Охота для всех (fb2)


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:


Луи Буссенар ОХОТА ДЛЯ ВСЕХ

Ружье[1]

ИСТОРИЯ РУЖЬЯ

Вероятно, каждому охотнику будет интересно узнать, хотя бы из простого любопытства, когда именно огнестрельное оружие стали использовать на охоте.

Документы свидетельствуют (и весьма точно), что произошло это во второй половине XV века, когда старинная кулеврина (или пищаль)[2], тяжелая, грубо сделанная, бесформенная, была заменена аркебузой, более легкой, а главное — более удобной.

В 1472 году обитатели города Бове, объединенные в отряды аркебузиров, успешно защищали город от бургундцев, во главе которых находился Карл Смелый[3], а в 1477 году швейцарцы, вооруженные аркебузами, в битве при Нанси обратили в бегство войско герцога Бургундского. Следует заметить, однако, что в те времена аркебузу, как сообщает Филипп де Комин, называли еще «ручной кулевриной».

Разумеется, не сразу, но все же кому-то пришло в голову применить сие грозное и столь смертоносное оружие, несмотря на все его огромные недостатки, и на охоте.

Но значит ли это, что старый добрый лук был немедленно забыт и заброшен из-за появления в армии этой новинки?

Ничуть не бывало! С одной стороны, наши предки отличались консерватизмом, так что их трудно было увлечь чем-то новым, а с другой стороны, они находили у лука массу достоинств, да к тому же за многовековую историю это оружие вошло, так сказать, в плоть и кровь людей того времени, так что лук еще долго с успехом конкурировал с новым оружием. Подчеркиваю, я сказал: с успехом. Это утверждение может показаться весьма смелым, даже легкомысленным, в особенности тем, кто склонен лишь поверхностно коснуться интересующей нас проблемы и готов видеть в луке лишь крайне примитивное оружие, не приспособленное к дальнейшему усовершенствованию, а в аркебузе — далекого предка автоматического оружия.

Блестящая судьба аркебузы заставляет меня, живущего в XIX веке, провести кое-какие параллели… Существует мнение, что современные люди произошли от обезьяны; однако при этом забывают, что доисторический человек вряд ли превосходил в своем развитии большую человекообразную обезьяну, существовавшую в те же времена. Обезьяна так и осталась обезьяной; однако ее сосед, что так же бродил по непроходимым лесам и пребывал почти в столь же диком состоянии, чудесным образом изменился! Он превратился как в физическом, так и в умственном плане в хозяина, в повелителя Вселенной, и его превосходство над всеми остальными животными таково, что он и мысли допустить не может, что когда-то его предок мало чем отличался от современных представителей отряда четвероруких.

Сравнение, быть может, слишком грубое, и человеческий мозг с трудом осознает, что у этого поступательного движения к высшему развитию было бесчисленное множество фаз.

С луком на первый взгляд произошло то же самое, что и с обезьяной. Он остался тем же, чем и был, то есть обычной деревянной или металлической пружиной, снабженной тетивой, то есть грубым орудием дикаря, прошедшим через века, нисколько не изменившись, в то время как аркебуза, представлявшая собой сначала плохо сделанный железный цилиндр, кое-как прилаженный к еле-еле обструганной деревяшке, превратилась в современное оружие. Что тут можно сказать? Чудо!

Теперь даже представить себе невозможно, что между двумя видами оружия существовало соперничество. Ведь теперь мы знаем, какая судьба их ожидала. Настоящее заставляет нас пристрастно судить о прошлом…

Однако вначале аркебуза была ничуть не лучше лука. Скажу даже больше: долгое время она ему во многом уступала. И чтобы в этом убедиться, достаточно обратиться к истории царствования Франциска I[4], который, как мне кажется, в 1517 году обнародовал эдикт[5], где аркебуза и эскопета[6] признавались оружием, пригодным для охоты.

Во время встречи двух монархов в «Золотом лагере», в 1520 году, Генрих VIII[7], большой мастер стрельбы из лука и великий любитель охоты, соревновался с лучшими французскими лучниками и привел их в восторг, поразив всеми стрелами центр мишени на расстоянии 240 ярдов[8].

Да, при проявлении подобной ловкости и меткости аркебузиры со своими аркебузами выглядели просто жалко!..

Кстати сказать, меткость короля Генриха VIII не была чем-то из ряда вон выходящим, многие английские лучники стреляли ничуть не хуже.

Абсолютно достоверные документы позволяют утверждать, что оперенные стрелы (в отличие от стрел с расщепленным концом, более тяжелых и с меньшей дальностью полета) могли поражать цель на расстоянии до 600 ярдов, а на расстоянии в 400 ярдов умелый лучник часто попадал в серебряную монету, например в экю[9].

Следует отметить, что указы того же Генриха VIII (он родился в 1491 г. и умер, так же как и Франциск I, в 1547 г.) — очень красноречивы.

Итак, нас немало удивит, вероятно, что всем подданным английского монарха вменялось в обязанность обучаться стрельбе из лука и что всем молодым людям, достигшим 24 лет, категорически, я подчеркиваю, категорически запрещалось стрелять по мишеням, расположенным на расстоянии меньшем, чем 220 ярдов, оперенной стрелой, и на расстоянии меньшем, чем 140 ярдов, — стрелой с расщепленным концом.


Пробивная сила стрелы, выпущенной из этого примитивного оружия, не менее удивительна. Так, например, отряд из ста лучников принимал участие в стрельбах в присутствии Эдуарда VI[10], который унаследовал трон после своего отца, Генриха VIII. Стрельба велась с расстояния в 400 ярдов, и стрелы пробивали дубовую доску в дюйм толщиной (ок. 25 мм), не застревали в ней, не отклонялись от первоначальной траектории полета и впивались в расположенные еще дальше мишени.

Я мог бы привести еще немало примеров, чтобы доказать, какое преимущество имел сначала лук перед аркебузой благодаря тому, что привычному оружию отдавали явное предпочтение сами стрелки. Ограничусь только тем, что лучник выпускал 60 стрел, то есть дюжину в минуту, в то время как аркебузир заряжал свое оружие, тщательно прилаживал фитиль и вскидывал аркебузу на плечо. Согласитесь, бедняга-аркебузир выглядел довольно жалко под градом стрел, от которых его весьма неудовлетворительно защищала кираса[11].

Итак, не стоит удивляться тому, что на долгое время аркебуза, как говорится, «впала в немилость».

Оружейники сначала значительно облегчили аркебузу, а затем пытались улучшить способ воспламенения, к коему имелись многочисленные претензии. На смену фитильному замку пришел колесцовый замок, изобретенный в Нюрнберге в 1515 году. Он представлял собой зубчатое колесико с пазами, расположенное на месте современного курка. Оно приводилось в движение при помощи пружины с собачкой и в результате трения о кремень высекало искры, от которых и воспламенялся заряд. Это был огромный шаг вперед! И именно это изобретение и способствовало повсеместному распространению огнестрельного оружия.

В 1630 году изобретение кремневого замка произвело настоящую революцию. Тогда и само оружие стало называться по-другому, то есть по одной, быть может, самой главной своей части[12], по названию камня (кремня) и стальной пластины, служивших для высекания искры.

Как боевое оружие лук не смог продолжать существовать уже после изобретения колесцового замка. Он практически исчез из вооружения как солдат, так и охотников. Последний раз в истории о нем упоминается в связи с захватом острова Ре[13] в 1627 году, когда в бою принимала участие рота английских лучников.

Таким образом, борьба лука с огнестрельным оружием длилась около полутора столетий.

Следует особо отметить, что изобретение итальянцами дроби в 1580 году привело к тому, что аркебуза снискала особое расположение охотников, ибо неудобства в обращении с оружием с лихвой компенсировались дроблением заряда.

Когда же было изобретено кремневое ружье, оно, само собой разумеется, сменило аркебузу в руках охотника.

Некий Леклер из Парижа окончательно закрепил вид охотничьего ружья в 1740 году. Прежде оно было либо одноствольным, либо двуствольным, но стволы располагались один над другим и поворачивались при помощи механизма в казенной части (в затворе); таким образом, сделав первый выстрел, охотник должен был снять ружье и рукой привести в действие механизм, чтобы поставить заряженный ствол на место пустого. Леклер же сварил два ствола в горизонтальном положении и снабдил каждый своим замком, прицелом и мушкой.

Оружие это, наилучшее в то время, было весьма далеко от совершенства. Осечки и затяжные выстрелы случались очень часто, особенно в сырую погоду. В ветреную погоду было трудно стрелять из положения стоя, еще труднее было стрелять вверх, как из-за снопа искр, так и из-за крупинок пороха, летевших прямо в глаза стрелку. К тому же ствол часто забивался, и приходилось его чистить.

В 1800 году, по одним сведениям — Говарду, а по другим — Форсайту, пришло в голову использовать фульминаты, то есть соли гремучей кислоты[14], открытые в 1783–1787 годах французами Бертолле[15], Фуркруа[16] и Вокленом. Небольшое количество гремучей ртути[17] было заключено между двумя тонкими листочками бумаги и названо «ударным шариком». Сей шарик, получив удар от курка, взрывался и поджигал заряд. В других вариантах курок ударял прямо по взрывчатому веществу, расположенному в трубке, ввинченной в основание затвора, или приводил в действие поршень, который вталкивал шарик в трубку. Таким образом, системы воспламенения, идентичные в принципе, имели на практике большие различия.

Вскоре француз Дебубер привез из Англии фульминат, заключенный в маленький медный сосудик, напоминавший стаканчик. То был предшественник современного капсюля. Сия новинка применялась в охотничьих ружьях с 1818 по 1825 год и только в 1840 году была принята на вооружение французской армией.

Остается только изумляться тому, что дух рутины и косности долгое время царил в комитете по вооружению.

В те самые годы, когда промышленники с необыкновенной настойчивостью и неустанным рвением искали что-то новое, чтобы усовершенствовать как само производство, так и производимые предметы, члены комитета, казалось, словно законсервированные в своей ни с чем не сравнимой безмятежности индийского божества, пустили все как бы на самотек и даже противились введению новшеств в армии.

Они были чрезвычайно довольны результатами, достигнутыми при стрельбе из ударного шомпольного ружья[18] (кстати, и в самом деле превосходными) и пребывали в твердой уверенности, что превзойти их никто никогда не сможет, а потому и слышать не желали о ружьях, заряжающихся с казенной части.

И вот таким образом в том же 1840 году, когда на вооружение во французской армии было принято ударное ружье, в прусской армии уже взяли на вооружение ружье с игольчатым бойком (игольчатое ружье)![19] То самое ружье, изобретенное во Франции и открытое миру в Париже в 1808 году неким женевцем Паули, у которого немец Дрейзе и позаимствовал идею, с тем чтобы поставить ее на службу своей стране!

Да, разумеется, над изобретателем достаточно долго издевались, а по поводу его изобретения кто только не изощрялся, называя его «булавочным уколом», но все это происходило только до того дня, когда этот «укол» вызвал ужасный кровавый ураган под Садовой[20] в Богемии![21]

И не стыдно ли было Франции отстать от Германии на целых двадцать лет, и при каких условиях!

Однако не стоит думать, что ружье, заряжающееся с казенной части, — изобретение нашего времени. Эта система существовала еще в аркебузах XVI–XVII веков, а также у ружей XVIII века.

Во время царствования Людовика XV маршал Морис де Сакс[22] роздал некоторым из своих солдат ружья с нарезными стволами, стрелявшими утяжеленными пулями и заряжавшимися с казенной части. Затвор запирался при помощи винта, ось которого пересекала ствол у казенной части. Таким механизмом были снабжены «игрушки», или ружья для крепостных стен, носившие имя маршала. Устройство это было просто великолепно, так как позволяло заряжать эти длинные ружья, не вынимая из амбразур и не подвергая стрелков опасности.

В годы революции Карно[23] заменил винт клапаном. Увы, в ту эпоху во Франции было не до изобретений и не до усовершенствования уже изобретенного! Но тем не менее недостатки ружья, заряжавшегося с дула, были понятны всем: во-первых, явно недостаточная быстрота при заряжании; во-вторых, частое загрязнение ствола; в-третьих, осечки во время ведения непрерывного огня; в-четвертых, отброс в ствол продуктов сгорания и так далее…

Многие отмечали эти недостатки, многие жаловались на них, кроме слепого и глухого коллективного разума — комитета по вооружению.

Я, наверное, никогда не закончу мой труд, если стану рассказывать все любопытные и печальные истории отвергнутых ружей. О, по мнению членов комитета, они еще годились как охотничьи ружья, но как боевое оружие, как олицетворение национальной независимости страны… Боже сохрани!

Следует отметить, что охотничье ружье вскоре, после серии проб и ошибок, вышло победителем. В 1836 году француз Лефоше изобрел оружие, которое стали называть его именем. Это превосходное ружье сумело преодолеть все предубеждения косных членов комитета (кстати, рутинный дух свойствен не только подобным комитетам, но и еще многим общественным и государственным институтам), и принцип действия этого ружья, если и не само ружье, победоносно шествует по миру и в наши дни.

Это ружье можно рассматривать как главное, основное, изначальное в ряду современных ружей, заряжающихся с казенной части.

В первых моделях приклад скользил назад по оси стволов и откатывался на длину патрона. Сближение опорных поверхностей (буртиков) производилось при помощи коленчатого затвора.

Затем Лефоше предоставил полную свободу падения разделенному на отдельные участки у казенной части стволу и позволил ему описывать примерно четверть круга.

Такова вкратце история огнестрельного оружия со времен начала его применения на охоте, и, как мы видим, состоит она из трех фаз: 1) изобретение кремневого замка, 2) начало применения ударного шомпольного ружья, 3) заряжание с казенной части.

Теперь вы можете судить, каков был прогресс.

Можно сказать, что при нынешнем положении вещей наши средства охоты достигли почти совершенства, ибо за последние двадцать лет наши изобретатели не засыпали нас, так сказать, новыми чудесами.

Но кто знает, что приберегает будущее для наших потомков?

ОХОТНИЧЬЕ РУЖЬЕ

Ружье с шомполом отслужило свое, причем с честью отслужило, и мы его со всем почетом и уважением водворяем в музей древностей. Ибо для нас оно стало тем же самым музейным экспонатом, что и аркебуза.

Теперь же перейдем к рассмотрению современного охотничьего ружья, заряжающегося с казенной части.

Существует два типа ружей: штифтовое ружье системы Лефоше и ружье центрального боя.

Всего лишь пятнадцать лет назад первый тип был на вооружении буквально у всех и каждого. Можно сказать, что это ружье было абсолютно универсальным, и о нем говорили, что это последнее слово современного оружейного мастерства, что никто и никогда не сделает ничего более совершенного, дальнобойного, скорострельного и т. д. и т. д.

Но сегодня!..

Как говорили древние, tempora mutantur et nos mutamur in illis…[24]

И что же? Неужто я уже собираюсь прочесть над ним «De profundis»?[25] Неужто не найдется у меня доброго слова для этого верного спутника нашей юности, прежде чем я с почетом отправлю его вместе с шомпольным ружьем в рай, где рядом пылятся на полках аркебузы, мушкеты, мушкетоны, кремневые ружья и прочие «игрушки» былых времен?

О, ей-же-ей, давайте же воспоем ему хвалу! Прославим его, осыпем цветами и… похороним не мешкая, со всей честной компанией его предшественников!

Согласны?

Мне нечего сказать о первом, примитивном в отношении ствола ружье Лефоше. Я хотел бы только напомнить читателям о его металлической арматуре, бесполезной и очень отяжелявшей все ружье; носить его было крайне неудобно, да и само соприкосновение с ним был неприятно, в особенности зимой.

Над устройством ружья много работали, чтобы устранить эти неудобства, и, надо сказать, преуспели, в пределах возможного, разумеется, изменив систему крепления ремня и заменив металлическую арматуру деревянной.

Причиной, основной причиной, заставившей сегодняшних охотников отказаться от этого ружья и принять на вооружение ружье с центральным боем, был патрон.

В ружье Лефоше применяют патрон, у которого капсюль вделан в донце. Он взрывается при ударе курка о металлический штифт, расположенный перпендикулярно к оси гильзы патрона и образующий вне ствола довольно значительный выступ. В ружье центрального боя, которое сейчас только и производят, капсюль, расположенный в центре донца гильзы, не требует никакого выступа, ибо металлический стержень просто убран за ненадобностью, а огонь ведется при помощи удара молоточка, или бойка, что располагается горизонтально в казенной части, а в наилучших, наисовременнейших ружьях боек располагается даже несколько наискось.

В принципе, может показаться, что различие незначительно. Но, однако, именно это видоизменение казенной части и было главным при определении дальнейшей судьбы двух систем. И результат, как говорится, налицо, во всей простоте и красноречивой грубости свершившегося факта.

Расскажем же в двух словах о преимуществах и недостатках обеих систем.

Штифтовая система. — Цилиндр гильзы часто окисляется в том месте, где он соприкасается с донцем, а потому весь патрон плохо поддается воздействию курка. Когда же окисление значительно, дело доходит до того, что удара по капсюлю не происходит, а следовательно, он не взрывается. Отсюда и осечки. К тому же, сколь ни была бы хороша закупорка отверстия, через которую проходит штифт, она никогда не будет достаточной для того, чтобы полностью избежать выброса искр, что в свою очередь снижает выталкивающую силу пороха, ведет к загрязнению ствола, иногда вызывает разрыв пустой гильзы, затрудняет ее извлечение и мешает введению нового патрона. Кроме всего прочего, продукты сгорания пороха разъедают и портят стенки патронника, казенной части и основания стволов, что иногда даже приводит к их разъединению.

Здесь я прошу всех старых охотников вспомнить свой печальный опыт.

Следует сказать, что ружье этого типа заряжать вообще нелегко, да и не во всяком положении это можно сделать. Патрон требуется очень аккуратно и по всем правилам поставить на место, то есть он должен быть расположен строго в специальной выемке, по срезу зарядной каморы, что сделать не всегда просто, когда требуется быстро зарядить ружье во время облавы или при виде опасного крупного животного, в особенности хищного.

И наконец, патрон может просто напороться на штифт, выпав у охотника из рук, и взорваться.


Система центрального боя. — Можно сказать, что эта система устраняет все вышеперечисленные неудобства. С ней достигается эффект полной закупорки казенной части, благодаря отсутствию штифта при выстреле не бывает выброса искр и продуктов сгорания. Она позволяет также практически автоматически извлекать гильзы, значительно ускоряет и облегчает процесс заряжания, потому что патрон может быть поставлен на место без длительного предварительного нащупывания, на него можно даже не смотреть, да к тому же заряжать ружье можно из любой позиции. Патрон для ружья центрального боя, упав, не взорвется. И наконец, так как замок (казенная часть) в оружии центрального боя подвижен, то мы имеем ружье, которое можно поставить на предохранитель.

Просто поразительно, с какой скоростью ружье центрального боя было принято всеми. Единственное замечание, которое могли бы произнести в его адрес некоторые сверхосторожные охотники, заключается в том, что нельзя увидеть, заряжено ли ружье.

О, я весьма далек от мысли осуждать чью-либо осторожность, пусть даже и преувеличенную, но все же она не должна превращаться в откровенную трусость.

Следует признать, что существует два пути: либо ты охотишься, либо — нет. Если охотник охотится, ружье должно быть заряжено, и в этом легко убедиться раз и навсегда. А если человек не охотится, то держать ружье заряженным просто непростительно.

Вообще же, в принципе, следует рассматривать оружие всегда как заряженное и обращаться с ним со всеми необходимыми предосторожностями до того момента, пока не убедишься в обратном. Таким образом опасность непроизвольного выстрела будет сведена к минимуму.

Высказав все эти постулаты и приняв их, а таким образом и признав несомненное превосходство ружья центрального боя над его собратом, перейдем к детальному изучению первого.

РУЖЬЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО БОЯ[26]

Ружья центрального боя бывают прямого и непрямого действия.

В первом случае казенная часть пробивается насквозь, чтобы дать дорогу курку с коническим острием, который, как в револьвере, непосредственно ударяет по патрону. Подобная система не обеспечивает достаточной безопасности от выброса искр и продуктов сгорания, а также и пороха, если патрон разорвет в задней его части.

Когда мы имеем дело с боем непрямого действия, то в таком ружье процесс воспламенения происходит при участии бойка, своего рода штырька, который, получив удар от курка, в свой черед бьет по капсюлю патрона.

Установив сие различие, нам необходимо во избежание путаницы и ошибок перейти к подробному рассмотрению частей ружья, для чего их прежде всего нужно перечислить.

Охотничье ружье состоит из трех частей: стволов, коробки и арматуры.

Стволы представляют собой две трубки, служащие для того, Чтобы в них помещался заряд, и направляющие его, когда выстрел произведен.

В стволе различают:

1) канал ствола, который представляет собой внутреннюю поверхность исследуемого предмета, бывает гладким или нарезным, цилиндрическим или коническим, а также — с сужением у дула;

2) казенный срез — это часть ствола, примыкающая к казенной части и позволяющая вводить патрон;

3) патронник, являющийся самой прочной частью ствола;

4) зарядная камора — выемка в патроннике, представляющая собой место для патрона;

5) выемка — маленький кольцевой желобок, проделанный для того, чтобы туда встала шляпка гильзы;

6) дуло — отверстие, откуда вылетает пуля;

7) дульный срез — самая крайняя часть ствола.

Существуют еще:

а) верхняя планка, соединяющая два ствола; в передней ее части расположена мушка, помогающая целиться;

б) хвостовая планка, являющаяся продолжением механизма, служащего для соединения стволов и цевья с ложей; там имеется шиповый замок, закрепляющий цевье и ложу, и ложевое кольцо, к которому крепится ремень, чтобы носить ружье.

Коробка включает в себя:

а) подствольные подушки с углублением, где располагается механизм крепления стволов — замок или затвор (зависит от вида ружья);

б) шарнирный болт, служащий опорой стволам и расположенный в самом конце подствольных подушек.

Казенная часть (иначе называемая затвором) является, пожалуй, самой толстой и надежной частью ружья, ибо предназначена для противопоставления своих стенок силе давления газов, образующихся при выстреле. Она заканчивается хвостиком, служащим для прикрепления приклада к коробке.

Казенная часть просверлена для того, чтобы мог проходить боек, а в английских ружьях системы Гринера там располагается третий замок, который гарантирует полную обтюрацию[27].

Арматура состоит из приклада[28], цевья, пластинок.

Прикладом называется деревянная часть, в которую охотник упирается плечом и к коей прижимается щекой.

Ложа с шейкой — более тонкая и изящная часть ружья, за которую мы его берем.

Цевье является как бы опорой для стволов, в него упирается рука стрелка, и оно крепится к стволам системой задвижек и замков.

Пластинки, или «щеки», делаются на прикладе с левой стороны для опоры щеки охотника, а также на казенной части, они часто украшаются резьбой. Эти пластинки на казенной части прикрывают механизм, который под давлением открытого или закрытого курка через посредство собачки (спуска) приводит к взрыву воспламеняющегося вещества в патроне. Механизм этот называют замком, и в нем имеются: боек, курок, спусковой рычаг (или шептало), пружина, взвод, собачка.

СТВОЛЫ

Чтобы стволы, довольно тонкие, могли выдержать огромное давление газов, образующихся при сгорании пороха, оружейники решили придать металлу, из коего они сделаны, наибольшую сопротивляемость и вязкость, а также постараться сделать все это не в ущерб весу изделия.

Многочисленные опыты имели целью выяснить качества используемых для производства стволов металлов, а также определение потребного количества каждого металла. Отсюда проистекает и разнообразие известных стволов: есть стволы железные, стволы из крученого железа, ленточные (или витые) стволы из дамасской стали[29], стволы из дамасской стали с турецкой насечкой в виде концентрических кругов, стволы из Дамаска Бернара, или из парижского Дамаска; есть еще английская сталь, пластинчатая дамасская сталь и т. д.

Лучшие стволы изготовляют из английской дамасской стали. Хороши также стволы парижских мастеров, и среди них следует особо отметить Леопольда Бернара и В. Гринера.


Первоначальные материалы, из которых делают эти стволы, претерпевают массу сложнейших превращений, и сейчас мы попытаемся рассказать о них в общих чертах.

Железные и стальные прутья по отдельности отправляются в кузницу и многократно испытывают на себе удары огромного падающего молота или гидравлического молота, приводимого в движение паром. Затем полученные прутья проходят через прокатный стан и превращаются в тонкие пластины, каковые затем режут на куски по 20 сантиметров каждый и располагают по принципу шахматной доски, то есть пластинка железа располагается напротив пластинки стали.

Таким образом создают кипу из 64 или 128 пластинок. Затем эту кипу раскаляют докрасна и подвергают воздействию молота, потом вновь пропускают через прокатный стан, после чего получают еще более тонкие и длинные пластины.

В качественных сортах пластинчатого Дамаска, чтобы сделать связку железа и стали более полной, эту операцию повторяют два, три, а иногда и большее число раз. Пластины получаются разной толщины, их подбирают в партии по толщине и качеству, а затем закручивают, что приводит к тому, что волокна металла становятся как бы не вдоль, а поперек. Это придает дамасской стали большую сопротивляемость при меньшей толщине. При хорошей обработке металла пластинки должны быть толщиной в 1,5 сантиметра для ружей обычного калибра. Если они тоньше, то это, пожалуй, указывает на желание оружейника сэкономить на металле, что и определяет наличие дефектов у дешевых ружей, как сами понимаете, с дешевыми стволами.

Итак, вернемся к пластинам. Пластины, уже скрученные, берут по три штуки для производства дамасской стали высшего сорта и сваривают только по краям.

Затем эти пластины вновь отправляют в кузницу, раскаляют и навивают на костыль (железный стержень), тонкий, сделанный из листового железа, который исчезает при ковке. После усиленной работы молотом приступают к самому главному, то есть к сверлению ствола.

Процесс рассверливания начинают с дула, постепенно добираясь до казенного среза при помощи специально приспособленных для этой цели прутков.

Теперь ствол представляет собой длинную спираль, похожую на очень тугую пружину, чьи шаги вот-вот сомкнутся.

Опять прибегают к ковке, чтобы добиться окончательного сращивания элементов. Снова ствол оказывается в кузнице, насаживается на специальный стержень и попадает на наковальню, где сделан особый желобок. Здесь ствол и куют, то и дело меняя температуру нагрева и вес молотов, причем процесс повторяется до 10 раз, и всякий раз температура идет по нисходящей, от более высокой — к более низкой. Удары следуют один за другим быстро, равномерно, с одинаковой силой. Оружейник ставит перед собой задачу, чтобы стенки ствола стали однородны по составу и были одинаковой толщины по всей длине.

Далее оружейник продолжает ковать остывающий, почти холодный ствол, чтобы убрать все заусеницы, пузырьки воздуха и раковины, а также — увеличить вязкость стали.

Вот таким самым тщательнейшим образом обрабатывают свои изделия Леопольд Бернар и английские мастера. Только они подвергают стволы холодной ковке. В результате многочисленных опытов они пришли к выводу, что, при чем более низкой температуре проводится ковка, чем дольше она длится, тем больше вязкость металла, тем выше сопротивление ствола, тем лучше ружье себя проявляет при стрельбе.

После первого сверления ствол, отделанный, так сказать, начерно и уже лишенный железного костыля, шлифуется в первый раз. Затем производят повторную отделку стволов, после чего их сваривают, да так, чтобы они лежали строго параллельно, а уже после этого прикрепляют к ним шарнир. Эта операция очень непроста и требует как огромного мастерства, так и тщательности и чистоты исполнения. Наилучший эффект при сварке стволов дает олово, коим пользуются Леопольд Бернар и главные специалисты по производству стволов из Англии, например Гринер[30]. В Бельгии и в Сент-Этьене употребляют медь.

Следует сказать, что я считаю применение меди в данном процессе ошибкой, потому что точка плавления меди очень высока; 1083° по шкале Цельсия. Перегретый таким образом ствол теряет некоторые положительные качества, приобретенные им при холодной ковке, такие как вязкость и способность противостоять силе давления газов.

После того как стволы сварены, приступают к их правке и рихтовке, операции также очень сложной и требующей великого тщания, целью которой является совершенная прямизна стволов.

Затем стволы рассверливают, растачивают до нужного калибра[31], то есть доводят канал ствола до размеров, точно отвечающих параметрам определенного калибра. Это последняя стадия сверления.

После этого стволы снова полируют, а затем подвергают серьезнейшему испытанию при полной нагрузке, с тем чтобы убедиться в их полной надежности.

Только бельгийские и английские мастера по закону обязаны подвергать свои изделия такому испытанию в специальных испытательных камерах в Лондоне, Бирмингеме и Льеже. Стволы, выдержавшие экзамен, получают затем особое клеймо качества, похожее на чеканное изображение на монете.

Хотя в Германии, Голландии, Франции и в Соединенных Штатах нет испытательных камер, производители оружия обязаны тем не менее тоже подвергать произведенные там стволы строгой проверке. Однако было бы еще лучше, если бы их изделия тоже несли бы на себе печать официальной гарантии качества.

После испытаний стволы вновь полируют, с них удаляют последние огрехи, прежде чем приступить к прикреплению к ним коробки и цевья.

Я не буду подробно останавливаться на этих разнообразных и сложных процессах оружейного дела.

Если я столь подробно рассказывал об операциях, относящихся к производству стволов, то только для того, чтобы заставить читателя понять, какой ценой в оружейном деле можно получить сверхточное или просто точное оружие, ибо я хотел дать понять, что каждая часть ружья требует тщательнейшей отделки, самой серьезной и тонкой работы, и наше восхищение трудом мастера никогда не будет преувеличенным и незаслуженным.

Представим себе, соответственно, что мы имеем в нашем распоряжении ружье центрального боя, собранное полностью, отполированное, с хорошо пригнанными друг к другу частями, с воронеными металлическими деталями, законченное со всех точек зрения и выставленное в витрине оружейного мастера. Можно сказать, что оно отвечает всем требованиям, предъявляемым к оружию для охоты на дичь.

Потребовалось много времени и масса опытов для того, чтобы появилась зарядная камора, куда вставляется патрон, и потребовалось еще много труда, чтобы оружейники смогли добиться полной обтюрации, а для этого нужно было придумать надежный способ запирания стволов. Сейчас мы перейдем к рассмотрению двух основных систем ружей:

1) при которой мы имеем подвижный затвор, а стволы остаются неподвижными;

2) при которой затвор неподвижен, но зато подвижны стволы и цевье.

Первая система, да и сама ее идея в принципе превосходны. К сожалению, несмотря на весьма ощутимые и довольно обнадеживающие успехи, ружья с откидным затвором, известные по именам таких оружейных мастеров, как Ремингтон, Бекон, Робер и Монтиньи, не проявили еще полностью всех своих положительных качеств, коих мы вправе от них ожидать.

Впрочем, я абсолютно уверен, что рано или поздно удастся усовершенствовать систему, появившуюся, кстати, раньше всех прочих.

Существуют также ружья, при создании коих использовался принцип ползуна. При такой системе стволы скользят по подушкам коробки и возвращаются обратно, а приводит их в движение рычаг, чей шатун крепится к стволам при помощи особого стержня, именуемого шипом.

Ружье с вращающимися вокруг продольной оси стволами, хотя и превозносится некоторыми оружейниками, все же имеет многочисленные дефекты и очень быстро выходит из строя.

Итак, действуя методом исключения, мы дошли до единственного ружья, которое благополучно существует и поныне, а именно ружья с качающимися стволами системы Лефоше. Мы рады видеть, как воскресает этот почтенный предок, хотя бы в качестве принципиальной идеи, в своих потомках.

Ружье это характеризуется тем, что его стволы вращаются вокруг горизонтально зафиксированного стержня. Этим движением производится открывание и закрывание стволов при помощи английского затвора или кранового затвора, который действует на один или несколько замков, что в свою очередь позволяет ставить на место патрон (а в ружье с центральным боем и извлекать его автоматически).

Если французам принадлежит по праву слава изобретателей системы, которая еще долгие годы будет превалировать в оружейном деле, то несомненной заслугой англичан является то, что они сумели значительно усовершенствовать различные приспособления, служащие для того, чтобы сделать казенную часть одновременно и подвижной и застопоривающейся при необходимости, а также обеспечивающие полное запирание стволов.

Прежде всего упомянем об английском затворе, который в нижней своей части имеет предохранительную спусковую скобу, а в верхней — небольшую гильошированную[32] рукоятку, служащую для того, чтобы затвор двигался слева направо. Это очень хороший затвор, в то же время очень простой и обеспечивающий надежное взаимодействие коробки со стволами. Он должен быть намертво укреплен над спусковой скобой, чтобы обеспечить плотную притирку казенного среза к подушкам коробки.

Обратимся теперь к кранам.

Крановые затворы имеют то преимущество перед английскими, что, по сути, являются затворами мгновенного действия, в каком-то смысле даже автоматического и производимого при помощи очень простого движения.

Существуют три основных типа крановых затворов:

1) крановый французский затвор — french lever, как его именуют английские оружейники. Его профилируют (фасонируют) в виде раковины над спусковой скобой, и приводится он в действие либо правой, либо левой рукой натяжением, осуществляемым параллельно оси стволов;

2) боковой крановый затвор — side lever, именуемый иногда змеевидным. Он как бы огибает коробку и крепится на ней либо справа, либо слева. Он приводится в действие толчком сверху вниз;

3) верхний крановый затвор — top lever, что вращается на шпеньке над шейкой ложи, в конце казенной части, и движется слева направо.

При обращении с ружьем, имеющим крановый затвор, стрелок действует в соответствии с типом затвора, стволы движутся вниз, стрелок вставляет патроны, запирает стволы, подняв их, и приводит в рабочее положение, то есть взводит курок.

ЗАМКИ

Крановый затвор приводит в действие один или несколько замков.

Ружья бывают с одним, двумя или тремя замками.

Следует сказать, что один замок не способен долго выдерживать напор газов, образующихся при стрельбе даже обычными зарядами. Он очень мал и занимает по площади не более одного квадратного сантиметра, вследствие чего недостаточно надежен, так как многочисленные сотрясения именно этой части ружья, являющиеся результатами взрывов патронов, приводят в конце концов к тому, что стволы отходят от подушек коробки и запирание стволов уже не осуществляется в полном объеме.

Наш вывод таков: ружье с простым одиночным замком должно быть безжалостно отвергнуто.

Двойной замок[33] имеет две крицы, расположенные между двумя шипами и последовательно сваренные. Подобная система обеспечивает надежное запирание стволов, ибо этот замок занимает по площади от трех до четырех квадратных сантиметров.

Перейдем теперь к рассмотрению тройного замка[34]. В момент взрыва боеприпаса казенная часть принимает на себя удар струи газов, каковая, встретив на своем пути непреодолимое препятствие, распространяется вперед и выбрасывает заряд из ствола. Удар струи газов мог бы привести к тому, что стволы самопроизвольно закачались бы или откинулись, ибо центр приложения силы находится на их оси, если бы их не удерживал специальный шип, их единственная и не очень надежная опора. Если замок располагается ниже места действия струи газов, а верхняя часть стволов ничем не прижимается к казенной части, результирующая сила увлечет стволы и заставит их качаться, вследствие чего непременно образуется зазор между стволами и казенной частью, и, как бы он ни был мал, он будет постоянно увеличиваться под действием повторяющихся выстрелов, так что в конце концов придется прибегнуть к сложной операции стягивания стволов.

Англичане, пораженные наличием столь серьезного недостатка, постарались найти способ избежать образования зазора. Среди других мастеров работал над этой проблемой и Гринер, и именно ему удалось ее разрешить весьма простым и даже, пожалуй, гениальным способом, добавив к верхнему крановому затвору третий замок. При подобном устройстве замка верхняя планка стволов переходит в круглый паз, называемый личинкой, который входит в гнездо, проделанное в казенной части. На левой стороне казенной части находится язычок, в чей прямоугольный паз мягко входит конец рычага кранового затвора.

Рассмотрим все на примере ружья с закрытым затвором. Чтобы открыть оружие, надо передернуть затвор слева направо. Язычок будет при этом двигаться в обратном направлении, выйдет из казенной части слева, высвободится из личинки, проделанной в верхней планке, и позволит стволам откинуться.

Закрывание ружья производится автоматически, как если бы третьего замка просто не существовало. Когда стволы опускаются на подушку вновь, язычок проходит через личинку и встает на место в паз, сделанный в левом боку казенной части.

Таким образом стволы, удерживаемые шарнирным болтом, двумя замками подушек и верхним замком, превратились в столь жесткую систему, как если бы они с подушками составляли единое целое. Никакой удар, никакое сотрясение не могут заставить их шататься.

После проведения многочисленных опытов оружейники оценили наконец всю важность наличия третьего замка. Они взяли три ружья различных систем, но одинаковых по весу, калибру и конструкции. Как вы уже догадываетесь, одно было с простым замком, другое — с двойным, ну а третье — с тройным. Ружья были заряжены одинаковыми патронами, с одним и тем же количеством пороха и свинца. Чтобы опыт оказался более убедительным, на стволы с цевьем и на шейку ложи каждого ружья надели две муфты. Эти муфты, заканчивавшиеся узкими частями в форме тисочков, были соединены между собой тонкой пластинкой из олова, которая при стрельбе могла лопнуть и показать, насколько велик зазор между казенным срезом и подушками, а также обозначить движение, производимое в момент выстрела стволами и казенной частью.

У ружья с простым замком оловянная пластина лопнула. У ружья с двойным замком она поддалась только после двух выстрелов, произведенных патроном с 7,96 г пороха Кертиса и Харви.

Тот же самый опыт был произведен и с ружьем с тройным замком. И что же? А то, что оно прекрасно выдержало испытание патроном с 10,65 г пороха и только выстрел патроном с 12,4 г оставил след на пластинке.

Охотники и сами могут повторить этот опыт. Но стоит ли? Можно, конечно, произвести и другой опыт. Расположите ружье горизонтально, держа его правой рукой за приклад, а левой — за стволы на уровне цевья так, чтобы спусковая скоба касалась колена. Сильно надавите казенной частью на колено, одновременно сильно потянув за приклад и стволы. Затем, внимательно осмотрев ружье, вы увидите, что между подушкой и казенной частью образовался зазор. Пусть сначала и минимальный, но учтите, что со временем он будет увеличиваться.

Теперь, когда мы покончили с общими замечаниями по поводу ружья центрального боя, скажем пару слов (чтобы уж больше к этому вопросу не возвращаться) о возвратных наружных курках. Они бывают следующих типов:

а) подкладные, то есть прилегающие своей верхней частью к ружейным стволам и располагающиеся перед боевой пружиной;

б) уединенные, которые отличаются от подкладных только тем, что отделяются от стволов узкой деревянной полоской, вследствие чего они лучше защищены от сырости;

в) обратные, то есть вделанные в шейку ложи и располагающиеся перед пружиной.

Возвратные курки всех типов отличаются тем, что после удара автоматически отскакивают и становятся на предохранительный взвод. Такое приспособление в значительной степени увеличивает безопасность обращения с заряженным ружьем, ибо при такой системе курок не может войти в соприкосновение с бойком. Облегчается и процесс заряжания ружья, так как становится полуавтоматическим. Честь изобретения возвратных курков принадлежит англичанам и датируется 1866 годом.

Теперь перейдем к рассмотрению так называемых бескурковых ружей (hamerless), в которых многие склонны видеть оружие будущего.

БЕСКУРКОВЫЕ РУЖЬЯ

Так называемые бескурковые ружья (на самом деле ружья с внутренними курками, или ударниками), известные еще под английским названием hamerless[35], вовсе не являются изобретением последнего времени. Ружья, лишенные наружных курков, существовали уже довольно давно, еще до ружья Лефоше. Например, известно ружье Робера, у которого скрытые ударники взводились при поднятии затвора; они ударяли по патронам, вставленным в зарядные каморы.

Через много лет после Робера англичанин Джозеф Нидхэм изобрел в 1856 году бескурковое ружье, которое не имело особого успеха, так же как изобретение его предшественника, в основном из-за того, что в нем использовался плохой патрон.

За ружьем Нидхэма последовало ружье Доу, а затем, в 1871 году, — ружье Муркота. Но ни одно из этих ружей не было оценено по достоинству — уж слишком велико было у охотников предубеждение против этой системы.

Новые усовершенствования, произведенные господами Ансоном и Дели в 1875 году, привлекли к бескурковому ружью внимание стрелков и даже снискали ему благосклонность иностранных охотников, в особенности англичан и американцев.

Наконец, господа Ланкастер, Дугал и Гринер[36] (последний — в 1880 году) создали прекрасное оружие.

Бескурковые ружья можно подразделить на три типа:

1) в первых ударники поднимаются на боевой взвод при откидывании стволов, а сжатие боевой пружины производится при поднятии стволов и постановке их в коробку;

2) во вторых и взведение курков, и сжатие пружины производится в результате падения стволов;

3) в третьих замочные механизмы приводятся в боевое положение специальными рычагами или ключами, управляющими затворами.

Наиболее важны в бескурковых ружьях предохранители, которые не дают произойти случайному выстрелу. Они представляют собой специальные защелки, которые действуют на спусковой крючок либо на курок, а иногда и на то и на другое одновременно. Предохранитель действует по желанию либо автоматически, по типу возвратного курка, либо под действием большого пальца. Он представляет собой маленькую кнопку с гильошированной головкой, расположенную на левой стороне казенной части. Простым движением пальца назад стрелок заставляет ее скользить, чем и застопоривает собачку, которая больше не подчиняется спусковой скобе.

Бескурковые ружья обладают следующими несомненными преимуществами перед прочими ружьями:

1) механизм их прост и надежен;

2) бой прямой и немедленный;

3) полная безопасность при стрельбе.

На последнее достоинство следует обратить особое внимание, ибо при такой системе стрелку нечего бояться, если патрон разрывается. В ружьях непрямого действия газы могут найти себе и иной выход наружу, кроме ствола, здесь же им некуда деваться, кроме как вперед.

Особым достоинством такого ружья является отсутствие выступающего курка.

В девяти из десяти случаев несчастья на охоте бывают обусловлены достойной сожаления легкостью, с коей может произойти случайный выстрел, если охотник зацепится курком за ветку, одежду, цепочку часов и т. д.

Несомненно, в пользу бескурковых ружей свидетельствует как скорость заряжания (а также разряжания), так и безопасность обоих процессов, так как охотнику не приходится притрагиваться к курку, который в иных системах может выскользнуть из-под большого пальца в момент взвода или отвода.

Вот таковы причины, по которым иностранные и некоторые французские охотники оказали благосклонный прием бескурковым ружьям.

ДУЛЬНОЕ СУЖЕНИЕ — ЧОК-БОР[37]

Оружейников постоянно заботила одна проблема, а именно вопрос о достижении наибольшей дальнобойности ружья. Они стремились добиться этого путем поиска большей пробивной способности заряда, а также большей меткости.

Многочисленные трудоемкие опыты и длительные испытания проводились как на стволах, так и на порохе. При испытаниях стволов оружейники пытались понять, как влияет на требуемые качества диаметр канала ствола, форма канала и длина ствола, а также состав металла, из коего он сделан. При испытании пороха обращали внимание на его состав, способ воспламенения и на осуществление процесса заряжания.

Некоторые оружейники, в частности испанцы, надеялись решить задачу, изменив цилиндрическую форму канала ствола на коническую. У казенного среза в таких ружьях канал был цилиндрическим, но затем постепенно сужался к дулу. Результат нельзя было назвать блестящим, но все же он был удовлетворительным.

Другие мастера попробовали сузить зарядную камору таким образом, что ее диаметр стал меньше диаметра канала ствола. Например, при 16-м калибре канала камора была 18-го калибра.

При стрельбе из таких ружей достигалась достаточно хорошая меткость, причем постоянная. Но вот дальнобойность оказалась весьма посредственной, а пробивная способность и вовсе слабой.

Затем оружейники попробовали применить стволы, в которых каналы представляли собой два усеченных конуса, соединенных посредине цилиндрической частью различной длины.

Увы, результаты оказались ничуть не лучше тех, что были достигнуты при «экономном просверливании» зарядных камор, как называли тогда предыдущий опыт.

Тогда оружейники поставили перед собой задачу увеличить мощность заряда, обеспечив наибольшую сопротивляемость стволов без особого увеличения толщины их стенок, чтобы не утяжелять ружье. В дело пошли старые серпы, гвозди для конских подков, косы, сами подковы, иглы и вообще всякие куски металла, которые в результате очистки и предварительной ковки приобрели особую сопротивляемость и вязкость.

Все эти разнообразные предметы быта, обработанные примитивным способом в малых количествах, а затем соединенные вместе, сформировали единое целое и превратились в прекрасный металл. Так родились на свет первые стволы из дамасской стали, и этот шаг вперед в оружейном деле имел далеко идущие последствия.

В дальнейшем мы рассмотрим вопрос, каким образом способ воспламенения пороха, его состав и способ заряжания оказали огромное влияние на конструкцию оружия.

Однако все исследования и эксперименты со стволами давали лишь весьма посредственные результаты, и охотники в большинстве своем за неимением лучшего довольствовались цилиндрическим каналом ствола, когда был изобретен канал с особым сужением в дульной части, так называемый чок-бор.

Менее тридцати лет назад один американец придумал ввинтить в дуло своего ружья медную втулку меньшего диаметра, чем у канала ствола. В каком-то смысле он повторил опыт тех, кто делал канал ствола в виде двух усеченных конусов. Только здесь сужение канала переместили с середины ствола в его дульную часть.

Хотя внутренние стенки втулки оставляли на пуле глубокие царапины, а продукты сгорания пороха окисляли саму втулку, изобретатель-охотник добился хороших результатов в дальности стрельбы, в особенности в тех случаях, когда после нескольких выстрелов обрез втулки бывал поврежден пулями и у его основания образовывался нарост из свинца, сглаживавший прямизну углов.

Американский оружейник воспользовался опытом своего соотечественника и создал на базе его ружья свое собственное, а затем начал новую серию опытов.

Англичане в свой черед тоже произвели множество исследований, в особенности господин Дугал, который придал началу ствола форму оливки, и эта зарядная камора эллипсоидальной формы дала результаты, намного превосходящие достижения американского коллеги Дугала.

В среде оружейных мастеров как во Франции, так и в Англии долго обсуждали новинку, но применять на практике не спешили, сохраняя статус-кво[38].

Наконец, в 1875 году господин Гринер, с юных лет занимавшийся изготовлением стволов, сформулировал правила, по которым должно производиться сверление стволов с образованием дульного сужения. Таким образом, ему полностью принадлежит слава изобретателя чок-бора.

Следует учесть, что на пыж и пулю (или дробь) при выстреле действуют несколько сил одновременно:

1) давление газов, образовавшихся при сгорании пороха;

2) сопротивление воздуха;

3) противодействие стенок канала ствола;

4) (при стрельбе дробью) сопротивление дробинок друг другу.

С другой стороны, в канале ствола пыж цилиндрической формы, летящий вперед и не встречающий никаких препятствий, не дает пороховым газам времени достичь должного уровня давления. Ничем не сдерживаемый пыж беспорядочно вращается под действием первого толчка газов, которые попадают на пулю или дробь и рассеивают их, что приводит к уменьшению дальности боя, меткости и кучности стрельбы.

В связи со всем вышесказанным перед оружейными мастерами стояла следующая задача: найти такой выступ или сужение канала ствола, которые позволили бы давлению газов достичь максимального значения, не позволили бы пыжу вращаться и заставили бы выполнять свойственную ему функцию. Если говорить о сужении ствола, то оно должно было, по-видимому, располагаться довольно близко к дулу, чтобы воспрепятствовать веерному рассеиванию дроби при вылете из ствола и придать дробинкам импульс сосредоточения в одном месте.

Господин Гринер разрешил эту проблему на практике, создав ствол, который за последние десять лет совершенно не изменился. Канал ствола имеет цилиндрическую форму, за исключением небольшого участка, расположенного примерно в 25 миллиметрах от дула, ибо именно здесь канал резко сужается.

Таков канал ствола ружья чок-бор, каким его делают английские оружейные мастера Грэнт, Дугал и Ланкастер, а также лучшие французские оружейники, в особенности Леопольд Бернар.

Сужение канала ствола бывает «полным» (full) или «умеренным» (modified).

Ружье «full-choke», то есть с «полным» сужением канала ствола у дула, дает наилучшую кучность дроби и наилучшую пробиваемость, то есть при стрельбе по мишени размером в 76 см с расстояния 36 м от 190 до 230 дробинок из 305, находящихся в патроне номер 6 весом 32 грамма, попадают в цель.

Ружье «modified-choke» с умеренно суженным каналом ствола дает результаты в соответствии со своей характеристикой. При стрельбе по аналогичной мишени с того же расстояния от 130 до 180 дробинок из 305 попадают в цель.

Было бы полезно сделать одно весьма существенное замечание по поводу нумерации дроби. Дело в том, что моим французским читателям следует учитывать тот факт, что наша нумерация на одну единицу отличается от английской. Так, номер 6 по английской шкале совпадает с номером 7 шкалы французской. Эта маленькая деталь может быть весьма важной, если мы проводим какие-либо сравнительные исследования и используем гильзы, произведенные в разных странах.

Охотник — обладатель ружья с простым цилиндрическим каналом ствола — бывает доволен, когда с расстояния в 36 метров от 90 до 120 дробинок попадают в цель.

Хорошее ружье «чок-бор» дает от 200 до 230 дробинок! Это весьма существенная разница! А все благодаря дульному сужению…

Подобная сверловка канала ствола приводит не только к большей кучности дроби, но и к большей меткости ружья, а также и к большей дальнобойности.

Дистанция, при которой ружье с цилиндрическим каналом ствола дает наилучшие результаты, не превышает 30–35 метров. Если цель находится дальше, то весьма вероятен промах. Конечно, и из такого ружья, хорошо прицелившись, можно убить куропатку и с расстояния в 40 метров, но может получиться и так, что дробь, как говорят охотники, «уйдет в молоко».

При наличии ружья «full-choke» бедняжка будет буквально изрешечена дробью с расстояния в 40 метров и вряд ли уйдет от смертоносных дробинок и на удалении в 60 метров.

Итак, можно сделать вывод, причем нисколько не впадая в преувеличение, что такая система сверловки канала увеличивает меткость ружья почти на тридцать метров, чем, разумеется, не следует пренебрегать. В такой же пропорции увеличивается и дальнобойность, что доказано многочисленными опытами, к тому же даже самый недоверчивый стрелок может лично удостовериться в правильности этих утверждений.

Но значит ли это, что все ружья с подобными стволами дают такие же результаты? Хорошие — да, но не дешевые и дрянные. Ведь есть ружья и ружья, как говорится, вещь вещи рознь. Стволы парижских оружейников и английских мастеров по качеству практически неотличимы. Затем идут более доступные по цене ружья, произведенные в различных провинциях, они также превосходны, и охотники могут выглядеть с ними вполне достойно. Но есть еще и весьма посредственные ружья, которые могут дать лишь очень отдаленное представление о том, что такое ружье высшей категории.

Должен заметить, однако, что при всех прочих совпадающих характеристиках ружье с дульным сужением, даже самое обыкновенное, будет намного превосходить гладкоствольное ружье без дульного сужения, ибо сам принцип «чок-бора», по моему мнению, просто превосходен.

Нам остается порассуждать еще только об одной проблеме, прежде чем мы перейдем к вопросу о выборе оружия. Какое воздействие оказывает дульное сужение на пулю, на крупную и мелкую дробь?

Обычно принято считать, что пулей из ружья со стволами «чок-бор» стрелять нельзя, ведь около казенного среза на английских стволах выбиты слова «not for ball», то есть «не для пули». Однако на практике это не так! Из ружья со стволами «чок-бор» можно стрелять пулей, но такой, чтобы ее калибр соответствовал диаметру дула. Из ружья со стволами «full-choke» лучше стрелять средней и мелкой дробью — от 1 до 10 номера. «Modified-choke» подходит как крупная, так и мелкая дробь, однако при стрельбе из подобного ружья благоразумнее все же уменьшить количество пороха в патроне.

Так как заряд дроби, выпущенный даже из ружья с умеренным сужением дула, может искрошить дичь, если стрельба ведется с короткой дистанции, в главе «Боеприпасы» я расскажу, как этого можно избежать.

ВЫБОР РУЖЬЯ

Описывая вкратце, так сказать, «анатомию» ружья, я, в меру моих сил и возможностей, старался дать представление о самых модных ныне системах и делал это без особой предвзятости.

Я ограничился сравнением самых новых типов ружей, исключив уже устаревшие и вышедшие из моды, а уж читателям принадлежит право судить и делать выводы.

Однако если в моем рассказе и можно было заметить мои личные пристрастия к тому или иному типу или системе, то произошло это только потому, что я безотчетно подчиняюсь современным веяниям, которые заставляют нас прежде всего обратить внимание на что-то новое.

Если же я и был слишком уж рьяным представителем XIX века, если я уж слишком усердно отдавал дань уважения традициям, если я, наконец, был слишком многословен в моих стараниях предсказать дальнейшие пути совершенствования оружия, то я все же надеюсь, что мне простят мое излишнее рвение, ибо объясняется оно лишь желанием быть полезным огромному отряду людей, с коими меня роднит единство мыслей и мнений, то есть охотникам.

Вот так в ходе моих изысканий я пришел к выводу, что в дальнейшем останется и будет развиваться лишь одна система охотничьих ружей, а именно система центрального боя. И в этом моем убеждении я не был слишком смел и самонадеян, потому что все охотники, которые за последние десять лет сменили ружья, отдали предпочтение ружью центрального боя и с возвратными курками.

Здесь мы все сходимся во мнении. Не подумайте только, что я пытаюсь оправдать мою любовь к прогрессу и что я горжусь и даже кичусь тем, что являюсь таким уж ярым любителем новизны. При всем моем величайшем уважении к традиции я не боюсь сказать, что меня не притягивает все неизвестное и неисследованное и что гордый призыв американцев «Вперед!» является и для меня руководством к действию.

Вот почему я счел своим долгом подробно остановиться на вопросе о дульном сужении в том виде, как я сам понимаю эту проблему, ибо я изучал ее в течение последних десяти лет, ведь я был одним из первых во Франции, кто осмелился воспользоваться ружьем со стволом «чок-бор», сконструированным уважаемым господином Гринером.

Так был ли я излишне смел, если, так сказать, позволил читателю прочесть между строк, что я отдаю предпочтение этой системе?

Но за последние пять лет не стала ли склонность к «чок-бору» всеобщей тенденцией?

И ведь я говорю не только об особо точных ружьях из Парижа и Лондона, но имею в виду и самые обычные ружья, доступные всем простым смертным!

Из десяти ружей, продаваемых сегодня, не являются ли восемь (а то и все десять) ружьями с дульным сужением левого ствола? Можно сказать, что сейчас мы переживаем эпоху повального увлечения «чок-бором», кстати полностью оправданного полученными результатами.

Некоторые господа, из числа тех, что вечно пребывают в дурном расположении духа, не замедлят обвинить меня в англомании (если уже не обвиняют)…

Ну что же! Признаюсь, я не очень хорошо понимаю, как можно говорить о каких-либо «маниях», если речь идет о прогрессе. Какая нам разница, кто является автором изобретения — англичанин, немец, француз, если в результате мы можем сделать какой-то предмет более полезным и приятным, то есть отвечающим двум самым главным требованиям, к нему предъявляемым?!

Разве не построена мировая промышленность на беспрестанном обмене сведениями между людьми и странами? И разве можно назвать проявлением патриотизма систематическое отрицание, предание забвению, а то и поношение всего нового, что изобрели соседи, пусть это делается и ради предметов, произведенных на родине, но уже устаревших?

Кстати, некоторые «мании», то есть приверженность к «иностранщине», оказались весьма полезны. Наполеон I, сам Наполеон, горько сожалел о том, что в свое время не страдал «манией американизма», а посему не последовал примеру Фултона[39] и не стал использовать силу пара в корабельном деле! А разве Наполеон III потерял бы что-нибудь, если бы последовал примеру пруссаков и снабдил французскую армию игольчатым ружьем?

И являемся ли мы нынче «сумасшедшими поклонниками иностранщины», как склонны утверждать ретрограды, когда множим и множим до бесконечности телефоны Эдисона и Белла?

Итак, вернемся к простым изобретениям, примененным в охотничьем ружье.

Ружье центрального боя, несомненно, одержало победу над всеми прочими, а также и стволы с дульным сужением завоевали прочные позиции в оружейном деле.

Но таково ли положение бескурковых ружей?

Новинку по достоинству оценили как иностранные, так и французские охотники, представители высшего общества. И, как вы понимаете, среди них немало превосходных стрелков…

Что же касается общей массы охотников, то, увы, эти наши собратья проявляют поразительное упрямство и несговорчивость.

Так что же они имеют против бескурковых ружей? Чем они недовольны? Что их не устраивает?

Смешно сказать, но сколько-нибудь серьезных претензий они даже сформулировать не могут, кроме, пожалуй, претензий к внешнему виду бескуркового ружья, которое отличается лишь необычностью, но вовсе не отсутствием изящества.

В одном труде, посвященном охоте, труде, кстати, очень достойном, даже замечательном, я нашел одну фразу, которая меня несказанно удивила, ибо вышла из-под пера несомненно умного человека, прекрасного литератора и страстного охотника. Я сейчас ее вам процитирую: «Несмотря на то что иностранцы с восторгом приветствуют бескурковое ружье и даже несмотря на то что ему прочат блестящее будущее, я его категорически отвергаю, презрев все положительные качества и особую надежность, за которую его так превозносят. И доводы мои, разумеется, далеко не бесспорны, но для меня вполне достаточны и основательны, а заключаются они в одном: ружье это безобразно! Ведь ружье — любимая игрушка и истинная драгоценность каждого охотника, а потому я желаю, чтобы оно было элегантным, изящным и уж ни в коем случае не походило на простую палку!»

Да будет мне позволено возвысить мой голос против этой метафоры, сколь несправедливой, столь и неточной. Бескурковое ружье вовсе не походит на палку!

Ах да! Ну конечно, всех смущает отсутствие курка!

Ах, мой дорогой собрат-охотник! Неужто вы так привязаны к этим боковым крючочкам, которые существуют еще со времен рождения аркебузы? Что касается меня, то я столько раз проклинал их на охоте, столько раз чертыхался, в особенности в лесу, что я просто счастлив оттого, что они исчезли. Думаю, что и все, кому доводилось охотиться на зайцев и бекасов в густых зарослях, частенько богохульствовали ничуть не меньше меня.

Ну да ладно, оставим вопрос об удобстве в стороне, но может ли мне кто-нибудь сказать (с точки зрения эстетики), какую такую особенную элегантность могут придать ружью маленькие кусочки металла, те самые, которые оружейники стараются сделать как можно более миниатюрными, словно прокладывая дорогу к их полному исчезновению. Да никакую, если мне будет позволено высказать мое мнение! Это просто вопрос привычки, и ничего более!

Некоторые охотники утверждают, что отсутствие курков мешает взгляду сосредоточиться на патроннике и как бы не позволяет поместить цель между этими несуществующими уродливыми отростками, то есть как следует прицелиться. Но это ложное обвинение!

Соблаговолите взять на себя труд, о вы, мои читатели, еще не страдающие предвзятостью мнения, проверить действие обычного ружья центрального боя. Возьмите же ружье, зарядите его и прижмитесь к прикладу щекой. Видите ли вы над стволами эти два крохотных крючочка, которые современные фабриканты оружия уже почти свели к нулю? Итак, видите ли вы эти, по мнению многих, столь необходимые, безупречные регуляторы точности стрельбы? Да ведь они едва различимы!

То же самое относится и к ружьям, чьи курки расположены по оси стволов и лишь немного выступают, только когда ружье заряжено.

Да и вообще, зачем я доказываю совершенно очевидные вещи? Настолько очевидные, по крайней мере для меня, что если спустя хотя бы двадцать лет у этих строк найдется читатель, он не преминет высказать мысленно несколько весьма нелестных замечаний по поводу упрямства и слепоты многих моих современников.

Разве не подсмеиваемся мы сами над некоторыми великими людьми, чьи заблуждения вошли в поговорки и стали притчей во языцех! Разве не удивляемся мы их недальновидности? Ведь утверждал же господин Тьер[40], что железные дороги так и останутся навеки всего лишь дорогостоящими игрушками и что телеграф пригоден разве что для лабораторных опытов! А господин Бабине[41], тот самый, что сделал вывод о невозможности передачи сообщений по телеграфу через океан! А Араго[42] уверял, что пассажиры не смогут проезжать в вагонах по туннелям, потому что они задохнутся! И так далее и тому подобное! Сколько еще было в истории подобных утверждений!

Скажу еще только одно, последнее слово. Что было бы, если бы Робер, изобретя бескурковое ружье, полностью воплотил бы свой замысел в жизнь и если бы охотникам, за пятьдесят лет успевшим отвыкнуть от курков, какой-нибудь реформатор предложил бы пострелять из ружья, снабженного этими неудобными крючочками, которые не дают спутать ружье с палкой? Хотелось бы мне видеть выражение его лица! Ведь мне, пожалуй, не стоит и формулировать, что сказали бы этому смельчаку охотники.

Но, как бы там ни было и каково бы ни было ваше личное отношение к бескурковым ружьям, вы все равно выберете ружье центрального боя.

Вопрос о выборе калибра ружья тесно связан с личными пристрастиями покупателя, с тем, насколько он силен и вынослив, а также с тем, какому виду охоты он отдает предпочтение. В последнее время наибольшее распространение получили ружья 12-го калибра, ибо они подходят для любой охоты: в лесу, на море, на болотах и на равнинах.

Если ружье 12-го калибра для вас тяжеловато, возьмите ружье 16-го калибра. Дальнобойность его несколько меньше, но оно с успехом возмещает сей недостаток именно благодаря своей легкости.

Ружье 20-го калибра превосходно подходит для охоты на равнине, в лесу и для облавы, но дальнобойность у него меньше, чем у ружья 16-го калибра.

