2medicus: Лучше вспомни, как почти вся Европа с 1939 по 1945 была товарищем по оружию для германского вермахта: шла в Ваффен СС, устраивала холокост, пекла снаряды для Третьего рейха. А с 1933 по 39 и позже англосаксонские корпорации вкладывали в индустрию Третьего рейха, "Форд" и "Дженерал Моторс" ставили там свои заводы. А 17 сентября 1939, когда советские войска вошли в Зап.Белоруссию и Зап.Украину (которые, между прочим, были ранее захвачены Польшей
подробнее ...
в 1920), польское правительство уже сбежало из страны. И что, по мнению комментатора, эти земли надо было вручить Третьему Рейху? Товарищи по оружию были вермахт и польские войска в 1938, когда вместе делили Чехословакию
cit anno:
"Но чтобы смертельные враги — бойцы Рабоче — Крестьянской Красной Армии и солдаты германского вермахта стали товарищами по оружию, должно случиться что — то из ряда вон выходящее"
Как в 39-м, когда они уже были товарищами по оружию?
Дочитал до строчки:"...а Пиррова победа комбату совсем не требовалась, это плохо отразится в резюме." Афтырь очередной щегол-недоносок с антисоветским говнищем в башке. ДЭбил, в СА у офицеров было личное дело, а резюме у недоносков вроде тебя.
Первый признак псевдонаучного бреда на физмат темы - отсутствие формул (или наличие тривиальных, на уровне школьной арифметики) - имеется :)
Отсутствие ссылок на чужие работы - тоже.
Да эти все формальные критерии и ни к чему, и так видно, что автор в физике остановился на уровне учебника 6-7 класса. Даже на советскую "Детскую энциклопедию" не тянет.
Чего их всех так тянет именно в физику? писали б что-то юридически-экономическое
подробнее ...
:)
Впрочем, глядя на то, что творят власть имущие, там слишком жесткая конкуренция бредологов...
кружатся малюсенькие числа… А теперь это ватные пушинки, планирующие в немыслимом рапиде… Крохотный поток, маленький водоворот во Времени… Глянь, вновь снежинки…
Просто снежинки.
Они забивают уши, рот, нос. Точно кокаин. Разок я пробовала. Прибереги для матушки… там влюбленность не достанет… кровь моя стынет, но поет о любви.
Слышу свист ангельского меча, рассекающего воздух. Вжик, вжик, вжик. Да ладно. Дрожит земля, вихрятся потоки, ледяной ужас клинка, остывающий жар крови.
Очень приятно. Пускай.
Падаю в толпу. Мягкий гул голосов и теплое дыхание нежно меня принимают. Люди туда-сюда снуют. Кое-кого узнаю. Вон две женщины возле конторки. Откуда-то я их знаю. Понимаю их язык. Ведаю, о чем они говорят. Мужчина мимоходом подмигнул. Заигрывает. Слышу запах его лосьона. За широкой стойкой хлопочут три администраторши. Одна молоденькая, волосы гладко зачесаны в симпатичный конский хвост. Плечом прижимает трубку к уху. Другая, что постарше, рыжая. Очки в черной оправе. Принимает кредитную карту. Третья прислушивается к словам человека в сером костюме, старающегося перекрыть многоголосицу холла. Очередь на ресепшн: одни приехали, другие отбывают.
Вон консьерж в красивой серо-малиновой ливрее. Заметив меня, вопросительно приподнимает бровь. Машет. Кажется, я его знаю. Вновь машет, манит к себе на другой конец многолюдного холла. Не могу шевельнуться. Он что-то шепчет постояльцу и с пюпитра светлого дерева берет конверт. «Мадам! — окликает меня консьерж, размахивая конвертом. — Мадам!»
Это не мне, хочу я сказать.
Я боюсь консьержа. Под лампами сверкает его лысина. Лоб в испарине. Он пробирается сквозь толпу, вновь окликая: «Мадам!»
