

– Молодые дамы не носят штанов. Никогда.

Касси преувеличенно громко вздохнула:

– Знай я, что ты такой знаток приличий, попросту бы стащила их из твоей комнаты.

– Молодые леди не крадут. Никогда.

– Ханжа!

– Наглая хулиганка!

Губы Касси дрогнули.

– Приговор: виновна.

– Тогда шагай на эшафот!

– Сначала поймай меня!

– Вряд ли это будет сложно, учитывая… – он нарочито презрительно оглядел ее платье, – твое девчачье облачение.

Касси хихикнула.

Сердце Этана глухо забилось, на этот раз от удовольствия. Только потому, что она была рядом. Десяти лет как не бывало. Ему снова двадцать, и он просто наслаждается обществом любимой девушки.

Он втянул носом воздух и уловил легкий аромат роз. И едва подавил стон. В какие бы опасные приключения они ни пускались, какими бы грязными в результате ни оказывались, от Касси всегда пахло так, словно она только сейчас побывала в розарии.

Черт побери, сколько летних вечеров было проведено в розарии Гейтсхед-Мэнора! Он сидел, закрыв глаза, наслаждаясь ароматом, так живо напоминавшим о Касси. И предавался бесплодным грезам, представляя то счастливое место, где конюх по неведомому волшебству превращается в принца и может с полным правом ухаживать за дочерью виконта.

Смех в ее глазах медленно растаял. Она вдруг уставилась на его шрам, постоянное неприятное напоминание о том, что ему удалось на секунду забыть. Его внешность сильно изменилась. И далеко не к лучшему.

Она протянула руку и провела кончиками пальцев по уродливой бороздке. Этан мгновенно напрягся, готовясь увидеть в ее глазах жалость.

– Очень больно? – тихо спросила она.

Боясь заговорить, он отрицательно покачал головой.

– Ты, должно быть, много страдал. Мне… мне так жаль, Этан.

«И я тоже жалею. О многом…»

Не в силах вымолвить ни слова, он не шевелился, предоставляя Касси гладить его щеку. Потребовались поистине геркулесовы усилия, чтобы не повернуть головы, не поцеловать ее ладонь, не схватить ее в объятия.

– Как это случилось?

– Меня ударили ножом, – сухо обронил он и, отступив от Касси, направился к берегу.

Касси последовала за ним. Сзади бодро трусил Хвостолов. Не желая говорить о шраме на лице, он сухо сообщил:

– У меня есть и другие.

– Что именно?

– Шрамы.

– И каким образом ты их получил?

Этану не слишком хотелось продолжать этот разговор, но она твердила, что хочет знать о его жизни, так что, пожалуй, лучше сразу все объяснить и покончить с этим.

– После ухода из Гейтсхед-Мэнора я пошел в армию. И был ранен в битве при Ватерлоо.

Воспоминания обрушились на него с новой силой: крики людей, ржание коней, грохот выстрелов. Разрывы, огонь, мечущиеся люди.

Этан посмотрел на Касси и увидел в ее взгляде ужас и сочувствие.

– Господи Боже, какой ужас! Но ты никогда не выказывал желания вступить в армию.

Он никогда и не хотел стать солдатом. Но поскольку тогда ему было все равно, жить или умереть, он рассудил, что может умереть с пользой, и армия казалась самым подходящим местом, чтобы достичь цели. И, видит Бог, он лез в самые опасные места, чтобы встретить смерть, вызывался выполнять самые опасные задания, но почему-то выживал и получал чертовы медали и отличия.

– Решил, что кто-то должен поставить на место этого ублюдка Наполеона.

– И тебе это удалось.

– Но какой ценой… – Этан покачал головой и вздохнул. – Столько хороших людей погибло. Слишком много.

– Я благодарна Богу, что ты не оказался одним из них.

– Не оказался, – выпалил он, прежде чем успел сдержаться. И как всегда, когда находился в обществе Касси, он признался в том, что никому и никогда не говорил: – Тогда я так устал смертельно. И раны сильно болели… Я не раз молился о том, чтобы уснуть и больше не проснуться.

Его слова были встречены долгим молчанием.

– Но ты все-таки сумел идти дальше… – пробормотала Касси наконец.

Стоит ли быть честным до конца?

Он долго спорил с собой, прежде чем пожать плечами. Какой смысл говорить правду: завтра ее здесь не будет. «Да, она уедет и заберет с собой еще одну частицу твоей души», – шепнул внутренний голос.

– Я думал о тебе. О том, сколько раз ты убеждала меня делать то, на что сам бы я никогда не отважился. Учила арифметике. Танцевать вальс. Пришивать пуговицы. Выучить названия всех цветов в саду. – Этан нагнулся, поднял камешек и бросил в волны. – Я помню, что ты сказала и сделала, когда умер мой отец. Как ты держала мою руку и говорила: «Ты не один, Этан. Твой отец всегда будет жить в твоем сердце. И я всегда буду твоим другом. Мы оба знаем, что он был лучшим из людей».

Кассандра смотрела на него огромными глазами.

– Твои слова помогли мне вынести немало трудностей. И многое пережить.

– Я… я рада. И удивлена. И тронута, что ты помнишь.

– Я помню все, Касси.

«Каждое прикосновение. Каждую улыбку. Каждую слезу. Каждую сердечную рану». Она не отвела глаз.

– Я тоже.

Этан вынудил себя отвернуться. Уставиться на песок.

Несколько минут они молча шли рядом не останавливаясь, пока Кассандра не нашла красивую раковину. Смахнув песок со своего розового сокровища, она спросила:

– Как ты стал хозяином «Синих морей»?

– В армии я помог другу, тоже солдату. Он оставил мне немного денег, на которые я купил гостиницу. Правда, здание требовало ремонта, ну а потом мы открылись. Дела пошли хорошо, и два года назад я построил платную конюшню.

– Каким образом ты помог другу?

Еще одна картина… еще одна битва…

– Билли. Его звали Билли Стайлз. Билли придавило упавшей лошадью. Я вытащил его.

«А потом потратил последнюю пулю, чтобы покончить со страданиями несчастного животного».

– Ты спас жизнь друга…

– Билли был хорошим человеком. Тогда он сломал ногу, и она плохо срослась. Бедняге пришлось уйти из армии. Он вернулся домой, в Лондон. Но через два года умер от лихорадки, примерно в то время, когда меня ранило. Его поверенный нашел меня и рассказал о завещании. Немного оправившись, я стал искать место, которое мог бы назвать домом.

– И нашел эту гостиницу.

– Да. А теперь твоя очередь. – Изо всех сил стараясь не выказать одолевавшей его горечи, он попросил: – Расскажи о своей роскошной жизни. Как блаженствовала графиня Уэстмор?

Прошло несколько длинных секунд, прежде чем Кассандра негромко ответила:

– Если ты хочешь услышать нечто чудесное, боюсь, мне нечего рассказать.

Глава 5

Этан нахмурился и с недоумением воззрился на Кассандру.

– Хочешь сказать, что все это время не была счастлива? – медленно проговорил он, очевидно, не веря собственным ушам.

Она с трудом отвела взгляд и уставилась куда-то вдаль.

– Да, Этан. Счастлива я не была.

Он впился в нее взглядом, но Касси не обернулась.

– Потому что твой муж умер?

До этого момента она сама не знала, найдет ли в себе силы рассказать ему все, но после его вопроса в душе словно прорвалась плотина и в пролом хлынули чересчур долго подавляемые гнев и горечь.

– Нет. Потому что мой муж был жив. И поэтому моя жизнь превратилась в сущий ад. Помнишь, ты сказал, что хотел бы уснуть и никогда не проснуться? Я понимаю твои чувства. Слишком хорошо понимаю. – Тон был сдержанный, очень сухой. Однако какое облегчение – выговориться, кому-то исповедаться. – Мое замужество оказалось кошмаром. Кошмаром, который, к счастью, закончился со смертью Уэстмора. – Озноб пробежал по спине Касси. Она резко отвернулась, зная, что Этан увидит в ее глазах: ненависть, ярость, тоску. – Я не скорблю по нему.

Этан молча вглядывался в ее лицо, словно надеялся найти в нем все необходимые ответы.

– Кошмар? Но в чем он заключался? – выпалил он наконец.

Не в силах оставаться на месте или смотреть ему в глаза, Касси покачала головой и быстро пошла вдоль берега, не сводя взгляда со скал. Этан шел рядом, выжидая, пока она захочет заговорить.

– Тебе известно, какие надежды я возлагала на этот брак…

Конечно, он все знал: она делила с ним все мечты и устремления. Он терпеливо слушал, как она грезит о любящем муже и детях, которых будет безгранично любить. Ей самой так недоставало домашнего тепла! Ее родители были горько разочарованы тем, что единственный ребенок оказался девочкой. Оба не замедлили объяснить это дочери, как только та подросла. С самого детства она твердо знала, что может им угодить, только сделав выгодную партию. Когда ее отец объявил, что граф Уэстмор, красивый, обаятельный, завидный жених, после первого же сезона сделал ей предложение, она посчитала себя счастливицей.

– Моей обязанностью было выйти замуж за достойного человека. Обязанностью Уэстмора было произвести на свет наследников. Наши отношения стали портиться после того, как через полгода нашей семейной жизни я так и не смогла забеременеть. Дальше все становилось только хуже. – Слова лились потоком, будто она вскрыла гнойную рану и выпустила наружу скопившийся яд. – Так прошло три года, после чего Уэстмор объявил, что с него хватит: больше он не выносит ни меня, ни моего вида. И что отныне он до меня не дотронется. С той поры мы почти не разговаривали, разве что ему хотелось в очередной раз оскорбить меня и напомнить, насколько я ничтожна, глупа и омерзительна и что он ненавидит во мне все, буквально все. – Она замолчала: в горле застрял ком.

– Чертов ублюдок, – пробормотал Этан. – А ему не приходило в голову, что бесплоден может быть он сам?

– Он тут ни при чем, – бесстрастно заметила Кассандра.

– Откуда ты знаешь?

– В следующие семь лет Уэстмор обрюхатил с дюжину своих любовниц. Может, и больше. Я давно перестала считать.

– Он… он изменял тебе?! – не сдержавшись, ахнул Этан.

– Почти с самого начала, – невесело рассмеялась Касси. – Правда, тогда он был более осмотрителен, и я ни о чем не подозревала. Но когда стало ясно, что я не смогу родить ему наследника, он больше не трудился скрывать свои похождения. К тому времени все мои надежды и иллюзии относительно брака развеялись, и все же я не хотела, чтобы равнодушие переросло в ненависть. Поэтому и сделала глупую ошибку, попытавшись урезонить его, объяснить, как огорчена и расстроена своим бесплодием. Спросила, не можем ли мы по крайней мере быть вежливы друг с другом.