Некоторые старые заслуженные охотники, сравнивая результаты современных охотников со своими собственными, коих они достигали когда-то, имея на вооружении добрые шомпольные ружья, приходят к выводу, что дальнобойность шомпольного ружья 20-го калибра выше дальнобойности современного ружья 12-го калибра. Ну что же, они просто никогда не стреляли по мишени из ружья 12-го калибра со стволами с полным дульным сужением… Правда, они утверждают, что им доводилось подстреливать куда больше дичи… Вот с этим я полностью согласен, ведь в те времена они сами были моложе на тридцать лет, а дичи в лесах водилось раз в десять больше, чем нынче, да и охотников тогда было раз в двадцать меньше, а уж браконьеров и вовсе можно было по пальцам пересчитать, это вам не нынешние легионы… И во всех этих бедах современное ружье нисколько не виновато…

У меня дома настоящий арсенал. Уму непостижимо, сколько патронов я извел, стреляя по мишеням! И все мои старые ружья выглядят очень жалко, хотя когда-то они казались мне просто превосходными.

Итак, приступаем к выбору ружья. Берите ружье со стволами из самого тонкого Дамаска, с многочисленными нарезами. Стволы должны быть усилены у патронника на 25 сантиметров длины. Проверьте, хорошо ли стволы выпрямлены, параллельны ли они друг другу и лежат ли точно в горизонтальной плоскости, а также помните, что их оси стрельбы должны сходиться на расстоянии от 30 до 40 метров. Как я уже однажды говорил, лучше выбрать ружье, у которого стволы сварены при помощи олова. Воронение не должно быть излишне темным, чтобы можно было судить о качестве стали. Стенки стволов, разумеется, должны быть максимально толстыми, но не до такой степени, чтобы без всякой пользы утяжелять ружье.

Вообще-то тяжелое ружье лучше легкого (такого же калибра), если избыточность веса объясняется лучшим качеством дамаска. Конечно, при выборе оружия стрелок должен соразмерять вес ружья со своей силой.

Длина стволов колеблется обычно в пределах 72–76 сантиметров, но для охоты в лесу можно взять ружье и с более короткими стволами — 65–70 сантиметров.

Учитывая все то, что я уже имел честь вам сообщить о полном и умеренном дульном сужении, возьмите ружье, у которого правый ствол имеет умеренный чок, а левый — полный. Вы по достоинству оцените эту систему, когда осторожная дичь будет вспархивать на довольно большом расстоянии от вас. В лесу и в короткий период открытия сезона охоты на равнине вы легко обойдетесь и одним стволом. При выборе ружья проследите, чтобы зарядные каморы имели правильную цилиндрическо-коническую форму, что позволяет легко вставлять и вынимать патрон. Их место соединения не должно иметь острых граней, а должно представлять собой плавный узкий конус. Длина зарядных камор равна длине целой гильзы.

При выборе механизма запирания стволов вы располагаете широким набором различных ключей и рычагов, именуемых кранами.

Английский ключ массивен и солиден, так что он годится для больших зарядов, однако, чтобы привести его в движение, требуется приложить большое усилие. Хороши также французские крановые замки.

Откажитесь раз и навсегда от ружья с двойным замком, двойной замок весьма надежен и удобен, но все же, если возможно, покупайте ружье с тройным замком.

Приклад должен быть сделан из сухой и звонкой древесины, с прямыми волокнами, с хорошо различимыми прожилками, прекрасно обработан и, как говорится, «по руке охотнику».

Итак, внимательно осмотрев ружье, вскиньте его несколько раз к плечу, ибо только тогда вы поймете, подходит ли вам приклад и не качаются ли стволы в обычном для стрельбы положении, ведь в этом-то, пожалуй, и заключается самое главное условие выбора ружья.

От ружья требуется быстрое и легкое вскидывание к плечу и удобное прилегание к щеке.

Затем испытайте качества ружья при стрельбе по мишеням. Расстреляв несколько патронов, вы убедитесь в том, достаточно ли точно оно бьет в цель, что траектория полета заряда достаточно крута, чтобы поразить дичь в воздухе на средней дистанции.

Вы должны также удостовериться в том, что заряжать и разряжать ружье удобно и легко, что экстрактор[43], возвратный курок и спусковой крючок действуют безотказно. Вы убедитесь в том, что кучность боя отвечает вашим требованиям, а также поймете, насколько ружье подходит вам по виду и какова его отдача при стрельбе.

В том случае, если у торговца оружием или у мастера-оружейника не окажется подходящего вам по всем параметрам ружья, или в том случае, если вы не в состоянии прийти выбирать себе оружие лично, вы вполне можете заказать ружье.

Нет ничего проще. Вам достаточно просто послать старое ружье, которое желаете заменить и к которому привыкли, а вам на ваш вкус подгонят или подберут любое оружие.

Можно также просто отослать оружейнику основные размеры ружья, а также и данные, касающиеся длины ваших плеч, предплечий, рук и пальцев.

Добавлю, что при прямом затылке приклада ружье бьет вверх, а при косо срезанном — вниз. Ружье с длинным прикладом затрудняет и замедляет вскидку, а иногда заставляет сильно опираться прикладом о руку. Ружье же с коротким прикладом делает процесс вскидки очень легким, но при отдаче удар в таком случае приходится не по плечу стрелка, а по его щеке.

Следует особо подчеркнуть, что левши должны заказывать себе особые, специально приспособленные ружья. Выполненное по мерке ружье будет нисколько не дороже готового, что вы можете найти у оружейника.

Да, кстати, я еще не затрагивал весьма щекотливой темы: цены ружья.

Я не изреку никаких абсолютных истин, ибо цены на охотничьи ружья весьма различны. Самое большее, что я могу сделать, так это составить очень приблизительную классификацию, быть может, даже пристрастную. Однако я ни в коей мере не претендую на то, чтобы навязывать мое мнение кому бы то ни было.

Цена особо точного ружья экстра-класса, сделанного в Париже или в Англии, колеблется от 1200 до 1500 франков. Превосходное точное ружье стоит от 700 до 1000 франков, а чуть уступающее ему по красоте отделки можно купить не дороже 500–600 франков. Самое распространенное, общедоступное ружье обойдется вам не дешевле 300 франков, а за 200 и ниже можно приобрести уже только то, что я непочтительно называю дрянью и дешевкой.

Охота во Франции сейчас очень популярна, и охотятся у нас в наше время больше, чем когда бы то ни было ранее. Однако число любителей и истинных ценителей хорошего оружия сравнительно невелико. Некоторые покупают дешевые ружья просто по недомыслию, другие — из ненужной экономии.

Я не говорю здесь о тех счастливчиках, для которых охота является одной из составляющих жизни, таким же необходимым предметом роскоши, как экипаж, модная мебель из ценных пород дерева, особняк в городе или замок в провинции. Для них лошадь ценой в пять тысяч франков, собаки по пятьдесят луидоров[44] и ружья по полторы тысячи франков — привычные и обыденнейшие вещи.

Я не говорю сейчас о тех, кто, не обладая большим состоянием, является преданнейшим поклонником охоты и непременно желает стать обладателем ружья своей мечты, чтобы полностью насладиться наивысшим счастьем, доступным охотнику, то есть быть владельцем квинтэссенции[45] современного оружейного дела. Для них не существует понятия «слишком дорого», они пойдут на любые жертвы ради достижения заветной цели.

Но есть и другие, причем в большом количестве… Это те, кто охотится, подчиняясь веяниям моды или от безделья. Одни хотят походить на элегантного щеголя N, одного из представителей высшего общества, департамента или округа, другие — чтобы хоть чем-нибудь заполнить лишенное всякого смысла существование после того, как в силу возраста отошли от дел. Есть и такие, что стремятся убежать от суровой действительности финансового дела, промышленности и торговли, а потому отправляются в сентябре бродить без особой цели по полям и лесам.

Для этой категории рода человеческого ружье — орудие, просто необходимая вещь, такая же, как вилка и ложка. Так зачем им таскать ружье за полторы тысячи франков? Ружье и есть ружье! Простая полая труба, которая стреляет! И пусть себе стреляет как может! Ну и что? Ведь существуют же на свете скрипки за 25 франков и фортепиано за 200, и ничего, играть-то на них можно! А часовые механизмы за 18 франков исправно ходят, показывают часы, минуты и секунды…

Охотники видят, что браконьеры со своими старыми, вышедшими из употребления силками ловят огромное количество дичи, а ведь против этих жалких ловушек, где все и держится на какой-нибудь тоненькой веревочке или латунной проволочке, даже дешевое дрянное ружье выглядит настоящим чудом инженерной мысли.

Охотники не думают о том, что старая ржавая развалина, с которой браконьер сидит в засаде, является орудием убийцы, предательски, хладнокровно и жестоко расстреливающего с близкого расстояния неподвижную дичь.

Не думайте, что я преувеличиваю. Я просто хотел понять, откуда у нас эта потрясающая беззаботность, это преступное легкомыслие, ибо только этими словами я могу назвать ставшее какой-то воистину всеобщей тенденцией желание сэкономить на ружье! Я как-то расспросил двух провинциальных оружейников, обосновавшихся в городках, что являются центрами супрефектур[46]. Оба не могли пожаловаться на отсутствие покупателей. Я спросил их, какова была средняя цена ружей, проданных за последние пять лет. Оба сказали, что из двадцати ружей, купленных весьма состоятельными клиентами, два стоили по 500 франков, 8 — по 300, а цена остальных колебалась от 200 до 300. Я уж не говорю о количестве всякой дряни, проданной по низким ценам обитателям деревень и ферм, ибо число их просто невероятно!

Сейчас я обращаюсь к настоящим охотникам или к тем, кто стремится стать таковыми.

Так вот, усвойте, господа, одно правило, основное правило: экономия при покупке ружья неразумна и предосудительна. Ведь вы же не собираетесь менять ружья столь же часто, как предметы туалета! Став однажды владельцем хорошего ружья, вы привыкнете к нему, приспособитесь, сольетесь с ним в единое целое, вы сможете на него рассчитывать в любой ситуации, а потому никогда не пожалеете об истраченных деньгах.

Купите же себе хорошее ружье, пусть не сверхточное, но все же хорошее, по умеренной и доступной цене, ведь со временем вы сможете несколько улучшить его качества, приказав дополнительно отшлифовать стволы, чтобы убрать неровности и царапины. Вот вам и экономия в 200 франков! Ибо ружье ценою в 600–700 франков ни в чем не будет уступать тому, что в лавке выставлено за 800–900. Вы получите просто превосходное оружие, уж поверьте мне!

Если вам не по средствам такие расходы, что ж, придется остановить свой выбор на более дешевом ружье, но все же истратьте на него столько, сколько можете, и ни франком меньше.

Хотел бы мимоходом дать еще один совет, и учтите, что я лицо незаинтересованное. Я не могу сказать ничего дурного об оружейниках из провинции, ибо они делают все, что могут, но я все же очень сомневаюсь, что они смогут предложить вам товар того же качества, как хорошие парижские мастера.

Это ведь похоже на парадокс, не так ли? Ведь в провинции ружья делаются по индивидуальному заказу, а в Париже налажено фабричное производство… Но, однако, это истинная правда. Все дело в том, что парижские мастера имеют в своем распоряжении прекрасно отлаженные механизмы и целый штат рабочих, непрерывно оттачивающих свое мастерство на одной определенной детали, а потому достигших совершенства.

Полагаю, что окажу охотникам большую услугу, назвав им среди прочих прекрасных оружейников Парижа торговое заведение господина Гинара по авеню Опера, в доме номер 8. Они найдут в этой лавке любезнейшего хозяина, человека безупречной репутации, а также огромный выбор прекрасных ружей с английскими и французскими стволами, сделанными самыми лучшими знатоками своего дела: в частности, чок-боры Гринера, с коими, пожалуй, на сегодняшний день ничто не может сравниться (о, только не подумайте, что я хочу умалить достоинство стволов Леопольда Бернара, Дугала, Ланкастера и прочих!). Да, здесь можно приобрести на самых приемлемых и даже выгодных условиях все самое лучшее!

УХОД ЗА РУЖЬЕМ

Содержание оружия в полнейшем порядке — главное условие успеха на охоте, а потому каждый охотник должен уметь ухаживать за ружьем лично, если только у него нет абсолютно надежного человека, коему он мог бы передоверить сию процедуру. И то, если даже таковой и имеется, следует все же всякий раз проверять его работу. «Хозяйский глаз должен все видеть и все замечать».

Хороший уход совершенно необходим для долгой службы ружья, для достижения меткости, точности боя и для безопасности самого охотника.

Если стволы в месте соединения с коробкой заржавели, если заржавел, не дай Бог, шарнир, ружье понемногу разлаживается и приходит в негодность. Если внутри стволов появляется ржавчина или нагар, дальнобойность ружья уменьшается, к тому же металл становится хрупким, и стволы просто может разорвать.

В стародавние времена, когда на вооружении были шомпольные ружья, заряжавшиеся с дула, можно было произвести из каждого ружья лишь ограниченное количество выстрелов, ибо пыжи, заталкиваемые при помощи шомпола через дуло, не позволяли продуктам сгорания уходить из ствола, и вскоре канал покрывался настоящей коркой, которая затрудняла заряжание и приводила к увеличению отдачи при выстреле.

Прочистка ствола, производившаяся в два приема, была делом скучным и довольно трудным. Приходилось разбирать оружие и промывать стволы очень горячей водой при помощи толстого шомпола, у которого на конце была проделана дырка, где и крепилась тряпка. Стволы погружали в лохань с горячей водой той частью, что примыкает к коробке, и быстрыми движениями, словно ершиком, прочищали. Эту процедуру приходилось повторять неоднократно, до тех пор пока вода, после первой прочистки абсолютно черная, не становилась бесцветной и прозрачной. Просушка стволов тоже была делом долгим и требовала большой аккуратности, ибо если в коробке на следующий день можно было найти хотя бы малейший след влаги, осечки, и весьма многочисленные, были обеспечены.

Сегодня охотнику, обладающему ружьем центрального боя, просто непростительно допускать, чтобы стволы покрывались нагаром. Уход ведь настолько прост и отнимает так мало времени! Дело всего на десять минут, не больше!

Достаточно по возвращении с охоты разобрать ружье (что осуществляется сейчас практически мгновенно), достать небольшой складной шомпол из чехла, называемый нынче вишером, прикрепить к его концу металлический ершик из стальных или железных «щетинок» и провести им туда-обратно два-три раза по каждому стволу.

После удаления основной части нагара следует заменить металлический ершик шерстяной тряпочкой, смоченной в керосине, и снова протереть каналы стволов. Керосин снимет остатки нагара и вернет оружию его первоначальный блеск.

Вслед за этим стволы следует тщательно протереть сухой тряпкой, чтобы удалить последние пылинки, а затем опять взять кусочек шерстяной ткани, намазанный вазелином, ибо это очень недорогое вещество прекрасно заменяет любые специальные масла и антикоррозийные средства. Оно нисколько не вредит металлу, а, напротив, защищает его от окисления, не горит, не приобретает неприятного запаха и вообще не портится. Вазелин — прекрасное средство, предохраняющее ваше ружье от любых превратностей погоды.

Когда стволы вашего любимца будут блестеть, как новенькие, пройдитесь мягкой длинноворсовой щеткой, смазанной вазелином, по всем металлическим частям ружья, и можете смело отправляться на охоту, ибо вашему оружию не страшны даже солоноватые туманы, стелющиеся над морем.

Никогда не разбирайте сами казенную часть, затворы и замки ружья, ибо сей процесс требует больших знаний, умений, навыков, приобретаемых только с течением лет, а также специальных инструментов. Если вы обнаружили, что какая-либо из названных частей отказалась работать, вы должны немедленно передать ружье мастеру-оружейнику, который только один и может осуществить задачу возрождения этих точных и очень сложных частей ружья.

БОЕПРИПАСЫ

Прошу моих читателей-охотников отнестись с особым вниманием к этой главе.

Так как чок-бор является превосходным оружием в руках хорошего стрелка, важно внимательно изучить те средства, что позволят ему проявить себя с наилучшей стороны, а также ознакомиться со способами их применения.

Средства эти называются боеприпасами и включают порох, дробь или пули, гильзы и пыжи.

Охотник, желающий добиться отличных результатов, всегда должен выбирать все самого высшего качества и просто обязан строго следовать всем правилам снаряжения патронов, если он занимается этим лично, ибо результаты охоты будут прекрасными, средними или плохими в зависимости от того, какого качества у него будут патроны.

ПОРОХ

Французский порох долгое время был весьма невысокого качества, в особенности те его сорта, что применялись на охоте. Все это происходило потому, что производство и торговля порохом являлись монополией государства, а на ввоз в страну пороха из-за границы был наложен жесточайший запрет, так что правительство не заботилось о повышении качества товара.

Сколько раз доводилось мне слышать из уст охотников отчаянную брань в адрес продукции, произведенной на государственных фабриках! Ведь порох этот продавали по весьма высокой цене, а качество его было ниже среднего, если не сказать больше!

Сейчас правления многих компаний начинают двигаться по пути прогресса, но делают они это с благоразумной ленцой, что является, видимо, уделом сих ученых и безупречных сообществ. А мы, охотники, ждем улучшений и рассматриваем огромное количество патронов, в коих главная часть, так сказать, «душа выстрела», порох весьма далек от того, чтобы его можно было назвать безупречным.

Я полагаю, что несколько замечаний по поводу производства пороха не будут бесполезны читателю и позволят ему согласиться с моим утверждением, которое на первый взгляд может показаться излишне резким и категоричным. Я постараюсь быть кратким и скажу лишь самое необходимое.


Порох представляет собой смесь серы, селитры и древесного угля в виде гранул. Эта смесь, сгорая, почти мгновенно превращается в газы, обладающие весьма большой силой расширения благодаря тому, что они раскалены. Именно принцип использования этой силы расширения газов и является основополагающим принципом при стрельбе из огнестрельного оружия.

Результаты стрельбы могут быть очень разными, и зависят они в основном не от химического состава заложенного в патрон пороха, а от того, по какой технологии он был изготовлен, от величины зерен, от времени сгорания и от количества, которые получаются в результате сгорания пороха.

Все превращения, которые происходят с порохом, призваны решить одну задачу — придать смеси вид гранул или зерен, как говорят военные и охотники. Такая форма должна благоприятствовать процессу воспламенения смеси и способствовать мгновенному выделению газов, чему будут служить существующие между гранями зерен пустоты.

Зерно должно быть твердым и прочным, не рассыпаться при нажатии пальцем, а также желательно, чтобы оно было как можно более гладким и блестящим. Размеры зерен значительно отличаются друг от друга, ибо все зависит от того, для какой цели предназначен определенный вид пороха. От плотности зерен, от их величины и окатанности зависит скорость сгорания пороха.

Плотность зерна напрямую влияет на метательную силу пороха. Так, пороха, подвергнутые сильному или среднему прессованию, дают совершенно различные результаты при стрельбе.

Величина зерна влияет на скорость сгорания. Порох для охотничьих ружей, чье зерно не превышает размеров мелкой песчинки, сгорает полностью практически мгновенно, в то время как зерна более крупного пороха сгорают гораздо медленнее. Именно таким образом, варьируя размеры зерна, можно добиться различий во времени сгорания разных сортов пороха.

Особой гладкости зерен пороха добиваются для того, чтобы задержать процесс горения, закрыв поры вещества на поверхности. Плохо обработанное зерно представляет собой более легкую добычу для пламени, чем гладкое блестящее зерно, покрытое неким подобием графитовой корки, которая горит несколько медленнее, чем основная масса зерна.

Процесс сгорания пороха может состоять из следующих фаз: полное воспламенение, частичное воспламенение, выделение газов, создание области высокого давления и образование нагара.

1. Полное воспламенение. — Пламя, распространяясь через пустоты, образовавшиеся в смеси, быстро охватывает все зерно, и оно воспламеняется мгновенно.

2. Частичное воспламенение. — Каждое зерно, охваченное пламенем снаружи, горит от периферии к центру. Такое воспламенение, гораздо более медленное, чем первое, зависит от сорта пороха, окатанности его зерен, его состава и способов хранения.

3. Выделение газов. — Выделение газов происходит практически одновременно, при этом образуются настоящие вихревые потоки, достигающие благодаря сжатию большой плотности. Скоростью образования газов у различных сортов пороха и величиной их давления объясняются при стрельбе из охотничьего ружья большие различия в кучности и в пробивной силе зарядов, полученных от вроде бы одинаковых патронов, заряженных одним и тем же количеством дроби.

4. Образование области высокого давления. — Когда порох полностью воспламенится и все зерна превратятся в газы, образуется область наибольшего давления. Сила давления направлена на стенки гильзы, составляющие в этот момент как бы единое целое с корпусом ружья; она вызывает большой подъем температуры, отчего газы расширяются и приобретают огромную дополнительную силу.

Давление сначала стремительно растет, достигает максимальных показателей, а затем быстро падает. В течение долгого времени люди пытались измерить давление, образующееся при горении пороха, то в атмосферах, то в килограммах на единицу площади. Но, похоже, приборы, которыми пользовались для этой цели до сегодняшнего дня, не способны дать точные сведения. Однако я все же приведу несколько цифр, полученных в ходе многочисленных испытаний.

Было установлено, что в огнестрельном оружии давление в течение одной сотой секунды возрастает с 0 до 500 атмосфер, а может быть, и больше, а затем столь же стремительно падает.

Известно, что в принципе пороховые газы увеличиваются в объеме примерно в 240 раз.

Один грамм охотничьего пороха, состоящего на 78,9 % из селитры, на 9,8 % — из серы и на 11 % — из древесного угля, дает при взрыве 619,3 калории и 193 кубических сантиметра газа; таким образом, при сгорании 5 граммов пороха (средний заряд для ружья 12-го калибра) выделяется около одного кубического дециметра газа и 3000 калорий.

Газы, образовавшиеся при воспламенении пороха, распространяются со скоростью около 2500 метров в секунду. Было подсчитано, что стали, из коей делают стволы армейских ружей, чтобы не лопнуть, нужно иметь силу сопротивления 60, а то и 70 килограммов на квадратный сантиметр.

Нагар. — Давление расширившихся газов при сгорании пороха, достигнув наивысшей точки, быстро падает, а вместе с ним падает и температура, что приводит к конденсации твердых частиц, которые в виде мельчайшей пыли осаждаются на стенках канала ствола. Кстати, о качестве пороха судят по количеству оставшегося после выстрела нагара; чем порох лучше, тем нагара, разумеется, меньше.

Вам, мои дорогие коллеги, теперь будет легко оценить достоинства пороха по его виду и заранее определить его баллистические качества.

Быстрота сгорания пороха, объем выделяющихся при этом газов и сила их давления зависят напрямую от формы и размера зерен пороха.

Во Франции существует несколько сортов пороха, предназначенного для охотничьих ружей.

Прежде всего, это мелкозернистый порох, самый распространенный и общедоступный, по цене 12 франков за килограмм. Зерна у него мелкие, призматической формы, блестящие. Это лучший порох отечественного производства, хотя количество выделяемых газов не слишком велико, да еще при его сгорании бывает много дыма, а после стрельбы остается довольно много нагара.

Сверхмелкозернистый порох, по 15 франков за килограмм, отличается тем, что зерна у него еще мельче и не такие блестящие. Процесс воспламенения у него происходит неравномерно, так что он уступает по качеству мелкозернистому пороху.

Наимельчайший порох «экстра», по 19 франков за килограмм, представляет собой пороховую муку рыжеватого цвета. На вид он тусклый, матовый, и селитры в нем гораздо больше, чем в двух других сортах. При употреблении этого пороха в патронах следует помнить, что отдача бывает очень сильной и что иногда происходит значительный разброс дробинок.

Резюмируя все вышесказанное, делаем вывод, что у французского пороха слишком мелкое зерно. Его горение представляет собой скачкообразный процесс, из-за чего объем газов явно недостаточен и давление не столь велико, как хотелось бы. Большое количество как дыма, так и нагара тоже говорит не в его пользу. К тому же и скорость, сообщаемая вылетающему из дула заряду, гораздо ниже той, что придает ему порох английского и американского производства. Короче говоря, французский порох в чистом виде нельзя употреблять ни при стрельбе из карабинов, ни при стрельбе из ружей меньше 20-го калибра.

Однако улучшить (и весьма значительно) французский порох можно, смешав различные сорта, а в результате получить смесь, чьи баллистические качества будут превосходить качества каждого отдельно взятого сорта.

Я посоветовал бы взять две трети мелкозернистого пороха по 12 франков и одну треть наимельчайшего пороха «экстра». Полученную смесь для достижения наилучшего качества требуется очень долго перемешивать.

Ну что же, на худой конец сгодится и эта смесь, пока мы будем ждать, когда наши фабриканты произведут что-нибудь получше.

Кстати, я хотел бы ответить всем завзятым шовинистам, которые собираются обвинить меня в отсутствии патриотизма из-за того, что я не превозношу отечественную продукцию. Итак, имею честь сообщить вам, что французское правительство настолько хорошо осознало превосходство английского пороха над французским, что для всех серьезных испытаний — например, при решении вопроса о принятии на вооружение французской армии винтовки Гра модели 1874 года — применяют только английский порох Кертиса и Харви.

Да, да, господа, чтобы оценить начальную скорость пороховых газов, траекторию полета пули, силу отдачи, меткость стрельбы, использовали английский порох!

Именно в результате произведенных испытаний и были предприняты некоторые важные изменения в производстве французского боевого пороха, с тем чтобы он стал похож на порох Кертиса и Харви номер 6.

И что же? А то, что французский порох F1 стал его превосходной копией. Новый сорт F2, с зерном призматической формы, блестящий и гладкий, дает почти такие же результаты. Это уже большой успех.

Но почему же никто не позаботится об улучшении сортов охотничьего пороха? Тут я должен отметить весьма полезное начинание, осуществленное весьма умными руководителями завода по производству пороха в Серван-Ливри, кстати, лучшего во Франции. Они только что изобрели порох для карабинов, намного превосходящий по своим качествам охотничий порох, но подходит он только для гладкоствольных ружей и дает прекрасные результаты в ружьях 10, 12 и 16-го калибров, хотя дыма и нагара еще все же многовато.

Господин Гинар снабдил меня патронами, снаряженными этим порохом, и я был полностью удовлетворен моими успехами на охоте.

Ну что же, первый шаг по пути прогресса сделан, но нужно сделать и второй и третий…

Но пока это не произошло, почему французское правительство не желает никоим образом разрешить ввоз в страну английского или американского пороха? Я знаю немало охотников, которые с легким сердцем заплатили бы весьма значительные пошлины…

Если порох компании Кертиса и Харви является лучшим английским порохом, то я счастлив сообщить, что лучшим порохом Соединенных Штатов является порох, производимый на заводах Дюпона, француза, обосновавшегося в Америке. Мой друг, капитан Бернес, командир «Флориды», подарил мне одну коробку весом около 5 килограммов, и я с большим успехом пользовался им в Гвиане.

БЕЛЫЙ ПОРОХ[47]

Вот уже в течение нескольких лет во Франции в ходу белый порох, который так называют, дабы противопоставить его пороху черному, хотя по цвету он далеко не белый, а скорее желтоватый, а если быть еще более точным, цвета необработанной древесины.

Изобретен он был довольно давно, в 1855 году, капитаном Шульце из Германии. В последние годы белый порох получил широкое распространение во всем мире, но во Франции его знают и ценят, пожалуй, только охотники на голубей.

Я хотел бы ознакомить читателей с заметкой из «Монитер универсель» от 27 января 1863 года, в которой говорится о несомненных достоинствах этого пороха, а также о том, что в прошлом эту проблему серьезно изучали.

«Правительству его императорского величества был представлен порох, использовавшийся ранее как в военном деле, так и на охоте.

Комиссия, рассматривавшая вопрос о новом порохе, отметила, что он обладает хорошими баллистическими качествами и гораздо больше соответствует современным типам оружия. Новая смесь состоит из тех же элементов, что и старая, но благодаря дополнительной очистке из нее удалены вредные частицы, да и принцип действия у нее новый. Среди несомненных достоинств нового пороха по сравнению со старым надо особо отметить тот факт, что при его производстве, хранении и применении практически не существует опасности взрыва, пока быстрая манипуляция не делает его готовым для применения в огнестрельном оружии.

При сгорании этого пороха образуется очень небольшое количество нагара, а ведь нам известно, что именно большое количество нагара в стволе долгое время препятствовало распространению нарезного оружия. К тому же дым, образующийся при горении нового пороха, имеет столь малую плотность, что практически мгновенно рассеивается».

Теперь судите сами, не должны ли были столь блестящие качества обеспечить белому пороху огромный успех? Ведь по силе действия он ничуть не уступает черному пороху, но зато лишен многих его недостатков.

Единственное отличие, которое существует между двумя смесями, состоит в том, что для производства белого пороха используют не пережженную древесину, а очень хорошо просушенную и что в состав белого пороха не входит сера.

Отличительной особенностью белого пороха является то, что его взрывательная способность реализуется только в том случае, если он заключен в какую-то закрытую емкость. Он прекрасно горит на воздухе ровным белым пламенем, но не взрывается, как черный порох. Секреты производства белого пороха известны только производящей его фирме. Зерна у белого пороха довольно крупные и похожи по внешнему виду и цвету на молотый перец, коим некоторые гурманы сдабривают устрицы, уж не знаю почему. Его удельный вес почти наполовину меньше веса черного пороха. Два с половиной грамма белого пороха равны по объему 3 граммам черного.

Горит новый порох гораздо быстрее старого, и быстрее идет процесс выделения газов, а также и расширяются полученные газы больше, чем у черного пороха, а потому белый порох обеспечивает гораздо большую начальную скорость, большую пробивную силу и дальнобойность.

Прежде чем подробно изучить достоинство белого пороха, я должен ответить на вопрос, который, вероятно, возникнет у читателя, ибо мои друзья-охотники нередко задают мне подобные вопросы, когда я пользуюсь белым порохом. Вопрос этот звучит так: «А не вредит ли он стволам? Не портит ли он их?» Ни в малейшей мере, уж за это я ручаюсь! Вот уже четыре года, как я использую на охоте белый порох. Я стрелял патронами, заряженными им, и из ружья Гринера, и из американского ружья Кольта и никогда не замечал ни единого намека на повреждение стволов.

Распространению столь предвзятого и ошибочного мнения о новом порохе послужило его неправильное наименование «белый порох», когда куда вернее его было бы называть «древесным порохом». Да, его часто путают с бризантными порохами[48], состоящими в основном из фульминатов или хлоратов калия, с коими он не имеет ничего общего.

Итак, я рекомендую белый порох всем по следующим причинам:

1) меньшее количество дыма, что позволяет очень быстро произвести второй выстрел и пронаблюдать, куда полетела или побежала дичь; те, кто охотятся в лесах, на болотах или на морском побережье, по достоинству оценят это качество;

2) меньшая отдача, что позволяет стрелку не уставать и после того, как он расстрелял триста патронов, а то и больше; к тому же на плече не появляются синяки, а на пальцах — царапины;

3) меньше шума и грохота, при выстреле порох детонирует, производя легкий щелчок, что не вызывает мигреней, как при использовании черного пороха;

4) большая концентрация дробинок при стрельбе белым порохом приводит к тому, что дичь чаще попадает под выстрел и не уходит;

5) большая пробивная сила, обусловленная большей начальной скоростью дробинок, которые поражают дичь насмерть;

6) большая дальнобойность, наконец, что является следствием наличия более высокой начальной скорости.

Надеюсь, эти качества белого пороха заставят охотников по достоинству оценить его в дальнейшем.

ДРОБЬ

Известно, что о величине дробинок можно судить по номеру дроби.

Счет начинается с трех нулей (самая крупная дробь) и заканчивается двенадцатым номером (самая мелкая дробь), но в некоторых провинциях, например в Турени, счет ведут в обратном порядке, так что номер двенадцатый обозначает самую крупную дробь.

Было бы весьма полезно, если бы производители договорились между собой и отменили сию устаревшую систему, которая иногда приводит к большим недоразумениям.

При обычной системе нумерации № 12 и № 11 представляют собой воистину микроскопические кусочки свинца, пригодные для охоты на жаворонка и прочую певчую мелочь. Дальнобойность такой дроби не превосходит 35–40 метров.

Номера 9 и 10 прекрасно подходят для стрельбы по бекасу и дрозду, 7 и 8 — для молодых куропаток, коростеля, перепела, вальдшнепов, водяных курочек и т. д.

Номера с 4 по 6 годятся для охоты на куропаток, зайцев, кроликов и уток.

Номерами 1, 2 и 3 лучше всего стрелять по уткам с большого расстояния, а также принято с ними ходить на лису, косулю и барсука.

Номера 0, 00 и 000 обладают столь большой убойной силой, что способны свалить оленя, лося и волка.

Разумеется, вы понимаете, что употребление того или иного номера дроби зависит от того, на кого вы охотитесь и в какое время года.

Что же касается стрельбы пулями, то я не являюсь ее поклонником. Я предпочитаю с малой дистанции стрелять крупной дробью даже по кабану. Что же касается стрельбы с дальней дистанции, то пуля слишком часто «уходит в молоко», следует также опасаться рикошета… Нет, это не для меня, потому что боюсь ранить собрата-охотника.

Поверьте моему опыту, дорогие читатели, и исключите пули из числа своих боеприпасов. Вы достигнете гораздо больших успехов с твердой крупной дробью.

Дробь изготовляют следующим способом: расплавленный свинец льют на некое подобие железного сита, расположенного на вершине башенки, а в самом низу башенки стоит чан с холодной водой, куда и ссыпаются образовавшиеся при прохождении через дырочки соответствующего номеру дроби диаметра раскаленные шарики.

Не все шарики получаются правильной формы, бывают хвостики и заусенцы, а потому всю массу дроби пропускают через грохоты с отверстиями, соответствующими номерам дроби. Дробинки, чьи размеры не подходят ни под один из номеров, переплавляют вновь вместе с дефектными.

Во Франции производят дробь, которую весьма ценят охотники, в частности дробь «Башни Сен-Жак».

Некоторые американские производители отливают дробь особым способом, используя при этом сильный поток воздуха. Расплавленный свинец падает с небольшой высоты, но в верхней части башни, почти у самого сита, попадает под сильнейшую струю воздуха, которая замедляет падение дробинок, вследствие чего отпадает необходимость иметь башню большой высоты. Производители утверждают, что такая дробь тверже той, что получается при падении капель металла с большой высоты.

Поговорим немного о твердой, или каленой, дроби. Следует учитывать, что обыкновенные дробинки слишком мягки и под влиянием потока пороховых газов деформируются. Иногда они изменяют форму уже при изготовлении, когда слишком быстро и энергично трясут грохот, через который их просеивают. При стрельбе из ружья с дульным сужением они тоже деформируются, вытягиваются в длину, что приводит к уменьшению их скорости полета, изменению траектории, уменьшению дальнобойности и снижению кучности.

Напротив, твердая дробь, произведенная во Франции или в Англии (в Ньюкасле), ставшая таковой не в результате легирования, что привело бы к изменению, точнее — к увеличению ее удельного веса, а впоследствии могло повлечь порчу стволов, но в результате особой закалки наделена особыми качествами.

Дробинки твердой дроби представляют собой идеально круглые шарики и обладают гораздо большей пробивной способностью, чем обыкновенные дробинки, ибо не расплющиваются при попадании в кости дичи, а также отличаются отменной кучностью благодаря тому, что сохраняют свою форму.

ГИЛЬЗЫ

Несмотря на то что в последние годы стали производить очень хорошие металлические гильзы, все же гильзы с картонным корпусом пока что преобладают. Металлические гильзы были изобретены одновременно с казнозарядными ружьями, но до сих пор не смогли вытеснить своих сестер и, быть может, никогда так и не сумеют этого сделать.

Однако они гораздо удобнее картонных гильз, особенно для путешественников, которым доводится передвигаться по совершенно необжитым местам, где практически невозможно возобновить боезапас, так что они бывают вынуждены брать с собой огромное количество уже набитых картонных гильз.

Металлическая гильза может служить сколь угодно долго. Набить ее довольно легко, фланец у нее толстый, а потому нет опасности, что его разорвет, так что ее можно использовать даже в ружье со слабым или изношенным замком. Так как капсула металлической гильзы достаточно широка, не существует опасности, что ее отбросит в канал бойка, и не следует опасаться выброса газов через казенную часть. И наконец, металлические гильзы не деформируются, как картонные, под давлением пыжей или от влаги. Они легко вставляются в патронник, легко вытаскиваются экстрактором после выстрела, увеличивают мощность стрельбы. К тому же сейчас они обходятся дешевле картонных, что тоже немаловажно.

Имея при себе две сотни металлических гильз и запас пороха, дроби, пыжей и запалов, отважный исследователь или страстный охотник, любитель редких трофеев, может провести целый год вдали от жилья, ни о чем не заботясь.

Я скажу еще несколько теплых слов о латунных гильзах, которые сослужили мне добрую службу во время долгой и трудной экспедиции по Французской и Нидерландской Гвиане, ибо хотя бы из чувства признательности я должен это сделать.

А сейчас вернемся к картонным гильзам, коих существует великое множество, и отличаются они друг от друга по качеству, а соответственно — и по цене. Стоят они от 3 до 7,5 франка за сотню. Я бы не советовал охотникам покупать более дешевые гильзы, потому что придется горько пожалеть о своей страсти к экономии.

Дешевые гильзы сделаны из тонкого картона, более похожего на бумагу, сминаются даже пальцем, раздуваются под давлением пыжа, плохо поддаются закручиванию, впитывают влагу, и к тому же их нелегко вставлять в патронник. Плюс ко всему они часто лопаются, что приводит к значительной потере двигательной силы заряда, вызывают осечки (что еще хуже), вдобавок иногда их практически невозможно извлечь после выстрела.

Итак, господа, покупайте гильзы высшего качества, герметически закрытые, водонепроницаемые, такие, где есть гарантия, что картон не прорвется и не отойдет от металлического донца.

Что касается меня, то я не знаю ничего лучше, чем гильзы производства компании «Эли Бразерс». Картон у них толстый, крепкий, на ощупь похож на кожу. Эти гильзы на удивление легко вставляются в патронник, никогда не деформируются при выстреле, так что экстракция производится тоже очень хорошо, и не приходится применять специальный пинцет. Бронзовое донце, плоское и гладкое, имеет аккуратный фланец. Воспламенение происходит безо всяких осложнений, так что осечки случаются не чаще одного раза на тысячу гильз. Хороший запал прекрасно воспламеняет порох. Внутренняя часть укреплена листовым железом, и это железо покрыто слоем лака, чтобы воспрепятствовать порче и разложению пороха. Короче говоря, эта гильза обладает всеми положительными качествами, какие только может пожелать охотник. Вот почему я настоятельно советую пользоваться именно этими картонными гильзами.

Еще одно слово о металлических гильзах.

Часты нарекания на то, что они раздуваются при выстреле и столь плотно примыкают к стенкам патронника, что требуются огромные усилия, чтобы их оттуда извлечь. Сей недостаток был устранен путем изменения состава металла, используемого для их изготовления. Раньше без разбору использовали сталь, листовое железо, медь и т. д. И что же? А то, что результаты были плохими. Теперь металлические гильзы штампуют из цельного куска латуни, ибо металл этот обладает одним бесценным свойством, а именно: он расширяется после нагревания при выстреле, а затем при остывании возвращается в свой прежний объем. Благодаря упругости металла гильзы не прикипают к стенкам патронника и легко вынимаются, даже если стрельба велась большими зарядами.

ПЫЖИ

Для пыжей употребляют самые разные материалы: каучук, паклю, пробку, ткань льняную и шерстяную, дерево, мох, кожу, перемолотый картон и даже металл.

Упорство, с коим охотник и оружейники искали материал, который бы лучше других подходил для пыжей, красноречиво свидетельствует о важности пыжа при стрельбе из ружья.

Я сейчас говорю не только о том маленьком картонном пыже, у которого свое предназначение, но в основном о том пыже, что призван отделить порох от дроби.

Лучшим среди всех прочих, без сомнения, является пыж компании «Эли Бразерс», сделанный из толстого войлока, хорошо промасленный и покрытый с боков стеарином. Временем его рождения можно считать 1850 год, и несомненные достоинства сего предмета таковы, что теперь он получил, так сказать, повсеместное распространение. Итак, друзья, пользуйтесь этими пыжами — и будете часто попадать в цель, потому что дробь будет ложиться кучно.

Сейчас существуют два вида пыжей: из войлока и из картона. Последние тоже бывают двух видов: из просмоленного картона и из белого картона.

Пыж из войлока укладывают прямо на порох, чтобы избежать прилипания дробинок к самому пыжу, ибо он пропитан жирной субстанцией, и чтобы позволить ему после выстрела выскочить из ствола невредимым.

Пыж из картона кладут на пыж из войлока, чтобы дробинки не соприкасались с ним и не слиплись, ведь иначе они могут увлечь его за собой на гораздо большее расстояние, чем положено.

Роль пыжа из войлока заключается в том, что он должен задерживать газ до его выброса из ствола.

Роль пыжа из картона состоит в том, что он должен предохранить войлочный пыж от воздействия газов и от соприкосновения с дробью.

Третий пыж, тоже картонный, предназначен для облегчения процесса фальцовки и кладется на дробь. Он должен быть тонким и упругим, ибо толстый и тяжелый пыж мог бы застрять в дуле и тем самым искривить траекторию полета дробинок.

КАК НАДО СНАРЯЖАТЬ ПАТРОНЫ

Прежде чем приступать к набивке гильз, охотник должен изучить свое ружье и понять, при каком количестве пороха и дроби в патроне можно получить наилучший результат. У всех ружей эти показатели сугубо индивидуальны и зависят от того, из какого сплава сделаны стволы, от его вязкости, от толщины стенок, от внешней температуры и т. д.

Да, существует неопровержимая и прямая зависимость между качеством ствола и дозой пороха в патроне. Следует также учитывать и качество самого пороха, то есть величину его зерен, количество дроби, диаметр и вес дробинок, и все это с учетом того, на какую дичь идет охотник и каково дульное сужение стволов его ружья.

Совершенно ясно, что величина порохового заряда изменяется в зависимости от размера употребляемой дроби, если охотник желает получить наилучшие результаты кучности боя ружья.

Таким образом можно добиться кучности, которая будет соответствовать виду дичи, способу ведения охоты, сезону и наружной температуре воздуха, можно вести стрельбу с большой осыпью дроби[49] на короткой дистанции, со средней осыпью на средней дистанции и с большой кучностью на длинной дистанции.

Только после множества испытаний ружья охотник сможет точно определить, какой заряд дает большую кучность, а какой большую осыпь в зависимости от обстоятельств.

Но означает ли это, что существует великое множество патронов, способное внести смущение в умы охотников?

Ни в коей мере. Как только охотник определит, каков «характер» его ружья, он может свести все патроны к двум типам: рассеивающим, то есть дающим большую осыпь дроби, и концентрирующим, то есть дающим большую кучность при стрельбе. Первые хороши для первых дней открытия сезона, а в лесу ими хорошо стрелять из двустволки, вторые пригодятся для той же двустволки на равнине, на болотах, на морском побережье.

Чтобы избежать путаницы, следует пометить патроны особыми знаками. Что касается меня, то я на картонных гильзах рядом с номером дроби ставлю первые буквы слов «рассеивающий» и «концентрирующий».

Однако эти советы обращены к тем, кто охотится с ружьем с полным дульным сужением, то есть «full-choke», у обоих стволов, а ствол со средним чоком, то есть «modified-choke», даст при стрельбе теми же патронами весьма посредственные результаты. При стрельбе из обычного цилиндрического ствола без дульного сужения мы получим с точно таким же патроном большую осыпь дроби.

Я ограничусь тем, что укажу, при каких зарядах ружье обычного веса дает наилучшие результаты.

Для ружья 12-го калибра следует брать патрон, снаряженный 5,3 грамма пороха и 35 граммами дроби (твердой), для 16-го калибра, соответственно, — 4,25 грамма пороха и 32 граммами дроби, а для 20-го — 3,5 грамма пороха и 28 граммами дроби, причем лучше использовать смесь разных сортов пороха, о чем я уже говорил выше. Количество пороха варьируется в зависимости от размеров дробинок: чем они меньше, тем больше требуется пороха.

Из «Руководства по охотничьим ружьям» я позаимствовал таблицу необходимого количества пороха и дроби для ружья 12-го калибра среднего веса. Помните, что нумерация английской дроби отличается на одну единицу от нумерации французской.


№№ англ. дроби №№ франц. дроби Порох в г Дробь в г
с 12 по 8 с 10 по 9 6,2 32–35
с 7 по 4 с 8 по 5 5,75 — « —
№ 3 № 4 5,31 — « —
от ВВВ до SSS от 00 до 000 5,0 — « —
6 мм 6 мм 4,75 — « —
8 мм 8 мм 4,25 — « —

Как видите, чем крупнее дробь, тем меньшее количество пороха требуется. Вы совершите большую ошибку, если в соответствии с диаметром дробинок будете увеличивать заряд пороха для крупной дроби и уменьшать его для мелкой, ибо это будет противоречить законам физики.

Для стрельбы с большой кучностью боя и с большой дистанции снаряжайте патрон следующим образом:

1) возьмите английскую гильзу фирмы «Эли Бразерс»;

2) заряд пороха, соответствующий калибру ружья;

3) просмоленный картонный пыж;

4) пропитанный жирной субстанцией войлочный пыж, очень толстый, хорошо подобранный по калибру и с ровными краями;

5) белый картонный пыж;

6) заряд дроби;

7) еще один белый картонный пыж.

Вот в таком порядке и поместите все в гильзу, а затем закрутите края гильзы внутрь.

Для стрельбы на среднюю дистанцию со средней кучностью боя следует взять пороха на 0,5 грамма меньше, пыж из войлока должен быть немного тоньше, а заряд дроби — на 3 грамма больше.

Для стрельбы с большой осыпью дроби берите обычную гильзу среднего качества, заряд пороха должен быть меньше на 1 грамм, чем при стрельбе на большую дистанцию, войлочный пыж следует брать французского производства, сухой, плоский, тонкий; заряд дроби — на 3 грамма больше, чем для кучной стрельбы. Поверх дроби надо положить еще один войлочный пыж и хорошо закрутить края гильзы.

Общее правило таково: не надо очень сильно прижимать пыж к пороху и закручивать края гильзы слишком сильно.

Еще одно слово. Я хотел бы, чтобы охотники правильно поняли употребляемые мной термины, в особенности «стрельба с большой осыпью». Осыпь получается большой по сравнению с кучной стрельбой из ружья с полным дульным сужением, ибо кучность получается все равно гораздо большая при стрельбе из ружья с полным или даже средним чоком, чем при стрельбе из ружья с цилиндрическими стволами.

Некоторые читатели могут прийти в недоумение от того, что их будет мучить вопрос, зачем вообще нужно ружье с полным чоком, если приходится заботиться о том, чтобы уменьшить его дальнобойность и кучность боя. На это весьма справедливое замечание могу ответить, что дичь в наше время стала чрезвычайно пугливой, а потому ее будет много только в первые дни открытия сезона и к ней можно будет подойти довольно близко. Вот тогда-то и нужно будет вести стрельбу с большой осыпью дроби, чтобы не изрешетить дичь. Умелый охотник еще и доставит себе удовольствие дать дичи, буквально вылетевшей из-под ног, отлететь подальше, когда можно будет гарантировать, что бедная птичка не будет нафарширована дробью.

В самый же разгар сезона охотник по достоинству оценит несравненные качества ружья с дульным сужением, которое позволит ему метко стрелять и подбивать дичь с дистанции, где обычное ружье было бы бессильно.

СТРЕЛЬБА

Итак, ваше ружье хорошо приспособлено к особенностям строения вашего тела, его легко вскинуть к плечу, ваш глаз немедленно, без колебаний находит мушку на верхней прицельной планке. Короче говоря, вы готовы прицелиться и стрелять. Ваше ружье заряжено прекрасными патронами, потому что вы сами наполнили их соответствующими дозами пороха и дроби, вы довольны своими опытами в стрельбе по мишени, ибо ваше ружье бьет метко и кучно, короче говоря, оправдывает все ваши надежды.

Так вот, теперь только от вас зависит, будет ли охота удачной.

Существует два совершенно отличных друг от друга способа стрельбы по движущейся цели, и различаются они способом вскидки. Один из них называют французским, другой — английским.

При стрельбе французским способом левая рука кладется на предохранительную спусковую скобу, локоть почти касается груди, щека стрелка плотно прижимается к прикладу. Этот способ очень хорош при ведении стрельбы из засады из карабина, но не слишком годится для стрельбы влет, которую чаще всего и требуется вести на охоте.

При стрельбе английским способом вытянутая левая рука поддерживает ствол, что позволяет стрелять очень быстро, так как прицеливание практически сведено к нулю, ибо сам конец ствола и определяет направление полета заряда дроби.

Чтобы вам стало понятнее, опишу все в деталях. Когда дичь поднимается на крыло, стрелок пристально следит за ней взглядом, и, только когда птица оказывается, по его мнению, на должном расстоянии, он быстро вскидывает ружье так, чтобы приклад упирался в ключичную впадину. Голову следует держать очень прямо, не склоняя к прикладу, а стволы направить на цель.

Все движения надо производить одновременно, не теряя ни секунды, в каком-то смысле даже автоматически (а потому требуется много и часто тренироваться на стенде). Как только ружье оказывается у плеча, охотник должен нажать на спусковой крючок.

Способ этот, как я уже говорил, позволяет стрелять быстро и дает хорошие результаты. Так стреляют почти все охотники на голубей, ибо, если при первом выстреле стрелка и постигнет неудача, он может произвести второй выстрел практически немедленно, опустив и вновь вскинув ружье.

У французского способа стрельбы, как и у английского, есть множество ярых поклонников, и все они по-своему правы. Полагаю, тому, кто уже привык к одному из способов, не стоит переучиваться, потому что это вряд ли принесет ему большое удовольствие.

Однако ничто не мешает объединить все лучшее, что есть в обоих способах, как, впрочем, и делают с успехом многие охотники. Когда дичь вспархивает, они следят за ней взглядом, в оба глаза, вскидывают ружье к плечу, закрывают левый глаз, прицеливаются и нажимают на спусковой крючок, когда дичь оказывается на линии прицела. Таким образом они соединяют скорость и точность стрельбы, избегают проб и ошибок, обусловленных французским способом ведения стрельбы, когда следует вести стволы вслед за дичью, и обеспечивают точность боя быстрой наводкой.

Некоторые охотники привыкли заранее вскидывать ружье к плечу, как только собака делает стойку. Они думают, что таким образом подготовятся к стрельбе заранее и не потеряют времени даром. Но эта система порочна, ибо охотнику неведомо, где именно находится дичь, куда она полетит или побежит, да и вообще он не представляет себе, что за дичь учуял его пес.

Предпочтительнее вскидывать ружье к плечу даже не в тот момент, когда дичь вспорхнула или выскочила из укрытия, чтобы понять, куда она направится, но почти в ту секунду, когда пришла пора открывать огонь. Слишком долгая поводка и прицеливание не только не обеспечивают меткость выстрела, а, напротив, чаще всего приводят к промаху.

Надо плавно нажимать на спусковой крючок, а не резко ударять по нему, потому что каждое резкое движение нарушает равновесие в положении ружья и смещает стволы в сторону.

Иногда охотники промахиваются, потому что стреляют слишком низко, так как забывают, что на дробинки, как и на все на земле, действует сила земного притяжения. Иногда промах бывает обусловлен тем, что происходит недолет, ибо охотник неправильно рассчитал скорость полета или бега дичи и пути, который она проделала за время прицеливания.

Целиться всегда нужно чуть выше и чуть дальше движущейся цели, учитывая, разумеется, разделяющую вас дистанцию. Так следует поступать и для того, чтобы уравнять действие силы притяжения, и для того, чтобы несколько опередить дичь и учесть расстояние, которое она преодолела с того момента, как охотник припал щекой к прикладу, и до того, как дробь поразила ее.

Не забывайте, что уже на расстоянии 45 метров дробинки снижаются на 7–8 сантиметров по сравнению с высшей точкой траектории полета, а на 65 метрах — уже как минимум на 18.

Существуют три основные дистанции для стрельбы на охоте: ближняя, средняя и дальняя. При стрельбе с ближней дистанции, не превосходящей 25 метров, можно стрелять без учета действия силы земного притяжения на дробь. На средней дистанции можно легко поразить дичь, находящуюся на удалении до 45 метров, а на дальней дистанции, до 65 метров, уже требуется высококлассный стрелок и ружье с полным чоком 12-го калибра, и то попадание не гарантировано (обычно бывает 1/3 промахов).

По отношению к положению движущейся цели выстрелы бывают:

1) прямыми, когда дичь движется перед охотником;

2) боковыми или косоприцельными, когда дичь бросается в сторону;

3) вертикальными, когда дичь круто взмывает вверх;

4) «ныряющими», то есть навесными, когда дичь в поисках спасения устремляется в овраг или с обрыва.

Если вы стреляете по движущейся вперед прямо перед вами дичи, то с расстояния в 20–25 метров надо прицеливаться ей в спину, если же дистанция несколько больше, то надо стрелять немного на упреждение, то есть целиться чуть выше спины.

Если дичь устремляется вбок, не важно, направо или налево, на расстоянии от 20 до 25 метров, надо целиться в голову, если скорость ее полета или бега не слишком велика; если же дичь движется быстро, надо стрелять тоже с упреждением, то есть целиться на 5 сантиметров впереди головы. При дистанции более 35 метров прицеливайтесь на 15–20 сантиметров впереди головы дичи с учетом скорости ее передвижения и расстояния, что вас разделяет.

Если дичь устремилась от вас под прямым углом в сторону и скорость ее велика, да к тому же и находится она от вас на удалении от 55 до 60 метров, то целиться надо не только сантиметров на 50–70 впереди головы, но и на 8–10 сантиметров выше.

Не задумываясь, стреляйте вбок даже на расстоянии в 60 метров, так как такое положение дичи, пожалуй, более всего благоприятствует успеху охотника, ибо дичь подставляет охотнику свои самые уязвимые части тела.

Когда птица слетает с вершины горы и устремляется вниз, надо целиться немного впереди и чуть ниже головы, если она находится слева или справа от вас; если же она летит прямо перед вами, надо прицеливаться ей в лапки на дистанции в 20–25 метров и немного ниже лапок, если дистанция больше.

Если дичь пролетает над головой охотника, он должен немного откинуться назад, а затем прицелиться чуть впереди головы птицы, учитывая при этом скорость ее полета.

Для того чтобы охота на бегающую дичь была удачной, наилучшей считается дистанция от 25 до 35 метров, если стрелять из ружья с цилиндрическими стволами дробью № 5, 6, 7. Ружье со стволами чок-бор позволяет метко стрелять с гораздо большего расстояния. Для летающей дичи наилучшей является дистанция от 25 до 40 метров для обычного ружья.

Умение точно определить расстояние, отделяющее стрелка от дичи, чрезвычайно важно на охоте. Начинающий охотник должен хорошо овладеть этой наукой. Он сможет этого добиться, если будет много тренироваться в стрельбе по мишеням на открытой местности.

Рекомендую также в поле и в лесу как можно чаще выбирать какое-нибудь дерево, пенек или куст и спрашивать себя, каково до них расстояние, а потом проверять себя, дойдя до цели и хорошо просчитав шаги.

Иногда рельеф местности бывает обманчив, например, если перед охотником простирается расширяющаяся долина, расстояние до цели кажется намного меньшим, чем оно есть на самом деле, и, напротив, если охотник находится на проселочной дороге, обсаженной с двух сторон деревьями, зарослями кустарника или между двумя изгородями, ему покажется, что цель удалена от него на гораздо большее расстояние, чем в действительности.

Еще труднее правильно рассчитать дистанцию на водной глади, когда нет ничего, что могло бы служить ориентиром.

Заканчивая эту главу, я хотел бы дать несколько самых общих рекомендаций по ведению стрельбы в разных обстоятельствах по различным видам дичи.


Куропатка. — Когда стая куропаток вспархивает совсем рядом, буквально у вас из-под ног, не торопитесь. Мысленно выделите одну из птиц, прицельтесь и стреляйте. Затем опустите ружье, быстро вскиньте его к плечу и вновь стреляйте. Если птица находится на ближней дистанции, цельтесь прямо в тельце, куда бы ни двигалась дичь и каково бы ни было ее положение. Точно так же поступайте и в том случае, если птица летит вверх и находится от вас на расстоянии не более 30 шагов. Если куропатка летит на вас на высоте человеческого роста, цельтесь в голову; если же она летит выше, то цельтесь в ее клюв. Если дичь летит быстро, стреляйте с упреждением примерно в 20 сантиметров.

Коростель. — Пусть себе летит, а вы тем временем спокойно прицельтесь, потому что промахнуться по нему невозможно.

Перепелка. — Дайте и ей немного полетать, стреляйте только тогда, когда дичь будет от вас в 20–25 метрах, иначе вы изрешетите ее дробью, и от бедняжки останутся пух и перья. Стрелять следует с упреждением.

Фазан. — Услышав его крики и хлопанье крыльев, не волнуйтесь. Стреляйте в тот момент, когда фазан поднялся и полетел вбок. Цельтесь в голову, а не в хвост, иначе фазаний хвост спасет голову.

Вальдшнеп. — Охотьтесь на него на лесосеках, когда можете, и стреляйте, как можете. Если вы находитесь на опушке, можете дать ему отлететь подальше и даже сделать в воздухе первый кувырок. Его может сразить даже одна-единственная дробинка дроби № 8, так что не стоит особенно торопиться стрелять.

Утка. — Если дичь на воде, цельтесь ниже выступающей над водой части. В полете цельтесь в шею.

Заяц. — Если он бежит впереди вас, цельтесь в уши, если он несется наперерез — в нос, а если скачет прямо на вас — бейте под передние лапы.

Кролик. — Если вы повстречались с ним в поле, стреляйте точно так же, как по зайцу. Если же вы увидели его на лесосеке, а затем тотчас же потеряли из виду, рассчитайте хотя бы приблизительно скорость его бега, прицельтесь в следующий прогал и стреляйте, как только увидите цель. Если кролик прячется в высоких травах, стреляйте туда, где верхушки растений качаются. Если же кролик находится в густых зарослях кустарника, попытайтесь определить направление его движения по шороху и стреляйте, но это, конечно, стрельба «по предположению», то есть на глаз, а попросту — наугад.

Косуля. — Если животное стоит к вам боком, цельтесь в голову, а еще лучше — в шею. Можно также стрелять чуть ниже лопатки, но все же самое уязвимое место — основание шеи, ибо вы сразу можете попасть в сердце, и тогда животное умрет мгновенно, или вы прострелите легкие, то тогда животное погибнет от внутреннего кровоизлияния. Если косуля идет на вас, стреляйте в низ грудины, если же убегает, то цельтесь в заднюю часть головы.

Охотник, допустивший промах, должен опустить ружье, пристально посмотреть на дичь и вновь вскинуть ружье к плечу. Кажущаяся потеря времени, которая позволит дичи несколько удалиться, будет возмещена метким выстрелом.

Опасайтесь, дорогие коллеги, солнечных бликов в ясный день, потому что они часто бывают причиной ошибок и промахов. Гораздо удобнее и спокойнее стрелять при пасмурной погоде, но только когда дичь летит на высоте человеческого роста.

Я мог бы давать советы до бесконечности, ибо тема воистину неисчерпаема, но я остановлюсь, так как знаю на собственном опыте, что постоянная практика даст охотнику-новичку гораздо больше, чем толстые и полные научные трактаты об охоте.

Собака

Человек, найдя животное, готовое ему подчиниться, кажется, находит особое удовольствие в том, чтобы постоянно испытывать его ум, любовь и верность. Человек потребовал от собаки всего и получил все!

Для человека собака стала вьючным животным, тягловой силой, сторожем, загонщиком, охотником и ищейкой. Она живет на ферме и в гостиной, на псарне и в будуаре…

Вместе с человеком собака путешествовала с острова на остров, из страны в страну, с континента на континент, она следовала за хозяином среди торосов и льдов в Приполярье, среди раскаленных песков пустынь и по шумным улицам городов, жила в жалких хижинах, крытых соломой, и в роскошных дворцах. Короче говоря, повсюду рядом с человеком всегда была собака, верная, преданная, полезная, часто необходимая для удовлетворения запросов взбалмошных модниц, но иногда и жизненно важных потребностей человека.

Чтобы отвечать столь разнообразным требованиям, было необходимо существо очень чуткое, способное приспосабливаться и изменяться не только в поведении, но и физически, в зависимости от стоящих задач. Чтобы догнать и перегнать бегущего зайца, собака на протяжении веков «отращивала» свои лапы и делала их все более тонкими и стройными; другая ее родственница, чтобы выгнать из норы барсука или лису, укоротила лапки и сделала их кривыми и чуть неуклюжими, а самый сильный их собрат, чтобы затравить волка, взять верх над кабаном и бороться с медведем, а то и с еще более страшными врагами, стал выше ростом, укрепил костяк и мышцы, отрастил клыки; но и это еще не все! Чтобы залезть в гамачок к прекрасной креолке или в муфточку маркизы, собака сжалась и превратилась в миниатюрнейшее создание!

Вот таким образом господин Катрефаж[50], чье красноречие нисколько не вредит ни точности, ни лаконичности, излагает в нескольких словах историю этого несравненного животного, которое жило, развивалось и совершенствовалось рядом с человеком с незапамятных времен, в полном согласии с хозяином, при полном взаимопонимании и взаимоуважении.

Я даже не попытаюсь перещеголять в количестве общих сведений о собаках знаменитого профессора, ибо это было бы не только дерзостью, но и безрассудством.

Я ограничусь тем, что остановлюсь на неразлучном спутнике охотника, его верном друге и помощнике, то есть на легавой собаке.

Легавые собаки предстают перед нами в виде четырех довольно различных между собой как по назначению, так и по экстерьеру подгрупп:

1) Брак[51] — для охоты в поле (к этому подвиду относятся следующие породы: французский брак, английская легавая, или пойнтер);

2) спаниель, который очень хорош на заболоченной местности;

3) гриффон — для охоты в кустарнике и чащах;

4) барбет — вид спаниеля, весьма подходящий для охоты на реке и пруду.