Набравшись духу, четко говорю: «Это не мне».
«Но как же, мадам! — возражает консьерж и, улыбаясь, сует мне конверт. — Именно вам!» На губах его слащавая улыбка, он не уходит и будто ждет, чтоб я вскрыла конверт.
Мне страшно. Дрожащими пальцами распечатываю конверт. Он пуст. Вернее, почти пуст, ибо внутри лишь карта. Наподобие карты Таро, но прежде я такую не видела. Изображено дерево. Внизу надпись L’arbre de Vie. Понятно, «Древо Жизни». Однако этакие дерева жизни раньше не встречались. Смахивает на рождественскую елку, украшенную чудными предметами и невиданными плодами.
Хочу спросить консьержа, что это значит, но он исчез. Исчезли всё и вся.
18
Зоя открыла глаза: белая ширь. По жилам разливалось блаженное тепло. Пахло дезинфекцией. Яркий свет ламп. Белая ширь оказалась простынями и наволочкой.
Рядом стояла медсестра. Их взгляды встретились, обе сморгнули. Сестра поспешно вышла из комнаты, но тотчас вернулась с другой женщиной в белом врачебном халате.
Та пригнулась к кровати:
— Зоя?
— Да.
— Вы помните, что случилось? — Она говорила с сильным французским акцентом.
— Лавина.
— Верно.
— Что с моим мужем?
Присев на кровать, докторша взяла Зоину руку:
— Его пока не нашли. Едва успели вытащить вас. Весьма сожалею.
Распахнув рот в беззвучном вопле, Зоя запрокинула голову, горько-соленые слезы оросили ее лицо. Врач терпеливо ждала, когда стихнут сотрясавшие ее рыдания. Они не стихали. Врач что-то сказала по-французски, и сестра подала ей шприц.
— Нет, я не хочу опять заснуть, — всхлипнула Зоя. — Не надо.
Докторша кивнула, отложив шприц в лоток:
— Как угодно. Если надумаете, скажите.
Зоя огляделась. Врач и сестра молчали, словно ожидая от нее каких-нибудь слов.
— Наверное, вы не осознаете, но вам повезло, — сказала докторша. — Очень повезло. Вы были на волосок от смерти. Знаете, что вы беременны?
Зоя кивнула.
— Похоже, с ребенком все хорошо. Мы присмотрим.
Перехватило горло. Вулканическое рыдание пыталось вырваться наружу, но Зоя его проглотила.
— Как ваше самочувствие? В смысле, физическое.
Зоя тряхнула головой. Горе ее было физическим.
— Вы отделались лишь синяками, — сказала врач. — Кровоизлияние в белках скоро пройдет. Это от большого давления снега.
— Можно взглянуть? — выговорила Зоя.
Врач велела сестре подать зеркало.
Зоя поднесла его к лицу: белки залиты кровью, совсем как у Джейка.
— Пройдет. Вам нужен покой. И надо многое обдумать. — Докторша встала. — Знаете, в коридоре ждет человек, который вас нашел. Он-то вас и откопал. Хочет с вами поговорить, сидит, не уходит. Но если вы не в состоянии, я его отошлю. Позже придет.
— Нет, впустите его, пожалуйста.
Врач кивнула сестре, и та вышла из палаты. Через пару минут она вернулась с пожилым мужчиной. Обветренное смуглое лицо, изрезанное морщинами. Бритый череп, обросший седой щетиной. Потешно узенькая щеточка усов. Губы его растянулись в улыбке, но глаза лучились сочувствием — мороз и солнце.
Естественно, Зоя протянула руки, чтобы обнять своего спасителя. Врач отступила в сторону, пропуская старика к кровати.
— Vous bénisse! Vous bénisse![12] — сказал он.
От него несло
Последние комментарии
12 часов 47 минут назад
13 часов 5 минут назад
13 часов 14 минут назад
13 часов 15 минут назад
13 часов 18 минут назад
13 часов 36 минут назад