– Что он ответил?

– Дал ясно понять, что все это его не интересует.

– Дал понять? Но каким образом?

Кассандра зябко обхватила себя руками.

– Он… причинил мне боль.

Этан остановился, схватил ее за руку и повернул лицом к себе. Он был мрачнее тучи. Щека судорожно дернулась.

– Боль?! – повторил он тихим голосом. – Он… взял тебя силой?

– О нет, – покачала головой Касси. – Он не оставил сомнений в том, что больше не захочет меня… никогда.

В его глазах мелькнуло облегчение, но он тут же нахмурился:

– В таком случае, что… – И тут его осенило. Он сжал кулаки. – Негодяй ударил тебя?!

Этан явно был потрясен до глубины души. Потрясен и взбешен. И то и другое было бальзамом на ее душу. Только горло еще сильнее сжало. Когда в последний раз кто-то проявлял к ней участие?

Жаркая влага собралась в глазах, и Касси яростно сморгнула слезы.

– Ударил, – мертвенно-спокойным голосом призналась она.

Этан невольно уставился в ее лицо словно в поисках синяков.

– Собственно говоря, не ударил, а избил. Мне пришлось несколько недель пролежать в постели. – Глядя ему в глаза, она произнесла то, в чем до этого не смела признаться ни одной живой душе. Правду, которая наверняка докажет ему, что она далеко не та девчонка, которую он когда-то знал. – Думаю, он чувствовал, что я убью его, если он еще хоть раз коснется меня. И больше ко мне не подходил. Но меня часто одолевало искушение покончить с ним. – Касси замолчала, поняв, что дрожит и тяжело дышит и больше не может смотреть Этану в глаза. Несмотря на подгибавшиеся колени, она отступила, и его руки бессильно опустились.

Касси снова пошла вдоль берега. Этан догнал ее, но не сказал ни слова, за что она была ему безмерно благодарна: сама она почти задыхалась и не могла говорить. К тому времени как они добрались до скал, она чувствовала себя опустошенной, физически и морально, и поспешила остановиться в тени самой большой скалы. Этан встал перед ней. Боясь того, что может увидеть, она вынудила себя взглянуть в его глаза. И увидела в них отчаяние и нежность.

– Касси, – прошептал он.

Это было единственное слово, которое он смог протолкнуть через сжатое любовью и ненавистью горло. В нем бурлила ярость. Черт побери, Кассандра выглядела такой несчастной и одинокой, а во взгляде было столько тоски!

Он знал, что Касси говорила правду, но почему-то он не мог примириться с ее словами. Неужели есть кто-то, кто может причинить ей зло?! Сколько ночей он терзался муками ревности, представляя, как муж овладевает ею, предъявляет права на то, что ему, Этану, никогда не получить. И ни разу, ни единого раза он не подумал о том, что Касси может быть несчастна. Он всегда считал, что ее любят и лелеют. Берегут. Заботятся. Черт бы все побрал!

При мысли о том, что граф Уэстмор, этот подонок, тиранил Кассандру, изводил ее и даже избивал…

Он закрыл глаза, чтобы рассеялась красная дымка, туманившая зрение.

Сам он убивал людей в бою, и хотя они были его врагами, все же каждый раз надолго терял покой. Но, видит Бог, в том, что осталось от его души, теперь гнездилась ненависть. Он прикончил бы этого ублюдка Уэстмора без тени сожаления. И теперь жалел только о том, что негодяй уже мертв и лишил его удовольствия вытрясти из него всю его жалкую душонку.

Открыв глаза, он глубоко вздохнул, легонько сжал предплечья Касси и ощутил одолевавшую ее дрожь.

– Почему ты не ушла от него?

– И куда мне было деваться?

– Домой. В Гейтсхед-Мэнор.

Касси покачала головой:

– Родители не позволили мне оставить мужа.

– Знай они, как он обращался с тобой…

– Они знали.

Новая волна ярости обдала его.

– И ничего не сделали?!

– Ничего. Отец глубоко сочувствовал Уэстмору, обвиняя меня в том, что я не могу иметь детей. Что же до побоев… отец объявил это временным помрачением человека, который до того никого пальцем не тронул и потерял самообладание, потрясенный ужасным ударом. И не мудрено: быть на всю жизнь прикованным к бесполезной, бесплодной особе…

Перед глазами Этана встал отец Касси. Чертов мерзавец! Он ненавидел этого человека со времени своего первого разговора с Кассандрой. Тогда они были совсем детьми и он только что приехал в Гейтсхед-Мэнор. Первый раз увидел ее в конюшне, она забилась в угол стойла и плакала из-за очередной уничтожающей реплики своего папаши. С годами враждебность Этана к ее отцу только росла, постепенно превратившись в глубочайшую ненависть.

– Но у тебя, конечно, были друзья?

– Нет. Уэстмор запрещал мне выезжать за пределы поместья и не давал денег. Слуги были ему преданы и постоянно следили за мной. Те, кого я пыталась приручить, были уволены. Я искала убежища только в ежедневных прогулках, пешком и верхом, хотя меня всегда сопровождали безмолвный лакей или конюх. И хотя тюрьма была прекрасна, все равно оставалась тюрьмой.

– И ты жила в ней десять лет, – выдавил Этан, едва не задыхаясь от бешенства, сковавшего каждую мышцу. – Клянусь Богом, если бы я только знал…

– Все равно ничего не смог бы поделать.

– Черта с два! Я позаботился бы о том, чтобы отплатить ему за все, что он с тобой сотворил.

– И тебя бросили бы в тюрьму!

– Мертвецы никого не могут бросить в тюрьму.

На ее глазах выступили слезы.

– Нет. Но тебя бы повесили.

Цена, которую она сама заплатила бы с радостью.

Этан поднял вмиг ослабевшие руки и сжал ладонями лицо Кассандры. С трудом выговаривая слова, он признался:

– Касси… все эти годы я представлял, как ты наслаждаешься жизнью, окруженная смеющимся детьми. Счастливая.

Черт возьми, это единственное, что удержало его от безумия!

– А я все эти годы представляла, что ты женился, зажил своим домом, воспитываешь детишек. И что ты счастлив. Это единственное, что помогало мне выносить мою невыносимую жизнь. – Прежде чем он сумел придумать ответ, Касси продолжила: – Вернувшись домой с войны, ты сумел все начать сначала. Вы, мужчины, – хозяева своей судьбы. Можете начать свое дело, зарабатывать деньги. У вас есть выбор! Я думала, что смерть Уэстмора освободит меня, но быстро поняла, что это не так. Он ничего мне не оставил. Его брат унаследовал титул и переехал в Уэстмор-Парк.

Глаза Этана снова зажглись гневом.

– Я могла оставаться там в качестве любовницы нового хозяина или уехать. Поскольку у меня нет ни денег, ни своего жилища, я возвращаюсь в дом родителей. С разрешения отца. Мать упомянула в письме, полученном сразу после кончины Уэстмора, что слышала о том, как ты купил гостиницу «Синие моря» в Сент-Айвзе. Решив вернуться в Корнуолл, я дала себе клятву остановиться здесь, увидеть тебя. Дорогого друга, по которому так тосковала.

По ее щеке скатилась слеза, и у Этана сжалось сердце. Ему так много хотелось сказать, но скорбь и ярость из-за того, что Касси пришлось вытерпеть, связали язык. Вместо этого он привлек ее к себе и попытался впитать всю боль, которую она вынесла.

Касси обняла Этана, прижалась к его груди и положила голову ему на плечо. В этот момент она напоминала раненое животное, ищущее тепла.

Этан чувствовал ее дрожь, ее слезы, промочившие ему рубашку. Все это было для него больнее ударов кнутом. Понимая, что совершенно беспомощен, он шептал в ее волосы утешительные слова и осторожно гладил ее спину.

Наконец ее всхлипы стихли. Касси подняла голову. Их взгляды встретились, и сердце Этана сжалось при виде ее бледного, залитого слезами лица и ее глаз – озер тоски, окруженных мокрыми ресницами.

Продолжая обнимать ее, он вытащил носовой платок. Касси благодарно кивнула и, промокая глаза, прошептала дрожащим голосом:

– Прости, я не хотела залить тебя слезами.

– Ты ни в чем не виновата и можешь заливать меня слезами в любое время, когда захочешь.

– Спасибо. – Ее губ коснулась робкая улыбка. – Ты всегда был самым добрым и самым терпеливым на свете.

– Потому что ты самая милая и прелестная на свете. Я так считал с самой первой встречи.

Веселая искорка, промелькнувшая в ее глазах, наполнила Этана облегчением. Похоже, буря миновала и Касси немного успокоилась.

– Что ты тогда мог знать? Тебе было всего шесть лет! И знаком ты был с десятком человек, не больше.

– Нет, больше! – возразил он. – Вспомни, мой отец раньше работал в поместье барона Хамфри, и дети барона терпеть меня не могли. – Он понизил голос до заговорщического шепота: – Они твердили, что от меня пахнет.

– А мне нравилось. От тебя пахло… приключениями.

Зато от нее – розами, даже когда ей было пять лет.

Неуклюжая длинноногая малышка с огромными глазами, туго заплетенными косичками и веснушчатым носом. Когда он наткнулся на нее, она плакала, утирая глаза кулачками, но, заслышав шаги, подняла голову и с серьезным видом уставилась на него. Он приготовился к очередному разочарованию, однако вместо этого она вдруг спросила: «Хочешь стать моим другом?» Не желая показаться слишком сговорчивым, Этан нахмурился и постучал пальцами по подбородку, словно обдумывал столь поспешное предложение. Наконец он пожал плечами и согласился. Касси улыбнулась всеми своими ямочками, показывая дырку на месте передних зубов, схватила его за руку и потащила к озеру, где они просидели много часов, болтая обо всем на свете.

– Спасибо за платок, – выдохнула Кассандра.

Звук ее голоса вернул Этана в настоящее. Он заметил, как смотрит Касси на квадратик простого полотна, и вдруг замер, когда она медленно обвела пальцем вышитые синей ниткой инициалы.

– Так это мой платок! – медленно выговорила она. – Тот, что Хвостолов утащил у меня, когда был щеночком.

– Да.

– Ты хранил его все это время?

– Да.

– И положил в карман сегодня утром?

Этан понял, что не сможет солгать.

– Он всегда со мной. Каждый день. Он что-то вроде талисмана.

– Я… это большая честь, Этан. – Касси откашлялась. – У меня тоже есть талисман. – Не сводя с него глаз, она сунула руку в вырез платья и извлекла тонкий кожаный шнурок, на котором болтался плоский серый камень. Шнурок был продет сквозь маленькую дырочку, просверленную на одном конце.