Как пишет в своем замечательном труда «Охота с легавой» виконт де Невиль, несомненно, обычно одна собака исполняет при охотнике все эти роли, но все же каждая имеет явно выраженное предназначение для определенного вида охоты, и хозяин должен это знать.

Обучаемость собаки такова, что мы видим, как она преодолевает неприязнь к несвойственной ей работе и выполняет даже те задачи, что не ставятся перед представителями породы, к которой она принадлежит. Да, способности собаки, ее приспособляемость воистину чудесны и удивительны!

Вместе с тремя друзьями я стал основателем сообщества охотников, и мы располагаем в Солони[52] двумя прекрасными охотничьими угодьями, богатыми дичью. Там полным-полно куропаток, зайцев, кроликов, бекасов (в сезон), а утки там водятся в изобилии круглый год.

Вам известно, что собой представляет природа Солони. Леса, лесочки, перелески, рощицы, поля, поляны, вересковые пустоши, участки земли под парами, луга и лужайки, поросшие дроком, заросли папоротника, болотца с камышом, прудики с водяными лилиями… Всего понемногу, все вперемешку, кругом канавы, рытвины, рвы, живые изгороди… Везде, на каждом шагу тебя подстерегают всякого рода сюрпризы… Так что в течение всего лишь одного часа приходится охотиться на 3–4 вида дичи!

Наши браки, сначала немного смущенные непривычной обстановкой, принялись отважно исполнять свою роль на охоте, хотя такая работа и несвойственна собакам, выросшим и воспитанным неподалеку от Шартра[53]. А теперь было одно удовольствие смотреть на то, как ловко и быстро они передвигаются по новой местности.

В любое время года, при любой погоде они барахтаются в прудах, как барбеты, бесстрашно пробираются сквозь чащу, как гриффоны, радостно шлепают по грязи болот, совсем как спаниели, а как только оказываются на пашне, вновь вспоминают свой быстрый бег — бег собак, привычных к гону по полю.

Я упомянул про пойнтера. Так вот, если вам угодно, на нем мы сейчас и сосредоточимся. О, не подумайте, что я хочу поставить его на первое место, как бы отдавая ему предпочтение в ущерб прочим прекрасным животным! Нет, нет! Это просто небольшая любезность по отношению к иностранцу.

ПОЙНТЕР

Замечательное, прекрасное животное и с точки зрения внешнего вида, и по своим охотничьим качествам: уму, чутью, умению держать стойку.

Кожа у него тонкая, покрыта короткой мягкой шерстью, мускулы сильные, крепкие, сухие; вены, в коих течет благородная кровь, иногда проступают на теле, словно у породистого скакуна. Шея длинная, зад туловища скругленный, живот втянут, как у борзой, лопатки длинные и подтянутые, грудь высокая и широкая; конечности тонкие и сухие, лапы в комке, задние ноги широко расставлены.

Внешне собака выглядит очень грациозной, иногда даже хрупкой и худой, но внешность обманчива, ибо на охоте пойнтер неутомим. Только посмотрите на него в поле, его излюбленном месте работы! Он срывается с места и мчится галопом, высоко задрав морду и виляя хвостом. Он несется вперед, возвращается, опять бежит вперед, высматривая и вынюхивая дичь. В эти минуты он забывает обо всем на свете, даже о хозяине!

Охотник-новичок испустит изумленный вопль, когда увидит эти сумасшедшие прыжки. Терпение! Очень скоро пойнтер учует дичь, ибо у него очень развито обоняние.

Да, сомнений больше нет, дичь где-то здесь! И тотчас же собака меняет аллюр. Пойнтер делает еще несколько шагов вперед, осторожно и высоко поднимая лапы, словно он ступает по утыканному колючками полю, а затем замирает на месте с раздувающимися от возбуждения ноздрями и горящими веселым огнем глазами.

Вот он стоит совершенно неподвижно, тело и вытянутый хвост у него словно закаменели. Хоть из пушек пали, он даже не шелохнется! И пусть хозяин далеко, в 200–300 метрах, не важно! Пойнтер будет стоять неподвижно на месте до тех пор, пока подоспевший охотник не разрушит колдовские чары и не избавит собаку и дичь от этого наваждения.

Нет ничего более грациозного и прекрасного, чем мгновенно прервавший свой бег пойнтер, когда он внезапно увидел замершую на поле куропатку или зайца на лежке. Как бы быстро пойнтер ни бежал, он застывает, словно его поразила молния, и стоит, уставившись на дичь.

Некоторые боязливые охотники опасаются, что не уследят за передвижениями собаки, и даже склонны обвинять пойнтера в том, что он охотится якобы только ради собственного удовольствия, совершенно забывая о хозяине.

Так что же, скажу я вместе с господином де Невилем! Ведь раскрепощенность еще не означает излишнюю вольность, не так ли? Что до меня, то я вижу в желании пойнтера убежать возможно дальше и осмотреть как можно большую территорию огромное достоинство, которое помогает охотнику сберечь время, избавляет от излишних трудов и усталости и к тому же обеспечивает богатую добычу. Итак, я не вижу здесь ничего дурного; я нахожу, что у пойнтера чрезвычайно острое зрение и тонкий нюх сочетаются с большим умом и потрясающим умением держать стойку; он воистину неутомим, ибо готов часами носиться по просторам в поисках дичи. Пойнтер так любит охотиться, что и в самом деле забывает обо всем на свете, он не остановится даже для того, чтобы попить, так ему не терпится вспугнуть птицу или зверька.

Иногда хозяину стоит и придержать чересчур уж рьяного пса, ибо пойнтер может посидеть спокойно на месте только тогда, когда уж буквально свалится с ног от усталости.

Но у всякой медали есть и своя оборотная сторона. Щенок пойнтера обладает множеством недостатков, которые в будущем, у взрослой собаки, превратятся в достоинства… Многие говорят, и не без причины, что пойнтер в щенячьем возрасте ужасно непослушен, а потому воспитывать его приходится очень долго, с большой затратой нервов. Труднее всего научить пойнтера приносить дичь, ибо он испытывает к этому занятию явное отвращение. Некоторые охотники замечают, что привычка пойнтера бегать галопом мешает ему хорошо выслеживать дичь в лесу, особенно когда приходит пора охотиться на вальдшнепа.

Но при воспитании маленького пойнтера надо набраться терпения, ибо всякая спешка в подобном деле ни к чему хорошему не приведет. Со временем ваш питомец научится менять аллюр в соответствии с обстоятельствами, он станет чуть менее пылок. Если и с приближением зрелости ваш пес иногда будет позволять себе некоторые вольности, небольшое наказание позволит вам завершить благотворную работу времени.

На мой взгляд, следует быть чрезвычайно осторожным в применении насилия при воспитании. Обычно бывает достаточно только показать собаке плетку или хлыст, чтобы ее поведение стало безупречным, кроме, разумеется, некоторых особей, требующих, чтобы человек подчинил их себе силой. Однако я настаиваю на том, что надо применить насильственные методы, когда пойнтер упрямо отказывается приносить дичь. Нет ничего хуже для сердца охотника, чем подбитая, но ненайденная дичь! А как досадно остаться с пустыми руками после сумасшедшей погони за удирающим зайцем через чащобы и овраги! Нет, просто необходимо заставить пойнтера приносить добычу! Мне прекрасно известно, что сей аристократ выказывает к этой черной работе величайшее презрение, ведь в Англии ее исполняет бедняга ретривер, покорный слуга пойнтера.

Но так как мы, охотники Галлии[54], имеем привычку охотиться с одной собакой, придется гордому выходцу из псарен Альбиона[55] покориться.

Итак, сэр Пойнтер будет вынужден познакомиться и с жестким ошейником, и с плеткой, но так как ни вы, ни я не способны подвергнуть любимую собаку подобным пыткам, следует отдать щенка на выучку специальному человеку. Я знаю одного замечательного знатока своего дела, это Манюэль, легендарный специалист по натаскиванию и дрессуре собак из крохотного городка Малерб[56]. Он берет у вас самую волевую (я бы даже сказал, самую своевольную), самую непослушную собаку, даже взрослую, надевает ей ошейник с шипами и с поводком метров в 15. Он держит у себя собаку ровно две недели, а затем возвращает вам очень похудавшее, но и очень изящное животное, которое приносит дичь с невообразимой покорностью и смирением. Все удовольствие обойдется вам в 50 франков. Согласитесь, это даром.

Что же касается вашего желания, чтобы пойнтер в лесу не убегал слишком далеко, то добиться этого довольно трудно. Иногда кое-кому и удается достичь таких успехов в дрессуре, но нужно обладать воистину железной рукой.

Иногда в лесу хозяева напрасно надрывают глотки или без толку хлещут плеткой слишком рьяного пса, который ведет себя в лесу точно так же, как и в поле, а потому делает стойку и застывает на месте так далеко от вас, что вы уже не слышите звона колокольчика, висящего на его ошейнике. Ничего не поделаешь! У каждого свои недостатки!

ФРАНЦУЗСКИЙ БРАК

Я всегда был очень расположен к французскому браку. Моя первая собака — сука — несравненная Флора, принадлежала к славной породе французских браков.

У меня были и другие собаки после того, как милое, доброе животное, умершее от старости, отправилось в собачью Валгаллу;[57] некоторые из них были просто великолепны, но еще не было дня, чтобы я не пожалел о моей утрате и чтобы не сказал себе, что никогда у меня не будет собаки, равной ей.

Но не являются ли мои печали по поводу смерти бедной Флоры всего лишь сожалением по поводу пролетевшей юности?

Не так ли думаете и вы, охотники, что, как и я, приближаетесь к берегу того опасного мыса, что называется шестидесятилетием? Ведь вы тоже считаете, что самой лучшей собакой в жизни была ваша первая собака, точно так же как и самое первое ружье было самым лучшим?

Увы! Увы! Ведь тогда, в юности, вооружившись простеньким ружьишком и посвистав собаке, вы с жаром юного неофита[58] бродили по лесам и полям. Тогда вы были свободны от забот, не ведали усталости и верили в себя, в свое счастливое будущее… Вы верили в завтрашний день, их было много впереди, счастливых дней, и вы шли по жизни вперед, рассматривая все вокруг сквозь обманчивую, но такую блестящую призму юности! А теперь парки[59] скупо отсчитывают оставшиеся нам дни… Увы! Увы!

Да, все так и есть…

Вот сейчас передо мной находится целая коллекция оружия: семь ружей и карабинов, произведенных такими оружейниками, как Ланкастер, Гринер и Кольт, но я не могу просто так снять со стены ни одно из этих произведений оружейного искусства, не посмотрев сначала с нежностью на мое старенькое шомпольное ружье, доставшееся мне по наследству от отца. Как вы понимаете, оно занимает самое почетное место.

Где те счастливые дни, когда я впервые вышел на охотничью тропу в дорогих моему сердцу местах Между Парижем и Шартром?

С тех пор я объехал весь белый свет. Я пересек пески Марокко, я продирался сквозь заросли мастиковых деревьев, я бродил по джунглям Сенегала с дикарями из племени иоло, я жил в девственных лесах Гвианы вместе с индейцами, вооруженными огромными духовыми трубками, так называемыми сарбаканами, что стреляют стрелами, смазанными ядом кураре…[60] И везде я охотился…

Я осмелился атаковать ягуара, я убил тапира[61] и большого муравьеда[62], моей добычей были обезьяны, я изрешетил огромную змею, я подстрелил множество самых разных птиц: попугаев, гокко[63], туканов[64], трубачей[65], фламинго, пеликанов и других. Находясь наедине с дикой природой в бескрайних дебрях Амазонки, я мог удовлетворить мою страсть охотника (разумеется, я не стремился устраивать настоящую гекатомбу[66], а действовал лишь для удовлетворения насущных потребностей своего маленького отряда). Я не признаю убийства ради убийства. Да, я жил охотой, но не более того. И все же сегодня, когда я пишу эти строки, я смотрю на многочисленные трофеи, привезенные из тех долгих и опасных странствий, и бессознательно повторяю: «О, где тот день 1 сентября 1864 года, когда моя славная Флора принесла мне моего первого зайца, сраженного первым выстрелом из шомпольного ружья?»

Но мы немного отклонились от темы нашего разговора. Вернемся же к французскому браку. Обычно это собака средних размеров, крепкая, даже мощная на вид, с более густой и длинной шерстью, чем у пойнтера, а вот конечности у нее несколько короче. Мускулистая, с массивными костями, с хорошо развитой и красиво посаженной головой, с довольно длинными и висячими ушами, широкими ноздрями чуть курносого носа, с длинным прямым хвостом, французский брак выглядит одновременно элегантно и мощно.

Об окраске сказать что-либо определенное трудно. Больше всего почему-то ценят темно-коричневых браков, хотя и среди белых, тигровых, бело-рыжих и прочих встречаются превосходные особи.

Мимоходом замечу, что есть еще так называемые «голубые» собаки, коих именуют так из-за того, что шерсть у них наполовину черная, наполовину белая и имеет очень редкий голубоватый оттенок. Чаще всего их можно встретить в Оверни[67] и в Центральной Франции. У большинства из них нос большой и курносый, как у бенгальских браков.

Французский брак выслеживает дичь спокойно, неторопливо, он идет размеренным шагом, с высоким поставом головы, а потому замечает дичь с большого расстояния, делает стойку и замирает на месте как изваяние. Он неутомим, хорошо переносит жару, и его нюх не утрачивает остроты даже в разгар летнего зноя. Наконец, французский брак не изнежен, он неприхотлив в еде и довольствуется малым, иногда даже может охотиться и на пустой желудок, наподобие старого французского солдата, который зачастую сражался, опрокинув котелок в огонь, если того требовали обстоятельства.

Если французский брак и не обладает многими блестящими достоинствами пойнтера, то у того нет кое-каких качеств брака… Если продолжить сравнение, то пойнтера ведь тоже можно уподобить солдату гордого Альбиона, который совершает или не совершает подвиги в зависимости от наличия или отсутствия ростбифа…

Утверждают (на мой взгляд, совершенно зря), что у французского брака тяжелый характер, а некоторые пессимисты даже уверяют, что это злобная, очень неуживчивая собака. Нет, вы только подумайте! Злобная собака! Злая собака! И это про нашего милого щенка! Про нашу национальную гордость! Какая несправедливость!

Я охотно признаю, что он очень не любит получать удары и частенько показывает зубы тому, кто незаслуженно или слишком сильно наказывает его. Увы, охотник иногда сам бывает виноват в случившемся… Да, неудачник на охоте часто вымещает свою досаду на бессловесном спутнике, хотя тот ни в чем не виноват. За грубыми окриками следуют ничем не оправданные побои, а собака сначала выражает протест против несправедливого наказания глухим ворчанием, жалобным воем, но в конце концов решается на открытый бунт.

Сознаюсь, и я однажды, всего лишь однажды в жизни, совершил сей варварский акт. Ах, какой абсурдный, нелепый поступок! Мне было семнадцать лет, и я ничего не знал ни об охоте, ни о собаках — в этом мое единственное оправдание. Мне показалось, что моя славная Флора слишком рано стала травить зайца, а я из-за этого промазал. И я принялся хлестать бедняжку плеткой, не помня себя от злости и не зная никакого удержу. Я хотел во что бы то ни стало взять верх над бедным животным, и мне это удалось…

Потом мы, правда, помирились над тушкой следующего зайца и жили, как говорится, душа в душу на протяжении двенадцати лет так, что никакое облачко не омрачило нашей дружбы, но все же я до сих пор испытываю угрызения совести…

Прежде чем закончить рассказ о нашем достойном соотечественнике, я хотел бы в свой черед возвысить голос вместе со многими писателями — знатоками собак против глупой привычки уродовать наших верных друзей. Как вы, наверное, уже догадались, речь идет о моде на купирование хвостов у легавых собак.

Итак, я осмелился откровенно высказать свое несогласие с Эльзеаром Бладом, который горячо и настоятельно рекомендует производить эту варварскую операцию, но что же прикажете делать? Кстати сказать, причины, по которым надо так глумиться над бедными животными, приводимые старым охотником, столь смехотворны и странны, что все преимущество в споре будет, несомненно, на моей стороне. Извольте удостовериться, я вам процитирую: «Если хвост длинен, собака, охотясь в полях, засеянных люцерной и коноплей, будет слишком сильно шуметь. Хвост все время находится в движении, а потому он повредит урожаю (вот это да!), вспугнет дичь, и собака не сделает стойку. А ежели собака и сделает стойку, охотник по положению хвоста не определит, какая дичь находится у собаки перед носом…»

Комментарии излишни, не правда ли? Ведь этот хвост, способный повредить урожаю, превратиться в пугало или в семафор, есть нечто необычное, прямо-таки эпическое!

Итак, давайте ограничим хирургическое вмешательство, в случае необходимости, удалением лишнего пальца, который обнаруживается у некоторых собак на задних лапах, ибо он совершенно бесполезен, а иногда и мешает животному, так что его и в самом деле лучше удалить.

СПАНИЕЛЬ

Для собак этой породы, чье название напоминает нам о ее испанских кровях, характерна длинная шелковистая шерсть, слегка кудрявящаяся на лапах и ушах, а на хвосте образующая широкий пышный султан. Она может быть черно-белого, коричнево-белого, рыже-белого окраса.

Спаниель легко поддается дрессировке, он мягок, спокоен и очень послушен, отличается большой осторожностью и великой преданностью хозяину. Он прекрасно вспугивает дичь, бесстрашно лезет в воду, плавает как утка и превосходно приносит дичь.

Недостатком спаниеля является отсутствие столь же тонкого нюха, как у брака, а также и то, что он не столь вынослив и неутомим, как брак. Жара изматывает спаниеля, и ему очень трудно охотиться, если он не имеет возможности время от времени полакать водички.

Но все эти недостатки, от которых, кстати, можно до известной степени избавиться при хорошем воспитании и тренировках, с лихвой компенсируются наличием у спаниеля особых достоинств, что делает его незаменимым помощником на болотах, лугах и даже в густых зарослях кустарника.

В отличие от пойнтера и брака, спаниель ищет дичь буквально под дулом ружья. Он не убегает далеко, а рыщет то вправо, то влево в нескольких шагах от хозяина, весело помахивая хвостом.

Многие охотники очень ценят такое поведение спаниеля. Разумеется, охота с ним не столь зрелищна, как с пойнтером и браком, что носятся галопом, но устаешь намного меньше. А если охотник и видит не в таком большом количестве вспугнутую дичь, то это не значит, что он намного меньше принесет домой трофеев.

Некоторые недовольны тем, что спаниель идет по следу и ищет дичь, низко опустив голову, отчего он якобы не видит дальше своего носа, другие говорят, что он имеет привычку иногда подкрадываться к дичи сзади, а некоторые утверждают даже, что голос у него при взлаивании звучит как-то гнусаво, неприятно. Ну, что тут скажешь? У каждого свой вкус…

Спаниель прекрасно ведет себя в зарослях кустарника, он смело лезет в колючую чащу и поднимает зайца с лежки, извещая об этом хозяина коротким, отрывистым лаем.

Как я уже говорил, представители самых разных подвидов спаниелей превосходно плавают, в особенности же хорош на воде спаниель, выведенный в окрестностях Пон-Одемера, с чуть более короткими лапами, чем у большого спаниеля. Он отличается роскошной белой шубой в коричневую крапинку и чудесными длинными ушами с очень кудрявой шерстью.

Я уже упоминал о том, что спаниель испытывает к своему хозяину самые нежные чувства. Случается, правда, что чувства эти бывают так сильны, что вызывают бурную ревность ко всем и вся, так что бедный пес становится совершенно невыносим.

Мой Атос, чудесный французский спаниель, однажды укусил четырехлетнего ребенка, которого я приласкал у него на глазах. К счастью, в то время он был уже очень стар и лишился клыков, иначе эта дурная «шутка» могла бы иметь для бедного малыша очень печальные последствия.

Да, странноватый это был пес, мой Атос! Он всегда был серьезен, невозмутим, спокоен, почти суров. Я никогда не видел, чтобы он играл. Кроме меня он никого на белом свете не любил. Из всех занятий для него существовала только охота, так что он даже не хотел выходить со мной из дому, если при мне не было ружья, предпочитая коротать время под моим письменным столом.

Атоса невозможно было заставить сидеть в конуре, он непременно хотел простора и свободы, хотя это вовсе не означало, что он желал непременно разгуливать по дому; как я уже говорил, он все время по собственной воле сидел под моим письменным столом, но сама мысль быть помещенным вопреки своему желанию в замкнутое пространство приводила его в отчаяние и вызывала бурный протест.

Сколько он изгрыз дверей, и подсчитать невозможно! В конце концов он испортил и обломал себе все зубы, потому что постоянно пытался вырваться на свободу и удрать из будки, что он особенно часто проделывал по ночам.

Спаниели вообще очень расположены к людям — Атос был исключением, подтверждающим правило, — но зачастую ведут себя с другими собаками как заправские забияки. Я не стал бы утверждать, что спаниель нападет первым, но он всегда очень отважен.

После войны я привез к себе, в свой загородный дом, моего большого шотландского спаниеля, Тома I, который героически выдержал все испытания, выпавшие на его долю во время осады Парижа[68], ибо кроме того, что он вместе со всеми осажденными постоянно бывал голоден, он еще и рисковал в любую минуту быть съеденным. Он сопровождал меня во время сражения при Шампиньи[69], и солдаты из моего батальона, бойцы морской пехоты, люди вообще-то суровые, были поражены его отвагой, преданностью и разумом, а потому абсолютно единодушно, под одобрительные восторженные крики приняли решение обеспечить ему ежедневный рацион на уровне солдата.

С того самого дня до конца осады мой чудный пес уже мог не бояться превратиться в рагу.

Мы вместе оставили военную службу, когда пришло время, и бок о бок появились на пороге нашего дома. Увы! Домик был разграблен врагами… Наш бедный департамент Луаре[70] так пострадал в тот ужасный год!

У одного из жителей деревни был огромный дог, который главенствовал над всеми собаками округи. В первый же день по приезде я проходил мимо его дома, а за мной по пятам следовал Том. Как только этот гигант заметил моего спаниеля, он тотчас же, безо всякого предупреждения, как истинный крестьянин, ненавидящий горожан, бросился на бедного Тома. Мой верный пес не ожидал такого вероломства и был застигнут врасплох, но не растерялся и тотчас же сумел высвободиться из мертвой хватки, хотя и оставил в зубах бессовестного агрессора кусочек кожи и пригоршню шелковистой шерсти.

Хозяин дога осклабился и принялся насмехаться над нами. Видно, ему очень нравилось наблюдать за тем, как его великан треплет собаку «горожанина».

Вырвавшись из мерзкой пасти злобного чудища, Том, который имел честь состоять на довольствии в батальоне морской пехоты, понял, что надо победить или умереть. Без единого звука он отступил назад, сжался в комок, присел на задние лапы, ловко уклонился от нового нападения противника, а затем схватил дога за переднюю лапу зубами и опрокинул его на спину.

Настоящий боксерский прием! Французский прием! Прежде чем дог пришел в себя после столь неожиданного маневра, Том бросился на врага и принялся яростно терзать его живот. Я почти не узнавал моего смирного спаниеля: шерсть дыбом, глаза налиты кровью, ноздри раздуты.

— Смелей, мой матросик!

Боль, очевидно, была ужасна, ибо несчастный дог испускал просто-таки душераздирающие вопли. Когда я счел, что он уже получил хороший урок (а я, должен сознаться, не торопился, ибо насмешки хозяина разозлили меня), я с большим трудом оттащил моего спаниеля, а ведь тот никак не хотел ослабить хватку и отпустить жертву.

Изодранный в клочья дог, с огромной раной в брюхе, так что кишки едва не вываливались, ползком добрался до хозяина, а Том пристально следил за ним и глухо ворчал. Вид у него был при этом разъяренный и… добродушный одновременно, словно он хотел сказать: «Вот такие мы, парни с флота! Да!»

Дог не забыл про эту трепку и, как только издали замечал Тома, тотчас же скрывался с глаз долой и не показывал носа, пока Том не удалялся.

За границей есть прекрасные виды спаниелей. Наиболее известны ирландские и шотландские спаниели. Они обычно крупнее наших, однотонного окраса, белого, рыжего, золотистого, черного.

Самым замечательным среди них, пожалуй, является сеттер.

СЕТТЕР

В общем, это наш родной спаниель, но только улучшенный благодаря стараниям английских собаководов, прибегнувших к научным методам селекции.

Тело у сеттера более изящное, чем у спаниеля, а шерсть — еще более шелковистая.

Сеттеры бывают самых разных окрасов, но самыми изысканными считаются сеттеры черно-белого окраса с ярко-рыжими подпалинами у глаз, на носу и на заду.

Особо ценят также подвид черно-рыжего окраса, именуемый сеттером-гордоном[71] (в честь английского лорда, внесшего наибольший вклад в дело выведения собак этой породы и установления ее характерных признаков).


У меня самого никогда не было сеттеров-гордонов, но я видел, как прекрасно они работают. Вот как пишет о сеттерах-гордонах один из самых уважаемых писателей-кинологов, господин Поль Гайар:

«Не будет большим преувеличением с нашей стороны, если мы в надежде привлечь внимание охотников к этой породе скажем, что ее представители обладают способностью приспосабливаться ко всем способам охоты и отвечают самым строгим требованиям.

Повторяю: они обладают столь же тонким чутьем, как и остальные сеттеры, переносят жару почти так же легко, как пойнтеры, идут по следу и ищут дичь в соответствии с природными условиями местности, где они охотятся; хороши как в лесу, так и в поле, превосходно ведут себя на болотах, прекрасно плавают, легко поддаются дрессуре, великолепно аппортируют дичь, прекрасно идут по кровавому следу, разгадывают любые уловки и хитрости дичи; обычно добры и покладисты. Таковы основные характеристики чистокровного сеттера-гордона».

В Шотландии существует подвид сеттера кирпично-красного окраса, схожего с окрасом ирландского сеттера.

ВОДЯНОЙ СПАНИЕЛЬ

Очень интересная собака, которую англичане вывели путем скрещивания браков и спаниелей.

Водяной спаниель, как указывает название породы, предназначен в основном для охоты на болотах. Шерсть у него очень кудрявая, в особенности на спине и ушах, но почти прямая на голове, морде и лапах. Зад у него высокий, округлый, хвост посажен низко. Передвигается он со средней скоростью, коротким шагом, все время слегка передергивая хвостом и рыская из стороны в сторону. Он идет по следу или вынюхивает дичь, высоко поднимая голову, а когда он делает стойку, то откидывает голову назад.

МАЛЕНЬКИЙ АНГЛИЙСКИЙ СПАНИЕЛЬ

Представителей этой породы, мало известной на континенте, используют в охоте на фазана и вальдшнепа. Они подают голос на небольшом удалении от хозяина и развивают бешеную активность, когда чувствуют, что не одни.

У этой породы два подвида: спрингер-спаниель и коккер-спаниель.

У спрингер-спаниеля чрезвычайно тонкий нюх. Он очень послушен, спокоен, мил, короче говоря, это дисциплинированная и приятная собака. Спрингер-спаниель более коренаст и крепок, чем коккер-спаниель, и способен гораздо дольше работать на вересковых пустошах и в зарослях колючего кустарника. Существуют три типа спрингер-спаниелей: черные суссекские, бело-коричневые норфолкские и бело-рыжие чамберсы, которые охотятся молча, не подавая голоса.

Коккеры тоже довольно разнообразны; особенно ценятся уэльские черно-коричневые и девонширские с бело-коричневой или бело-рыжей шерстью.

РЕТРИВЕР[72]

Известно, что британский солдат сражается совершенно иначе, чем солдат французский. То же самое можно сказать и об охотниках: англичане охотятся иначе, чем их французские коллеги. Да, еще одно различие, даже противоречие между двумя столь близкими соседями…

Я наблюдал английского солдата на войне. То, что он таскает с собой, вернее, то, что таскают для него, производит воистину ужасающее впечатление! Если бы все это увидел наш верный французский старый служака, этот истинный мудрец в красных форменных штанах, то-то бы он развопился! Ведь сам он может сказать, закрывая свой ранец: «Все мое ношу с собой!»[73] Скажу только, что английская армия, насчитывающая десять тысяч солдат-европейцев, имеет в своем распоряжении еще от тридцати до тридцати пяти тысяч кули, или, по-нашему, носильщиков.

Англичанин очень храбр под огнем, это само собой разумеется, но он не слишком расторопен и сметлив. Увы, он не способен раздобыть и приготовить себе ростбиф, если не подвезли провиант; он не сможет починить свои башмаки, когда пальцы вылезут наружу; не сумеет он и собственноручно поставить заплату на самое интересное место своих штанов, когда сей необходимейший предмет туалета придет в такое состояние, что будет шокировать самых смелых дам.

Обо всем на свете для английского солдата должен заботиться интендант, а сам солдат должен только сражаться и ни о чем не думать. Вот так-то!

Точно так же обстоят дела и с охотником.

Обычно англичанин охотится в довольно большой компании. Ему неведомы внезапные порывы, он не знаком с непреодолимой тягой отправиться бродить по просторам в одиночку, он не понимает всей прелести тихой охоты в полном молчании, этих длинных прогулок, когда единственным спутником является деловитый трудяга-пес, за которым так интересно наблюдать. Англичанину неведомо то чувство общности взглядов, то ощущение полного слияния с собакой, что возникает на охоте, ибо и хозяин, и его спутник бывают одинаково счастливы при виде вспугнутой и подстреленной дичи, потому что добились они успеха вместе, в результате долгого и упорного труда, подчас при весьма драматических обстоятельствах. А с каким интересом рассматривают оба подбитую дичь, как принюхивается пес, пока хозяин считает в тушке дробинки!

Да, эти маленькие личные переживания и радости для англичанина — закрытая книга.

Кстати, англичанин вообще-то не охотится, а стреляет, потому что он вовсе не мастер маневра, а просто искусный стрелок.

Отправляясь на охоту, англичанин садится вместе с друзьями в свой экипаж с открытым верхом, прибывает на заранее подготовленную егерями местность, где и находит слуг с собаками. Он получает из рук личного слуги заряженное ружье, приказывает своим людям выстроиться в ряд и бросает свое сакраментальное: «Go ahead» (Вперед).

Каждого стрелка сопровождают: бегущий впереди пойнтер, за которым по пятам следует вторая собака, обычно ретривер из рода спаниелей, и слуга с запасным ружьем и жуткой сумкой, предназначенной для транспортировки добытой дичи.

Теперь вы видите, с какой пышностью снаряжается охотник-англичанин на поле битвы.

Стрелки двигаются по полю, выстроившись в ряд, держась друг от друга на расстоянии в 40 метров. Пойнтер делает стойку, дичь вспархивает или убегает, грохочет выстрел, дичь падает, ретривер хватает ее и приносит слуге, а тот укладывает добычу в сумку, в то время как сам охотник даже не глядит на нее и не скажет ни слова похвалы ни пойнтеру, ни ретриверу.

Англичанина не волнует отсутствие дичи. Он ведь ее даже не ищет, не выслеживает, а спокойно идет вперед, не нарушая ряда, ибо дичь должна быть здесь непременно, потому что слуги обязаны были обеспечить ее присутствие.

На войне интендантство заботится об удовлетворении насущных потребностей солдат, а на охоте о добыче хозяина должны позаботиться слуги.

Я весьма далек от того, чтобы осуждать сей способ охоты, вполне, быть может, и оправданный для Англии. Скажу только, что у охотников там очень большие своры собак, так что обычно для охоты на каждый вид дичи имеется своя специально натасканная собака.

Я рассказывал о том, в каком виде и с кем отправляется на охоту англичанин, только для того, чтобы объяснить, какую роль в этом спектакле призван сыграть четвероногий слуга по имени ретривер.

Наши соседи, люди более утонченные, чем мы, утверждают, что нюх легавой собаки ослабевает, если она вынуждена приносить дичь. Они также уверены, что обучение этой обязанности слишком усложняет дрессуру и даже приводит к тому, что собака утрачивает многие свои природные положительные качества.

Оставляю право судить о справедливости или несправедливости этих умозаключений более авторитетным специалистам в вопросах воспитания собак, чем я.

Итак, англичане, сделав соответствующие выводы из своей теории, вывели новый подвид спаниеля, названный ими весьма многозначительно ретривером и предназначенный для обнаружения и доставки подбитой дичи.

Найти — вот в чем заключается функция ретривера. Ему не позволяется искать и вспугивать живую дичь, ибо эта более благородная работа предназначена для пойнтера, чисто легавой собаки. Таким образом, пока пойнтер делает стойку, ретривер остается около хозяина и не охотится. Он начинает действовать, только когда дичь уже сбита. Вот тут он устремляется вперед, хватает добычу и приносит ее, в то время как пойнтер так и стоит на месте, где застал его грохот выстрела.

Говорят, что ретривер был выведен при скрещивании маленького водяного спаниеля с небольшим черным ньюфаундлендом. Выше всего ценятся крупные особи с черной и блестящей шерстью. Вообще шерсть у ретриверов очень мягкая, волнистая на спине и животе, менее густая на лапах, чем на других частях тела. Голова у ретривера обычно такого же размера, как у сеттера, но уши короче и менее мохнаты.

ГРИФФОН

Это собака среднего роста, костистая, крепкая, сухая, несколько угловатая, с темно-рыжей, блестящей и очень жесткой шерстью. Вид у нее, надо признать, довольно суровый и неприветливый. На бородатой, усатой, заросшей спутанной шерстью морде виден только кончик носа да из-под густых взлохмаченных бровей поблескивают озорные, хитрые глазки. Ну точь-в-точь какой-нибудь старый ворчун с картины Никола Шарле![74]

И в самом деле, гриффон мог бы претендовать на имя брюзги и ворчуна в собачьем мире. Он великолепен, несмотря на все свое кажущееся безобразие, всегда спокоен, отважен и упрям. К любым превратностям погоды: жаре, снегу, проливному дождю — он относится совершенно невозмутимо, точно так же ему абсолютно безразлично, где охотиться: в лесу, в поле, на болоте, в зарослях колючего кустарника, например терновника или ежевики.

Характер гриффона соответствует его ершистому внешнему виду пса строптивого и непокорного, иногда он даже плохо поддается дрессуре, но когда хозяин, отдавая себе отчет в особенностях этого диковатого характера, начинает приобщать пса к радостям охоты, он получает чудесное животное, сочетающее в себе все положительные качества прочих охотничьих собак.

Про гриффона можно сказать, что он либо очень хорош, либо очень плох. Однако каждому, кто отважится завести себе представителя этой породы, не стоит отчаиваться при первых неудачах. Да, при воспитании гриффона нужно запастись терпением. Излишняя суровость и беспрестанные наказания не смогут помочь вам преодолеть его природную диковатость, здесь скорее может помочь доброта и ласка. Гриффон очень умен, и человеку достаточно лишь пробудить в нем инстинкт охотника, который впоследствии разовьется сам собой, легко и просто, на что вначале нельзя было надеяться. Но в том-то и суть, что надо преодолеть первые трудности! К счастью, большинство гриффонов не слишком строптивы и подчиняются хозяину с самого начала.

Один богатый землевладелец из Нормандии и большой любитель охоты, господин Буле д’Эльбер, пораженный отличными качествами гриффона, ценой огромных усилий, в результате длительной и тщательной селекционной работы, сумел вывести новый подвид легавого гриффона, который без ложной скромности можно назвать превосходным.

Его знаменитый эталонный кобель Марко, являющийся сегодня родоначальником бессчетного потомства, стал и родоначальником французских легавых гриффонов. Он получил первый приз на выставке собак в Тюильри в 1882 году, а также множество всяческих наград на других выставках.

Как охотник и как француз я просто счастлив оттого, что могу противопоставить сеттеру лорда Гордона гриффона Буле.

БАРБЕТ[75]

Я хотел бы только напомнить о существовании незаслуженно забытой породы, ведь ее представители очень умны, верны и обладают прекрасным добрым нравом.

Я говорю о барбете, который один из всех собак способен к самому полному обучению благодаря своим удивительным природным качествам. Он не убегает далеко от хозяина, хорошо идет по следу, прекрасно делает стойку, всегда беспрекословно приносит дичь, плавает как настоящая амфибия и легко поддается дрессуре.

Я еще раз спрашиваю себя, почему этой породе позволяют угаснуть, и не нахожу ответа. Быть может, ее приносят в жертву моде?

Что касается меня, то я хотел бы завести барбета.

ИСТОРИЯ ДВУХ СОБАК

Наверное, правильнее было бы назвать эту главу иначе, а именно — «Две истории собак».

Теперь, когда мы вместе изучили основные породы легавых, существующие во Франции и Англии, позвольте мне, дорогие читатели, перед главой «Воспитание» представить вам в качестве небольшого развлечения историю двух необыкновенных животных, равных которым мне, за время моей охотничьей карьеры, быть может, не доведется встретить больше никогда.

В начале мая 1883 года один мой сосед из сельской местности подарил мне двухмесячного щенка, происходившего, по его словам, от очень достойных родителей, о чьих подвигах он мне поведал немало занимательных историй.

Хотя у меня и были веские основания не слишком доверять восторженным рассказам соседа, который, кстати, не был охотником, я все же машинально согласился принять подарок.

На следующий день слуга принес мне странноватое существо: толстого коротышку, эдакого увальня с короткими лапами, толстой шеей, хвостом трубой, с жесткой шерстью с проседью — короче говоря, маленькое чудовище.

Я подумал, что меня разыграли.

Я не знал, что делать с этим несчастным, обездоленным жестокой судьбой животным, и оставил его у себя, раз уж согласился принять подарок.

Я назвал его Пато[76] из-за его толщины.

Щенок быстро рос и, несмотря на свой совершенно непривлекательный внешний вид, выказал наличие живого ума. Я привязался к нему, а он в свою очередь проникся ко мне безграничной любовью.

За два дня он на диво легко научился носить поноску[77], но при этом был невероятно серьезен для своего возраста, ибо он никогда не играл, хотя к тому времени ему исполнилось всего четыре месяца.

В возрасте пяти месяцев Пато превратился в большую неуклюжую собаку, нескладную и несуразную, с длинной горбоносой мордой, с обвислыми ушами. Шерсть у него была густая, длинная, жесткая, какого-то неопределенного цвета, с явным оттенком желтизны на ляжках. Хвост Пато напоминал то ли метлу, то ли швабру. Бедняга выглядел бы просто дураком среди прочих собак, если бы не чрезвычайно острый ум, светившийся в больших желтых глазах, чей проницательный взгляд порой приводил в смущение.

Мои друзья считали, что это гончая собака, что касается меня, то я не имел ни малейшего представления о его склонностях и способностях.

Впрочем, в неведении мне оставалось пребывать недолго. Спустя три дня после начала сезона, когда Пато было шесть с половиной месяцев, я, устав от интенсивной охоты, решил спокойно побродить по пересохшим болотам, что тянутся вдоль берегов Эсона[78] около городка Малерба.

Я взял с собой Пато, это был его первый выход на охоту. И вот мы на болоте. Побегав взад и вперед среди высоких трав, мой песик, бывший тихим и смирным, внезапно стал проявлять живейшее беспокойство. Он вдруг весь как-то вытянулся и осторожно, бесшумно заскользил среди высоких камышей, а затем остановился как вкопанный и замер, словно статуя.

Я тоже осторожно двинулся вперед. Пато сделал шаг, остановился, вновь крадучись, бесшумно и медленно пошел вперед, делая внезапные остановки, чтобы я мог его догнать, и в конце концов, преодолев метров сто, вывел меня к берегу реки.

Я уж не знал, что и думать по поводу столь странного поведения Пато… как вдруг совсем рядом захлопали крылья, и великолепный фазан выпорхнул у меня буквально из-под ног! Даже появление волка удивило бы меня ничуть не больше!

И все же, несмотря на все мое безмерное изумление, я не терял времени даром и метким выстрелом сразил птицу, которая комком полетела вниз.

Пато бросился за добычей, но не пробежал и половины пути, как вдруг вновь остановился и, напрочь забыв об убитой дичи, сделал стойку, которой позавидовал бы любой пойнтер. О, чудо! Еще один фазан! Вновь грянул выстрел… Еще одна жертва камнем полетела к земле…

Пока я подбирал окровавленный трофей, Пато куда-то исчез. С любопытством и нетерпением ждал я дальнейшего развития событий. Пато все не появлялся… Прошло минут десять… Я начал терять терпение и отправился на поиски собаки и дичи. На том месте, куда предположительно должен был упасть второй фазан, я нашел только несколько окровавленных перышек, из чего сделал вывод, что птица всего лишь подранена, а не убита.

Я принялся звать Пато и свистеть на все лады. Примерно в 200 метрах от меня раздался какой-то шум, потом до меня донеслось чье-то жалобное рычание. Я бросился на голос… Вообразите мое изумление, когда я нашел моего пса лежащим около убитого им и совершенно не поврежденного фазана, которого он не решился мне принести, потому что тот был слишком велик.

Такое начало в столь нежном возрасте сулило в будущем гораздо большие успехи, чем я сумел бы надеяться иметь у собаки даже с очень хорошей родословной.

Пато не только оправдал все мои ожидания, но и намного превзошел все самые смелые мечты.

Через неделю я взял его с собой в Солонь. Приехав раньше друзей, я в четыре часа пополудни отправился побродить по вересковым зарослям на берегу пруда. Пес мой тут же сделал стойку, и у него из-под ног взлетел целый выводок молоденьких куропаток. Я подбил одну птичку, и она скрылась в густой траве у самой кромки воды. Пато бросился вперед, нашел куропатку, придушил ее и лег рядом. Мне представится удобный случай обучить собаку приносить убитую дичь, ибо до сих пор он носил только поноску, например мои тапочки.

Я взял куропатку и бросил в сторону:

— Аппорт, Пато!

Славный пес все тут же понял и безо всяких колебаний сделал то, что я от него требовал.

Первый урок был столь успешным, что в последующие пять часов я убил еще шесть куропаток, и Пато мне их приносил без малейшей просьбы с моей стороны.

На следующий день мои друзья-охотники не смогли удержаться и обрушили на голову моего бедного песика град язвительных насмешек и грубоватых шуточек. И в самом деле, мой чудачок выглядел ужасно жалко по сравнению с их роскошными пойнтерами и спаниелями.

С невозмутимым видом выслушал я все насмешки, ибо был уверен, что очень скоро Пато им всем покажет, кто из нас прав.

Черт побери, ждать мне пришлось совсем недолго! Представьте себе изумление моих друзей, когда Пато сначала выпугнул мне под выстрел зайца, затем тотчас же сделал стойку над куропаткой, принес мне их, как взрослая двухлетняя собака, потом бросился в заросли преследовать подраненную куропатку и с победоносным видом положил ее, уже придушенную, но совершенно целую к моим ногам. Подвиги Пато были встречены всеобщими одобрительными и восхищенными криками:

— Браво, Пато. Браво, собачка!

В течение трех последующих дней Пато действовал на диво успешно, к вящему удовольствию моих друзей, ибо он стал всеобщим любимцем.

И вот я вернулся домой счастливым обладателем шестимесячной собаки, существа ужасно неказистого, беспородного, которое без всякой дрессуры и натаскивания проявило несравненную смекалку и поразительную ловкость.

Увы, мне следовало бы его пощадить, обращаться с ним более бережно, кое-чему научить…

Но Пато так полюбил охоту, он так заливисто лаял, когда видел, что я не хочу брать его с собой, что я уступал, частично из сочувствия к его переживаниям, частично из собственного эгоизма, ибо благодаря стараниям Пато я никогда не возвращался домой с пустыми руками.

Достаточно сказать, что в течение трех недель я добыл 14 фазанов и не потерял ни одного!

Пато превосходно искал дичь, шел по следу медленно и осторожно, прекрасно делал стойку, и к тому же мне совершенно не приходилось беспокоиться о подраненной дичи.

Пато много трудился, и притом ежедневно, аппетит у него был отменный. Сам он был всегда бодр и весел.

В конце октября я вновь привез Пато в Солонь, где он еще больше поразил моих друзей своими успехами.

На третий день нашего пребывания в Солони Пато внезапно отказался от похлебки и не пожелал покинуть мою комнату. Я приказал принести молока, его излюбленное лакомство, он немного полакал из миски и снова лег на коврик.

Я пошел на охоту один. Пато даже не шелохнулся, не сделал попытки подняться и следовать за мной. В тот день я охотился безо всякого удовольствия, безо всякого интереса, хотя дичи в наших угодьях было очень много. Нет, ничто не радовало меня, настолько я был обеспокоен и вернулся домой аж в три часа дня. Все в доме были чрезвычайно обеспокоены и огорчены: оказалось, что два часа спустя после моего ухода у моего бедного песика начались страшные судороги. Все считали, что у Пато бешенство. Бедняга даже не узнал меня…

В течение двадцати четырех часов приступ следовал за приступом… Пато корчился в страшных муках… Затем он в последний раз дернулся и застыл…

Бедный Пато! Он был мертв…


Следующий мой рассказ тоже посвящен существу совершенно необыкновенному как по происхождению, так и по способностям.

Судите сами.

В 1881 году французское правительство поручило мне провести научные исследования в Гвиане. Долгие месяцы я провел на берегу реки Марони, что отделяет Французскую Гвиану от Нидерландской.

Я вел суровый, полный опасностей и лишений образ жизни исследователя, почти первооткрывателя в этих диких дебрях. Я охотился, ловил рыбу, шел туда, куда вела меня фантазия, бродил по девственным лесам, изучая величественную тропическую природу, ел то, что Бог или случай пошлет, спал в роскошном отеле, называемом «Под открытым небом», собирал гербарии и коллекцию насекомых.

Однажды я оказал весьма важную услугу одному из бывших каторжников, и этот человек, прекрасно изучивший всю страну, предложил сопровождать меня в место обитания индейцев племени галиби[79].

Бывший каторжник, искупив грехи молодости, возвратился на стезю добра и истины. Главный смотритель тюрем долго расхваливал мне его как превосходного охотника, а кроме всего прочего, заверил, что я могу ему доверять.

Я поверил и потом ничуть не раскаивался.

Мы отправились в путь, наняв в качестве гребцов четырех негров. Пятым членом маленького экипажа стал незаменимый четвероногий помощник, индейский пес по кличке Матао, принадлежавший бывшему каторжнику.

Вскоре я завоевал любовь и доверие Матао, что, по словам его хозяина, вообще-то было просто поразительно, ибо Матао обычно никому не выказывал симпатии, а скорее, напротив, всех ненавидел.

Во время путешествия я мог подолгу наблюдать за Матао, и могу сказать, что почти каждый день мне представлялся случай не только удивляться, но и восхищаться.

Я не могу сделать ничего лучшего, как процитировать здесь отрывок из моего труда под названием «Робинзоны Гвианы», посвященный Матао, ибо я счел своим долгом уделить ему несколько страниц.

«Матао был представителем той прелюбопытнейшей породы индейских собак, которую краснокожие вывели ценой долгих усилий. Индейцы дрессируют этих животных с неподражаемым терпением и добиваются поразительных результатов, ибо своей ловкостью и смекалкой эти собаки способны изумить любого охотника.

Верный спутник совершенно необходим коренному обитателю экваториальных дебрей Америки. Следует сказать, что он абсолютно не похож на наших охотничьих собак.

Да, индейская собака низкоросла и скорее похожа на своего прародителя — шакала, от которого она унаследовала вытянутую, немного сплюснутую морду. Уши у нее короткие и остроконечные, шерсть рыжеватого оттенка, хвост пышный.

Индейская собака недоверчива и неприветлива по отношению к любому незнакомцу. Но какое же это несравненное, восхитительное животное! Какое тонкое чутье! А как она слушается хозяина! Да, это настоящее «второе я» Дикаря, чьи охотничьи угодья простираются на тысячи километров. Индейская собака может молчать и передвигаться совершенно бесшумно, а может очень громко подать голос издали, может красться очень осторожно и медленно, а может нестись как ветер. Она умеет яростно нападать и не менее ожесточенно защищаться, а при необходимости может и отступить. Она легко и свободно чувствует себя как на равнине, так и в горах, в глухих лесах и в топких болотах. Она ведет себя так, как того требует хозяин, и беспрекословно выполняет все команды. Она никогда не совершает грубых ошибок, умеет идти по любому следу и разгадывать все хитрости любого вида дичи; всегда неутомима, никогда не испытывает мук жажды и голода, а если и испытывает, то ни за что не показывает… Такова индейская собака!

Ей совершенно безразлично, где охотиться: на воде или на суше, в зарослях гигантского тростника или в лабиринте чудовищных корней, что служат опорой огромным деревьям экваториальных джунглей. Она выслеживает обезьяну и тапира, утку и агути[80], ягуара и гокко, рыбу и выдру, ящерицу и каймана[81], даже человека, если в том есть необходимость.

Таким образом, ее хозяин избавлен от беспокойства о пропитании, что очень важно в девственном лесу, ибо есть-то надо всегда. А ведь мы, охотники, прекрасно знаем, как много времени и сил отнимает добывание дичи для пропитания…

В самом деле, индейская собака, идя по следу и встретив на пути маленькую черепашку, очень, кстати, вкусную, одним-единственным ударом лапы и ловким движением морды переворачивает бедняжку на спину так, чтобы та не могла убежать.

По окончании основной охоты, когда крупная дичь уже убита и подобрана, собака возвращается по своим следам и ведет за собой хозяина, который собирает богатый урожай.

Теперь вы понимаете, что для любого краснокожего такой четвероногий помощник просто незаменим и воистину бесценен.

Нередко индейцы отказываются от самых выгодных и соблазнительных предложений: от сотни литров тростниковой водки, от ружья и патронов, что им сулят в обмен на собаку.

Сегодня, когда благодаря многочисленным экспедициям золотоискателей связь между верховьями и низовьями реки Марони стала более устойчивой, иногда в виде исключения и удается приобрести индейскую собаку за сумму от 250 до 300 франков или скорее за предметы быта или оружие, равные по стоимости этой сумме.

Дело в том, что индеец, воспитывая собаку, преодолевает невероятные трудности, которые и побеждаются-то только его невероятным терпением.

Процесс воспитания и дрессуры сам по себе весьма необычен. Прежде всего индеец принимает меры, чтобы его собака в дальнейшем стала невосприимчивой к укусам змей, делая такую же прививку, как делают в Гвиане индейцы (не знаю, право, эффективна ли она). Если индеец хочет обучить свою собаку охоте на какое-либо животное, он прежде всего добывает это животное: агути, гокко, пекари[82] и т. д. Затем он берет его кости, прокаливает их, дробит, смешивает с какими-то веществами, известными ему одному, а затем мажет полученной смесью при помощи палочки нос своей собаке… Эту весьма странную операцию индеец периодически повторяет на протяжении целого месяца. Хозяин утверждает, что таким образом собака привыкает к запаху животного и учится не бояться его.

Когда собака научится безошибочно выслеживать и преследовать какой-либо определенный вид дичи, индеец моет своего питомца в течение нескольких дней специальным составом, секрет которого известен опять же только ему (кстати, каждому виду дичи соответствует свой особый состав или настойка).

Таким образом одна собака «вымыта», то есть натаскана на ягуара, другая — на трубача, третья — на тапира…

Большинство же собак индейцы натаскивают на все виды дичи, так что такая подготовка отнимает много времени.

Таков был и Матао, благодаря которому я мог успешно охотиться и добывать великолепные трофеи, хотя и совершенно не знал этой дикой местности, где все вызывает изумление европейца, а многое представляет для него смертельную опасность.

Что же касается методов натаскивания, я весьма далек от мысли их подробно объяснять, еще меньше я настроен их рекомендовать или осуждать, скажу только, что они такие, как они есть, вот и все. Эффективны ли они? Не знаю, не знаю… Я скорее склонен верить в силу наследственности и инстинкта индейских собак, которые на протяжении многих столетий охотятся на одних и тех же животных.

Безупречная сноровка и бесконечное терпение их хозяев довершают дело.

Я вознамерился забрать Матао с собой во Францию. Сделка уже была заключена, торг совершен. Через два дня мы должны были прибыть в Сен-Лоран на Марони, откуда мне предстояло немедленно отправиться в Кайенну[83].

Мы спускались вниз по реке на пироге. Река здесь была шириной не менее 1800 метров и буквально кишела рыбой.

Матао лежал на корме и мирно спал, одна из его передних лап выступала над бортом пироги и висела над водой. Внезапно одна ужасно прожорливая рыбина, длиной около 70 сантиметров, именуемая туземцами пираньей, выскочила из воды и в мгновенье ока отхватила подушечку лапы несчастного животного.

В Европе его, разумеется, вылечили бы. Но там, в Гвиане, в этих диких краях, любая рана чревата очень опасными осложнениями…

Через три дня Матао умер от столбняка, и мы похоронили его у корней огромного красного дерева…»

ВЫРАЩИВАНИЕ И ВОСПИТАНИЕ ЛЕГАВОЙ СОБАКИ

УХОД ЗА ЩЕНКОМ

Начнем, как говорится, «ab ovo»[84]. Сука производит на свет щенков через 62–63 дня после вязки. Само собой разумеется, что сам процесс вязки происходил под строгим контролем и был выбран достойный партнер, что никакой подозрительный бродяга сомнительного происхождения не имел возможности к ней приблизиться, так что никаких сомнений в чистоте породы помета возникнуть не должно, ибо сама сука тоже безупречно чистокровная.

И вот вы оказались счастливым обладателем семи, восьми, десяти, а иногда и двенадцати крохотных щенят, что уже жалобно пищат или недовольно ворчат, если их отнять от материнских сосков, к которым они обычно присасываются, словно банки к спине.

Вы, разумеется, не думаете воспитывать весь этот выводок, а хотите оставить двоих: одного — для друга, другого — для себя. А это значит, что надо незамедлительно делать выбор, чем скорее, тем лучше. Нельзя сначала дать всем малышам сосать мать и дожидаться того момента, когда у нее станет вырабатываться много молока, а потом оторвать часть щенков от сосцов, ибо тогда сука рискует получить горячку, заболеть и даже умереть. Вот почему следует выбрать двух лучших щенков сразу после рождения и безжалостно пожертвовать остальными.

Как же выбрать лучших?

Согласия среди собаководов в этом вопросе нет: одни выбирают самых длинных, другие — самых тяжелых, третьи — родившихся последними, четвертые оттаскивают весь помет от суки и, полагаясь на материнский инстинкт, оставляют тех, кого мамаша схватит первыми.

Не буду ни на чем настаивать, но я считаю, что следует выбирать щенка по окрасу шкурки. Старайтесь избегать Щенков с рыжеватым оттенком, ибо потом в лесу вашу собаку могут спутать с диким зверем и она станет жертвой ошибки другого охотника.

Наконец, если вы хотите оставить себе кобелька, то берите того, чей окрас совпадает с окрасом матери, и, напротив, если выбирать сучку, то ее окрас должен совпадать с окрасом отца.

И вот уже ваша сука осталась с двумя малышами. Отнятие от груди остальных прошло почти незаметно. Начинается вскармливание щенят, молоко у матери вырабатывается регулярно и в нужном количестве.

С первых же дней необходимо добиться того, чтобы сука покидала щенят 2–3 раза в день, чтобы подышать свежим воздухом и удовлетворить свои насущные потребности, дабы избежать воспаления ее внутренних органов.

Кормите суку сытно, но без излишеств, постоянно давайте ей похлебку и воду, тогда процесс пищеварения будет проходить у нее без затруднений.

Выкармливание щенят молоком продолжается около двух месяцев. Этот срок может быть сокращен или, наоборот, удлинен в зависимости от обстоятельств. Сама сука лучше всех знает, что надо делать, и сумеет вовремя отнять малышей от сосцов.

Полезно начать давать щенкам жидкий суп, как только они захотят попробовать. Следует кормить их похлебкой одновременно с вскармливанием молоком до тех пор, пока мать не прекратит их кормить.

Иногда секреция молока прекращается у суки сама собой, но иногда приходится немного помочь природе, дав суке очистительное, состоящее из 30 граммов касторового масла. Через четыре дня процедуру следует повторить, и обычно этого бывает достаточно, чтобы лактация[85] прекратилась. Некоторые специалисты привязывают к животу суки бинты, пропитанные щелочными растворами, которые вызывают небольшое раздражение, вследствие чего выделение молока прекращается.

Известен и способ ставить суке на живот в течение недели испанский свинцовый пластырь, который прежде надо долго держать в уксусе.

Но в любом случае главную роль должно сыграть очистительное.

Прежде чем говорить о пище для щенят, два слова об их зубах.

Известно, что малыши рождаются с большей частью зубов, но с закрытыми глазами, которые открываются на десятый — двенадцатый день жизни. В четырехмесячном возрасте они теряют свои первые зубки, коим на смену приходят 42 основных зуба: 12 резцов, 4 клыка, располагающиеся поровну на верхней и нижней челюсти, и 26 коренных зубов, из коих 14 располагаются вверху и 12 внизу. Впрочем, у некоторых собак бывает и иное расположение коренных зубов.

У молодых собак на всех передних зубах есть небольшие зубчики, которые стираются к двум годам на передних резцах, к трем годам — на средних, к четырем годам — на боковых.

Рост собаки заканчивается к двум годам. В десять лет начинается процесс старения. Средняя продолжительность жизни у собаки составляет около 15 лет.

Лучше всего оставлять и воспитывать щенков из весеннего помета, потому что они уже достаточно окрепнут к зиме и смогут лучше сопротивляться различным заболеваниям.

ПИЩА

Собаку следует кормить сытно, но без излишеств. Если собака ест слишком много, она нагуляет лишний вес, начинает страдать ожирением (в особенности спаниель) и, обленившись, перестает оказывать те услуги, которые охотник вправе от нее ожидать.

Собаке достаточно два раза в день давать по миске похлебки, состоящей из хлеба, обрезков (остатков от вашей трапезы) и воды, оставшейся после мытья посуды. Похлебка должна быть абсолютно холодной, это очень важно.

Я советую вам исключить из повседневного рациона взрослой собаки мясо, чтобы у нее не гноились глаза и она не стала шелудивой (уж простите меня за столь неизысканное выражение). Молодой собаке иногда следует давать по кусочку мяса, потому что растущий организм нуждается в дополнительном питании.

Мясо, даваемое в качестве особого лакомства, должно быть хорошо проварено.

Если собака выглядит худой, нужно немного увеличить порции похлебки.

Следите всегда за тем, чтобы у вашей собаки в миске была свежая чистая вода для утоления жажды.

Необходимо содержать собаку в чистоте. Надо вести неустанную борьбу с паразитами: вшами, блохами и клещами. Не следует бояться употреблять расческу и щетку, хотя не все собаки это любят.

Собачья будка должна быть сухой и достаточно теплой, а также совершенно чистой.

И наконец, если правильное питание и соблюдение правил гигиены являются первейшими условиями воспитания щенка, столь же необходимыми условиями являются свежий воздух и многочисленные упражнения.

Непременно нужно ходить гулять с вашим питомцем ежедневно. Надо дать ему возможность вволю набегаться, пожевать травки, освободить кишечник, ибо так он либо вообще избежит болезней, либо перенесет их легче. Он сохранит свою природную живость, научится выслеживать дичь и еще больше привяжется к хозяину.

БОЛЕЗНИ

Известно, что в тот момент, когда у собак меняются зубы, они болеют ужасной болезнью, иногда, увы, заканчивающейся гибелью животного, а в других случаях оставляющей страшные следы у тех, кому удалось выжить. Называют ее собачьей болезнью, или собачьей чумой (и я не знаю другого ее научного названия). Проявляется она прежде всего в потере аппетита и веселости, столь свойственных щенкам, затем появляются жар и сильный кашель (при жаре мочка носа собаки становится горячей и сухой). Очень скоро затем у бедняги начинаются судороги, рвота, понос; из носа и глаз сочится какая-то слизь.

Постепенно понос все усиливается, в груди у бедного пса что-то свистит, собака слабеет буквально на глазах, из пасти течет слюна с примесью пены, выделения из носа и глаз тоже усиливаются, на роговице глаз появляются язвочки, на всем теле, в особенности на животе, обильно выступает сыпь, и животное умирает, если только интенсивное лечение или природная сила организма не переборют болезнь.

Можно ли при помощи соблюдения правил гигиены предотвратить эту болезнь или воспрепятствовать ее развитию при помощи лекарств?

Да, безусловно. Хотя я сам за год потерял двух превосходных собак, которых, увы, не спасли ни весьма разумное применение правил гигиены, ни вмешательство опытных врачей.

Вот в чем заключается необходимая щенку в юном возрасте гигиена, к которой я, несомненно, буду прибегать и в будущем, несмотря на все мои прошлые неудачи:

1) выкармливать щенка молоком матери до тех пор, пока сука сама не прервет вскармливание;

2) предоставить питомцу теплое и сухое жилище, любой ценой избежать сырости, ибо она может оказаться смертельной;

3) перемежать растительную пищу вареным мясом;

4) давать время от времени легкое очищающее — 15–20 граммов касторового масла или отвара крушины.

Некоторые рекомендуют употреблять серный цвет[86], хотя многие ветеринары начисто отрицают, что он может принести хоть какую-то пользу.

Если вы все же захотите применить серный цвет, то давайте его вашему питомцу, закатав в шарик из мяса или хлеба, а еще лучше — растворив в молоке. Если серный цвет и не оказывает никакого влияния на саму собачью болезнь, то все же нельзя отрицать, что он благотворно влияет на бронхи и помогает против различных кожных болезней, так что его употребление может хотя бы избавить от осложнений.

Некоторые специалисты по воспитанию собак рекомендуют еще одно средство, которое они считают очень эффективным: они настоятельно советуют сжать анальное отверстие щенка, чтобы удалить оттуда гнойную жидкость, выделяемую железами, расположенными рядом с задним проходом. Эти знатоки утверждают, что если таким способом удалять эту жидкость из организма собаки, можно намного снизить опасность заболевания или облегчить участь уже заболевшего щенка. Они утверждают также, что с ростом щенка выделение этой вредной жидкости железами постепенно снижается и в конце концов сходит на нет.