Этан потянулся к камню, все еще хранившему тепло ее тела, и немедленно узнал его.

– Я когда-то дал его тебе. Таким очень удобно «печь блинчики».

Касси кивнула.

– В тот день мы брели по берегу после похорон твоего отца. Ты сказал, что этот камешек позволит мне выиграть любое состязание по блинам.

– И ты хранила его все это время?

– Да. Велела просверлить в нем дырку и носила на шее. – Она смущенно потупилась и повторила его слова: – Что-то вроде талисмана.

Сердце Этана куда-то покатилось. И тогда он просто повторил ее слова. Как перед этим она повторила его.

– Для меня это большая честь, Касси.

Она не спеша водворила подвеску на место. Представив, как камень уютно покоится в ложбинке между ее грудей, Этан зажмурился и сунул платок в карман.

– Спасибо за то, что обнял меня, Этан, – прошептала она. – Меня… меня так давно никто не обнимал.

Черт возьми, сколько раз может разрываться сердце всего за один день?

Он инстинктивно сжал руки, и Касси сделала то же самое. Неожиданно Этан осознал, что они стоят так тесно друг к другу, что между ними и мотылек не пролетит, а его ноздри наполняются нежным запахом роз, идущим от ее мягкой кожи, и их губы почти соприкасаются.

Желание пронзило его: жесткий, предательский удар прямо под ложечку.

Но совесть требовала, чтобы он отпустил ее и отступил.

Он бы подчинился, конечно, подчинился, но Касси смотрела на его губы… И он словно ощутил ее нежный поцелуй.

В своих фантазиях он целовал ее сотни раз. Были причины… столько причин, почему нельзя этого делать… но Этан не мог припомнить ни одной.

Не в силах сдержаться, он медленно наклонил голову в уверенности, что Касси оттолкнет его, прикажет остановиться. Вместо этого она подняла лицо и закрыла глаза.

Этан словно во сне коснулся губами ее губ, и это легчайшее прикосновение послало жар по его телу. Сердце заколотилось так, словно вот-вот проломит ребра. Он поцеловал ее нежно, с бесконечной осторожностью, как если бы Касси была бесценным хрупким сокровищем. Он обводил языком ее губы, чуть дотрагивался до уголков рта и снова возвращался к губам… И на этом бы все закончилось – именно так Этан и намеревался сделать, – но тут она прошептала его имя: тихий звук, почти лишивший его разума. Ее губы раскрылись, и Этан со стоном, поглотившим все его добрые намерения, вновь припал к источнику наслаждения. Его язык скользнул в сладостное тепло ее рта, и все исчезло… все, кроме Касси. Ее восхитительного вкуса, тонкого запаха роз, исходившего от ее кожи, хрипловатого стона. Все это обостряло чувства, и Этан прижал ее еще крепче. Касси приподнялась на носочки, прильнула к нему… он подхватил ее крепче и шагнул в прохладную тень, под прикрытие скал, защищавших их от ветра и любопытных глаз. А вдруг кому-то вздумается забрести на пустынный берег?

Не прерывая поцелуя, Этан повернулся, прижался спиной к камню и поставил Касси перед собой между своими ногами. Она прекрасно уместилась в этом треугольнике, словно была для него создана.

Один головокружительный поцелуй перетекал в другой, наполняя его всепоглощающей потребностью вобрать ее в себя. И наверное, так бы и случилось, но Касси постоянно отвлекала Этана. Она извивалась под его ласками, зарывалась пальцами в его волосы, стискивала его плечи, словно жаждала его так же сильно, как он ее.

Он погладил Касси по спине, сжал ягодицы и прижал к своей истомленной плоти. Другая рука легла на ее грудь. Упругий холмик наполнил ладонь, а сосок мгновенно затвердел.

Касси тоже провела пальцами по его груди, посылая огонь по всему телу. Пульс бешено барабанил в ушах, бился в паху. Вкус Касси, ощущение ее рук, извивающегося тела лишили Этана остатка самообладания. Если он немедленно не возьмет себя в руки, значит, не сможет остановиться.

Ему удалось оторвать губы от ее губ, но он не смог устоять перед соблазном погладить нежную шею. Касси снова застонала. Господи, она такая нежная! Так хорошо пахнет, так сладостна на вкус! И он так чертовски долго хотел ее… Прижавшись последним отчаянным поцелуем к атласной коже, Этан прерывисто вздохнул и вынудил себя выпрямиться и подавить тихий стон. Сейчас Касси с ее закрытыми глазами, беспорядочно спутанными ветром волосами, раскрасневшимися щеками и влажными приоткрытыми губами выглядела возбужденной, готовой к любви и прекраснее всех женщин на свете.

Ее ресницы медленно приподнялись. Она ошеломленно уставилась на Этана. Он поднял дрожащую руку, чтобы откинуть упавший на раскрасневшуюся щеку локон. Осторожно провел подушечкой большого пальца по пухлой губе…

Этан мучительно и безуспешно искал слова, но мог только смотреть, чувствовать, хотеть.

– Этан…

Звук его имени, произнесенный хриплым, грудным шепотом, вновь пробудил в нем желание. Касси сжала его лицо ладонями, и он ощутил легкий трепет ее пальцев, гладивших его щеки. Она словно пыталась запомнить каждую его черту.

– Так вот каковы настоящие поцелуи! Я была замужем десять лет и ничего этого не знала… – потрясенно пробормотала Касси.

Будь Этан способен думать связно, наверное, объяснил бы, что и он тоже не знал, что поцелуй может оказаться таким. Но разве могло быть иначе с женщиной, которая одним взглядом заставляет колотиться его сердце? В душе он знал, что никогда не сумеет стереть с губ ее вкус, забыть запах… каждая деталь была запечатлена в его мозгу, в его душе.

А завтра она уедет, забрав с собой его сердце. Как раз тогда, когда он решил, что может уделить крохотную частичку Делии.

Внутренний голос твердил, что лучше бы Касси вообще не возвращалась. У него едва хватало сил, чтобы отстраниться от нее и сказать, что им пора возвращаться. Как, черт возьми, он выдержит ее завтрашний отъезд?!

Он не знал, зато знал другое. У них еще есть сегодняшняя ночь.

– Касси…

Она дотронулась пальцем до его губ и покачала головой:

– Только не говори, что жалеешь.

Он взял ее руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья, насладившись тихим стоном.

– Я не жалею. Я…

Он осекся и прижал ее руку к своей груди, к тому месту, где тревожно колотилось сердце.

– Что? – выдохнула она.

– Хочу большего. Касси, ты просила меня провести этот день с тобой. Я прошу тебя провести со мной эту ночь.

Глава 6

Кассандра металась по спальне, томясь нервным ожиданием. Менее чем через полчаса они с Этаном будут ужинать, что поведет к… последующему отдыху.

«Я прошу тебя провести со мной эту ночь…»

Она неустанно повторяла про себя его слова. Слова, на которые втайне надеялась. Слова, побудившие ее остановиться в этой гостинице. Она знала это в глубине души. Теперь, хотя бы на эту ночь, она не будет одна.

Сегодня она отбросит ту респектабельность, которая долго подавляла ее глубоко похороненные желания. Сегодня не придется лежать в темноте и представлять, что ее ласкают руки Этана.

Вернувшись в гостиницу час назад, они расстались, но перед этим Этан утащил ее в темный угол и поцеловал пьянящим поцелуем, от которого закружилась голова. А после ушел, оставив ее, задыхающуюся, жаждавшую большего…

По пути к себе она остановилась у комнаты Софи. Одного взгляда на горничную было достаточно, чтобы понять, что та еще не успела отдохнуть после путешествия, поэтому Кассандра попросила миссис Тилдон принести в ее комнату поднос с ужином и позволила Софи отдыхать до утра. Теперь никто их с Этаном не побеспокоит…

Подойдя к овальному зеркалу, Кассандра вздохнула и покачала головой. Как жаль, что ей совсем нечего надеть! Гардероб ее был крайне скуден: Уэстмор соглашался давать деньги только на самое необходимое. И теперь ей остается выбрать только унылое серое платье. Только потому, что его никак нельзя было назвать траурным. Лишь бы не мрачный черный цвет, олицетворяющий ее лицемерную скорбь.

Из размышлений Кассандру вывел стук в дверь. На пороге появилась широколицая розовощекая молодая женщина в одежде служанки, державшая поднос. Поставив поднос, она присела в реверансе:

– Ваш ужин, миледи. И ванна тоже.

– Ужин? Ванна? – удивилась она, но вслед за служанкой вошли четверо крепких молодых людей с медной ванной, частично заполненной водой, от которой шел пар. Молодые люди двинулись к камину.

– Но я не просила…

– Вот полотенце и мыло, – продолжала служанка, положив и то и другое около ванны. – И еще записка для вас, миледи. – Она вынула из кармана передника запечатанный воском листок бумаги и протянула Кассандре. – Жаль, что путешествие так вас утомило, миледи, но горячий ужин и ванна живо приведут вас в порядок.

Она снова присела в реверансе и вышла вслед за молодыми людьми, тихо прикрыв за собой дверь.

Кассандра тут же сломала печать, развернула записку и пробежала глазами.

«Наслаждайся ванной. Я скоро приду.

Этан».

Кассандра перевела взгляд с заставленного блюдами подноса на ванну, и на глазах у нее выступили слезы благодарности. Как же он заботлив! Очевидно, он решил, что они будут ужинать в уединении ее комнаты. И от этой мысли ее сердце хаотически забилось.

Кассандра разделась так быстро, как только могла, особенно без помощи Софи, и с блаженным вздохом села в ванну.

Она почти задремала, когда услышала приглушенный шум около окна. Касси поспешно открыла глаза, ахнула при виде темной фигуры, стоявшей на маленьком балконе, но тут же успокоилась, узнав Этана. Тот открыл высокую стеклянную дверь и тихо проскользнул в комнату.

Кассандра в изумлении наблюдала, как он медленно идет к ней. Глаза его сверкали огнем. В руке он нес большой мешок из потертой кожи. Касси как завороженная следила за его движениями. Этан выглядел большим и внушительным, мрачно-привлекательным и мужественным. К щекам Кассандры прилила кровь.

– К-как ты пробрался на балкон? – спросила она.

– Моя комната как раз над твоей. Расстояние совсем невелико.

– Расстояние? – ошеломленно повторила она. – Но ты мог сорваться!

Он подошел к ванне и остановился, пожирая Касси жарким взглядом.

– Не большой риск, учитывая, какова будет награда.

– Почему бы просто не воспользоваться дверью?

– Слишком банально для необыкновенной женщины вроде тебя. И я намерен позаботиться о том, чтобы весь вечер был самым необычным.

Сердце Кассандры замерло. Прежде чем она успела придумать ответ, Этан продолжил:

– Вижу, я пришел вовремя.

– Вовремя? Для чего? – выдохнула она.

– Для того чтобы помочь тебе вымыться: первый пункт моего плана.

– Если это первый пункт, я сгораю от любопытства поскорее узнать, каков будет второй.

Этан поставил мешок на пол и присел на корточки рядом с ванной. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, обнажая мускулистые загорелые руки. Этан опустил пальцы в воду, легонько пробороздил поверхность.

– Второй пункт и все остальные – подарить тебе тот вечер, которого ты заслуживаешь. Тот, которого была лишена все эти годы. Наполненный счастьем и улыбками, романтикой и страстью.

– О… Господи…

К полнейшему стыду Касси, из глаз ее хлынули слезы. Этан провел пальцем по ее колену.

– Не плачь… Поскольку нам суждено так немного пробыть вместе, не хочу тратить ни минуты, ужиная в общем зале. Надеюсь, ты не возражаешь?

Кассандра покачала головой, вытерла слезы и выдавила:

– Припомнить не могу, когда в последний раз кто-то так заботился обо мне.

– Но кому-то необходимо о тебе позаботиться, Касси. Должен признать, что мои намерения тоже эгоистичны. Я хочу провести с тобой наедине то время, которое у нас есть. Не желаю ни с кем тебя делить.

Она жадно впитывала каждое его слово, нежась в непривычном ощущении защищенности.

– Я тоже не хочу ни с кем тебя делить. – Она посмотрела на мешок и спросила: – Что это ты принес с собой?

– Сюрпризы, – лукаво улыбнулся Этан.

– Какие именно?

– Заинтригована?

– Чрезвычайно.

Дьявольские искры заплясали в глазах Этана.

– И насколько сильно тебе хочется знать?

– Назови цену, – хихикнула Кассандра.

Огонь, вспыхнувший в его глазах, почти опалил ее.

– Пока и поцелуя хватит.

Он подался вперед, и она послушно подняла лицо, сгорая от нетерпения. Этан легко коснулся губами ее губ, раз, другой, заставляя ее мечтать о большем. На третий раз она провела языком по его губам и была вознаграждена тихим стоном. Этан снова поцеловал ее, на этот раз крепче, лаская ее язык своим. Она подняла мокрые руки и запуталась пальцами в его волосах, чувствуя себя абсолютно бесстыдной и восхитительно распутной.

Этан поднял голову. Он тяжело дышал, глаза заволокло туманом.

– Ты совершенно меня отвлекла, – пожаловался он.

– Я ничего не делала. Просто сижу в воде, – чопорно ответила Касси, что было довольно забавно, учитывая ее абсолютную наготу.

– В том-то и дело. Я хмелею от тебя.

Сознание своей власти над ним привело Касси в полное упоение.

– Это лишь потому, что ты так меня… вдохновляешь.

– Ты снова меня отвлекаешь, – упрекнул Этан, притворно хмурясь. – Так ты хочешь, чтобы я открыл мешок, или нет?

– Хочу.

Этан повернулся к мешку. Кассандра неожиданно уловила аромат роз, и он тут же вручил ей букет, стебли которого были перевязаны бечевкой.

– Этан, ты прекрасен! – прошептала она и провела пальцами по нежным лепесткам: красным, желтым, белоснежным и розовым. – Какие чудесные оттенки… Мы вернулись с прогулки только час назад. Где ты сумел их достать?

– Срезал с розовых кустов, которые растут у гостиницы.

Она посмотрела на него поверх цветов:

– Розы – мои любимые цветы.

– Знаю. Поэтому и хотел подарить их тебе.

Она поднесла к лицу душистые бутоны, пряча глаза, вновь наполнившиеся слезами.

– Никто до этой минуты не приносил мне цветы. Спасибо, Этан.

– Пожалуйста. Ты достойна получать цветы каждый день.

Он опять опустил руку в воду, но на этот раз провел пальцами по ноге Кассандры. Его жаркий взгляд неспешно скользил по ней. Почему она горит словно в огне, хотя сидит в воде?

Глаза Этана остановились на ее груди, и в приступе внезапной застенчивости Касси попыталась прикрыться руками. Однако Этан покачал головой, сжал ее запястье и поднес руку к губам.

– Не прячься от меня, – прошептал он. – Тебе понравилась ванна?

Щекам Кассандры стало жарко, но Этан держал ее в плену своим взглядом.

– Она чудесная.

– С того момента как я приказал принести ее, постоянно думал о тебе, обнаженной и мокрой…

Его слова стали искрой, запалившей сухой хворост.

– Я постоянно думала о тебе, с того момента как села в ванну.

В глазах Этана горел откровенный голод, и Кассандра поняла, что ей просто необходим прохладный ветерок.

Так вот какое оно, истинное желание!

Этан молча взял маленький брусочек мыла и стал растирать между ладонями, пока не появилась пена.

– Наклонись вперед, – тихо потребовал он.

Она повиновалась, обняв руками поднятые колени. Дрожа от предвкушения, Этан провел намыленными руками по ее мокрой спине, и Касси блаженно застонала. Ощущение спокойствия наполнило ее, растопив годы напряжения, растопив все…

– Теперь откинься назад, Касси, – попросил Этан, полив ее водой.

Она с тихим вздохом сделала, как он просил, и положила голову на бортик. К ее полному восторгу, он намылил сначала одну руку, потому другую, массируя каждый дюйм ее кожи, каждый пальчик.

– Это так… м-м-м… великолепно! – пробормотала Кассандра.

– В жизни не касался чего-то более мягкого, чем твоя кожа, – объявил он, поливая водой ее плечи.

– В жизни не испытывала таких волшебных прикосновений.

Он снова намылил руки и на этот раз стал мыть ее ключицы, а затем грудь. Когда он добрался до упругих холмиков, она охнула и выгнулась. Он сжал ее грудь, обводя большими пальцами затвердевшие соски, казалось, умолявшие о прикосновении.

– Ты снова отвлекаешь меня, – прошептал Этан, лаская ее живот.

Кассандра замерла.

– Ты сводишь меня с ума.

Его руки оказались между ее бедер, он раздвинул ей ноги.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Господи, нет, – прошептала Касси. – Пожалуйста, нет!

Ее веки опустились. Со вздохом удовольствия она распростилась с остатками стыдливости и позволила себе просто чувствовать: то, чего никогда не позволяла с мужем. Одной рукой Этан продолжал играть с ее грудью, другой – ласкал ее между ног. При первом прикосновении к складкам ее лона оба застонали, и Этан приник к ее губам, медленно сплетая язык с ее языком в ленивом ритме, совпадавшем с неспешной лаской пальцев.

Кассандра стала извиваться, желая, нуждаясь в большем, лаская его в ответ с растущим отчаянием, которого не испытывала раньше и которым не могла управлять. Она вцепилась в его плечи, требуя продолжать поцелуй, поднимая бедра в молчаливой мольбе. И все же, когда его палец проник в нее и стал нежно гладить, этого оказалось недостаточно, Касси хотела ощутить тяжесть Этана. Его всего.

Он ввел второй палец и прижал ладонь к животу, медленно вращая пальцами, пока Кассандра не застонала. Поразительные ощущения нахлынули на нее вместе с волнами наслаждения. Почти теряя голову, она подняла ногу и перекинула через край ванны, более полно открываясь его прикосновениям, изгибаясь, ожидая следующей пьянящей ласки. Спираль напряжения в животе сжималась все туже, подталкивая к краю чего-то… чего отчаянно хотела Кассандра. Но это «что-то» ускользало, наполняя ее странным давлением, требовавшим немедленного облегчения.

Этан ускорил ритм и стал более властно теребить ее соски и все глубже проникать в нее пальцами. Внезапно Касси содрогнулась всем телом, издав удивленный крик. Волна за волной неописуемого наслаждения прокатывалась сквозь нее, и в эти несколько бесконечных секунд на свете существовал лишь Этан и его прикосновения.

Спазмы постепенно стихли, и Кассандрой завладело удивительное чувство безмятежного покоя. Этан отнял руку и снова стал целовать ее.

– Касси, – прошептал он, легонько прикусывая мочку ее уха.

– Этан… – блаженно вздохнула она.

Прежде чем она успела поблагодарить его, он подхватил ее на руки и, не обращая внимания налившуюся воду, прижал к себе.

– Держись, – велел он.

Кассандра поспешно обхватила его за шею. Он нагнулся и схватил полотенце, которым и обернул ее. Нежась в тепле его тела и нагретого полотенца, Кассандра поцеловала его в щеку.

Этан подошел к кровати, медленно поставил Касси на пол и стал осторожно вытирать ее. Она счастливо вздыхала под его руками. Когда он закончил, она сжала его лицо ладонями, приподнялась на носочки и прижалась губами к губам. Твердый бугор его возбуждения вжался в ее живот. Ее лоно ответило короткой судорогой.

– Этан, – прошептала Кассандра, отстраняясь, чтобы взглянуть на него. – Так я еще никогда себя не чувствовала.

Его глаза потемнели.

– Ты даришь мне столько наслаждения!

– Как и ты мне. – Этан едва заметно улыбнулся и стал вынимать шпильки из ее прически. – У тебя прекрасные волосы, – прошептал он, медленно пропуская пряди между пальцами. – Как и ты сама. – Он отступил, пожирая ее глазами. – Так прекрасна, – пробормотал он, сжимая ее грудь, исторгая из ее уст тихий стон наслаждения.

Касси застонала снова, когда он нагнул голову, чтобы взять в рот тугой сосок.

– Это несправедливо, – пожаловалась она, выгибая спину и предлагая себя. – Я тоже хочу видеть тебя и касаться!

Прежде чем выпрямиться, Этан лизнул сосок.

– Согласен, – кивнул он, беря ее за руку. – Раздень меня.

Она немедленно принялась расстегивать пуговицы. Повозилась немного, уговаривая себя не бояться, но все равно боялась, что не сможет ублажить его, как не смогла ублажить мужа.

– Рядом с тобой я не испытываю ничего, кроме наслаждения и восторга. И не опасайся, что я вдруг останусь недоволен, – успокоил Этан, словно прочитав ее мысли. – На свете нет тебя прекраснее. Нет нежнее и мягче. Поверь, только сверхъестественным усилием воли я удерживаюсь оттого, чтобы не наброситься на тебя. И, несмотря на это, я теряю остатки самообладания.