Однако если все меры предосторожности не дали нужного результата и у щенка появились первые признаки страшной болезни, действуйте без промедления.

Хотя воспалительный процесс еще и не слишком силен, изолируйте больного малыша от других собак и продезинфицируйте его конуру медным купоросом или хлорной известью.


Щенку сделайте на затылке дренаж[87] из конского волоса, утром и вечером делайте ему мягчительные клизмы, а утром натощак давайте по две ложки фиалкового сиропа. Поддерживайте его силы при помощи калорийной укрепляющей пищи, но кормите маленькими порциями. Питание, состоящее из вареного провернутого или протертого мяса, не будет перегружать желудок. Безо всяких сомнений вливайте вашему питомцу в пасть несколько ложек кофе, смешанного с хинной настойкой. Постоянно промывайте место, где сделан дренаж, мягчительным отваром из трав и держите его в абсолютной чистоте.

Если у щенка начнутся судороги или подергивания, как если бы у него началась пляска святого Витта[88], надо попытаться их прекратить, дав ему какое-либо антиспастическое средство[89], в небольшой дозе, разумеется, и поскорее вызвать ветеринара.

РАЗЛИЧНЫЕ БОЛЕЗНИ ЛЕГАВЫХ СОБАК

Охотник не сможет хорошо воспитать щенка, если он не способен в некоторых не очень серьезных случаях и даже при тяжелых заболеваниях, в отсутствие ветеринара, самолично ухаживать за своим питомцем или, по крайней мере, приступить к лечению в ожидании более квалифицированного специалиста.

Я вовсе не претендую на то, что, руководствуясь моими советами, вы сможете полностью заменить ветеринара или посягнуть на его права, но я все же считаю, что каждому полезно иметь некоторые представления о терапии, которая при немедленном применении может спасти жизнь вашему животному.

Маленькая памятка по оказанию первой помощи написана именно с этой целью.


Ангина


Всем известно, что ангина представляет собой воспаление горла.

Итак, ваш питомец заболел. Надо немедленно приставить к его шее с двух сторон по шесть пиявок и каждый час смазывать ему горло розовым медом и квасцами. Если у вас нет под рукой пиявок, сделайте щенку кровопускание, ибо это очень простая операция: наложите на шею маленького пациента давящую повязку на уровне плеч, и очень скоро под кожей проступит яремная вена; при помощи большого пальца левой руки зажмите ее, чтобы не двигалась, и сделайте ланцетом надрез; когда же нужное количество крови вытечет, снимите повязку, и кровь тотчас же остановится.


Воспаление и опухание суставов


Воспаление синовиальной оболочки капсулы[90] суставов, то есть оболочки, покрывающей суставы, в которой вырабатывается внутрисуставная жидкость, уменьшающая трение, сдавливание и толчки в суставе, очень болезненно и опасно.

Это заболевание, вызываемое часто усталостью, требует пребывания вашего пациента в полном покое. Хороший эффект может дать несложное лечение, заключающееся в смазывании суставов настойкой йода.


Бронхит. Пневмония


Быстрые изменения температуры тела собаки и в особенности погружение разгоряченного тела собаки в холодную воду могут вызвать у вашего питомца, особенно у пойнтера, воспаление легких или бронхов.

Это заболевание может в очень короткий срок привести к гибели животного, если вовремя, а вернее, незамедлительно не принять самые действенные меры. Прежде всего надо дать рвотное. Превосходным лекарством в данном случае является специальный рвотный порошок. Растворите в теплой воде 0,05 грамма вещества и дайте выпить собаке.

Если кашель усиливается, на затылке щенку делают дренаж, а в пасть ему ежечасно вливают чайную ложку следующей микстуры:

1) минеральный кермес[91] — 3 г,

2) маковый сироп — 35 г,

3) вода — 110 г.

Надо изолировать щенка от других собак и давать ему только легкую и провернутую или протертую пищу, а также и немного молока.


Язвы и шрамы


Язвы — это местное воспаление, плохо поддающееся лечению, доставляющее много мучений собаке и очень неприятное на вид. Чаще всего язвы образуются на ушах, в особенности у короткошерстных собак, таких как брак и пойнтер.

Начинается воспаление обычно с небольшой царапины, полученной от колючки или веточки. Животное, ощущая легкий зуд в этом месте, часто встряхивает головой, чешет рану лапой, трется о различные предметы. От постоянных почесываний рана довольно быстро разрастается, воспаляется, в конце концов затрагивает и ушной хрящ, разрушая его. В результате нагноения и разрушения тканей, именуемого в ветеринарии фагеденизмом, на ухе животного образуются очень неприятные на вид язвы и шрамы, что приводит иногда к настоятельной необходимости ампутации части больного органа.

Многие рекомендованные мне лекарства оказались совершенно бесполезными из-за того, что больная собака постоянно трясет головой и расчесывает рану, не давая ей зарубцеваться.

Если бы можно было сделать уши собаки неподвижными и недоступными для ее лап, язва зажила бы в течение нескольких дней, но вот это как раз и есть самое трудное. Иногда используют в этих целях вязаный колпак, но собака, ощущая у себя на голове столь непривычный предмет, начинает кувыркаться, биться, кататься по полу, пытаясь стащить колпак при помощи когтей, и… чаще всего добивается своего…

Прижигание язвы в самом начале ее образования либо раскаленным железом, либо ляписом[92] часто приводит к выздоровлению, но и в этом случае собака сама себе может вредить, расчесывая рану и тем снижая эффект. Собака трясет головой, шевелит ушами… Что бы вы ни делали, корочка, образовавшаяся во время прижигания, трескается, и рана вновь открыта… Приходится еще и еще раз прижигать рану, до тех пор пока из-под струпа не проступит капелька крови. Не стоит отчаиваться при неудачах, увы, слишком частых, а следует упрямо добиваться затягивания раны.

Рекомендуют также наносить на больное место кисточкой несколько капель хлорного железа.

Иногда хорошие результаты дает применение керосина. Три раза в день больное ухо следует смазывать керосином (примерно 20 капель) немного повыше язвы, что приводит к небольшому воспалению и затвердению уха, а в результате собака больше не может шевелить и трясти ушами, вследствие чего рана затягивается быстрее. Кроме того, это воспаление убыстряет кровоток в данном месте, в результате чего сюда быстрее поступают элементы, необходимые для восстановления тканей и зарубцевания раны.


Колики


Когда собака рычит, стонет, катается по земле, кусает себя за живот, это означает, что ее мучают колики. Заставьте ее проглотить столовую ложку оливкового или подсолнечного масла, поставьте ей клизму с отваром из льняного семени, а на следующий день дайте 40 граммов касторового масла для очищения желудка и кишечника.


Дизентерия


Характерными признаками этого заболевания являются обильные слизистые выделения с гноем и кровью из заднего прохода, что заставляет бедное животное очень мучиться, ибо оно почти ежеминутно испражняется, исторгая содержимое желудка и кишечника в очень малых количествах и постоянно испытывая позывы к испражнению.

В таких случаях советуют поставить собаке на грудь пиявки, хотя я и не очень понимаю для чего.

Я бы посоветовал прежде всего очистительное: каломель[93], ипека-киули[94] и др. Также нужно соблюдать строгую диету и давать опиум для ослабления болей. Пятнадцать капель опийной настойки Сиденхэма, растворенных в 125 граммах воды, следует вливать в пасть животного по столовой ложке каждые два часа, а иногда и каждый час, но не более 5 ложек. Эффект бывает просто превосходный.


Лишаи


Лишаи легко вылечиваются при помощи серной мази, для приготовления коей возьмите 32 грамма очищенной сублимированной серы и 96 граммов топленого свиного сала. Рекомендуют также и мазь с белой окисью ртути.


Отравления


Если у собаки появились первые признаки отравления, постарайтесь как можно скорее вызвать у нее рвоту, для чего следует употреблять рвотное, если же его нет под рукой, то сильно надавите на челюсти вашего питомца, раскройте пошире пасть и пощекочите горло пучком перьев. Затем разбейте шесть яиц, отделите белки и заставьте собаку проглотить их, ибо альбумин[95] необходим при лечении многих отравлений, так как он образует стойкие соединения с солями металлов, особенно с солями меди и ртути, которые потом вместе с ним выводятся из организма. До экономии ли тут?!


Эпилепсия


Приступы эпилепсии часто бывают обусловлены заболеванием головного мозга, ушибами и повреждениями черепа, сильным испугом или яростью. Эпилепсия также может проявиться как осложнение после собачьей болезни, или, иначе говоря, собачьей чумы. Иногда приступы могут вызываться деятельностью глистов. В последнем случае лечить надо не эпилепсию, а изгонять глистов, о чем я расскажу чуть позже.

Некоторые специалисты рекомендуют в таких случаях ялапу индийскую, я же себя часто спрашиваю, каково может быть действие на организм этой соли ртути и уместно ли вообще ее употреблять, но ответа не нахожу.

По моему мнению, гораздо разумнее применить спазмолитические средства[96], в особенности бромистый калий. Впрочем, не питайте все же уж очень больших надежд на успех.


Чесотка


Чесотка у собак, как и у людей, — это кожное заболевание, вызванное клещами, бесконечно малыми насекомыми, которые размножаются под кожным покровом с поразительной быстротой.

Болезнь эта отвратительна, ибо из-за нее у собаки вылезает шерсть, кожа становится грубой, толстой, ужасной с виду. Собака очень мучается, не ест, слабеет, и иногда сей недуг приводит к полному истощению и гибели животного.

Обычно первые признаки болезни появляются на верхней части носа, на надбровных дугах и на ушах, а затем ужасные пятна распространяются по всему телу, так что в течение полутора месяцев собака может совершенно облысеть и покрыться струпьями и болячками.

Нет иной болезни, которая бы более полно оправдывала латинское выражение: «Sublata causa tollitur effectus»[97].

Основным условием выздоровления является уничтожение паразитов и их личинок. И нет ничего проще!

Хорошенько вымойте вашу собаку жидким мылом и вотрите мягкой щеткой мазь следующего состава:

карбонат калия — 20 граммов,

мелкоистолченная сера — 40 граммов,

топленое свиное сало — 200 граммов.

Карбонат калия предварительно растворите в небольшом количестве воды.

Втирайте мазь в течение получаса, тщательно и энергично, чтобы она стала жидкой и проникла во все мельчайшие убежища, что устроили паразиты в коже и под кожей вашего питомца.

Через двенадцать часов повторите процедуру, а на следующий день вновь вымойте собаку с мылом. Вот и все. Скажем только, что лекарство это безотказно действует не только на собак, но и на людей.

На то время, пока тело собаки будет вымазано убивающей паразитов мазью, следует надеть собаке намордник.


Желтуха


Заболевание проявляется в том, что кожа животного приобретает желтый цвет, что объясняется проникновением желчи в кровь.

Причиной болезни являются различные недомогания, вызывающие прямым или косвенным образом воспаление желудка и печени, а также препятствующие нормальному отделению желчи. Причиной нарушений в организме могут быть и чрезмерная усталость вследствие непосильной для животного физической нагрузки, сильная жара, переохлаждение, испуг, приступ ярости и т. д.

Если пожелтение кожи сопровождается еще и поносом, то это весьма и весьма тревожный признак.

Надо немедленно приступить к лечению, используя молочную сыворотку, отвар ячменя или моркови, очистительные клизмы, мягкие слабительные и мочегонные средства.

Собаке следует дать хорошо отдохнуть, а затем начать выводить на прогулки, но не надолго, так, чтобы ваш питомец не уставал.


Блохи


Эти жуткие насекомые иногда подвергают наших щенков ужасным пыткам.

Постарайтесь как можно скорее избавить вашу собаку от этих мерзких тварей. Очень хорошо помогает в таких случаях бензин, коим следует протереть все тело животного. Полезно также положить в подстилку несколько стеблей руты, и вражеские полчища обратятся в бегство.


Бешенство


Самая ужасная болезнь среди тех, что поражают собак, — бешенство, тем более что послушное, доброе, ласковое животное, верный друг, член семьи, наш милый сотрапезник может заразить своих хозяев неизлечимой пока что болезнью.

Однако сейчас, когда я пишу эти строки, в конце декабря 1884 года, один из тех деятелей науки, что составляют гордость нашего века, дал нам надежду на преодоление этого зла[98].

Господин Пастер, являющийся не только выдающимся химиком, но и гениальным физиологом, после открытия микроорганизмов — возбудителей сибирской язвы и предложивший очень эффективный способ предупреждения их развития и размножения, начал проводить исследования с целью поиска средства от бешенства.

Труды ученого уже были вознаграждены тем, что ему удалось достичь весьма обнадеживающих промежуточных результатов. Господин Пастер нашел путь разрешения проблемы, и мы надеемся, что его гениальный ум до конца разработает столь счастливо обнаруженную золотоносную жилу.

Из последних сообщений Академии наук явствует, что нашему знаменитому соотечественнику удалось найти состав вакцины против бешенства, которая делает собак невосприимчивыми к болезни.

Сегодня господин Пастер начинает новую серию опытов, дабы проверить уже полученные результаты. Он стремится ничего не упустить, продвигается вперед медленно, но верно, чтобы добиться полной уверенности в своей правоте и только потом осчастливить научный мир своим открытием.

Будем надеяться, что он преуспеет в сем благородном деле!

Расскажем вкратце о симптомах заболевания, ставшего настоящим бедствием для всех любителей собак, хотя бы для того, чтобы предупредить дальнейшее распространение заразы, хотя способов предупреждения у нас, увы, по жесткой необходимости чрезвычайно мало. Ведь нам остается лишь томительное ожидание в надежде, что животное все же подхватило какое-то иное заболевание, а если выясняется, что у собаки бешенство, то выход пока что один: забой четвероногого любимца.

Все собаки способны заболеть бешенством, причем произойти это может как и в случае, если собаку укусило больное дикое или домашнее животное, так и в том случае, если непосредственного контакта, то есть укуса, не было. Следует сказать, что охотничьи собаки менее восприимчивы к заразе при отсутствии непосредственного контакта, чем их сородичи.

После заражения наступает инкубационный период, длящийся от 2 до 12 недель (а иногда и до 6 месяцев), животное становится невеселым, мрачным, беспокойным. Собака держит голову низко опущенной, постоянно переходит с места на место, поджимает хвост, прячется от света. Она теряет всякий интерес к хозяину, избегает ласк, не выполняет приказы.

Вскоре симптомы страшного заболевания станут еще более явными: взгляд растерянный, блуждающий, бессмысленный, а глаза при этом лихорадочно поблескивают; глазное яблоко то расширяется, то сжимается; обильная слюна заполняет пасть и выступает в углах рта, из горла рвется хриплый, полузадушенный лай. Собака пытается укусить все и вся, что только подвернется. Она может съесть огромное количество пищи, а затем долгое время отказывается есть.

Народное поверье утверждает, что бешеная собака испытывает непреодолимый страх перед водой. Но это ошибка. В самом начале болезни животное пьет столь же жадно, как и ест, но потом, когда начинается частичный паралич зева, глотательные движения затрудняются, и бедняга не может больше пить.

Как только появляются первые подозрительные симптомы, нужно немедленно изолировать собаку и лишить ее свободы. Надо посадить ее на короткую и крепкую цепь, а также необходимо проверить крепость ошейника.

Если несчастье все же произошло и симптомы болезни не оставляют никаких сомнений, поскорее убейте или прикажите убить собаку. Это все же лучше, чем дать ей погибнуть от общего паралича, который рано или поздно убьет ее. В противном же случае помните, что только через два месяца наблюдений вы можете предоставить собаке свободу.

Некоторые знахари-шарлатаны утверждают, что умеют излечивать бешенство. Существуют определенные традиции лечения, предания, передающиеся из поколения в поколение вместе с чудодейственными рецептами… И если вы обратитесь к такому знахарю, он сошлется на весьма уважаемых и достойных всяческого уважения людей, которые торжественно вас будут уверять, что все это чистая правда.

Что касается меня, то я не верю ни единому слову этих проходимцев! Я и всегда-то был настроен весьма скептически ко всем подобным россказням, а уж теперь — тем паче, ибо мне недавно удалось припереть к стене одного типа, который пользовался совершенно незаслуженной славой великого целителя в нашей округе.

А дело было так. Какая-то бешеная собака (или собака, которую считали бешеной) забежала в нашу деревню. Крестьяне, как и всегда в подобных случаях, похватали привычный инвентарь: вилы, косы, лопаты и старые почтенные ружья, пережившие два нашествия.

Ошалевшее, задохнувшееся животное, все в пене и мыле, — после такого сумасшедшего бега, — в конце концов было убито.

Крестьяне сообразили, что собака покусала или могла покусать встретившихся ей собак, коих оказалось около полудюжины. Ветеринар, оказавшийся по случаю в деревне, сделал прижигание раскаленным железом всем подозрительным животным. Чего уж лучше!

Через несколько дней через деревню проезжал раздувшийся от своей «учености» проходимец. Он повелел всем хозяевам «больных» собак заставить своих питомцев проглотить его чудодейственную настойку.

Прошло два-три месяца, в деревне ни одна собака не заболела бешенством. Так что же тут удивительного? Ведь неизвестно, была ли на самом деле бешеной бродячая собака… А разве прижигание раскаленным железом — единственное эффективное средство против бешенства, правда, примененное своевременно, — разве прижигание не предотвратило распространение заразы, если бедная бродяжка все же и была больна?

Но, как бы там ни было, вся слава досталась нашему прохвосту! А ведь так и рождаются легенды, так создаются репутации целителей!

Наш знахарь, зная, что я отношусь к его настойке весьма скептически, захотел заставить и меня поверить в силу своего искусства. Он прочел мне свой «символ веры»[99] и лихо вызвался запереться в помещении с абсолютно точно бешеной собакой, чтобы она его укусила. Он уверял, что потом вылечится безо всякого труда.

— Но у меня сейчас нет под рукой бешеной собаки, пригодной для сего эксперимента, — возразил я. — Но мы можем поступить иначе… Запишите состав вашего снадобья на двух отдельных листах и запечатайте в два конверта, один — отдайте мировому судье вашего округа, а другой — лично доставьте в Академию наук. Затем мы вместе отправимся к господину Пастеру. Задачу добиться у него аудиенции я беру на себя, так что не беспокойтесь, он нас примет. Все расходы по поездке я тоже беру на себя. У господина Пастера вы сможете поэкспериментировать в свое удовольствие, даже не сообщая никому формулу вашего лекарства, ибо чего-чего, а уж бешеных собак у господина Пастера хватает. Если ваше снадобье окажется эффективным, если ваши подопытные и в самом деле излечатся от страшной болезни, я обещаю дать вам такое щедрое вознаграждение, которое превосходит ваши самые смелые ожидания. Но помните, что целая комиссия из лучших ученых будет осуществлять самый строгий контроль над вашими опытами и сделает невозможным любое мошенничество…

И знаете, что он мне ответил?

— Нет, я не хочу… У меня украдут рецепт моей настойки…

— Но ведь конверты будут запечатаны! Один — у судьи, другой — в Академии наук!

— Но ведь печать можно сломать, а конверт — вскрыть…

— Да кто же посмеет? За кого вы принимаете светил нашей науки?.. К тому же у мирового судьи останется копия, которая позволит вам заявить о ваших правах первооткрывателя. Уж не собираетесь ли вы заподозрить служащих судебного ведомства и самого мирового судью в желании составить вам конкуренцию?

— Да нет, конечно… Но… Но там непременно что-нибудь сделают с моими подопытными собаками, они подохнут… и тогда все станут утверждать, что они сдохли от бешенства…

Ну что можно возразить на подобную чушь?

Пусть себе легенда живет своей жизнью, а нам, людям разумным, остается только пожать плечами, что я и делаю.


Глисты


Собаки часто бывают жертвами паразитов, именуемых глистами. По мере размножения в организме этих крайне неприятных «гостей» шерсть животного, в коем поселился сей мерзкий «фалангист», становится сухой, тусклой, ломкой, грязной на вид.

Постепенно собака начинает дурно пахнуть. Походка становится какой-то неуверенной, как будто животному трудно ходить. Ляжки и зад несколько худеют, живот втягивается, бока западают, глаза с расширенными зрачками приобретают лихорадочный блеск и начинают гноиться, из носу течет какая-то странная жидкость, слизистая оболочка пасти утрачивает свой обычно ярко-розовый цвет, собака часто чихает и трется задом о землю.

Ваш питомец становится агрессивным, раздражительным, рычит или лает совершенно беспричинно, иногда в ярости начинает грызть землю, дерево или солому. Обычно тихое и мирное животное проявляет желание кусаться, у него случаются судороги, из пасти выделяется пена, так что можно даже подумать, что собака взбесилась.

Сколько таких «бешеных» собак, излеченных разными шарлатанами, послужили делу укрепления славы этих прохвостов!

В конце концов у больного животного начинаются приступы эпилепсии, и оно погибает, если не провести разумное и энергичное лечение.

Чтобы уберечь вашего питомца от глистов, следует соблюдать следующие правила: не нарушать уже заведенный распорядок дня, держать собаку в чистоте и применять глистогонные средства, когда щенок еще совсем мал.

Что касается лечения, то специалисты советуют применять:

1) скипидар, который надо давать дважды, смешав с разболтанным в воде или в слабом водочном растворе яичным желтком. Доза скипидара колеблется от 2 до 4 граммов в зависимости от веса собаки;

2) сернистый эфир, растворенный в количестве 2–4 граммов в стакане холодной ароматической настойки;

3) каломель (от 2 до 6 граммов), растворенная в молоке;

4) отвар корня гранатового дерева, от 32 до 48 граммов;

5) семя папоротника в количестве от 32 до 64 граммов;

6) цитварное семя — от 8 до 16 граммов;

7) тыквенные семечки, очищенные и растолченные в мелкую кашицу, а затем подмешанные в молоко.

После применения любого из этих средств следует дать вашему питомцу касторового масла, чтобы очистить кишечник от мертвых глистов.


Змеиный укус


Если вашу собаку укусила змея, следует как можно скорее сделать следующее:

1) воспрепятствовать распространению яда по всему телу;

2) нейтрализовать яд, находящийся в ране;

3) сделать его безвредным, если он уже попал в кровь.

В целях предупреждения отравления всего организма нужно наложить жгут на укушенную часть тела, создав преграду между раной и сердцем. Веревка для этого непригодна, ибо она слишком тонка и будет раздражать кожу, а вот скатанный в трубочку носовой платок прекрасно выполнит свое предназначение, правда, не прямое.

Жгутом нельзя слишком сильно перетягивать пораженный орган, да и держать очень долго его тоже не стоит. Сразу же после наложения жгута надо надрезать края раны, заставить ее кровоточить, а затем прижечь двумя-тремя каплями жидкой треххлористой сурьмы, которая действует гораздо эффективнее, чем аммиак.

Прежде чем наносить едкое вещество на рану, нужно обязательно остановить кровь и тщательно ее стереть, ибо от контакта с кровью едкое вещество может разложиться и утратить свои свойства.

Ляпис даст такой же результат, как и треххлористая сурьма, но я отдаю предпочтение именно сурьме потому, что она находится в жидком состоянии и может быть нанесена на рану в таком месте, куда невозможно дотянуться карандашиком ляписа.

В течение десяти минут надо вливать вашему питомцу по капле воду, смешанную с аммиаком. Таким образом надо заставить собаку проглотить столовую ложку противоядия.

На поверхности тела вокруг раны следует нанести смесь из двух частей оливкового масла и одной части аммиака.

О том, чтобы не было осложнений, позаботится ветеринар.

Наши коллеги, которые охотятся в местах, где водятся змеи, поступят очень мудро, если станут брать с собой на охоту треххлористую сурьму и аммиак. Флаконы, в коих заключены эти вещества, совсем невелики и необременительны. Вам знакомы эти маленькие пузырьки с притертыми пробками, заканчивающиеся острыми стеклянными наконечниками, закрученными в виде спиралей. Эти приспособления очень удобны, ибо они облегчают применение обоих терапевтических средств.

Флакон, заключенный в футляр из самшита, по размеру равен патрону 12-го калибра.

ДРЕССУРА И НАТАСКИВАНИЕ СОБАК

Само собой разумеется, охотник должен выдрессировать и натаскать свою собаку. Конечно, я имею в виду охотника опытного, прошедшего огонь и воду, а не новичка, который расстреливает первые патроны, ибо сей последний сам нуждается в советах человека опытного и в длительном обучении, так что ему будет очень трудно научить чему-нибудь своего питомца, даже если он и будет хорошо подкован в области теории.

Мне прекрасно известно, что воспитание собаки — процесс длительный, иногда очень трудный и требующий невероятного терпения. Но только личное воспитание охотником собаки способно привести к абсолютному слиянию человека и животного, что практически недостижимо, когда имеешь дело с уже выдрессированной собакой.

Охотник может сформировать молодую собаку в соответствии со своими запросами, приспособить ее, невзирая на возможные недостатки породы, к местности и условиям, в которых ей придется действовать, в то время как, приобретя уже натасканную кем-то собаку, он будет вынужден постоянно бороться с застарелыми привычками.

Я знаю, что многие егеря безо всякого труда выдрессируют собаку, научат ее делать стойку и идти по следу, а также приносить дичь, но они никогда не дадут ей чего-то неуловимого, что роднит хозяина с собакой. Нет, между охотником и уже выдрессированной кем-то собакой не возникнет полного взаимопонимания, симпатии, привязанности, что появляются только в результате совместного проживания, жизни бок о бок…

У егерей имеется общепринятая программа обучения, и они стремятся как можно быстрее пройти ее полностью, в чем и преуспевают благодаря железной дисциплине.

Они похожи на тех преподавателей, которые поставили на поток производство бакалавров[100] из того, что называют «рудой для бакалавров». Те берут подростков, засовывают всех вместе в «плавильный котел», вдалбливают им в головы бесконечные цитаты из древних авторов, пичкают формулами, испытывают их стойкость на устных экзаменах, а затем отправляют в Сорбонну[101] для сдачи экзаменов на степень бакалавра. И юноши сдают эти экзамены и становятся бакалаврами, но не более того…

Да и можно ли ожидать от этих преподавателей, что они дадут своим воспитанникам вместе с солидной суммой знаний настоящее семейное воспитание, подарят им нечто неуловимое, что и делает человека настоящим человеком?!

Собака, воспитанная кем-то, кому вы за этот труд заплатите деньги, станет лишь более или менее хорошим охотничьим животным, которое будет безупречно выполнять свою роль, но которому постоянно будет не хватать чего-то очень неопределенного, какого-то «божественного вдохновения», как сказали бы о человеке, или «высшего инстинкта», как позволительно сказать о животном, благодаря коему собака, воспитанная самим охотником, будет понимать каждый его жест, интонацию, наклон головы, движение бровей. Разумеется, воспитанная вами лично собака будет охотиться, подчиняясь властному зову природы, но она будет охотиться еще и потому, что желает угодить вам; она постарается не совершать ошибок, изо всех сил будет пытаться услужить вам как можно лучше.

Собака, воспитанная егерем, будет охотиться ради того, чтобы избежать наказания «железным» ошейником, чьи шипы при обучении раздирали ее шею, она будет послушна, но между вами не возникнет столь необходимое на охоте взаимопонимание.

Итак, вы — охотник! Так постарайтесь превратить вашу собаку в умного и преданного друга, сделайте и ее хорошим охотником.

Как только ваш щенок начнет ковылять на своих толстеньких лапках, дайте ему кличку, звонкую, короткую, которую он мог бы явственно различать как в поле, так и в лесу, независимо от расстояния от вас, при порывах ветра и под шорох листвы. Существует множество одно- и двусложных кличек, превосходно отвечающих данным требованиям.

Обращайтесь со щенком бережно и нежно, проводите с ним побольше времени, разговаривайте с ним, развивайте его ум, благосклонно принимайте его ласки, сами ласкайте его, но избегайте излишней фамильярности.

Приучайте собаку к порядку и чистоте с самого юного возраста. Несколько суровых выговоров помогут преодолеть некоторую «забывчивость» в вопросах туалета, что столь свойственно щенкам. Наука вести себя должным образом является первым камнем в здании воспитания собаки.

Когда щенку исполнится четыре месяца, настанет пора приступить к серьезному обучению. Прежде всего нужно как следует изучить характер вашего воспитанника. Если он упрям, склонен к непослушанию, обращайтесь с ним сурово, но ни в коем случае не допускайте жестокости; если же он робок и смирен, действуйте при помощи ласки и доброго слова, иначе вы от него не добьетесь никакого толку.

Обучите собаку прежде всего небольшому набору слов, который впредь должен оставаться неизменным. Ваш пес должен знать свою кличку и команды: «Назад!», «Ко мне!», «Рядом!», «Ищи!», «Аппорт!», «Сидеть!», «Дай!», «Тубо!».

На первых уроках следует скатать лоскут в комок и, бросая его собаке, всякий раз повторять: «Аппорт!» Разумеется, щенок не поймет, что это означает, но ведь он по натуре игрун и весельчак, так что можно предположить, что он бросится за комком и захочет поиграть.

Если же щенок не проявит никакого интереса к комку, что случается довольно редко, сделайте вид, что бросаете комок, но на самом деле не бросайте до тех пор, пока щенок не попытается его схватить. Эти обманные движения раззадорят малыша, он побежит за комком, набросится на него, а возможно, и вцепится зубами. Тогда подайте щенку знак подойти к вам, повторяя при этом: «Аппорт! Аппорт!» Если же щенок бросит комок, что весьма вероятно, аккуратно засуньте его вашему питомцу в пасть и заставьте сделать несколько шагов с поноской, а затем заберите у него комок, прежде чем он его бросит. После первого удачного опыта следует вознаградить собаку лаской или лакомством.

На первый раз достаточно, ибо очень важно не переутомлять щенка и уж конечно не обескураживать его.

Повторите игру с комком на следующий день, а также и во многие последующие дни, но будьте терпеливы, мягки, спокойны. Первые неудачи не должны приводить вас в отчаяние. Да, разумеется, встречаются такие собаки, которые с самого начала превосходно понимают хозяина и делают практически безупречно все, что от них требуют, но ведь есть множество таких, что сначала кажутся абсолютно безнадежными.

Еще раз повторяю, не отчаивайтесь, вы обязательно преодолеете все трудности, и однажды ваш щенок своим прекрасным поведением сторицей вознаградит вас за все прежние неудачи и огорчения.

Когда ваш питомец хорошо освоится со своим тряпичным комком и станет правильно его приносить, измените форму поноски и материю, из которой она сделана.

Поступите так: набейте сеном шкурку кролика и бросайте ее щенку вместо ставшего уже привычным комка. Не забывайте сопровождать каждый бросок сакраментальным «Аппорт!».

Чтобы обучить щенка команде «Ищи!», бросайте шкурку кролика так, чтобы ваш питомец видел, как она летит по воздуху, но не видел, куда она упала. Тогда вы говорите: «Ищи!» — и ведете щенка к месту падения игрушки, скрытой углом дома, куста, скамейкой, деревом.

И вот малыш замечает свое сокровище, бросается к нему и приносит вам. Очень хорошо! Просто великолепно!

Игра в прятки ужасно увлекательна, ваш щенок делает поразительные успехи, и вскоре ему уже удается отыскать специально спрятанные в труднодоступных местах предметы, что требует от него смекалки и тонкого нюха.

Когда ваш питомец станет безошибочно выполнять команды «Ищи» и «Аппорт», можно будет начать его придерживать, когда он бросается на кроличью шкурку. Таким образом вы научите его сдерживаться, чтобы он не бросался по команде словно обезумевший на подраненную дичь, чтобы не вспугивал другую, находящуюся вне досягаемости для выстрела, чтобы не слишком увлекался, когда по такой же команде он должен будет выгнать зверя из норы.

Чтобы добиться в этом деле успеха, старайтесь приблизиться к месту, где находится игрушка, одновременно со щенком и останавливайте вашего питомца жестом, произнося при этом «Тубо!». Когда щенок поймет значение ваших слов и жестов, начинайте подавать команду «Сидеть!», осторожно нажимая при этом на зад малыша, чтобы заставить его сесть.

Когда ваш юный ученик усвоит и это слово, переходите к командам «Назад», «Рядом», «Ко мне», которые имеют огромное значение на охоте. Вы легко введете эти слова в лексикон собаки на прогулках, как можно чаще повторяя их, когда щенок убегает от вас.

Через два месяца ваш песик должен уметь приносить любую дичь, даже зайца.

Для того чтобы приучить его к довольно тяжелой ноше, следует постепенно увеличивать вес поноски, которая служит в качестве «учебной» дичи. Для этого можно класть в шкурку мешочки с охотничьей дробью. Не беспокойтесь, щенок даже не заметит, что игрушка стала тяжелее, если вы будете делать это постепенно.

Добившись первых успехов, вы не должны воображать, что воспитание собаки закончено. Нет, вы еще только в начале пути. Теперь надо добиваться совершенства в действиях вашей собаки, ведь пока что вы были озабочены только тем, чтобы заставить ее хоть как-то выполнять команды.

Прежде всего следует выяснить, какая у нее хватка. Уж не мертвая ли? Если вы обнаружите, что собака намертво вцепляется в игрушку и не хочет ее отдавать, нужно как можно раньше пресечь это безобразие. До сих пор вы обращались со щенком мягко и нежно, что приносило свои плоды, но, вполне возможно, сейчас, желая исправить такой коренной (а подчас и неисправимый) недостаток, как мертвая хватка, вы будете вынуждены наказывать щенка, и все ваши труды пойдут прахом.

Вы захотите помешать щенку крепко стискивать зубами и жевать шкурку кролика, а так как добиться этого очень трудно, вы станете его ругать и тут же обнаружите, что растрачиваете силы зря. Тогда вы возьметесь за хлыст или плетку, но и это никуда не годится, потому что собака станет бояться приносить дичь.

Вы можете заменить мягкую игрушку из кроличьей шкурки на круглый кусок дерева, длиной сантиметров 40, толщиной с кулак, обшитый кроличьей шкуркой. На концах деревяшки проделаны четыре отверстия, куда под прямым углом вставлены штырьки. Если у вашего питомца и в самом деле мертвая хватка, надо будет воткнуть в дерево, под шкуркой, несколько гвоздиков, чтобы они не давали собаке стискивать зубы.

Средство это действует безотказно, но, увы, иногда производит ужасный эффект: маленький упрямец, ощутив уколы гвоздей, запомнит боль и наотрез откажется приносить игрушку, что бы вы с ним ни делали.

Тогда вам придется прибегнуть к принуждающему или коррекционному ошейнику.

Если вы сами не в силах применить сие последнее средство ощутившего свое бессилие охотника, обратитесь к специалистам, которые сумеют сломить сопротивление вашего питомца.

Но все же лучше все сделать самому, ибо вмешательство более или менее грубого и резкого человека может только повредить делу.

Коррекционный ошейник состоит из нескольких железных звеньев, соединенных между собой кусочками дерева продолговатой и округлой формы. Железные звенья толщиной с толстую проволоку имеют боковые ответвления, загнутые в виде крючков и обращенные внутрь ошейника.

К грозному исправительному орудию прикрепляют веревку длиной в несколько метров, чтобы оставить собаке возможность свободно двигаться, и приступают к занятиям.

Если щенок вцепляется в игрушку, хозяин дергает за веревку, и острые крючочки ошейника колют шею маленького строптивца, что и заставляет его ослабить хватку. Если же он не желает хватать игрушку, надо силой вложить ее ему в пасть. Если он ее бросит, хозяин опять дернет за веревку; то же самое следует сделать, если щенок отказывается подойти на зов. В любом случае нужно добиться, чтобы он подчинился. И обычно щенок подчиняется.

Иногда хозяин вынужден начинать все обучение заново, ибо собака, чье обучение проводилось излишне поспешно, может стать очень своевольной.

Скажу только, что коррекционный ошейник, примененный вовремя и в умеренных пределах, помогает превосходно, когда нужно приучить собаку идти по команде в воду и научить ее делать стойку.

Вот как следует поступать в первом случае. Дождитесь, когда вашей собаке исполнится год, а также и хорошей, теплой погоды, и если ваш питомец сам охотно не идет в воду, как барбеты, гриффоны и спаниели, отведите его на реку и привяжите к коррекционному ошейнику две веревочки, достаточно длинные, чтобы можно было их перебросить на другой берег водного пространства. Придержите собаку около себя и, сжимая одну веревку в руке, перебросьте вторую человеку, стоящему на другом берегу. Затем бросьте в воду палку и крикните: «Аппорт!» Если ваша собака откажется войти в воду, попросите вашего приятеля потянуть за веревку, а сами в это время щелкните хлыстом и вновь повторите команду. Под действием веревки напуганная щелканьем хлыста собака непременно устремится в воду.

Ваш приятель должен будет направить собаку к плавающей в воде палке, а вы, со своей стороны, позвольте ей доплыть до нее и все время повторяйте: «Аппорт!»

В конце концов пес схватит палку и вернется к вам. Погладьте его, похвалите и снова бросьте палку в воду. Вы и сами увидите, что достаточно будет всего нескольких уроков.

Наконец настает время познакомить вашего питомца с настоящей дичью.

Отведите вашу собаку в поле и не забудьте прихватить с собой коррекционный ошейник, хотя я и очень надеюсь, что он вам не понадобится.

Вот ваш питомец увидел жаворонков и живо ими заинтересовался. Но пока что он послушен и спокоен, а если и пытается немного посвоевольничать, команда «Тубо!» подействует на него как магическое заклинание.

Вы двигаетесь по полю вперед. И вдруг какой-то восхитительный запах, неизвестный пока что вашему питомцу, поражает его нюх и воображение. Он рвется с поводка и тащит вас за собой. Вам с трудом удается сдержать вашего воспитанника, и он, подчиняясь зову инстинкта, останавливается, опускает голову, поднимает лапу и застывает.

О, какая удача! Это перепелка, вы видите ее совсем рядом, примерно в метре от вас. Да, это действительно удачное начало, потому что перепелка обычно остается на месте до последнего, а потому вы можете держать вашу собаку в стойке как можно дольше.

Проходит минуты две. Вы в восторге. Но вот вы делаете какое-то движение, сухие травинки хрустят у вас под ногами, волшебные чары разрушены… И ваш Атос, или Престо, или Стоп бросается вперед как сумасшедший…

Вы сбиваете перепелку, выпорхнувшую у вашего питомца прямо из-под носа.

— Аппорт!

Собака, изумленная звуком выстрела и падением птицы, останавливается и, подчиняясь команде, хватает перепелку.

— Сидеть! Дай!

Прекрасно. Просто превосходно! Вы довольны таким началом, но все же счастье ваше неполно. Почему Атос бросился на дичь? И будет ли он вести себя столь же недостойным образом и в другой раз? Ведь такое поведение простительно для какой-нибудь глупой дворняжки, а не для чистопородного пса!

Посмотрим, посмотрим…

Вот ваш питомец вновь начинает волноваться, но на сей раз он держит голову высоко. Видно, издалека учуял дичь. Так и есть, потому что вы замечаете в дальней борозде, примерно в 40 шагах от вас, нескольких куропаток.

Ваш Атос останавливается, затем ускоряет шаг, опять останавливается, а потом бросается вперед.

— Тубо, Атос, тубо! — кричите вы, но маленький безумец, перевозбужденный запахами куропаток, рвется с поводка, обрывает его, пускается рысью… А куропатки удирают…

Атос уже мчится галопом.

— Тубо! Назад! Ко мне!

Увы, ничто не помогает, и катастрофа неотвратима… То есть куропатки взлетают, они вне досягаемости и благополучно исчезают вдали.

Встретьте юного преступника по возвращении как можно суровее. Отругайте его как следует, покажите ему хлыст и немедленно наденьте коррекционный ошейник с веревкой длиной примерно в 12 метров, второй ее конец прикрепите к своему поясу и снова отправляйтесь в поле.

И вот ваш питомец в третий раз делает стойку. Отвяжите конец веревки от вашего пояса и прикрепите к заранее приготовленной палке со штырями на концах, воткнутой в землю, а затем ждите дальнейшего развития событий.

Повторяя «Тубо!», отойдите в сторону, не сводя глаз с собаки. Сделайте полукруг так, чтобы оказаться напротив ее морды. Если она попробует броситься вперед, шипы ошейника заставят ее остановиться.

И вот вы находитесь друг против друга, вас разделяют 15 шагов. Теперь замрите и не шевелитесь. Выжидайте как можно дольше. Когда вы решите, что время пришло, вспугните дичь.

Ба-бах! И вот уже куропатка бьется на земле в предсмертной агонии.

Теперь спокойно отправляйтесь туда, где воткнута в землю удерживающая пса на месте палка, вытащите ее, подведите Атоса к убитой птице и прикажите принести вам.

Через три-четыре дня подобных упражнений ваш питомец будет застывать в стойке как вкопанный, перестанет бросаться на дичь и устремляться вперед при холостом выстреле или промахе, то есть тогда, когда не будет явно подбитой дичи.

Некоторые охотники рекомендуют в качестве последнего и безотказного средства выстрелить в зад несущейся галопом собаки самой мелкой дробью с расстояния шагов в пятьдесят. Другие же начисто отвергают сей метод воспитания, считая его неуместным и небезопасным. Есть охотники, которых можно было бы отнести к классу «Тем хуже», а есть и такие, которые относятся к классу «Тем лучше».

Однажды я и сам был вынужден прибегнуть к этому методу воспитания, но при совершенно исключительном стечении обстоятельств, так что я не смею рекомендовать его в качестве панацеи[102].

В 1884 году, когда я был совершенно выбит из колеи, мой друг, капитан Б., желая сделать мне приятное, подарил мне пятилетнюю суку, очень красивую с виду, но дьявольски своевольную и капризную, словно хорошенькая женщина.

Да, ну и задала эта Леда мне хлопот, ну и заставила же попотеть! А сколько хлыстов я истрепал и изломал об ее спину! Сколько раз это чертово животное, сделав великолепную стойку, с громким лаем, как дурная дворняга, бросалась к дичи, кидалась из стороны в сторону, мешала моим друзьям-охотникам, словом, вела себя как распоследняя неумеха, а затем вдруг поражала нас невообразимой ловкостью!

Устав без толку надсаживаться в крике и бить строптивую сучку, я зарядил ружье дробью № 10 и стал ждать, когда Леда совершит очередной проступок.

Долго ждать не пришлось. Увидев, как на пожню примерно в 100 шагах от меня села куропатка, я, не торопясь, направился туда, не спуская глаз с моей собаки. Но проклятая бестия тоже заметила, как куропатка опустилась на поле. И вот она уже припустила резвой трусцой прямо к птице…

— Леда, ко мне! Тубо! Назад!

Да куда там! Собака просто обезумела, так что кричать и звать — напрасный труд.

Я дал Леде отбежать шагов на 60, так как мое ружье Гринера 12-го калибра било очень кучно.

Ба-бах!.. Эффект, произведенный дробью, оказался намного большим, чем любой удар плеткой. Просто поразительно!

Два-три раза Леда пронзительно и жалобно взвизгнула, круто развернулась и, низко опустив голову и свесив уши, вернулась на положенное место, то есть как раз к моему левому сапогу.

Урок, как говорится, пошел впрок. Иногда мне приходилось повторять тот же прием, когда Леда пыталась убежать, но теперь, когда она устремляется вперед, то обязательно, пробежав шагов двадцать, останавливается и оборачивается. И так как Леда видит, что я уже припал щекой к прикладу и целюсь в нее, она тотчас же мчится ко мне галопом.

Мы заканчиваем главу, посвященную обучению верного спутника охотника.

Позвольте вас заверить, что я вовсе не претендую на то, что даю вам абсолютно непреложные рекомендации. Неожиданные стечения обстоятельств заставят вас менять методы обучения, прибегать к новым приемам, изобретать что-то свое. В соответствии с вашими потребностями, характером и темпераментом вашего питомца вы сами должны будете найти способ добиться от него желаемого результата. При обучении, конечно, следует учитывать и особенности породы, к коей принадлежит ваша собака.

Я надеюсь, что вы, читатель, окажетесь человеком наблюдательным и сможете угадать, какой прием обучения годится в том или ином случае. Но позвольте еще раз напомнить вам, что нужно прежде всего обращаться с собакой мягко и ласково. Никогда не торопитесь, не говорите с собакой грубо и резко, а когда вам все же придется прибегнуть к наказанию, ни в коем случае не переусердствуйте и помните, что наказание должно точно соответствовать мере вины юного преступника.

Не позволяйте себе впадать в бешенство, не злитесь, иначе вы преступите заветную черту умеренности, но цели так и не достигнете.

Наконец, никогда не забывайте завет, звучащий как банальность (из-за того, что его слишком часто повторяют), но отнюдь не утративший своего значения: «Каков охотник, такова и собака».

Итак, будьте неутомимы, пусть у вас будет зоркий глаз, стреляйте метко, и у вас будет прекрасная собака. Плохой же охотник быстро испортит самую хорошую собаку. Только у ни на что не годных растяп бывают злые, ни на что не годные клячи. То же самое можно сказать и про собак.

Охотник

У вас есть превосходное ружье и чудесная собака. Теперь надо хорошенько экипироваться. Начнем с одежды.

ОДЕЖДА

По этому поводу невозможно дать абсолютно точный совет, ибо снаряжение охотника предполагает наличие определенного разумного эклектизма[103]. При выборе одежды вы должны руководствоваться не столько вашим вкусом, сколько условиями, в которых вы собираетесь охотиться. Ведь очень многое зависит от сезона охоты, от погоды, от местности. Конечно, не следует забывать о прочности, удобстве, легкости и элегантности вашей экипировки.

Попробуем, однако, дать совет, какую одежду нужно выбирать, чтобы она отвечала столь разнообразным требованиям. О, я, разумеется, весьма далек от мысли превратить вас в образцового охотника со страниц модного журнала, туго перехваченного ремнями, одетого с иголочки, блестящего и раздувающегося от сознания собственной элегантности, коего я бы не посмел вытащить из витрины столичного портного и перенести куда-нибудь в заросли кустарника, в болота или на свежевспаханное поле.

К вещам дорогим и хрупким я отношусь с почтением, смешанным с жалостью и состраданием.

Оставим же в стороне моду с ее странными причудами и требованиями соблюдения приличий, забудем о башмаках с острыми, загнутыми кверху носками, о плотно облегающих брюках, о тесных жилетах, об обуженных куцых кафтанах, о жестких воротниках и превратим вас в отважного и решительного исследователя лесов и полей.

Как бы вы ни выглядели, вы всегда будете хорошим охотником, потому что возвращаться вы станете, как я смею надеяться, с ягдташем[104], плотно набитым летающей и бегающей дичью.

Выразив некоторое презрение к вычурным произведениям знаменитых портных, не станем, однако, впадать в противоположную крайность.

В самом деле, многие весьма именитые авторы склонны уж слишком презрительно относиться к требованиям моды и пишут по этому поводу вещи просто поразительные, но что еще хуже, так это то, что они в своем стремлении к простоте совершенно забывают о гигиене.

Таков был покойный Эльзеар Блаз, замечательный рассказчик, не знавший себе равных охотник, чьи чертовски остроумные и увлекательные рассказы доставили нам столько радости в юности. Впрочем, эти рассказы, несомненно, очаруют и наших потомков.

Старый охотник очень часто бывает предубежден и упрям. Иногда такой великий знаток охоты находится во власти предрассудков, хотя и делает всячески вид, что полностью свободен от них.

Сейчас я вам процитирую, что он пишет по поводу рубашки.

«Рубашка из хорошего толстого льняного полотна не так впитывает пот, как перкалевая и ситцевая, никогда не рвется, не липнет к коже. Рубашка из хлопка тоже не обладает ни одним из этих положительных качеств, в особенности если она намокла».

Невозможно собрать большее количество ошибок в столь малом количестве слов! К тому же если неопытный охотник последует совету носить на охоте рубашку из льняного полотна, он легко и просто заработает воспаление легких!

Да, льняное полотно не так быстро впитывает влагу, как другие ткани, с этим я согласен, но, промокнув, оно уже не высыхает на теле, так что охотник, разгорячившись и вспотев, получает ледяной компресс на спине, руках и груди, компресс, который липнет к коже и способен лишить члены гибкости. Имея такую «прелесть» на теле, невозможно остановиться и передохнуть, не рискуя получить бронхит или воспаление легких, да еще в тяжелой форме.

Итак, откажемся от рубашки из льняного полотна, а так как разница между плохим и средним не очень велика, откажемся и от рубашки из хлопка.

Рубашка из тонкой, легкой фланели — вот что является превосходным предметом первой необходимости для охотника. С ней вы можете не бояться внезапного переохлаждения, воспаления легких, насморка и катара бронхов. Вы сохраните возможность останавливаться и отдыхать, вы не будете принуждены шагать без остановки, словно Вечный Жид[105], которому голос Мстителя-невидимки все время кричит: «Иди! Иди! Иди!»

Цвет здесь не имеет значения. Если вам нравится белый цвет, на нем и остановитесь; вы будете выглядеть просто прекрасно, когда ваша загоревшая под действием солнечных лучей шея будет выступать из матросского воротника, очень широкого и свободного. Такой ворот дает всем шейным мускулам свободу движений и не создает помех дыханию.

Вернемся к Эльзеару Блазу, который, как вы, наверное, помните, считает, что собачий хвост мешает охотнику иметь много трофеев. Тот же Эльзеар Блаз вознамерился обрядить охотника не только в неудобную и опасную с точки зрения здоровья рубашку, но и в не менее странное одеяние… — блузу!

«О, блуза! Блуза из синего льняного полотна! Она происходит от первого одеяния человека, от греческой, римской и галльской туники[106]. Это в высшей степени удобная одежда!» И т. д.

Оставим всю лирику старому охотнику, «laudator temporis acti»[107], а сами будем все же людьми современными и практичными.

Что до меня, то я полностью отрицаю наличие у блузы тех положительных качеств, что приписывает ей излишне благосклонный знаменитый писатель, хотя я и преклоняюсь перед его эрудицией и любуюсь тем, сколь красноречиво он воспевает это общедоступное одеяние.

Первое и очень серьезное неудобство: у блузы нет карманов, а для охотника ни один карман не бывает лишним, ибо всегда найдется, что туда положить.

С другой стороны, блуза легко продувается ветром, раздувается пузырем или, наоборот, облепляет ноги, цепляется за курки ружья или за колючки кустарника, во время дождя превращается в настоящий желоб, по которому вода течет прямо в сапоги и придает всякому, кто ее носит, вид рыболова-любителя, у которого сломались удочка и сачок.

Я никого не презираю, но если уж выбирать из двух зол меньшее, я предпочел бы увидеть вас скорее в костюме опереточного охотника, чем выряженного ломовиком.

Попробуйте заявиться в этом одеянии, которое нисколько не преуменьшает ваших личных достоинств, к вашим друзьям, и вы тут же обнаружите, что вас ведут в дом по черной лестнице. Затем, конечно, друзья посмеются над своей ошибкой, и все же все это будет выглядеть хоть и смешно, но в то же время и глупо.

Однажды мы охотились в Р., около Клеры. Там было довольно много народу. Один из гостей опоздал и присоединился к нам прямо в поле, вследствие чего он не был представлен кое-кому из участников охоты.

Идя по полю, сей господин обратил внимание на одного чудаковатого старого охотника в грубых высоких старомодных зашнурованных ботинках, тиковых штанах, коричневато-серых гамашах[108] и длинной синей блузе. На голове у старика красовалась широкополая соломенная шляпа, из-под которой выглядывала жизнерадостная физиономия старого служаки с живыми, насмешливыми глазами, с торчащими щеточкой белыми усами, слегка пожелтевшими оттого, что сей колоритный персонаж постоянно посасывал коротенькую трубочку, настоящую носогрейку.

Старый служака с превеликой ловкостью подстреливал одного за другим то зайца, то перепела, то куропатку и хладнокровно запихивал их в огромный ягдташ, заляпанный грязью, ужасно потрепанный и весь изодранный о колючки кустов.

— Что за великолепный стрелок! — не смог сдержать восхищенного возгласа припозднившийся гость.

Сгущались сумерки, охота закончилась, и все вернулись в замок, где приглашенных ожидал торжественный ужин.

У дверей кухни гость столкнулся со старым охотником в блузе, порылся в своем жилетном кармашке, вытащил оттуда две монеты по сто су[109] и потихоньку сунул старику, приняв того за егеря.

Старикашка сначала, казалось, был ошеломлен, но потом усмехнулся в усы, поблагодарил щедрого благодетеля и опустил монеты в карман.

Примерно через час гости, затянутые в строгие парадные фраки, занимали места за роскошно сервированным столом.

Каково же было изумление бедняги гостя, когда он увидел, что старый охотник усаживается по правую руку от хозяина дома.

Поношенную блузу сменил прекрасно сшитый фрак, в петлице которого поблескивала орденская планка.

Предполагаемый старый егерь оказался генералом Т…

Итак, вашей основной одеждой должны стать либо куртка, либо сак[110]. Что до меня, то я предпочитаю именно сак с двумя карманами на груди, еще двумя — по бокам и большим карманом-ягдташем на спине, который бывает весьма полезен для того, чтобы положить в него дичь, пока не подоспеет слуга с большим ягдташем, так как не всегда он может следовать за вами по пятам, особенно в лесу.

В жару надевайте полотняную куртку белого или голубого цвета, под нее — такой же жилет, если только вы не предпочитаете ткань цвета дубовой коры. Одежду из вельвета (куртку или сак) лучше оставить на конец сезона охоты. Конечно, вам будет в нем немного прохладно, но вы согреетесь, если будете идти быстро и энергично. Вельвет хорош тем, что плохо впитывает влагу и не рвется, когда вы продираетесь сквозь колючий кустарник, ибо материал этот очень прочен.

В холодную погоду вы можете надеть сак из английского сукна в рубчик, называемого бедфордским, желательно темного цвета. Если вы хотите охотиться в нем и в лесу, то стоит попросить портного нашить на плечи второй кусок такой же ткани, а еще лучше — собачью шкуру. Боковые карманы, где будут храниться патроны, тоже следует подбить собачьей или лосиной шкурой или непромокаемой тканью.

Я настоятельно советую вам в лесу класть патроны в карманы верхней одежды, потому что патронташ с сумкой и патронташ поясной почти бесполезны. Ведь не можете же вы после каждого выстрела расстегивать пальто или снимать его, чтобы достать боеприпасы.

Летом я рекомендую вам носить брюки из той же ткани, из коей сшита куртка или пальто. Хорошо пригнанные по бедрам, они должны быть достаточно широкими до колена, зауженными на икрах, с разрезом внизу, примерно на длину в 15 сантиметров, и с застежкой на пуговицах у щиколотки, причем в этом месте они должны очень плотно обтягивать ноги. Такой покрой брюк гарантирует вам отсутствие складок, очень затрудняющих ходьбу, когда нога укутана в краги[111].

В конце охотничьего сезона вместе с вельветовым пальто надевайте и вельветовые брюки точно такого же покроя, как и легкие полотняные летние, а для охоты в лесу припасите брюки из бедфордского сукна. Рекомендую подшить брюки для леса на коленях кусками собачьей шкуры, чтобы уберечься от росы и уколов колючек.

Я бы посоветовал вам носить зимой и летом шерстяные носки. Многие ошибочно полагают, что в шерстяных носках ногам нестерпимо жарко. Нет, друзья мои, шерстяные носки имеют перед носками хлопковыми те же самые преимущества, что и шерстяная рубашка перед полотняной. Шерстяные носки не липнут к коже, а потому на ногах не образуются царапины и ссадины. Разумеется, летом следует носить очень тонкие шерстяные носки, а зимой — толстые и плотные, хотя, охотясь на болотах, вы, быть может, даже летом захотите надеть целых две пары носков вместо одной.

Сам я предпочитаю надевать вниз шелковые носки, а поверх — толстые шерстяные и чувствую себя просто прекрасно.

Теперь вам надо подумать об обуви, и поверьте, это совсем не простое дело, ибо на охоте, как и на войне, удобная обувь — главное условие успеха.

Для начала сезона лучше всего подойдут ботинки со шнуровкой, крепкие и мягкие одновременно, в коих вашим ногам будет удобно и приятно. Подошва у них должна быть на 4–5 миллиметров шире союзки. Я вам настоятельно советую носить ботинки именно с такими подошвами, именуемыми «провансальскими». Пусть охотники-модники, больше думающие о своем внешнем виде, чем о дичи, носят слишком остроконечные или слишком тупоносые ботинки, а также высокие каблуки, следуя последним предписаниям моды. Вам нужен прямой, низкий, широкий, устойчивый каблук с подковкой, который нисколько бы не походил на каблук эпохи Людовика XV.

На высоких и гибких голенищах ваших ботинок должны располагаться медные крючки и пряжки. Нужно сказать, что крючки гораздо удобнее обычных дырочек для шнурков, ибо шнуровать ботинки с крючками значительно проще, к тому же можно использовать кожаные шнурки, а они гораздо прочнее обычных.

Вы можете выбирать между гамашами и крагами (полотняными летом и кожаными зимой). Замечу только, что высокие гамаши предпочтительнее полугамаш.

У краг есть тот недостаток, что при обильной росе вода может затечь внутрь ботинка, хотя у голенища и будет кожаный язычок, призванный защищать ногу от сырости. Гамаши же, образуя на подъеме естественный сток, позволяют воде скатываться на ботинок гораздо ниже того места, где она могла бы затечь внутрь.

Советую вам выбрать и для краг, и для гамаш систему застежки на пряжках или на круглых кожаных пуговицах. Стальные штырьки и пружинки, укрепленные наверху и внизу гамаш, представляют собой очень ненадежную и неудобную застежку. Что же касается медных пряжек и крючков, столь превосходных на самих ботинках, то на гамашах они совершенно бесполезны и даже вредны, потому что они рвут гамаши.

Для охоты на болотах нужны сапоги. Не скупитесь как при покупке сапог, так и при покупке ботинок. Вам необходим товар самого отменного качества, нужна самая лучшая кожа и самый умелый мастер.

Заплатите дорого — вас и обслужат хорошо. В Париже есть очень известные среди охотников мастера, у которых за 70 или 80 франков вы найдете самую лучшую обувь. Но бегите как от чумы от резиновых сапог! Они и вправду непромокаемы, но уже через два часа ходьбы ноги в них будут столь же мокрые, как в ванне, именно благодаря их полной непромокаемости. Парадокс? Вовсе нет, ведь резина не пропускает влаги внутрь, но с тем же успехом не позволяет поту испаряться.

Чтобы поддерживать ботинки и сапоги в хорошем состоянии, чтобы они подольше сохраняли гибкость, но в то же время и не промокали, у каждого охотника имеется свой рецепт мази.

Сейчас я дам вам рецепт одного состава, вы его, быть может, уже знаете. Приготовить его очень просто.

Возьмите пол-литра льняного масла, 70 граммов бараньего сала, 25 граммов желтого воска, 15 граммов канифоли. Затем растопите вместе сало, воск и канифоль, хорошенько перемешайте, влейте масло и снимите с огня. Продолжайте помешивать полученную массу вплоть до ее полного охлаждения. Держите ее в плотно закупоренной банке без доступа воздуха и смазывайте ею обувь при помощи щетки.

А вот другой рецепт. Возьмите 200 граммов китового жира, 25 граммов чистого каучука, 225 граммов топленого свиного сала, 30 граммов скипидара. Растворите каучук в кипящем китовом жире, затем добавьте свиное сало и все перемешайте; когда получите однородную смесь, снимите ее с огня, добавьте скипидар и снова хорошенько перемешайте, затем дайте смеси остыть, после чего намажьте смесью обувь и поставьте сапоги или ботинки в теплое место, чтобы жир получше впитался в кожу.

Под самый занавес нам осталось сказать еще пару слов о головном уборе.

Соломенная шляпа очень хороша летом, что совершенно естественно, но только избегайте излишне широких полей, потому что они будут вам мешать при стрельбе.

Несколько лет назад мы позаимствовали у англичан великолепный головной убор для сильной жары. Я имею право настоятельно его рекомендовать, потому что убедился в его удобстве на собственном опыте. Как вы, наверное, уже догадались, я говорю о шлеме из сердцевины алоэ или спрессованной бузины, головном уборе очень прочном, непроницаемом для солнечных лучей (в особенности если он сверху обшит фланелью). Пожалуй, сейчас нет ничего более легкого и более хитроумно придуманного! Голова в нем оказывается как бы под куполом, состоящим из множества мельчайших воздухопроницаемых трубочек, которые позволяют воздуху проникать внутрь и свободно циркулировать. На самом верху шлема находится небольшая отдушина, которую можно по желанию открывать и закрывать, с тем чтобы устроить небольшой сквознячок для ускорения процесса испарения пота. Спереди у шлема имеется опускающийся и поднимающийся козырек, а сзади — гораздо более широкий назатыльник, предназначенный для того, чтобы уберечь затылок от действия солнечных лучей, ибо это место чаще всего и страдает у охотника.

Вообще же вы вольны сделать и другой выбор. Быть может, вы предпочитаете мягкую фетровую шляпу с узкими полями, белую кепку с большим козырьком или — для охоты в лесу — кожаную кепку с козырьком и назатыльником.

Зимой лучше всего носить фетровую шляпу с небольшими полями или даже классическую меховую шапку с широкой опушкой, которую можно по желанию опустить на затылок и уши.

Для охоты зимой не забудьте приобрести хорошие кожаные перчатки, лучше всего — из кожи козы, а еще лучше — из шкурки кенгуру. Перчатки без пуговиц из так называемой шведской кожи, то есть из замши, очень хороши при ясной, достаточно теплой погоде, но совершенно невыносимы в дождь и слякоть.

Но вот вы обзавелись подходящей одеждой для любого времени года и для любой погоды. Остается позаботиться о снаряжении.

ОХОТНИЧЬЕ СНАРЯЖЕНИЕ

Охотнику необходимы: ягдташ, патронташ, экстрактор патронов, нож, чехол для ружья, отвертка, свисток, хлыст, фляга, кружка, сумка с необходимыми мелочами и непромокаемый плащ.

Начнем с ягдташа, этого «vade mecum»[112] — постоянного и необходимейшего спутника охотника, что бы о нем ни говорили англичане.

Ягдташ лучше всего иметь среднего размера (примерно 45 сантиметров в ширину и 35 — в высоту), из телячьей кожи, мягкий, легкий, прочный. Он представляет собой емкость с тремя отделениями, одно из которых закрывается на пряжку или пуговицу и предназначено для хранения разрешения на ведение охоты и портмоне с мелкими монетами и монетами по сто су, этим «ultima ratio»[113] охотника.

Кроме того, у ягдташа имеется большой «карман» или «мешок» из холстины, предназначенный для переноски подстреленного зайца и, за неимением добычи, вполне пригодный для хранения провизии.

Сетка, куда вы будете гордо запихивать перепелок и куропаток, располагается рядом с «мешком» для зайца и снабжена крышкой из кожи или из плотной ткани.

Надеюсь, вскоре кожаные части вашего ягдташа потеряют блеск, свойственный свежевыделанной коже, а материя утратит свою белизну, ибо вы будете часто им пользоваться. Ведь для охотника труп (не врага, о нет, а жертвы) обладает самым восхитительным запахом! Что же касается видимых признаков содеянного убийства, меняющих цвет с ярко-алого на темно-коричневый, то с какой же радостью каждый охотник выставляет их напоказ!

Чтобы ваше плечо не заболело от таскания по горам и долам трофеев, которым не терпится попасть в кастрюлю, на сковороду или на вертел, позаботьтесь о том, чтобы ремень вашего ягдташа был достаточно широк. Вначале, испытав бурный восторг и невиданное воодушевление от первых удачных выстрелов, вы даже не заметите, что слишком узкий ремень больно впивается в плечо, зато потом сколько страданий он вам причинит!

Некоторые охотники обычно пользуются сеткой для дичи, напоминающей по форме кошелек, носят они ее на ремне, пересекающем грудь наискось. Я же предпочитаю ягдташ. Ведь из сетки, где свалены вперемешку зайцы и птица, кровь стекает прямо на одежду, к тому же за сетку цепляются ветки.

Итак, да здравствует ягдташ, который для охотника столь же ценен, как ранец для старого служаки!

Патронташ. О, вот по поводу этого предмета снаряжения вряд ли можно дать абсолютно точный совет!

Быть может, вы предпочитаете патронташ из грубого темно-коричневого холста, с никелированными застежками, патронташ, внутри которого находятся резиновые трубочки, где неподвижно располагаются патроны донцами кверху? Ну что же, дело вкуса, берите на охоту холщовый патронташ.

Возможно, вы отдадите предпочтение патронташу, напоминающему солдатскую патронную сумку, с металлическим корпусом? Что же, я соглашусь и с этим вашим выбором.

А вдруг вы захотите обзавестись портупеей из темно-коричневого холста или из кожи, где свободно разместятся 25–28 патронов?

Я бы не желал ничего лучше, хотя в жаркую погоду при таком снаряжении непонятным образом усиливается потоотделение.

А быть может, вы носите жилет-патронташ, открытый на спине? Он очень удобен, ибо на груди у него нашиты два довольно вместительных кармана для патронов.

Поступайте так, как сочтете нужным, ибо выбор патронташа — дело вкуса. Все дело в том, что сей предмет должен быть удобен лично вам, он должен идеально подходить к вашему телосложению (вплоть до того, что выбор патронташа иногда обусловлен строением брюшного пресса охотника). Я бы очень не советовал охотнику, чей объем бедер превышает 1,25 метра, носить портупею, если только вы не питаете застарелого пристрастия к этому приспособлению.

Чаще всего я ношу холщовый патронташ, где на привычных для меня местах находятся по два патрона с крупной и мелкой дробью. Это мой резерв на какой-нибудь непредвиденный случай, ведь никогда не знаешь, что может произойти на охоте, особенно в лесу. Остальные патроны снаряжены в соответствии с сезоном и с тем, на какую дичь ведется охота. К тому же в многочисленных карманах моего жилета всегда можно найти около десятка патронов, которые я из осторожности привык иметь под рукой.

Как видите, я люблю разнообразие.

Экстрактор гильз следует прикреплять при помощи ремешка к левому крючку ягдташа или к патронташу. Так вы не рискуете его потерять или забыть. Экстрактор следует выбирать самый простой. Иногда экстрактор соединяют со свистком, но я не люблю все эти хитроумные приспособления.

Нож. Хороший нож с обычным лезвием, лезвием-пилкой, шилом, пробойником, штопором, дорогие коллеги, займет почетное место в ягдташе. Особенно важно, чтобы у ножа был штопор, не правда ли? Ведь так приятно откупорить на привале бутылочку…

Не менее необходим вам и чехол для ружья, который представляет собой простой кожаный мешок. Также должен быть у вас и набор инструментов для ухода за ружьем. Обычно это небольшой кожаный мешочек, где хранятся отвертка, два запасных бойка, щетки волосяные и металлические для чистки каналов стволов, вишеры и разнообразные шомпола, масленка с плотно завинчивающейся головкой, тряпка, пропитанная вазелином. Когда все эти предметы хорошо и аккуратно уложены, чехол с набором инструментов занимает не намного больше места, чем коробка сигарет.

Хороший свисток с пронзительно резким звуком лучше всего прикрепить в качестве брелка к цепочке часов.

Что касается хлыста, маленького внука настоящего пастушьего кнута, чей вид так не нравится вашему любезному другу Атосу, то он должен иметь на ручке крючок, чтобы его можно было прикрепить к ягдташу рядом с экстрактором. Хлысты чаще всего делают целиком из кожи, и они-то и есть самые лучшие.

Разумеется, вам нужно иметь еще и крепкий поводок для собаки, в особенности чтобы везти ее в экипаже или в той жуткой конуре на колесах, куда ее запихнут варвары из администрации железнодорожной компании.

Что касается фляги, то я превыше всего ценю классическую флягу из кожи пиринейского козла, вмещающую около литра жидкости. Она совсем не обременительна, легка, гибка, может принимать любую форму. Ее нельзя сломать или разбить, из нее вода никогда не вытекает и в то же время остается холодной. Правда, поначалу новая фляга слегка попахивает смолой или кожей, но этот запах очень быстро выветривается.

Охотник может носить с собой металлическую кружку, но лучше все же брать на охоту легкую дедовскую чашку из кожи, которая по форме напоминает лодочку и занимает совсем немного места, а вот пользу приносит большую.

Следует упомянуть и о несессере, где обязательно должны быть нитки, иголки, булавки, несколько пуговиц и крючков, запасные пряжки, стельки, флакончик со спиртом и два флакона, о которых мы говорили в главе о собаках, ножницы, щипцы, пинцет, ланцет, ляпис, кусочек ваты для остановки кровотечения, липкий пластырь.

Не забудем также и о непромокаемом плаще. Сей необходимый предмет, должным образом сложенный и тщательно упакованный в чехол, тоже займет места не больше, чем портсигар. Пожалуйста, никогда не забывайте захватить его с собой на охоту, ибо нет ничего более досадного и обидного для души истинного охотника, чем вынужденное бегство с поля или из лесу под проливным дождем.

Не путайтесь, прочитав список предметов, которые необходимо положить в ягдташ, ибо все это можно плотно и аккуратно утрамбовать, так что ягдташ покажется вам пустым. И вам предстоит наполнить его дичью.

ГИГИЕНА ОХОТНИКА

Многие охотники совершают мгновенный переход от спокойного, размеренного, почти сидячего образа жизни к чрезмерным нагрузкам, а потому очень плохо чувствуют себя в первые дни открытия сезона, ибо слишком устают.

Сколько таких отважных безумцев были сломлены уже на второй день до такой степени, что буквально не могли передвигать ноги после того, как получили совершенно несоразмерную с их физической подготовкой нагрузку на мышцы?!

Страсть возобладала над разумом, и вот расплата!

Но ломоты можно избежать, если за несколько дней до начала сезона начать делать упражнения. Примерно за неделю до церемонии открытия сезона отправляйтесь каждый день на пешие прогулки. Начните с небольших расстояний — с одного лье[114] или двух — затем продлите маршрут до 3–4, и тогда накануне дня «великой битвы» вы легко и весело совершите марш-бросок на 6 лье.

Сии подготовительные упражнения укрепят ваши мускулы, вернут подрастраченную было гибкость вашим суставам и помогут вам разносить новую обувь.

Прежде чем отправляться на охоту, вымойте ноги почти холодной водой с добавлением четверти литра водки и 15 граммов танина[115], если желаете избежать образования трещин на пятках и между пальцами. Затем натрите ноги свечным салом, и я вам гарантирую, что вы не устанете при ходьбе, не сотрете ноги и вообще день пройдет без всяких неприятностей с этой стороны.

Завтрак перед охотой должен быть легким, но питательным. Несколько ломтиков вареного мяса с чашкой кофе — вот каково ваше меню, зимой еще можно съесть тарелку горячего супа. На время сезона охоты исключите из вашего рациона коньяк, ибо от него слабеют ноги и туманится взор, а также и белое вино, которое слишком возбуждает организм, а вот выпить несколько стаканов славного доброго красного вина, ни в коем случае не смешивая его с водой, отнюдь не возбраняется. В разумных дозах бордо или бургундское представляют собой наилучший тонизирующий напиток, наравне с кофе. Если вы будете пить воду, это вызовет обильное потоотделение, а в конце концов вас разморит. Что касается пива, то оставьте сей зарейнский напиток завсегдатаям кабачков, ибо его расхвалили сверх всякой меры, а на самом деле эта дрянь только затуманивает мозги и способствует увеличению веса.

Однако я не хотел бы, чтобы вы меня превратно поняли. Нет, я вовсе не советую полностью исключить горячительные напитки во время охоты зимой. Рюмочка доброго выдержанного коньяка или славного крепкого рома отнюдь не повредит. Но только рюмочка…

Итак, «великое сражение» за дичь началось. С полей доносятся звуки ружейной стрельбы. Сохраняйте хладнокровие и не забывайте мудрой старинной пословицы: «Тише едешь — дальше будешь». Берегите ноги и не мечитесь как сумасшедший по полям, не ломитесь наугад через заросли, так вы очень скоро выдохнетесь.

Сначала идите медленно, но постепенно убыстряйте шаг. Именно в этом состоит секрет поразительной выносливости опытных охотников, чья способность преодолевать огромные расстояния и ходить порой целый день напролет вызывает удивление и восхищение.

Вы видите, не без скрытой зависти, как они продолжают спокойно и размеренно шагать вперед, когда большинство их спутников совершенно выбились из сил. Все дело в том, что они сумели выбрать правильную линию поведения и поберечься, в то время как другие попусту растрачивали силы в самом начале.

Когда после нескольких часов ходьбы под лучами палящего солнца, словно вздумавшего соперничать с солнцем тропическим, вы окажетесь во власти сильнейшей жажды, ни в коем случае не пейте воду. Ни воду из колодца, хотя ее кристальная прозрачность и изумительная прохлада так и манят вас, потому что самая малая толика этой соблазнительной жидкости неизбежно окажет очень неблагоприятное влияние на весь ваш организм; ни воду из ручьев, речек и прудов, что встретятся вам по пути, ибо она содержит не видимые невооруженным глазом частицы вредных органических веществ во взвешенном состоянии.

Перед уходом из дому наполните вашу флягу не очень крепким кофе с добавлением небольшого количества коньяка. Это приятный прохладительный напиток, укрепляющий силы и поддерживающий дух, но в то же время и совершенно безобидный.

Если вы отправляетесь на охоту и не рассчитываете вернуться домой к вечеру того же дня, позаботьтесь о сменной одежде: носках, рубашке, теплом жилете, куртке и брюках.

Если вы обильно вспотели или вымокли под дождем, переоденьтесь только после того, как хорошенько прогреетесь у жаркого костра. Прямой контакт холодного воздуха с покрытой испариной кожей может быть весьма опасен.

Наконец, если вам предстоит возвращаться домой в экипаже, укутайтесь как можно лучше. Постарайтесь, чтобы потоотделение продолжалось до того момента, когда вы сможете сменить влажное белье на сухое.

Вообще же сухой холодный воздух оказывает на человеческий организм скорее благотворное, бодрящее действие при условии, разумеется, что вы тепло одеты и не рискуете переохладиться. Но вот с холодной сыростью боритесь всеми доступными средствами. Сырость, как змея, заползает повсюду, предательски проникает в организм, пропитывает одежду и кости, обволакивает буквально все, а вечером, вернувшись домой, вы обнаруживаете, что ваш организм бурно отреагировал на это вражеское вторжение и у вас поднялась температура.

За обедом и особенно за ужином соблюдайте хотя бы относительную умеренность в еде. О, я вовсе не принуждаю вас вести образ жизни эдакого анахорета[116], ведь вы — охотник, черт побери! И вы в течение дня славно потрудились, ваше тело несколько потеряло в весе, а потому нуждается в пище.

Вы голодны! Ну что же, воздайте должное «радостям глотки», как говаривал славный старик Фую. Вы хотите пить… Небольшая дружеская пирушка отнюдь не возбраняется охотникам. В начале ужина разбавьте вино какой-нибудь минеральной водой, например, из Вальс-ле-Бена[117]. Зато потом, когда подадут жаркое и к столу прибудут почтенные, покрытые пылью и паутиной бутылки вин пятилетней выдержки, вы сможете насладиться вкусом напитка, который своим сходством с рубином обязан виноградным лозам Кортоны, Помара и Шамбертена[118]. Пить их надо маленькими глотками, смакуя каждую каплю.

Надеюсь, вы не испортите эти божественные эликсиры добавлением воды, пусть даже и в гомеопатической дозе[119].

После многотрудного и продуктивного дня, увенчанного столь приятной церемонией восстановления вашего бренного тела, ложитесь спать пораньше.

Сон, сей великий целитель, обеспечит вам покой, отдых и восстановление сил, столь необходимых для будущих баталий.

Дичь

Говоря о дичи, которая водится во Франции, я счел своим долгом принять очень простую классификацию, показавшуюся мне самой разумной.

Прежде всего я делю дичь на две большие категории:

1) дичь бегающая, с шерстью:

2) дичь летающая, в перьях.

Впрочем, с такой классификацией кто-то может и не согласиться, это дело личного вкуса, я спорить не стану.

Что касается дичи бегающей, то здесь все очень просто, ибо речь идет об охоте с легавой собакой, а во Франции с легавой ходят только на зайца и кролика.

ЗАЯЦ

Охота на это грациозное и милое животное доставляет много радости. Все мы достаточно знаем о нем, и я не стану особенно вдаваться в подробности его анатомии, не стану говорить, к какой группе млекопитающих относят зайца ученые, ибо всего лишь четыре буквы, составляющие название животного, скажут настоящему охотнику больше, чем целая научная статья.

Итак, я просто говорю «заяц», и этого вполне достаточно.

Самка, то есть зайчиха, способна уже в первый же год после появления на свет принести приплод. Вообще зайцы очень плодовиты, ибо зайчиха приносит от двух до четырех приплодов в год, и в каждом бывает 3–4 зайчонка, которых мамаша выкармливает молоком около четырех недель, а затем, проявляя поразительную беззаботность, бросает их и вновь устремляется на поиски любовных приключений.

Всем известны робость и даже трусость, присущие зайцам, ибо сии качества упоминаются во множестве пословиц и поговорок, так что можно было бы предположить, что любовные игры этих животных подобны самым невинным пасторалям… Однако всякий, кто вообразит себе заячьи забавы в качестве веселых шалостей пугливых зверьков, очень ошибется. Нет, друзья мои, напротив, зайцы становятся участниками жестоких кровавых схваток!

Как только самцы почуют самку, они тотчас же превращаются в самых «отчаянных волокит», как сказали бы мы применительно к представителям мужской половины рода человеческого. Они настолько возбуждаются, что их обычная трусливость сменяется совершенно невероятной агрессивностью и бешеной яростью. Самцы вступают в жесточайшую борьбу за права обладания самкой, так что шерсть летит клочьями, кровь течет ручьями, острые зубы терзают плоть противника, когти «дуэлянтов» с треском вонзаются в серые шкурки. Поединок продолжается до тех пор, пока слабейший не погибнет или не обратится в бегство, спасая свою жизнь.

«Дама», из-за которой разгорелась битва, присутствует на сем кровавом турнире и совершенно спокойно ждет, когда победитель возьмет приступом ее сердце.

Но набросим вуаль стыдливости на последующие сцены вольных утех.

Зайчата, предоставленные самим себе в столь раннем возрасте, уже умеют добывать пропитание, прятаться от хищников и удовлетворять прочие потребности. Только по прошествии нескольких месяцев после рождения они осмеливаются немного удалиться от места, где появились на свет, но вообще зайцы селятся неподалеку друг от друга.

В возрасте четырех месяцев зайчонок еще довольно мал, но половой зрелости он достигает уже к шести месяцам, хотя и продолжает еще расти и растет до полного расцвета в годовалом возрасте. Это так называемый матерый заяц. Средняя продолжительность жизни зайца составляет восемь лет… если только бог охоты подарит ему столь долгую жизнь. Правда, некоторые особи и доживают до почтенной старости, то есть до 10 лет, хотя я считаю, что в наши дни таких долгожителей осталось совсем немного.

Заячье тело словно создано для быстрого бега, ибо задние лапы у него длиннее и крепче передних. Еще бы немножко, и у нас в Европе мы имели бы некое подобие кенгуру, этого занятного обитателя Австралии. Именно вследствие особенности строения тела заяц предпочитает бежать в гору, а не спускаться с горы, ибо вверх по склону он несется с бешеной скоростью, совершая просто поразительные прыжки. Но вот при спуске с горы наш косой чаще всего катится кубарем.

Всем известно, что благодаря строению, а вернее — разрезу глаз заяц не может видеть прямо перед собой. Да, именно из-за своего косоглазия, перескакивая через ров, он всегда прыгает чуть вбок. Но вот слух у этого зверька просто отменный — само наличие на голове двух замечательных звукоулавливателей свидетельствует о многом и не требует дополнительных комментариев.

Самка превосходит самца по размеру, но не обладает его силой и ловкостью. Порой она бывает излишне робка, ленива и малоподвижна.

Следует отметить, что, в отличие от кролика, заяц не роет нору, а устраивается на лежку в чистом поле, хотя подобная разница в образе жизни очень близких родственников кажется странной, но тем не менее это так.

Так вот, заяц легко и просто находит себе убежище в чистом поле, под открытым небом. Он быстро разрывает лапами землю, устраивается между двумя холмиками, забивается поглубже и, постреливая по сторонам глазками, пошевеливая ушками и чутко прислушиваясь к посторонним звукам, маскируется и старается скрыться от опасности, слившись с землей.

Как бы ни было просто и даже убого это убежище, выбор места тем не менее свидетельствует о сообразительности зверька — заяц почти всегда почему-то умудряется устроиться на лежку среди травы, которая сочетается с цветом его шкурки, а потому хорошо скрывает его, хотя заячья глупость вошла в поговорку наравне с куриной.

Пословица гласит: «Никогда не ищи зайца на одной и той же лежке». Одни охотники согласны с этим утверждением, другие — нет, я же не имел возможности удостовериться в его справедливости на личном опыте, но готов поверить рассказам моих коллег, что заяц, найдя уже готовую лежку, устраивается там, видимо полагая, что его предшественник не без причины обосновался именно в этом месте. Но вот тут-то серый и ошибается.

Однажды со мной приключилась одна история… Так вот, подстрелив зайца на лежке на свежевспаханном участке поля, как раз между двумя полосками жнивья, я случайно оказался на том же поле тремя днями позже. Вообразите же мое удивление, когда я обнаружил, что лежка вновь занята! Да, нашелся-таки наследник! Хороший заряд дроби № 6 привел очередного неудачника сначала ко мне в ягдташ, а уж оттуда в кладовку на крюк, где он и повис рядом со своим окоченевшим собратом по несчастью.

Некоторые охотники похваляются тем, что будто бы по положению зайца на лежке могут определить, заяц это или зайчиха. Уж не знаю, правда это или нет, но они уверяют, что самец на лежке держит нос по ветру, а самка поворачивается к ветру задом. Пусть так… Согласен… Но что делать, если ветра нет? Вот то-то и оно…

Место для лежки зайцы выбирают в зависимости от времени года в полях люцерны, рапса, свеклы или картофеля. Они прячутся в 8–10 шагах от края поля и почти никогда — посередине. Впрочем, где их только нет! Вы можете найти зайчишку на склоне оврага, под кустом чертополоха, у поросшей густой высокой травой кочки, в заброшенном карьере, где добывали песок или камень, а иногда и на болоте, где косые прямо-таки принимают грязевые ванны.

Именно на болоте, охотясь на бекасов, я за четверть часа подстрелил сразу двух зайцев, но добыча не пришлась мне по вкусу, ибо мясо у зайцев, обитающих на болотах, дряблое, невкусное, такое же, как у тех, что живут в сырых низинах. Разве они могут сравниться с нашими чудесными зайцами, что резво бегают по поросшим тимьяном и иными душистыми травами холмам Центральной Франции? Они немного мелковаты, но зато какой чудесный вкус у мяса, какой запах! Это же истинный подарок для гурмана!

А не доводилось ли вам, на вашу беду, отведать мяса тех жутких, огромных чертовых немецких зайцев, что доставляют к нам на Центральный рынок Парижа, то есть в наше Чрево, целыми вагонами? Да, они просто огромны и тянут на 6–7 килограммов. О, какой ужас! В моей жизни мне довелось отведать всего понемногу: крысу и слона, лошадь и обезьяну, попугая и — о, ужас! — шакала… Голод — это, знаете ли, такая знатная приправа, что все проглотишь… Но немецкий заяц! Бр-р! Какая гадость!

И дело здесь вовсе не в моем французском шовинизме! Ничуть! Просто мясо немецкого зайца по вкусу ничуть не лучше вороньего!

Однако вернемся к нашему французскому зайцу. Я уже говорил, что обычно взрослые зайцы устраиваются на лежку в 8–10 шагах от края поля, но зайчата, более пугливые, прячутся чаще всего посреди поля и срываются с места, когда охотник находится еще очень далеко, на другом краю.

Иногда по утрам, в ясную погоду, когда начинаются первые заморозки и легкий иней покрывает землю, траву и листву, над полем можно заметить крохотные облачка пара. Будьте уверены, что именно в том месте, где образуется такое облачко, и обосновался на лежку зайчишка.

Весь вопрос состоит в том, чтобы незаметно, крадучись, подобраться к косому как можно ближе. Вообще-то это сделать довольно легко, но только не идите прямо; даже если вы будете ступать легко и часто пригибаться, заяц не подпустит вас к себе и на сотню шагов. Нет, друзья мои, надо петлять, отклоняться то в одну сторону, то в другую, описывать вокруг предполагаемой жертвы спираль, словом, хитрить и маневрировать. Не смотрите на зайца в упор, делайте вид, что он вас абсолютно не интересует. Самое же главное — не останавливайтесь, иначе чары будут мгновенно разрушены, и ваше жаркое задаст стрекача. Оказавшись от косого шагах в двадцати, остановитесь, соберитесь и вскиньте ружье. И вот уже заяц срывается с места и летит по полю…

Прицельтесь хорошенько, не спешите, у вас уйма времени, ведь заяц бежит через поле наискосок, по своему обыкновению подставляя вам под выстрел серый бочок. Какая мишень!

Ба-бах! Славный выстрел! Что называется, попали в яблочко! И хотя вы человек вовсе не кровожадный, сколько же радости доставил вам перекувырнувшийся в воздухе и ткнувшийся носом в землю маленький зайка-побегайка!

И вот уже ваш верный пес принес вам добычу. Возьмите его аккуратно за уши — разумеется, зайца, а не пса, — держите его в левой руке, а правой с силой нажмите на низ живота и скользящим движением проведите сверху вниз. Сделать это совершенно необходимо, ведь зайцы пьют воду и росу, и жидкость перерабатывается в их организмах и собирается в мочевом пузыре. Если вы пренебрежете весьма нехитрыми мерами предосторожности, вас либо окатит струя очень неприятной, с резким, едким запахом жидкости, либо мясо впоследствии приобретет отвратительный привкус.

Иногда зайца не так-то уж и легко заметить. Если вы подозреваете, что косой затаился где-то неподалеку, ищите лежку долго и упорно, не щадя ног. Ищите сначала по ветру, сверните в сторону, вернитесь обратно, смотрите во все глаза и иногда время от времени резко останавливайтесь. Если пугливый зверек забился в укрытие рядом с вами, он непременно вскочит и понесется прочь.

Еще раз повторяю: смотрите в оба, не обойдите вниманием ни кочку, ни бугорок, ни камень, ни кучку нарытой кротом земли. Чаще всего кочка останется кочкой, бугорок — бугорком, камень — камнем, но иногда… Да, да! Бывает так, что кочка или камень вдруг оживают, начинают перемещаться, и вот вы уже видите, как по полю скачет, забавно вскидывая задик и прижав уши к спине, роскошный матерый заяц.

Если он бежит от вас и подставляет под выстрел зад, стреляйте с небольшим опережением, ведь недаром заячий зад охотники называют «мешком для дроби». Конечно, может случиться так, что дробинки только заденут косого и вам на память останутся только клочки шерсти, а быть может, вы перебьете ему лапы. В любом случае первый выстрел заставит зайца изменить направление, в этом я могу вам поклясться, но ведь так вы получите еще один шанс сделать удачный выстрел. Возможно, совершенно ошалевший от страха зайчишка поднимет голову, и тогда вы сможете всадить ему заряд дроби в затылок.

Следует ли стрелять в зайца на лежке? И да и нет. Если вы нашли лежку в поле, никогда не стреляйте сразу, дайте зайцу подняться и попытаться спасти свою жизнь, а там уж как рассудит судьба. Вот что писал когда-то в «Охотничьем дневнике» господин Годд: «В тайной надежде подарить жизнь зайцу, которого я мог бы подстрелить прямо на лежке, я с радостью наблюдаю за тем, как он выскакивает из укрытия и несется прочь. Если бы мой пес лишил меня такой радости, я счел бы его гнусным тираном и больше не пожелал бы ходить с ним на охоту. Итак, зайца на лежке следует бить только при особой необходимости. Будем же хоть немного рыцарями, ибо таким образом мы выиграем в ловкости и получим неизмеримо большее удовольствие от охоты».

Как славно сказано! Вот это истинный охотник!

В лесу, где вам приходится продираться через густые заросли кустарника вместе с вашей легавой, если вы заметите под кустом или купой деревьев зайца, о благородстве думать не время, но только, Бога ради, не стреляйте прямо в середину мишени, ибо тогда вы получите лишь бесформенное месиво из шкуры, костей и мяса. Нет, постарайтесь попасть зайцу в нос, тогда ваш трофей будет выглядеть весьма и весьма пристойно.

Случается, что заяц не срывается с лежки при первом же выстреле. Чем ближе находится он к охотнику, тем больше вжимается в землю. Страх, быть может, буквально пригвождает серого к земле? Нет, скорее природный инстинкт говорит зверьку, что бежать уже слишком поздно и что у него гораздо больше шансов выжить, оставаясь неподвижным.

Однажды я охотился вместе с друзьями на куропаток и, сделав множество выстрелов, набил ягдташ симпатичными трофеями. Как выяснилось чуть позже, буквально в десяти шагах от меня под кустиком все это время сидел, сжавшись в комок, заяц, а я его и не заметил. Обнаружили косого только после окончания охоты, когда один из загонщиков чуть не наступил на него!

А вот с нашим приятелем господином Д. приключилось кое-что поинтереснее! Вообразите себе, он увидел забившегося в заросли вереска зайчишку! Проявив благородство и не желая быть хладнокровным убийцей, господин Д. предоставил серому возможность задать стрекача… Но, несмотря на хлопки руками, крики, улюлюканье, свист и топот, заяц только плотнее прижимал уши к спине да распластывался под кустиком. Пришлось господину Д. толкать обезумевшего от страха зверька стволом ружья!

Теперь вы видите, как важно всегда быть начеку, если вы не желаете упустить столь великолепную добычу.

Иногда, чтобы вспугнуть косого, недостаточно бросать комья земли и камешки в каждый подозрительный бугорок и тыкать стволом ружья в каждую кочку или выбоину. Нет, иногда приходится внимательнейшим образом изучать все окружающие вас предметы, каждый в отдельности, и тогда там, где секунду назад виднелся лишь неприметный холмик или обломок булыжника, вдруг вырастает нечто похожее на… головной убор епископа… Какой еще головной убор епископа посреди поля? Да это же сидит себе посиживает наш долгожданный косой, а задние поджатые лапки торчат над его задком как два рожка!

Профаны, называющие себя охотниками только потому, что они умеют вскидывать ружье к плечу и вот так, держа его навскидку и поводя стволы от одной точки к другой, маршировать по полю, ничего не смыслят в тонкостях и хитростях охоты. Их раздражают и необходимость проявлять недюжинное терпение, и пребывание в постоянном напряжении, и долгие переходы, и упорство, с коим их собратья ищут дичь. Ах, как все это скучно! — говорят они.

Что же, эти профаны предпочитают маршировать по полю с гордым видом, задрав кверху нос. Идут они прямо вперед, не разбирая дороги и часто не ведая куда… И как же они бывают удивлены и неприятно поражены, когда вечером вытаскивают из ягдташей один-два случайных трофея, чаще всего каких-нибудь жалких заморышей, в то время как их собратья, проделавшие ничуть не больший путь, чем они сами, демонстрируют ягдташи, битком набитые отборной дичью.

Шагать вперед — дело простое! Все люди умеют ходить, невелика наука! Нет, секрет не в том, чтобы как можно быстрее передвигаться и обойти за день как можно больше полей и лесов, но в том, чтобы научиться маневрировать, хитрить, находить добычу и поражать ее.

Отстрел зайцев вообще-то не составляет особого труда. С близкого расстояния вы должны сразить косого наповал. В дни открытия охотничьего сезона стреляйте дробью № 6 и № 7, а вот в конце сезона, когда зверек надевает густую пушистую зимнюю шубку, зайца лучше бить дробью № 5 и даже № 4, если имеете дело с заматеревшим самцом.

Если вы стреляли издалека с неудобной позиции и промахнулись, не теряйте возможную добычу из виду. Иногда случается так, что вам просто кажется, будто вы не задели зайца, и вдруг вы видите, что бег серого замедляется, что он начинает петлять, вместо того чтобы бежать по прямой. Вскоре его задние лапы перестают смешно подкидывать задок, как это бывает при обычном беге. Однако ваш пес почему-то все никак не может догнать косого… И вы решаете, что добыча ускользнула из-под носа… А вот тут-то вы и ошибаетесь, потому что, пробежав еще шагов пятьдесят, зайчишка весь как-то съеживается, выгибает спину, прижимает уши — словом, ведет себя так, будто его преследует целая свора собак, а затем внезапно падает, словно подкошенный. Иногда случается и так, что заяц отбегает от охотника метров на двести, садится на задок и тут же весь как-то оседает… Больше он уже не поднимется…

В поднятого с лежки зайца следует стрелять как можно скорее, то есть с двадцати шагов, если он убегает от вас по прямой. Надо непременно всадить несколько дробинок в «мешок для дроби», чтобы повредить жизненно важные органы зверька, а это возможно только на малой дистанции, когда дробинки обладают достаточной пробивной силой.

Если заяц убегает от вас в сторону и бежит наискосок через поле, а расстояние составляет уже шагов тридцать, цельтесь ему в голову, и тогда вы поразите его в бок и мордочку.

С сорока шагов стреляйте с упреждением по меньшей мере на 15 сантиметров и на 10 сантиметров выше мишени, потому что траектория полета дроби уже изменилась, и это надо учитывать.

При расстоянии в пятьдесят шагов упреждение, соответственно, должно быть еще больше.

Если охваченный ужасом косой несется прямо на вас, то подпустите его шагов на двадцать пять и бейте в нижнюю часть грудины. Будьте уверены, заяц попадет прямо под выстрел! Ну вот и прекрасно! Поохотились, как говорится, на славу!

Вообще зайцы очень неплохо плавают и не боятся бросаться в воду даже зимой, лишь бы уйти от погони. Я припоминаю одного хитрого и ловкого матерого зайца, жившего на крутом берегу маленькой тихой речушки. Берег этот весь зарос очень колючим кустарником, а зайцу только того было и надо, ибо он забивался в самую чащу, и я никак не мог выгнать его оттуда. Этот хитрец и ловкач дважды уходил от меня и моего верного Тома, хотя, казалось бы, деваться ему было некуда. Как ему это удавалось? Очень просто: заяц потихоньку спускался к воде и переплывал речку метрах в ста ниже по течению от того места, где Том делал стойку, а я безрезультатно палил по кустарнику в надежде выгнать плутишку в чистое поле. Пока мы рыскали по колючим зарослям, обдираясь о шипы до крови, обманщик, объегорив нас, как последних простаков, оказывался уже далеко, к тому же в полной безопасности. На третий раз я прямиком направился к лежке, куда наш хитрец упорно возвращался. И я услышал весьма характерный звук: плюх! Я тотчас же понял, что заяц бросился в воду и поплыл на другой берег. Следом за первым всплеском раздался и второй — то в погоню за зайцем-пловцом устремился мой славный Том.

Ах, какое же соревнование по плаванию развернулось на моих глазах между двумя «спортсменами»! Господин заяц отчаянно загребал лапками и старался все время увеличить скорость… Он вытягивался во всю длину, колотил и колотил по воде лапами… Но мой шотландский спаниель Том плавал ничуть не хуже любого морского животного. Почуяв преследователя совсем рядом, заяц отчаянно заверещал. Наконец, окончательно обессилев от страха, он забился под корни ясеня, подмытого водой, где я его и подстрелил.

Я уже говорил о том, что мясо зайца обладает очень тонким, изысканным вкусом, кроме мяса тех особей, что обитают на болотах, или тех, что нам поставляют из Германии. Я никак не могу объяснить ни себе, ни вам, чем вызван запрет, наложенный на потребление зайчатины последователями иудаизма и мусульманства. По этому поводу я могу только с гомерическим хохотом вспоминать отвращение, с коим арабы взирали на то, как я насаживаю на вертел филейные части зайца, загнанного лучшими африканскими борзыми буквально за десять минут, или готовлю рагу из зайца, пойманного при помощи сокола… Искусство соколиной охоты у нас давно забыто, а ведь это такое наслаждение!..

Но вернемся к предрассудкам относительно вкусовых качеств зайчатины. Ведь даже наш славный господин дю Фую, сей великий знаток псовой охоты, способствовал распространению самых диких слухов о мясе этого вкуснейшего зверька. Откуда же он, черт побери, взял, будто потребление зайчатины приводит к развитию у человека… чувства меланхолии?!

Римляне, эти великие обжоры и гурманы, не были столь привередливы и с удовольствием уплетали зайчатину. Разумеется, они были правы!

Сам знаменитый Марциал[120] ставил зайца на первое место среди всех прочих четвероногих, а Плиний[121] приписывал мясу нашего длинноухого приятеля весьма необычное и, я бы даже сказал, чудодейственное свойство благотворно влиять на внешность человека через 6–7 дней после того, как он вкусил блюдо из зайца.

Со своей стороны Элий Лампридий[122], биограф римского императора Александра Севера[123], сообщал, что Север был очень красив именно благодаря своим гастрономическим пристрастиям, ибо требовал, чтобы к столу ежедневно подавали блюда из зайчатины.

Ну что же, приятного вам аппетита, господа древние римляне, а также и вам, современные любители этого изысканного лакомства!

Множество пословиц и поговорок, в коих упоминаются зайцы, народные поверья, каламбуры, легенды, дошедшие до нас из глубин веков, — все это поможет нам оправдать нашего косоглазого героя и дать достойный отпор религиозным фанатикам, следующим заветам Моисея[124] и Магомета[125].

Один из величайших поэтов Рима, говоря о пристрастии императора Севера к зайчатине, прибег к игре слов, к каламбуру, дошедшему до нас на латыни, который можно перевести двояко: «Он постоянно ест зайчатину» и «В коем он черпает свою красоту».

А теперь, после краткого экскурса в историю Древнего Рима, вернемся в нашу французскую деревню. Наши крестьяне, не обладающие утонченным вкусом, особенно не привередничают, если им удастся раздобыть зайца, и готовят из этого императорского деликатеса жуткое рагу, портя сей замечательный продукт добавлением килограмма сала и целого буасо[126] картошки.

Сейчас я расскажу вам одну историю, приключившуюся со мной, которая едва не закончилась трагически.

Дело было, если мне не изменяет память, в 1867 году, то есть довольно давно. Я тогда подранил зайца, и моя славная Флора устремилась за ним в погоню. Вскоре и собака и зверек скрылись из виду за холмом. Я, как говорится, взял ноги в руки и тоже помчался вдогонку за ними. Через десять минут я взобрался на злополучный холм, откуда мог обозреть окрестности.

Судите сами, сколь велико было мое разочарование и сколь велика растерянность, когда я увидел, что любимая сука трусит ко мне, понурив голову и поджав хвост. И никакого зайца нет и в помине!

В трехстах метрах какой-то крестьянин обрабатывал поле. Он знай себе подгонял трех лошадей, впряженных в большой тяжелый плуг. Я решил подойти поближе и обсудить возникшую проблему, ибо я понял, что добычу у Флоры отняли.

— Вы, сударь, вашего зайца искать изволите? — спросил пахарь, как только я подошел.

— Я и в самом деле ищу зайца-подранка, — сказал я.

— О-ля-ля! Ищи ветра в поле! Да он уж незнамо где! Да и не видал я тут никакого подранка, правда, пробегал недавно мимо какой-то косой, но он был живехонек-здоровехонек! Как вы да я!

Я пристально взглянул в лицо моему занятному собеседнику, и мне показалось, что он покраснел.

Не говоря ни слова, я приблизился к плащу из грубой шерстяной ткани, валявшемуся на земле, и приподнял его носком сапога. Увы, ничего!

Мужлан расхохотался.

— Да ведь не думаете же вы в самом деле, сударь, что я спер вашего зайчишку! — заявил он мне, нагло осклабившись.

Ах, как же у меня чесались руки! Как хотелось мне залепить хорошую пощечину этому отъявленному лгуну!

Я уже собрался было ничего не говорить в ответ и продолжить поиски, так как был на все сто уверен, что мошенник спрятал моего зайца в свежевспаханной борозде, забросав его землей, как вдруг с удивлением обнаружил, что Флора… сделала стойку около плута!

— Аппорт! — воскликнул я весело.

Флора быстро заработала лапами и тотчас же извлекла из-под плуга замечательного, толстенького, жирненького зайчонка, еще тепленького. Разумеется, я сам никогда в жизни не догадался бы искать мою добычу в столь оригинальном тайнике! Флора всегда слушалась моих приказов и безукоризненно их выполняла, а потому она вцепилась в серую шкурку и уже приготовилась принести мне прямо в руки наш трофей, как вдруг крестьянин схватил длинную палку, именуемую пробойником, при помощи коей пахари центральных районов Франции освобождают плуг от комьев налипшей земли, и занес это грозное орудие над головой моей бедной собачки.

— Нет, сударь, так не пойдет! — заревел он. — Что мое — то мое! Ежели ваша сучонка не бросит моего зайца, я сначала ей голову проломлю, а уж потом и вам начищу физиономию, не сумлевайтесь!

Да, у этого мужика слово не расходилось с делом, ибо он с яростью обрушил свою жуткую дубину длиной футов в пять на бедную Флору. К счастью, Флора оказалась достаточно проворной, чтобы увернуться, иначе этот разбушевавшийся ворюга размозжил бы ей голову.

Не помня себя от гнева я в мгновение ока избавился от ружья и ягдташа, чтобы перехватить одной рукой вновь занесенную над моей верной спутницей преступную руку, а другой с невероятной силой стиснуть горло нахала. Уж и не знаю как, но мне, довольно хлипкому юнцу, удалось обезоружить крепкого детину! Я выбил у него палку из рук, в бешенстве переломил ее о колено, а затем задал ему такую трепку, о которой мы оба помнили еще очень долго. Я продолжал дубасить поверженного противника до тех пор, пока широкоплечий верзила не запросил пощады. Да, разумеется, он не ожидал, что худенький девятнадцатилетний студент университета одолеет его, здорового и сильного деревенского парня, но на собственных боках был вынужден убедиться в том, что университетская наука при необходимости умеет сочетать начала анатомических знаний с принципами французского бокса.

Итак, всыпал я мерзавцу знатно! Но как только я завершил благое дело по воспитанию сего грубияна, гнев мой мгновенно улетучился…

Величественным жестом я извлек из кармана пятифранковую монету и положил ее в раскрытую ладонь утиравшего кровь и сопли увальня. Он был удивлен моим благородным поступком ничуть не меньше, чем тем, что потерпел поражение. И от кого? От заморыша-горожанина!

— Вот, держите да приложите к вашим синякам! — сказал я ему на прощание, подбирая и укладывая в ягдташ еще тепленького зайчонка.

Позже я не раз встречал этого неудачливого воришку, и мы стали с ним наилучшими друзьями. Он был законченным браконьером, то есть закоренелым преступником, и сообщил мне бесценные сведения, которыми я поделюсь с вами в главе «Враги дичи».

КРОЛИК

Если не учитывать небольшой разницы в размерах и более ярко выраженного серого окраса шубки, кролика легко спутать с зайцем. У этого зверька точно такая же раздвоенная губа, как и у его собрата, такие же длинные уши, такой же коротенький и задранный кверху хвостик, такая же милая испуганная мордочка, такое же строение тельца. Но на этом сходство и заканчивается. По поведению два вида представляют собой вечно враждующих братьев, ибо привычки их и образ жизни настолько различны, что можно говорить о наличии «природной антипатии» одного вида к другому. Следует отметить, что там, где живут кролики, обычно не водятся зайцы, и наоборот.

Главное отличие кролика от зайца заключается в том, что кролик — хороший семьянин, он строит себе подземный дом, где вместе с многочисленным семейством пережидает непогоду, а заяц — холостяк-одиночка, живущий на просторе как истинный философ и враг оседлого образа жизни.

Что касается меня, то я склонен признать за кроликом наличие определенного умственного превосходства над зайцем. Кролик — затворник, обитатель глубокой и темной норы с лабиринтом ходов и выходов — может растить свое потомство в относительном спокойствии, в то время как зайчата в нежном возрасте подвергаются многочисленным опасностям, вследствие чего и гибнут тысячами и сотнями тысяч, не достигнув половой зрелости.

Вот почему я уверен в наличии некоторого интеллектуального превосходства у животных, столь трогательно заботящихся о том, чтобы уберечь потомство от непогоды и внешних врагов.

Видимо, кролик, трудясь над созданием подземных галерей, отдает себе отчет, к чему приведут его усилия и для чего он роет все эти многочисленные ходы и выходы, создавая столь сложный и запутанный лабиринт. Его собрат, домашний кролик, однако, вовсе не желает производить земляные работы и предпочитает мирно почивать на подстилке из соломы, а не рыть подземное убежище.

Пожелай мы поселить домашних кроликов в местности, где обитают их дикие собратья, и посади мы кроличье семейство у уже готовой, отрытой норы, домашние кролики туда ни за что не полезут и так и останутся сидеть на поверхности вместе с малышами, точь-в-точь как зайцы. Сей факт подтверждает теорию Дарвина относительно умения животных приспосабливаться к среде обитания не сразу, а по прошествии определенного времени, в результате приобретения определенного жизненного опыта различными особями и закрепления его в действиях последующих поколений.

Если бы мы в течение нескольких поколений наблюдали за жизнью домашних кроликов, выпущенных на волю, то обнаружили бы, что в конце концов они так же принялись бы отрывать норы, осознав неудобство их прежнего образа жизни.

Кролики настолько плодовиты, что в некоторых регионах с благоприятными условиями для проживания эти милые зверьки становятся настоящим бедствием для крестьян, и те бывают вынуждены вести настоящую войну на уничтожение.

Самка кролика способна дать первый приплод в возрасте шести месяцев. Она вынашивает потомство в течение 30 дней и производит на свет от 4 до 6, а иногда и до 8 крольчат, коих и выкармливает молоком в течение полутора месяцев.

Опасаясь прожорливого самца, который, подобно мифическому Сатурну[127], способен проглотить собственное потомство, самка отрывает в самом дальнем конце норы новый зигзагообразный ход и небольшое помещение, призванное служить своеобразной «детской» крохотным крольчатам. Крольчиха губами выдергивает у себя на животе пух и устилает им пол, кладет на этот импровизированный матрасик, свидетельствующий о чрезвычайно нежном материнском сердце, своих новорожденных крошек и остается с ними в течение двух дней. Затем крольчиха возвращается к отцу семейства, предварительно тщательно замаскировав вход в «детскую» травой, мхом и комьями земли. Она приходит к крольчатам каждый день, чтобы покормить их молоком, соблюдая при этом все мыслимые и немыслимые меры предосторожности.

Крольчиха приводит детенышей в общую нору, только когда они подрастут и достаточно окрепнут. Тогда папаша и признает их за своих отпрысков; он принимается ласкать малышей, обнюхивать, облизывать, вычищать им шерстку, и в конце концов ему удается убедить почтенную матрону[128] в том, что от его былой свирепости и прожорливости не осталось и следа, так что в дальнейшем опасаться за жизнь крольчат ей не придется.

По своей природе кролик — маленький сибарит[129], ибо он любит нежиться на солнышке. Очень часто в теплую ясную погоду кролики сворачиваются в клубочек и уютно устраиваются в зарослях вереска или под кустиками. Кролики ленивы и малоподвижны, их нелегко спугнуть с насиженного места, и бросаются бежать они только при крайней необходимости. Но уж зато когда пускаются наутек, только держись!

Некоторые готовы сравнить их в беге с ветерком, а кто и с молнией! Вы едва успеваете заметить, как мимо вас прокатывается серый комочек с задорной белой точечкой! Фр-р-р! И вот уже крохотный белый хвостишко мелькает далеко впереди!

Отстрел кроликов — дело сложное и требует хорошей сноровки, верного глаза и опыта. Хорошо прицелиться в стремительно удаляющегося кролика очень трудно, почти невозможно, поэтому и нужно, чтобы охотник вскидывал ружье почти автоматически и умел стрелять мгновенно, почти не целясь.

Все советы, данные мной относительно стрельбы по зайцу, вполне применимы и при отстреле кроликов. Главное же при охоте на кроликов — приобрести необходимую сноровку и проворство, чтобы суметь подстрелить маленького зверька, несмотря на все его неожиданные петли и зигзаги. Да, большое искусство — уловить нужный момент, чтобы всадить заряд дроби в серый комок! Как я уже говорил, требуется большой опыт, и некоторые великие любители охоты на кроликов порой просто поражают своей ловкостью! Остается лишь восхищаться да тайком завидовать…

Иногда приходится стрелять по кролику наугад, ибо серый клубочек, прокатившись по открытому пространству, вдруг исчезает в кустах или в густой траве, и тогда охотник палит приблизительно туда, где, как он предполагает, и спряталось будущее рагу. В таких случаях надо на глазок заранее определить скорость бега нашей живой мишени и стрелять с небольшим опережением.

Стоит ли говорить, что сей способ охоты, обусловленный обстоятельствами, весьма ненадежен, а потому чаще всего и малоэффективен. Да, друзья мои, чего уж хуже, чем палить, как говорится, в белый свет!

При наличии в ближайших лесах большого количества кроликов некоторые охотники прибегают к помощи маленького живого союзника, проныры и пролазы, именуемого хорьком. Так поступают, когда хотят либо избавить местность от кроликов потому, что они наносят большой урон посевам, либо потому, что не хотят писать в охотничьем дневнике, что опять возвратились с охоты несолоно хлебавши.

Постараюсь описать вкратце этого помощника охотника, чью кровожадность человек сумел использовать в своих целях.

Во Франции на охоту ходят не с обычным хорьком — главным врагом французских кур и цыплят[130], а с другим представителем того же семейства, зверьком таким же ловким и злобным, с теми же повадками, но еще более стройным и гибким, словно бы даже бескостным. Отличается эта разновидность хорька и постоянно красными, налитыми кровью глазками.

Французские ученые-натуралисты Бленвиль и Добантон полагают, что сей зверек, именуемый по-французски «furet», в отличие от обычного хорька, именуемого «putois», ведет свой род именно от общеизвестного хорька. Добавлю еще только, что некоторые ученые утверждают, что происходит эта разновидность хорька из Африки, хотя следует заметить, что в природе, на воле, зверек этот там не встречается[131].

Но, как бы там ни было, похоже, маленького кровожадного душегуба приручили и привезли в Европу в последний период существования Римской республики. Страбон[132] сообщает, что этих зверьков во множестве привозили в Испанию из Ливии, чтобы истребить кроликов, ставших настоящим бедствием для страны. Африканские хорьки расплодились в Испании, освоились и теперь вольготно чувствуют себя там в естественных условиях, но во Франции они не водятся, а встречаются только в качестве маленьких пленников, которых держат в клетках или в бочках с выбитым дном. Жилище хорька следует выстилать соломой и конопатить щели паклей, так как уроженец жаркого континента — настоящий неженка и очень боится как холода, так и сырости.

Шкурка у зверька очень красивая, белая или бледно-желтая (иногда и светло-коричневая) с едва заметными продольными полосками. Питается он обычно молоком с размоченным в нем хлебом или запаренными отрубями, причем отсутствием аппетита обжорка явно не страдает, ибо требует свою порцию и утром и вечером. Обычный рацион можно разнообразить небольшим количеством взбитого белка, чему ваш питомец будет очень рад. Когда зверек не ест и не охотится, он спит.

Чтобы доставить хорька к месту охоты, следует поместить его в плотный, желательно даже кожаный мешок с проделанными в нем дырочками, чтобы зверек не задохнулся, а мешок, разумеется, надо хорошенько завязать, чтобы исключить любую возможность бегства.

Прибыв на место, охотники должны предварительно осмотреть кроличьи норы, и если входы и выходы заросли травой, разумнее будет заранее их расчистить, чтобы потом легче было держать под прицелом.

Затем егеря-загонщики должны пройти по лесу, создавая как можно больше шуму, чтобы загнать кроликов в норы. Еще лучше с этой работой справляются собаки таксы.

И вот тут-то на сцену и выступает хорек! Маленького хищника запускают в кроличью нору, а сами охотники располагаются за деревьями и стоят там абсолютно неподвижно, храня полное молчание. Соблюдение сих мер предосторожности совершенно необходимо, ибо преследуемый свирепым врагом кролик, услышав наверху малейший подозрительный шум, ни за что не выскочит из норы, а предпочтет принять смерть в своем убежище.

Итак, маленькое, злобное и ужасно вонючее чудовище проникло в нору. Разумеется, охотники не могут наблюдать за всеми перипетиями борьбы, но из-под земли до них доносятся глухие звуки жестокой схватки и частые-частые постукивания: это бьет и топочет лапками насмерть перепуганный кролик, подавая сигнал тревоги своим сородичам. Несчастный затворник подземелья уходит от погони и в результате оказывается в самом дальнем отсеке норы, откуда ему уже никак не улизнуть в лабиринт галерей, а есть только один выход — наверх, на волю, на чистый воздух. Испытывая непреодолимое отвращение к мерзкому запаху ненавистного врага, к тому же угрожающему жертве острыми зубами, кролик решается на отчаянный шаг, выскакивает наружу и несется прочь что есть мочи. Вот тут-то пришло ваше время! Стреляйте тотчас же, не медлите ни в коем случае. И не забудьте, подобрав тушку подстреленного зверька, проделать с ней ту же небольшую и несложную операцию, что я рекомендовал вам проделать с убитым зайцем, то есть слегка нажать на низ живота вашего трофея, дабы избавить его мочевой пузырь от вполне естественного содержимого, так как оставленная в теле животного моча непременно придаст мясу отвратительный привкус и есть его будет просто невозможно.

Обычно хорек-преследователь появляется на поверхности через несколько секунд после бедняги кролика. Немедленно вновь запустите его обратно в нору, а сами оставайтесь на прежнем месте, так как кролики не живут поодиночке, и наверняка в подземном убежище скрываются родичи жертвы вашей хитрости. Нередко охотникам при помощи хорька удается выгнать из одной норы до полудюжины особей!

Охота с хорьком не требует особого труда, она приятна, легка, увлекательна и приносит хорошие плоды, но иногда случаются и досадные осложнения из-за природной кровожадности вашего помощника. Дело в том, что, оказавшись в темной норе и подчиняясь лишь властному зову инстинкта и собственному чутью, хорек устремляется в погоню за первым встреченным кроликом, не разбирая, кто перед ним: молоденький пугливый крольчонок или матерый опытный самец. Иногда маленький хищник загоняет свою жертву в тупик, и тогда ошалевший от ужаса и нестерпимой вони малыш даже не пытается сопротивляться и становится легкой добычей жестокого кровопийцы, зато старый самец вступает в жестокий бой и сражается до последнего.

Увы, надежды на спасение нет и у отважного бойца, и вскоре хорек одерживает победу, затем душит противника и тотчас же прокусывает шкурку у основания уха, намертво присасывается к ранке и выпивает всю кровь, до последней капельки. Отяжелев после подобной трапезы, маленький вампирчик засыпает прямо на трупике жертвы, еще теплом, а иногда и подрагивающем в последних конвульсиях.

И что в таком случае прикажете делать охотнику? Как извлечь кровожадного соню из норы? Сам-то ведь туда не залезешь, да и ни одна такса не сможет пройти по узким ходам и переходам! Да, разбудить вашего помощника можно, пожалуй, только произведя выстрел у выхода из норы, расположенного ниже главного входа. Стрелять надо в саму нору, патроном с половинным зарядом пороха, чтобы звук выстрела и пороховой дым разбудили любителя поспать и привели его в чувство.

Увы, это средство вернуть зверьку бодрость далеко от совершенства и не всегда приводит к успеху, потому что кроличья нора довольно глубока, а лабиринт ходов весьма замысловат, так что хорек может и не услышать выстрела, и не почуять запаха гари. Если вы видите, что выстрел выстрелом, а хорек так и не появился на поверхности, тогда придется потрудиться: надо завалить все ходы и выходы норы землей или камнями, предварительно постелив у одной, оставленной незаваленной дырки немного сухой травы и поставив на подстилку мисочку с молоком (разумеется, если вы позаботились прихватить с собой на охоту бутылочку с любимым после крови напитком вашего питомца). Когда хорек проголодается и проснется, запах молока привлечет его, и на следующее утро или даже через несколько часов он явится ко входу полакать молочка, насытится и, по своему обыкновению, заснет рядом с миской на подстилке, где вы его и найдете в добром здравии (как вы понимаете, подстилка из сухих листьев или травы нужна для того, чтобы маленький неженка не простудился на сырой и холодной земле).

К несчастью, может случиться и так, что хорек останется замурованным в норе вместе с многочисленным кроличьим семейством. Вот уж беда так беда! Охотники уйдут, а осмелевшие кролики, не слыша подозрительных звуков, примутся тотчас разрывать завалы и в конце концов повыскакивают наружу. За ними и хорек найдет выход и конечно же поспешит дать деру. Если вы через небольшой промежуток времени вернетесь, то, быть может, вам и повезет, то есть вы найдете своего питомца где-нибудь поблизости от норы. Постарайтесь подманить маленького лакомку молоком или свежеподстреленной окровавленной птичкой, ибо хорька надо или непременно поймать, либо, если он все же не дается в руки, придется его пристрелить, иначе он изведет всю дичь в округе и причинит вреда в сто раз больше, чем самый отъявленный браконьер. И не думайте, что оказавшийся на воле уроженец Африки станет довольствоваться кроликами и мелкими лесными птахами! Нет, он по примеру своего французского (или, если угодно, европейского) собрата займется и домашней птицей. Увы, охотнику в этом случае придется забыть про всякую жалость и про многочисленные услуги, которые оказал ему в свое время кровожадный зверек.

Если вы хотите заполучить кролика живьем, натяните сначала у каждого выхода из кроличьей норы прочную сетку так, чтобы образовалось нечто вроде кармана или, как у нас еще говорят, «кошелька». Затем запустите в нору хорька, и гонимый вонючим хищником пугливый кролик, ничего не соображая от страха, ринется в ловушку очертя голову. А там уж дело за вами!

Что касается отстрела кроликов, то вполне достаточно дроби № 7, ибо шкурка у них достаточно тонкая.

Если вы охотитесь на кроликов с хорьком в сырую ненастную погоду, когда над лесом стелется туман или моросит мелкий частый дождик, советую использовать патроны, снаряженные белым (бездымным) порохом, потому что в случае промаха при стрельбе патроном, снаряженным обычным черным порохом, дым может помешать вам хорошо прицелиться в жертву во второй раз, так что возможен и второй промах, даже по подранку, а на перезарядку потребуется столько времени, что не только здоровый, но и подраненный кролик будет уже очень далеко.

ПЕРНАТАЯ ДИЧЬ

Семейство куриных[133]

ГЛУХАРЬ

Наш лесной красавец глухарь по праву занимает первое место в длинном списке пернатых, которых мечтают заполучить французские охотники в качестве трофеев. Ну скажите на милость, чего ему не хватает? Да самый строгий придира не сможет найти хотя бы один недостаток!

Размер, сила, беспримерная отвага, блестящее оперение, превосходный вкус мяса — все эти качества позволяют глухарю и в самом деле занимать особо почетное место в птичьей табели о рангах (увы, последнее качество представляет собой весьма ощутимую опасность для жизни глухаря, но тут уж ничего не поделаешь). Единственным существенным недостатком глухаря является, пожалуй, лишь его относительная малочисленность. Да, к сожалению, следует признать, что эта прекрасная птица встречается во Франции все реже и реже. В наше время глухари водятся только в хвойных лесах на склонах Юры, в Вогезах, Альпах и Пиренеях, да и там найти их нелегко. И происходит это потому, что в течение многих столетий глухарь был самой вожделенной добычей для всех представителей многочисленного племени охотников. Ах, как пламенно желал каждый похвастаться таким трофеем, как завидовал тому, кто благодаря необыкновенному везению уже может это сделать! И вот к чему привели человеческая жадность и зависть!

Я не знаю ни одного охотника, который был бы способен сдержать свои восторги при виде огромной птицы, чей вес иногда достигал 6 килограммов, а длина от кончика мощного клюва до последнего перышка хвоста — когда метр, а когда и больше. Настоящая мечта каждого охотника, неравнодушного к красоте! Ни юный неофит, ни умудренный опытом, много повидавший на своем веку ветеран не устоят перед очарованием глухаря, когда он гордо выступит в своем роскошном черном наряде с пепельно-серым отливом на шее, спине и макушке и с темно-зеленым отливом на груди, да еще с голубыми и фиолетовыми отблесками. Ах, с каким же важным, горделивым видом прохаживается самец перед своим гаремом, распустив хвост веером, выпятив грудь и поблескивая глазами! Особо следует сказать о глазах глухаря: у токующего самца они горят, словно драгоценные камни в ярко-красной оправе. Глухарь кружит и кружит по поляне, то опускает крылья, чтобы чиркнуть ими по земле, то закидывает голову на спину и щелкает клювом, то мелко-мелко перебирает ногами на глазах у восхищенных самочек.

Глухарка гораздо меньше самца, но она нисколько не уступает ему в красоте, а может быть, и превосходит. Глухарь представляет собой одно из тех редчайших исключений, когда мать-природа пренебрегла своим же собственным правилом: отдавать все драгоценности и сокровища красоты самцу, а самочке оставлять лишь неброский серенький наряд. На сей раз природа расщедрилась на обоих супругов. Голова, спина и шейка глухарки радуют взор черными, светло-серыми и рыжеватыми перышками; грудка, животик и лапки у нее рыженькие, как и хвост, но на хвосте имеются еще и красивые черные глазки́; к тому же каждое перо на хвосте заканчивается очаровательной кокетливой каемочкой рыжеватого цвета.

Самка откладывает в мох от семи до десяти яиц и сидит на них около 25 дней. Она печется о своем потомстве с великой нежностью и заботой, как и куропатка, и покидает малышей только на следующий год, когда вновь начинаются брачные танцы.

Глухарь — птица мощная, крепкая, выносливая, не боящаяся холодов и обитающая довольно высоко в горах (разумеется, не на голых, покрытых снегом и льдом вершинах, а в лесной полосе). Только очень суровая зима, с исключительно свирепыми морозами и в особенности с затяжной бескормицей, может вынудить глухарей покинуть родные горы и спуститься в долины. В основном глухари питаются еловыми и сосновыми почками, желудями, буковыми орешками, ягодами рябины, боярышника, тутового дерева, можжевельника, а также черникой и ежевикой. Не побрезгуют они и найденной под листвой личинкой, жучком, паучком и червячком.

Глухарь крепок не только телом, но и духом. Отважная птица отражает атаки даже орла — самого опасного и коварного из всех пернатых хищников.

Как и большинство представителей семейства тетеревиных, в брачный период самец приходит буквально в неистовство. И старые и молодые самцы устраивают настоящие яростные сражения, которые, к несчастью, часто заканчиваются гибелью одного, а то и нескольких претендентов, стремящихся добиться благосклонности самки. Все охотники знают, что это самый благоприятный момент для охоты. В период брачных турниров глухари так возбуждены, что начисто забывают о своей обычной осторожности, так что хоть хватай их руками, хотя в любое другое время эта птица очень осторожна и, обладая прекрасным слухом, ни за что не даст к себе приблизиться на расстояние выстрела.

Да, страсть заводит в ловушку не только человека, но и зверя и птицу! Победителя турнира легко снять с ветки выстрелом, когда он, гордо выпятив грудь и запрокинув голову, щелкает клювом и зычным голосом призывает подругу.

В другое же время года глухарь столь осторожен, что приблизиться к нему можно, лишь замаскировавшись деревцем или кустиком, да и то успех этого предприятия весьма проблематичен. Несколько лучшие результаты может дать охота с использованием шалаша в качестве места засады, но это отнимает много времени и требует недюжинного терпения.