Услышав это, Касси едва не лишилась чувств, но все же сумела распахнуть его рубашку.

– Мне и не нужно твое самообладание, – заверила она, проводя ладонями по его груди.

Его тело, тело человека, занятого физическим трудом, было покрыто упругими мышцами и загорело на солнце: сильное, мужественное и невероятно возбуждающее. Грудь поросла темными завитками, сужающимися до узкой дорожки: шелковистая линия, по которой так хотелось провести пальцем.

Касси наслаждалась запахом его кожи. От Этана пахло мылом и чистым бельем и, как всегда, великолепными приключениями. Глядя на него, она была готова рискнуть всем, становясь бесшабашной, смелой и почти пьяной от собственной дерзости, которую не могла отрицать.

– Я хочу тебя чувствовать, – откровенно призналась она. – Хочу тебя касаться!

Его глаза мгновенно потемнели.

С ее помощью он скинул рубашку.

Подступив ближе, она прижалась губами к его груди. Поцеловала сосок и стала сосать, впитывая громкий стук его сердца под своей ладонью и рычание, вибрирующее в его горле.

Ее руки скользнули ниже, к животу, исследуя твердые мышцы. Касси потянулась к застежке бриджей.

– Я хочу, чтобы ты их снял.

Отступив, она молча наблюдала, как он стягивает сначала сапоги, потом тесные бриджи. Наконец он встал перед ней обнаженный, и во рту у нее мгновенно пересохло. Его ноги были длинными и мощными, и Касси напряглась в ожидании.

Она медленно обошла его, остановившись за спиной и рассматривая рваный шрам.

– Это от пули? – тихо спросила она, проводя пальцами по изуродованной коже.

– Да.

Она обняла его за талию, прижалась щекой к шраму и стала осыпать поцелуями все, до чего могла дотянуться.

– Должно быть, боль была ужасная, – шептала она между поцелуями. Сердце кололо острой болью. Сколько же он страдал! – Мне так жаль!

– Больше не болит.

В последний раз поцеловав шрам, Касси снова встала лицом к Этану, слегка коснулась пальцами его поднявшейся плоти, и Этан мгновенно задохнулся.

– Ты прекрасно сложен, Этан. И так силен!

Он громко сглотнул, а Касси втайне наслаждалась голодом, туманившим его глаза.

– Сейчас я вовсе не чувствую себя сильным, – тихо признался он.

– Правда? Каким же ты себя чувствуешь?

– Покоренным.

Она взяла его плоть и нежно сжала. Этан закрыл глаза.

– Побежденным, – прошептал он.

– Хочешь, чтобы я остановилась? – спросила Кассандра, повторяя его прежний вопрос.

– О Боже, нет! Только не это, – хрипло вырвалось у него.

Она не смогла сдержать улыбку, выражавшую чисто женское удовлетворение.

– Что ж, если настаиваешь… – пробормотала Касси, продолжая гладить его, лаская каждый дюйм напряженной плоти, сначала одной рукой, потом обеими, становясь все смелее и увереннее с каждым прерывистым вздохом Этана.

Он со стоном откинул голову и закрыл глаза.

– Ты не представляешь, что я сейчас испытываю.

Вместо ответа Кассандра провела пальцем по жемчужной капле, блестевшей на кончике его набухшей плоти… и Этан, издав странный сдавленный звук, подхватил ее на руки.

– Больше не могу, – признался он. Глаза его только что не извергали огонь.

Он положил ее на покрывало, лег рядом, развел ее ноги, встал между расставленными бедрами и, тяжело дыша, стал ласкать сомкнутые лепестки, оказавшиеся влажными, тяжелыми, изнывающими от желания.

Дождавшись, пока их взгляды скрестятся, он лег на нее.

Первый выпад был долгим восхитительным скольжением, исторгшим из груди Касси удивленный возглас. Войдя в нее до конца, Этан на несколько секунд замер, пока Кассандра впитывала неописуемые ощущения. Наконец он заполнил ее собой.

Обвив ногами талию Этана и вцепившись в его плечи, она притянула его к себе.

– Так вот какова на вкус истинная страсть, – прошептала она.

– Да.

Он почти вышел из нее и медленно погрузился снова: изысканная ласка, зажегшая тот же огонь, который Этан пробудил в ней чуть раньше.

Еще один долгий медленный выпад, еще один потрясенный вздох.

Вскоре ритм его движений участился, стал резче, и каждый выпад приближал их к разрядке. Пальцы Касси все сильнее сжимали его плечи. Внезапно она с испуганным криком выгнулась под ним, охваченная сладостными, жаркими волнами наслаждения. Тело Этана напряглось. Прижав Касси к себе, он прижался к ее шее и бурными толчками излился в горячее лоно.

Когда дрожь немного унялась, Этан прерывисто вздохнул и поднял голову. Ресницы Кассандры затрепетали и поднялись. Он выглядел ошеломленным и одурманенным, но и она чувствовала себя примерно так же. Но еще и ощущала невыразимую нежность к этому человеку. И поэтому осторожно погладила его щеку.

– Так вот как бывает, когда тебя любят…

Этан повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

– Я бы согласился с тобой. Но, по правде говоря, в жизни не испытывал ничего подобного.

– Ничего подобного?

– Столь острого… сильного.

Он пошевелился, словно намереваясь откатиться от нее, но она крепче сжала руки.

– Не уходи. Ощущение тебя на мне, во мне – это, как ты говоришь… невыносимо остро. Видишь ли… мне неприятно в этом признаваться, но мои отношения с Уэстмором с самого начала были совершенно обезличенными, особенно в постели. Он никогда не любил меня так. Считал свои визиты в мою постель чем-то вроде обязанности и просто изливал свое семя в меня так быстро, как только мог. Лишь для того, чтобы зачать наследника.

В глазах Этана сверкнул гнев.

– Любой человек, которому повезло получить тебя в жены и который отказывается боготворить тебя, – просто наглый осел! – констатировал он.

Ее губы дрогнули, и Этан немедленно провел по ним языком. Кассандра притянула его голову к себе, и оба забылись в глубоком, медленном поцелуе, а когда Этан поднял голову, она нерешительно пробормотала:

– Ты так умеешь зажечь меня… наверное, за это время успел приобрести немалый опыт.

Сердце ее замерло. Но Этан, серьезно взглянув на нее, пояснил:

– Никто никогда не коснулся моего сердца так, как ты, Касси.

Ее пальцы легонько обвели шрам на его лице.

– Ревность не та эмоция, испытывать которую у меня были причины за все десять лет. Но как оказалось, я ревную к каждой женщине, которая когда-либо до тебя дотрагивалась. И к той, которая дотронется до тебя в будущем.

И в самом деле, при мысли об Этане, ласкающем другую женщину, темнело в глазах.

– Касси, давай не тратить те немногие часы, которые у нас остались, думая о том будущем, которого у нас не может быть.

– Хорошо, дорогой, – согласилась Кассандра. – И я нахожу восхитительным твой неистощимый интерес к моему телу.

– Я как раз думал о чем-то подобном в отношении тебя.

Он коснулся губами уголка ее рта.

Касси довольно вздохнула и уловила легкий аромат роз.

– Что еще у тебя в мешке?

– Одеяло, бутылка вина и клубника – вместе с твоим ужином, получится великолепный пикник.

«Господи, до чего он заботлив!»

– Такой, как мы устраивали когда-то? Это были самые счастливые дни в моей жизни!

– И в моей тоже. Сейчас я накормлю тебя. А потом снова стану любить. Долго и нежно. Первая жажда утолена, и на смену ей придет изысканность. – Он прикусил чувствительную кожу у нее за ухом. – Следующий раз будет даже лучше. Не таким поспешным. А третий – еще лучше.

– Покажи мне, – пробормотала Кассандра, ища его губы. – Покажи мне все.

И он показывал. Снова и снова. Пока небо на востоке не окрасилось в розовый цвет.


Когда Кассандра проснулась, Этана уже не было. На подушке, еще не утратившей отпечаток его головы, лежала записка. Касси дрожащими пальцами взяла ее.

«Я никогда не забуду прошлую ночь. Прости зато, что ушел незаметно, но не смогу вынести прощания с тобой».

Глаза Касси затуманились, и на бумагу упала слеза.

Этан ушел.

Пустота одиночества снова вернулась.

Глава 7

Этан натянул поводья Роуз и, любовно похлопав по холке уставшую, вспотевшую кобылу, взглянул туда, где за полосой песка синели воды залива Сент-Айвз. С самого рассвета он скакал сам не зная куда, безуспешно пытаясь изгнать воспоминания о прошедшей ночи. Теперь, несколько часов спустя, на небе ярко сияло солнце. И ни одного облачка. Только безбрежная лазурная гладь. Но почему день такой ясный? Почему солнце светит с высоты? Ведь Касси уехала. Наверное, было бы куда естественнее, если бы погода выдалась дождливой и холодной. Как раз в тон его настроению.

Его взгляд медленно скользил по берегу. Именно здесь они гуляли вчера, остановившись у скал. Там он поцеловал ее.

Пустота и доселе неведомое желание терзали его вместе с незатухающим гневом. На себя – за то, что позволил Касси остаться, и за то, что попробовал то, чего больше никогда не получит, за то, что подверг себя нескончаемой пытке. Может, лучше бы ему никогда не бывать в раю, никогда не знать, что на свете существует такое блаженство.

До вчерашнего дня он безумно по ней тосковал, живя с этой болью десять лет. Касси стала его неизменным спутником. Но теперь, после того как он попробовал мед ее губ, как он может сжиться с этой болью? С этой мучительной острой болью, от которой сердце разрывается на части и которая оставляет в груди пустоту.

Этан вынул из кармана платок и уставился на вышитые инициалы: синие буквы, в цвет ее глаз. Пальцы невольно сжались, сминая тонкую ткань.

Почему на сердце так тяжело?

Теперь он не сможет стереть ее образ в памяти… Она жила не только в его мозгу, но в сердце, душе. Теперь ее запах и вкус он запомнит на всю жизнь. Ни одна женщина не сможет затмить ее. А ведь он мечтал, что когда-нибудь сумеет забыть Кассандру… Что встретит женщину, которой, кроме мимолетной встречи, сможет предложить что-то большее.

И вот теперь все надежды разбиты. И все почему? Потому что он узнал разницу между средством утолить физическую потребность и истинной страстью.

Теперь все напоминает ему о Касси. Берег моря, его гостиница, конюшня, и некуда убежать от воспоминаний.

Взглянув в последний раз на белые гребешки волн, Этан повернул Роуз, названную так в честь любимого запаха Касси, и отправился домой. В конюшне Этан первым делом вычесал кобылку, а потом зашел в шорную. Он как раз закончил развешивать сбрую, когда услышал чей-то голос:

– Можно поговорить с вами, Этан?