В сентябре некоторые охотники пытаются охотиться на глухаря с легавой собакой, правда, редко кому удается подстрелить взрослую особь, но вот отбившегося от стаи молодого неопытного глухаря, еще вчера бегавшего за заботливой мамашей, подкараулить можно. Собака делает стойку, гремит выстрел, на землю тяжело шлепается черная птица, а вы, радостно потирая руки, раскрываете ягдташ. Вот так удача!

Иногда при охоте на глухаря используют особый манок, чей звук очень похож на крик птенца, когда он, попав в беду, зовет мать на помощь. Следует сказать, что в основном манком балуются браконьеры, а не честные охотники. Увы, в данном случае человек играет на чувствах бедной глухарки, относящейся к птенцам с величайшей нежностью. Когда уже подросшие и оперившиеся глухарята поднимаются на крыло, браконьер достает заранее приготовленный манок (особую маленькую дудочку) и подманивает несчастную глухарку, подражая крику птенца. Бедняжка думает, что один из ее малышей потерялся, и прибегает прямо на зов со всем своим выводком. И тут-то все они оказываются либо под сетью, либо попадают под выстрелы браконьеров.

Как я уже говорил, глухарь птица мощная, с плотным оперением, поэтому бить его нужно дробью № 2.

ТЕТЕРЕВ

Эта птица, известная еще под именами маленького глухаря с раздвоенным хвостом, березового петуха, маленького дикого петуха, черного фазана и горного фазана, отличается от своего собрата (глухаря) меньшими размерами и весом, ибо самые крупные особи достигают размеров хорошего фазана, но никак не больше.

Оперение у тетерева в основном черное, с прекрасным зеленоватым и фиолетовым отливом, кроме крыльев и длинных хвостовых перьев, которые отличаются глубоким, насыщенным черным цветом безо всяких отблесков. Наряд птицы чрезвычайно оживляют и украшают широкие белые полосы на крыльях, а также белоснежные нижние перья хвоста.

Главным украшением лесного красавца и щеголя является хвост, чьи необычайно длинные боковые перья образуют как бы два раскрытых наружу раструба. Какое счастье для охотника раздобыть подобный трофей!

Самочка тетерева, тетерка, поменьше супруга и поскромнее, в ее наряде превалирует рыжий цвет, правда, тут и там встречаются небольшие черненькие полосочки. Хвост у тетерки, конечно, не такой длинный, как у самца, так что и его раздвоенность гораздо менее заметна. В случае с тетеревом природа, увы, не отступила от общего правила награждать самца красотой в ущерб самочке!

Тетерка откладывает от 8 до 10 яиц. Обычно она устраивается в зарослях вереска или просто под кустом, на мягкой травке, где и высиживает потомство, которое появляется из желтоватых с рыжими крапинками яиц.

Тетерева можно встретить на поросших лесом и покрытых вереском склонах гор, таких как Пиренеи, Юра, Низкие Альпы, а также в гористых местностях некоторых провинций, например в Оверни и в Дофине.

Менее пугливый тетерев гораздо чаще становится добычей охотника, чем сверхосторожный глухарь, к тому же и раздобыть его гораздо легче еще и потому, что встречается он в наших лесах пока что гораздо чаще, чем его более крупный собрат. Как и на глухаря, на тетерева чаще всего охотятся в период брачных танцев или из засады, используя дробь № 4.

РЯБЧИК

«Тот, кто обманется в лесу и подумает, что видит какую-то странную куропатку, не то серую, не то красную, короче говоря, какую-то помесь, по оперению в чем-то даже смахивающую на фазана, может быть уверен, что видит перед собой рябчика», — пишет Белон[134].

Эта птичка, известная также под названием королевской курочки и орешниковой курочки, размером не превосходит горную куропатку, которую называют еще греческой. Оперение у нее довольно темное, пестрое, в мелкую-мелкую крапинку, в основном рыжевато-коричневое и все как будто испещренное крохотными черными, серыми и рыженькими точечками и полосочками. На этом достаточно темном фоне яркими пятнышками выделяются глазки́, ибо кожа вокруг них абсолютно голая и отличается чрезвычайно насыщенным алым цветом, так что рубиновые бусинки так и горят огнем, контрастируя с белоснежной каймой из малюсеньких беленьких перышек, так похожих на ресницы.

Самца от самки можно отличить как по более яркому и пестрому оперению, так и по наличию черного поясочка на горле, к тому же самочка значительно меньше петушка.

Самка рябчика откладывает в зарослях орешника, вереска или в еще более безопасных, по ее представлению, зарослях ежевики от 12 до 18 яиц. Едва вылупившиеся птенцы тотчас же вскакивают на ножки и повсюду следуют за родителями. Питается рябчик в основном семенами утесника, ягодами рябины, орехами, семенами березы и ели, различными зернышками — семенами дикорастущих злаков и так далее.

Рябчик — превосходная дичь с исключительно вкусным и нежным мясом — нередко встречается в Вогезах, Альпах, в Пиренеях, в горах Юра и в гористых районах Дофине.

Среди охотников рябчик почему-то прослыл весьма и весьма неумной птицей, но я считаю, что слухи о его глупости чрезвычайно преувеличены. Рябчик очень хорошо и быстро бегает, умело и буквально мгновенно прячется при малейшей опасности, совсем как фазан. Летает рябчик, правда, довольно неохотно и на небольшие расстояния, вспархивает только при крайней необходимости. Он умело маскируется, чтобы его не заметил даже зоркий взгляд бывалого охотника; лучше всего рябчику удается скрываться в густых колючих ветвях елей и среди широких, плотных листьев дуба. Вытянувшись в струнку и изображая засохшую веточку, сидит рябчик, не шевелясь и не переступая с ножки на ножку, на месте и, что удивительно, никогда не засыпает в обманчивой тиши своего укрытия. И что бы там ни говорили хоть опытные охотники, хоть самонадеянные юнцы, обнаружить затаившегося рябчика очень нелегко!

В свое время я тоже поверил писателям-охотникам, которые утверждали, что рябчик, усевшись на ветку любого дерева, пусть даже полностью лишенного листвы, утрачивает бдительность до такой степени, что позволяет охотнику приблизиться на расстояние выстрела. И каков же был результат? Я был наказан за мое легковерие, ибо совершил несколько досадных промахов и ушел из лесу с пустым ягдташем.

Я охотился на рябчика только в Пиренеях и всегда отмечал, что, поднявшись на крыло и пролетев небольшое расстояние, птицы отдавали предпочтение хвойным деревьям, и объясняется это скорее всего именно тем, что ель и сосна — растения вечнозеленые и никогда не бывают голыми, так что пестрой пташке легко спрятаться в густой хвое. Стрелял я по рябчикам обычно дробью № 6 и добивался успеха.

На охоту на рябчика я бы посоветовал вам брать только очень послушную собаку, которая будет выполнять все ваши приказы беспрекословно, да и ту иногда придется держать на поводке, чтобы она, рыская по лесу, не испугала рябчиков, рассевшихся на ветвях деревьев. Собираясь идти на рябчика, морально приготовьтесь к частым быстрым перебежкам, потому что после удачного выстрела, когда вы видите, что дичь комком валится с ветки, надо немедленно бросаться к предполагаемому месту ее падения (если только местность достаточно ровная и позволяет вам быстро туда добежать). Удивлены? К чему, мол, такая спешка? Повторю еще раз: рябчик — крепкий орешек, он великолепный ходок, а потому, если вы лишь слегка его подранили, ваш будущий обед тотчас же постарается удрать. Ищи-свищи!

БОЛЬШАЯ ДРОФА[135]

Бородатая или большая дрофа — мечта каждого охотника, потому что это самая крупная дичь (из пернатых), которая только встречается в Европе[136]. Повстречать на охотничьей тропе дрофу — редкая удача! Таким трофеем, с изысканным, нежным мясом, мог бы гордиться сам библейский зверолов Нимрод[137], внук Хама, а также любой из современных его последователей.

В наших краях дрофа стала редкой гостьей; обычно появляется она у нас весной и осенью. Правда, несколько пар огромных пернатых живут очень изолированно в самых глухих, труднодоступных местах на севере и на западе Франции, но добраться до них очень трудно. Гнездятся дрофы и в странах Леванта[138], но ехать туда на охоту — уже целое приключение.

Древние римляне называли дрофу Avis tarda. Карл Линней[139] — Otis tarda, откуда и происходит ее французское название[140].

Наша соотечественница оказалась куда счастливее африканского страуса и эму[141], ибо у нее все же есть крылья, хотя, сказать по правде, пользуется она ими очень редко, только в силу необходимости, когда речь идет о жизни и смерти. И все же наличие этих двух «отростков» позволяет дрофе выглядеть весьма достойной среди прочих представителей птичьего царства, не в пример несчастному страусу, которого уж и не знаешь, в какой разряд животного мира и зачислить. То ли птица, то ли нет…

У самца голова, верхняя часть шеи и грудь окрашены в пепельно-серый цвет; живот украшен абсолютно белыми перьями; на макушке виднеется довольно яркая коричневая продольная полоса, на спине радуют взор ярко-рыжие перышки с полукруглыми черными полосками. Но самым замечательным элементом наряда дрофы являются красующиеся с обеих сторон головы, на уровне нижней челюсти, беловатые перья, образующие то ли усы, то ли бороду. Состоят эти усы из длинных-предлинных перьев, заканчивающихся роскошной бахромой. Чем старее птица, тем больше отрастает это дивное украшение, из-за которого дрофа удостоилась чести называться не просто дрофой, а еще и бородатой.

Самочка дрофы куда меньше самца, да и усики у нее покороче. Она гораздо менее плодовита, чем более мелкие ее сестры из семейства куриных, и откладывает прямо на землю два-три зеленовато-серых яйца, покрытых коричневатыми пятнышками.

Из-за своего большого веса дрофа летать не любит и полагается скорее на мощные, крепкие ноги, позволяющие ей в случае необходимости развить просто потрясающую скорость. Дрофы отважны и излишне доверчивы, быть может, именно в силу своей величины, так что они совсем не боятся повозок и скота, чем и пользуются охотники, подбираясь к неосторожным гигантам либо в экипаже, либо прячась посреди блеющего и мычащего стада.

Вес самца дрофы может достигать 12 килограммов, у птицы плотное мясо, толстая кожа и очень жесткие перья, поэтому, идя на дрофу, берите ружье крупного калибра, лучше всего восьмого (а за неимением оного сойдет и то, с коим вы ходите на уток), с патроном, снаряженным восемью граммами пороха и самой крупной дробью.

СТРЕПЕТ

Стрепет, или малая дрофа, гораздо меньше своего сородича, так что размером он не превышает обычного фазана[142].

Оперение стрепета обычно окрашено в светло-рыжеватый цвет, скорее даже в темно-желтоватый, а по головке, спинке, крыльям и хвосту извиваются черненькие змейки-полосочки. Шея у самца пепельно-серая, а у самки — белая, в виде симпатичного воротничка.

Самка стрепета откладывает 3–4 очень красивых глянцевых зеленоватых яйца.

Малая дрофа довольно часто встречается в Шампани, а также в районе Парижа, южнее и севернее нашей столицы, в междуречье Сены и Марны. Можно встретить ее и в Нормандии, Лотарингии, Берри, но уже гораздо реже.

Стрепет — птица, так сказать, более живая и подвижная, чем большая дрофа, она гораздо более осторожна, а потому приблизиться к ней гораздо труднее. Сколько раз замечал я в полях стаи стрепетов, насчитывающих до 200 особей, но подойти на расстояние выстрела мне не удавалось. Недоверчивые птицы подпускали меня к себе метров на 150, а затем по сигналу часового взлетали, шумно взмахнув крыльями и издавая звуки, напоминающие нечто вроде «Прутт! Прутт!». Стая взлетала вся, разом, и, отлетев метров на 400, словно желая подразнить неудачливого охотника, опускалась на поле, чтобы заняться поисками корма.

Однако иногда мне сопутствовала удача, вдвойне приятная, ибо я уже не рассчитывал на успех: мне удавалось найти затаившихся на меже или самом краю засеянного кормовыми травами поля птенцов из поздних выводков, еще недостаточно оперившихся и не умеющих хорошо летать. Такие отбившиеся от стаи молодые и неопытные птицы в последний момент буквально бросаются вам под ноги и становятся легкой добычей. Вне зависимости от того, урожайным выдался год на дичь или нет, я всегда имел в сезоне штук 5–6 весьма увесистых трофеев.

Как и большая дрофа, стрепет не боится ни домашнего скота, ни тяжелых повозок, громыхающих по сельским дорогам, так что иногда охотники без зазрения совести пользуются столь добрым отношением стрепета к козам, овцам, коровам, лошадям, а также и к нашим грубиянам возницам.

Каюсь, и я однажды, отчаявшись и потеряв всякую надежду подстрелить хотя бы одного стрепета, пошел на подобный обман. К тому времени я охотился уже два года, а мечта оставалась по-прежнему недостижимой, так что мой поступок отчасти оправдан, однако, хотя я и стал в результате обладателем вожделенного трофея, это нисколько не польстило моему самолюбию.

Итак, я уселся в повозку, мы приблизились к стае стрепетов, и в 40 шагах от птиц любезный возница распряг своих лошадок. О, какое волнение охватило меня! Ведь совсем рядом было множество прекрасных мишеней! С трудом сдержав дрожь в руках, я вскинул ружье и медленно нажал спусковой крючок. Хороший заряд дроби № 6, и вот уже три стрепета упали на землю. Остальные птицы взмыли вверх и потянулись прочь от ужасного места, но вдогонку прозвучал второй выстрел, и еще четыре чудесных стрепета закувыркались в воздухе, теряя перья. О таком успехе я и мечтать не мог! Однако испытанная в первую минуту сумасшедшая, пьянящая радость сменилась каким-то странным чувством, не скажу — отвращения, ибо это было бы преувеличением, но какого-то пресыщения, явившегося следствием уж слишком полного исполнения желания.

С той поры мне никогда даже в голову не приходило приближаться к стрепетам столь предательским способом. Мне вполне хватало тех особей, что удавалось подстрелить чисто случайно.

ФАЗАН

Фазан — самая красивая из птиц, на которых охотятся в Европе. Осмелюсь утверждать также, нисколько не опасаясь того, что кто-нибудь вздумает опровергнуть справедливость моих слов, что фазан является и самой вкусной, самой сочной дичью.

Да хранят вечно любители охоты благодарную память об аргонавтах, которые, как гласит миф, и привезли фазана в Грецию с берегов реки Фасис[143] в Колхиде[144] (несколько искаженное название этой реки стало названием самой птицы, о чем я немного сожалею, ибо многим уже непонятно происхождение этого названия именно из-за искаженности первоначального слова). Право же, сей великолепный трофей стоит ничуть не меньше, чем само золотое руно, хотя, разумеется, в то время Ясон[145] так не думал.

Фазан быстро и легко расселился по всей Греции, а уже оттуда перебрался и в другие страны Европы, где благополучно акклиматизировался.

Сегодня фазан встречается во Франции гораздо чаще, чем 50 лет назад, а все благодаря настойчивости и чрезвычайно умной политике людей, занявшихся восстановлением численности этой изумительной по красоте птицы. Сейчас фазаны в изобилии водятся во многих охотничьих угодьях и постепенно заселяют все новые и новые площади там, где находят хорошие условия для воспроизводства и где время от времени тешат свои душеньки простые смертные, развлекаясь охотой.

Самец фазана — роскошная, даже величественная в своей ослепительной красоте птица размером с обычного петуха с нашего птичьего двора. От простецкого обитателя курятника фазан, конечно, отличается чуть более удлиненным, изящным туловищем и невероятно элегантным нарядом. К тому же фазан вовсе не выглядит таким пустым бахвалом, как супруг курицы, потому что никогда так преувеличенно гордо не выпячивает грудь и не вышагивает, грозно и в то же время смешно задрав хвост.

Что же касается оперения фазана, столь блестящего и в то же время столь гармонично окрашенного, с такими тонкими оттенками и переливами, с такими плавными переходами от одного цвета к другому, то могу сказать только одно: язык человеческий бессилен описать эту картину во всей полноте и может дать только общее представление о живописном полотне, да и то весьма несовершенное. Ну как, скажите на милость, могу я заставить моих читателей воочию увидеть переливчатый блеск золотисто-зеленых, словно отлитых из благородного металла перышек, что украшают изящную головку и шейку фазана? Ах да, ведь я и забыл сказать, что при любом повороте головы по золотисто-зеленому фону пробегают то голубые, то фиолетовые отблески! Как описать переливающуюся всеми цветами радуги спинку, которая при ближайшем рассмотрении оказывается пурпурно-коричневой, как и грудка, живот и бочка́? Блестящие перышки с черной бахромой лежат так плотно, что похожи на вспыхивающие под действием солнечных лучей металлические чешуйки, а что сказать о тонкой красной пленочке, похожей на бархат из-за покрывающих ее крохотных сосочков, той самой пленочке (мигательной перепонке, заменяющей у птиц веки), что окружает алые глазки фазана? А еще у нашего красавца на голове имеются две очаровательные «кисточки» из прямостоящих перьев, которые придают сей головке несколько странноватый, но в то же время очень грациозный и, я бы даже сказал, шикарный вид.

Как уж водится в природе, самочка гораздо меньше петушка и куда скромнее одета. Оперение у нее в основном коричневато-рыжеватое, с ярко-рыжими и черными пятнышками. Увы, оно лишено того переливчатого блеска, коим может так гордиться супруг и повелитель самочки. Однако с возрастом у самок появляется намек на металлический блеск оперения, так что некоторые старушки, уже утратившие способность к воспроизводству, могут похвастаться приглушенным блеском своего наряда. Кстати, таких долгожительниц можно опознать по наличию у них на лапках солидных мозолистых утолщений.

Охотник должен обязательно щадить самок, ибо, подстрелив невзрачную супругу щеголя фазана, мы лишимся многих последующих выводков. Спутать самца и самку фазана невозможно из-за разницы в размерах птиц и яркости оперения. Ошибку охотнику можно простить, только если он вел стрельбу по молодым фазанятам, так как из-за схожей окраски оперения и одинаковых размеров отличить представителей одного пола от другого в полете не под силу и самому опытному охотнику.

Дикие фазаны — а именно о диких фазанах мы сейчас с вами и говорим — водятся в основном в департаментах Сена и Марна, Уаза, Сена и Уаза[146], Луаре, Луар и Шер и в некоторых других департаментах Центральной Франции; встречаются они и на Корсике.

Излюбленным местом обитания фазанов являются чистые, светлые и прохладные лесочки и перелески рядом с водоемами, полянки, опушки. Питаются они ягодами можжевельника, ежевики, бузины, выклевывают горошинки дрока, иногда охотно подворовывают в полях кукурузу, фасоль, гречиху, просо, бобы, клюют желуди, буковые орешки, не пропускают насекомых, червей, слизней, а улиток заглатывают вместе с ракушками.

Самец, как истинный азиатский султан, полигамен и одаривает своими милостями многих самочек одновременно.

Самка, как и все самки на свете, озабоченная проблемой воспитания наследников, строит довольно примитивное гнездо во мху, в густом кустарнике, а иногда и прямо посреди поля, засеянного пшеницей или овсом, куда откладывает от 12 до 20 яиц оливкового цвета, испещренных коричневыми пятнами. Сидит самка на гнезде 22 дня, после чего едва появившиеся на свет, еще не обсохшие птенцы тотчас же вскакивают на ножки и начинают шустро шмыгать вокруг в поисках корма.

Иногда к попискивающему выводку, ведомому заботливой мамашей, присоединяется первый встречный петушок; зачастую он вовсе не является отцом малышей, но просто ему надоело трехнедельное одиночество; в таком случае он сопровождает семейство до конца сентября, а в остальное время года, до следующего брачного сезона, фазаны расходятся в разные стороны и живут в гордом одиночестве.

В течение светового дня фазаны предпочитают держаться в густых зарослях кустарника, там, где попрохладнее и посырее, на закраинах болот, у берегов лесных речушек, ручейков и прудов. Мне частенько доводилось встречать этих красавцев в компании каких-нибудь простеньких и скромных коростелей, пастушков или водяных курочек; все вместе они мирно и дружно отыскивали себе пропитание в высоких болотных травах у берегов реки Эссон, иногда практически у самой кромки воды, а то вовсе в воде. Подобная любовь к болотам и вообще к воде не должна нас удивлять, ибо мы знаем о наличии у фазана на лапках довольно явно выраженной межпальцевой перепонки, которая роднит их с водоплавающими птицами и позволяет успешно передвигаться по заболоченной местности.

Ночью фазаны рассаживаются по деревьям на 4–5-метровой высоте, а с рассветом отправляются на поиски корма. В 7–9 часов вечера они возвращаются на привычные насесты, в зависимости от времени года и продолжительности светового дня. Иногда осенью, когда землю окутывает густая пелена тумана, птицы теряют способность к ориентации и начинают в растерянности кружить над полями и перелесками. Чаще всего осенью охотники находят фазанов в зарослях вереска, куда опускаются стаи заблудившихся, потерявших свой «дом» фазанов. А если поблизости от тех мест, где обычно можно видеть фазанов, находится поле гречихи, то можете быть уверены, что именно там вы их и найдете, когда рассеется туман.

На фазанов устраивают людную облаву со множеством загонщиков и непременно берут с собой легавых собак. Я предпочитаю именно такой вид охоты на столь прекрасную дичь, ибо он позволяет человеку и его верному спутнику состязаться с птицей в хитрости и заполучить желанный трофей как награду за проявленные ловкость и терпение, пусть даже охотнику пришлось изрядно потрудиться и испытать порой при промахе разочарование. Ведь это жизнь, ничего не поделаешь…

Да, мне известен и другой способ охоты на фазанов, но я считаю его недостойным истинных поклонников того благородного занятия, коим является охота, ибо, на мой взгляд, это просто бойня. Согласитесь, хладнокровно убивать выпущенных на волю полуприрученных воспитанников фазаньих ферм — дело пренеприятное, все равно что сходить в курятник и свернуть обычному петуху шею. Крылья у фазана не очень большие, взлетает он с большим шумом и летит довольно тяжело. Если собака начинает преследовать фазана, он довольно долго бежит по земле, оставляя за собой струю тонкого, притягательнейшего для носа пса запаха. Охотник очень быстро может понять, что его компаньон напал на след, по тому, как тот начинает метаться из стороны в сторону, останавливаться, принюхиваться и неуверенно поднимать лапу. Затем внезапно ваш пес замирает на месте и делает четкую стойку. Это означает, что дичь в ужасе забилась под какой-нибудь куст или затаилась во мху. Следует отметить, что только самец фазана довольно долго водит пса за собой, самка же, напротив, бегать не любит и взлетает тотчас же, как только почует опасность.

Как я уже сказал, фазан взлетает с большим шумом, громко хлопая крыльями, чем иногда даже пугает охотника-новичка. Взлет обычно сопровождается пронзительными криками: ка-ра! ка-ра! ка-ра! Если дело происходит в лесу, фазан взлетает почти вертикально, как ракета, а затем, набрав нужную высоту, резко меняет направление и продолжает полет уже в горизонтальной плоскости.

Горе тому охотнику, что не научился стрелять по фазану, который кажется столь прекрасной мишенью, что промахнуться вроде бы невозможно. Как бы не так! Если бедняга новичок прицелится не в голову или тело, а в роскошный хвост, то получит в качестве трофея всего лишь несколько длинных блестящих перьев, но сам-то фазан от подобной потери не пострадает. Да, следует помнить, что фазаньи хвосты, так же как и лисьи, спасли немало жизней обитателей лесов и повергли в горестное недоумение множество охотников! И случаев таких не счесть!

Дробь № 6 вполне годится для охоты на фазанов, но я бы посоветовал ходить на эту дичь с ружьем 12-го калибра, с короткими, гладкими стволами и снаряжать патроны большим количеством пороха. Ружье со стволами чокбор, то есть с дульным сужением, не слишком подходит для охоты на фазана в лесу, ибо дичь оказывается буквально нашпигована дробью.

А теперь перед нами встает самый главный вопрос: как приготовить фазана и когда есть блюда из него?

Я не страдаю излишней скромностью и не претендую на сравнение со стыдливой фиалкой, но все же вынужден признать, что не осмеливаюсь ни пытаться развязать, ни разрубить сей гордиев узел[147].

Разумеется, я мог бы поделиться с вами своим собственным опытом, рассказать о своих пристрастиях и излюбленных способах приготовления весьма изысканных блюд, но боюсь скомпрометировать себя, проявив недостаточную степень осведомленности.

Нет ничего проще, как обратиться к признанным авторитетам кулинарного искусства. Однажды созданный шедевр, признанный таковым в свое время, становится неизменным в веках и оказывается чем-то вроде аксиомы, не требующей доказательств. Я порылся в запыленных кулинарных книгах, написанных в стародавние времена, и сейчас хочу представить вашему вниманию замечательный отрывок, вышедший из-под пера великого мастера своего дела, правда еще не запечатленного в мраморе и бронзе, но я-то считаю, что его бюсты должны были бы украшать все столовые наших современных Лукуллов[148]. Я имею в виду Брийя-Саварена[149]. Вот что пишет по интересующему нас вопросу остроумный мэтр, истинный магистр «высокой кулинарии»:

«Фазан — подлинная загадка, тайну приготовления которого могут постичь лишь избранные, и столь же редкие избранники могут по достоинству оценить мясо птицы. Дичь, съеденная в течение ближайших трех дней после того, как она была убита, не отличается никаким особым вкусом, так как мясо ее не столь нежно, как плоть жирненькой пулярки[150], а уж по части аромата оно не идет ни в какое сравнение с душистым мясом перепелки. Но если взяться за фазана в нужный момент, мясо его, приготовленное должным образом, будет необычайно нежным и приобретет особый, изысканный привкус, ибо оно будет напоминать и мясо птицы, и мясо четвероногой дичи, такой как кабан или олень. И когда же наступает сей долгожданный момент? Как раз тогда, когда фазан начинает разлагаться, ибо к аромату мяса примешивается запах чуть забродившего, чуть прогоркшего жира, точно так же, как кофе приобретает свой особый аромат при обжаривании, когда из зерен выделяется масло. Профаны могут понять, что подходящий момент настал, по исходящему от тушки легкому запашку и по изменению цвета нижней части живота птицы, но знающие, опытные кулинары, посвященные во многие тайны искусства приготовления пищи, угадывают его каким-то особым чутьем, шестым чувством, присущим только им. Надо сказать, что именно этот инстинкт и отличает настоящего кулинара от заурядного повара, ибо, руководствуясь этим чувством, настоящий мэтр с одного взгляда определяет, пришло ли время снять птицу с вертела или следует дать ей еще немного повращаться над огнем.

Только когда фазан уже готов к употреблению, приступают к ощипыванию тушки, но ни в коем случае не раньше. Действуйте осторожно, чтобы не повредить кожицу, но в то же время ощипывайте птицу тщательно, чтобы не осталось пеньков от перьев. Затем надо нашпиговать фазана салом, выбрав из всех имеющихся у вас кусков самый плотный и свежий. Опытные люди, много раз готовившие фазанов, свидетельствуют, что мясо тех экземпляров, которые долгое время сохранялись неощипанными, получается гораздо более душистым и вкусным, чем у тех, что хранились без перьев, очевидно потому, что контакт с воздухом не способствует выработке в мясе каких-то веществ, что заставляют его так дивно благоухать, либо потому, что часть сока, питающего перья, высыхает или вытекает и уже не может придать мясу столь необходимый пикантный вкус.

Подготовив птицу таким образом, отложите ее в сторону и займитесь начинкой. Возьмите двух бекасов, выпотрошите их, удалите все косточки, так чтобы у вас получилось два продукта: мясо и потроха с печенью. Из мяса приготовьте фарш, порубив его вместе с костным мозгом, вынутым из крупных говяжьих костей, предварительно приготовленным на пару. Добавьте в фарш немного мелко натертого сала, перца, соли, душистых трав и такое количество мелко-мелко нарезанных грибов-трюфелей, чтобы всей массы хватило для заполнения тушки фазана.

Позаботьтесь набить фазана фаршем достаточно плотно и хорошо закрыть отверстие, чтобы фарш не вываливался наружу, хотя этого бывает и нелегко добиться, если фазан довольно сильно «поддался», но все же опытный кулинар добивается успеха при помощи хлебной корочки, крепко привязанной ниткой к тушке птицы и выполняющей роль пробки.

Отрежьте достаточно большой и толстый ломоть хлеба, который был бы на два пальца шире и длиннее тушки птицы. Затем мелко-мелко изрубите потроха и печень бекасов вместе с двумя крупными трюфелями, одним анчоусом, небольшим количеством натертого на терке сала и соответствующим случаю куском свежего масла, все хорошо перемешайте и разотрите, так чтобы получилась однородная масса. Еще один кусок масла не забудьте положить на ломоть хлеба и на этот ломоть положите фазана, чтобы весь сок, что будет стекать с птицы во время жарки, попадал прямо на хлеб. Приготовленный из потрохов и печени паштет ровным слоем разместите на фазане и запекайте. Когда фазан будет готов, снимите паштет, положите на блюдо, а поверх него уж расположите саму птицу, окружив ее плодами померанца, и подавайте на стол. В том, что фазана ждет достойный прием, можете не сомневаться.

Фазана, приготовленного подобным образом, можно было бы подавать ангелам небесным, если бы они спустились на нашу грешную землю, как спускались когда-то во времена библейского Лота[151]. Фазан, чье мясо и так обладает изысканным вкусом, весь пропитан вкуснейшим соком, образовавшимся после запекания внутри тушки фарша и сала, а сверху он весь пропитывается запахом паштета с анчоусом и трюфелями. К тому же сок, стекающий с птицы, не испаряется и не сгорает благодаря тому, что попадает на подушку из хлеба.

Итак, ни одна крошка, ни одна капля, ни один крохотный кусочек благородных продуктов, что используются при приготовлении блюда, не пропадает даром. Учитывая превосходные вкусовые качества этого деликатеса, я считаю, что оно вполне достойно того, чтобы его подавали к столу самых высокопоставленных особ, в том числе и августейших монархов».

СЕРАЯ КУРОПАТКА

Куропатка — наша родная, французская дичь[152]. Куропатки в изобилии водятся во всех охотничьих угодьях, в полях и лугах. Мясо куропатки не обладает тем особым привкусом, что присущ мясу фазана (привкусу несколько искусственному, для получения коего птицу следует довести до вполне определенного состояния), но тем не менее блюда из куропатки относятся к разряду вкуснейших блюд французской кухни.

Куропатка обладает еще одним бесценным для дичи качеством: она ведет оседлый образ жизни и, так сказать, никогда не покидает местности, где появилась на свет.

Брачный период у куропаток наступает в конце зимы, и если вновь ударят морозы, птицы, уже образовавшие супружеские пары, расстаются по взаимному согласию и собираются опять в стаи. Как только температура воздуха повысится, куропатки образуют новые пары, а иногда восстанавливаются и старые семейные связи.

Самка устраивается прямо на земле и вьет простейшее гнездо. Ей достаточно небольшой выбоинки, образовавшейся от удара копыта лошади, или любой маленькой рытвинки, а также нескольких сухих травинок. Куропатка откладывает на тонкую подстилку от 15 до 18 серовато-желтых яиц и заботливо высиживает потомство.

К сожалению, зачастую куропатка не слишком разумно выбирает место для гнездования. Обычно она откладывает яйца в полях пшеницы и других злаковых культур, но иногда она соблазняется плотным ковром, который довольно рано по весне образуется на лугах, засеянных травой, предназначенной на корм скоту. О, какая ужасная неосторожность! В восьми случаях из десяти куропатки, свившие гнезда в полях, засеянных клевером, люцерной или эспарцетом, лишаются потомства, потому что косари во время уборки трав, которую производят довольно рано, разрушают гнезда или давят еще не оперившихся птенцов.

Куропатка, лишившаяся выводка из-за какого-либо несчастного случая или из-за злого умысла (о чем мы поговорим позже, в главе «Враги дичи»), вновь откладывает яйца, в результате чего на свет Божий появляются несчастные малыши, коим не суждено превратиться в полноценных птиц. Ко времени открытия сезона такие поздние птенцы размером не превосходят перепелок, плохо летают, при возникновении опасности не слушаются матери и, вместо того чтобы скрыться вместе с ней в кустах, разбегаются врассыпную, в результате чего становятся легкой добычей охотников, которые бьют их даже не из-за мяса, а просто ради смеха и не стесняются доставлять себе такое удовольствие. Уважающий себя охотник никогда не стреляет по бедным поздним птенцам куропатки, ибо это просто безнравственно.

Но вернемся к нормально развивающемуся выводку самки. Едва вылупившиеся из яиц, только-только обсохшие птенцы уже умеют бегать и отыскивать корм. Всем известно, что куропатки (и самец и самка) — очень нежные и заботливые родители. К концу июня птенцы набираются сил и встают на крыло. Потом молодые куропатки линяют, то есть желтые перья на шее и груди постепенно сменяются серыми. Затем у птенцов в уголках глаз появляются маленькие красные пятнышки, которые являются своего рода закономерностью роста и обозначают наступление своеобразного переходного возраста (впрочем, период этот длится недолго), а пятнышки для пташки не представляют никакой опасности.

До брачного периода молодые куропатки предпочитают держаться в стае, вместе с родителями, если, конечно, жизнь взрослых куропаток не оборвет заряд дроби. Однако если подобное несчастье и происходит, стая не распадается и птенцы продолжают жить вместе вплоть до того момента, когда властный зов природы не заставит их искать себе пару, чтобы создать новый семейный клан.

Самец, немного более крупный, чем самочка, имеет на ножках довольно оригинальное украшение в виде шпор, а под горлышком, на грудке, он гордо носит не менее яркий знак своего мужского достоинства — ожерелье из ржаво-рыжеватых перышек в форме подковки.

Как утверждает знаменитый натуралист Бюффон[153], продолжительность жизни куропатки не превышает семи лет.

Куропатка предпочитает держаться в поле, а не в лесу, роще или в зарослях кустарника, а в случае опасности, если надо скрыться от охотника или хищной птицы, она бежит к опушке, чтобы найти убежище в чаще. Прячется куропатка в лесу и от нестерпимого летнего зноя, а выходит в поле вечером, когда со всех сторон доносятся призывы ее подруг и друзей. О, какой же это нестройный хор, какая разноголосица!

Охота на серых куропаток на абсолютно лишенных деревьев и совершенно плоских полях в междуречье Сены и Марны бывает удачной только в сентябре, да и то в хороший год.

Когда выпадает удачный год, в первые дни охотничьего сезона, когда дичи кругом полным-полно, можно набить целые груды куропаток. Сезоны 1884 и 1885 годов принесли мне великое множество трофеев. Я знаю также, что четыре охотника из моего округа подстрелили каждый в первый же день сезона не менее пятидесяти штук!

Однако когда куропатки узнают, что такое выстрелы, когда они поймут, исходя из собственного горького опыта, что надо держаться вместе и прислушиваться, не подают ли часовые сигнал тревоги, тогда подойти к ним очень непросто, ибо они взлетают при малейшей опасности, держатся только на открытой местности, избегают деревьев, ибо они могут стать укрытием для охотников, очень быстро бегают и чертовски быстро летают.

Итак, да здравствует охота на пересеченной местности, где поля перемежаются пустошами и перелесками, где они перегорожены изгородями и молодыми посадками, где есть рощицы и отдельные купы деревьев! Искать дичь там труднее, да и трофеев там раздобыть можно поменьше, что правда, то правда, но круглый год там можно найти в кого выстрелить, не то что в чистом поле. И я, вместо того чтобы участвовать в массовой бойне, которая происходит в первые дни открытия сезона, предпочитаю тихие радости и небольшие огорчения, когда брожу с ружьем не торопясь и могу проявить мою смекалку, а потом вкушаю плоды победы после удачного выстрела.

Вот почему я люблю долгие прогулки по полям и лугам междуречья Сены и Марны или по нашим охотничьим угодьям в Солони, где я упорно, шаг за шагом, обследую каждую кочку, каждую межу, переходя с обработанного поля на пустошь, с верещатника — на гречишное поле, от молодого соснячка — к полю, сплошь заросшему дроком, от полузаболоченного берега тихого прудика — к густым зарослям кустарника.

Охота доставляет мне особое удовольствие еще и потому, что я имею почти ежедневно возможность сравнивать два участка, так как половина из 1500 гектаров, где я охочусь, находится в междуречье Сены и Марны, а половина — в Солони. Подсчитывая все трофеи в конце охотничьего сезона, я всякий раз прихожу к выводу, что охота в Солони всегда бывает более удачной как в смысле количества добытой дичи, так и в смысле приятного времяпровождения.

Когда охотишься в открытом, чистом поле, самое главное — найти стаю куропаток, а затем упорно ее преследовать, чтобы птицы устали и разлетелись в разные стороны. Короче говоря, вы должны разбить стаю, следуя завету древних римлян «Divide et impera», что означает «Разделяй и властвуй». Если птицы поодиночке начнут искать убежища, вы легко обнаружите их тайники и соберете множество трофеев.

Если же вся стая поднимается разом на крыло, ни в коем случае не стреляйте в самую гущу птиц не целясь. Хотя куропатки и кажутся вам легкой добычей, вы, не выбрав одну определенную мишень и пожелав получить все, не получите ничего. Пожалуй, вы промахнетесь в восьми случаях из десяти и только попусту изведете патроны.

Охватив взглядом легко перемещающуюся стайку, выделите для себя одну-единственную куропатку и прицельтесь в нее, не думая об остальных; стреляйте с небольшим упреждением и, если птичка упадет, тотчас же делайте второй выстрел, потому что у вас есть хороший шанс попасть и в ее соседку, что будет вам вдвойне приятно.

С младых ногтей, то есть с первых дней моей охотничьей карьеры, я следовал советам моего строгого наставника и никогда не стрелял дважды в одну и ту же птицу, если случалось промахнуться с первого раза, хотя такое и бывало.

Первая же куропатка должна быть вообще-то сбита или хотя бы подранена, если стая находится на расстоянии выстрела. Если вы попали точно в цель, то птица умирает мгновенно и камнем падает вниз, на землю, где ее вскоре найдет ваша собака. Если же вы только подранили птицу и она отделилась от стаи, можете уже приплюсовать к вашим трофеям еще один, потому что вы ее быстро отыщете. Если же подранок остался в стае, не отчаивайтесь, потому что бедняжка, вполне возможно, не сможет взлететь, когда вы вспугнете всю ватагу еще раз. Может случиться и так, что подранок все же взлетит вверх, расправив крылья, но тотчас же упадет на землю из-за перелома позвоночника или разрыва легкого.

Итак, если первая куропатка упала, берите на мушку вторую, потому что второй выстрел, произведенный в тех же условиях, что и первый, будет наверняка успешным.

Существует много способов отстрела куропаток. Как писал Деве, один из самых виртуозных мастеров стрельбы, в своей книге «Старый охотник» — кстати, настоятельно рекомендую вам ознакомиться с сим истинным шедевром охотничьей литературы, — так вот, как писал Деве, если куропатка бежит по прямой (на близкой дистанции), бейте прямо в тело, без упреждения. Птица непременно будет убита, так что охотнику не нужно учитывать скорость ее бега, скорее излишняя предусмотрительность приведет в этом случае к промаху. Находясь в таком положении по отношению к дичи, самом благоприятном для стрельбы, охотник, умеющий держать себя в руках и обладающий ружьем со средней осыпью дроби, всегда способен поразить цель.

Хороший охотник, даже наделенный метким глазом и лихо стреляющий по любым мишеням, все же не станет вести огонь по стае, которая взмывает ввысь на большом расстоянии от него, ибо он знает, что это бесполезно.

Если куропатка бежит или летит прямо на вас, цельтесь в голову с упреждением сантиметров на 35, а при сильном ветре, подгоняющем птицу, упреждение должно быть не менее 70 сантиметров.

Если куропатка опускается — цельтесь прямо в тело. Если цель движется в сторону на средней скорости и расстояние до нее не превышает 25 метров, цельтесь в голову, а если птица летит быстро — бейте с упреждением сантиметров на пять. Если же расстояние между вами составляет 35 метров — упреждение должно быть 15–25 сантиметров, а если вас от цели отделяет 40 метров и более — соответственно, стреляйте с еще большим упреждением и не забудьте взять сантиметров на 8–10 выше цели, ибо дробь уже прошла высшую точку полета и летит по кривой. В начале охотничьего сезона лучше всего стрелять дробью № 6, а в конце сезона — № 5 и 4.

КРАСНАЯ КУРОПАТКА[154]

Хороший меткий выстрел из доброго ружья — и вот уже всем на зависть наши охотничьи угодья в Солони дарят нам чудесный трофей!

Не считая фазана, никакая иная дичь у нас во Франции не доставляет столько радости охотнику, сколько получает он, подстрелив красную куропатку. К несчастью, она встречается в наших краях гораздо реже, чем ее серая родственница, а все потому, что водится только в местах с особыми условиями, а не где попало, как ее неприхотливая сестрица. Нет, привередливую красную куропатку невозможно заставить жить и размножаться где-нибудь кроме леса, зарослей вереска, дрока и утесника. Увы, мы бессильны изменить привычки птицы, из-за которых наши коллеги-охотники, проживающие в районах, где земли в основном распаханы, лишены огромной радости поохотиться на столь чудесную дичь. Я был бы счастлив приобщить моих собратьев из междуречья Сены и Марны к таинствам охоты на красную куропатку, но мне остается их только пожалеть.

Итак, красная куропатка водится в некоторых департаментах Центральной Франции, в Провансе, Дофине, Бретани и Пиренеях.

Охотник, привыкший к скромному одеянию серой куропатки и впервые увидевший ее разряженную в пух и прах сестрицу, не может сдержать восторженного возгласа (или вздоха, какие уж там возгласы на охоте). Я видел немало стрелков — людей далеко не самых впечатлительных, — которые были буквально потрясены и взволнованы до глубины души видом этого маленького чуда.

И действительно, ведь есть на что полюбоваться! Клюв, веки и лапки птички окрашены в кораллово-красный цвет, причем очень яркий; в наличии имеется белоснежный воротничок с пучком черных перышек у нижней челюсти, еще один черный воротничок, доходящий почти до глаз, точь-в-точь стоячий воротничок записного провинциального щеголя, и белое жабо с черными крапинками; грудка у красной куропатки голубая[155], как у вяхиря, с легким рыжеватым налетом из-за того, что у каждого перышка кончики бахромы чуть рыжеватые, хвостик и ножки — ярко-рыжие, бочка — серые с черными полосочками, спинка словно накрыта чудесной шубкой цвета светлой бронзы. Ах, и как же чудесно подобрала природа все краски, все оттенки, все полутона, какую гармоничную создала картину!

Образ жизни красной куропатки существенно отличается от образа жизни куропатки серой: она практически никогда не выходит из-под покрова леса, живет в стае, но в момент опасности все птицы разлетаются поодиночке кто куда. Если собака вспугнула стайку куропаток, птицы мигом «рассредотачиваются», словно опытные солдаты, и прячутся. Иногда красные куропатки даже рассаживаются на ветвях деревьев, чего не делают серые куропатки.

В основном красная куропатка, заметив неподалеку охотника или собаку, долго не решается взлететь, а всячески хитрит, убегает, запутывает следы, но в конце концов, решившись скрыться, с шумом взлетает, громко хлопая крыльями, чем иногда может даже напугать охотника-новичка, а в особенности молодую, неопытную собаку. Полет красной куропатки чаще всего бывает краток, поскольку кустов, где можно укрыться, вокруг предостаточно, и птица садится, бежит по земле или легко скрывается, да так, что найти ее почти невозможно. Если куропатку упорно преследует легавая, хитрая пташка присматривает себе подходящее дерево, усаживается на насест и замирает. Бывает и так, что куропатка встречает на пути кроличью нору и ныряет в нее, нисколько не заботясь о том, какой прием окажет ей господин кролик.

Красная куропатка устраивает гнездо под густым зеленым кустом в зарослях вереска, дрока или утесника. В кладке бывает обычно от 16 до 18 тускло-рыжих яичек с коричневатыми пятнышками и пепельно-черными точечками.

Питаются куропатки зернышками дикорастущих злаковых трав, муравьиными яйцами, насекомыми, гусеницами; очень любят они и гречиху, нравится им также клевать и ягоды винограда, если гречиха и виноградные лозы растут у самой опушки леса.

Возможно, из-за того, что красная куропатка откладывает яйца позже серой сестрицы, или из-за того, что ее птенцы развиваются медленнее, молодые красные куропатки к открытию охотничьего сезона не успевают окрепнуть и проигрывают и в весе, и в быстроте полета своим серым родственникам. Об этом я с уверенностью могу сказать, исходя из моего личного опыта. Вот почему мы у себя в Солони берем в руки ружья не раньше 20 сентября. И вот тогда-то красные куропатки доставляют нам массу удовольствия, ибо находятся в прекрасной форме, тем более что до этого срока мы тоже не теряли времени даром и «снимали сливки» в наших охотничьих угодьях в междуречье Сены и Марны.

Красные куропатки облюбовывают некоторые уголки и плодятся там прямо-таки на диво, хотя ничем особым понравившаяся им местность вроде бы не отличается, чтобы можно было объяснить их поразительную плодовитость. Например, в наших угодьях в Норлу, расположенных на 250 гектарах, красных куропаток неизмеримо больше, чем в угодьях в Валлье, хотя они намного обширнее (около 500 гектаров), а ведь климат и рельеф местности там практически одинаковы. Кроме того, в Норлу красная куропатка встречается чаще, чем серая, ибо в последнее время из десяти подстреленных куропаток шесть оказывались красными.

В принципе отстрел красной куропатки не намного сложнее отстрела серой, но так как птица хорошо маскируется на деревьях и взлетает с елей, сосен и пихт с невероятным шумом, охотники, привыкшие к тихой и мирной охоте в поле, поначалу бывают обескуражены своими неудачами.

Бьют красную куропатку в основном дробью № 6.

ГОРНАЯ (ГРЕЧЕСКАЯ) КУРОПАТКА[156]

Своим оперением горная куропатка весьма схожа с красной куропаткой, но она почти вдвое крупнее, что, на наш взгляд, явно свидетельствует в ее пользу (а также весьма приятно и полезно для нас).

Обитает горная, или греческая, куропатка на юге Франции, а также к югу от Луары, что весьма важно для нас, ибо наши охотничьи угодья расположены как раз к югу от Луары (всего в 15 километрах от реки). Итак, все в порядке, потому что в наших угодьях как раз и водятся горные куропатки, хотя гор у нас нет.

Образ жизни горной куропатки весьма схож с образом жизни красной куропатки. Но она более пуглива, а потому еще более осторожна. Под выстрел она попадает довольно редко и случайно, что не мешает нам воздавать должное каждому из толстеньких, упитанных трофеев. Как правило их удается раздобыть в количестве 5–6 штук в год.

Что касается тех, кто преследует горную куропатку в горах, то мне их жаль от всего сердца. Они обречены на долгие и многотрудные скитания, которые требуют не только стальных мускулов, но и железных легких. Когда я вспоминаю про некоторые наши экспедиции в Пиренеях, в особенности в Сен-Лоране, в так называемой Сердани[157], когда мы ползали по горам вместе с моим другом Казальсом, счастливым золотоискателем из Гвианы, у меня ноги так и сводит судорогой.

СТРАНСТВУЮЩАЯ КУРОПАТКА

Представители этого вида появляются у нас только в сентябре, пролетом, и гостят недолго, да и то только в некоторых провинциях.

Откуда они прилетают? На этот вопрос до сих пор не могут дать ответ ученые-натуралисты. Некоторые утверждают, что они прилетают из Америки… Но, на мой взгляд, это так далеко, что в пути бедные эмигранты должны были бы умереть с голоду.

Но как бы там ни было, в один прекрасный день вы бываете приятно удивлены видом огромных стай, насчитывающих до нескольких сотен особей. Странствующие куропатки никогда не смешиваются со своими французскими сородичами, они диковаты и крайне пугливы и исчезают столь же неожиданно, как и появляются, причем совершенно бесследно, так как среди них не бывает отставших, что случается довольно часто с другими перелетными птицами.

Подстрелить странствующую куропатку можно, только прибегнув к хитрости и захватив стаю врасплох, ибо подобраться к осторожным птицам на расстояние выстрела очень трудно. Однако мне и моим друзьям не раз удавалось добиваться успеха.

Странствующая куропатка несколько меньше серой, но более кругленькая, я бы даже сказал, приземистая, коренастенькая. Грудка у нее темно-серого цвета, со стальным отливом, а спинка, плечи и верхняя часть шейки — светло-рыжие, почти кремовые, лапки — почти желтые, чуть с рыжинкой. И наконец, у странствующей куропатки есть одна особенность, что отличает ее от всех других куропаток: клювик, гораздо более длинный, чем у наших соотечественниц, окрашен в зеленовато-серый цвет, словно бирюза, как бы припорошенная пеплом.

Мясо у странствующей куропатки очень ароматное, но суховатое и несколько жестковатое по сравнению с мясом наших куропаток.

Ежегодно нам удается подстрелить несколько особей.

ПЕРЕПЕЛ

Что за прелесть эта птичка! Кокетлива, легка, подвижна, грациозна, несмотря на куцый хвостик.

Да, эта кругленькая пичужка в рыжеватом с черными, коричневыми и пепельно-серыми крапинками одеянии, с крохотной изящной головкой выглядит так мило, что охотник, грубо оборвав ее жизнь свинцовой дробинкой, начинает раскаиваться в поступке и жалеть, что у бедняжки такая горькая судьба.

Вот таковы мы все! Мы проливаем крокодиловы слезы над трепещущей на нашей ладони несчастной жертвой, а затем безжалостно сворачиваем перепелке шею для того якобы, чтобы положить конец ее страданиям! Ну, конечно, какие мы сердобольные!

Перепел — птица перелетная и прибывает к нам из Африки. В мае перепела появляются на побережье Средиземного моря, летят в глубь страны, где откладывают яйца, выращивают птенцов, а затем в конце августа отлетают в жаркие страны. Последние птицы покидают Францию самое позднее в первой половине сентября.

Так как перепел является птицей перелетной, вот уже два поколения охотников спрашивают себя и не находят ответа, по какой причине, то ли из-за помутнения рассудка, то ли из-за несварения желудка, наши законодатели причислили птицу к категории ведущих оседлый образ жизни еще в 1844 году, когда был принят известный закон об охоте.

Но наши законодатели в качестве людей, облеченных властью и якобы представляющих коллективную мудрость нации, не могли не понимать, что тем самым они причиняют большой вред как охотникам, так и гурманам, не принося, однако, пользы никому.

В самом деле, отнеся перепела к категории птиц, ведущих оседлый образ жизни, наши законодатели лишили префектов полиции права давать разрешение на начало охоты в период, когда жирная, упитанная дичь находится в наилучшем состоянии, чтобы попасть на вертел.

И что же происходит? Так как перепела улетают, как я уже сказал, самое позднее в первой половине сентября, а закон предписывает открывать охотничий сезон только по окончании жатвы, случается, что в холодный год из-за позднего вызревания зерновых сбор урожая происходит позже, чем обычно, а соответственно откладывается на более поздний срок и открытие сезона охоты. В результате мы, французские охотники, получаем всего лишь несколько дней, чтобы при помощи метких выстрелов заставить остаться во Франции этих вкуснейших пташек.

Нам остается только протестовать и отстреливать перепелов в сентябре, если, конечно, они еще останутся во Франции.

Ученые-натуралисты и охотники много бились над вопросом, что вынуждает перепелов совершать столь длительное путешествие и преодолевать многочисленные препятствия на пути из Африки в Европу.

Почему мигрируют перепела? Каким образом совершают они перелет через Средиземное море? Неужто они преодолевают огромное расстояние за один перелет? А может быть, временным убежищем и местом краткого отдыха им служат некоторые острова, что разбросаны посреди морских просторов?

Как утверждает доктор Шеню, вопрос о причинах миграций перепелов изучался долго, но удовлетворительный ответ так пока и не найден. Среди прочих называют и необходимость добывать пропитание, умение предчувствовать наступление холодов, а также извечное желание произвести потомство в подходящих условиях. Разумеется, все эти причины очень важны, в особенности последняя, но, возможно, основная причина так и не названа и еще долго будет оставаться тайной для натуралистов.

Что касается того, каким образом осуществляется перелет через море, с кратковременным отдыхом на островах или без оного, то это не слишком важно. Ибо в результате произведенных наблюдений стало известно, что птицы способны за один перелет преодолеть расстояние, отделяющее побережье Прованса от острова Мальорка. Так почему же перепел, стартовав с южного берега Европы и не встретив на своем пути никакого острова, не сможет долететь до африканского берега?

Наконец, если бы у перепелов не хватало сил совершить это путешествие за один перелет, не подсказал ли бы им могучий инстинкт, который указывает им дорогу и наиболее благоприятный момент для начала сего опасного предприятия, так вот, не подсказал ли бы им инстинкт путь по суше, через Испанию и Гибралтар, где можно было бы 2–3 раза остановиться, подкрепиться, да к тому же не подвергать себя опасности сгинуть в морской пучине? Нет, перепела так не поступают потому, что у них достаточно сил, чтобы долететь до Африки.

К тому же маленькие пташки превосходно умеют использовать все благоприятные стечения обстоятельств. Они слетаются в одну точку со всего континента и ждут попутного ветра, который понесет их к африканскому берегу; плюс ко всему перепела не слишком упрямы и умеют поворачивать назад и возвращаться при неожиданной перемене погоды в дурную сторону.

Некоторые натуралисты утверждают, что перепела совершают перелет из Европы в Африку за 7–10 часов, из чего следует, что летят они со скоростью 20–25 миль[158] в час (а ведь голубь способен летать со скоростью 35–40 миль в час)[159]. Наблюдения, произведенные в прошлом на юге Франции и подвергнутые повторной проверке совсем недавно, свидетельствуют о кратковременности перелета. Дело в том, что перепела очень быстро переваривают пищу, а в зобах особей, подстреленных в Провансе, находят зернышки злаков и семена растений, которые они могли проглотить только в Африке, ибо у нас эти злаки и травы не растут. Надеюсь, это весьма убедительный довод.

Но как бы там ни было, и в самом деле трудно поверить в то, что перепел — такой превосходный, такой выносливый летун, если посмотреть на него в полете. Действительно, летает перепел на первый взгляд неважно: на небольшой высоте, как-то тяжеловато, напряженно, даже судорожно помахивая крылышками.

Формой тела перепел напоминает куропатку, хвостик у него совсем куцый, крылья — коротенькие и круглые. Перепел гораздо меньше куропатки и не живет в стае, а в способах выведения потомства и в поисках пропитания у перепела и куропатки опять-таки много общего.

Самец отличается от самки только более крупными размерами, да еще черным пятнышком под клювом, на горлышке; оперение у него окрашено чуть более ярко.

Перепел полигамен, как и фазан.

Самка обычно вьет гнездо либо в поле, засеянном пшеницей, либо на лугу. Она устраивает себе убежище в любой выбоинке, кое-как прикрыв землю сухими травинками, и откладывает на тонкую подстилку от 15 до 18 серо-зеленоватых яиц, усеянных рыжеватыми пятнами.

Перепелята растут и развиваются очень быстро. Уже через неделю после появления на свет они вполне самостоятельны и могут обходиться без матери, а к концу лета они достигают пика своей формы и вполне способны совершить перелет в Африку.

Некоторые ученые утверждают, что в возрасте трех месяцев от роду перепела уже готовы к воспроизводству!

Охотятся на перепела точно так же, как на куропатку, ибо перепел легко и быстро бегает, хитрит, петляет, путает следы и до последней минуты не взлетает.

Когда обстоятельства все же вынуждают перепела взлететь, он летит так низко, что едва не касается крыльями земли, а когда дует ветер, выписывает петли и зигзаги. Подстрелить перепела несложно, но только не надо торопиться, ведь дичь вылетает буквально из-под ног, так что времени у вас более чем достаточно. Возьмите птицу на прицел и ведите ее, держа на мушке довольно долго, так чтобы она оказалась от вас шагах в двадцати, не меньше, а то потом обломаете о дробинки все зубы.

Если ваша собака слишком возбуждена и устремляется в погоню за перепелкой, возьмите ее на поводок, иначе вы рискуете одним выстрелом поразить и дичь, и вашего четвероногого друга, ибо, как я уже говорил, перепелка летит очень низко. Однажды я был свидетелем подобного прискорбного происшествия, когда очень опытный охотник убил своего пса, всадив бедняге три дробинки прямо в затылок. Нет, лучше уж не рисковать!

Даже если одной птице и удалось скрыться, ничто еще не потеряно, потому что спряталась она явно где-то совсем рядом, так что ваша собака вскоре непременно ее найдет (в особенности если перепелка жирненькая) и сделает стойку, а вы, приняв определенные меры предосторожности, получите возможность доставить себе удовольствие, подстрелив беглянку. Молодые, но уже достаточно подросшие перепелята не сбиваются в большие стаи, а держатся поодиночке, хотя и неподалеку друг от друга. Если вы подстрелили одного, не торопитесь, внимательно исследуйте всю округу. Обойдите шаг за шагом квадрат с периметром метров в тридцать. При вашем приближении перепела будут взлетать один за другим, и вы сможете перебить весь выводок.

И последнее предостережение: так как перепелка летает очень низко, вам может показаться иногда, что она садится, хотя на самом деле она продолжает обычный полет. В таком случае бейте прямо в середину мишени, иначе, взяв чуть ниже, вы непременно промахнетесь.

На перепела лучше всего ходить с патронами, снаряженными дробью № 8.

Есть перепела нужно сразу же, если вы желаете насладиться тонким ароматом его мяса, ибо перепел, покрытый толстым слоем жира, ни в коем случае не должен залеживаться, как фазан, ведь жир очень быстро прогоркнет, из-за чего птица станет просто несъедобной. Нет, подобного святотатства допустить никак нельзя, так что немедленно нанизывайте перепелов на вертел!

Брийя-Саварен, знавший толк в кулинарии, писал:

«Из всей известной нам дичи перепелка — одна из самых славных и любезных желудку птичек. Жирненькая перепелочка радует нас и своим вкусом, и изящной формой тушки, и красивым цветом. Люди демонстрируют свое невежество, если подают перепелку не зажаренной на открытом огне на вертеле или в промасленной бумаге, а приготовленной каким-либо иным способом, ибо аромат ее мяса столь тонок, что он тут же исчезает, если перепелку готовить с добавлением любой жидкости».

Для меня завет великого мастера приобрел силу закона.

Отряд воробьиных[160]

ЖАВОРОНОК

Так как жаворонок по своим привычкам, по способу гнездования, по местам обитания и по излюбленному корму очень близок к представителям семейства куриных, мне бы хотелось, хотя бы в целях сохранения гармонии повествования, рассмотреть его вместе с полевой дичью, изучение коей мы с вами только что закончили. Но натуралисты отнесли его к отряду воробьиных, и я волей-неволей должен подчиниться и держаться в строгих рамках научной классификации, рискуя в противном случае выказать почтеннейшим орнитологам вопиющее неуважение, подставив им подножку.

Итак, я покоряюсь воле натуралистов, но, прежде чем мы с вами окончательно покинем поля и переместимся в леса, сначала изучим жаворонка. Не подумайте, что таким образом я хочу высказать свое несогласие с учеными, Боже упаси! Нет, я поступаю так только потому, что так мы совершим очень плавный и естественный переход от одного семейства к другому.

В предыдущей главе я восстал против произвола наших законодателей, которые почему-то пожелали превратить перепела в птицу, ведущую оседлый образ жизни. Увы, и в случае с жаворонком нам, охотникам, есть на что жаловаться и горько сетовать!

Ну почему, почему те же самые префекты полиции, которые не осмеливаются или не хотят (что, в общем-то, одно и то же) взять на себя ответственность и разрешить охотиться на перепелов в разумные сроки, вполне терпимо относятся к охоте на жаворонков, которую практикуют многие браконьеры, нарушая тем самым некоторые параграфы закона об охоте?

Я счел своим долгом очень пристально и внимательно изучить причины столь явного попустительства нарушителям закона и тому, к каким плачевным результатам оно приводит, но прочтете вы об этом позже, в главе «Враги дичи», а сейчас я скажу лишь пару слов.

Я считаю, что должно быть одно из двух: либо закон следует строго соблюдать как в отношении охоты на перепела (вопреки рассудку), так и в отношении жаворонка и не позволять тем, на кого возложена почетная обязанность его блюсти, не принимать решения, которые входят с ним в противоречие, либо служители закона должны быть терпимы к нарушениям сроков охоты на оба вида дичи. Третьего не дано!

К несчастью, на практике дело обстоит иначе, ибо префект полиции департамента Луаре, как и многие его коллеги, позволяет охотиться на жаворонков людям, не имеющим на то официального разрешения, с применением недозволенных средств, ночью, то есть в запретное для охоты время, да еще и вне охотничьего сезона, и несчастные землевладельцы ничего не могут поделать с этим злом, раз нет прямого запрета. Непоследовательность поведения префектов и вовсе не находит никаких оправданий, тем паче что, в то время как некто до самого конца марта может свободно шастать по полям ночью, не позаботившись о приобретении лицензии у государства на право ведения охоты, я, обладатель официального документа, лишусь права охотиться на жаворонка с зеркальцем при свете дня на следующий день после окончания охотничьего сезона. Где же справедливость, господа?

Я согласен с тем, что охота с ружьем должна быть прекращена в строго указанный законом срок, но тогда запрет должен распространяться и на тех, кто под покровом ночи расставляет свои силки — орудия браконьеров, ибо закон должен быть один для всех.

Но все же вернемся к орнитологии.

Жаворонки в изобилии водятся там, где крестьяне активно обрабатывают землю. Это ужасно миленькие пташки размером с зяблика, и весят такие крошки от 40 до 45 граммов, не больше. Наша матушка-природа — великая причудница, а потому у жаворонка есть некая странная особенность, доходящая почти до уродства: коготок на заднем пальчике лапки очень длинный, иногда достигает 3 сантиметров, и это у такой-то крохи!

Всем знаком легкий радостный щебет крылатого певца, когда он поутру, придя в полный восторг и от теплых солнечных лучей, и от собственной мелодии, рассыпает серебристые трели, медленно поднимаясь по спирали в голубую высь небес, затем долго парит на одной высоте, ни на секунду не прерывая своей песенки, а потом начинает медленно снижаться и, оказавшись в нескольких метрах от земли, вдруг стремительно, камнем падает вниз.

Что касается внешнего вида жаворонка, то о нем не стоит и говорить, ибо эта пташка слишком всем известна, чтобы ее описывать.

Охотятся на жаворонка днем, снарядив патроны дробью № 9. Стрельба по жаворонкам — прекрасное упражнение для новичков, ибо пичужек этих так много, что только знай вскидывай ружье к плечу да тренируйся.

Самый распространенный способ охоты на жаворонка — охота с зеркальцем, и должен сказать, что не знаю ничего занятнее и увлекательнее этого общеизвестного вида спорта. Быть может, жаворонок очень любопытен, а может быть, и кокетлив, но факт остается фактом: его привлекает и буквально завораживает любой блестящий предмет. Правда, некоторые ученые объясняют тягу жаворонков ко всему блестящему просто совершенно естественным желанием погреться, но, как бы там ни было, крохотная пташка, заметив любую светящуюся точку, тотчас устремляется к ней, парит в воздухе и поет-заливается. Капля росы, вспыхнувшая под лучами солнца, лужица, горящая, словно маленькое зеркальце, или кристаллики инея, образовавшиеся поутру при первых заморозках на травинках, — все притягивает к себе жаворонка точно магнитом.

Вот почему на охоту берут зеркало. Самый известный и наиболее распространенный манок состоит из стержня, заточенного на конце так, чтобы его можно было воткнуть в землю, и из кусочка твердого дерева, желательно в форме эллипсоида со срезанными боковыми поверхностями, с прикрепленными с двух сторон маленькими зеркалами величиной с монету в пятьдесят сантимов. В центр манка вставлена медная втулка, которая приводится в движение при помощи веревочки, и вся эта конструкция свободно вращается вокруг стержня. Стоит только подергать за веревочку, и зеркальца, отражая солнечные лучи и пуская по полянкам «зайчиков», привлекают внимание жаворонков.

Некоторые умельцы умудряются приладить к манку часовой механизм, который сообщает вращательное движение всей конструкции автоматически, но такие манки не очень хороши, потому что работают излишне четко и однообразно.

Что касается меня, то я предпочитаю использовать специальные одноцветные зеркала, гладкие, без граней, ибо это наилучшие отражатели.

Итак, вы устанавливаете манок в самом центре поля на достаточно открытой местности, усаживаетесь на складной стульчик, ставите ноги на наполненную горячей водой круглую грелку (если вы склонны посибаритствовать и любите комфорт), кладете патроны так, чтобы они в любую минуту были под рукой (дробь № 9 или 10 подойдет лучше всего), и велите своему юному помощнику, то есть деревенскому мальчишке, дергать за веревочку. Зеркало вращается, острые грани ослепительно вспыхивают под лучами солнца, жаворонки во весь дух несутся к блестящей игрушке, зависают над вами, и вот тут-то и начинается стрельба.

Однако следует помнить, что жаворонки приближаются к манку только в октябре, при первых заморозках, когда по утрам на траве, листьях и ветвях появляется иней.

Да, кстати, позвольте дать вам еще один совет: немедленно подбирайте подстреленных жаворонков, иначе потом вам придется довольно долго разыскивать ваши трофеи, да еще хорошо, если поиски окажутся успешными, ибо заметить в траве убитую птичку трудно и можно уйти домой с пустым ягдташем.

Следует заметить, что при хорошей погоде жаворонок знай себе парит в вышине да песни распевает, любуется собой, солнцем, светом, а про еду забывает напрочь, так что очень сильно худеет. Но вот землю окутывает пелена тумана, жаворонок опускается на поле, объедается спелыми зернами и ягодами так, что мгновенно жиреет и становится кругленьким, как маленький мячик или клубок ниток.

Если после двух-трех дней сырой, пасмурной погоды с туманами и осенними дождями вдруг проглянет солнце, хватайте скорей манок с зеркалом и устраивайтесь с ним посреди поля. Вскоре вы сами убедитесь в моей правоте.

Напоследок я расскажу вам одну историю, где речь пойдет о жаворонках.

Дело было в декабре 1870 года. Наш пятый батальон морской пехоты нес караульную службу на передовой и занимал самую первую траншею редута[161] От-Бюйер. У нас за спиной находился сам редут, мрачный и молчаливый; он, казалось, спал под тяжелым снежным покровом, а еще дальше лежал Париж, терзаемый двойным кошмаром голода и длительной осады. Впереди метрах в восьмистах находилась траншея, где засели пруссаки, а между двумя траншеями — полоса ничейной земли, где на белом снегу виднелись сотни, — да что там сотни! — тысячи темных точек — жаворонков.

— Какая жалость! — сказал, затягивая пояс, лейтенант Эдуард де Э., буквально пожиравший пташек взглядом.

— Какая жалость! — ответил в тон ему капитан-лейтенант, не менее красноречивым жестом указывая на занятую врагом траншею.

— А что, если мы все же немного поохотимся? — вмешался я. — Какая прибавка к нашему обычному рациону! Вот было бы славно!

— Заманчиво, черт побери! Ну, это ваше дело… Валяйте, но только на свой страх и риск, а я знать ничего не знаю, ведать не ведаю! — махнул рукой командовавший в нашей траншее капитан-лейтенант. Короче говоря, разрешение было получено, а мне только того и было надо.

Я приказал тотчас же оседлать моего коня по кличке Пряник (коего мы впоследствии съели в первый день Нового, 1871 года), вскочил в седло и помчался во весь опор в Париж, откуда вскорости привез два охотничьих ружья и две сотни патронов.

На следующее утро мы совершили вылазку из траншеи, отползли метров на 100 и принялись палить в самую гущу птичьей стаи. За десять минут мы подстрелили штук восемьдесят жаворонков! Спешно подобрав драгоценные трофеи, мы бегом вернулись к своей траншее. И вовремя! Немцы, безмерно удивленные столь громкой стрельбой, открыли ответный огонь.

Горнист сыграл сигнал тревоги. Вскоре и из нашей траншеи стали отвечать огнем. И вот уже кругом трещат выстрелы, свистят пули… Одним словом, светопреставление!

Но совершенно неожиданно густой туман окутал наши позиции.

Немцы опасались, что мы вели подготовку к атаке, и сами решились совершить небольшую вылазку.

Адмирал Потюо[162], чей штаб был расквартирован неподалеку, в Витри[163], в здании фабрики по переработке маниока[164] фирмы Гру, приказал разузнать, что означает вся эта суматоха. Ведь еще немного — и весь седьмой сектор обороны Парижа возьмется за оружие!

А мы тем временем отразили атаку немцев, да так успешно, что не потеряли ни одного человека. Короче говоря, все вернулось на круги своя и успокоилось. Но едва мы успели вернуться в свою траншею, как, ко всеобщему удивлению, на краю бруствера появился какой-то тип, весь окровавленный и опиравшийся на ружье, чтобы не упасть. Бедняга буквально секунду продержался на краю траншеи, а затем со стоном рухнул прямо вниз, к нам.

Это был немец! Солдат N…-го стрелкового Померанского полка. Он был ранен в ногу и, думая, что идет к своим, в тумане заблудился… Чего только не бывает на войне!

Мы приняли немца очень радушно, тотчас перевязали и уже собирались отправить в тыл на санитарной повозке, как вдруг в траншее появился адмирал.

Что ж, пришлось рассказать адмиралу про наши безрассудные проделки. Мы уж приготовились было к хорошей взбучке, но адмирал был к нам так добр, так снисходителен! Он только усмехнулся в седую бороду и заставил нас поклясться впредь не делать ничего подобного… без его ведома!

Затем мы все вместе приступили к исследованию ранца нашего пленника, ибо на войне не следует пренебрегать никакими источниками информации. Как оказалось, мы поступили абсолютно правильно, потому что в ранце оказались немецкие газеты, содержавшие немало весьма ценных сведений для штаба обороны Парижа.

Но это было еще не все! В ранце находились два предмета, при виде которых мы буквально обомлели и на какое-то время лишились дара речи. То были трубка и довольно увесистый кусок сала! Сама трубка ничего особенного из себя не представляла, обычная добротная немецкая фарфоровая трубка, но вот мундштук! Он представлял собой резиновую трубку, проходившую через ирригатор, а на конце этой трубки красовалась насадка… Но что это была за насадка! Из слоновой кости! Из слоновой кости, вы понимаете?! И сей благороднейший материал был приспособлен каким-то немецким умником для совершенно необычной цели… Кстати, зубы курильщика уже оставили на мундштуке свои следы.

Адмирал, соблазнившись редкой игрушкой, заплатил за сей фантастический кальян[165] луидор и забрал его себе.

Что касается сала, то в осажденном Париже в то время оно было каким-то мифическим продуктом, и мне этот кусок достался за 10 франков.

— Признайтесь, — сказал адмирал, — ведь вы не рассчитывали на такую удачу. Конечно, жаворонки — это чудесно, просто восхитительно, но вдобавок к ним еще и сало… чтобы было на чем зажарить… да и сало-то немецкое… Нет, это уже что-то невероятное! Немыслимое!

Вечером у нас был настоящий пир, и мы веселились, словно сошедшие на берег матросы. И адмирал, весьма охотно принявший в дар часть нашей добычи, устроил для своих штабистов такой роскошный ужин, коего в то время не мог себе позволить даже сам военный комендант Парижа.

ДРОЗД

Еще одна чрезвычайно вкусная птичка, чье мясо способно принести радость сердцу и желудку гурмана.

Многие охотники не желают охотиться на дрозда не из-за того, что им не нравится вкус его мяса, а из-за того, что жалеют тратить патроны на столь мелкую дичь, а потому в некоторых провинциях его просто не замечают. Но там, где много виноградников, например в Бургундии, в Провансе и в долине Гаронны, в районе Бордо, дела обстоят иначе.

Существуют несколько видов дроздов, но мы поговорим о четырех основных: дрозде обыкновенном[166], дрозде-дерябе[167], сизоголовом дрозде[168] и о красном певчем дрозде[169].

Представителей всех четырех видов можно встретить круглый год в наших лесах, перелесках и даже на огородах, но в небольших количествах. Обыкновенный дрозд — птица перелетная, мигрирует зимой на юг Франции, спасаясь от суровой зимы, но покидает наши края не раньше, чем вырастит на виноградниках свое потомство. Некоторые птицы зимуют на севере, так как осенью, объевшись ягод и ожирев от дарового угощения, не смогли подняться на крыло и присоединиться к стае своих собратьев.

Дрозды вьют гнезда — большие, удобные, грубоватые с виду — из веточек и травы, в которых заботливо выстилают донышко мхом, а все строительные материалы с самого начала укладывают на своего рода фундамент из веток, скрепленных жидкой глиной, так что получается весьма солидное сооружение. Устраиваются дрозды на гнездовье в развилках деревьев или просто под кустом. Самка откладывает 5–6 бледно-голубых яиц с рыжеватыми и черными точечками. Дрозды очень хорошо размножаются.

Многочисленные крылатые путешественники прилетают к нам в октябре. Иногда это бывают даже не стаи, а целые полчища птиц. Лавиной обрушиваются они на виноградники и устраивают там настоящие виноградные оргии. Они с такой жадностью поглощают виноград, что их невоздержанность даже вошла в поговорку. Да, мы во Франции говорим «пьян как дрозд», желая сказать, что человек явно хватил лишнего и практически не стоит на ногах.

Когда нет винограда, дрозды питаются насекомыми, личинками, червячками, различными плодами и ягодами. Они не побрезгуют ни семенами ясеня, ни ягодами бузины, кизила, рябины, можжевельника, не пропустят шишечку тиса, плюща или хмеля, плоды омелы, крушины и каменного дерева, а также полакомятся и зелеными оливками. Как видите, повседневное меню весьма разнообразно, и, видимо, благодаря этому обстоятельству мясо дроздов по своим вкусовым качествам вполне может сравниться с мясом перепелки.

Обыкновенный дрозд, как мне кажется, — самый вкусный из всех видов дроздов. Он не такой уж маленький, ибо длина от клюва до кончика хвоста составляет около 20 сантиметров. Охотятся на дроздов обычно в виноградниках, ибо именно там их и можно чаще всего встретить, притом в больших количествах. Бьют дроздов как на земле, так и на фруктовых деревьях, где они часто восседают как на насестах, объевшись винограда и осоловев так, что утрачивают бдительность и позволяют охотнику подойти довольно близко.

Дрозд никогда не летит по прямой, а выписывает какие-то странные петли, так что новичку может показаться, что попасть в него очень трудно. Но это скорее трудности мнимые, чем реальные, ибо обычно после пира дрозд бывает отягощен не только нагулянным жирком, но и находится под действием хмельного сока столь полюбившихся ему ягод, поэтому попасть в него совсем легко.

Дрозд-деряба, именуемый еще большим дроздом, имеет много общего с дроздом обыкновенным, но он почти в два раза крупнее своего сородича[170]. Мясо дрозда-дерябы более жесткое, суховатое и зачастую довольно явственно горчит, потому что деряба очень любит лакомиться ягодами омелы.

Представители этого вида очень пугливы и редко подпускают к себе охотников на расстояние выстрела, так что раздобыть сей трофей можно либо случайно, либо застав птиц врасплох.

Сизоголовый дрозд несколько мельче дерябы[171], он чаще, чем другие дрозды, зимует в наших краях и отдает предпочтение заболоченным лугам, закраинам болот, берегам речушек, где в изобилии водятся различные черви. К тому же сизоголовый дрозд питает подлинную страсть к оливкам, а потому именно в оливковых рощах и удается иногда подстрелить эту сверхосторожную птицу.

Певчий дрозд, именуемый также малым дроздом или красным дроздом, — самый маленький из упомянутых мной дроздов[172] и наименее пугливый. Мясо его знатоки ценят наравне с мясом дрозда обыкновенного. Красным его называют из-за красновато-оранжевого оперения нижней части крыльев[173].

Певчие дрозды очень часто рассаживаются на жердях, что служат подпорками для виноградных лоз, и именно там и позволяют себя подстрелить. Для отстрела дроздов в виноградниках используют дробь № 8, но если вы собираетесь стрелять по дрозду-дерябе или по сизоголовому дрозду, которые часто садятся на высокие деревья, лучше все же запастись патронами, снаряженными дробью № 7.

БЕЛОЗОБЫЙ ДРОЗД[174]

Вкус мяса белозобого дрозда гораздо хуже, чем у дрозда обыкновенного. Оно намного грубее и жестче, так что этот вид даже не считают, собственно говоря, дичью, но все же белозобых дроздов отстреливают, избрав их в качестве тренировочных мишеней, ради спортивного интереса, однако удачный выстрел в этом случае — большая редкость, ибо белозобый дрозд чрезвычайно недоверчив и пуглив, так что приблизиться к нему очень трудно.

Да, белозобые дрозды — птицы чрезвычайно осторожные, однако, странное дело, птенец, если его взять домой в самом нежном возрасте, становится ручным, привыкает к людям, которых он знает, и легко запоминает любые мелодии, которые потом и насвистывает с превеликим удовольствием.

У меня водились дрозды столь ручные, что я позволял им летать из клеток в сад (дверцы днем всегда были открыты), и пташки, половив жучков и червячков, а также посидев на деревьях, возвращались в свои дома. Они привыкли к моим собакам, совершенно перестали их бояться и в конце концов обнаглели настолько, что дважды в день бесцеремонно рассаживались по краям мисок с похлебкой и отважно опускали клювы в густую жижу.

Белозобые дрозды пользуются среди гурманов Корсики репутацией изысканной и нежной дичи, но мне это кажется преувеличением. Пословица гласит: «Когда нет певчих дроздов, едят белозобых дроздов»[175]. О, я нисколько не хочу обидеть гастрономов с острова посреди Средиземного моря, но я не разделяю их пристрастия менять в этой поговорке птиц местами. Сказать, к примеру, следующее: «Когда нет белозобых дроздов, едят дроздов певчих» — означало бы для меня совершить непростительный грех, а именно — оскорбить Ее Величество Кулинарию.

Отряд голубиных

ВЯХИРЬ

В начале нашего столетия ученые-натуралисты причисляли голубей и горлиц к отряду куриных. Современные орнитологи сочли нужным выделить их в некий самостоятельный своеобразный отряд голубиных, являющийся переходным звеном между отрядами куриных и воробьиных. Это было так любезно со стороны орнитологов, и птицы должны быть им очень признательны, а я упоминаю об этом факте для того, чтобы выказать мое глубочайшее почтение как вообще ко всем научным классификациям, так и к ученым-орнитологам в частности.

Итак, прежде всего мы займемся вяхирем, или диким голубем. Какая же это замечательная, вкусная дичь!

Вяхирь медленно мигрирует с апреля по октябрь, постепенно перемещаясь с севера на юг Франции и обратно.

Название птицы свидетельствует о ее великой любви к сидению на ветвях деревьев[176], как на нашестах, где она и строит свое гнездо довольно высоко от земли. Убежище семейства вяхиря представляет собой довольно неуклюжее сооружение, напоминающее просто беспорядочное нагромождение веток и травинок, куда самка откладывает три белых яйца. Сидит она на гнезде две недели, и птенцы развиваются настолько быстро, что через две недели после появления на свет Божий они уже меняют детский пушок на перо. Самка выводит птенцов несколько раз в год.

Вяхирь очень импозантен. Он намного крупнее обычного голубя и носит чрезвычайно элегантный пепельно-серый фрак, в некоторых местах поблескивающий, словно хорошо обработанный лист железа. Горлышко же у вяхиря очень красивого винного цвета, а под лучами солнца оперение на горле птицы переливается и блестит так, что в лексиконе парижских модниц появилось словосочетание для обозначения необычного, переливчатого сизого цвета, который так и называется: «цвет голубиного горлышка».

Если взять голубят из родительского гнезда и принести домой, они очень скоро станут ручными. Вяхири подолгу жили у меня, они свободно разгуливали по газонам, взлетали на деревья и даже совершали дальние полеты в соседнюю долину, но всегда возвращались, стоило посвистеть в специальный свисток.

На воле, в естественных условиях, вяхирь очень осторожен и недоверчив. Подойти к вяхирям на расстояние выстрела очень трудно, за исключением, пожалуй, только тех случаев, когда птицы кормятся на поле рапса, до которого они великие охотники. Они бывают так увлечены своим занятием, что ничего не видят и не слышат.

Особенно же удачной бывает охота на диких голубей из засады, когда охотник прячется в ельнике или буковой роще, куда вяхири прилетают на ночевку. Главное в такой охоте — терпеливо ждать своего часа, ни в коем случае не выходить из убежища, чтобы ничем не выдать себя, и стрелять только наверняка, когда птицы уже рассядутся по ветвям. Лучше всего бить вяхиря дробью № 5. Мясо вяхиря очень приятно на вкус, в особенности у молодой особи.

ГОРЛИЦА

Горлица — птица перелетная, как и вяхирь. Появляется она в наших краях в апреле и улетает на юг в октябре. Она очень грациозна и красива. Крылья у нее, как и у ее сородича вяхиря, крепкие и мощные, взлетает она мгновенно, с большим шумом, а набрав высоту, летит спокойно и ровно. Как и голубь, горлица клюет корм и пьет воду, не поднимая головки, она не разгребает землю и траву лапками, а разыскивает пищу, ловко орудуя клювиком. Горлица не воркует, а издает монотонные жалобные звуки, напоминающие приглушенные стоны.

Для охотника эта сестрица вяхиря не столь желанная добыча, как он сам, потому что она намного меньше своего ближайшего родственника[177], но зато к ней довольно легко можно приблизиться на расстояние выстрела, в особенности если птицы кормятся на гречишном поле. Бить горлицу лучше всего дробью № 7.

Когда горлица сидит на ветке какого-нибудь лиственного дерева, ее весьма и весьма непросто заметить даже опытному охотнику. Если до вас доносится жалобная песенка горлицы, свидетельствующая о том, что дичь притаилась где-то среди листвы, окиньте взглядом дерево и обратите особое внимание на сухие ветви, ибо именно на них горлицы и усаживаются в восьми случаях из десяти; бывает так, что сидят они там совершенно открыто, а охотники их не видят.

Отряд голенастых

ЦАПЛЯ

Покинем лес и поле и отправимся на реку или на болото, где нас ожидают многие виды вкуснейшей дичи и где мы сможем предаться радостям чрезвычайно увлекательной охоты, требующей от нас выносливости, смекалки и быстроты реакции.

Пришла пора натягивать высокие болотные сапоги, создать на теле, особенно в области спины, солидную броню из теплой фланели (однако не переусердствуйте). Запаситесь терпением и отвагой, а также не забудьте прихватить с собой еду для поддержания сил, что-нибудь горячительное для обогрева, да, пожалуй, и какое-нибудь жаропонижающее на случай простуды.

Пословицы гласят, что горбатого могила исправит и что тот, кто пьет, будет пить всегда. Уж не знаю, на какие подвиги может подвигнуть человека божественная бутылка (по выражению нашего великого Рабле[178]), ибо я отнюдь не знаток в сей области. Но если мне будет позволено провести некоторую аналогию и сказать, что пристрастие как к вину, так и к охоте может одинаково пагубно влиять на нас, то я бы заменил в пословице пьяницу на охотника, а вино — на болотную дичь. Итак, я бы сказал, что, несмотря на сырость, холод, воду, вязкую тину, трудности ходьбы по заболоченной местности, поросшей высокой травой или камышом, несмотря на постоянную угрозу подхватить лихорадку или ревматизм, причем угрозу весьма реальную, тот, кто однажды сходил на охоту на водоплавающую дичь, будет охотиться на нее вопреки всем стихиям до конца дней своих.

Итак, начнем с цапли, на которую наши монархи еще в стародавние времена охотились с ловчими птицами. Мясо цапли почиталось воистину королевским блюдом, хотя лично я-то считаю, что французские гурманы очень ошибались.

Стоящая на своих длиннющих и тонюсеньких ногах, как на ходулях, цапля, застывшая у берега реки, напоминает совершенно спокойного, бесконечно терпеливого и очень удачливого рыболова с удочкой. Когда смотришь на неподвижную птицу, каким-то чудом сохраняющую равновесие при том, что держится она всего на одной своей ходульке, так и кажется, что перед тобой не живое существо, а набитое соломой чучело, оставленное у реки каким-нибудь весельчаком-натуралистом, вздумавшим разыграть недотепу-охотника. Нет, вы только полюбуйтесь на эту сложенную загадочным образом шею, на втянутую в плечи голову, на этот длиннейший желтоватый клюв, на котором ваш взгляд так и ищет отсутствующие очки, уж больно эта мумия похожа на одну из ваших престарелых родственниц!.. Мумия? Чучело? Как бы не так! В этом нескладном теле заключена невообразимая сила! Эта странная, словно навеки окостеневшая птица умеет в нужный момент двигаться с просто потрясающей скоростью! Шея, еще секунду назад словно припаянная намертво к лопаткам, мгновенно распрямляется и вытягивается, будто стальная пружина, и клюв бьет в точку, где находится добыча, с точностью, коей позавидовал бы любой самый меткий стрелок.

Вот резвящаяся в воде лягушка неосторожно приблизилась к цапле, вот приплыла к берегу в поисках мушек плотвичка, вот зигзагами движется по дну пиявка, вот скользит и извивается рыба-змея, то есть угорь. И что же? В мгновение ока срабатывает дьявольская пружина, шея, так сказать, выскакивает из плеч, клюв на секунду исчезает в воде или тине. Цапля с невероятным проворством хватает добычу и тотчас же жадно проглатывает ее, словно силой заталкивает в свой зоб, совершая при этом весьма характерные глотательные движения.

Охотник может вообразить, что птица настолько поглощена поисками пропитания, что позволит ему приблизиться. О, не стоит питать иллюзий! Похоже, у этой чертовой бестии на ходулях столько же глаз, сколько было у мифического Аргуса[179], да к тому же и слух отменный. Вы думаете, что несколько нелепая, голенастая птица буквально зачарована игрой солнечных бликов на воде, и уже предвкушаете легкую победу, как вдруг, мгновенно расправив огромные крылья и подобрав ноги под брюхо, цапля взлетает, издавая пронзительные вопли. Эти вопли напоминают звуки тромбона, которые извлекает из сего музыкального инструмента некий абсолютно выдохшийся и обессилевший «виртуоз». Уинк! Уинк! Уинк! И вот уже птица скрылась вдали. Больше вы ее не увидите.

Иногда, однако, удается застать цаплю врасплох. Прошлой зимой я бродил по болотам в департаменте Эсон. Внезапно мне показалось, что прямо передо мной, не далее чем метрах в тридцати, раскрылся огромный серый зонтик с черными блестящими, словно металлическими полосками. То захлопала крыльями цапля! Прицелиться в одинокую красавицу и всадить в нее заряд дроби было делом одной минуты. Моя Леда устремилась вперед, чтобы подобрать добычу и принести мне, как и положено. Но вскоре яростным лаем собака известила меня о том, что жертва не желает сдаваться на милость победителя.

С трудом продираясь сквозь заросли камыша, я поспешил к месту схватки. Вообразите себе, господа, что цапля, которую я уже считал своей добычей, отчаянно сопротивлялась. У бедняги были перебиты оба крыла, а одна нога сломана в нескольких местах, но, продолжая стоять на здоровой ноге, птица упорно отражала все атаки Леды. Она орудовала своим длинным клювом словно острым кинжалом, причем так ловко, будто бы была знакома с самыми хитрыми приемами фехтования.

Грозное оружие наносило уколы, двигаясь с поразительной быстротой, и моя бедная Леда, совершенно ошалевшая под градом сыпавшихся на нее ударов, растерялась и только жаловалась отчаянным, обиженным лаем, тем более что морду ее уже украшали две-три кровоточащие царапины, полученные в схватке с противником. Чтобы спасти Леду от позорного бегства, я был вынужден прикончить несчастную представительницу отряда голенастых ударом ноги.

ВЫПЬ

Близкая родственница цапли[180], выпь отличается гораздо меньшими размерами[181]. Ее вопли, напоминающие отчасти мычание быка, доносятся с болот утром и вечером. Видимо, этим крикам выпь и обязана своим названием[182]. На голове у нее элегантная черная шапочка, да к тому же эта кокетка носит длинные черные усы! Оперение у нескольких особей может быть весьма различным: от глинисто-рыжего до черного.

Выпи не живут стаями, а всегда держатся поодиночке. При приближении охотника птица замирает в камышах и стоит так тихо, что заметить ее зачастую просто невозможно. Затем, когда охотник уже прошел мимо, выпь расправляет крылья и с диким шумом взлетает.

Одинокие осторожные выпи довольно часто встречаются на болотах севера Франции.

Подраненная выпь отчаянно сопротивляется, совсем как цапля, и может поранить собаку. К тому же выпь нежная и заботливая мамаша и яростно защищает своих малышей, причем в гневе она ни в чем не уступает своим сородичам из Гвианы. Бьют выпь дробью № 4.

КУЛИК

Существует два вида куликов:[183] большой и малый.

Большой кулик — крупная, примерно размером с фазана, птица, чей вес достигает 1 килограмма. Он законно гордится длиннющим, до 15 сантиметров, клювом, при помощи коего и добывается пища.

Кулик окрашен в сероватые тона с бело-коричневыми крапинками. Брюшко и лапки у него белые, а на спинке — коричневые пятна, окаймленные перышками с серо-белой или рыжеватой бахромой. Хвостик у кулика короткий, беловатый, словно припорошенный пеплом, с коричневыми полосочками и невероятно длинные серые ножки, благодаря которым он очень быстро бегает. Полет у него мощный и ровный. Крики кулика «тюрлюи, тюрлюи» известны всем.

Живут кулики в основном вблизи морского побережья, но иногда, когда на море бушуют шторма и ураганный ветер гонит птиц в глубь страны, можно встретить их и в центральных департаментах Франции. Мясо у кулика очень темное и сочное, гурманы ценят его весьма высоко. Бить куликов следует дробью № 4, ибо тело у него плотное и пробить его довольно трудно. Малый кулик примерно вдвое меньше большого. Клюв у него тоже значительно короче и гораздо менее выгнутый. Чаще всего малых куликов можно увидеть на морском побережье, где после отлива они гоняются за маленькими рыбками, отыскивают среди вынесенных на песок водорослей крабов и моллюсков. В глубине страны излюбленным местом куликов является долина Луары, там их можно встретить в любое время года.

Мясо у малых куликов довольно жесткое, весьма и весьма посредственного вкуса.

Для отстрела птиц вполне подойдет дробь № 6.

УЛИТ

Улит — уроженец Северной Европы[184]. Под одним общим названием объединяют несколько видов птиц из отряда голенастых[185]. Встречают охотники улитов вдвойне радостно оттого, что прилетают они к нам в гости в то время, когда иные виды болотной дичи еще находятся в пути. Таким образом, с одной стороны, улиты избавляют от долгого ожидания истомившихся от безделья охотников, а с другой — дарят радость гурманам, которые наконец-то могут удовлетворить свою страстишку.

Представители разных видов улитов отличаются друг от друга расцветкой оперения, но все как один имеют длинные, прямые, тонкие клювы, очень твердые на конце, но чрезвычайно гибкие у основания.

Держатся улиты обычно стаями, иногда весьма многочисленными. Увидеть их можно на сырых, заболоченных лугах, на болотах, по берегам рек и особенно часто — на морском побережье. Гонимые восточными ветрами в марте и апреле, а в июле и августе — ветрами с юга и юго-запада, птицы появляются в наших краях ненадолго и летят дальше. Однако некоторые особи и пары задерживаются во Франции на все лето.

Все же улиты гостят у нас довольно мало, а потому охотникам при известии о появлении улитов следует поторопиться, чтобы воспользоваться благоприятным моментом и раздобыть себе дичи на ужин.

Подойти к улитам на расстояние выстрела довольно трудно, ибо они крайне недоверчивы, пугливы и легко впадают в панику, так что заполучить вожделенный трофей можно, только если застать птиц врасплох, когда они кормятся в зарослях камыша или утесника. Улиты часто прячутся под крутым, обрывистым берегом реки. При малейшем шуме они перелетают на противоположный берег, буквально касаясь крыльями воды и издавая короткие, пронзительные крики, или описывают в воздухе полукруг и, удалившись метров на 150–200 от опасного места, вновь приземляются, чтобы продолжить поиски корма.

Я ограничусь тем, что дам короткие, буквально в двух словах описания основных видов улита хотя бы для того, чтобы охотник, прежде чем насаживать добычу на вертел, мог бы сказать, какую дичь он подстрелил. Хоть маленькое, а все же удовольствие, не так ли?

ТРАВНИК[186]

Длина тела составляет в среднем примерно 28 сантиметров. Кончик клюва — черный, у основания же клювик ярко-красный. Оперение в основном серовато-коричневатое или коричневое с оливковым отливом. Верхняя часть тельца изукрашена узкими продолговатыми черными пятнышками. Грудка, брюшко, горлышко спереди и головка с боков — белые, с темно-коричневыми, почти черными крапинками. Ножки у травника красные, словно он надел красные сапожки; вот почему птицу иногда называют красноножкой. Травники — птицы перелетные, север Франции посещают дважды в год, в конце марта и в конце июля, на юге страны, в Провансе, некоторые пары ведут оседлый образ жизни.

ПЕРЕВОЗЧИК[187]

Чудесная, восхитительная пташка, самая маленькая из всех улитов, ибо длина ее тела в среднем не превышает 15 сантиметров[188]. Оперение у нее на спине зеленовато-коричневое, с прямыми и змеевидными поперечными полосочками более темного, насыщенного коричневого цвета. На шее и грудке — тоже коричневые полоски, но только продольные. Очень пышный, так сказать «многоярусный» хвост раскрашен так, что рябит в глазах от серых, коричневых, белых и черных перьев. Над глазками у перевозчика красуется узенькая, но весьма заметная белая полоска, словно ленточка[189].

Летает перевозчик обычно низко над землей, часто садится. Есть у этой птички и еще одна особенность, отличающая представителей этого вида от других улитов — она постоянно трясет хвостиком, совсем как трясогузка.

ЧЕРНЫШ[190]

Величиной от 20 до 22 сантиметров, довольно крепенькая птичка с черным клювиком и темно-зелеными лапками. Спинка у нее коричневатая с приятным оливковым отливом, причем перышки на головке и шейке еще снабжены и белой бахромой. Хвостик белый, с редкими поперечными коричневатыми полосками. Шейка и грудка тоже белые, с яркими коричнево-зеленоватыми отметинами. Длинные, крепкие перья на крыльях очень темные, почти черные, откуда и название птицы. Очень украшают черныша белые веки и белые полоски, идущие от клюва к глазам, получаются почти очечки. Птичка эта еще более, чем другие, склонна к одиночеству. Встретить ее можно по берегам рек, у ручьев, болот и лесных прудиков. Мясо у нее более жесткое, чем у перевозчика, но все же вполне съедобно.

ТУРУХТАН[191]

Два раза в год птица линяет, и зимнее оперение настолько отлично от летнего, что турухтан становится просто неузнаваем, так что неопытный охотник, пожалуй, может сориентироваться по коричневому клюву да ярко-желтым лапкам птички с тельцем не длиннее 20 сантиметров[192].

Зимой головка и спинка турухтана окрашены в коричневый цвет и эти темно-шоколадные участки отделены от остальных светло-рыжей каймой, так что создается впечатление, что птичка надела коричневый плащик с капюшоном. Крылья и длинные жесткие перья на хвосте испещрены коричневыми полосочками разных оттенков. Горлышко и брюшко абсолютно белоснежные, а грудка и лобик светло-рыженькие.

Летом турухтаны носят столь разно окрашенные одеяния, что, пожалуй, невозможно найти даже двух одинаково раскрашенных птичек. Да, да, господа, летом турухтаны бывают и рыжими, и черными, и белыми, и серыми, и желтоватыми; у некоторых по белому фону густо разбросаны пятнышки и крапинки, коричневые и черные, а на головках у всех турухтанов появляются весьма интересные украшения: своеобразные красные бугорки. Особенно занятный вид придают этим птицам весной презабавнейшие кисточки, своего рода «уши», образованные перьями, что отрастают и встают дыбом на затылке, а также весьма оригинальная разноцветная «грива» или пышный ворот, образующийся у основания шеи.

Оперение самочки, по закону природы, конечно же гораздо скромнее: перышки окрашены в более светлые тона, да и роскошного воротника на шейке у бедняжки нет.

Турухтан отличается весьма воинственным характером. Эти маленькие птички не только вступают в жаркие схватки один на один, но и устраивают настоящие баталии, когда хорошо организованные стаи идут друг на друга «стенка на стенку».

Для отстрела этих птиц лучше всего использовать дробь № 7.

ЧИБИС[193]

Шум крыльев летящей птицы кто-то когда-то сравнил с грохотом и треском, с коим при просеивании сыплется на решето пшеница, откуда и возникло французское название чибиса[194].

Я считаю сию метафору весьма вольной, если не сказать притянутой за уши, ибо шума и треска от ручной веялки, которую приводят в движение руки крестьянина, гораздо больше, и звуки эти намного резче, суше и противнее, чем легкий, мягкий шелест крыльев чибиса.

Ну, да какое нам до этого дело! В народе чибиса называют и пивитом, и кивитом, и чивитом, желая, видимо, отразить в названии птицы звуки, что доносятся до нас, когда чибис взлетает вверх.

Летает чибис быстро, уверенно, иногда на очень большой высоте. Находясь на земле, он ни минуты не сидит спокойно, а все время суетится, подпрыгивает, бегает туда и сюда; точно так же ведет себя чибис и в воздухе: кажется, он постоянно резвится, играет со своими сородичами, то устремляется за кем-нибудь в погоню, а то и сам от кого-то удирает.

Ах, до чего же он хорош в своем темно-зеленом одеянии, отливающем то золотом, то бронзой! А какое очарование придает ему изящный хохолок, что так задорно топорщится на затылке! Как сияет белизной его брюшко! Какие, оказывается, у чибиса снизу изумительно белые крылья!

Чтобы приблизиться к чибису, охотники часто пускаются на самые невероятные ухищрения, но птица настолько осторожна, что чаще всего преследователи остаются, как говорится, с носом. Если и можно подойти к чибису на расстояние выстрела, то, пожалуй, только тогда, когда дует сильный ветер. Ну и, конечно, если поможет его величество случай.

Разумеется, охотники не успокаиваются и придумали немало способов, при помощи которых они пытаются обмануть сверхосторожную птицу. Многие полагают, что чибиса привлекает белый цвет (однако опыт скорее опровергает этот предрассудок), и вот по совету стариков кладут на землю белый носовой платок, придавив его комом земли. Считается, что чибисы, очень любопытные от природы, прилетят и будут парить над этим примитивным манком, нисколько не боясь охотников. Как утверждают некоторые, такой же эффект производят на чибисов белая одежда и даже белая шкура собаки! Если охотник прибегает к помощи куска белой материи, ему рекомендуют сделать вид, что чибисы его нисколько не интересуют, и вести себя как завзятый пьяница, то есть пошатываться, выписывать ногами вензеля, спотыкаться, нагибаться, даже падать и так до тех пор, пока стая не окажется совсем близко. Говорят еще, что охотник, подстрелив одну из птиц, должен оставить ее лежать на земле, ибо любопытные чибисы, немного успокоившись, опять соберутся в стаю и станут кружить над жертвой, выражая ей таким образом сочувствие.

Сказать по правде, я сам лично испробовал все способы, приманивая чибисов в те годы, когда эта дичь в изобилии водилась на сырых лагунах междуречья Сены и Марны, но все уловки оказались совершенно бесполезны. Как и всем охотникам, мне доводилось иногда случайно подстрелить какого-нибудь зазевавшегося чибиса, причем стрелял я с такого расстояния, что не мог всерьез рассчитывать на удачу даже при том условии, что при мне было мое самое лучшее ружье, и все же чудеса нет-нет да и случались! Уверовав в россказни старых охотников, я, как и многие мои коллеги, не раз оставлял убитую или подраненную птицу на месте, а сам оставался ждать, когда придет время собирать «большой урожай». И что же? Да ровным счетом ничего! Да, чибисы слетались к тому месту, где лежала жертва, и медленно кружили над ней… Но на какой головокружительной высоте!

Только один раз мне несказанно повезло, и я сумел подстрелить сразу шесть чибисов. А все благодаря двум впряженным в повозку крепким рабочим лошадям, под прикрытием коих я и подобрался к стае. Мне кажется, что именно этот способ охоты является наилучшим. Попробуйте сами, не пожалеете.

Сверхосторожность — далеко не единственный недостаток чибисов в глазах охотников. Вам наверняка знакома пословица, которая существует столько, сколько сама охота: «Кто чибиса не едал, тот и вкуса не знал». Смею сообщить, однако, что по какой-то непонятной прихоти судьбы почти все особи, которых мне довелось подстрелить за мою жизнь — около двух дюжин, — оказались чертовски жесткими и на удивление невкусными. Пожалуй, только штуки четыре и были съедобными, а одна птица таки подтвердила справедливость пословицы. Надеюсь, другие охотники будут счастливее меня.

Так как стрелять по чибисам вам придется с совершенно невообразимых дистанций, используйте дробь № 4 и полагайтесь скорее на удачу, чем на меткость и ловкость. Одна-единственная дробинка оказывается для чибиса смертельной. Остается только надеяться, что в вашем патроне такая дробинка найдется.

Да, но вот что странно так странно! Представьте себе, друзья, эта дикая, пугливая птица прекраснейшим образом приручается! Чибисы охотно селятся в садах, внимательно наблюдают за действиями садовников и изо всех силенок помогают им, то есть высматривают личинок и червячков, а затем с радостным криком хватают добычу. Поверьте, нет более трогательной, веселой и привязчивой птички, чем чибис.

РЖАНКА

Ржанка, именуемая также зуйком[195], является перелетной птицей и гостит во Франции в период затяжных осенних дождей. Ржанки летают большими стаями и буквально обрушиваются все разом на заболоченные луга. Они топчутся на одном месте и таким образом выгоняют из ила червей, коих и хватают с невероятной ловкостью, как только те осмелятся показаться на поверхности. Птицы остаются на облюбованном болоте или топком лугу до тех пор, пока находят обильную пищу, но как только запасы корма истощаются, вся стая перемещается на другой участок. С наступлением холодов, а в особенности при появлении первых снежинок ржанки улетают на юг Франции. Однако некоторые особи зимуют и у нас, в центральных департаментах. Но если подстрелить такую птицу, то окажется, что этого делать не стоило, ибо дичь ужасно худа — одна кожа да кости.

Мясо ржанки наши гурманы ценят очень высоко, ибо оно мягкое, нежное, сочное, с приятным, чуть пряным привкусом. Лично я считаю, что ржанка намного вкуснее чибиса, в особенности в тот период, когда ее тельце укутано в слой жира, благодаря чему паштеты из Шартра отличаются совершенно особым вкусом. Припомните-ка, господа, как нечто неописуемо мягкое, бархатистое, скользит и растекается по вашему языку!.. Нет, описать эти ощущения просто невозможно!

К сожалению, сегодня ржанки встречаются уже не в тех количествах, что раньше. Легенда гласит, что в стародавние времена в провинции Орлеане, то есть на месте нынешних департаментов Луаре, Луар и Шер, Эр и Луар, ржанок было просто-таки несметные полчища, и жители даже назвали один из небольших городков в честь этой небольшой птички. Следует сказать, что и по сей день окрестные крестьяне предпочитают называть этот городок старинным названием[196].

Увы, сегодня, как я уже говорил, ржанку можно увидеть лишь при большом везении. Правда, к великой радости охотников, птичка эта не столь осторожна, как ее сородич чибис, и подойти к ней гораздо проще.

Существует около тридцати видов ржанок; но мы остановимся на наиболее часто встречающихся — золотистой ржанке и хрустане.

ЗОЛОТИСТАЯ РЖАНКА

Величиной с горлицу, птичка эта очень кокетливо разряжена. Макушка и верхняя часть спинки у нее столь черны, что кажется, будто птичка где-то вымазалась в саже. И вот по этому черному фону там и сям разбросаны блестящие золотистые крапинки. Щечки, шейка и грудка испещрены пепельно-серыми, коричневыми и желтенькими пятнышками так, что в глазах рябит. Таково зимнее оперение ржанки. К лету птичка линяет и становится вся иссиня-черной, а в качестве украшения она с гордостью демонстрирует все те же золотистые крапинки на теле, кроме крыльев, а также ослепительно белое пятнышко на горлышке. Когда птица в полете и пролетает у вас над головой, вы можете обнаружить, что нижняя часть брюшка у нее тоже белая[197].

Золотистая ржанка очень пуглива и недоверчива, и это еще слабо сказано, так что вам придется, как и в случае с чибисом, стрелять с очень большой дистанции, а потому советую вам брать патроны, снаряженные дробью № 4.

ХРУСТАН[198]

Во время своих миграций эта птичка явно отдает предпочтение полям и лугам междуречья Сены и Марны. Размером она немного меньше, чем золотистая ржанка, а мясо ее, сочное и ароматное, весьма высоко ценится среди наших чревоугодников.

Макушка и затылок хрустана окрашены в темно-серый, почти черный цвет. Две весьма оригинальные светло-рыжие с белым полосочки проходят над глазками, образуя некое подобие бровей, и соединяются на затылке. Щечки и лоб — белые, с черными крапинками. Грудка и бочка — серовато-рыжеватые, животик пепельно-черный, с зеленоватым и рыжеватым отливом. Грудку и животик птицы пересекает белая полоса с черной каймой. Клюв у хрустана черный, а лапки — серовато-зеленоватые.

Хрустан менее осторожен и пуглив, чем золотистая ржанка, так что при сильном ветре охотникам удается подойти к стае птиц на расстояние выстрела, прибегая к столь распространенной среди охотников хитрости, как использование в качестве прикрытия домашнего скота. Бьют птиц обычно дробью № 6.

ВАЛЬДШНЕП

Как мы могли убедиться, я питаю глубочайшее уважение к ученым и всегда преклоняюсь перед их авторитетом, как только речь заходит о научной классификации. На протяжении нашего повествования я несколько раз был вынужден смириться с их причудами и описывать некоторых птиц в компаниях, которые всякому здравомыслящему охотнику покажутся странными.

На все вполне резонные замечания, что мне могли бы адресовать мои читатели, я держал про запас ответ, который в средние века являлся последним и не требующим доказательств аргументом тогдашних диалектиков, а именно: «Magister dixit»[199].

Но в данном случае, когда требовательность ученых граничит с произволом, когда не спасет уже никакое магическое «magister dixit», я протестую, восстаю и сдавать свои позиции не собираюсь!

Если Париж стоит мессы, как говаривал наш славный король Генрих IV[200], то вальдшнеп стоит того, чтобы я из-за него поссорился с учеными.

Ну не относится вальдшнеп к отряду голенастых[201], не относится, и все! Кювье относит его к отряду долгоклювых[202]. Что ж, вполне согласен, ибо не нужно разглядывать вальдшнепа в телескоп, чтобы убедиться в непомерной длине его клюва[203]. Но называть беднягу голенастым?! Голенастый? Это вальдшнеп-то, самая коротконогая из всех болотных птиц? И его причислять к отряду несколько нескладных птиц с развинченной, расхлябанной походкой, каким-то чудом держащихся на своих ходулях? Называть вальдшнепа родственником цапли? Полноте, господа! Вальдшнеп превосходная, первоклассная дичь, отрада истинного гурмана и предмет особой гордости охотника, размером, пожалуй, равен серой куропатке[204]. Как я уже говорил, у вальдшнепа очень длинный, тонкий и прямой клюв, чуть как бы приплюснутый и имеющий заметное утолщение у основания. Цвет клюва определить трудно, но можно сказать, что это нечто среднее между рыжим и коричневым, к тому же с пепельно-серым оттенком. Головка у вальдшнепа, пожалуй, несколько странноватой формы, потому что она не круглая, как у большинства птиц, а скорее квадратная. Красивые, очень крупные черные глаза посажены необычайно глубоко.

Что касается оперения вальдшнепа, то описать его ужасно трудно из-за невероятной пестроты. Как говорит Туснель[205], «это типичный цвет пернатой дичи, цвет вальдшнепа». С другой стороны, уже известный нам Бюффон пишет: «Вальдшнеп слишком всем известен, чтобы подробно описывать его оперение. К тому же слишком трудно передать игру светотеней, которые создают самые разнообразные оттенки серого, коричневого и бурого». Я последую примеру сдержанного и скромного натуралиста именно потому, что вполне разделяю его мнение. И в самом деле, ну что может сообщить нового о внешности вальдшнепа даже очень талантливый и добросовестный писатель тому, кто прекрасно знает эту птицу? И чем тот же писатель может помочь тому, кто еще не имел счастья с ней познакомиться?

Откуда прилетают вальдшнепы во Францию и куда они летят? Многие ученые-натуралисты и охотники-практики считают, что прилетают к нам эти путешественники с севера, то есть из Дании, Швеции, Норвегии и даже из Исландии[206] и Гренландии. Таково мнение господина Эдварда и доктора Шеню; с ними согласен и господин Поль Ревейяк, прекрасный писатель и первоклассный, заслуженный охотник, посвятивший вальдшнепу целую монографию. Я считаю эту книгу лучшей из всех, что были посвящены пернатой дичи.

Да, именно туда, в Скандинавию, вальдшнепы отправляются в конце марта — начале апреля, повинуясь властному зову природы, чтобы воспользоваться столь кратким гиперборейским[207] летом для выведения потомства.

С приближением суровой арктической зимы и мрака полярной ночи птицы спешат покинуть свою неприветливую родину и в конце сентября перебираются в края с более умеренным климатом.

Во Франции вальдшнепы появляются в конце октября; продвигаются на юг они волнами, делая небольшие остановки для того, чтобы подкормиться и набраться сил. В центральных департаментах северные гости проводят около трех недель, а затем устремляются к Провансу.

Однако не все птицы продолжают путь с общей массой, некоторые особи, несмотря на морозы, остаются там, где есть незамерзающие водоемы, ибо только там они могут найти корм. Ведь если вода замерзнет, вальдшнепы не смогут запустить в жижу свои клювы.

Как бы ни были велики различия в размерах и в окраске оперения, которые наблюдатели отмечают у вальдшнепов, все же следует признать, что у нас во Франции водится только один вид вальдшнепов. Итак, я разделяю мнение специалистов, изучавших эту птицу, однако с той небольшой оговоркой, что в наших заморских владениях, а именно в Гвиане, я обнаружил некую особую разновидность малого вальдшнепа.

Как раз напротив острова Кайенна, чье имя носит и столица Французской Гвианы, находится мыс Макуриа, где эти птицы водятся в изобилии. Вальдшнепам очень нравятся подобные саванны[208], к сожалению буквально кишащие гремучими змеями, так что охотиться там — удовольствие небольшое, зато птицы находят на этих исключительно плодородных землях огромное количество пищи. Я охотился там и набил целую груду дичи, чего, в общем-то, и не ожидал. А все благодаря великолепной, не имевшей себе равных собаке, которая умела не только вовремя обнаруживать змею, но и прекрасно делала стойку, почуяв дичь, а также просто замечательно находила подбитых птиц и приносила их мне.

Конечно, дело это давнее, и воспоминания мои уже в значительной степени стерлись, так что мне трудно сравнивать южноамериканского вальдшнепа с его европейским сородичем. Однако тогда я обратил внимание на то, что гвианские птички были примерно на четверть меньше тех, что мне доводилось встречать во Франции, а клювы у них длиннее, тоньше и острее, чем у европейцев.

Оперение у вальдшнепов в Гвиане не столь пышное и обильное, как у проживающих в холодных краях родичей, и отличается более светлым и теплым окрасом.

Я не встречал южноамериканского вальдшнепа в джунглях, ибо в тропических лесах нет подлеска и зарослей кустарника, как у нас, а охотился на них в густых травах, покрывающих саванну. Я наблюдал за этими птицами в течение полугода, но так и не понял, кочуют ли они или ведут оседлый образ жизни.

Увы, вкусом своего мяса южноамериканский вальдшнеп не может особенно гордиться, ибо оно гораздо жестче мяса вальдшнепа европейского, к тому же оно припахивает рыбой, как и мясо любой другой дичи, обитающей на землях, изобилующих солончаками.

Однако вернемся в зону умеренного климата.

Почему-то вальдшнеп пользуется репутацией птицы весьма глупой, но я считаю, что бедняга ничем не заслужил подобного отношения, если учитывать его способность совершать столь дальние перелеты и не сбиваться с дороги, а также легкость, с коей он умеет скрываться от охотников.

Несоразмерная с величиной тела длина клюва вальдшнепа придает ему несколько странноватый, искусственный вид. Быть может, распространению ложных слухов о его невеликом уме способствовали огромные, широко открытые, как у ночных птиц, глаза? Вполне возможно и даже весьма вероятно.

Вальдшнепы — птицы весьма консервативные в своих привычках и отличаются невероятной чистоплотностью. По вечерам они словно по сигналу внезапно покидают заросли, где кормились в течение всего дня, и направляются к ближайшему ручью или болотцу, чтобы заняться своим туалетом. Они тщательно моют и очищают перепачканные в тине клювики и лапки, а затем вновь возвращаются искать червячков на прежнее место. Сию процедуру маленькие чистюли выполняют неуклонно, каждый вечер, никогда не изменяя своей привычке.

Вальдшнепов отстреливают в ноябре и марте, как раз когда они пролетают через наши края. Префекты полиции разрешают охотиться на этот вид дичи весной строго до 1 апреля.

Больше всего эти птицы любят заросли кустарника или молодую поросль лиственных деревьев, лет эдак 6–12. Именно там вы их и найдете в ноябре. Вальдшнепы усердно разгребают лапками опавшую листву и исследуют длинными клювиками рыхлую, жирную почву. Часто они прячутся под покровом зарослей молодых дубовых или грабовых рощиц, потому что среди густых и толстых ветвей их самих труднее заметить, а также и потому, что прелая листва образует там очень плотный ковер и служит местом обитания для всяческих насекомых, червей и личинок, а соответственно, для вальдшнепов там всегда накрыт роскошный стол.

Иногда, при сильных холодах, вальдшнепы перемещаются под березы и пихты, одиноко стоящие посреди верещатника. Короче говоря, птицы эти всегда выбирают для отдыха и кормежки места, где травы не слишком высоки.

Вальдшнеп — птичка нежная, относится к виду дичи, которую берет даже мелкая дробь, поэтому патрон с дробью № 8 сослужит вам хорошую службу. Второй ствол ружья лучше зарядить патроном с дробью № 6, чтобы иметь возможность при случайной встрече с зайцем, кроликом или лисой заполучить еще один трофей. На вальдшнепов следует ходить с короткоствольным ружьем 12-го калибра (с длиной ствола около 70 сантиметров).

Если вы имеете привычку носить ружье за спиной на ремне, то советую вам на охоте на вальдшнепов все же снять ремень с плеча, чтобы он не цеплялся за ветки кустарника, а затем уж можете смело устремляться в самую чащу. Да, кстати, не забудьте подвесить к ошейнику вашей собаки колокольчик, чтобы по звуку определять, куда она побежала.

Имея одну послушную собаку на двоих, вы можете прекрасно охотиться в паре с вашим приятелем, держась на расстоянии метров в тридцать друг от друга и постоянно перекликаясь, чтобы представлять себе местоположение компаньона.

Следует, однако, отметить, что сначала вы должны проверить, как отнесется к вальдшнепу ваша собака, ибо некоторые весьма хорошо натасканные и обученные псы почему-то испытывают непреодолимое отвращение к этому виду дичи и наотрез отказываются ее приносить. Охотясь в густом лесу, следует соблюдать особую осторожность, потому что, к сожалению, не все дробинки попадают в цель, а летят куда попало. Вот почему нужен колокольчик на ошейнике вашего четвероногого помощника, и вот для чего вам надо знать, где в данный момент находится ваш напарник.

Вы поступите очень мудро, если возьмете с собой на охоту ловкого, проворного, хорошо сложенного парнишку лет пятнадцати, который не боялся бы залезать на высокие деревья. Гибкий высокий подросток, живо взобравшись на одиноко стоящее дерево, мог бы стать прекрасным наблюдателем и хорошим помощником сидящим в засаде охотникам. Обозрев окрестности, он мог бы абсолютно точно сказать, где укрылись благополучно избежавшие дробинок вальдшнепы.

Оказавшись в лесу, вы очень скоро поймете, есть ли в этом месте дичь или нет. Неопровержимыми «уликами», указывающими на присутствие вальдшнепов, являются разворошенные груды опавших листьев. Ведь в поисках корма птицы с великим тщанием исследуют листья, переворачивая их длинными клювами. Покажут вам на наличие вальдшнепов в лесу и большие белые пятна испражнений, оставленных птицами после сытного обеда.

Не стоит рассчитывать на то, что вальдшнеп станет для вас легкой добычей. Да, действительно, птица, в которую попала хотя бы одна дробинка, падает камнем вниз и сдается на милость победителя безо всякого сопротивления, но вся трудность как раз и заключается в том, чтобы всадить в летящую мишень хотя бы одну дробинку. Даже если вальдшнеп взлетает у вас буквально из-под ног или замирает, когда собака делает стойку, вам потребуется призвать на помощь все ваше хладнокровие и всю сноровку, чтобы сбить или хотя бы подранить его.

Охотник-новичок иногда бывает смущен и растерян, когда вальдшнеп сначала совершенно беззвучно взмывает вверх, совсем как козодой, а затем принимается шумно хлопать крыльями. Птица ведет себя по-разному в зависимости от обстоятельств: то стартует вертикально вверх, точь-в-точь как фазан, то выписывает петли, как бекас, то мгновенно исчезает за кронами деревьев, то устремляется прямо к солнцу (так что лучи светила бьют охотнику прямо в лицо и не дают прицелиться), то камнем бросается вниз.

Чтобы не возвращаться домой с пустым ягдташем, надо иметь верный глаз и твердую руку. Встаньте так, чтобы вам не мешали ветви, и используйте те доли секунды, когда птица появляется в прогале между деревьями, на то, чтобы выстрелить, причем бейте наугад, не целясь, быть может, удача вам улыбнется.

Если вам повезло и вальдшнеп взлетел из густых зарослей, да еще и летит над открытым пространством, вы можете сделать прекрасный выстрел и потешить потом свое самолюбие, демонстрируя трофей друзьям. Да, охотиться на вальдшнепов — дело нелегкое в том смысле, что тот, кто идет на эту птицу, не должен себя щадить и жалеть. Подобная охота отнимает много времени и требует определенных жертв, ибо продираться сквозь непроходимые заросли не слишком весело и приятно. Надо приучить себя не обращать внимания на уколы и царапины, а также не бояться бродить по лесу при холодной осенней росе.

Но зато сколько удовольствия! Какая же это увлекательная охота!

Зато в марте все происходит совсем иначе. Отстрел птиц длится минут двадцать, не более, когда начинают сгущаться сумерки, но принести трофеев такая охота может ничуть не меньше, чем полдня, проведенных в лесу в ноябре. Обычно в марте охотники бьют вальдшнепов из засад, сооружая специальные шалашики.

Итак, постройте себе шалашик в чаще леса (настоящий охотник может себе это позволить) и примерно за четверть часа до захода солнца спрячьтесь в нем. Некоторые любители охоты на вальдшнепов возводят убежища на опушках, у просек, на обочинах проселочных дорог или на вырубках. Неплохо также соорудить шалаш где-нибудь в овраге, чьи склоны заросли кустарником, но только так, чтобы деревья не мешали вести отстрел дичи.

Вальдшнепы, прежде чем покинуть леса или отправиться в поля или на заболоченные луга, предаются любовным утехам. Да, эти игры совсем не похожи на мрачную суровую сосредоточенность птиц в холодные ноябрьские вечера, когда они готовятся к дальнему перелету в теплые края. Нет, это веселая, ласковая живость настоящих женихов и невест, которые ведут шутливую борьбу по дороге к известному им одним укромному местечку, где совершается таинство брака. Находясь в шалаше, охотник сначала не видит вальдшнепов, но уже слышит мелодичные крики влюбленных птиц, которые для них самих звучат, вероятно, как сладчайшая, прекраснейшая, воистину небесная симфония. Пшюит! Пшюит! Кро! Кро!

Но вот на бледно-голубом фоне быстро темнеющего неба появляются темные точки. Вальдшнепы летят парами, сладострастно покачиваясь на восходящих воздушных потоках и нежно поклевывая и пощипывая друг друга. Бедняги и не подозревают, какая опасность их подстерегает!

Случается, что птицы в полете держатся столь близко, что одним выстрелом удается сразить обеих. Можно подстрелить пару вальдшнепов и в том случае, если в одного выстрелить, когда он летит прямо на вас, а второму послать заряд дроби вдогонку.

Стоит, видимо, еще добавить, что предназначенный для рагу или для вертела вальдшнеп должен быть съеден не ранее, чем через две недели после кончины. Повторяю, не ранее, чем через две недели! К тому же на стол его подавать следует в целом виде, то есть непотрошеным. Вот так-то, господа кулинары!

БЕКАС[209]

Бекас внешне очень похож на вальдшнепа, но только он намного меньше[210]. Точно так же внешне схожи между собой кролик и заяц, перепел и куропатка, кряква и утка-мандаринка.

Но, несмотря на огромное внешнее сходство, образ жизни и привычки этих близких родственников до такой степени различны, что можно только удивляться. Все вышесказанное относится к бекасу и вальдшнепу.

Бекаса мы встречаем в сырых низинах и топких болотах, где тут и там поблескивают лужицы, по берегам прудиков, затянутых ряской, в зарослях камыша и тростника, в то время как вальдшнепов — только в лесу. Да, таково правило: вальдшнепы и бекасы практически никогда вместе не встречаются, потому что не бывают в одних и тех же местах.

Бекас одинаково боится как палящего зноя, так и сильных морозов. Вот почему с приближением осени птицы покидают свою родину — север Европы — и прилетают в наши края, а затем, при наступлении заморозков, отправляются зимовать на юг Франции. По весне они совершают путешествие в обратном направлении и у нас появляются в марте, а лето проводят на севере.

Подобно вальдшнепам, бекасы испытывают непреодолимую тягу к совершенно определенным местам (без видимых на то причин), так что охотники всегда знают, где должны появиться перелетные птицы. Кстати, некоторые особи проводят у нас круглый год, некоторые остаются на все лето, но можно увидеть бекасов и зимой, но таких, правда, крайне мало.

Собаки превосходно находят бекасов и делают на них стойку. Охотиться на эту дичь чрезвычайно интересно, но, конечно, и охотник, и его четвероногий друг не должны бояться бродить чуть ли не по колено в воде, с трудом вытаскивая ноги (и лапы) из вязкой тины. Помощник охотника должен быть очень послушным, хорошо обученным и с очень тонким чутьем, а самому стрелку очень пригодятся меткий глаз и незаурядная выдержка, ибо бекас, летающий очень быстро и ведущий себя зачастую просто непредсказуемо, часто вводит в заблуждение и сбивает с толку неопытного охотника.

Бекас внезапно и мгновенно взлетает, затем, пролетев буквально несколько метров, начинает проделывать в воздухе забавные гимнастические упражнения, напоминающие кувырки через голову, выписывать петли, после чего вновь устремляться вперед. Стрелять по бекасу в тот момент, когда он занимается акробатикой, как заправский циркач, не только бесполезно, но и неразумно, ибо вы, конечно, промахнетесь в 49 случаях из 50 и только даром потратите время и патроны. Короче говоря, стрелять по бекасу надо либо до, либо после этих милых шалостей.

И вот тут-то у вас найдется весьма неожиданный помощник! Хотите знать, кто это? Ветер, господа, ветер! Знайте же, что бекас, стартовав с земли, обязательно полетит навстречу ветру, в отличие от большинства птиц, которые предпочитают лететь по ветру и использовать таким образом силу ветра для увеличения скорости. Вот почему новичок, приготовившийся стрелять по бекасу точно так же, как его учили стрелять по любой другой дичи, бывает просто изумлен, когда птица летит совершенно не в том направлении, что он предполагал, и очень быстро оказывается вне досягаемости для выстрела.