Повернувшись, он увидел Делию, стоявшую на пороге. По ее бледному лицу он сразу понял – что-то неладно.

– Конечно. Что-то случилось в гостинице?

Делия покачала головой и вошла в комнату.

– Не в гостинице.

Губы ее были сжаты так плотно, что превратились в тонкую линию. Вскинув голову, она процедила:

– Я хочу поговорить о леди Уэстмор.

Кулаки Этана сами собой сжались.

– Что с леди Уэстмор?

Взгляд Делии скользнул в сторону, но тут же уперся в его глаза.

– Я давно подозревала, что ваше сердце не свободно, занято кем-то из вашего прошлого. Посчитала, что именно поэтому вы так упорно игнорируете мои недвусмысленные намеки. Это она? Леди Уэстмор? Та, кого вы любите?

Дьявол! Неужели на его лбу крупными буквами написана правда?! Неужели его терзания всем понятны? Не дождавшись ответа, Делия коротко кивнула:

– Что ж, по крайней мере вы этого не отрицаете. Да и какой смысл? Я видела, как вы на нее смотрите.

– И как я на нее смотрел?

– Так, как, я надеялась, когда-нибудь посмотрите на меня.

Этан тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.

– Мне очень жаль, Делия.

– Вам не за что извиняться. Вы никогда не подавали мне ложных надежд, никогда не давали понять, что мы можем быть чем-то большим, чем друзья. – Она опустила голову и уставилась в пол. – Вы добрый человек, Этан. Благородный. Не ваша вина, что я мечтала быть с вами.

Он подошел к ней и взял за плечи.

– Вы знаете, Делия, что небезразличны мне.

Глаза Делии увлажнились.

– Знаю, Этан. Но мои чувства к вам совсем иные. Я также знала о вашем отношении ко мне, однако убедила себя в том, что женщина, укравшая ваше сердце, либо никогда не вернется к вам, либо умерла. И в один прекрасный день вы очнетесь и найдете в себе силы начать все сначала. Верила, что дождусь этого. – Глубоко вздохнув, она отступила. Руки покорно опустились. – Но знать, что она существует, и встретить ее – вещи абсолютно разные. Глядя на вас, я точно видела, что вы никогда не думаете обо мне. Вы думали о ней. Но больше она для меня не призрак. Не фантом. Я встретила ее. Заметила, как вы на нее смотрите. Улыбаетесь, смеетесь с ней. Одно дело – быть на втором месте, но у вас я никогда не буду на первом. В вашей душе есть место только для нее.

Этан с радостью бы опроверг ее слова. Он страстно хотел бы перенести чувства с Касси на Делию, женщину своего круга, с которой мог разделить будущее. Но к несчастью, ничто не могло убить его любовь. Касси жила в его душе. Всегда жила. Он знал это. И Делия тоже знала. Он не унизит Делию, солгав ей.

– Я никогда не хотел причинить вам боль.

Делия пожала плечами.

– Я сама себя ранила. Но теперь пора остановиться. Я уезжаю, Этан. Покидаю «Синие моря», покидаю Сент-Айвз. Буду жить у своей сестры в Дорсете. Несколько месяцев назад у нее родились близнецы, так что помощь ей не помешает. – Она заломила руки. В глазах промелькнуло нечто вроде недоумения, смешанного с гневом и жалостью. – Вы хоть сознаете, что ваши чувства к ней безнадежны? Знатные дамы не слишком обращают внимание на таких, как мы.

Щека Этана дернулась.

– Вы правы.

– Ваши чувства к ней не согреют вас по ночам. Как и мои чувства к вам не согреют меня. А я устала мерзнуть в одиночестве. Мне хочется снова стать замужней женщиной. Разделить с кем-то дом и очаг. Я желаю вам удачи, Этан. Надеюсь, вы найдете свое счастье и любовь.

Этан словно прирос к месту, глядя вслед Делии. Ему хотелось бежать за ней, уговаривать остаться, пообещать забыть Касси, попытаться начать жизнь с другой женщиной, но в глубине души он твердо знал, что этому не суждено случиться. Последние десять лет и прошлая ночь были тому доказательством.

Чувствуя себя так, словно только что выдержал град пудовых кулаков, Этан долго смотрел на дверной проем. Должно быть, нелегко Делии далась исповедь. Признаться, что она неравнодушна к нему, и знать при этом, что ее чувства безответны. Она проявила мужество, которого у него самого недоставало. Он никогда не признавался Касси в любви, никогда не говорил о своих чувствах. И тут его осенило. Этан на секунду застыл, после чего медленно провел рукой по волосам. Только вчера он был готов отказаться от прошлого и обсудить с Делией будущее. Готов был признаться, что считает ее своим другом, уважает. Хотел спросить у нее, согласится ли она довольствоваться тем малым, что он может ей предложить. Но если он собирался откровенно потолковать с ней, почему боится быть откровенным с женщиной, которую любил всю жизнь?

Он словно вновь услышал слова Делии: «Я хочу разделить с кем-то дом и очаг…»

Черт, он тоже хочет разделить с кем-то дом и очаг! И этот кто-то – Касси. Ему нечего предложить ей, кроме себя самого. У него нет титулов и поместий. Но, видит Бог, он никогда в жизни не обидит ее, не причинит боли. И он может предложить то, что ублюдок Уэстмор так и не захотел ей дать. Свою любовь, сердце, душу.

Он надеялся, что, услышав это, Касси не ответит ему снисходительным взглядом или, того хуже, жалостливым. Может, для женщины, которая последние десять лет была несчастна, нелюбима и одинока, будет достаточно того, что он предложит? По крайней мере она будет знать, что любима. И, видит Бог, она достойна того, чтобы это знать.

Пусть она отвергнет его, но он должен попытаться. Она и так ушла из его жизни, поэтому он ничего не потеряет, признавшись ей в любви.

Он обязан дать ей возможность решать самой.


Кассандра сидела в гостиной Гейтсхед-Мэнора и пыталась сосредоточиться на беседе с родителями. Однако то и дело отвлекалась. К счастью, мать пустилась в длинное описание музыкального вечера, который они недавно посетили, так что от Кассандры всего-навсего требовалось время от времени отвечать кивком.

Она поднесла ко рту чашку тонкого фарфора, стараясь скрыть тоску и уныние, хотя все усилия были ни к чему: вряд ли родители заметили, что ее так и подмывает крикнуть: «Я несчастна!!!»

Хм-м… и как бы они отреагировали? Мать наверняка объявила бы:

– Не выдумывай. Я больше не желаю слушать этот вздор!

А отец бы покачал головой и добавил:

– Ты не была бы несчастной и никто из нас не был бы несчастен, родись ты… мальчиком.

С этим трудно поспорить. Родись она мальчиком, вряд ли мучилась бы сейчас любовью к Этану.

Этан… Господи Боже, она думала, что десять лет жила в одиночестве и пустоте… изнемогала от боли. Какая ирония – узнать, что все это было только прелюдией к будущему. Все, что она претерпела в руках Уэстмора, не сравнится с выворачивавшей душу необходимостью покинуть Этана. Пытка была столь изощренной, что она не могла вдохнуть без того, чтобы легкие не разрывались от боли.

Она так давно хотела узнать его поцелуи, его ласки… и вот теперь узнала. Ее мечта стала явью. Таким должно было стать ее замужество. Именно этого она хотела: смеха, страсти и заботы. В эту волшебную ночь Этан дал ей все. И эту ночь она не променяла бы ни на что на свете. Но отныне все последующие ночи будут пусты и тоскливы.

Касси снова глотнула чаю и закрыла глаза. Перед глазами мгновенно промелькнула череда образов: Этан улыбается ей, подносит к ее рту клубнику, смотрит на нее с неприкрытым желанием, наклоняющийся, чтобы поцеловать.

Он хотел, чтобы их единственная ночь была совершенной во всех отношениях. И преуспел в этом. Настолько, что она не могла закрыть глаза без того, чтобы не увидеть его.

Больше ей никогда не освободиться от безумного желания к нему, от исступленной потребности… От неутолимой любви к нему. Она всегда сознавала, что любит его, что тоскует, но пока не увидела его, не до конца понимала безмерные, бездонные глубины своих чувств. Не понимала, что слово «тосковать» было бледным описанием того душераздирающего, мучительного желания, терзавшего ее день и ночь. Не видела огромной разницы между любовью к кому-то и внезапным озарением. Осознанием того, что ты глубоко, пылко и исступленно влюблен в этого человека.

Зато теперь все стало ясно. И, помоги ей Господи, она вряд ли оправится после короткого пребывания в раю. Потому что она будет жаждать его всем сердцем и душой. До конца своей жизни.

Но только Этан от нее ушел… Жаркая влага скопилась в глазах, и Касси поспешно ее сморгнула. Она отставила чашку и сунула руку в карман платья, где лежала его записка.

«Не смогу вынести прощания с тобой…»

Прочитав эти слова впервые, она долго плакала. Сердце разрывалось при мысли о том, что больше она его не увидит. Но когда уже сидела в экипаже и наблюдала, как исчезает из виду гостиница, поняла, что Этан поступил правильно. Она тоже не смогла бы попрощаться с ним. Заставить себя сесть в карету, которая с каждым поворотом колес уносила бы ее все дальше от него. А она должна была уехать.

Должна ли?

Кассандра нахмурилась. Конечно, должна! Ее место здесь. В Гейтсхед-Мэноре?

Но так ли это?

Касси нахмурилась еще сильнее и оглядела роскошно обставленную комнату. Она выросла здесь, среди богатой мебели и множества слуг. Любое ее желание исполнялось. Однако больше всего она любила не дом, а окружающие его поля и леса, где бродила с Этаном. И еще конюшни. Где она проводила с ним время.

– Ты не согласна, Кассандра?

Голос матери вернул ее к действительности. Касси с трудом понимала, о чем идет речь.

– Что?

Мать поджала губы, выказывая недовольство. За те три часа, что Кассандра провела в Гейтсхед-Мэноре, она уже трижды удостоилась подобного взгляда.

– Что, когда лорд и леди Торнтон на будущей неделе навестят нас, вполне приемлемо устроить небольшой музыкальный утренник в их честь.

– Разумеется, если ты этого желаешь. Почему это может быть неприемлемо?

– Из-за тебя, конечно. – Она многозначительно оглядела черное платье Касси. – Из-за твоего траура!

Кассандра едва сдержала горький смех.

– Я ничуть не обижусь, мама, – выдавила она.