Как только вы видите, что ваша собака сделала стойку, вы должны осуществить хитрый маневр, чтобы бекас оказался между вами и вашим хвостатым помощником. Непременно станьте спиной к ветру. Теперь перепуганной птице некуда деваться, и она непременно взлетит, только условия на сей раз выгодны для вас, а не для будущей жертвы. Как только вы услышите характерный сигнал тревоги: «Тиш! Тиш!» — непременно стреляйте бекасу вдогонку, прежде чем он примется за свои кувырки. Если вы промахнулись, у вас еще будет возможность произвести второй выстрел после того, как бекас, выписав пару-тройку вензелей, пролетит справа или слева от вас или даже полетит прямо на вас, упорствуя в своем желании найти столь дорогой его сердцу встречный ветер.

Кожу и перья бекаса пробить довольно легко, так что дробь № 8 вполне подойдет, даже если вам придется стрелять с дальней дистанции.

Существует несколько подвидов бекасов, и все они ведут примерно одинаковый образ жизни, посещают одни и те же болота и питаются червями, водяными насекомыми и их личинками. Когда охотник оказывается на топком лугу или в сырой низине, он тотчас же может определить, бывают ли там бекасы или нет, по виду помета крупных зверей или домашнего скота, потому что эти птицы в поисках корма протыкают своими длинными клювами все весьма притягательные для них кучки и превращают их в нечто похожее на решето или шумовку.

ДУПЕЛЬ

Дупель, или дупельшнеп[211], немного крупнее бекаса[212], но в наших краях это редкий гость[213] и встречается, пожалуй, лишь случайно. Нос у дупеля немного короче и тоньше, чем у бекаса. В отличие от своих сородичей, эти птицы не питают особого пристрастия к грязным стоячим лужам и топким болотам, а отдают предпочтение чистым, прозрачным ручейкам и быстрым речкам.

Охотятся на дупеля точно так же, как и на бекаса, так что приходится прибегать к тем же хитростям и уловкам. Достаточно всего одной дробинки, чтобы поразить птицу. Если вы только подранили дупеля, немедленно отправляйтесь к месту падения вашей жертвы, ибо птица защищаться не умеет и тут же сдается на милость победителя, так что вам остается только подобрать трофей и уложить еще теплую, трепещущую дичь в ягдташ.

ГАРШНЕП

Гаршнепа называют еще глухим бекасом. Птичка эта по размеру гораздо меньше, чем обычный бекас[214], а мясо у нее еще нежнее и вкуснее (хотя многие считают, что невозможно мясу какой-либо дичи быть мягче и вкуснее мяса бекаса).

Почему гаршнепа называют глухим? Быть может, потому, что приблизиться к нему гораздо проще, чем к вальдшнепу и бекасу? Но разве заяц, замерший на лежке при приближении охотника, так уж глух? Разве глухи затаившаяся на распаханном, но незасеянном поле куропатка, забившаяся под клочок сена перепелка и дрожащий под кустиком кролик? И глухи ли другие птицы, которые ни за что не хотят покидать свои убежища при звуках выстрелов?

Что до меня, то я не считаю гаршнепа ни глухим, ни слепым, а полагаю, что он просто очень осторожен, быть может, даже робок, если вам угодно, но ведь эта робость иногда помогает ему выжить.

Подстрелить гаршнепа несколько проще, чем обыкновенного бекаса, потому что он взлетает прямо из-под ног охотника с мягким тихим шелестом и летит по прямой, не петляя и не кувыркаясь, так что при стрельбе совсем ни к чему применять хитрые маневры, а можно просто стрелять, как стреляют по другим видам болотной дичи.

Но случается и так, что гаршнеп молниеносно устремляется от охотника прочь и летит так низко, что почти касается земли, а затем внезапно взмывает вверх и тотчас же камнем падает вниз, чтобы скрыться в густой траве, где обнаружить его очень трудно, а вернее, практически невозможно. Хотя, взлетев, гаршнеп не улетает далеко, а садится где-нибудь поблизости и прячется в траве. Вся трудность заключается в том, чтобы заставить птицу взлететь. Гаршнеп настолько «крепко сидит» на одном месте, что его можно было бы брать голыми руками, прямо из-под носа у собаки, но вот попробуй найди его! Окраска оперения гаршнепа такова, что птичка становится совершенно незаметной на фоне сухого тростника и увядших трав.

КОРОСТЕЛЬ[215]

Именуемый еще красным петушком и королем перепелов, коростель очень красив в своем коричневато-рыжеватом с металлическим отблеском оперении. Он крупнее перепела, но меньше куропатки, а благодаря паре ужасно длинных ног кажется больше, чем есть на самом деле.

Встретить коростеля можно вообще-то повсюду начиная с августа; то и дело коричневато-рыжие головки мелькают на полях, засеянных пшеницей, гречихой и овсом. Бегают коростели и по лугам, засеянным шильной травой и эспарцетом на корм скоту, и по зарослям ивняка, по топким, заболоченным бережкам речушек, по сырым низинкам.

Охота на коростеля весьма увлекательна в том смысле, что вы испытаете массу разнообразных чувств и, уверяю вас, получите огромное удовольствие. Коростеля, который взлетел на расстоянии выстрела от охотника, уже можно считать убитым, но вот заставить птицу покинуть спасительные заросли очень трудно. Прежде чем это немного неуклюжее существо с длинными, нелепо болтающимися ногами взлетит от вас шагах в двадцати и расправит свои серповидные крылья, ваше терпение подвергнется суровому испытанию, так же как и охотничий инстинкт вашей собаки.

Коростель будет внимательно следить за вами, метаться из стороны в сторону, то бегать, то замирать на месте, путать следы, ходить по кругу, петлять, а затем, воспользовавшись благоприятным моментом, когда он окажется у вас за спиной, хитрец бесшумно взлетит и опустится на землю где-нибудь в безопасном месте. Короче говоря, коростель пойдет на любые ухищрения, чтобы спрятаться от охотника.

Вам остается только стиснуть зубы и упорно преследовать беглеца. Буквально выхаживайте дичь, меряйте поле шаг за шагом, не обходя вниманием ни кочку, ни кустик, ни межу, ни пучок травы. Не дожидайтесь, когда ваш пес сделает стойку, а сами помогайте собаке, шевеля носком сапога траву и солому, чтобы только заставить коростеля преодолеть то жуткое отвращение, которое эта птица, кажется, питает к полету.

Когда все же коростель взлетит, не стреляйте сразу, ибо вы рискуете буквально изрешетить вашу добычу дробью, если попадете с близкого расстояния. Вы легко собьете коростеля дробью № 8.

Мясо коростеля отличается изысканным, тонким вкусом, если птица поднагуляла жирка, но этот жир, как перепелиный, очень быстро портится и горкнет, так что птицу надо есть как можно скорее. Однако для некоторых особо чувствительных собак запах коростеля отвратителен, и они поначалу наотрез отказываются приносить хозяину столь дурно пахнущие трофеи, хотя, если охотник проявит настойчивость и терпение, собака может постепенно привыкнуть к странному запаху и преодолеть отвращение.

Коростели кочуют точно так же, как и перепелки, появляются ежегодно в одни и те же сроки, в одних и тех же местах, а затем все вместе, словно по команде, исчезают.

ВОДЯНОЙ ПАСТУШОК[216]

Довольно крупная птица[217] с весьма посредственным на вкус мясом, если выражаться аккуратно. Так что охотники бьют водяных пастушков только в тех случаях, если не находят никакой другой дичи.

Птицы эти прилетают в наши края на исходе зимы и постоянно держатся на болотах, в зарослях камыша или тростника.

От прочих своих сородичей пастушок отличается не только солидным размером тела, но и весьма характерным, почти цилиндрическим клювом, красным у основания и коричневым у кончика. Клюв пастушка довольно длинен и толст, хотя, конечно, не может соперничать в длине с клювом бекаса или вальдшнепа.

Шейка, головка, спинка и грудка пастушка окрашены в пепельно-черный цвет, а щечки, грудка и животик у него голубоватые; черные бочка украшают белые полоски. В длину некоторые особи достигают 35 сантиметров (от кончика клюва до конца когтя среднего пальца).

Водяной пастушок хитрит и обманывает охотника точно так же, как и коростель, но он к тому же еще и превосходно плавает, а также прекраснейшим образом ныряет, так что подстрелить его еще трудней. Однако летает он плохо, неуверенно, тяжело, поэтому именно в полете сбить его проще простого, используя дробь № 7.

Мясо водяного петушка, как я уже сказал, не вызывает никаких восторгов. Птица эта бывает обычно довольно тоща, так что мясо у нее сухое, жесткое, темное, попахивает тиной; есть его можно только в виде рагу, с пряным соусом.

ПОГОНЫШ[218]

Погоныш, или болотный перепел, именуемый еще бенгальским перепелом[219], — чудесная, необычайно вкусная птичка. Тельце ее под тонкой кожей обволакивает толстый слой жира, благодаря которому ее мясо становится таким сочным и нежным, что дарит нашим гурманам массу наслаждений.

Погоныш, имеющий размах крыльев около 40 сантиметров и длину тела (от кончика клюва до когтя среднего пальца) около 30 сантиметров, весит не более 110 граммов.

Оперение погоныша приятно глазу: зеленовато-коричневые с оливковым отливом перья украшают небольшие белые пятнышки. К тому же все одеяние птицы как бы покрыто глазурью, что создает весьма своеобразный эффект. Клювик погоныша, желтоватый у основания, постепенно темнеет, так что кончик у него коричневый. Лапки у птицы желтовато-зеленые.

Погоныш селится на болотах и по берегам тихих водоемов. Несмотря на свои невеликие размеры, птица эта очень хитра и доставляет охотникам хлопот ничуть не меньше, чем водяной пастушок, но зато ее вкуснейшее мясо является прекрасной наградой за все перенесенные тяготы. Бьют погоныша обычно дробью № 7.

ВОДЯНАЯ КУРОЧКА[220]

С первого взгляда внешний вид этой птицы просто поражает, ведь у нее на лбу имеется толстый, плотный кожистый ярко-красный нарост, который спускается вниз к основанию клюва. Верх спинки напоминает цветом старинное изделие из бронзы, покрытое благородной патиной; шейка и грудка у нее серовато-голубоватого цвета и словно покрыты белой глазурью; хвостик сверху и снизу весь черный, а средний «этаж» перьев — снежно-белый, и все это пышное сооружение кокетливо загнуто вверх. Сильные, крепкие ножки и лапки светлые, бронзовые, с зеленоватым отливом, а над коленочками эта франтиха носит еще и красные подвязочки! И наконец, пальцы на лапках снабжены кожистыми каемочками, которые, однако, не соединяются в перепонку, но все же являются явным свидетельством близости водяной курочки к водоплавающим птицам.

Водяная курочка распространена во Франции повсеместно, особенно же любит она сырые, чуть заболоченные леса или поросшие чахлыми деревцами болота, сонные, подернутые ряской прудики, ленивые, еле-еле журчащие ручейки, крохотные речушки, густые заросли высоких болотных трав, тростника и камыша. С удивительной ловкостью пробирается она и среди подмытых, обнажившихся корней деревьев.

Охотники узнают водяную курочку по веселому крику «Бри! Бри! Бри!», когда она, уцепившись коготками за тростинку или камышинку, раскачивается, как на гимнастических брусьях. Предается она этим гимнастическим упражнениям с явным удовольствием и может развлекаться подобным образом довольно долго.

Водяная курочка боязлива и пуглива по природе, поэтому выходит из-под полога трав лишь утром и вечером. Вот тогда-то и можно подсмотреть, как маленькая птичка легко бегает по траве и по крупным листьям водяных растений. Неутомимая пловчиха и бесстрашная ныряльщица тотчас же скрывается под водой при любом подозрительном шуме или движении и на поверхность выглядывает только для того, чтобы глотнуть воздуха, да и то вылезает малышка не целиком, а выставляет где-нибудь в укромном местечке под листочком или под корягой кончик клюва.

Вы уже догадались, как должен чертыхаться охотник и как должна изводиться и нервничать собака, преследуя столь неуловимую дичь. Иногда, конечно, кое-кому и удается подстрелить водяную курочку, но на какие же хитрости приходится пускаться охотнику, чтобы заставить ее взлететь, сколько приходится побродить по зарослям, то и дело увязая в тине!

Если дичь поднялась в небо, то подстрелить ее уже не составит труда, как, скажем, коростеля, но только не следует торопиться и стрелять с близкого расстояния, иначе дробинки превратят малютку в решето. Да, водяная курочка хоть и очень хорошо одета в плотные перышки и как бы укутана в толстый слой пуха, все же тельце у нее такое нежное, что достаточно всего одной дробинки, чтобы все было кончено. Бьют водяных курочек дробью № 7.

Когда ручьи и пруды, где обычно держатся курочки, замерзают, они отыскивают источники и ключи столь быстрые, что лед никогда их не сковывает, но при первой же оттепели вновь возвращаются на привычные места обитания. Если морозы усиливаются, птицы снимаются с насиженных мест и откочевывают к югу.

Мясо водяной курочки весьма далеко от того, чтобы быть причисленным по своим вкусовым качествам к первой категории, но все же оно достаточно белое и сочное (а иногда и довольно жирненькое), чтобы считаться вполне съедобным. При необходимости, за неимением ничего лучшего, можно даже зажарить водяную курочку и на вертеле, но лично я предпочту ее все же в виде рагу.

ЛЫСУХА[221]

Лысуха немного напоминает водяную курочку. Над носом у нее точно такой же кожистый нарост, как и у той, но только он бывает ярко-красным лишь весной, а затем меняет цвет, бледнеет, выцветает и становится почти белым. Украшает лысуху черная, с сероватым отливом шейка и черная, словно подернутая легкой дымкой грудка. Лапки у нее бронзово-зеленоватые, а кожистые наросты на пальцах гораздо больше и шире, чем у водяной курочки, да еще и собраны в многочисленные складочки, так что получается почти перепонка. Лысуха примерно вдвое крупнее водяной курочки[222].

Держатся лысухи большими стаями на прудах, из средней полосы откочевывают только при исключительно суровых морозах, которые вынуждают птиц лететь в Прованс, к Средиземному морю.

Из-за густого, крепкого оперения и толстого слоя пуха лысуху бьют дробью № 6, ибо более мелкая дробь не пробьет сего «защитного жилета».

На прудах юга Франции на лысух часто охотятся (и весьма успешно) с лодок. Что касается меня, то я имел счастье подстрелить несколько превосходных экземпляров этой дичи.

ПОГАНКА

Я бы с удовольствием обошел молчанием поганку, ибо мясо ее, на мой взгляд, совершенно несъедобно, так что эту птицу, пожалуй, даже и нельзя относить к разряду дичи. Однако я вынужден все же ее кратко описать, ибо она из-за особенностей строения ее тела и по образу жизни является как бы переходным звеном от отряда голенастых к отряду водоплавающих, перепончатолапых птиц[223].

Частые, крепкие, блестящие, никогда не намокающие перья поганки погружены в плотную «перинку» очень теплого пуха, что и позволяет птице пребывать под водой столько, сколько она пожелает. Тело у поганки гораздо более вытянутое, чем у птиц из отряда голенастых, обтекаемое, как скажут моряки, а ноги расположены гораздо ближе к хвосту. И наконец, кожистые складки на лапах еще не образуют полную перепонку, но уже срастаются у основания лапы и стягивают пальцы вместе; складки эти гораздо толще и шире, чем у водяной курочки и лысухи, что позволяет причислить поганку к водоплавающим птицам.

Существует несколько видов поганок, и среди них хохлатая поганка, рогататая поганка и малая поганка.

Хохлатая поганка[224] — красивая, довольно крупная птица (длина тела достигает 50 сантиметров), с блестящей черной головкой. Перья на затылке очень длинные и образуют два пучочка, то есть некое подобие веера. Шейка и щечки у нее снежно-белые, и на белом фоне шейки ярким пятном выделяется замечательный воротничок, рыжий сверху и черный снизу. Животик белый, с серебристым отливом, ближе к ножкам и хвосту — чуть рыжеватый. Клюв у представителей и представительниц этого вида коричневый, чуть красноватый снизу и с весьма заметным белым кончиком; ножки — желтовато-зеленоватые. Во Франции бывают пролетом весной и осенью.

Рогатая поганка[225] отличается от других поганок черным воротничком и пучками рыжих перьев с обеих сторон головы. Шейка и щечки у нее черные, головка тоже черная, с зеленоватым отливом, а спинка просто черная. Животик — серебристо-белый, бочка — рыжие. Клюв — черный, с красным кончиком; лапки — темно-зеленые. Длина тела птицы достигает 32 сантиметра.

Самая распространенная во Франции малая поганка[226] гораздо меньше своих сестер, и длина ее тела обычно не превышает 22 сантиметров. У нее нет ни хохолка, ни «рожек», ни воротничка. Головка и спинка — серые, словно припорошенные инеем, животик — рыжевато-коричневый.

К несчастью для этих столь же несъедобных, как чомга, птиц, выглядят они настолько великолепно, я бы даже сказал — шикарно, что всегда найдутся люди, коим непременно захочется заполучить сей прекрасный трофей. Увы, и я когда-то не устоял перед соблазном поохотиться на поганок, чтобы присовокупить несколько превосходных особей к моей весьма обширной коллекции. Однако теперь я не бью поганок, даже когда они находятся на небольшом расстоянии и могли бы стать легкой добычей. Зачем, если от них нет никакого проку…

Отряд водоплавающих (перепончатолапых)[227]

ЛЕБЕДЬ[228]

Великолепная, роскошная, изумительная птица, но столь редкая в наших краях, что каждая встреча с ней становится настоящим событием для всякого истинного охотника. А если кому-нибудь однажды повезет и замечательный трофей увенчает тяжкие труды, то этот день становится самым памятным днем в жизни каждого поклонника охоты. Сколько любителей и почитателей этого вида спорта, причем из числа самых неутомимых и самых ловких, истинных последователей библейского Нимрода, правнука Ноя, так никогда и не увидят, как сей исполин рухнет из поднебесья, смертельно раненный, и забьется в агонии, а алая кровь запятнает его белоснежный наряд!

Однако я знаком с одним счастливчиком, коему благоволит сам святой Губерт[229], покровитель охотников. Правда, сейчас этому баловню судьбы стукнуло уже 78, но он весело и безропотно несет груз этих почтенных лет, он по-прежнему бодр и крепок душой и телом, у него меткий глаз, да и на аппетит он не жалуется. И в сей благословенный 1885 года от Рождества Христова он получил уже 62-е разрешение на право охоты. А все благодаря чему? Разумеется охоте! Но все вышесказанное вовсе не означает, что тот, кто пожелает в добром здравии достичь 80-летнего рубежа и подстрелить лебедя, действительно дождется осуществления своей мечты.

Все дело в том, что увидеть плывущего по глади вод лебедя доводится далеко не каждому, ибо птица эта, как я уже говорил, очень редкая.

Лебеди покидают север Европы только в очень суровые, исключительно студеные зимы, так как обычно они остаются на своей неприветливой родине даже в сильные холода, хотя все иные водоплавающие птицы, их сородичи, откочевывают к югу. Благодаря толстому слою пуха и плотным перьям лебеди очень хорошо переносят даже сильные морозы.

Полет лебедя поражает своей легкостью, скоростью и грацией. Что же касается умения лебедя скользить по воде, то сравнить его просто не с чем, ибо никакая водоплавающая птица не может похвастаться таким изяществом движений, если не считать лебедя домашнего, но ведь это братья-близнецы.

Хотя лебеди и не едят рыбу, а питаются исключительно растительной пищей, мясо все же у царственной птицы на вкус весьма и весьма посредственное.

Если вам когда-либо несказанно повезет и рядом с вами с невероятным шумом взлетит сей гигант, постарайтесь (если, конечно, вам представится такая возможность) вогнать в его тело содержимое двух патронов, снаряженных самой крупной дробью.

ДИКИЙ ГУСЬ[230]

Но будем все же реалистами и, оставив несбыточные мечты, займемся той дичью, которую вполне имеет право возжелать любой охотник.

Начнем разговор, пожалуй, с дикого гуся. Но только не подумайте, что сей представитель отряда водоплавающих — очень легкая добыча! Отнюдь!

В суровые зимы, когда плотное, толстое снежное покрывало окутывает землю и не дает оседлым и перелетным птицам добраться до корма, а болота, пруды, ручьи и речки скованы льдом, дикие гуси сбиваются в стаи по десять, пятнадцать, тридцать, сорок особей (но не больше). Кому из нас не доводилось слышать хлопанье крыльев, похожее на резкие, отрывистые удары хлыста, да хриплые крики? Кто из охотников не видел в сумерках или на заре, как появляется вдали гонимый северным ветром большой живой треугольник? Все мы знаем, что составляют эту геометрическую фигуру весьма умные птицы, ведь они время от времени меняются в строю местами, так что прокладывающий дорогу гусь уступает роль вожака в вершине треугольника и летит в конец, чтобы дать отдых своим уставшим крыльям… Конечно, мы прекрасно знаем, что это летят дикие перелетные гуси. Кстати, птицы выстраиваются треугольником только в том случае, если стая довольно многочисленна, а если гусей немного, то они вытягиваются в одну линию, в цепочку, но прибегают к той же тактике постоянной смены мест в колонне, чтобы давать возможность первопроходцу отдыхать.

Достигнув свободных от снега зеленых полей, которые кажутся птицам благословенной землей обетованной, усталые путешественники тяжело падают на землю и буквально набрасываются на вожделенный корм. Однако, как бы ни болели у гусей крылья, как бы ни сводило от голода желудки, они ни за что не сядут на поле, не дав предварительно над ним несколько кругов и внимательнейшим образом не осмотрев с высоты птичьего полета всю местность и горизонт, дабы удостовериться, что никаких врагов поблизости нет.

Вдобавок эти осторожные, умные птицы, чьи одомашненные сородичи когда-то спасли от беды Рим[231], расставят вокруг места кормежки часовых для того, чтобы те охраняли покой стаи.

Однако охотникам иногда удается застать гусей врасплох и приблизиться к ним на расстояние выстрела, либо прячась за кустами и деревьями, либо используя овражки и канавки, либо построив специальный шалаш на краю поля, куда обычно прилетают на кормежку гуси. В любом случае опытный охотник добьется своего и, сжимая в руках ружье от волнения столь крепко, что даже закоченеют пальцы, сумеет подобраться поближе, а затем даст первый выстрел крупной дробью (лучше всего нулевой) по сидящим на земле птицам, целясь только в голову или в шею будущей жертвы; второй заряд дроби непременно следует послать птицам вдогонку, и я обещаю вам весьма приятную компенсацию за труды.

СЕРЫЙ ГУСЬ[232]

Существует множество видов диких гусей, и я предлагаю для начала остановиться на сером, или пепельном, гусе, ближайшем родственнике наших домашних гусей.

Серый гусь — птица очень крупная: от кончика хвоста до кончика клюва длина его достигает 80 сантиметров[233]. Оперение на голове и шее — пепельно-серое, очень светлое, но постепенно, к основанию шеи, краски сгущаются с плавным переходом к темно-серому цвету, почти черному, на спинке. Животик и грудка — серо-белые, а бока — серовато-коричневые с ярко выраженными поперечными полосками более насыщенных тонов, скорее даже не полосками, а волнами. Концы крыльев у представителей этого вида едва достигают кончика хвоста; кромка век — красновато-оранжевая, клюв — желто-оранжевый с грязновато-белыми, твердыми зубцами; лапы — охряно-красные.

Чаще всего серые гуси держатся близ морского побережья[234], во Франции встречаются довольно редко.

В огромном количестве серые гуси гнездятся на острове Килса, самом северном в цепи Гебридских островов. Местные жители с великим трудом, а зачастую и с риском для жизни посещают места гнездования и собирают яйца, а также и крохотных птенцов, чтобы потом отдать малышей домашним гусям или уткам и приручить их.

ОБЫКНОВЕННЫЙ ГУСЬ[235]

Представители этого вида немного меньше серых гусей. Длина тела обыкновенного гуся не превышает 72–75 сантиметров[236]. Те, кто не особенно умеет разбираться в видах птиц, часто путает серых и обыкновенных гусей, хотя различия в облике представителей двух видов весьма существенны. Итак, клюв у обыкновенного гуся несколько сжат, сплюснут у основания, черен и заострен на конце и окрашен в желто-оранжевый цвет в середине; веки — серовато-черные; серые с коричневой бахромой крылья длиннее кончика хвоста.

Обыкновенные гуси встречаются гораздо чаще, чем гуси серые, путешествуют они гораздо более многочисленными стаями, обрушиваясь время от времени на засеянные поля, где они наносят посевам весьма ощутимый урон, выклевывая зерна из борозд и выщипывая молодые побеги злаков.

БЕЛОЛОБЫЙ ГУСЬ

Белолобый гусь, или гусь-хохотун, весьма распространен во многих регионах Франции[237], куда птицы прибывают большими стаями.

Белолобые гуси доставляют немало хлопот сельским жителям, потому что по примеру своих собратьев, обыкновенных гусей, они орудуют клювами как острыми лезвиями и жадно щиплют молодые всходы пшеницы, овса и прочих злаков. Следует отметить, что клювы у представителей этого вида сравнительно малы и окрашены в желто-оранжевый цвет. Оперение на лбу — снежно-белое (собственно, поэтому гуся и называют белолобым), и вокруг этого чистого лобика идет темно-коричневая ленточка; живот и грудка — беловатые, правда, кое-где мелькают и черные перышки. Вообще оперение белолобого гуся окрашено скорее в бежевато-коричневатые тона, в отличие от его сородичей, гусей серых и обыкновенных. Птица эта чуть-чуть уступает в размерах своим собратьям, длина тела составляет около 70 сантиметров[238].

Как и любой другой представитель отряда водоплавающих, белолобый гусь — весьма достойная награда за удачный выстрел, к тому же, оказавшись в ягдташе, он так приятно оттягивает плечо!

ДИКАЯ УТКА

Ну почему, почему так притягательна для нас утиная охота? Уж не из-за того ли, что бывает она и мучительно трудной, и ужасно утомительной, а подчас и весьма опасной? Разве охотник, располагающий дома всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, поступает разумно и последовательно, когда покидает теплую комнату, домашние туфли на меху, удобное, столь располагающее к отдыху кресло и книгу с наполовину разрезанными страницами? И для чего? Для того, чтобы влезть в сапоги, достойные чистильщика сточных канав, облачиться в одеяние исследователя Северного полюса и, не ведая никаких сомнений, устремиться очертя голову на болота! И там неутомимо бродить в поисках дичи, разбивать ногой замерзшие лужи, увязать по колено в вязкой тине, подставлять лицо колючему ветру, рисковать подхватить ревматизм… А все для чего? Чтобы принести домой утку, цена которой в базарный день не превышает 3 франков и 10 су! Неужто не проще сходить в соседнюю лавку или прогуляться на рынок?

Ну, это как посмотреть! Как у всякого дела, у всякой вещи на свете, у охоты есть свои за и против, свои плюсы и минусы. Как говорили древние, «grammatici certant», то есть грамматисты спорят.

Что касается истинного охотника, то он ни с кем не собирается спорить и ни в чем не сомневается. Что значат для него ледяное дыхание северного ветра, мороз, от которого коченеют пальцы и горят щеки? Что значат повисшие на бороде и усах сосульки? Подумаешь, всего-то пару раз свалился на твердую, словно камень, промерзшую землю да провалился по пояс в холодную воду! Настоящий охотник идет туда, куда зовет его безумная, не ведающая никаких ограничений страсть, которую к тому же и удовлетворить-то до конца невозможно! Этот чудак начисто забывает про все прошлые неудачи и огорчения, ибо его поддерживает неистребимая вера в успех, который непременно придет завтра.

Охотник знает, что дело ему предстоит нелегкое и победа достанется лишь ценой больших усилий. Ну так что же?! Это еще один довод в пользу того, чтобы попытаться еще раз схватить удачу за хвост! Разве не сформулировал когда-то великий моралист следующую аксиому: «Запретный плод сладок»? И аксиома эта верна для всех времен и всех народов!

Вот, черт побери, мы и сказали всю правду!

Подумайте сами, потрудится ли наш охотник хотя бы открыть окно, чтобы, все так же нежа ноги в тепле комнатных туфель, пристрелить домашнюю утку, разгуливающую на птичьем дворе? Да никогда в жизни! Но запретный плод сладок! Вот в этом-то все и дело! Чем недостижимее цель, тем она желанней!

Возвращаясь домой после многотрудного дня, завзятый охотник будет опять и опять переживать все перипетии охоты, он вновь испытает невероятные ощущения той минуты, когда подбил дичь. Да что там говорить! Наш герой ног под собой не будет чуять от радости, таща домой столь красиво и чисто сбитую утку.

Он вновь увидит, словно во сне, как летит утка. Услышит озабоченное кряканье, за коим вскоре последует шелест крыльев… Птица взлетела! И вот она уже в воздухе! Вся напряжена, вытянута: голова, шея, спинка и гузка представляют собой единую прямую линию… Куда, куда же бить? Кроме крыльев, охотник не видит ни одной уязвимой части тела… «Ба! Все же попробуем!» — сам себе говорит наш герой и стреляет с расстояния шагов в тридцать. Утка подранена! Она вздрагивает, заваливается на правое крыло и… теряет лапку… Ах, черт! Вот если бы эта дробинка попала в крыло, как было бы славно!

Но все же утка пришла в ужас сначала от звука выстрела, а от боли и вовсе начинает терять разум… Бедняжка уже не летит по прямой, а резко взмывает вверх… Ну что же, лучшего и желать нельзя, ведь после выстрела, произведенного патроном с белым порохом, охотнику ничто не мешает произвести второй выстрел, и, разумеется, он воспользуется столь благоприятным стечением обстоятельств. И вот ружье вновь вскинуто к плечу, щека прижата к ложе… А утка все поднимается, поднимается, подставляя по глупости спинку, шейку и затылок прямо под выстрел. Знай выбирай мишень!

Ба-бах! И вожделенная птица, кувыркаясь через голову и теряя на лету перья, тяжело плюхается в воду… Ну надо же, какая досада! Добыча-то шлепнулась как раз посередине реки!..

Верный пес уже готов устремиться в воду, но ведь это собака из породы браков, а сейчас уже довольно холодно, и хозяин колеблется. Ведь охота только началась, и надо было бы поберечь собаку, а не то, не ровен час, простудится. Желая избавить своего любимца от необходимости лезть в студеную воду, охотник извлекает из ягдташа охотничий нож и срезает длинную ветку ольхи или ивы, чтобы с помощью этого импровизированного удилища попытаться подтянуть к берегу качающуюся на подернутой мелкой зыбью воде утку.

Увы, все усилия тщетны! Проклятая палка оказалась фута на два короче, чем нужно!

А собака уже вошла в воду и стоит, дрожа от возбуждения и тихонько поскуливая, словно испрашивая разрешение на героический поступок… Шея вытянута, лапы чуть согнуты, словно перед прыжком, шерсть на затылке встала дыбом, чуткий нос подергивается… Плюх! И вот уже ваш приятель Атос храбро плывет к еще трепещущей, бьющейся в последних конвульсиях птице, достигает желанной цели, хватает зубами, возвращается, смиренно усаживается на свой крепкий задок, отдает добычу хозяину в руки, получает свою порцию ласки и принимается яростно отряхиваться, так что ледяные брызги летят во все стороны. На какое-то мгновение ваш пес даже скрывается в облаке тумана!

Неужели же вы думаете, что охотник откажется от участия в этой небольшой скромной драме реальной жизни, где он является одновременно и исполнителем главной роли, и взволнованным зрителем? Да ни за что на свете!

Что касается меня, то никакой подбитый заяц, ни сраженная метким выстрелом куропатка ни разу не доставили мне и десятой доли того удовлетворения и радости, что я испытываю при виде камнем падающей вниз утки после того, как грохнул выстрел. Пожалуй, только вальдшнеп в качестве трофея заставляет мое сердце точно так же трепетать от волнения.

Вот, господа профаны, почему мы охотимся на уток!

Уроженки северных стран Европы, утки прилетают к нам в те дни, когда на их родине начинают свирепствовать морозы. Как птицы водоплавающие, коим всегда необходимы довольно большие водные пространства, утки выбирают свой маршрут либо вдоль морского побережья, либо следуя вдоль больших и малых рек.

Есть среди уток и особи, акклиматизировавшиеся в наших краях. Они постоянно гнездятся на прудах и болотах, прекраснейшим образом откладывают яйца и выводят птенцов, к великой радости охотников, которые таким образом получают возможность поохотиться на утят в июле — августе. Позже мы еще поговорим об этом виде охоты, но сначала давайте поближе познакомимся с крылатой гостьей, прибывающей к нам с севера.

Утка — птица перелетная и является ярчайшим представителем отряда водоплавающих[239]. Тело птицы наилучшим образом приспособлено к жизни среди водной стихии. Оно вытянуто в длину, с небольшой выпуклостью посередине, выгнуто и обтекаемо, словно небольшое суденышко, плотно «упаковано» в пух и перья так, что для холодной воды нет ни единой щелочки. Короче говоря, перед нами настоящая живая лодочка, очень умненькая и хитрая, снабженная, так сказать, всеми плавсредствами (в виде перепончатых лапок), к тому же способная в случае острой необходимости превратиться в летательный аппарат, а также и в небольшой батискаф[240].

Утиный клюв, широкий, крепкий, снабженный с боков двойным рядом зубчиков[241], представляет собой настоящую драгу, при помощи которой его обладательница отыскивает в самой вязкой тине и в самом густом иле разнообразный корм. Утиный желудок перемелет все: в обычное меню входят насекомые и лягушки, пиявки и мелкая рыбешка, червячки и улитки, ягоды и почки растений, семена и нежная травка, а также желуди и буковые орешки, за которыми лакомка специально отправляется в лес, чтобы попировать вволю. Особым лакомством для уток являются зерна злаков со свежезасеянных полей и молодые всходы пшеницы и овса. Как я уже говорил, утки сильными клювами разрывают землю, если она еще не сильно промерзла, и выбирают зерна, а побеги вырывают с корнем, чем наносят ощутимый урон посевам.

Брачная пора для уток наступает в конце зимы, в марте, вне зависимости от того, остаются ли птицы у нас или отправляются зимовать на лето на север Европы. Супружеская пара выбирает место для гнездования и, найдя наиболее подходящее (чаще всего небольшое углубление в почве, на твердой земле), строит гнездо из сухих камышинок и травинок, а потом укрепляет его, выстилая дно перьями и пухом. Утка откладывает от 16 до 18 зеленоватых яиц и потом уже практически не сходит с кладки, а если и покидает гнездо, чтобы попить и поесть, то, отправляясь на кормежку и возвращаясь к своему сокровищу, преданная мать принимает все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. Самка сидит на гнезде столь крепко, что нужно едва ли не наступить на нее, чтобы заставить взлететь. Но если все же подобное несчастье случилось и утку согнали с места, выводок, считайте, погиб, потому что покинувшая гнездо самка никогда не возвращается, несмотря на то что прежде сидела столь упрямо и прочно, будто приклеенная.

Утята вылупляются из яиц примерно через месяц и, едва покинув свои тесные домишки, отправляются следом за мамашей и папашей к воде. Они покидают сушу надолго, вода отныне станет для них средой обитания, они будут жить, кормиться и спать на воде, и только сильные холода, что порой случаются в мае, могут заставить утят вылезти на сушу, чтобы согреться под крылышками родителей.

К июлю утята превращаются во вполне нормальных молодых уток, но так как длинные перья на крыльях отрастают довольно медленно, эти крепкие, сильные, упитанные птицы едва могут летать, к великому изумлению охотников-новичков.

Существует несколько способов охоты на уток зимой: можно бродить с ружьем по берегам рек и прудов, можно бить дичь с лодки, можно устроить засаду в шалаше.

Когда стоячие, непроточные водоемы замерзают, охота с берега реки становится весьма увлекательной и приносит очень неплохие плоды. Вот вы медленно и бесшумно крадетесь вдоль реки, а верный пес следует за вами по пятам. Вы внимательнейшим образом обследуете окрестности, пристально вглядываясь в даль, чтобы с большого расстояния обнаружить ваших любимых обладательниц перепончатых лапок или разглядеть на гладкой поверхности верные признаки присутствия уток. Таковыми являются круги на воде. Заметив наконец столь вожделенных птичек, покиньте берег, но только действуйте с максимальной осторожностью. Советую вам сделать большой крюк и потихоньку, очень скрытно подобраться поближе к тому месту, где резвятся и плещутся утки. Аккуратно, бесшумно поднимите, вот именно поднимите, а не вскиньте ружье к плечу. Если вам удалось усыпить бдительность уток и остаться незамеченным, вам, быть может, повезет и вы подстрелите одну из них прямо на воде, а если все же птицы вас заметят и, испугавшись внезапного появления человека, поднимутся на крыло, вы получите возможность сделать восхитительный дубль.

Когда вы продвигаетесь вдоль берега, внимательно осматриваете и тщательно обследуете все излучины реки и тихие заводи, будьте всегда настороже, ибо именно в этих укромных местах и любят держаться утки. Еще раз повторяю: соблюдайте предельную осторожность и уж конечно не тешьте свою душеньку стрельбой по коростелям и водяным курочкам, так как потом вы не найдете на реке даже самой завалящей утки. Итак, прежде всего — дело, а уж потом можно развлечься. У вас еще вдосталь будет времени попалить по этим мелким пташкам, когда ягдташ отяжелеет от парочки жирных уток.

С лодки уток бьют в том случае, если берега реки слишком заболочены или скрыты столь густыми зарослями камыша и тростника, что охота с суши становится невозможной. Занятие это тоже требует немалых усилий и большой осторожности. Итак, вы решили поохотиться на уток с лодки… Займите место на носу вашего утлого суденышка, а гребец пусть сядет поближе к корме, да подальше от вас, чтобы не мешал вам стрелять. Он должен грести очень медленно и тихо, следя за тем, чтобы не было ни малейшего всплеска, когда весло входит в воду. Вашему помощнику следует вести лодку как можно ближе к берегу, так, чтобы тень от деревьев и высоких камышей скрывала вас от взоров птиц. Если вы будете соблюдать все меры предосторожности, то застигнете уток врасплох, причем следует отметить, что с лодкой подобраться к ним на расстояние выстрела даже проще, чем с берега.

Эти два вида охоты привлекают истинных охотников, хотя и требуют большой сноровки, ловкости и безграничного терпения, разумеется, нужна человеку и помощь очень послушной и хорошо натасканной собаки, которая способна выполнить не только команды хозяина, но подчиниться повелительному жесту, ибо зачастую, чтобы не спугнуть уток, приходится соблюдать абсолютную тишину. Ваш пес должен быть чрезвычайно выносливым и упорным, чтобы долго и настойчиво преследовать подраненную дичь, когда та, плюхнувшись в воду с высоты, начнет хитрить, прятаться, нырять. Вполне возможно, что в душе ваш четвероногий помощник будет точно так же, как и вы, проклинать изворотливую утку, но он все, же обязан найти ее, схватить и принести хозяину, каких бы усилий это ему ни стоило.

Совсем иной представляется мне охота из засады, то есть из шалаша, ведь, засев в тайном убежище, охотник может учинить настоящую бойню.

Шалаш — самое простейшее, самое незамысловатое сооружение, какое только можно себе вообразить. Это крохотная круглая хибарка метра в два шириной, очень низенькая, буквально приплюснутая к земле. Строят шалаш в основном из молодых березок или сосенок, а сверху покрывают камышом или тростником, причем ветви и стебли растений укладывают таким образом, чтобы в стенках образовалось большое количество отверстий-бойниц для ведения стрельбы, да еще и так, чтобы охотник имел возможность палить по всем направлениям. Хозяин хижины обустраивает временное жилище в соответствии со своими вкусами и склонностью к сибаритству. Закаленному, не питающему особого пристрастия к комфорту охотнику вполне достаточно нескольких охапок соломы, пары одеял, солидного запаса провизии и напитков, но городскому неженке, вообразившему себя охотником, быть может, понадобятся и книги, и подушки, и складной стул, и бог весть что еще…

Шалаш следует построить непременно до начала охотничьего сезона, чтобы утки, прибывшие на привычное место, приняли его за небольшой холмик, то есть сочли бы за нечто естественное, природное. Если же птицы, уже обосновавшиеся на реке или болоте, в один прекрасный день обнаружат, что за ночь на опушке или у берега появилось какое-то сооружение, пусть даже очень неприметное, они ни за что к нему не приблизятся.

Бывалый охотник строит шалаш в «стратегически важном» месте, которое он вычисляет, руководствуясь подсказкой своего инстинкта и опыта. Чаще всего укрытие возводят либо где-нибудь прямо посреди болота, на островке, либо на берегу пруда или реки, желательно — на небольшой возвышенности. Разумеется, пол в шалаше следует хорошенько укрепить, выстлать лапником, чтобы уберечь ноги охотника от воды и даже просто от сырости. К шалашу должна вести узкая-узкая тропинка, тщательно замаскированная камышами или тростником, чтобы охотник, проходя к месту засады, не привлек внимания крайне осторожных водоплавающих к своей особе.

Итак, вы решили поохотиться из шалаша. Все готово, и вы проникаете в ваше убежище либо рано утром, либо вечером, то есть в самое благоприятное для охоты время суток. Вы приносите с собой в корзинке одного прирученного селезня и двух-трех таких же прирученных уток. Это так называемые подсадные птицы, подсадки, необходимые для подманивания диких уток. Увы, в мире животных тоже существуют свои предатели и «иуды», которые криками привлекают сородичей и подводят их под выстрел…

Вы стягиваете лапки подсадных уток веревочкой (только не завязывайте тугой узел, а используйте скользящую петлю), а веревочки прикрепите к шестам, воткнутым в дно водоема, да так, чтобы утки могли свободно плавать, а концы шестов не торчали бы над водной гладью.

Прирученные утки резвятся в воде и вскоре замечают вдали стаю диких сородичей. Те тоже обнаруживают прекрасных пленниц и, позабыв об обычной осторожности при виде себе подобных, тотчас же устремляются к ним, хотя в других обстоятельствах никогда не садятся на воду сразу, а только после того, как дадут несколько кругов над приглянувшимся местом, каким бы соблазнительным оно ни казалось. А «предатели» начинают крякать, надрывая глотки, словно хотят сказать: «Сюда! Сюда! Здесь так хорошо! Смотрите, мы тут живем припеваючи! А еда какая вкусная! Сколько тут червячков да лягушек! Скорей! Скорей!»

Примерно такие речи должны вести маленькие обманщицы, потому что их дикие собратья доверчиво устремляются вниз, а не удирают со всех ног (точнее — крыльев), как они непременно поступили бы, если бы подсадки, верные утиному братству, предупредили их об опасности.

А вы тем временем потихоньку вынимаете из отверстия клочок сена, коим была замаскирована сия импровизированная бойница, позволяете уткам сесть на воду и собраться в кучку вокруг подсадок, спокойно, не торопясь, выбираете жертву и стреляете, наслаждаясь комфортом. Не подозревавшие никакого подвоха дикие утки не успевают взлететь, а вы знай себе палите в свое удовольствие из заранее заряженных, находящихся под рукой ружей.

Существует и другой, более сложный вид укрытия. Он представляет собой гораздо более просторную и лучше оборудованную внутри хижину, где охотник-гость, к своему великому удивлению, может обнаружить предметы, свидетельствующие об изысканном и утонченном вкусе хозяина, не склонного ни в чем себе отказывать даже на охоте.

Подобная хижина внешне напоминает всего лишь кучу небрежно набросанного тростника, на котором летом пышным цветом цветут ирисы и шпажник. Подойти к ней можно, как и к шалашу, о котором мы с вами уже говорили, по узкой тропинке, скрытой от зорких глаз осторожных птиц искусственной изгородью. Крепкая дубовая дверца, тщательно замаскированная плетенными из тростника циновками, придает всему сооружению вид простецкой деревенской хибарки. Однако не все так просто! Дверца, оказывается, снабжена солидным замком, дабы не допустить в сие прибежище охотника-барина, случайных бродяг и прочих нежеланных гостей.

Итак, «Сезам, откройся!»[242].

Когда вы оказываетесь на пороге хижины и впервые окидываете взором внутреннее убранство столь скромного и безыскусного с виду места уединения, от изумления вы теряете дар речи. Ваши ноги утопают в мягком, пушистом ковре, что покрывает прочный, выстланный еловыми досками пол. Удобные, просторные, добротные диваны, что стоят вдоль выложенных из красного кирпича стен, так и манят отдохнуть на небрежно брошенных звериных шкурах. А посреди этой превосходной, с большим вкусом обставленной комнаты стоит стол, на котором ваш взор тотчас же привлекут только что разрезанные пироги с мясом и рыбой, показывающие истекающую жиром начинку, и паштеты, источающие соблазнительнейшие ароматы. Рядом с изысканными яствами притягивают взор закупоренные бутылки белого вина, похваляющиеся золотыми этикетками, а чуть дальше тускло поблескивают благородные запыленные бутылки, наполненные старыми, выдержанными красными винами. В углу пыхтит и гудит печурка, которая топится коксующимся углем, а потому не дымит. За столом восседают три-четыре веселых собутыльника, с наслаждением потягивающих из фарфоровых чашечек настоящий, свежесваренный кофе «мокко». И эти гуляки явно собираются взяться за карты и сыграть партию-другую в баккара[243], как только слуга уберет со стола и освободит им, да простит меня Господь, поле деятельности.

Да, вы-то ожидали оказаться в кое-как построенном шалаше, а очутились в настоящем маленьком домике. Вы можете здесь есть, пить, спать в тепле и покое, курить, читать (представьте себе, тут есть даже хорошо подобранная библиотека!), умываться, бриться, да к тому же играть в карты! Еще немного, и вы, пожалуй, осведомитесь у любезного хозяина, не проведен ли в сие весьма приятное заведение телефон…

Да, но как же обстоят дела с охотой? Что, про уток все и думать забыли? Терпение, приятель, терпение. Приглядитесь получше, и вы увидите, что в ружьях недостатка нет. Вон они, грозно посверкивают на стенах, обитых розоватой материей. О, сколько их тут! Ружья на уток, 4-го калибра, жуткие ружья 8-го калибра, настоящие монстры, а также маленькие английские карабины, при помощи коих стрелки-виртуозы могут добивать подранков. Итак, арсенал в полном порядке, да и боеприпасов полно.

Время от времени один из охотников подходит к бойницам, чтобы взглянуть, что творится снаружи. Бойницы эти устроены довольно хитро и представляют собой движущееся в пазах стекло, которое сверху прикрывает, когда нужно, деревянная крышка. Кстати, предосторожность эта отнюдь не лишняя, ибо у уток очень острое зрение и они могут заметить блеск стекол, а также и свет, льющийся изнутри. Конечно, на охоте можно обойтись и без света, но как же тогда карты? А если хотя бы лучик проникнет наружу, с утками придется распроститься!

Когда на водную гладь опускается стая уток, азартные картежники вновь превращаются в заядлых охотников и, забыв про карты, бросаются к бойницам. Ружья заряжены, окошки открыты, жертвы намечены…

— Залпом! Огонь!

Разумеется, подобный ураганный огонь наносит стае уток ужасный ущерб, ведь это настоящая бойня.

Будьте особенно внимательны и постарайтесь не подстрелить ваших драгоценных подсадных уток, ибо их гибель была бы большим бедствием для хозяина охотничьих угодий. Правда, заботливый владелец поместил своих крылатых помощников точно друг против друга, ближе к правому и левому берегу водоема, да еще и пометил места их пребывания небольшими дощечками, которые выступают из воды, словно буйки.

Так как засевшие в хижине охотники вынуждены стрелять с довольно большого расстояния, то обычно ружья заряжают патронами с крупной дробью и с весьма солидным зарядом пороха (чаще всего используют дробь № 0, 1 и 2).

Когда я охочусь с берега или с лодки, для ружья 12-го калибра я предпочитаю брать дробь № 4 в количестве 35 граммов и 5,5 граммов смешанного пороха.

И дела у меня идут просто прекрасно!

Скажу еще пару слов относительно охоты на молодых уток, то есть на подросших утят. Сезон охоты на водоплавающую дичь открывается 1 июля, но я считаю, что охотиться на утят в это время еще рано, ибо птенцы окончательно не сформировались, они практически не летают, а их мясо едва ли можно назвать съедобным, такое оно жесткое и тощее. Но, к счастью, утята растут очень быстро и будут вполне готовы для вертела недели эдак через две, когда поднагуляют жирку.

По поводу неправильно установленного срока открытия охотничьего сезона на водоплавающую птицу я обратился с запросом к господину префекту полиции департамента Шер. Разумеется, запрос был составлен в крайне почтительных выражениях. Я хотел узнать, почему в находящемся под его руководством департаменте охотиться на водоплавающую птицу разрешается в иные сроки, чем в соседних департаментах. Сам я живу в департаменте Луаре и могу, коли мне заблагорассудится, вести отстрел дичи уже 1 июля на водоемах моего департамента. Но если мне вдруг случайно взбредет в голову в тот же день отправиться побаловаться ружьишком на огромный пруд, что находится как раз на границе двух департаментов, я могу быть на сто процентов уверен, что мне предстоит долгое и нудное судебное разбирательство, если моя лодка пересечет воображаемую черту, якобы идущую по воде и разделяющую водоем на две части. Ну что за нелепость! Что за бессмыслица! Значит, если я нахожусь в одном департаменте — я добропорядочный, законопослушный гражданин, а если в другом — то закоренелый преступник! Рискуя навлечь на свою голову все бедствия, вырвавшиеся из ящика Пандоры[244], я, находясь на вражеской территории, то есть на той стороне пруда, что принадлежит департаменту Шер, все же тайком иногда стреляю там уток из засады. Ведь иначе пришлось бы ждать аж до 1 сентября!

Нет, в самом деле, нельзя же обращаться с налогоплательщиком столь бесцеремонно! Да, но у нас во Франции дела обстоят именно так: чиновники воображают, что общество и граждане существуют для того, чтобы их светлости могли осуществлять свои властные полномочия. Эти господа мнят, что людям доставляет невероятное удовольствие покорно склоняться перед каждым представителем власти, начиная с министра и кончая простым сельским полицейским. Увы, в конце концов наше общество смирилось… и само уверовало в справедливость такого положения вещей.

Охота на утят весьма и весьма увлекательна. Летом у нас стоит жара, так что ни охотник, ни собака не боятся залезть в воду, скорее наоборот, небольшое купание принесет им обоим облегчение.

Дичь в это время еще непуганая, что, с одной стороны, хорошо, а с другой — плохо, потому что приблизиться к ней довольно просто, но вот для того, чтобы заставить ее взлететь, приходится изрядно потрудиться. Конечно, все же приятно сделать первый выстрел в сезоне, тем более что мишеней предостаточно.

Открытие сезона 1885 года, которое мы встретили в Солони, оказалось для меня очень приятным, так как принесло множество трофеев. Я оставил в покое бедных недоростков, ибо считал их слишком маленькими и невкусными, и, как бы в награду за мое благоразумие, мне предоставилась возможность подстрелить несколько (а вернее, довольно много) чудесных жирненьких уток-мамаш. К счастью, мои действия не могли причинить вреда подрастающему поколению, ибо утята были уже вполне способны позаботиться о себе и жить самостоятельно.

Однако не всем повезло так, как мне. Наши гости оказались людьми невезучими, в особенности нотариус и адвокат. Несмотря на то что оба без устали бродили по болотам, уходили от нас черт знает куда и в конце концов провели чуть ли не три часа по пояс в воде, притащились они к нам несолоно хлебавши, с пустыми ягдташами, в которых у каждого болталось по одному-единственному жалкому утенку.

Ах, какое же это было незабываемое зрелище, когда перед нами предстали сей сельский распорядитель по завещаниям и сей стряпчий из пригорода! Представьте себе этих двух почтенных господ… в одних кальсонах и жилетах, вымазанных почти до подмышек вязкой тиной! У несчастных неудачников ягдташи сбились чуть ли не на затылки, образовав к тому же на худых шеях мертвые петли! В течение долгих мучительных часов солнечные лучи обжигали их лбы и щеки, камыши и тростник в кровь исхлестали лица и руки, рытвины и бочажки так и заманивали в холодную воду… И в довершение всех бед эти чудаки забыли снять часы, так что вы можете себе представить, что стало с чуткими механизмами после нескольких непредвиденных купаний…

А мы, я и еще пятеро моих приятелей, удобнейшим образом устроились в одном чудесном местечке и безо всякого зазрения совести вдосталь постреляли дичь, которая была специально загнана егерями для этих наивных бумагомарак, превратившихся волею обстоятельств в пресноводных тритонов[245].

Вечером мы закатили грандиозный пир с обильными возлияниями, в результате чего один из егерей, пребывавший в весьма возбужденном состоянии (должен признать, и все мы были не лучше), поведал двум неудачникам о том, что существует очень простой и практически беспроигрышный способ добыть уток в июле.

Как утверждал егерь, на коего я и возлагаю всю ответственность за успех предприятия, за неделю до открытия сезона охоты следовало бросить в пруд, где обычно жируют утки, несколько крупных тыкв, чтобы птицы к ним привыкли. Когда настанет знаменательный день, надо как следует вычистить две-три тыквы, удалив мякоть и семена, а затем проделать в них по одной большой дыре, чтобы можно было надеть плод на голову, словно маску, а также по две небольшие дырочки на уровне глаз. Один или два смельчака, что не боятся воды, водружают эти приспособления себе на головы (следует сказать, что они ничуть не более уродливы, чем те жуткие штуки, коими украшают себя танцоры, развлекающиеся котильоном[246]), а затем погружаются по плечи в воду.

Они медленно и осторожно продвигаются к уткам, а бедные птицы, уже привыкшие к тому, что на поверхности пруда болтаются какие-то круглые предметы, не подозревают никакого подвоха и продолжают мирно плескаться. Оказавшись в самом центре стаи, хитрецы одну за другой хватают уток за лапки, увлекают под воду, сворачивают бедняжкам шеи и укладывают в ягдташи. Вот и все! Совсем просто!

Воображаю, как бы выглядел в таком головном уборе наш нотариус и как должно было бы у него биться сердце при виде такого изобилия дичи.

— Хотите — верьте, хотите — нет, господа! — закончил рассказ егерь Бедю, раскрасневшийся от вина и еле сдерживаемого смеха. — Но трофеев у вас будет столько, что не влезут в ягдташи!

И что же вы думаете, нотариус и адвокат, наслушавшись этих бредней, клятвенно пообещали прибыть в наши угодья на следующий год и увенчать себя тыквами!

УТКА ВАРВАРИЙСКОЙ ПОРОДЫ

Натуралисты различают 42 вида уток![247] Я решил ограничиться рассмотрением 7–8 самых распространенных.

Начнем, пожалуй, с рассмотрения варварийской породы, именуемой так, наверное, из-за того, что родом она из Америки, а этот континент очень долго считался у нас средоточием дикости, в отличие от цивилизованной Европы. Называют ее также и мускусной уткой[248] из-за наличия на копчике желез, вырабатывающих жировую смазку с мускусным запахом.

Я часто, даже очень часто весьма успешно охотился на мускусных уток в саваннах Гвианы, где они буквально кишмя кишат, и никогда не удалял у огромных птиц эти железы, хотя знатоки и рекомендуют проделать сию операцию немедленно, пока дичь еще не остыла. Скажу больше: я их даже никогда и не пытался отыскать, а с превеликим удовольствием поглощал чудеснейшее рагу, не ощущая никакого специфического парфюмерного запаха. Видимо, хорошей приправой к данному блюду служит не только перец, но и жара, усталость, голод и болезни. Быть может, за время скитания вкусовые ощущения у меня притупились из-за того, что питался я крайне нерегулярно и ел все подряд, от мяса неведомых животных и птиц до червей и насекомых? Кто знает…

Пожалуй, я постараюсь прояснить для себя этот вопрос в ходе следующего путешествия в Гвиану. Мне известно там, у берегов реки Маури, несколько местечек, где мускусные утки водятся в изобилии. Вот там-то я и попытаюсь во всем разобраться.

Утка варварийской породы, которая как раз во время сезона охоты появляется на наших реках, — самая крупная из встречающихся во Франции уток, да и мясо у нее просто восхитительное. Оперение этой красавицы окрашено в черно-коричневые тона, спинка отличается приятным зеленоватым отливом, а концы крыльев украшены, я бы даже сказал «оторочены», красивыми белыми перьями. Щеки птицы покрыты толстыми кожистыми наростами ярко-красного или вишневого цвета, которые доходят до самых глаз и спускаются к неровному, с большими зазубринами, клюву. Сей мясистый нарост, словно покрытый бородавками и очень ярко окрашенный, придает клюву утки сходство с прыщеватым носом какого-нибудь завзятого пьянчуги.

Селезень отличается от скромницы самки еще и наличием черно-коричневого хохолка, начинающегося на макушке и спускающегося на затылок.

Чтобы подбить мускусную утку, требуется патрон, снаряженный хорошим зарядом дроби № 3.

ОБЫКНОВЕННАЯ ДИКАЯ УТКА[249]

Эта чудесная представительница отряда водоплавающих является, видимо, прародительницей домашних уток, потому что по внешнему виду отличить этих птиц невозможно. Головка и верхняя часть шейки дикой утки окрашены в красивый зеленый цвет с лиловым отливом. На грудке — темное рыжевато-коричневое жабо, а на шейку словно надето белое колье (хотел было сказать «ожерелье», но ожерелье должно быть цельным, то есть смыкаться на шее, а на шее нашей птички красуется всего лишь полукольцо). Нижняя часть шейки, концы крыльев, бока и животик — пепельно-коричневатые, с тоненькими серо-белыми полосочками. Гузка — черная, с зеленоватым отливом, а перья хвоста — темно-серые в середине и белые по краям. В качестве особого украшения природа снабдила утиный хвост четырьмя черно-зелеными перьями (расположенными как раз в самом центре), которые привлекают взор не только своей окраской, но и формой, ибо изысканно загнуты. Да, я еще забыл сказать про сами крылья! О! Они воистину прекрасны! Голубовато-синеватые с фиолетовым отливом, да еще и украшенные спереди и сзади черными и белыми полосками. Что за красота!

Ножки, лапки и междупальцевая перепонка у уток желто-оранжевые, а клюв — зеленовато-желтый.

Одеяние самочек гораздо более скромное, чем роскошная ливрея селезня. Оперение у них окрашено в рыжевато-коричневые тона. По всему телу в изобилии рассыпаны черные точечки, в особенности у хвостика. Бочка и животик несколько светлее спинки, с нечетко выраженными продольными полосками; клюв — серовато-зеленый.

Я уже говорил, что этот вид бьют обычно дробью № 4.

С тех пор как я вычитал в превосходном творении господина Шарля Диге рецепт приготовления утки, изобретенный самим уважаемым коллегой, я не желаю есть эту дичь ни в каком ином виде, как в том, что рекомендует автор «Книги охотника».

Итак, я спешу сообщить вам способ приготовления утки а-ля Диге, ибо пребываю в твердой уверенности, что вы впоследствии будете благословлять и в пылких выражениях восхвалять почтенного изобретателя сего чуда кулинарного искусства, а также от всего сердца возблагодарите и меня, скромного популяризатора.

Но приступаем к делу, приступаем… Ощипав утку, соберите в тарелку всю кровь, вытекшую из тушки, туда же положите сердце и печень, предварительно осторожно удалив желчный пузырь. Возьмите железную вилку и раздавите, буквально разотрите ею в кашицу сердце и печень, а затем накрошите в полученную жижу два хороших куска черствого хлеба (без корок), затем опять перемешайте массу вилкой. Когда у вас получится нечто вроде однородного фарша, изрубите мелко-мелко одну-две красные луковицы, растопите большой кусок сливочного масла и снова хорошенько все перемешайте. Полученную массу приправьте солью, перцем свежего помола и щепоткой истолченного в пыль мускатного ореха, добавьте полную чайную ложку уксуса и еще раз тщательно перемешайте. Этим фаршем набейте утку, а отверстие крепко-накрепко зашейте ниткой. Самое главное — не потерять ни единой драгоценной капельки крови вашей жертвы!

Итак, свяжите крылья и лапки будущему чуду и насадите его на вертел. В поддон, куда будет стекать сок, положите кусочек масла размером с орех и влейте столовую ложку уксуса. При каждом повороте вертела поливайте птицу смесью мясного сока и подливки. Двадцати минут пребывания над сильным огнем вполне достаточно для того, чтобы утка прожарилась полностью. Вы можете судить о степени ее готовности по тому, сколь легко входит вилка в самое плотное мясо, на грудке. Лично я считаю, что утка вполне готова в тот момент, когда при прокалывании вилкой на грудке выступают крохотные розоватые капельки (обратите внимание, не красные, а именно розоватые). Подав готовое блюдо на стол, разрежьте нитки и плесните внутрь утки столовую ложку кипятка, чтобы немного размягчить запекшийся фарш.

Я настоятельно рекомендую вам отведать сего произведения кулинарного искусства, ибо оно заслуживает всяческого внимания со стороны гурманов.

ПЕГАНКА[250]

Представители этого вида уток несколько крупнее своих собратьев с зелеными шейками и отличаются очень ярким, пестрым оперением, где преобладают три цвета: черный, белый и желтовато-бежевый.

Головка и шейка у пеганки черные, с зеленоватым отливом, на шейке — белый воротничок. Через грудку и животик проходит широкая желтовато-бежевая полоса. Сами крылья черные, длинные перья на краях тоже черные, а вот кроющие маленькие перья крыльев — белые. Клюв у пеганки изогнутый, кроваво-красный, по весне на нем появляется точно такого же цвета плотный, мясистый кожистый нарост; конец клюва — черный. Ноги и лапы — бледно-розовые.

Пеганку называют еще