– Пропади он пропадом, этот траур! – проворчал отец. – Совершенная глупость, притом и крайне неудобная. – Он пронзил Кассандру ледяным взглядом прищуренных глаз, тем самым, которого она так боялась в детстве. Его бледно-голубые глаза и впрямь казались ей осколками льда. – Черт бы побрал Уэстмора! Оставил тебя нищей! Впрочем, на это у него были причины. – Он не уточнил, какие именно причины, но слова «ты так и не смогла родить ему наследника» повисли в воздухе. – Но все будет, как полагается, едва закончится период твоего траура, – продолжал отец. – Я все устроил.

– Устроил? Что именно? – удивленно вскинула брови Кассандра.

– Твой второй брак.

Оглушительное молчание наполнило комнату, словно вытеснив из нее весь воздух. Кассандра, потеряв дар речи, уставилась на отца. Наверное, она не так расслышала! Пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она обрела голос.

– Прошу прощения? Я верно поняла? Речь идет о моем втором замужестве?

– Совершенно верно. Герцог Аттерли заинтересовался тобой. Недавно я приобрел поместье в Кенте, которое он хочет получить. В обмен он согласился положить неплохие деньги на твое имя и отдать мне прекрасный земельный участок в Суррее. Его первая жена, упокой Господи ее душу, родила трех сыновей, так что, слава Богу, твое бесплодие не может послужить препятствием к браку. Единственной проблемой остается чертов траур. Учитывая немалые лета герцога, ожидание превращается в игру со смертью. Будем надеяться, что он не умрет до того, как дело будет сделано.

Кассандра растерялась так, что могла лишь беспомощно взирать на родителя. Немалым усилием воли она взяла себя в руки, боясь, что следующим сорвавшимся с губ звуком будет смех, крик или пронзительный вопль. Или все вместе. Только бы не забиться в истерике!

В полном отчаянии она перевела взгляд на мать. Та кивнула:

– Тебе очень повезло, Кассандра. Превосходная партия!

Касси долго откашливалась, прежде чем ответила, тщательно выговаривая каждое слово:

– Боюсь, вы сделали ошибку, я не собираюсь выходить замуж.

Глаза отца напоминали скованные льдом озера.

– Твои намерения, дочь, меня не интересуют. Ты выйдешь замуж за Аттерли сразу же после окончания траура при условии, что он все еще будет жив. Если же к тому времени скончается, твоим мужем станет лорд Темплтон, чья первая жена тоже произвела на свет двух сыновей.

Кассандра прижала руку к животу, боясь, что ее сейчас стошнит, но все же вскинула голову и смело встретила разъяренный взгляд отца.

– Я не выйду замуж ни за кого из этих джентльменов.

На щеках отца вспыхнули красные пятна. Глаза сузились еще больше.

– Ты сделаешь так, как тебе велят. Обо всем уже договорено.

– Значит, тебе придется отказаться от договоров.

– Не надейся.

Поднявшись, отец двумя шагами перекрыл разделявшее их расстояние.

– Твой союз с Аттерли – куда больше, чем ты заслуживаешь! Подумай, ты будешь герцогиней!

Кассандра дрожала, но не от страха – от омерзения и бешенства. Медленно встав, она повернулась к отцу.

– Благодаря первому браку, который ты устроил для меня, я стала графиней – титул, который не принес мне и минуты счастья.

– Счастья?! – вырвалось у отца. – Какое отношение все это имеет к счастью?!

– Тут ты прав. Зато имеет прямое отношение к обещанному тебе земельному участку. В точности как мой первый брак – к полученным тобой нескольким тысячам акров в Дорсете.

– Но такие контракты – надежная основа выгодных браков!

– Выгодных? Для тебя. Но не для меня.

– Не находишь, что титул герцогини – огромная для тебя удача? А хочешь ты выходить за него или нет – значения не имеет. Ты сделаешь, как я прикажу. Видит Бог, ты мне обязана хотя бы этим – больше от тебя все равно нет никакого толка!

Кассандра столько раз слышала вариации на эту тему, сначала от родителя, потом от Уэстмора, что теперь они, казалось, не должны были ее ранить. И все же, хотя укол оказался болезненным, слова отца наполнили ее ледяным спокойствием.

– Я заплатила тебе все, что была должна, согласившись выйти за Уэстмора. Больше я ничего подобного не сделаю.

Отец брезгливо поморщился:

– Ты живешь в моем доме, не имея никаких средств, и поэтому не имеешь права возражать мне. Больше я не желаю ничего слышать. У тебя есть десять месяцев, чтобы привыкнуть к мысли о втором замужестве, и, поверь, иного выбора нет. – Он одернул жилет и смерил дочь уничтожающим взглядом. – А пока тебе лучше удалиться в свою спальню и подождать там ужина. Ты раздражена больше обычного. – С этими словами он вновь уселся в мягкое кресло и поднял чашку с таким видом, словно ничего особенного не произошло, и в полной уверенности, что его приказ будет выполнен.

Несколько секунд Кассандра не шевелилась и едва дышала. Сердце колотилось так, что стук отдавался в ушах. Ее взгляд упал на мать, выражение лица которой было столь же безразличным, как у мужа. Нет, она не надеялась найти союзницу в женщине, которая никогда не принимала ее сторону, и все же горькое осознание того, как ужасно она одинока, терзало душу.

Чувствуя себя так, словно ее кровь превратилась в лед, Кассандра вынудила себя высоко поднять голову, вышла из комнаты и побрела в переднюю. С каждым шагом кольцо тоски все сильнее сжимало ее сердце, с каждым шагом ярость все сильнее разгоралась в душе.

К тому времени как она добралась до спальни, ее разрывали прерывистые гневные рыдания, по щекам струились слезы.

Почему она не предугадала ход событий заранее? Каким образом после всего того, что она вынесла, в ней все же сохранилось достаточно наивности, чтобы поверить, будто еще можно вернуться в родной дом и спокойно прожить в нем до конца дней?

«У тебя нет выбора…» Слова отца звучали в мозгу похоронным звоном. Самые ненавистные слова, которые ей довелось слышать, слова, от которых тошнит, слова, которые она больше никогда не желает слушать.

Она металась по комнате, меряя ее быстрыми нервными шагами. Господи, как это возможно, что всего несколько часов назад она была счастлива, а теперь ощущает лишь страшную пустоту и отчаяние?

Несколько часов назад она была с Этаном. Этан…

Касси перестала метаться и зажмурилась. Господи, как же она его любит! Он сделал ее счастливой. С ним она смеялась. Чувствовала себя желанной, необходимой. Как ни с кем другим. И хотя она не была уверена в глубине его любви, все равно он к ней неравнодушен и хотел ее. Касси не сомневалась: она тоже сделала его счастливым, пусть и на одну ночь.

Открыв глаза, она прерывисто вздохнула. Нет выбора? Но она вдруг с надеждой осознала, что выбор, возможно, есть. Если у нее хватит смелости послать к чертям приличия и сословные предрассудки, отринуть правила этикета, диктовавшие ей, как жить. Она вернется в гостиницу «Синие моря» и признается Этану в своих чувствах. А также спросит у него, что он испытывает к ней. И если Этан любит ее хотя бы вполовину так, как любит она его, есть шанс, что он попросит ее остаться, и она согласится. Не потому, что больше ей некуда идти, а потому, что она хочет быть с ним, где бы ни был он.

Скандал погубит ее, разрушит всякую надежду когда-нибудь вновь появиться в обществе. Родители, разумеется, от нее откажутся и не пустят на порог Гейтсхед-Мэнора. Но все это ничего не значило. Абсолютно ничего.

Ей нечего предложить Этану, кроме себя самой. Однако, может, если очень-очень повезет, этого окажется достаточно.

«Не могу вынести прощания с тобой».

Что ж, она тоже не может вынести. И не сдастся без борьбы.

Воодушевленная своими мыслями, ослабев от облегчения, она пересекла комнату и дернула за шнур сонетки. Через несколько минут в дверь постучали. Вошла Софи.

– Что угодно, миледи?

– Я знаю, что вы и мистер Уотли намеревались завтра же вернуться в поместье Уэстморов, но…

– О да, миледи, – поспешно перебила Софи. – Я согласна.

– Согласны?

– Я буду счастлива остаться здесь, с вами, – застенчиво улыбнулась девушка. – Вы самая добрая госпожа из всех, которым я служила. По правде сказать, мне не очень-то хотелось уезжать. Жена нового графа и вполовину так не милостива, как вы. У нее злой нрав.

При мысли о том, что Софи могут унизить и даже избить, пальцы Кассандры сжались в кулаки.

– Спасибо, Софи. Лучшей горничной у меня не было. Но я хотела сказать, что покидаю Гейтсхед-Мэнор. Сегодня. И больше не вернусь.

– Уезжаете, миледи? – ахнула Софи. – Но вы только приехали! Куда вы отправитесь?

– В гостиницу «Синие моря». Где намереваюсь остаться.

– Д-да… понимаю, – пролепетала Софи, хотя по виду было ясно, что она ничего не понимает. Бедняжка, похоже, окончательно растерялась.

И тут Кассандре пришла в голову великолепная мысль.

– Может, хочешь поехать со мной? Я с радостью возьму тебя, хотя предупреждаю, что не могу ничего обещать. Ясно, что деревенская гостиница не может сравниться с поместьем…

– Я счастлива сопровождать вас, миледи, – с облегчением перебила горничная. – Лучше уж с вами, чем без вас в Уэстморе. – Она смущенно опустила голову. – Не удивлюсь, если мистер Уотли решит справиться о работе в «Синих морях». Ему понравились тамошние прекрасные конюшни. Главный конюх в Уэстморе славится своим дурным характером, и мистеру Уотли вовсе не улыбается вновь оказаться в его власти.

Кассандра сжала руки Софи и вернула улыбку.

– Значит, все устроено. Если позаботишься о моих вещах, я пойду на конюшню и сообщу мистеру Уотли о наших планах.

А потом она скажет родителям, что уезжает. И немедленно отправится к Этану. Остается надеяться, что он согласится принять ее под своей крышей.

Глава 8

Договорившись с мистером Уотли, чтобы тот как можно скорее подал экипаж ко входу, Кассандра вошла в дом через высокие стеклянные двери задней террасы. Оказавшись в передней, она остановилась, услышав гневный голос отца, доносившийся из библиотеки:

– Проваливай ко всем чертям из моего дома!

– Я и шагу не сделаю, пока не поговорю с Касси.

Потрясенная Кассандра оцепенела. Этан говорил с холодной решимостью, которой она за ним раньше не знала.

– Я же велел тебе больше не возвращаться, когда десять лет выкинул из Гейтсхед-Мэнора.

– И я с радостью уберусь отсюда, как только увижусь с Касси.

– Ты уберешься сейчас же, или я разукрашу твою правую щеку точно так же, как когда-то разукрасил левую.

Все в Кассандре похолодело: ее кровь, дыхание, сердце… словно невидимый волшебник заколдовал ее. Последовало несколько секунд ужасного молчания, Касси не сразу осознала слова отца.

– Уверяю, вам это вряд ли удастся, – донесся до нее тихий, но от этого не менее угрожающий ответ Этана.

– Десять лет назад ты вообразил, будто можешь безнаказанно целовать мою дочь, ты, который еще ниже и гаже того, что вычищаешь из конских стойл. Я видел, как ты на нее смотришь! Подвернись такая возможность, ты задрал бы ей юбки, а она настолько глупа и никчемна, что позволила бы тебе все.

– Не смейте отзываться о ней так в моем присутствии!

Отец издал хриплый, похожий на лай звук. Видимо, это был смех.

– Я делаю все, что мне хочется, и поэтому больше не желаю тебя слушать. Вон отсюда! Немедленно! Иначе я велю тебя выбросить.

– Я снова заверяю, что вам это вряд ли удастся. Я не уйду, пока не поговорю с Касси.

Ненадолго воцарилась тишина, и Кассандра наконец смогла опомниться. Она бросилась к библиотеке, однако не успела сделать и двух шагов, как дверь распахнулась с такой силой, что еще несколько секунд раскачивалась на петлях. В коридор с самым зловещим видом вышел мрачный как туча Этан. Увидев ее, он на мгновение замер, но тут же шагнул вперед и сжал ее плечи.

– Касси, – спросил он, с беспокойством всматриваясь в ее лицо, – у тебя все хорошо?

Помоги ей Боже, она не знала. Все, что сказал только сейчас отец, его попытки выгнать Этана… нет, об этом она поразмыслит позже.

Касси кивнула:

– У меня все прекрасно. Поверить не могу, что ты здесь.

– Мне нужно поговорить с тобой…

– Убери руки от моей дочери!

Они обернулись. На них наступал трясущийся от гнева отец. Этан загородил Кассандру собой, но она упрямо мотнула головой и встала рядом с ним, чувствуя себя храброй и непобедимой в его присутствии. Гнев только придавал ей отваги.

Отец остановился на расстоянии вытянутой руки и, даже не удостоив дочь взглядом, впился глазами в Этана:

– Это последнее предупреждение. Прочь из моего дома!

– Нет! – вырвалось у Кассандры, которую трясло от бешенства. – Я слышала все, что ты говорил в библиотеке! Значит, это ты выгнал Этана десять лет назад! Ты изуродовал его! – Ее голос дрожал от негодования. – Ты злой, бесчувственный человек, и мне стыдно, что я твоя дочь!

Отец размахнулся, явно намереваясь ударить ее, но Этан молниеносно отбил удар и, схватив противника за лацканы фрака, с силой ударил отца Касси о стену. Тот охнул, но прежде чем успел пробормотать хоть слово, Этан сдавил ему горло.

– Это последнее предупреждение, – убийственно спокойным голосом произнес он. – Первое: если я когда-нибудь увижу, что ты хотя бы пальцем тронешь Касси, сломаю тебе чертову руку. Второе: я хочу поговорить с Касси, и ничто меня не остановит. Ни нож, ни пистолет, ни батальон твоих слуг, ничто на свете. Я не тот зеленый юнец, каким был десять лет назад, и поверь, если попытаешься вмешаться, я без колебаний распишу тебе лицо тем же узором, что красуется на моей щеке.

Лицо ее отца напоминало свеклу. В глазах пылал смешанный с яростью страх. Он попробовал вырваться, но с таким же успехом мог сражаться с гранитным валуном.

– Когда-нибудь ты сгниешь в аду, – прохрипел он.

– Возможно. Но не думай причинить ей боль или снова вмешаться, иначе я сделаю все, чтобы ты попал туда первым.

С этими словами Этан отпустил ее отца, и тот рухнул на пол, хватаясь за горло и тяжело дыша. Этан снова встал перед Кассандрой.

– Как ты?

– Х-хорошо, – пробормотала она и взяла его за руку, спеша поскорее уйти.

Они покинули дом, и, когда Касси заколебалась, не зная, куда деваться, Этан подвел ее к красивой гнедой кобылке, привязанной к столбу ворот. Вскочил в седло, наклонился, подхватил Касси, словно та весила не больше маргаритки, усадил себе на колени и обнял. Она прижалась спиной к его груди, и ее окутали его тепло и сила. И даже не спросила, куда они направляются, когда Этан пришпорил лошадь, послав в галоп. Да и какая разница! Она с ним, и этого уже достаточно.

Он ничего не говорил, и Касси пришлось поплотнее сжать губы, чтобы не обрушить на него град вопросов. Четверть часа спустя он натянул поводья. Кобылка остановилась на берегу, в том месте, где они столько часов провели вместе. Этан спешился, обнял Касси за талию, снял с седла и медленно опустил так, что она скользнула по нему всем телом. Но не разжал рук.

Кассандра смотрела на него, изнемогая от любви. Его волосы растрепал ветер, кожа была смуглой от загара, если не считать пересекавшего щеку белого шрама. Касси дрожащей рукой провела по шраму.

– Почему ты не сказал мне? – спросила она.

– Это случилось много лет назад.

Новая волна гнева захлестнула ее.

– Никогда не прощу его за то, что так с тобой обошелся. Ты заступился за меня, защитил… Никто обо мне так не заботился. Спасибо.

– Не за что. Я жалею об одном: что не был рядом с тобой все эти годы.

Господи, она тоже безумно об этом жалеет!

– Ты тоже была великолепна, когда защищала меня, – серьезно сказал он. – Спасибо.

Он сжал ее руки. Их пальцы переплелись.

– До моего прихода… он успел причинить тебе боль?

– Не физическую.

Кассандра наскоро рассказала ему о решении отца выдать ее замуж за герцога Аттерли.

Этан хмуро свел брови:

– И что ты ответила?

– Что я отказываюсь снова выходить замуж.

В его глазах что-то блеснуло.

– Я… понимаю. – Он нежно сжал ее руки. – Он ошибся, когда сказал, что у тебя нет выхода. Есть. Едем со мной. Вернись в мою гостиницу.

От облегчения и любви у Касси перехватило дыхание.

– Я так рада, что ты сказал это, Этан! Ведь я собиралась сегодня же уехать в «Синие моря».

Брови Этан взлетели вверх. Он, казалось, на секунду потерял дар речи.

– Из-за ссоры с отцом?

– Нет, хотя именно она и была искрой, побудившей меня принять решение. Так что, возможно, мне следует его поблагодарить. – Касси глубоко вдохнула, набираясь мужества, и очертя голову выпалила: – Я хотела вернуться и сказать, что люблю тебя. Не просто люблю, это ты знал много лет, я влюблена в тебя. Безумно. – Она говорила все быстрее. Слова лились неудержимым потоком, словно вода из кувшина, словно Касси боялась, что, если хоть на секунду остановится, потеряет с таким трудом обретенную храбрость. – Всего за один волшебный день и чудесную ночь ты уничтожил десять лет пустоты и одиночества. И заставил меня понять, чего я хочу и чего не желаю. Я не желаю жить в Гейтсхед-Мэноре без тебя. Без тебя я не желаю жить нигде. И знаю, чего хочу. Тебя. Каждый день. Каждую ночь. Пока ты хочешь меня.

Она наконец замолчала и, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, смотрела в глаза Этана, ожидая ответа.

Он закрыл глаза и ничего не ответил.

Господи, что это означает?

Касси хотелось тряхнуть его за плечи. Ну почему он молчит?!

И тут Этан открыл глаза, горевшие так ярко, что в Касси пробудилась робкая надежда.

– Пока ты хочешь меня, – пробормотал он, повторяя ее слова. – Касси, ты понимаешь, что это навсегда?

Облегчение с такой силой обрушилось на Касси, что она едва не потеряла сознание.

– Господи, конечно! Но, Этан, я должна напомнить тебе, что у меня ничего нет. Ни пенни. И я бесплодна. Ты был бы кому-то великолепным отцом…

Он поспешно перебил Касси, прижав палец к ее губам.

– Это единственное преимущество тех, у кого нет титула. Им не обязательно иметь наследников. Мы будем доживать жизнь вдвоем. – Он рывком притянул ее к себе и прижался лбом ко лбу. – Ты – все, что мне нужно на этом свете.

Кассандра сжала его лицо ладонями и откинулась в кольце его рук, пока их глаза не встретились. Радость обрушилась на нее настоящей лавиной.

– Этан, ты женишься на мне?

Он закрыл ей рот жарким, страстным поцелуем, от которого у обоих перехватило дыхание, а когда отстранился, у Кассандры голова пошла кругом.

– Ты согласен? – прошептала она.

Он пригладил ее растрепавшиеся волосы.

– Прежде чем я отвечу, не желаешь узнать, зачем я сюда приехал?

– Если все еще хочешь мне сказать.

– Я приехал признаться тебе в любви. Я всегда любил тебя. Только тебя. Ты держала мое сердце на ладони с того самого дня, как попросила меня стать твоим другом. Я всегда считал, что между мной и графиней ничего быть не может, но, снова увидев тебя, узнав про обстоятельства твоего замужества, я понял, что не смогу отпустить тебя, не сказав о своей любви. Не позволив тебе решать, достаточно ли той малости, которую я могу предложить. Со мной ты никогда не сможешь жить в прежней роскоши, но я сделаю все, чтобы ты жила в тепле и сытости. У меня почти ничего нет, Касси, но то, что есть, – твое.

С задрожавших губ Кассандры сорвался то ли смех, толи всхлип.

– Поместья, титул, положение в обществе – все это не принесло мне счастья. Все, что мне нужно, – твоя любовь, Этан.

– Моя любовь была у тебя всегда. И всегда будет. Очень долго я был уверен, что любовь к тебе была ошибкой. Однако теперь я знаю, что совершил ошибку, когда позволил тебе уехать. – Он сжал ее руки и опустился на одно колено. – Касси, ты выйдешь за меня?

Слезы радости струились по ее лицу и капали на их соединенные руки.

– Я первой спросила.

Этан широко улыбнулся:

– Мой ответ «да».

– И мой ответ «да».

– Слава Богу!

Этан поднялся, наградил Кассандру еще одним пылким поцелуем, оторвал от земли и стал кружить, пока оба не задохнулись.

Касси смотрела в его большие темные глаза и видела сияющую в них любовь.

– Так вот каким бывает настоящее счастье! – прошептала она, улыбаясь.

– Моя сладкая Касси, именно таким оно и бывает.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8